WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:   || 2 | 3 |

«“КО Н ЕЦ ВЕКА“ у ч р е ж д е н молод ы ми п и сател я м и Москвы. В 9 2 — 9 3 году вый дут 12 его номеров. Мы возв ращ а ем за п р е щ е н н ы е ц ен зу р о й и м ен а и о ткр ы ...»

-- [ Страница 1 ] --

Литературный

ал ь м а н ах

“КО Н ЕЦ ВЕКА“

у ч р е ж д е н молод ы ми

п и сател я м и Москвы. В

9 2 — 9 3 году вый дут 12 его

номеров. Мы возв ращ а ем

за п р е щ е н н ы е ц ен зу р о й и м ен а и

о ткр ы ва ем новые тал ан ты .

Ж е л а ю щ и е чи тать “ К О Н Е Ц В Е К А “

№ № 5,6! П а ш расч етн ы й счет № 609871

в Д з е р ж и н с к о м отделени и Ж С Б г. Москвы,

М Ф О 201638. П ер еч и сл и в 5 4 р у б л я на наш счет

(цена ном ера, стои мость сп равоч н ы х м атер и ал о в о будущ и х н ом ерах и к н и ж н ы х п р и л о ж е н и я х, а т а к ж е почт овых расходов по дост авке), ко п и ю сб ербан ковско й п л а т е ж к и вы сы л ай те, п о ж а л у й с т а, по адресу: 103055, Москва, К-55, аб. ящ и к 95. К сведен и ю деловых людей!

Иску сствен н ы й б у м а ж н ы й “ голод“ тормози т выход оче редных номеров а л ь м а н а х а “ К О Н Е Ц В Е К А “, м еш ает сделать его пер и о ди ч ески м! 11редлагаем взаим овы годное сотрудничество!

Помогая з а щ и щ а т ь свободу слова, вы з а щ и щ а е т е право на свой выбор! П р и г л а ш а е м к со тр удничеств у книготорговые о р га ни зац и и !

СОДЕРЖАНИЕ

Михаил БУЛГАКОВ Советская инквизиция Эхо. Евгений ЗАМЯТИН Арапы Анатолий ГЛАДИЛИН Французская ССР. Роман зз Владимир КОРНИЛОВ “Хрен с тобой, золотая рыбка!..“ Татьяна МОРОЗОВА Мел к. Рассказ Эхо. Александр КУПРИН Немножко Финляндии. Из очерка 1909 г .

Эдуард ЛИМОНОВ Три рассказа Михаил КОЧЕТКОВ Посвящение альманаху “Конец века“ Кира АЛЛИЛУЕВА В доме на набережной. Воспоминания племянницы И.Сталина, записанные журналистом И.Пешковой Венедикт ЕРОФЕЕВ Из записных книжек разных лет .

Вадим ДЕЛОНЕ Портреты в колючей раме. Фрагменты из книги Леонид ГУБАНОВ .

Ждите. Книга стихов Независимый литературный альманах “КОНЕЦ ВЕКА“ Выходит с 1991 года

Над номером работали:

Татьяна БЕК Юрий КАЛЕЩУК Александр

–  –  –

К сведению уважаемых авторов!

Наш адрес: 103055, Москва, К-55, абонентный ящик 95 .

Рукописи, представленные к рассмотрению, не рецензируются и не возвращаются .

При перепечатке ссылка на “Конец века“ обязательна .

–  –  –

— Все напечатано. Вот и кончилась работа по Булгакову, — с грустью сказала остепе­ ненная булгаковедка. — Что вы? Все только начинается! — воскликнули хором ( не сгова­ риваясь!) два энтузиаста. Один — из Душан­ бе, другой — из Москвы. Естественно (для такого писателя), что правы оказались эн­ тузиасты. Занимаясь более двадцати лет “жизнью и творчеством“ Булгакова, я давно понял, что и жизнь его и творчество прак­ тически неисчерпаемы и работы хватит не только нам, но и детям нашим. Открывая новую рубрику альманаха, редакция предлага­ ет специалистам и любителям место для публикации фактов и текстов,, гипотез и со­ ображений, не нашедших сочувствия в издани­ ях “солидных" и “со стажем". Дамы бальза­ ковского возраста капризны, и не всякий ка­ валер может добиться у них взаимности, вопреки распространенному мнению об их до­ ступности. Это не значит, что мы будем пе­ чатать все и всех, но рамки рубрики доста­ точно широки, и нет явных ограничений .

Традиций тоже пока нет. Присылайте.. .

Григорий ФАЙМАН В произведениях М.Булгакова сохранены ор­ фография и пунктуация газет 20-х годов .

ГРЯДУЩИЕ ПЕРСПЕКТИВЫ





Теперь, когда наша несчастная родина находится на самом дне ямы позора и бедствия, в которую ее загнала “великая социальная революция“, у многих из нас все ча­ ще и чаще начинает являться одна и та же мысль .

Эта мысль настойчивая .

Она — темная, мрачная, встает в сознании и властно требует ответа .

Она проста: а что же будет с нами дальше .

Появление ее естественно .

Мы проанализировали свое недавнее прошлое. О, мы очень хорошо изучили почти каждый момент за послед­ ние два года. Многие же не только изучили, но и про­ кляли .

Настоящее перед нашими глазами. Оно таково, что гла­ за эти хочется закрыть .

Не видеть!

Остается будущее. Загадочное, неизвестное будущее .

В самом деле: что же будет с нами?. .

Недавно мне пришлось просмотреть несколько экземп­ ляров английского иллюстрированного журнала .

Я долго, как зачарованный, глядел на чудно исполнен­ ные снимки .

И долго, долго думал потом.. .

Да, картина ясна!

Колоссальные машины на колоссальных заводах лихо­ радочно день за днем, пожирая каменный уголь, гремят, стучат, льют струи расплавленного металла, куют, чинят, строят.. .

Они куют могущество мира, сменив те машины, кото­ рые еще недавно, сея смерть и разрушая, ковали могущест­ во победы .

На Западе кончилась великая война великих народов .

Теперь они зализывают свои раны .

Конечно, они поправятся, очень скоро поправятся!

И всем, у кого наконец прояснился ум, всем, кто не верит жалкому бреду, что наша злостная болезнь переки­ 6 Михаил Булгаков нется на Запад и поразит его, станет ясен тот мощный подъем титанической работы мира, который вознесет за­ падные страны на невиданную еще высоту мирного могу­ щества .

А мы?

Мы опоздаем.. .

Мы так сильно опоздаем, что никто из современных пророков, пожалуй, не скажет, когда же наконец мы дого­ ним их и догоним ли вообще?

Ибо мы наказаны .

Нам немыслимо сейчас созидать. Перед нами тяжкая задача — завоевать, отнять свою собственную землю .

Расплата началась .

Герои-добровольцы рвут из рук Троцкого пядь за пядью русскую землю .

И все, все — и они, бестрепетно совершающие свой долг, и те, кто жмется сейчас по тыловым городам юга, в горьком заблуждении полагающие, что дело спасения стра­ ны обойдется без них, все ждут страстно освобождения страны .

И ее освободят .

Ибо нет страны, которая не имела бы героев, и пре­ ступно думать, что родина умерла .

Но придется много драться, много пролить крови, пото­ му что пока за зловещей фигурой Троцкого еще топчутся с оружием в руках одураченные им безумцы, жизни не бу­ дет, а будет смертная борьба .

Нужно драться .

И вот, пока там, на Западе, будут стучать машины со­ зидания, у нас, от края до края страны, будут стучать пу­ леметы .

Безумство двух последних лет толкнуло нас на страш­ ный путь, и нам нет остановки, нет передышки. Мы нача­ ли пить чашу наказания и выпьем ее до конца .

Там, на Западе, будут сверкать бесчисленные электрические огни, летчики будут сверлить покоренный воздух, там будут строить, исследовать, печатать, учиться.. .

А мы... мы будем драться .

Советская инквизиция 7 Ибо нет такой силы, которая могла бы изменить это .

Мы будем завоевывать собственные столицы .

И мы завоюем их .

Англичане, помня, как мы покрывали поля кровавой росой, били Германию, оттаскивая ее от Парижа, дадут нам в долг еще шинелей и ботинок, чтобы мы могли скорей добраться до Москвы .

И мы доберемся .

Негодяи и безумцы будут изгнаны, рассеяны, уничто­ жены .

И война кончится .

Тогда страна, окровавленная, разрушенная, начнет вставать... медленно, тяжко вставать .

Те, кто жалуется на “усталость“, увы, разочаруются .

Ибо им придется “устать“ еще больше.. .

Нужно будет платить за прошлое неимоверным трудом, суровой бедностью жизни. Платить и в переносном и в буквальном смысле слова .

Платить за безумство мартовских дней, за безумство дней октябрьских, за самостийных изменников, за развра­ щение рабочих, за Брест, за безумное пользование станком для печатания денег... за все!

И мы выплатим .

И только тогда, когда будет уже очень поздно, мы вновь начнем кой что созидать, чтобы стать пол­ ноправными, чтобы нас впустили опять в версальские залы .

Кто увидит эти светлые дни?

Мы?

О, нет! наши дети, быть может, а быть может, и внуки, ибо размах истории широк, и десятилетия она так же легко считает, как и отдельные годы .

И мы, представители неудачливого поколения, умирая еще в чине жалких банкротов, вынуждены будем сказать нашим детям:

Платите, платите честно, и вечно помните социаль­ ную революцию!

–  –  –

Люди, не умеющие шить сапоги, не берутся за шитье сапог. А вот в искусстве постоянно встречаешь людей, со­ вершенно непригодных к этому занятию, но, однако, став­ ших художниками и спокойно продолжающих работать .

Почему это так?

Потому, что первое — элементарно, а второе — слож­ но. Никого не убедишь, что криво скроенные и небрежно сшитые сапоги хороши, но можно внушить, что дрянная картина — прекрасна. “Здесь есть что-то этакое“, — за­ мечает ценитель, боящийся попасть впросак и не решаю­ щийся высказаться прямо. Публику можно отуманить, да­ же запугать. “Бей по голове и не давай опомниться...“ По крайней мере, для временного успеха этого достаточно .

Образец расчетливого меценатства. Пьерпонты, Морга­ ны, Асторы и Вандербильты одно время довели цены на произведения искусства, стараясь перебить их друг у друга, до головокружительных цифр. Но скоро спохватились, и заключили между собою соглашение. Коллекционирующие миллиардеры при появлении на рынке драгоценного антика или редкой картины сейчас же сговариваются, и на вещь устанавливается максимальная цена. А затем бросают жре­ бий, кому предоставляется ее купить. “Товарищеская эти­ ка“ запрещает повышать цену и отбивать товар, да оно и не выгодно во всех отношениях .

Таким образом и искусство поощрено и капитал со­ блюден .

Советская инквизиция Обыкновенно драма строится на нескольких простей­ ших основах, на “грехах“, “страстях“, как говорили в ста­ рину (любовь, ревность, корысть, месть, тщеславие), или на ненормальных сторонах общественной жизни. Но нет драмы, которая была бы построена на глупости. А разве глупость, сама по себе, не как привходящий элемент, а как первичный двигатель, не может быть причиной и сюжетом драмы? Не наблюдаем ли мы на каждом шагу бессмыслен­ ные великие и малые жизненные драмы, вызванные только глупостью?

Крупным tour de force искусства была бы драма глупо­ сти, чистой глупости, рафинированной, освобожденной от всего прочего .

Глупость ждет своего Шекспира .

М. Б .

МУЗА МЕСТИ

–  –  –

Так язвительно засмеялся поэт над безликим предста­ вителем того класса, который вместо добродетели, на са­ мом деле, был украшен лишь фуражкой с красным око­ лышем .

Застыла на его лице язвительная усмешка и не 10 Михаил Булгаков сходила с него, и скорбные уста роняли жгучие слова гнева .

Смеялся и негодовал над теми, кто его породил самого, и чувствовал умом подлинного провидца неизбежную гни­ лую гибель тех, из среды которых вышел сам .

Но полная гнева душа его все же имела два лика .

Лик гнева и лик скорбной любви или жалости .

Ибо любить тех, кого он любил, значило жалеть .

Лик любви обратил туда, где, утопая осенью в грязи, зимою мучаясь в вертящих метелях, жили люди из

–  –  –

и для них у него нашлись другие слова .

В них не было гнева .

Когда в творческой муке подходил к своему кресту (ибо тот, кто творит, не живет без креста), на нем безжалостно распинал изменившую своему классу дворянскую музу во имя жителей

–  –  –

За поэтом, как бы он ни был гениален, всегда, как тень, вставал его класс .

Из каждой строки гениального П уш кина'он— класс глядит лукаво подмигивая. Утонченность великая, утончен­ ность барская. Гениальный дворянин .

Раба Пушкин жалел, ведь не мог же полубожественный гений не видеть

–  –  –

Но духом гений, а телом барин, лишь чуть коснулся волшебным перстом тех, кто от барства дикого стонал не­ прерывным стоном.

Воскликнул:

Советская инквизиция

–  –  –

и ушел от раба, замкнулся в недосягаемые горние духа, куда завел его властный гений .

Класс порождал поэтов, класс лелеял их и класс питал их идеи. Дворянский класс породил утонченную поэзию .

Ее красоты рождались в старых гнездах, там, где белые ко­ лонны говорили о золотых снах прошлого .

И для того, чтобы среди белых колонн могли жить зо­ лотой жизнью немногие, многие миллионы шли под ярмом по изрезанной полосами тощей земле. Тонкой корой-нале­ том Ьокрывал дворянский мир другой великий мир — кре­ стьянский .

Этот мир своего певца не имел .

Как запоешь, если ты “идол без голосу“?

И вот случилось нечто чудесное: из другого лагеря при­ шел певец. Изменил своим, возненавидел, стал презирать и гневным адом напоил строфы о тех, кого украшали добро­ детели внутри и венгерки со шнурами снаружи. Нарисовал тех, что держат в руках земные громы, и тех, что корчась в холопском недуге, вьются у ног громодержцев .

Но не может жить великий талант одним гневом. Не утоленной будет душа. Нужна любовь. Как свет к тени. Он всю свою любовь отдал великому миру крестьянскому и рассказал, как

–  –  –

И так до конца дней печалясь и негодуя, дошел до мо­ гилы певец неласковой и нелюбимой музы .

Но прошло несколько десятилетий, и вдруг в наши дни случилось чудо. За эти десятки лет в Заплатовых, Дырявиных скопилось столько гнева, что не вмести­ ла его больше исполинская чаша. Порвалась цепь вели­ кая, но уже не один, а оба конца ее очутились в желез­ ных корявых руках и ударили по барину и еще раз по барину .

Все на свете имеет конец. Наступает он и для хорошей жизни. А жил хорошо барин. И даром ходил (и) по Руси Роман, Демьян и Губины, зорко высматривая счастливца, которому жить хорошо. И искать не к чему было. Он был под носом у Губиных, тот же, в доме с белыми колоннами, окруженном английским парком. Барин жил хорошо, во­ истину хорошо .

Разве не памятны времена еще Онегина?

А уж брегета звон доносит, Что новый начался балет.. .

Так в течение многих десятков лет в урочное время звенел золотой брегет, призывая от одного наслаждения к другому .

И так тянулось до наших дней .

Но однажды он прозвенел негаданно тревожным погре­ бальным звоном и подал сигнал к началу невиданного ба­ лета .

От зрелища его поднялись фуражки с красными околы­ шами на дыбом вставших волосах. И многие, очень многие лишились навеки околыша, а подчас и вместе с головой .

Ибо страшен был хлынувший поток гнева рати-орды кре­ стьянской .

Певец знал об этом гневе. Знал, что он таится гдето в глубине и что нет краю и дна морю крестьянского гнева .

Советская инквизиция У каждого крестьянина Душа, что туча черная, Гневна, грозна — и надо бы Громам греметь оттудова, Кровавим лить дождям .

Но тогда, когда он жил, сколько раз расходился гнев народный в улыбку. А в наши дни не разошелся. И были грозные, кровавые дожди. Произошли великие потрясения, пошла раскачка всей земли.

Те, что сохранили красные околыши, успев ускользнуть из-под самого обуха на черда­ ки-мансарды заграниц, сидели съежась и глядя в небо, по которому гуляли отсветы кровавых зарниц, потрясенные, шептали:

— Ишь, как запалили, черти сиволапые. — И трусливо думали:

— Не перекинулось бы и сюда.. .

Некрасов спит теперь в могиле.

Но если бы свершилось еще одно чудо и тень поэта встала бы из гроба, чтоб по­ смотреть, как, бросая в бескрайнюю вышину гигантские снопы пламени, горят, сжигая мир старой жизни, великие Революционные костры, он подивился бы своей рати-орде исполинской, которую когда-то знал униженной и воспе­ вал, и сказал бы:

— Я знал это. У них был гнев. Я пел про него .

И пройдут еще года. Вместо буйных огней по небу ра­ зольется ровный свет. Выкованная из стали неузнаваемая рать-орда крестьянская завладеет землей .

И, наверно, тогда в ней найдутся такие, что станут рыться в воспоминаниях победителей мира и отыщут кова­ ные строфы Некрасова и, вспоминая о своих униженных дедах, скажут:

— Он был наш певец. Нашим угнетателям, от которых был сам порожден, своими строфами мстил, о нас печа­ лился .

Ибо муза его была — муза мести и печали .

–  –  –

Последнее, заключительное злодейство, совершенное палачами из Ч.К., расстрел в один прием 500 человек, както заслонило собою ту длинную серию преступлений, кото­ рыми изобиловала в Киеве работа чекистов в течение 6—7 месяцев .

Сообщения в большевистской печати дают в Киеве цифру, не превышавшую 800—900 расстрелов. Но помимо имен, попавших в кровавые списки, ежедневно расстрели­ вались десятки и сотни людей .

И большинство этих жертв остались безвестными, бе­ зымянными... “Имена их Ты, Господи, веси...“ Кроме привлекшего уже общественное внимание за­ стенка на Садовой 5, — большинство убийств, по расска­ зам содержавшихся в заточении, производилось в темном подвале под особняком князя Урусова на Екатеринин­ ской, №16 .

Несчастные жертвы сводились по-одиночке в под­ вал, где им приказывали раздеться догола и ложиться на холодный каменный пол, весь залитый лужами чело­ веческой крови, забрызганный мозгами, раздавленной са­ погами человеческой печенью и желчью... И в лежащих голыми на полу, зарывшихся лицом в землю, людей, стреляли в упор разрывными пулями, которые целиком сносили черепную коробку и обезображивали до неузнавае­ мости .

Многие из заключенных, впрочем, передают о грозе киевской чрезвычайки, матросе Терехове, излюблен­ ным делом которого было — продержать свою жертву долгое время в смертельных страхе и трепете под Советская инквизиция мушкой, прежде чем прикончить ее. Этот советский Малюта Скуратов, стреляя в обреченных, нарочно давал промах за промахом и только после целого десятка вы­ стрелов, раздроблял им голову последним метким вы­ стрелом.. .

Отсылка в ужасный подвал также часто практикова­ лась, как особый вид утонченной пытки с целью вынудить у заключенного нужное признание или показание. Пытае­ мого держали голым на холодном скользком полу под при­ целом и “неудачными“ выстрелами час и более... И как ча­ сто бывало, что после этого молодые и цветущие люди воз­ вращались в камеру поседевшими стариками, с трясущими­ ся руками, с дряблыми поблекшими лицами и помутнев­ шими глазами.. .

Таким путем собирались показания заключенных. А вот Случай, показывающий, какие меры применялись в Ч.К. для пресечения попыток к побегу заключенных .

Содержавшийся в одной из камер, товарищ прокурора Д., выведенный однажды на допрос, сделал попытку бежать и был застрелен своим конвоиром. В назидание осталь­ ным заключенным из той же камеры, труп Д. был пове­ шен снаружи над самым окном камеры, где висел несколь­ ко дней с надписью: “Так будет со всяким, кто попытается бежать“ .

Горячечно-бредовым пятном представляется дело чи­ новника Солнцева .

Солнцев без всяких улик и оснований был заподозрен в желании взорвать склады снарядов и пороховые по­ греба в Дарнице. В течение нескольких недель его изо дня в день подвергали чудовищным, бесчеловечным пыткам и истязаниям, в результате которых он сошел с ума. И по­ том, больного, с помутившимся рассудком, умирающего, мятущегося, в последнем градусе сумасшествия, Солнцева расстреляли на виду у группы других заключенных, аре­ стованных по тому же делу.. .

Молодой студент Бравер, фамилия которого опубли­ кована четырнадцатой в последнем списке, был пригово­ рен к расстрелу в порядке красного террора, как сын со­ стоятельных родителей. Над несчастным юношей бес­ 16 Михаил Булгаков пощадно издевались, как над “настоящим, породистым буржуем“, в последние дни его несколько раз в ш у т к у отпускали домой, а в самый день расстрела, дежурный комендант объявил ему об “окончательном, настоящем“ освобождении и велел ему собрать вещи. Его выпустили на волю.. .

Но лишь только обрадованный и просветлевший юноша переступил порог страшного узилища, его со злым хохотом вернули обратно и повели к расстрелу.. .

Но подобных фактов, надо думать, десятки и сотни .

И комиссия по расследованию кровавых преступлений чекистов должна раскрыть их, собрать воедино и дать полную картину инквизиторской “работы“ советской оп­ ричнины .

–  –  –

В “работе“ че-кистов поражает не только, присущая им, рафинированная, утонченно-садическая жестокость .

Поражает всеобщая исключительная бесцеремонность в об­ ращении с живым человеческим материалом. В глазах за­ плечных дел мастеров из Ч.К. не было ничего дешевле че­ ловеческой жизни .

По рассказам лиц, побывавших в чрезвычайке, нередки бывали случаи, когда люди расстреливались просто для ок­ ругления общей цифры за день, для получения четного числа и т.д .

Весьма часты также бывали случаи, когда заключенные расстреливались без всякого допроса. Случалось, что аре­ стованный просиживал месяц, полтора и более в заточе­ нии; никто не допрашивал его, никто не вспоминал о нем, пока в один прекрасный день неожиданно не вызовут и сразу не поведут на убой.. .

В канцеляриях Ч.К. постоянно велись две книги, из ко­ торых одна называлась “книгой прихода“, а другая — Советская инквизиция “книгой расхода“; в первую вносились фамилии арестован­ ных по мере их прибытия, во вторую — фамилии лиц, расстрелянных чрезвычайкой. Совершенно отдельно велся перечень выпущенных на свободу. Сообразно с этим, в обиходе палачей из Ч.К. не существовало слова “расстре­ лять“; вместо него жаргон чекистов ввел слово — “израс­ ходовать“; такой-то “пущен в'расход“, его “израсходова­ ли“ и т.д .

Имели также место в советских застенках случаи рас­ стрела “по ошибке“. Таким роковым образом, например, по показанию родных, был расстрелян народный учи­ тель — украинец из Васильковского уезда Антон Прусаченко вместо своего однофамильца Андрея Прусаченко, об­ винявшегося в бандитизме .

Слободской еврейке Дорфман “центральным испол­ нительным комитетом“ было выдано удостоверение в том, что она “пользуется правом на получение едино­ временного пособия из советской казны в размере 5000 рублей, так как муж ее случайно (sic!) был расстре­ лян“ киевской губернской чрезвычайкой. Дорфман, за­ держанный за спекуляцию “царскими“ деньгами, был рас­ стрелян вместо некоего Дорстмана, немца-колониста, об­ винявшегося в участии в одном из партизанских отрядов на Волыни. Ошибка была исправлена тем, что немед­ ленно по ее обнаружении, приговор был вторично приве­ ден в исполнение, на этот раз уж над настоящим Дорстманом .

Впрочем, мы будем несправедливы, если скажем, что человеческие головы совершенно уж ни во что не ценились чрезвычайкой. Когда красноармейский отряд при Ч.К. от­ казался приводить в исполнение слишком участившиеся смертные приговоры своего начальства, была составлена специальная группа расстреливателей, куда входили, по преимуществу, китайцы и латыши, в том числе четыре женщины: “пресловутая“ Роза Шварц, некая Егорова и две латышки, фамилии которых пока еще не выяснены. Крова­ вым “спецам“ было положено по 100 рублей за каждую го­ лову, и бывали среди них такие, которым иной раз случа­ лось за ночь “выработать“ от 1000 до 1500 рублей. Неко­ 18 Михаил Булгаков торые заключенные передавали о китайце Ниянь Чу, ко­ торый таким “трудом“ скопил себе довольно круглый капи­ талец.. .

Достойна внимания совершенно новая для наше­ го времени, но известная история средних веков, чисто инквизационная, процессуальная форма расследова­ ния, широко практиковавшаяся следователями из Ч.К. Обвинение предъявлялось не только за то или иное реально совершенное деяние, не только за покуше­ ние или обнаруженный умысел, но также за совершен­ но несодеянное преступление, которое, по некоторым предположениям, лишь “могло быть совершено“ данным лицом .

Вот, например, момент из допроса местного профессогл*** ра-истор^ка С, который содержался свыше месяца в В.У.Ч.К. по подозрению в сношениях со штабом ген.

Дени­ кина:

— Вам ген. Деникин известен лично, вы знакомы с ним, или нет? — спрашивает следователь .

— С именем ген. Деникина я, как всякий интеллигент, знаком по газетам, лично же я не имею чести быть знако­ мым с ним .

— Да, но ведь ваше звание и положение этого не иск­ лючают, хотя фактические данные как будто и не дают до­ статочных подтверждений .

Далее следователь-чекист прочитывает целый перечень лиц, занимающих видные посты в штабе главнокоманду­ ющего .

— А эти лица вам знакомы?

— В первый раз слышу о них .

— Собственно у меня нет определенных данных, гово­ рящих за то, что вы были знакомы и поддерживали связь с этими лицами, но у меня также нет основательных доказа­ тельств, что вы их совершенно не знаете. А при таком по­ ложении, согласитесь, не исключена же возможность, вы ведь могли.. .

— В чем же, собственно, я обвиняюсь? Как вы формулируете обвинение против меня? — прервал про­ фессор .

Советская инквизиция — В том, что, будучи знакомым и находясь в связи с ген. Деникиным и его ближайшими сотрудниками, вы до­ ставляли им сведения о военном положении; или, ежели это положение фактически не подтвердится, то в том, что вы могли это сделать. Ведь вы — профессор, а профессора, известно, по своим убеждениям не левее кадета, значит, вы, несомненно, деникинец, а потому, более чем вероятно, что вы находились в связи с генералом Деникиным и пере­ давали ему нужные сведения.. .

Спустя несколько дней после этого допроса С***, только на основании столь рискованных логических построений, был приговорен к расстрелу, от которого спасся лишь бла­ годаря чисто случайному стечению обстоятельств, не имев­ ших прямого отношения к его делу .

–  –  –

Играя роль “культурных и гуманных4 деятелей, Раковский и Мануильский, как передают заключенные, иногда пытались сдержать кровавый пыл чрезвычаек, но Лацис, игравший роль маленького Фуке Тиенвилля и находящийся в неприязненных отношениях с “предсовнаркомом “ и его заместителем, стремился всегда идти своей дорогой, прини­ мал меры к тому, чтобы известия об арестах видных в го­ роде лиц не доходили до “совнаркомовцев “ и чтобы выне­ сенные приговоры исполнялись без промедлений в самом ускоренном порядке .

Среди многих, содержавшихся в заключении, сущест­ вует уверенность, что “трения“ эти сыграли свою роковую роль в деле убийства покойного В.П.Науменко. Лацис и его приближенные боялись, что “мягкий человек и дипломат4 4 Раковский, под влиянием хлопот извне примет какие-либо меры к спасению В.П., и потому-то вся процедура ареста, допроса и расправы с покойным была проделана с такой ис­ ключительной быстротой и поспешностью.. .

20 Михаил Булгаков В концентрационном лагере при киевской чрезвычайке долгое время содержался некий Ясинский, молодой судеб­ ный следователь из Москвы, сын очень богатых родителей .

По общему признанию заключенных, это был душевно­ больной ненормальный человек. Его манией было желание продать родовое имение, купить на вырученную сумму аэроплан и улететь на нем в Париж. Советская охранка в этом ребяческом больном бреде усмотрела скрытые заго­ ворщицкие планы .

Перед уходом большевиков из Киева, “товарищ“ Мануильский, назначенный председателем комиссии по разгруз­ ке мест заключения, посетил концентрационный лагерь, обратил свое внимание на нервно-больного Ясинского и обещал на следующий день лично рассмотреть его дело .

Узнав об этом, комендант В.У.Ч.К. Алтохин на рассвете следующего дня явился в автомобиле в лагерь и поспешно увез Ясинского во всеукраинскую чрезвычайку, где он в тот же день был расстрелян.. .

В одной из камер В.У.Ч.К. вместе с “контр-революционерами“ и “заклятыми врагами советской власти“ сидел инспектор всероссийской чрезвычайки, persona grata, спе­ циально присланная Лениным из Москвы для ревизии чрезвычаек на Украине .

Причиной такого внимания послужила излишняя взы­ скательность и ревностность, проявленная им при рассмот­ рении делопроизводства Ч.К., в особенности в деле матроса Пиранова — убийцы Киевского художника проф. Мурашко. “Ревизор“ Ленина настоял на расстреле бандита Пира­ нова, вопреки решению Лациса и К0, находивших, что эле­ менты вроде Пиранова особенной опасности для общества не представляют .

Такого рода линия поведения московского “ревизора“, проявленная им в целом ряде дел, была признана нежела­ тельной и даже опасной, и он был временно “изъят из об­ ращения“ в целях усыпления излишней пытливости.. .

Интересный случай из закулисной жизни чрезвычайки, случай, вполне подходящий для “романа загадочных при­ ключений“, рассказал нам проф. С., просидевший долгое время в В.У.Ч.К .

Советская инквизиция Однажды к ним в камеру под усиленным конвоем до­ ставили группу арестованных, состоявшую из молоденькой сестры милосердия, врача в военной форме и помощника коменданта всеукраинской чрезвычайки Никифорова, слывшего за одного из наиболее жестоких застрельщиков в В.У.Ч.К .

Из расспросов доктора и сестры милосердия выяснилась такая картина. Во всеукраинской чрезвычайке содержалась в заточении польская графиня М., которая была приговоре­ на “коллегией“ В.У.Ч.К. к расстрелу. Приведение пригово­ ра в исполнение было поручено Никифорову. И вот на сей раз, вопреки своей обычной меткости и точности, палач Никифоров только подстрелил свою жертву, слегка ранив ее. После этого М. в глубоком обморочном состоянии была свалена на “покойницкую тележку“ вместе с трупами уби­ тых. Но это не было ошибкой, или случайностью. По доро­ ге за город, телега остановилась у одной из больниц на Печерске. М. была снята, ей была сделана перевязка, и она бесследно и счастливо скрылась при помощи поджидавших ее друзей.. .

Одновременно с бегством графини М. из кабинета Ла­ циса пропало также большинство документов по ее делу .

Сам Никифоров по этому поводу говорил заключенным, что он к документам никакого отношения иметь не мог, так как ключей от своего кабинета Лацис никому не до­ верял.. .

Каково же было всеобщее удивление, когда через не­ сколько дней все трое — и врач, и сестра, и Никифоров, были в спешном порядке выпущены на волю, как передава­ ли, по приказу самого Лациса.. .

Злая молва среди заключенных по этому поводу ут­ верждала, что Лацис, ставший в результате загадочного приключения с графиней М. обладателем большого состоя­ ния, смягчился душой и первый опыт своего милосердия проявил на одном из любимых опричников своих Никифо­ рове.. .

–  –  –

АНКЕТА

Хлеб — 40 рублей (на керенки)... Масло сметанное — 350... Сало — в воспоминаниях... Огурцы — 60 рублей де­ сяток... Мясо — 180 рублей (тоже на керенки)... Пшенич­ ка — 12 рублей за штуку... За гуся третьего дня спрашива­ ли не много, не мало, а 1200!. .

— Ну, а если человек получает жалованья, хотя бы 2000 в месяц?

— Ну, а если он сам — пятый?

— Ну, а если его детям нужно молоко?

За стакан — 20 рублей!

Как жить?.. Как быть?. .

Кажется, возьми веревку, сделай петлю и повесся (по крайней мере, семья веревку потом выгодно продать смо­ жет: как-никак — от повесившегося).. .

— А живут ведь люди .

И ничего себе, двигаются и выражение на лицах почти геройское — похожее на “неглиже с отвагой“ .

Начинаешь недоумевать: жалованья (из расчета в ме­ сяц) приходится на день — сколько?., а — хлеб?., а мас­ ло?.. а — картофель?. .

Разберемся с цифрами в бюджете кармана и же­ лудка обывателя, имеющего двухмесячное жалование:

ПРИХОД РАСХОД за сутки за сутки 1 ф.хлеба — 40 руб .

66 р. 66 к. 2 ф. картофеля — 30 р .

1 / 8 ф. масла — 43 р. 75 к .

Итого:...66 р. 66 к .

1 ф. бобов — 30 р .

Итого:... 143 р. 75 к .

Я рассчитал еду очень скромно на семью из трех чело­ век .

— Ну, а если... он — сам — пятый?

Советская инквизиция Что тогда? — скажите вы мне, вы, все те, кого я вижу на улицах живыми и “неглиже с отвагой“ двигающимися .

— Как живет такой “сам — пятый“ и как живете вы все?. .

— “Молока!., хлеба!..“ — кричит ребенок с голубыми глазенками, по имени Олюрка .

И вот — совершается чудо:

Мать наливает из бутылки молока в чашку, и ребенок пьет мелкими, жадными глотками, не отрывая от краев чашки своих губ .

Позвольте, в бутылке 3 1 / 2 стакана; по 20 руб. за ста­ кан — это выходит 70 рублей .

А жалованья отец ребенка получает в сутки — 66 р .

66 коп.. .

Чудо!

Настоящее земное чудо:

“Из ничего — все!“ Так вот.. .

Расскажите вы мне, всем и каждому — игЫ огЫ:

Как вы живете, — все вы, которые получаете или зара­ батываете не более... 66 руб. 66 коп. в сутки?

Все чиновники, учителя, студенты, курсистки и прочие и прочие из трудовой интеллигенции.. .

Лейт-мотив ваших повествований будет один:

Продаем рубашки, платья и все, что можно продать на толкучке, кроме.. .

Кроме простынь, потому что простыни ходим менять в деревне на продукты — в деревнях простыни первоклас­ сным товаром считаются.. .

Итак — “продаем рубашки и прочее“?. .

По польски это: “жебы бардзо добже, — то-ни, алезавше“.. .

Продаем?

Вчера сам на Бессарабке продал рубашку .

И даже довольно выгодно, как уверял заплативший мне за нее 200 рублей перекупщик, который на моих же глазах череЗ 5 минут перепродал ее за... 400!

(Очевидно, перепродавать вдвое выгоднее, чем прода­ вать)?

24 Михаил Булгаков

Разберемся-ка все вместе сообща в вопросе:

“Чем люди живы?“ Это будет нашей первой А н к е т о й, в которой должна участвовать вся трудовая и служащая интелли­ генция .

Д о л ж н а участвовать, потому что вопрос — острый и жгучий .

Господа, вы, я, мы все — либо Архимеды, либо Эдиссоны, либо.. .

66 р. 66 к. жалованья и 183 р. 75 к. расхода на самую мизерную еду!!!

Здесь — чудо .

Настоящее .

Из ничего — все .

Как хотите, без А н к е т ы нельзя .

Стало быть:

Пишите нам все (которые — смотри выше) на тему “чем люди живы“, все свои:

Мысли, Проэкты, Переживания (перед тем, как пойти на толчок и на оном). Злоключения .

Экономические выкладки и раскладки (ото!., это — на счет меновой таксы) .

И:

Заключения .

Письма направляйте в редакцию “Киевское Эхо“, при­ чем на конверте делайте надпись: “М а к а р у Д е в у ш ­ к и н у — А н к е т а“ .

Пишите очень подробно, потому что, все равно буду со­ кращать:

— Как живете? Как справляетесь с хлебом, с сахаром, с молоком?

Уголь для самовара вчера достали?!

Н-ну? Где??

Пишите!

Пишите!!

–  –  –

КОММЕНТАРИЙ ПУБЛИКАТОРА

Тот, кому довелось работать в рукописном отделе Ленинки с “Альбомом отзывов“, составленным самим Булгаковым, не мог не обратить внимание на клочок газеты 1919 года, в котором рука писателя вырезала три полные буквы заголовка и два фрагмента других букв, оставив дату, подзаголовок, но не обозначив города, где эта газета выходила (см. иллюстрацию). В большинстве слу­ чаев Булгаков записывал на полях точную библиографическую от­ сылку. Две особенности бросаются в глаза. Странно выглядит да­ та: “ 18“ и тут же — “26“. Разница должна была бы составлять 13 дней (старый и “новый“ календарь), поэтому или первая, или вторая дата — с опечаткой. Кроме того, в подзаголовке использо­ вано вместо “Е“ — “Э“ оборотное, “оборотившееся“ еще раз. Воз­ можно, именно этот подзаголовок перекочевал к Ильфу и Петро­ ву... Естественно было предположить, что вырезка — лукавое или, быть может, зашифрованное — указание Булгакова на его первую напечатанную газетную публикацию. Понимая это, многие ис­ следователи пытались первую статью или рассказ писателя найти. Усугублялась трудность поиска тем, что наверняка это бы­ ла газета белогвардейская, т.е. спецхрановская. Если учесть море периодики тех лет и то, что она могла издаваться где угодно на маршруте “необыкновенных приключений доктора“, станет яс­ но — ни один уважающий себя профессиональный литератор-исследователь никогда всерьез подобным поиском себя не утруж­ дал... Чрезвычайно широк и выбор самого названия газеты: во 26 Михаил Булгаков

–  –  –

Как оказалось, газета называлась “Грозный“ .

В ней и публиковалась “Советская инквизиция“ .

Советская инквизиция 27 время революции и гражданской войны это могло быть что ущцно, и количество слов заголовка могло быть не одно, а два или три.. .

Словом, когда уже газета была найдена, то стало очевидно, что это газета “Грозный“ из города Грозный, но до этого, казалось бы, на­ прашивающегося варианта надо было еще дожить. (В первой со­ ветской книге о Булгакове Д.Гиреева эта газета упоминается.) Выяснилось, что в доступных библиотеках такой газеты нет .

Место ее хранения подсказала женщина из газетного зала Салты­ ковки в Ленинграде, когда там шел многолетний капитальный ре­ монт. Она не “отфутболила“ меня, ссылаясь на то, что библиотека закрыта, а пошла и нашла карточку, где было указано, что в на­ учной библиотеке Главархива в Москве есть экземпляр грознен­ ской газеты “Грозный“ .

Для человека незнакомого с нашими нравами все дальнейшее было бы просто и естественно. Но — “у нас просто не бывает“ .

Мне удалось попасть в эту библиотеку, удалось уговорить со­ трудников найти эту газету и дать ее прочитать. Мгновенно стало ясно, что это именно “та газета“, так как рисунок заголовка сов­ пал, совпали и все оставленные Булгаковым на кусочке в альбоме надписи, и “Э“ оборотное также... Объяснилась и дата — 13, а не 18 ноября: опечатка была в экземпляре Булгакова на цифре “8“, что дополнительно подтверждалось тем, что 18 ноября был поне­ дельник, а по понедельникам газета не выходила.. .

Статья “Грядущие перспективы“, подписанная “М.Б.“, без абсолютно жесткой идентификации при сопоставлении фрагмента заглавия и полного слова никогда бы не была найдена, и никто не сумел бы доказать принадлежность ее перу Булгакова. Эта мысль очень важна. Доказательство носит формально-объективный ха­ рактер, а не основано на туманных рассуждениях “о стиле“. Цену подобным доказательствам “о стиле“ можно увидеть на страницах книги М.Чудаковой “Жизнеописание Михаила Булгакова“, где она описывает присутствие Булгакова на суде в июне 1923 года, ошибочно приписав ему “по стилю“ фельетон-очерк Ю.Потехина, напечатанный в “Накануне“. Есть случай, когда фельетон Булга­ кова был напечатан в собрании сочинений В.Катаева.. .

Ценность найденного мною текста была для меня очевидна, но для людей, пустивших меня в спецхран без допуска, было оче­ видно совсем другое. В результате “переговоров“ родился способ сохранить овец, насытив волка. Мне разрешили переписать текст, зашили его в специальную тетрадочку, нитки прошивки заклеили и запечатали печатью Главного архивного управления при СМ СССР и написали на обложке: “Пронумеровано и прошнуровано 8 листов. 04.10.84. (Подпись)“. После чего было обещано, что тет­ радочка будет отправлена со специальным курьером в журнал, от­ куда я получил “отношение“, но только в том случае, если там 28 Михаил Булгаков есть сотрудник, допущенный “к тайнам“. Упаси Бог считать этих людей бюрократами и формалистами. Они, скорее, нарушили ин­ струкции, пустив меня туда, куда мне ход был дважды заказан (в прошлом году они подарили мне эту тетрадочку на память). По­ ступи они иначе, дело для них могло кончиться увольнением .

Но — Булгаков, и они, как могли, шли навстречу. Я попал к пер­ вому заместителю начальника Главархива, который мне на словах обещал отдать мою рукописную копию, но отказал в съемке заго­ ловка газеты для публикации. Кроме того, я много общался с че­ ловеком, возглавлявшим секретный отдел Главархива, который не очень возражал против публикации, однако позвонил в журнал и хорошенько припугнул его сотрудников.. .

Говоря коротко — целых два года я не мог вызволить текст .

Имея в руках сенсационное открытие, сделанное с таким трудом, я мог рассказать о нем лишь “своими словами“ .

Тогда я решил обнародовать находку и поискать газету в дру­ гих местах. На Международных Булгаковских чтениях в Ленинг­ раде я рассказал многим участникам о статье Булгакова, надеясь на две вещи: на порядочность тех, кто по моей “наводке“ сумеет извлечь текст, и на то, что текст будет найден где-нибудь на юге, в том же Грозном например. Обе надежды не оправдались, но в разное время и с разными людьми. Я очень быстро увидел библи­ ографическую отсылку, опубликованную в чужой работе, а затем и текст статьи, где публикатором, конечно же, был не я. В том же 1986 году нашлись люди (не булгаковеды), которые рискнули сво­ им служебным положением и текст мне достали. Как в порядоч­ ном детективе, имена их еще назвать нельзя. Текст я получил и год пытался пристроить его в “перестроечных“ изданиях — “Мос­ ковских новостях“, “Огоньке“, в “Знамени“, других журналах.. .

Нигде этот текст печатать не стали. Согласился только В.Енишерлов в “Нашем наследии“, но не скоро, так как они “еще толькотолько разворачивались“ .

На следующих Булгаковских чтениях я этот текст зачитал и дал переписать тем участникам, которые этого хотели. Говорят, что после чтений ленинградские исследователи постановили счи­ тать его “не бывшим“ : у меня ведь не было того авторитета, кото­ рым “освещаются“ подобные находки .

Значение “Грядущих перспектив“ Булгакова трудно переоце­ нить. Текст не только заполняет “пустоту“ в творчестве писателя 1919 года, но и говорит о политических воззрениях Булгакова вполне определенно. Главное же, на мой взгляд, — в том, что пи­ сатель в самом начале “новой эры человечества“ постиг в ней то, что и сегодня не всем и не везде ясно. Здесь начало трагедийных мотивов его творчества, так как с его пониманием происходящего он жил и писал 20 лет.. .

Советская инквизиция Предлагаемые вниманию читателя тексты “Советская инкви­ зиция“ (три репортажа) и “8 х 3 = 24 или... Чем люди живы?“ опубликованы в газете “Киевское Эхо“ в 1919 году .

29 августа (11 сентября) — “Советская инквизиция“ (I) .

31 августа (13 сентября) — “...Чем люди живы?“ 3 сентября (16) — “Советская инквизиция“ (II) 6 сентября (19) — “Советская инквизиция“ (III) .

Соображения, по которым я считаю их принадлежащими пе­ ру М.А.Булгакова, недостаточны, чтобы говорить совершенно оп­ ределенно, поэтому они идут под рубрикой “П р и п и с ы ­ в а е м о е“ .

Все материалы о Ч.К. подписаны Мих.Б! Судя по той жесто­ кой небрезгливости в описании ужасов, они могут принадлежать профессиональному медицинскому работнику, привыкшему к ви­ ду крови и страданий человека. Серийность и жанр “записок“ — вот, пожалуй, и все. Хотя по внутреннему ощущению первый име­ ет и стилевые особенности, присущие раннему Булгакову .

Материал “8 х 3 = 24 или... Чем люди живы?“ — подписан “М.Девушкин“ и наименее “булгаковский“, если верить моим предположениям .

В 1924 году в “Гудке“ фельетон “Спектакль в Петушках“ Булгаков подписывает Мих.Б., а многие другие — там же: Миха­ ил Б. В том же году в “Гудке“ им опубликован фельетон “Рассказ Макара Девушкина“, а позднее фельетон “Как школа провалилась в преисподню“ имеет подзаголовок — “Транспортный рассказ Макара Девушкина“ .

Есть в “Гудке“ и материалы, подписанные “М.Б.“. В той же газете “Киевское Эхо“ — 22 августа (4 сентября) на первой стра­ нице напечатана Беседа с флаг-капитаном под названием “Госу­ дарственный флот“ и также подписана “М.Б.“.. .

По сути рассказанного в статьях-репортажах можно заметить следующее. Вряд ли там преувеличения. Всего страшнее — граж­ данская война, когда нет никакой пощады врагу и нет правил для ведения войны. Нет предела жестокости и озверению с обеих сто­ рон. В Киеве в 1919 году существовало три Ч.К. — Всеукраинская, губернская и городская. Степень самоуправства и беззако­ ния были таковы, что Ленин специально занимался этим вопро­ сом. И как всегда у Булгакова (если это Булгаков), материал вы­ ступает из времени написания и служит пророчеством и предуп­ реждением для нас — потомков писателя .

Фельетон “...Чем люди живы?“ можно поставить под фотогра­ фией “барахолок“ любого нашего города. Прошло более 70 лет, а метериал фельетона-однодневки жив. В чем тут дело: в том, что писал будущий классик, кто бы он ни был, или мы ничему не учимся на собственном опыте?. .

30 Михаил Булгаков Заключает “п р и п и с ы в а е м о е “ “маленький фельетон“ “Из записной книжки“ — напечатанный в газете “Ж изнь искус­ ства“ № № 432— 434, 24—26 апреля 1920 года. Тогда уже вернул­ ся в Петроград Н.Евреинов и печатался там же. Быть может, он привез пробу пера журналиста из Владикавказа? Подпись “М.Б.“, темы — булгаковские, но уверенности нет никакой.. .

“Музу мести“ я нашел в архиве Главполитпросвета (булгаковед Янги ров — параллельно — там же) и доложил об этом тексте на Булгаковских чтениях. Как и с “Грядущими перспективами“, в сборнике, подготовленном по материалам чтений, места для соб­ ственно булгаковской статьи не нашлось .

Во всяком безумии есть своя система: несколько лет в “Лите­ ратурном обозрении“ лежала подготовленная мною статья М.Булгакова о Слезкине. Ее так и не напечатали — собственно булга­ ковский текст! — хотя номер, посвященный юбилею писателя, был насыщен теоретическими статьями о Булгакове, о котором в данном случае просто забыли. Тогда я предложил статью в жур­ нал “Согласие“. Там — “с радостью“! Но моя радость была преждевременна. Там решили дать не полный текст самого Булга­ кова, а “обширные цитаты“, причем редактор бралась “драмати­ зировать“ текст своими прорезками... Пришлось забрать. Как бы там ни было, статья попала в книгу, составителем которой был не кто иной, как сотрудник вышеупомянутого журнала. И на том, как говорится, спасибо .

Собственно, “Муза мести“, как отметил единственный, как мне кажется, кто понял программный характер эссе — Мирон Петровский, — это манифест и программа Булгакова на все буду­ щее творчество — от “Дьяволиады“ и “Роковых яиц“ до “Масте­ ра“. Печатая текст в первозданном виде, мы призываем и булгаковедов и простых читателей, любящих творчество Булгакова, ос­ мыслить его .

Мода на Булгакова проходит, и наступает время серьезной, свободной от поспешной халтуры и спекуляций работы над твор­ ческим наследием писателя и новых попыток разобраться в фено­ мене, имя которого — Михаил Афанасьевич Булгаков .

–  –  –

ЕВГЕНИЙ ЗАМЯТИН

АРАПЫ На острове на Буш е — речка. На этом берегу — наши, краснокожие, а на том — ихние живут, арапы .

Нынче утром арапа ихнего в речке поймали. Ну так хорош, так хорош: весь — филейный. Супу наварили, от­ бивных нажарили — да с лучком, с горчицей, с малосоль­ ным нежинским... Напитались: послал Господь!

И только было вздремнуть легли — воп, визг: нашего уволокли арапы треклятые. Туда-сюда, а уж они его осве­ жевали и на угольях шашлык стряпают .

Наши им — через речку:

— Ах, людоеды! Ах, арапы вы этакие! Вы это что ж это, а?

— А что? — говорят .

— Да на вас что — креста, что ли, нету? Нашего, краснокожего, лопаете. И не совестно?

— А вы из нашего отбивных не наделали? Энто чьи кости-то лежат?

— Ну что за безмозглые! Дак ведь мы вашего арапа ели, а вы — нашего, краснокожего. Нешто это возможно?

Вот дайте-ка, вас черти-то на том свете поджарят!

А ихние, арапы, — глазищи белые вылупили, ухмыля­ ются да знай себе — уписывают. Ну до чего же бестыжий народ: одно слово — арапы. И уродятся же на свете этакие .

Евгений Замятин (1884—1937). Один из самых ярких рус­ ских писателей X X века. Автор знаменитого романа “М ы “. За­ травленный не только и не столько властью, сколько завистли­ выми коллегами, вынужден был покинуть родину. Умер в Париже, от сердечного приступа. Над его могилой А. Ремизов сказал: “За 29 лет литературной работы осталось — под мышкой унесешь;

но вес — свинчатка“ ' Публикуемый рассказ написан в 1920 году .

АНАТОЛИЙ ГЛАДИЛИН

Приятеля моего Сашку Чурилова, жену его Вику и семилетнего Стасика провожали в эмиграцию как-то обыденно. Словно бы не в Австралию навсегда, а меняли люди кварти­ ру. Шутили: до встречи. Когда эмигрировал Анатолий Гладилин, вырывали из книг авто­ графы — Окуджавы, Евтушенко, Казакова .

Стращали: в Союз больше не пустим! Уезжал без права переписки. Младшего брата, кото­ рый оставался, тоже лишали прав — исклю­ чили из КПСС, выгнали с работы — за то, что старший подвизался на “Радио Свобода", за то, ч т о он там, за кордоном, пишет .

“Французская ССР“ вышла в США — то ли французы побоялись т а к о е печатать, то ли автор пожалел их, французов, психику — куда, кажется, дальше — советские танки на улицах Парижа! В Союз он приехал, когда ас­ фальт Москвы еще не остыл от траков тан­ ков непридуманных, всамделишных. Я задал тогда дурацкий, как теперь понимаю, вопрос:

“Что бы вы делали в Париже, если б ваша по­ весть стала реальностью?“ Он пожал плеча­ ми. “А что бы делали все мы?“ — думаю я теперь. И тоже не нахожу ответа .

–  –  –

— Послушайте, Верочка, неужели во всей Перми нет ни одно­ го рулона туалетной бумаги?

— Борис Борисыч, если бы был, разве бы я для вас не доста­ ла? Даже в обкомовском распределителе — ни клочка! Говорят, г завезут только со следующей навигацией .

И она вышла из моего кабинета, обиженно хлопнув двер ью, обитой дерматином .

Я закурил. Нет, конечно, зря я наорал на свою верную секре­ таршу Верочку. Обычно она все мне достает: и вырезку, и соси­ ски, и колбасу. Недавно сыр исчез во всех магазинах, так Вероч­ ка мне приволокла два круга голландского — у пожарных выме­ няла, уж не знаю на что. Нет, дело не в Верочке. Просто у меня сдали нервы. Завожусь по всякому пустяку. В конце концов, могу же я, как и все советские люди, подтираться “Известиями“, “Вод­ ным транспортом“ или, в крайнем случае, “Пермской правдой“ .

Извините за такие подробности. Но, видите ли, привык за послед­ ние годы пользоваться туалетной бумагой. Это у меня остались так называемые пережитки “проклятого Запада“. Хочется чего-то 2-2001 34 Анатолий Гладилин мягкого, розового, а не передовую “Правды“ — “Завершим пяти­ летку ударным трудом“, которую Верочка аккуратно порезала ножницами и нацепила на гвоздик в моем персональном туалете .

И еще начинают лезть в голову глупые мысли: дескать, почему страна победившего социализма не может обеспечить своих но­ менклатурных работников качественной подтиркой? Или еще глу­ пее: на складе обкома туалетная бумага есть, да держат ее для членов бюро, а мне, начальнику Камского речного пароходства, не дают, а значит, не уважают. А я ведь, между прочим, еще и генерал, хоть и в отставке, и Герой Советского Союза. И ведь знаю, что почитают меня в обкоме, даже побаиваются, просто нет в области туалетной бумаги, вся вышла, но все равно обижаюсь, и эту свою обиду холю и лелею .

Тут запульсировал красный клавиш телефона. Я нажал кноп­ ку первой линии и взял трубку .

— Борис Борисыч, — раздался близкий, подчеркнуто дело­ вой, а значит, все еще обиженный голос Верочки, — капитан су­ хогруза “Леонид Брежнев“ на проводе. Соединить?

— Давай!

— Борис Борисыч, 'докладывает капитан Соболев, — голос Соболева продирался сквозь бурелом телефонных помех, — третьи сутки припухаем в Казани. Не ставят к причалу. Говорят, очередь к крану на две недели. А через две недели застынет Кама, не пробьюсь по льду. Зимовать мне, что ли, на Волге?

— Понял тебя, Соболев, держи хвост пистолетом. К вечеру подойдешь к причалу .

Переключив кнопку на вторую линию, я попросил Верочку соединить меня с начальником Казанского речного грузового пор­ та. И сразу мне как-то стало веселее. Ругаться так ругаться, как раз под настроение .

Сидоркина, начальника Казанского грузового порта, Верочка выудила через полчаса. И линия связи работала нормально. Но я уже дошел до белого каления .

— Слушай, Сидоркин, — сказал я, — мне “Леонид Брежнев“ позарез нужен. И не пустой, а с углем до ушей. Иначе у меня весь план годовых перевозок к чертовой матери летит, и Пермь к весне топить нечем будет. Котельные в городе на угле, пони­ маешь?

Как я и ожидал, Сидоркин мне бодро запел, мол, один кран сломался, двадцать сухогрузов на очереди, приказ министерст­ ва — сначала загрузить московских гостей: “Феликса Дзержин­ ского“ и “Юного ленинца“, к тому же железная дорога срывает поставки угля, осталось его всего на три баржи .

— Я знаю, — прервал я Сидоркина, — у тебя всегда объек­ тивные причины. Но если вечером “Леонид Брежнев“ не станет ФССР под кран, пускай твои посудины в мою речку не суются. Я даю тебе слово старого чекиста: всю будущую навигацию твои матро­ сы будут у меня фуем груши околачивать, а к причалу не подой­ дут. И у меня тоже найдутся объективные причины, я по ним большой специалист. Хочешь, чтоб я закрыл для тебя Каму? Нет?

То-то! Придумай что-нибудь, Сидоркин, я в тебя верю. Нагрузишь “Брежнева“ — с меня пол-литра. Да не простая, а французская .

Хранится у меня из старых запасов бутылка коньяка “Мартель“ .

Нет, не обманываю. Вышлю ее тебе завтрашним первым рейсовым самолетом, спросишь ее у командира корабля. Ну лады!

Дальше день поехал, закрутился. Летучка. Оперативка. В Краснокамске сел на мель танкер. Дал разъемай начальнику пор­ та. Тут выяснилось, что теплоход “Свердловский комсомолец“ возвращается в Куйбышев порожняком. Я позвонил на железнодо­ рожный вокзал, попросил объявить пассажирам, что билеты на теплоход в куйбышевском направлении будут продаваться за пол­ цены. Решение элементарное, но, кроме меня, никто его принять не имеет права. Потом у меня был прием по личным делам. А что такое личные дела? Приходят люди и просят дать им хоть какуюто жилплощадь. Зима на носу. Суда все встанут на прикол. Где жить плавсоставу? Проблема! Я, конечно, обещал сделать все, что могу. А сам про себя думаю — как? Я же квартиры не рожаю .

Придется клянчить в исполкоме хоть какие-то времянки. Беда с жилплощадью. Нет ее и не будет, потому и бегут люди из паро­ ходства .

А потом был суп с котом и совещание начальников всех служб по ходу выполнения плана. И тут выяснилось, что за не­ делю до закрытия навигации мы сидим в глубокой заднице, и точное расположение “приятного“ места — Березники, где на пристани скопились грузы, которые нам подкинули из Соликам­ с к в самый последний момент. Всю навигацию мы гнали суда из Березников полупустыми, ибо в Соликамске были свои проблемы, и грузом нас осчастливили только начиная с сентября. Я бы с удовольствием повесил все руководство соликамских промкомби­ натов и рудников, но, увы, это не зависело от моей воли. Все же, что от меня зависело, я сделал, а именно: распорядился послать все, что под рукой, до последнего буксира, в Березники, чтобы по­ грузить соликамские подарки. Таким образом, план мы спасали, но, если меня теперь попросят перевезти мешок картошки с дру­ гого берега Камы, я это смогу осуществить лишь вплавь, держа этот злосчастный мешок в зубах. Я, конечно, несколько утрирую, но ни одной мало-мальски пригодной посудины на плаву у меня не оставалось .

В пять вечера мне сообщили о ЧП на пристани Чермоз. Где эта пристань — прогрессивное человечество не имеет понятия, а 2* 36 Анатолий Гладилин та часть человечества, что живет в этом самом Чермозе, наверное, забыла, какое отношение она имеет к роду людскому, ибо, по мо­ им сведениям, пьют там с утра до вечера крутую самогонку, и вот матрос с причала порубил топором своего напарника. Красиво! А кому расхлебывать эту “аппетитную“ кашу? Начальнику пароход­ ства. Недосмотрел, не уследил. Плохо поставлена воспитательная работа. В общем, в таком духе мне выговаривал секретарь обкома партии по пропаганде, которому, естественно, уже успели до­ нести .

Под занавес этого милого дня у меня была беседа по вертушке с председателем Пермского облисполкома .

— Борис Борисыч, — ласково проворковал товарищ Шиш­ кин, — в городе весной нечем будет топить. “Леонид Брежнев“ засел в Казани. Ответите партийным билетом .

— Не отвечу, — сказал я, — “Леонид Брежнев“ уже стоит под погрузкой угля .

— Ну? — разочарованно протянула трубка .

Я посочувствовал Шишкину. Приготовился человек дать гро­ мовой нагоняй, и вдруг — сорвалось. Досадно. Однако кое-что у Шишкина было припрятано про запас .

— Две баржи застряли в Сарапуле, — сказал он менее веж­ ливо. — С капустой. А в городе нет свежих овощей .

— Сгниет капуста, — с готовностью отпарировал я. — У ме­ ня под рукой ни единого буксира и до весны не предвидится .

Я выслушал все, что Шишкин имел мне сказать по этому по­ воду. Мели, Емеля, твоя неделя. Не обеспечь я город углем, меня бы выгнали из партии. А за капусту даже выговор не объявят. И впрямь, не впервой населению областного орденоносного центра преодолевать временные продовольственные трудности. Впрочем, Шишкин и сам знал, что стреляет холостыми патронами, но, по­ вторяю, уж очень ему хотелось пострелять, цеплялся он ко мне, все время цепляется .

А дело в том.. .

Древняя история. Из другой моей жизни, о которой я ста­ раюсь не вспоминать никогда, как будто ее и не было. Так вот, миллион лет тому назад, до ледникового периода, как я это на­ зываю, приехала к нам в посольство делегация, состоящая, между прочим, из членов и кандидатов ЦК. И рекомендовалось нам использовать этих членов и кандидатов в члены для лекционных поездок. А я лишь взглянул на эти кухонные рыла, на их по­ хоронные пиджаки и брюки стиля “мешок“ и сказал, причем достаточно громко: “Зачем этих мудаков прислали на нашу голо­ ву?“ Разумеется, я погорячился, да время было горячее, некогда было мне миндальничать, я тогда правил бал, и с каждым моим словом считались, и, признаюсь, мне тогда доставляло удовольст­ ФССР вие говорить все, что думаю, открытым текстом. Нет, и сейчас я об этом не жалею. Короче, отправили делегацию быстренько в Москву. Уж не знаю, успели ли товарищи члены и товарищи кан­ дидаты в члены отовариться в магазинах, но в делегации, оказы­ вается, был председатель Пермского облисполкома, дорогой това­ рищ Шишкин. Я и не подозревал о его существовании, но он ме­ ня запомнил .

— Хорошо, — сказал я как можно почтительнее. — Обещаю, Фрол Иванович, больше такое не повторится .

Естественно, я имел в виду эту проклятую вонючую капу­ сту. Шишкин удовлетворенно хмыкнул, из трубки посыпались частые гудки. Я переключил кнопку и вызвал в кабинет Верочку .

Вынув из сейфа бутылку “Мартеля“, я объяснил Верочке, кому ее вручить в аэропорту. Добавил, чтоб взяла мою служебную машину .

— Борис Борисович, — Верочка кинула на меня многозначи­ тельный взгляд, — вы же хранили “Мартель“ для особого торже­ ственного случая .

На слове “особый“ она сделала ударение, понятное лишь нам двоим .

— Се ля ви, Вера, — сказал я, — такого коньяка больше в природе нет, но им мы спасли навигацию .

— Приехать к вам вечером?

— Позвони, — сказал я. — Впрочем, не надо, я устал .

Рабочий день давно закончился, а я еще сидел и разбирал бумаги. В принципе они могли подождать до завтра, но я не спе­ шил домой. Работа и только работа заставляла меня забывать обо всем .

В восемь вечера я распахнул балконную дверь. С Камы дул холодный сырой ветер. Мерцали огни на далеком левом берегу, а от пристани медленно отчаливала сияющая “люстра“, которую почему-то положили на бок, — это теплоход “Свердловский ком­ сомолец“ уходил в Куйбышев. Хороший был вид на реку из моего кабинета, но через две недели встанет Кама, все заметет, и вообще.. .

“А вообще все прекрасно“, — повторял я себе, возвращаясь домой по пермским пустынным и малоосвещенным улицам. Я шел пешком, хотя мог взять служебную “разгонку“, хотя у меня под домом стоял “жигуленок“, правда, с невыправленным кры­ лом — “поцеловал“ меня в воскресенье самосвал .

Мне было по­ лезно ходить пешком — ведь целый день сижу в прокуренном ка­ бинете. “Все прекрасно, — повторял я, — работа не пыльная, но­ менклатурная, и секретарша Верочка тебе преданна“. Конечно, я догадывался, что вначале ей это п о р у ч и л и, что не за мои красивые глаза она спит со мной, но, с другой стороны, нет в го­ 38 Анатолий Гладилин роде Перми женщины, у которой столько настоящей французской косметики, и Верочка это оценила .

Поднявшись на третий этаж — проклятая одышка, надо мень­ ше курить, — я открыл дверь своей квартиры и зажег свет на кухне. Тараканы шуганули со стола .

Бред собачий! Новый дом, а весь напичкан тараканами, и никакая химия их не берет, они от нее только жиреют! Эту од­ нокомнатную квартиру мне удружил (правильно вы догада­ лись) дорогой товарищ Шишкин, председатель облисполкома .

По своему положению я мог бы претендовать и на лучшее, но, с другой стороны, для одинокого человека более чем достаточно метров, все законно! И потом вначале мне было решительно плевать на все, я думал, это временно. И потом, вначале был суп с котом .

Справа, за стеной, шуровал телевизор. Наверху разучивали гаммы на пианино .

— Машка, твою мать, куда рассол дела? — спросили за стенкой .

Это сосед готовился к традиционному возлиянию. Да, в моей квартире было трудно оторваться от народа .

Я разогрел на сковородке приготовленные Верочкой позавчера котлеты, нарезал сыр, лучок. Красота, кто понимает .

Потом задумался, поколебался. Но раз все равно суп с котом, куда деваться? И я достал из холодильника неначатую бутылку пшеничной водки, пермского разлива, отливающую на свету ма­ зутной синью .

Справа за стенкой меня проинформировали, что началась программа “Время“, и тогда я включил свой телевизор. Все-таки хоть посмотрим картинки .

Под замыслы израильских агрессоров я выпил первую рюмку .

Американская военщина бесчинствовала в Сальвадоре, и я доба­ вил вторую. Стало теплее и веселее. Пошли обнадеживающие но­ вости по Советскому Союзу. Колхозники Тульской области успеш­ но выполнили план по сдаче картофеля государству. Я заглотал третью рюмку, закусил котлетой и тупо блаженствовал у голубого экрана. И тут меня словно ударили.

Я увидел знакомые очертания Парижской оперы, Большие бульвары, а бодрый голос диктора за­ верещал:

— Трудящиеся Свердловского района города Парижа собра­ лись на митинг в помещении оперы имени Жоржа Марше, чтобы выразить свой гневный протест решению правительства Новой Зе­ ландии... Хорошеют улицы Парижа. На бульваре Мориса Тореза открылся новый галантерейный магазин... Улучшилось снабжение города молочными продуктами. На рынке у площади Бастилии появились свежие овощи и фрукты.. .

ФССР Видимо, сказалось напряжение дня, или просто у меня про­ изошел нервный срыв, но я буквально заорал в телевизор:

— На рынке у Бастилии свежие овощи? Какой праздник! Па­ рижане их в глаза никогда не видели! А случайно туалетной бу­ магой парижан не осчастливили? Не выкинули ее в новом галан­ терейном магазине на бульваре Мориса Тореза, бывшем бульваре Осман?

Рюмка вдребезги разбилась об пол. Дрожащей рукой я достал стакан, плеснул водки, сколько вошло, выдул ее залпом.

По моему лицу текли слезы, и я яростно повторял в голубой экран, на кото­ ром уже мелькали хоккеисты:

— Какие суки! Улучшили снабжение Парижа молочными продуктами! Ни стыда, ни совести! Удивили французов сыром!

Но главная сука, главная сволочь — это ты. Ты постарался, ты сам устанавливал советскую власть во Франции! Теперь подыхай в Перми, и нет тебе, сука, прощения!

Древняя история. Из другой моей жизни, о которой я стара­ юсь не вспоминать никогда. Но ведь это все было. В другие геоло­ гические эпохи. До ледникового периода .

А точнее — пять лет тому назад .

Итак, пять лет тому назад, в один осенний денек (но какая была погода — лило, светило солнце, — хоть убейте, не помню), на Старой площади в каком-то из залов проходило рабочее заседа­ ние Секретариата ЦК партии. Вел Секретариат Второй секретарь, но присутствовал и Генеральный. Важный нюанс, для тех, кто по­ нимает. На повестке дня стоял один-единственный вопрос, по ко­ торому докладывал председатель Комитета госбезопасности СССР .

А за спиной председателя КГБ сидели начальник одного из управ­ лений Комитета и ваш покорный слуга, полковник Зотов. Присут­ ствие начальника управления Комитета в подобных случаях обя­ зательно — обсуждаемый вопрос был разработан его людьми. Мне же такая высокая честь выпала потому, что доклад председателю КГБ написал лично я, хотя, разумеется, составлять доклад мне помогал весь мой отдел .

Впервые в жизни я был приглашен на такое высокое совеща­ ние. Волновался ли я, нервничал, трепетал, обливался холодным потом, таял от сознания неповторимого момента? Поверьте мне, как писал Ленин в письме к кронштадтским матросам, так вот, поверьте мне, портретных лиц, маячивших за столом, я даже не видел — как в тумане, а все мое внимание было сосредоточено на словах и предложениях, которые произносил председатель нашего 40 Анатолий Гладилин Комитета. Раза два он спутал фразы, три раза поставил ударение не там, где нужно, так я чуть не взвыл от досады. И хотя я знал, что с докладом члены Секретариата ознакомились заранее, а зна­ чит, уже было определенное мнение — иначе бы вопрос не обсуж­ дался, мне казалось, что неудачная интонация докладчика, ошиб­ ка в слове могут испортить впечатление, а то и просто зачеркнуть итог деятельности управления, отдела и — что уж лукавить — моей непосредственной десятилетней работы .

Десять лет мы готовились к этому дню. Последний месяц, чуть ли не ежедневно, начальник управления гонял меня “по ков­ ру“, как зайца, задавая коварные вопросы и требуя единственно убедительных ответов. Дважды начальника и меня вызывал пред­ седатель Комитета. Нас заслушала коллегия Комитета в полном составе. И после стольких репетиций и треволнений смысл докла­ да уже как-то не доходил до меня, а вот когда председатель, упот­ ребляя французский термин, делал ударение не на последнем слоге, я лез на стенку. Мысленно, конечно. Внешне, наверно, я вел себя как и положено чекисту с горячим сердцем и холодной головой. Вот, правда, ладони были мокрыми: я их вытирал, пар­ дон, о брюки .

Председатель Комитета закончил доклад. Пошли вопросики .

Отвечал на них, стоя, начальник управления. Отвечал толково и четко. В одном лишь месте — когда спросили, не будут ли стре­ лять нашим в спину, как до сих пор стреляют в Афганистане, — генерал-лейтенант ответил: “Уверен, не будут!“ А договорено было шутку запустить, мол, во Франции стреляют только гангстеры и только в полицейских. Но я посчитал, что начальник управления лучше понимает обстановку — шутку могли не принять как не со­ ответствующую серьезности момента. Вообще, за спиной генераллейтенанта (мы сидели наискосок от стола, и когда начальник уп­ равления встал, он начисто закрыл меня от “портретов“ ) я совер­ шенно успокоился. Так, наверно, чувствует себя студент на экза­ мене, к которому он тщательно проштудировал весь сложный учебник, а на поверку выясняется, что спрашивают лишь по пер­ вой главе, самой элементарной. А то, что мы экзамен, сдали, — сомнений не вызывало. Похоже, речь шла только о том, какую нам выставят отметку: “хорошо“ или “отлично“. Плюс экзамену­ ющие, в свою очередь, показывали свою эрудицию. Однако зада­ вать нам вопросы типа: “Откуда нам это известно? Почему мы в этом уверены? Откуда у нас такие данные?“ — право, было не­ сколько наивно. Я даже немного заскучал .

Вмешался председатель Комитета, какой-то у него возник диа­ лог с нашим Идеологом, я не уследил, по какому поводу. Но это на уровне высокой политики, нас не касающейся.

И вдруг я ус­ лышал, как председатель Комитета сказал:

ФССР — Для примера могу вам представить полковника Зотова .

Встаньте, Борис Борисович, где вы прячетесь?

Я встал рывком, расправил плечи. Генерал-лейтенант бук­ вально отшатнулся от меня, и я попал под перекрестные взгляды “портретов“ .

— Так вот, — продолжал председатель Комитета, — полков­ нику Зотову, кроме всего прочего, доподлинно известно, что под­ ают на завтрак в Елисейском дворце, какие анекдоты рассказыва­ ют в коридорах ЦК Французской компартии на площади Колоне­ ля Фабиана, с кем спит тот или иной министр (в Париже такие подробности отнюдь немаловажны) и какие письма пишет коман­ диру атомной подводной лодки, которая сейчас, скажем, находит­ ся в Гвинейском заливе, его жена .

Я почувствовал себя крайне неуютно. Я всю жизнь привык сидеть за кулисами и дергать за ниточки. Выступать на сцене — не моя специальность. Тут же у меня было ощущение, что меня внезапно вытолкнули на эстраду и ослепили прожекторами. Я по­ нял, что краснею. Конечно, председатель Комитета — наш царь и бог, но мы так не договаривались. И потом, сам того не желая, он подставил мне подножку. Полувопрос повис в воздухе, можно бы­ ло и промолчать, но как коммунист я обязан быть честным на Секретариате ЦК .

— Считаю своим долгом заявить, — начал я, с трудом воро­ чая пересохшим языком, — что товарищ председатель Комитета государственной безопасности переоценил мои возможности. Дей­ ствительно, в данный момент в Гвинейском заливе крейсирует атомная подводная лодка “Индепендент“ с пятью ядерными бал­ листическими ракетами на борту. Командует лодкой лейтенантколонель Жорж Мельвиль. Однако жена его, Мария-Луиза, про­ живающая с детьми в Шербурге, вот уже два месяца не пишет Мельвилю писем по причинам, которые я до сих пор установить не могу .

Сдержанный смешок пополз по Секретариату. Завибрировал зеркально полированный стол заседаний .

— Может, вы знаете и детей командира подводной лод­ ки? — спросил меня Второй секретарь, стараясь спрятать улыбку .

— Жюль и Поль. Жюлю — четырнадцать, а Полю — десять лет. Учатся в лицее имени Мориса Равеля. Старший, между прочим, тайком от матери покупает порнографический жур­ нал “Люи“ .

Мне показалось, что стены зала заколыхались. Даже помощ­ ники секретарей, до того сохранявшие каменные лица, прыскали в рукав. Не понимая причин веселья, я прикусил губу. Ведь я со­ общил элементарные вещи, занесенные в объективки. У военно­ 42 Анатолий Гладилин морского атташе в Париже была картотека даже на тещу лейтенанта-колонеля Мельвиля .

— А с какой бабой живет брат командира подлодки? — задал мне вопрос уж не знаю кто, ибо я уперся взглядом в стену, решив выдержать все это до конца .

— Младший брат Жоржа Мельвиля, Клод Мельвиль, коммер­ сант, интересуется только мальчиками .

Если бы рухнул потолок, меня бы это не удивило. Удивил ме­ ня мой непосредственный начальник, генерал-лейтенант, который давился от смеха, но смотрел на меня с обожанием, будто я толь­ ко что побил мировой рекорд на стометровке .

Как-то разом все пришли в себя, лица вытянулись, а Гене­ ральный, до этого не задавший ни единого вопроса, протер плат­ ком очки и сказал как бы в потолок:

— Насколько я знаю, полковник Зотов недолго работал во Франции .

— Так точно, — с готовностью подтвердил председатель Ко­ митета, — послали раз на короткий срок, берегли, чтоб не засве­ чивался .

Меня по-настоящему бросило в жар. Генеральный меня по­ мнит! Правда, он был нашим шефом пять лет, но ведь я для него — песчинка! И сколько с тех пор воды утекло.. .

— Правильно делали, — сказал Генеральный, — а теперь пусть едет, на месте проводит и координирует эту акцию .

— Не многовато ли для полковника? — вслух, но как бы сам у себя спросил Идеолог. — Все же такая ответственность!

— А кого прикажете посылать? Маршала? — живо отпариро­ вал Генеральный. — Появление заметной фигуры вызовет перепо­ лох в Европе и резкое обострение отношений со Штатами. А Бо­ рис Борисович — человек скромный и знающий (последнее слово было недвусмысленно подчеркнуто). Бесспорно, ответственность велика, партия доверяет Зотову, но он будет работать в непосред­ ственном контакте с Секретариатом ЦК. Конечно, связь будет осу­ ществляться по специальным каналам. Найти соответствующее прикрытие это дело КГБ. Есть возражения по кандидатуре то­ — варища Зотова?

Возражений не было.

Но я, еще точно не отдавая себе отчета в том, что же произошло, куда меня вознесло, отметил мысленно:

нам не задали главного вопроса. Да, было множество второстепен­ ных, но главный, кардинальный вопрос, зачем мы все это затева­ ем, на который четкого ответа мы не нашли, кроме общих рассуждений типа “почему не взять то, что плохо лежит, а года через два это “плохолежащее“ вдруг станет для нас недоступно“ — мо­ тивировка приемлемая, но не исчерпывающая и, значит, в какойто степени рискованная, — так вот, о главном нас не спросили ФССР ни разу. Значит, прав был председатель Комитета, говоря, чтоб мы не ломали себе голову над этой проблемой. Он лучше разби­ рался в настроениях, царивших наверху. Взять то, что плохо ле­ жит, — это уже само по себе достаточная причина. Более того — политика .

На следующий день по всему Комитету стало известно, что вернулись мы с Секретариата на машине председателя. (В ЦК-то мы ехали, как и положено, на разных: председатель на своем “ЗИЛе“, а мы с генерал-лейтенантом на управленческой “Вол­ ге“.) И я заметил, что в коридорах со мной еще издали стали очень почтительно здороваться. Еще через два дня меня пригласи­ ли в МИД, и разговаривал со мной Министр. Беседа была друже­ ской, без лишних подробностей. Министр поздравил меня с на­ значением на пост первого советника советского посольства в Па­ риже и сказал, что если что — он лично будет мне содействовать во всем, и, как бы в шутку, попросил не обижать мидовцев. Есте­ ственно, я заверил, добавив, что как новичок я рассчитываю мно­ гому у мидовцев научиться. “Версаль“ был разыгран безукориз­ ненно .

Потом начались предотъездные хлопоты, и удивлял меня лишь генерал-лейтенант, начальник нашего управления: по отношению ко мне он вел себя так, будто мы с ним поменялись местами .

Грех мне было жаловаться, мои дела исполнялись в первую оче­ редь, однако я не мальчишка и не первый год в Органах — мне не нравится, когда начальство становится слишком предупреди­ тельным. И того обожания, как на Секретариате, в глазах гене­ рал-лейтенанта больше не было .

Словом, когда позвонил Илья Петрович и попросил заглянуть к нему на минуточку в удобное для меня время, это не застало ме­ ня врасплох .

Любезное приглашение к Илье Петровичу чаще всего ничего особенно приятного не означает. Мы это называем “выяснением отношений“. Никто толком не знает, какую точно должность зани­ мает Илья Петрович, хотя, конечно, он кем-то числится в штат­ ном расписании. В погонах Илью Петровича никто не видел, но, разумеется, они у него генеральские. Сменяются председатели Ко­ митета, замы председателя, начальники управлений, обновляется коллегия, а Илья Петрович так же тихо сидит в своей маленькой комнате без окон, которую даже кабинетом не назовешь. Но если вы хотите знать, что про вас думает Комитет и лично председа­ тель, то Илья Петрович очень дружески вам это объяснит .

Илья Петрович — отражение и воплощение специфики нашей работы. Допустим, в армии заместитель министра может вызвать “на ковер“ командира дивизии и расчехвостить бедолагу до смер­ тельной икоты. И ничего потом замминистру не сделается, лишь 44 Анатолий Гладилин пищеварение улучшится. У нас такое тоже возможно, но до опре­ деленного уровня. Ибо десятилетия комитетской практики научи­ ли людей правилу, известному теннисистам: острее дашь — ост­ рее получишь. Повторяю, у нас своя специфика, и мы играем не в мячик. Не раз и не два Комитет тасовали, вчерашние полковни­ ки выходили в замминистры, и бывшие всесильные начальники получали запоздалый, но достаточно острый ответ. Короче, все уч­ ли уроки прошлого. Нынче в Комитете предпочитают бархатные полутона. Человека могут наградить, торжественно пожать руку, а потом у Ильи Петровича он “случайно“ узнает, что его считают говном. Кто именно так считает, почему — вот этого вам Илья Петрович не скажет. Мол, есть такое мнение, но что мнение это существует, и на высоком уровне — тут уж сомневаться не при­ ходится .

Естественно, после звонка Ильи Петровича “свободная минут­ ка“ у меня нашлась мгновенно .

Илья Петрович встретил меня в дверях, обнял, усадил в крес­ ло, сам пристроился сбоку, на стульчике, всем своим видом пока­ зывая, что я явился не к начальству, а на приятельскую беседу .

— Ну, герой, знаешь, как раньше называлась бы твоя новая должность? Комиссар республики! И если бы тебе выписывали мандат, то в нем бы указали, что обладаешь всеми чрезвычайны­ ми полномочиями, абсолютной полнотой власти с правом расстре­ ла на месте .

— До этого, пожалуй, не дойдет, — улыбнулся я, но Илья

Петрович резанул:

— Не скажи. Мы идем туда не польку-бабочку танцевать .

Я прикусил язык. Дальше была пауза .

— Ладно, — сказал Илья Петрович, — считай, проехали. Ко­ митет доволен, что назначен наш человек. В ЦК имелась другая кандидатура. Идеолог хотел придать этой акции в первую очередь идейно-политический характер. В Министерстве обороны, как ты догадываешься, тоже были свои соображения. В общем, ни те, ни другие не хотели усиления Комитета. Но ты такой цирк на Сек­ ретариате устроил. Рассмешить “портреты“ — это удается раз в сто лет .

— Ничего я им веселого не рассказывал .

— Положим. Но вопрос уже был решен. А под занавес обяза­ тельно кто-нибудь анекдот в клюве приносит. Для разрядки на­ пряжения. Тут же почище вышло. Человек, который в голове дер­ жит все интимные подробности жизни Франции, — это произвело эффект .

— То есть я выступил в роли клоуна?

— Удачно выступил. Боялись, что комитетская кандидату­ ра предстанет в облике стального генерала с ежовыми рукави­ ФССР цами. Таких до сих пор в ЦК не любят. А тут выпустили учено­ го клоуна. Раз смешно, значит, не страшно. И Генеральный этот нюанс мигом усек. Возражений по твоей кандидатуре не было .

— Однако Комитет намечал другое лицо? — угадал я .

— Человек предполагает, а Бог располагает, — вздохнул Илья Петрович. — И потом, с чего ты это взял? Разве я тебе что-либо сказал? И потом — все хорошо, что хорошо кончается .

— И потом — суп с котом! — в тон добавил я. Кое-что для меня прояснилось. — Значит, так: тот, кого намечал Коми­ тет, гораздо опытнее и компетентнее меня, но Францию я знаю лучше .

— А ты чего волнуешься? — всполошился Илья Петрович. — Ты же теперь можешь входить в кабинет к председателю, ногой открывая дверь .

Я сделал вид, что не услышал, и продолжал:

— На Францию я потратил десять лет своей жизни. Однако у нашего управления более широкая деятельность. На начальни­ ка управления я не потяну. Не соответствую должности. Вер­ нувшись, я сяду на другую страну. Если мне, конечно, дадут другой отдел. Я здраво оцениваю свои возможности. Так и пе­ редайте .

— Передам, — без улыбки пообещал Илья Петрович. — Но.. .

— Комитет в меня не верит?

— Верит. Кстати, знаешь, как тебя называют? В коридорах, конечно. Да не крути носом. У всех у нас своя кличка. Меня, на­ пример, называют Дедом. Не слыхал? Слыхал? То-то. А тебя — Фишером!

Я задохнулся от обиды .

— Ну и горяч ты, — протянул Илья Петрович. — Ну и горяч!

Ты чего подумал? Ты чего вообразил? Да нет, не евреем Фише­ ром — ну как не стыдно! — а шахматистом, Бобби Фишером .

Помнишь такого чемпиона, который в шахматы играл гениально, а в жизни был как ребенок? Так вот, в том, что ты “французскую партию“ разыграешь с блеском, у Комитета нет сомнений. Но, кроме дела, есть еще суета сует, и в этой житейской суете'ты, прости меня, младенец. Акцию мы задумали значительную, звуч­ ную, такое не на каждую ударную пятилетку выпадает. Многие надеются на ордена и чины. Многие, извини меня за прозу, заси­ делись. И в этом смысле надо дело не только провести, но и уметь подать, чтобы в ЦК поняли — мы тут не лаптем щи хлебаем. А подать — это тоже искусство. Между прочим, не ты один на Франции сидишь, и не только твой отдел. Многие сидят во Фран­ ции, и не десять, а двадцать лет. Бойцы, как говорится, невидимо­ го фронта. Да ты их прекрасно знаешь. Но бойцам-невидимкам 46 Анатолий Гладилин иногда хочется, чтобы их увидели, увидели при жизни, а не клали пышный венок на их могилы .

— Мы делим шкуру неубитого медведя .

— Эх, Борис Борисыч, Бобби Фишер... Беби Фишер ты! Не сечешь тонкостей. Думаешь, перед тобой сидит старпер, который лишь побрякушками для наших ребят озабочен. А ты, мол, выше всех этих глупостей и о деле печешься. Я же тебя насквозь вижу .

Но скажи, какая была самая удачная акция Комитета за послед­ ние годы?

— Германия .

— Правильно. Вывели ФРГ из НАТО, лишили американцев лучшего плацдарма, получили вторую Финляндию. Без единого выстрела перевернули всю карту Европы. Ну и что? Нам сказали спасибо? Дали три ордена и одно генеральское звание. А ребят надо было озолотить за это. Но, видишь ли, акция неэффективная в глазах ЦК. Подумаешь, еще одно нейтральное государство. У те­ бя же в руках будут такие козыри.. .

— Наградные списки — это дело председателя Комитета .

— Но как комиссар республики ты будешь стоять над всеми ведомствами... Ладно, безголосого петь не научишь. Мой личный тебе совет: не бери все на себя, дай и другим возможность отве­ чать и за будущие успехи, и за будущие ошибки .

— Понял, — вздохнул я, — сложилось уже мнение, что лав­ ров я Комитету не принесу. Однако не такой уж я кретин и о сво­ их коллегах никогда не забывал. Постараюсь. В этом отношении недооценивают меня наверху. Ошибаются .

Илья Петрович покачал головой .

— Хотелось бы верить. Но Комитет никогда не ошибается .

Я летел самолетом Аэрофлота, рейсом Москва — Париж, и когда объявили, что под нами Берлин, вспомнил свой разговор с Ильей Петровичем .

В общем, это случай жребия, не так крутанулась рулетка, дуриком выпало мне, но главное, я назначен исполнителем воли Ко­ митета, самой могущественной и провидческой организации в ми­ ре. Меня ожидают огромные трудности, и, право, преждевременно и глупо примерять орденские колодки, но раз Комитет решил — враг будет разбит, победа будет за нами! (Так, кажется, говорил Сталин.) Ведь вот как разыграли с Германией, а дело было посложнее .

Кстати, и мне во Францию дорогу проложили .

Наивные люди спросят: при чем тут Комитет? Это, мол, госу­ дарственная политика и военная мощь Советского Союза .

Отвечу: играл-то весь оркестр, но ноты писались в недрах Ко­ митета. Да, запугали ракетами, подняли движение пацифистов, создали общественное мнение, что, мол, в случае даже ограничен­ ного военного конфликта от ФРГ останутся одни угли. Плюс разо­ грели немецкий национализм — дескать, пусть будем нейтраль­ ны, но независимы от американцев. Так ведь это все элементарно, на земле лежало, еж, и тот бы додумался.. .

Нет, был гениальный план: сначала заманить немцев идеей объединения ФРГ и ГДР, а потом доказать им, что эта идея невоз­ можна, и в этой невозможности — гарантия независимости (в рамках нейтралитета) Западной Германии. И немцы поверили, и американцы поверили, а точнее, вынуждены были принять. Аме­ риканцы попались на удочку. Они рассудили, что в сложившейся обстановке предпочтительнее иметь нейтральную Германию, чем советскую Германию. Вот где мы их обвели вокруг пальца. И не затем нам нужна финляндизированная Германия, чтоб получать с нее электронику, машины, ширпотреб и промышленное оборудова­ ние. Тоже, между прочим, не мешает: курицу, несущую золотые яйца, не убивают. Однако и это не решающий довод. В своейс ис­ тории мы стольких золотых кур покалечили или отправили пря­ миком в бульон — нам ли останавливаться на достигнутых успе­ хах? Да и немцы не простаки, не согласились бы играть роль зо­ лотой курицы, живущей постоянно под занесенным топором. По­ вторяю, все было тоньше. Немцы наконец догадались, что мы за­ интересованы в капиталистической Западной Германии, ибо объе­ диненная Германия, даже под коммунистическим флагом, — это крушение всей советской европейской политики. Когда американ­ цы это осознали, было уже поздно. Но почему нам страшна объе­ диненная Германия? Да потому, что восемьдесят миллионов нем­ цев, даже с коммунистическим правительством, — это все равно самостоятельное германское государство. А германское самостоя­ тельное государство начинает развиваться по своим особым зако­ нам. И мы не забыли, что когда-то Германия, воюя на два фрон­ та, сумела дойти до наших волжских берегов. Бог помилуй от та­ кого союзника! Хватает с нас коммунистического Китая. Тут ска­ жут: мол, в случае чего, танками задавим, как Венгрию и Чехо­ словакию. Нет, объединенную Германию танками не задавишь!

Немцы — не чехи, будут драться! Тут возразят: у нас, дескать, ядерные ракеты. Однако против коммунистической Германии мы их не сможем применить, иначе нам надо будет закрывать лавоч­ ку в Африке, Азии и Латинской Америке. Прогрессивные револю­ ционные режимы, на которые мы делаем основную ставку, нам такого не простят .

48 Анатолий Гладилин Теперь западные немцы живут припеваючи, спокойно по­ плевывая по обе стороны границы. Их нынче ничто не колы­ шет. Вот что значит вовремя подкинуть идею, которая всех уст­ раивает. А кто автор идеи? Как писал поэт — “люди, чьих ф а­ милий мы не знаем“. Но я-то знаю. Со мной на одном этаже работали .

Командир корабля объявил по радио, что мы пересекли фран­ цузскую границу .

Я усмехнулся и подумал, что когда-нибудь какой-нибудь пи­ сатель, сочиняя исторический роман, начнет с того, что “в такойто день, в такое-то время обыкновенный рейсовый самолет с Вос­ тока вошел в воздушное пространство страны, и никто не услы­ шал, как пробил роковой для Франции час“. Многозначительно и впечатляюще. В духе политического детектива. Только глупости все это. С точки зрения исторической объективности, роковой час для Франции прозвонил почти полвека тому назад, когда герой первой мировой войны маршал Петен подписал с Гитлером пере­ мирие. Потом, естественно, были сотни томов о французском Со­ противлении, о партизанской борьбе, о знаменитом освобождении Парйжа армией генерала Леклерка. И так далее, и тому подобное .

Сказки Венского леса! На самом деле господа французы уютно уживались с оккупантами, и на дверях парижского гестапо на улице Лористон висела медная табличка “Доносов не принима­ ем“. Повальная же запись в Сопротивление началась после того, как американцы высадились в Нормандии и стало ясно, что для немцев песенка спета. И тогда, и потом французы наглядно де­ монстрировали: воевать они не могут, не умеют, а главное — не хотят. Мы это учитывали и наматывали на ус. Далее генерал де Голль, в поисках былого величия французской империи, повел страну так называемым независимым курсом и вышел из НАТО .

Признаться, такого щедрого подарка даже мы не ожидали. От­ ныне американцы могли защищать Францию лишь при усло­ вии, что французское правительство их об этом попросит. Но ведь правительство может не попросить. Какой простор нам для ини­ циативы!

Тем более что в стране активно действует хорошо организо­ ванная, дисциплинированная, одна из самых сильных на Западе коммунистических партий, члены Политбюро которой утвержда­ ются Секретариатом на Старой площади в Москве. А в распоря­ жении французских коммунистов — самый многочисленный и боевой профсоюз, способный в любой момент парализовать страну всеобщей забастовкой. Положим, не всеобщей. Однако мы давно ориентировали французских товарищей в нужном направлении .

Читайте Ленина: “Социализм — это советская власть плюс элект­ рификация всей страны“. И если коммунистический профсоюз ФССР останавливает транспорт и вырубает электричество, то французам ничего не остается, как двигаться прямой дорогой к социализму .

Надо их только подтолкнуть .

Словом, Франция “лежит очень плохо“. А раз плохо лежит, почему бы ее не взять? Но с другой стороны: за каким чертом ее брать? Нам и так достаточно головной боли в других районах мира .

Увы, Франции не повезло. Она очень хорошо лежит. Извини­ те за парадокс. Поясняю. Много стран лежат плохо. Например, Италия. Но та все-таки официально входит в НАТО, и от италь­ янских коммунистов лучше держаться подальше. К тому же, по­ сле того как Греция стала нашим союзником, мы можем контро­ лировать Средиземное море. Италия принесет дополнительные во­ енно-морские базы (которые нам нечем заполнить), но одновре­ менно все итальянские политические страсти-мордасти и эконо­ мический специфически итальянский хаос. Такие дары пусть хлебают американцы. А Франция — это стратегический плац­ дарм, это выход в Атлантический океан и прямая связь с Латин­ ской и Южной Америкой. Наши ребята в Анголе, на Кубе и в Ни­ карагуа будут чувствовать себя как в окопах, пока мы не прибе­ рем к рукам Францию .

Не скрою, были соображения такого рода, что Франция — это тоже курица, несущая золотые яйца. Мы думали над этим и ре­ шили, что нам хватит и немецкой. Семь лет правления француз­ ских социалистов развалили экономику страны. Французские то­ вары перестали быть конкурентоспособными. Зачем нам платить втридорога валютой, когда ту же продукцию, лучше и дешевле, нам поставляет Германия? А вот сельское хозяйство Франции прокормит половину населения Советского Союза. Нам надоело покупать хлеб в Штатах и мясо у Аргентины. Надоело, плюс по­ литически это производило негативный эффект и внутри Союза, и за рубежом. С Францией же мы будем рассчитываться твердым и не подверженным инфляции советским рублем .

Теперь вам понятно, что, когда мы шли на Секретариат, нам было чем козырять?

Впрочем, эти козыри в ЦК и без нашей подсказки видели .

“Портреты“ тоже не лыком шиты, и помощники у них головастые .

Нас сразу встретили вопросом: не забыли ли мы о “птичках“?

Министерство обороны доложило, что в случае необходимости наземные силы Франции можно задавить четырьмя дивизия­ ми. Наши военные трезво оценили боевой дух французского воин­ ства. Но оставался французский военный флот и “птички“ — авиация с ядерным оружием, наземные и подводные ракеты с ядерными боеголовками. А эта технология у французов прекрасно налажена .

50 Анатолий Гладилин Мы ответили, перефразируя слова известной песни, — мол, самолеты сами не летают, и теплоходы сами не плывут. И чтоб взлетела самая грозная модернизированная ракета, нужен малень­ кий пустячок: кто-то должен нажать на кнопку. А это уж наша забота .

Нет, карт-бланш нам не выдали. Секретариат постановил — сначала гарантируйте, что на кнопки не нажмут и “птички“ не взлетят, а потом поговорим .

Признаться, на карт-бланш мы и не рассчитывали. Но если будет гарантия, кто станет терять время на пустые разговоры?

Кажется, я достаточно полно объяснил суть своей миссии .

По радио объявили, что самолет пошел на посадку в париж­ ский аэродром Орли. Мне предстояли сущие пустяки: всего лишь приступить к выполнению задания .

В аэропорту меня встретил рубаха-парень из советского по­ сольства, дружески и фамильярно ткнул ладонью в живот, под­ хватил мой чемодан и усадил в “Ладу“ с посольским номером, ко­ торую он запарковал прямо у выхода из аэропорта под знаком “Стоянка запрещена“. Конечно, на ветровом стекле уже красова­ лась зеленая квитанция штрафа. Квитанцию эту парень тут же демонстративно порвал. Когда он мне представлялся у паспортно­ го контроля, я фамилию его не расслышал, но вычислил, что это обыкновенный порученец. “Молодцы, ребята“, — мысленно по­ хвалил я посольских. Мы заранее предупредили, чтобы в аэропор­ ту не было никакой помпы, как можно скромнее. В этом смысле посольские даже перестарались .

— Надолго в наши края? — спросил меня порученец, выру­ ливая на шоссе .

— Как начальство прикажет .

— Ага, только зря ты прихватил один чемодан. Чемоданы тут бешеные деньги стоят. Когда накупишь шмоток в “Тати“, а отова­ риваться надо там, ты, конечно, выгадаешь, но такую же точно сумму за чемодан заплатишь .

Я подавил улыбку. Порученец принял меня за какого-то чай­ ника из технического министерства. Поэтому сразу на “ты“, сразу начал учить жить, сразу поведал о “Тати“. И с таким народом мы собираемся строить коммунизм.. .

Я заметил, что порученец съехал с основной магистрали .

— Почему мы не едем по Южному шоссе? — и чтобы не вы­ звать подозрений моей осведомленностью, я поспешно добавил: — Мне говорили, Южное шоссе ведет прямо в Париж .

— Ага, — согласился порученец, — у них это “южный авторут“ называется. Но на нем мы будем загорать до вечера. Стоит ФССР “авторут“. Забастовка водителей грузовиков. У них это “эскарго“ называется. Едут, суки, со скоростью улитки, пять километров в час .

— Почему же они бастуют?

— Потому что суки, — убежденно ответил порученец. — Мне бы такую зарплату, я бы вкалывал, как паинька. А им все мало .

Нет, поживешь немного в Париже, и ты взвоешь. Каждый день за­ бастовка, каждый день то метро не работает, то автобусы не хо­ дят, то демонстрации улицы перекрывают .

Для меня это была любопытная информация. Если у рядового работника советского посольства такие настроения, то, спрашива­ ется, что же думают обыкновенные французы?

— Напели, небось, в Москве про Париж, — продолжал пору­ ченец, — мол, джинсов тут завались, и дубленки, и “сейка“, и транзисторы, жратвы от пуза. Но я дни считаю! И сертификаты .

Как только накоплю на кооперативную квартиру и на “жигуле­ нок“, дам деру отсюда. Париж, конечно, красив, однако вечером я на улицу носа не высовываю. Террористы и уголовники стреляют среди бела дня .

— А полиция мышей не ловит?

— Полиция только мышей и ловит. При социалистах министр юстиции был, Бадантер. Так он смертную казнь отменил. С тех пор щелкают полицейских, как кроликов. И я бы на месте ганг­ стеров точно так же поступал. Семь бед — один ответ, попадешь­ ся — тот же срок дадут, почему же не щелкнуть полицейского и не уйти? А от террористов просто спасения нет. Кто тут только не резвится: палестинцы, баски, автономисты, армяне, корсиканцы и революционеры разной окраски. Если день прошел без взрыва, то это считают потерянным днем .

Я подумал, что Ксенофонтову это было бы приятно услышать .

Одно дело — руководить издалека, другое — на месте ощутить ре­ зультаты своей работы .

— В общем, загнивают французы?

— Загнивают — не то слово. Советская власть по ним пла­ чет. У них же не тюрьмы, а санатории старых большеви­ ков. Лишь цветных телевизоров в камерах не хватает. Нет, мы бы в два счета порядок навели. И профсоюзам по шее, чтоб не чирикали .

“Это все-таки размышления советского человека, — сказал я себе, — но если примерно в таком духе думают французы, то мне и потеть особенно не придется“ .

Наша “Лада“ затормозила у посольской ограды. В холл мы вошли без приключений. Двое охранников в дверях нам вежливо кивнули и ни о чем не спросили .

— Это, — на всякий случай пояснил им порученец, — ко­ 52 Анатолий Гладилин мандировочный из министерства. Куда идем, папаша? В канцеля­ рию, регистрировать прибытие?

Я молча повернул в коридор направо. Вдоль стены, как на па­ раде, стояло все руководство посольства, начиная с генерала — военного атташе и Белобородова, резидента КГБ во Франции. Я пожал всем руки .

— Борис Борисыч, — спросил Белобородов, — инструктаж проведете прямо сейчас?

Я оглянулся в поисках своего чемодана. Он был уже в руках военного атташе. Порученец растерянно застыл в конце коридора .

На лице его читалось смятение. Видимо, лишь теперь он догадал­ ся, кого привез, и мучительно соображал, не наболтал ли лишнего в дороге.

Я ему ободряюще улыбнулся и сказал:

— Товарищи, совещание назначим на четыре тридцать .

А Белобородову шепнул на ухо:

— Сначала я должен нанести светский визит послу. Этикет обязывает. Иначе в МИДе будут полные штаны обиды .

Однако с послом предстояла беседа отнюдь не лирическая .

Посол во Франции — это не опальный секретарь обкома, сослан­ ный на дипломатическую службу доживать до пенсии, не про­ штрафившийся министр, погоревший на каких-то хозяйственных комбинациях. Нет, посол во Франции — это ключевая фигура со­ ветской внешней политики, и занимал этот пост профессиональ­ ный дипломат, прошедший все необходимые ступени МИДа. К то­ му же он был членом ЦК, и меня предупреждали, чтоб с ним я был очень деликатен. В Комитете даже не исключался вариант, что посол может слегка притормаживать нашу акцию. Психологи­ чески это понятно: в случае успеха операции он становился по­ слом не в капиталистической, а в социалистической стране, что автоматически опускало его на ранг ниже. Более того, если мы за­ валим дело, то нам дадут по шее, а он останется на месте. А зава­ лить дело могла любая утечка информации, в этом отношении то­ варищи дипломаты — большие специалисты, и мы бы никогда не нашли концов .

Нельзя было рисковать хоть на одну десятую долю процента, но нельзя было показать, что у нас есть какие-то сомнения. Поэ­ тому целый час я посвятил тому, что объяснял послу его новую роль. Франция сохраняет свой особый статус. Посол Франции бу­ дет вершить европейские дела. Практически европейский отдел МИДа переместится в Париж .

Посол сделал вид, что мне поверил .

Далее я сказал: глупо и смешно предполагать, будто я смогу гарантировать или решать перемещения на таком уровне. Однако ФССР если акция будет успешной, то по меньшей мере странно ожи­ дать, что людей лишат постов, на которых они так блистательно себя проявили. Это было бы вопреки правилам и нелогично. К то­ му же — кто лучше них ориентируется на месте?

Тут посол со мной согласился .

Я заверил посла: мы ни во что его втягивать не будем. Со­ гласно такого рода сценариям, посол ничего не видит, ничего не знает, ни о чем не подозревает. Если мы провалимся, то нас вышлют из Франции, но ни одна разведка мира не сможет до­ казать причастности к этому делу главы советской дипломатиче­ ской миссии .

Не кинуть ему эту кость я не мог. Короче, получалось, что иг­ ра для посла была выгодна во всех вариантах. Ему светило повы­ шение, а в случае нашей неудачи он умывал руки. Но теперь у него не было причин вставлять мне палки в колеса .

Самый щекотливый вопрос мы проехали. Я перешел ко второ­ му. Я знал, что посол недоволен Комитетом. Количество наших сотрудников в последнее время достигло восьмидесяти процентов общего числа служащих посольства.

Посол поспешил мне это вы­ сказать:

— У меня скоро не будет даже людей, чтобы в консульстве ставить печати на паспорта!

Но здесь я был тверд. Работу дипломатов необходимо пере­ строить. Резко увеличим количество приемов, деловых, личных и полуофициальных встреч. Деньги на это отпущены. Я готов всяче­ ски помогать своими людьми, чтоб осуществить техническую часть. Мы вступаем в решающую фазу операции. Надо будет еже­ дневно, подчеркиваю, ежедневно, держать руку на пульсе обще­ ственного мнения. Анализ и обработку прессы мы возьмем на себя .

— Мои коллеги, — сказал я, — могут собирать информацию .

Но разговаривать с французскими чиновниками, с деловыми людьми они не умеют. А надо не только беседовать, но и закиды­ вать свои идеи. Какие — это я буду подсказывать. В общем, без дипломатов нам не обойтись. А по части дипломатии вам карты в руки .

Завуалированная критика Комитета послу понравилась .

— И последнее. В ближайшие дни я прошу вас согласо­ вать свои перемещения по городу с Белобородовым. Особенно время выезда и въезда в посольство. По агентурным сведени­ ям, нам подложат бомбу чудовищной силы. А за вашу жизнь, за жизнь руководящего состава посольства я отвечаю го­ ловой .

Я почувствовал, что посол хочет мне задать сразу несколь­ ко вопросов. Однако недаром он был дипломатом, опытным, 54 Анатолий Гладилин вышколенным. Он не произнес ни звука, лишь буравил меня глазами .

Из нагрудного кармана я достал карту Парижа .

— Смотрите. Здесь красными точками отмечены места послед­ них взрывов, произведенных террористами. Эта красная сыпь рас­ пространилась на весь город. И только советское посольство и торг­ предство окружены девственными белыми пятнами. Убежден, что такую карту скоро положат на стол шефа французской контрразвед­ ки. Если уже не положили. И тогда обратят внимание на эту стран­ ную аномалию. Далее карту опубликует какая-нибудь бульварная газетенка с соответствующими грязными комментариями. Перепе­ чатает американская пресса. Словом, пойдет писать губерния .

— Однако ведь бьют окна в агентствах Аэрофлота, — поду­ мав, сказал посол .

Я пожал плечами:

— К этому все привыкли. Детские забавы .

— Может, взрыв будет у здания торгпредства?

— Не прозвучит, — ответил я .

— Однако наше посольство охраняется усиленными нарядами полиции. Может, что-нибудь совместно предпринять или хотя бы эвакуировать людей из угрожаемых помещений?

“Вот это он зря! — рассердился я. — Зачем он лезет не в свои дела?“ Впрочем, по-человечески я его понимал .

— Связываться с французами мы не имеем права. Тем самым мы вынуждены будем засветить свою агентуру, заброшенную с та­ ким трудом в эти банды... К тому же действия террористов сти­ хийны, не поддаются контролю и малопредсказуемы. Боюсь, что взрыв произойдет, увы, с человеческими жертвами, что, — повы­ сил я голос, — вызовет естественное возмущение рабочего класса, прогрессивной французской общественности и соответствующие меры советского государства .

— Надеюсь, моя семья.. .

— Нет, — бодро заверил я, — террористов такие цели не ин­ тересуют .

Посол тяжело вздохнул .

— Наши дипломаты находятся на передовом крае классовой борьбы.. .

— Они мужественно выполняют свой долг, — в тон ему отве­ тил я и хотел было добавить: “Родина этого не забудет!“ — но по­ думал, что это покажется слишком театральным. На моих часах было четыре тридцать .

— Мне остается вас поблагодарить за теплую и ободряющую беседу, — сказал я. — Считаю за честь работать с таким шефом .

А сейчас я должен идти на совещание, проводить инструктаж. С вашего разрешения, конечно .

ФССР Главное, надо было запустить машину на полные обороты. Что я и сделал в первый же день. Отныне воплощать инструкции в жизнь по линии военной разведки — это была забота военного ат­ таше, а аппаратом посольства командовал Белобородов, и я в его прерогативы решил не вмешиваться. Я не забывал, что Белоборо­ дов старше меня по воинскому званию, практически опытнее и как человек, долгое время работающий вдали от Центра, привык к самостоятельности. Как куратор, назначенный непосредственно Секретариатом ЦК, я был выше всех ведомств, но я пытался представить себе, как бы действовал на моем месте генерал-лейтенант — начальник Управления. Мысленно я копировал его пове­ дение. К тому же, если что-то и может разладить хорошо отрегу­ лированный механизм, так это мелочная опека .

Однако мне необходимо было встретиться и поговорить с глазу на глаз с офицерами Комитета, каждый из которых имел во Франции свой отдельный участок работы. В приемные часы со­ ветское посольство похоже на большой проходной двор. Масса со­ ветских товарищей, командированных во Францию, является сю­ да по своим делам, и это в принципе не должно вызывать подо­ зрений у самой бдительной контрразведки.

Поэтому на следую­ щий день мне удалось увидеться в своем кабинете:

— с заместителем директора торгпредства в Париже, — с советским вице-консулом в Марселе, — с завом корреспондентским пунктом агентства печати “Но­ вости“ в Париже, — с атташе по научному обмену советской делегации в ЮНЕСКО, — с директором художественного салона советской живописи и графики на бульваре Распай, — с советским делегатом на Парижской международной кон­ ференции по производству кофе и какао, — с заместителем главного инженера франко-советского об­ щества “Газоэкспорт“, — с администратором кинотеатра советских фильмов “Космос“, — с продавцом магазина советских часов и оптики “Слава“ на бульваре Бомарше, — с членом консультативного совета совместного франко-со­ ветского центра по изучению ядерной энергии, — с метрдотелем советского ресторана русской кухни на Елисейских полях “Пирожок“ .

На остальных у меня просто не хватало времени, и я назна­ чил встречу на другие дни .

56 Анатолий Гладилин На следующее утро у дверей моего кабинета меня уже ждал директор парижского агентства Аэрофлота подполковник ГРУ Фе­ доров. Мы с ним были знакомы по Москве. Однако приветствовал он меня очень сдержанно, и по тому напору, с которым он стал докладывать об успехах своей конторы, я догадался, что Федоров обижен. Действительно, по табели о рангах я его был обязан при­ нять в первую очередь. Но у меня были свои причины. Я передал ему персональный привет от его начальства, сказал, что в Управ­ лении им очень довольны и ждут через две недели в Москве. Фе­ доров не понял. Я пояснил:

— Вы мне только что докладывали о ходе операции относи­ тельно нового французского истребителя “Мираж-2500“. Органи­ зуйте так, чтобы кто-нибудь из нашей французской агентуры, че­ ловек второстепенный, передал вам микропленку с техническими данными “Миража“ буквально на глазах французской контрраз­ ведки .

— Борис Борисыч, — изумился Федоров, — меня в Париже еще ни разу не засветили! По нашим сведениям, никто из ДСТ* не сумел сесть мне на хвост. А теперь вы хотите, чтоб меня взяли с поличным!

Видимо, Федоров просто не желал меня понять. Пришлось кормить его с ложечки .

— Я забыл вас поздравить, — сказал я, — с присвоением вам очередного воинского звания — полковника! Ну вот, рад вам первым сообщить приятную весть. Во-вторых, Управление дало согласие на вашу засветку. Мы рискуем лишь тем, что вас вы­ шлют в 24 часа из страны. И потом, судите сами, всем службам безопасности мира прекрасно известно, что агентства Аэрофлота за рубежом — это наши чуть ли не официальные разведыватель­ ные гнезда. Все равно за вами следят. Я знаю, что в настоящий момент в ДСТ — недовыполнение плана, извините, “по отлову со­ ветских шпионов“. А мы должны заботиться о своих французских коллегах. Годами мы их приучали: в случае нужды искать в Аэрофлоте. Если мы им срочно не подкинем что-нибудь громкое на первые газетные полосы, то они с отчаяния сунутся в другие наши конторы. А вот это сейчас крайне нежелательно .

Федоров уходил от меня поникшим. Расставаться с Парижем ему явно не хотелось. Неужели не успел скопить сертификаты на кооперативную квартиру? Но при чем тут я? Судьба играет чело­ веком... Впрочем, я был к нему несправедлив. Федоров — хоро­ ший разведчик, умело вел свое дело. И идею с Аэрофлотом приду­ мала не безликая судьба, а Борис Борисыч Зотов. Однако у меня ДСТ — французская контрразведка .

ФССР 57 не было иного выхода. Обстоятельства требовали, чтобы ДСТ за­ глотнуло аппетитный кусок .

В кабинет заглянул Белобородов .

— Борис Борисыч, чего сник?

Я ему рассказал про Федорова.

Он вежливо посочувствовал и заметил:

— Смотри, не попади в один самолет с Федоровым .

Тут уж я не понял. Пришла очередь Белобородову учить меня уму-разуму, и делал он это с великим удовольствием .

— Ты взял такой темп, прямо горишь на работе. А вот мсье из ДСТ, которому поручено выяснить, что за первый советник прибыл в посольство, в недоумении. Обычно новенький сразу бро­ сается в магазины или просто поглазеть на парижские витрины .

Ты же за три дня на улицу носа не высунул. Нетипичное поведе­ ние. А мсье — хоть дурак-дурак, да. не дурак. Кое-что смекает .

Поэтому после обеда отправляйся фланировать по Елисейским по­ лям й Большим бульварам, как заправский турист. Я тебе скажу, куда надо заглянуть, чтобы мсье потом доложили. Вечером с ком­ панией поедешь на Пигаль, в “Еву“, куда обыкновенно заглядыва­ ют все советские дипломаты. И мы тебе девочку приготовили .

Я сделал протестующий жест. Белобородов хохотнул:

— Борис Борисыч, раз партия велит... Да не боись! Девочка наша, с советским паспортом, когда-то вышла замуж за францу­ за, типичная разведенка. Клянусь, тебя это заинтересует. Так что готовься к бурной ночи, набирайся сил. Я это тебе серьезно го­ ворю .

Но я уже начал догадываться, хотя Белобородов тем же ерни­ ческим тоном продолжал:

— Очень тебе рекомендую девочку. Лида ее зовут. Роман хо­ лостого дипломата с советской гражданкой успокоит мсье из ДСТ .

Французы, как обычно, ищут женщину. Между прочим, Дед из Комитета тоже меня просил, чтоб я взял над тобой шефство в этом плане, мол, наш шахматист засохнет на корню .

Я оценил такт Ильи Петровича. Не “Фишер“, а “шахматист“ .

Моя комитетская кличка догнала меня в Париже в приемлемом виде .

Я должен сообщить несколько технических подробностей для ясности. Мы в своих посольских кабинетах можем говорить о чем угодно, не стесняясь. Советское посольство в Париже — высокое здание с узкими окнами. Кабинеты сотрудников КГБ и диплома­ тов высшего ранга — все выходят во внутренний двор. Французы с помощью специальных устройств с направленными лучами мо­ гут прослушивать разговоры лишь в комнатах, окна которых вы­ 58 Анатолий Гладилин ходят наружу, на бульвар Ланн и “Периферик“, но в этих комна­ тах у нас размещены бухгалтерия, культурные и представитель­ ские отделы, технические и подсобные службы, а также квартиры рядовых сотрудников посольства. При желании ДСТ может уз­ нать, сходится ли у нас дебет с кредитом и что выбросили в за­ крытом посольском магазине-распределителе. На здоровье, из это­ го мы государственных тайн не делаем .

Ни один француз без специального приглашения не может зайти на территорию посольства. Приглашенных встречают и провожают. Помещения, в которых побывали французы, потом проверяются специалистами. Все технические службы — от убор­ щиц до электриков — на сто процентов укомплектованы советски­ ми гражданами. Тут мы не экономим .

Таким образом, забросить в посольство миниатюрный корот­ коволновый передатчик невозможно .

Западные посольства в Москве экономят на валюте. Уборка помещений, ремонт, починка осуществляются УПДК (Управлени­ ем дипломатического корпуса). Разумеется, после того как наши рабочие сменят в комнате электропроводку, ихние спецслужбы ус­ траивают проверку. Но полной гарантии у них нет. Технология подслушивающей аппаратуры развивается стремительными темпа­ ми. Поэтому важные совещания и переговоры западные диплома­ ты в Москве вынуждены проводить в определенных внутренних залах, без окон, с экранированными стенами. В своих же рабочих кабинетах они беседуют на деликатные темы с помощью блокно­ тов, запись на которых тут же стирается. Однако иногда наша ап­ паратура фиксирует пикантные фразы, произнесенные вслух. Че­ ловеческая природа берет свое — нельзя же в течение 365 дней в году держать язык за зубами .

Далее. Все передвижения по городу западных дипломатов в Москве контролируются. Если произошел контакт с советскими гражданами, личность этих граждан идентифицируется. Наши со­ ответствующие службы не страдают нехваткой кадров. А в Пари­ же, например, нами занимается лишь один отдел ДСТ. И сотруд­ ников там в двадцать раз меньше, чем служащих в советском по­ сольстве. Спрашивается, может ли французская контрразведка позволить себе роскошь следить за моими прогулками по городу?

Я привел эти скучные технические подробности для того, что­ бы все поняли, как благодаря неустанной заботе партии и прави­ тельства ^облегчен нелегкий труд советских дипломатов за ру­ бежом .

Я попросил принести обед из буфета на этаже ко мне в каби­ нет и в час дня включил телевизор, чтобы посмотреть сороками­ Ф6СР нутную передачу новостей. В разных концах мира происходили головокружительные события, а французы пятнадцать минут об­ суждали... повышение цен на салат .

На столе меня ждала гора бумаг, но я должен был выполнять инструкцию Белобородова. Береженого Бог бережет. За новичком в первые дни могли и присматривать .

Я вышел из посольства и неторопливой походкой, через буль­ вар Ланн и авеню Фош, направился к Елисейским полям. На Елисейских полях я “вылизал“ витрины и выпил кофе за столи­ ком кафе “Фуке“. Все советские вновь прибывшие товарищи по­ началу заглядывают в это кафе (потом, наученные опытом, обхо­ дят его стороной — цены там дикие). Я поговорил с официантом о погоде. Теперь, если французская контрразведка покажет ему мою фотокарточку, официант меня вспомнит .

Кофе мне не понравился. В нашей комитетской столовой на седьмом этаже его варят крепче .

Париж меня раздражал. Праздношатающиеся толпы бездель­ ников — и это в разгар рабочего дня! Рядом за столиком нежно ворковала парочка. Небось студент и студентка сбежали с лекций .

Потом оба закрыли глаза и слились в десятиминутном поце­ луе. Вокруг люди шастают, посетители кафе глазеют — а этим все до лампочки, ни стыда, ни совести. Он ее лапал, она тихо по­ визгивала .

“Ну, хорошо, — думал я, — девка, что с нее взять? Выпороть для науки! А вот парень? Лохмы до плеч отрастил, а если родину придется защищать? Ты же с такой прической прицел винтовки не увидишь! Нет, не будет защищать он свою страну, у него лишь бабы и выпивка на уме да в кафе с компанией посидеть. Потеря­ ла Франция свою молодежь — вот они, последствия буржуазной морали...“ Вплотную столкнуться с буржуазными нравами мне пришлось вечером, в стриптизном кабаке “Ева“. Не по доброй воле отправ­ ляются сюда советские товарищи. Когда сотрудники нашего торг­ предства заключали выгодную сделку с французами, обычай тре­ бовал, чтобы обмывали ее шампанским в подобных заведениях .

Индче фирмачи не поймут, обидятся. С волками жить — по-вол­ чьи выть. На такие мероприятия у торгпредства был особый фонд .

Белобородов организовал все соответствующе. Двое француз­ ских фирмачей, двое наших из “Стальэкспортимпорта“, перевод­ чица Лида и новый первый советник посольства, которого из под­ халимажа пригласили погулять за казенный счет. С точки зрения ДСТ, все складывалось логично .

Я произнес тост за франко-советскую дружбу, не очень встре­ вал в торгово-дипломатический треп за столом (а когда встревал, то благодарил французов, которые поправляли ошибки в моем 60 Анатолий Гладилин произношении). Мы обменялись визитными карточками, я обещал пригласить фирмачей на торжественный прием в посольство 6 но­ ября. Лида ко мне прижалась, я победно ухмыльнулся — а сам про себя повторял: “Только бы баба, что сейчас на эстраде скиды­ вает нижнее белье, только бы она оставила этот блестящий треу­ гольник между ног!“ Видимо, правы были коллеги по Комитету, когда называли ме­ ня Фишером-шахматистом. Действительно, я теоретик. К практи­ ческим серьезным испытаниям не подготовлен .

Однако, на мое счастье, блестящий треугольник оставался на месте .

Счет нам подали в размере моей месячной зарплаты. Наде­ юсь, в подписанном “Стальэкспортимпортом“ и фирмами кон­ тракте французов все равно облапошили, иначе кидаться такими деньгами было бы преступлением .

Мы спустились на площадь, и Лида заявила, что хочет пока­ зать мне этот злосчастный район. Прощаясь, французы мне заго­ ворщицки подмигнули .

Мы прошлись немного, рука об руку, а затем взяли такси и поехали к Лиде на квартиру. И когда в машине Лида сказала, что обожает быструю езду, меня осенило: ну, конечно, это Лида по прозвищу Тачанка. У меня на дела исключительная память. Я держу имена всех наших агентов в голове, но Лида с Тачанкой не замыкалась, я ее представлял себе другой. А агента по кличке Тачанка-Лида я хорошо знал. На ее четырех колесах каталось в свое время много народу — и в Москве, и в Париже. Ее завербовали, когда она первый раз, уже будучи французской гражданкой, вер­ нулась в Москву навестить мать и отца. Схватили ее на спекуля­ ции золотыми монетами. Ну а после — разговор короток. Или де­ сять лет лагерей, или... А в случае чего — родители остаются за­ ложниками, да и в Париже найдем, у КГБ руки длинные .

И было известно, что Лида работала с охотой. Ну а репута­ ция — так мне не жениться на ней. Даже удобнее. ДСТ могло предполагать, что Лида нам нужна для чисто специфических мужских надобностей .

Лида жила в старом буржуазном многоэтажном доме с кон­ сьержкой. Квартиру она занимала большую, с длинными кори­ дорами. Она меня провела по комнатам, в которых, к моему удивлению, был идеальный порядок, и показала дверь черного хода .

— По лестнице спускаетесь во двор — и на другую улицу .

Если иметь ключ от черного хода, то никто никогда не установит, что вы идете ко мне .

Мы вернулись в гостиную, и Лида включила тихую музыку, как она объяснила, “для фона“, что было разумно. Она мне все ФССР больше нравилась. В ней не было ничего вульгарного (а именно такой я ожидал ее увидеть), и когда не стало нужды ломать коме­ дию перед французами, она держала себя тактично и достойно .

Наверно угадав мои мысли, Лида усмехнулась:

— Я же не предлагаю вам целоваться и не называю Боречкой .

Итак, что будем пить? Виски? Вино?

— Кофе .

— О'кей! Сейчас заварим. Вы всегда такой серьезный?

— Всегда .

— Жалко .

Лида принесла дымящийся кофейник, две чашки, но себе в стакан плеснула виски .

— Вас таскают в ДСТ?

— Естественно, я ждала, что вы мне зададите этот вопрос .

Уже два очка в мою пользу. Согласны?

Я согласился .

— Что касается ДСТ, то меня туда изредка приглашают, а таскают, извините, это у нас .

— Три ноль в вашу пользу. И о чем спрашивают?

— Как обычно — о чем, мол, меня спрашивали в КГБ? И я отвечаю, что, мол, спрашивают о моих знакомых французах .

Я кивнул головой. Все правильно. И впрямь, глупо скрывать, что мы таскаем бывших советских гражданок, которые приезжа­ ют в Союз повидать родственников. Любишь кататься — люби и саночки возить, иначе в другой раз не дадим визу. И западным разведкам это известно. Но с теми дамами, что на нас не работа­ ют, мы ограничиваемся беседами об их иностранных знакомых. В нашем хозяйстве все может пригодиться .

— Ваше здоровье!

Лида пригубила виски. Я потянулся за кофейником и вдруг явственно услышал, как хлопнула дверь — та, с черного хода, в глубине коридора. Лида следила за выражением моего лица. Я на­ лил кофе в свою чашку .

Женщины в разведке — самые несчастные люди. Причем я имею в виду не добровольных и платных стукачек, которых у Ко­ митета пруд пруди и которые за пятьдесят рублей или за путевку в интуристовскую поездку готовы заложить кого угодно. “Поверьте мне“ (второй раз цитирую письмо Ленина к кронштадтским мат­ росам), так вот, поверьте мне, мы знаем, с каким дерьмом нам приходится работать. Московские и ленинградские проститутки, фарцовщицы, мелкие спекулянтки, карманные воровки — кого только нет в наших картотеках! Гораздо хуже стукачки по призва­ нию, которые нашими руками хотят свести личные счеты. Знаме­ 62 Анатолий Гладилин нитая история* когда одна солидная дама (между прочим* секре­ тарь парторганизации в НИИ) пыталась посадить своего мужа только за то, что тот ушел от нее к молоденькой лаборантке. Наве­ сти на человека поклеп — довольно просто, защитить — сложнее .

Целый сектор большого отдела отбивался в течение месяцев от фронтального наступления бесноватой бабы, ибо было известно, что ее бывший муж ни в чем не виноват* ни ухом, ни рылом. Од­ нако сейчас речь идет о другом, о настоящих кадрах, которых мы вербуем в разведку .

Как правило* мы занимаемся еще с университетской скамьи заманиванием романтикой приключений* материальным стиму­ лом, работой за границей. К тому же, когда не сложилась личная жизнь — тянет к перемене мест. А тут возникает выбор: или шебуршиться в средней школе Улан-Удэ, и кругом, куда ни посмот­ ришь, одни черти косоглазые, или консульство в Риме и торгпред­ ство в Лондоне. Есть над чем поразмыслить. Правда, до Рима и Лондона дорога дальняя. Мы долго девушку обкатываем, пока она не начинает верить* что работает за идею. А поверит она в идею обязательно, в силу своей женской натуры* ибо женщина все иде­ ализирует и в любви, и в жизни, без романтической пелены для нее не жизнь, а проклятый, скучный быт. Вот тогда кадр созрел .

Но всячески подогревая и поощряя эту романтику, мы прекрасно отдаем себе отчет, что нам этот кадр необходим главным образом как баба, которую в нужный момент надо подложить под интере­ сующий нас объект. А когда женщина прозревает — уже поздно, кругом она повязана. Вот почему среди них так много алкоголичек и наркоманок. И еще есть статистика самоубийств в советских зарубежных колониях, но она — за семью печатями, даже я в нее не заглядывал .

Лида в момент нашей с ней встречи была на перепутье, то есть уже все про себя знала, однако романтику еще сохранила .

Как я потом понял* она к нам пошла по идейным соображениям .

Конечно, дело ей сшили, но дело послужило лишь формальным толчком. Француз, с которым она уехала из Союза, подонком ока­ зался, ничтожеством. Это в Москве была любовь, и восторженная блондинка, загадочная русская душа. А как вернулся он с ней в Париж, его родители ему на пальцах объяснили, что для карьеры другая жена нужна, со связями и с собственной квартирой в при­ дачу. Француз подсчитал, согласился и сказал Лиде: “Пардон!“ А куда ей было деваться? Девка без кола и двора, в чужой стране, со специальностью “структурная лингвистика“, на которую, как легко догадаться* при тогдашней безработице о-о-огромный был спрос... В Москву же ей возвращаться с разбитым корытом гор­ дость не позволяла. Ведь в глазах подруг королевой во Францию отправлялась. Так она и мыкалась в Париже, живя в грязном ФССР арабском квартале, перебиваясь редкими частными уроками, и полагала, что жизнь ее кончилась. Посему ненавидела своего подонка мужа, а вместе с ним и его Францию. Может, дальше у нее и наладилось бы, однако потянуло домой. Домой же надо при­ езжать с форсом, с подарками и деньгами, иначе родители за­ подозрят неладное. Но деньги в Париже на улице не валяются .

Вот и задумала она провернуть выгодную комбинацию с золотыми монетами. И, повторяю, деньги ей нужны были не для себя — родителям жаждала вручить пару тысчонок на кооперативную квартиру с барского плеча... Как водится, с размаху угодила в на­ шу сеть .

Тут, на счастье, умный ей следователь попался. Разгадал ее .

Мы подключились, поняли — девка будет работать за идею, ре­ ванш у Франции и у мужа-ничтожества брать. Далее пошло весе­ лее. Русской переводчицей можно большие деньги заработать, осо­ бенно когда советские фирмы оказывают ей предпочтение .

Так вот, продолжаю, наступил момент, когда и она догада­ лась, что мы ее ценим, мягко говоря, не за аналитический ум и решительный характер. Но признаться окончательно в этом себе самой — катастрофа, вторая в ее жизни. Страшно. Тут я появил­ ся и показался ей принцем-царевичем, королем-королевичем, за которого можно ухватиться и который вытащит. Да я, идиот, тогда этого не понял. Я же себя и впрямь принцем-царевичем считал и согласился бы только на королеву. Верка меня почему захомута­ ла? Да потому что на пермской помойке с разбитым носом лежал, вот она и подобрала. А разве сравнить Лиду с Веркой? Лида была на два порядка выше .

Ладно, дело прошлое .

Итак, налил я себе кофе, а по коридору шаги, и Лида, чувст­ вую, иронически наблюдает за выражением моего лица. Я сахар в чашку кладу, размешиваю, глаз не подымаю .

Мужской голос с порога по-французски:

— Добрый вечер, мадам, мсье!

Лида встает и небрежно так роняет:

— Борис Борисыч, я пошла спать. Когда будете уходить, меня разбудите, чтобы я вам такси вызвала и перед консьержкой нежно поцеловала .

И вот, когда Лида удалилась, я поднял голову, взглянул на во­ шедшего и на миг не поверил своим глазам. Сам пришел! Моло­ дец Белобородов, лихо провернул!

Я, естественно, вскочил на ноги и радостно бросился с протя­ нутой рукой:

— Здравствуйте, товарищ Фрашон!

Но фамилию я назвал другую. Не в этом суть. Замнем для яс­ ности. Но передо мной стоял член Политбюро Французской ком­ 64 Анатолий Гладилин партии — не самый главный, не самый известный, но тот, кто руководил в Центральном Комитете службой безопасности и сбо­ ром специнформации. И для меня он был самым необходимым, самым важным человеком во всей системе Французской ком­ партии .

У нас с ним было о чем поговорить .

И говорили мы до шести утра .

За неделю основные узлы нашей сети я прощупал. Они были добротно завязаны .

Компартия, авангард рабочего класса, наш верный помощник, сучила ногами от нетерпения. Правда, когда я говорю “компар­ тия“, я имею в виду верхушку партийного аппарата. Но тут был важный нюанс. Дело было представлено так, что не мы хотим и их просим о помощи, а они хотят — мы же из чувства проле­ тарской солидарности готовы оказать братскую поддержку. Об этом нюансе я ни на секунду не забывал в беседе с товарищем Фрашоном. Разумеется, низовые партийные активисты ни о чем не подозревали, но мы были уверены, что компартия в массе своей с энтузиазмом откликнется на призыв взять у буржуев сред­ ства производства, награбленные миллионы и переселиться из “ашелемов“ Клиши (дешевые государственные дома) в роскошные особняки на авеню Фош .

Вопрос финансирования был тоже утрясен. (Наивные люди поймут это так, что я вручил товарищу Фрашону чек с большим количеством нулей или наволочку, полную помятых долларовых бумажек. Фу, как не стыдно!) Объясняю. Давно минуло время, когда мы вынуждены были финансировать западные компартии. У нас самих весьма туго с валютой — московский Гознак доллары не печатает, а жмоты из Министерства финансов трясутся над каждой тысячей. Конечно, карликовые компартии мы подкармли­ ваем до сих пор, но это мелочь. В принципе нынче все построено на хозрасчете. Например, компартии и революционные партизан­ ские армии в странах Латинской Америки добывают себе средст­ ва контрабандой наркотиков в США; Террористические отряды в Северной Ирландии и в испанской баскской провинции обклады­ вают революционным налогом местных промышленников и тор­ говцев. Что же касается Французской компартии, то она сама по себе крупный капиталистический магнат, с доходными домами, типографиями, туристскими агентствами, комплексными сельско­ хозяйственными кооперативами, фабриками и заводами, принося­ щими большую прибыль, ибо забастовок там не бывает никогда .

ФССР 65 Официально во главе этих предприятий стоят частные лица, но это фигуры подставные. Многие фирмы, торгующие с СССР и странами народной демократии, торгующие на льготных услови­ ях, тоже контролируются ФКП. На коллегии Комитета даже воз­ никло мнение — попросить у Французской компартии миллионов тридцать—пятьдесят на покрытие профессиональных расходов — мол, когда-то ведь и мы им подбрасывали. Но тут я был категори­ чен: есть одна вещь, которую все французы, независимо от их по­ литических взглядов, не прощают никому — очень они не любят, когда залезают в их карман. В общем, порешили, что каждый платит за себя .

Итак, мы обладали тремя козырями, довольно вескими: креп­ кой разведывательно-агентурной сетью, дисциплинированной, многочисленной компартией, финансовыми средствами, однако все эти наши карты годились бы лишь на мелкую игру, не сло­ жись во Франции удивительная обстановка, которую наши дети даже не смогут себе представить, а уж поверить тем более .

Вся левая французская интеллигенция работала на нас. А что такое левая интеллигенция? Вроде бы небольшая прослойка, но которая определяла общественное мнение страны. К левым интел­ лектуалам прислушивались основные средства массовой инфор­ мации. Молодежь воспитывалась левой профессурой. Быть пра­ вым было неприлично .

Да, существовали правые газеты и журналы, исходившие ис­ тошным воплем, — но кто их читал? Пенсионеры и мелкие бур­ жуа, с мнением которых считались только во время выборов. На выборах выяснялось, что половина страны голосует за правых, од­ нако выборы заканчивались, избиратель заползал в свои норы, а левые громовержцы вновь занимали авансцену .

Конечно, все было не так просто. Можно было критиковать Советский Союз и нарушение прав человека в странах социализ­ ма, но нельзя было высказываться против социалистической идео­ логии. Такие смельчаки обвинялись в примитивном антикомму­ низме (этикетка очень неприятная) и теряли массовую ауди­ торию .

Фильмы, обличавшие буржуазный уклад жизни или бичевав­ шие диктаторские режимы Южной Америки, шли в переполнен­ ных залах. Пресса вовсю восхваляла их создателей. Ни одного понастоящему антисоветского фильма во Франции поставлено не было .

Литераторы правого уклона предпочитали исследовать “стран­ ности любви“. Их политические памфлеты имели ничтожный ре­ зонанс .

Когда много лет тому назад на Западе вышел первый том “Ар­ хипелага ГУЛАГа“ Солженицына — в Комитете, в идеологичеАнатолий Гладилин ском и международном отделах ЦК была настоящая паника. Каза­ лось, левая интеллигенция Запада для нас потеряна навсегда. И впрямь “Архипелаг“ вызвал шок в Европе и Америке. Однако страсти по “Архипелагу“ довольно скоро утихли, и появилась тео­ рия, что это в России, в силу ее отсталости и дикости, не сумели построить истинный социализм, а вот в развитых европейских странах все будет по-другому: свой социализм, свой коммунизм с человеческим лицом .

В Комитете потирали руки и делали вид, что, дескать, это на­ ша заслуга, мы подбросили милую идейку доверчивому Западу .

Да ничего подобного! Левая западная интеллигенция сама додума­ лась до этой теории, сама поспешила к нам на выручку .

Именно во Франции, больше чем в любой другой западной стране, семена, разбросанные левыми интеллектуалами, дали на­ глядные плоды:

Служба в армии высмеивалась .

К полиции было откровенно враждебное отношение .

“К а п и т а л и с т “фабрикант“ — стали ругательными тер­ минами .

Слово “патриот“ было синонимом слова “мудак“ .

Антиамериканские настроения цвели пышным цветом .

Но тут я должен уточнить. Антиамериканизм лег на благодат­ ную взрыхленную почву французского национализма. Потомки победоносной наполеоновской армии, сдавшиеся на милость Гит­ леру, не могли простить американцам, что те их освободили в 1944 году .

В Комитете на закрытых просмотрах, а потом в Париже я ви­ дел много хроникальных французских кинолент, посвященных США. Их сатира была убийственна. По сравнению с ними наши советские антиамериканские кинорепортажи напоминали пресную манную кашу .

Не нарисовал ли я картину французской общественной жизни в розовых тонах? Нет, не думаю. Естественно, французская левая интеллигенция не была однородной. Встречались и откровенные наши враги, особенно в среде троцкистов и бывших главарей сту­ денческих волнений мая 1968 года. Но я говорю об общей тенден­ ции. А общая тенденция была такова: левая французская интел­ лигенция работала на нас. И самое замечательное — работала, не получая ни копейки .

“Кто готов на нас работать? — повторил мой вопрос замди­ ректора торгпредства полковник Залукидзе и, помнится, рассме­ ялся: — Борис Борисович, на нас готов работать любой крупный хозяин, промышленник и фабрикант. Как всегда, на Западе пере­ ФССР избыток продукции, а отсюда — спад производства. Хозяева изы­ скивают любые средства, чтобы сохранить рабочие места и избе­ жать конфликта со своим персоналом. Поэтому если я завтра предложу любому из них выгодный контракт с условием, чтобы президент компании выучил за ночь текст гимна Советского Сою­ за — слова Михалкова и Эль-Регистана, — не сомневайтесь, ут­ ром следующего дня этот капиталист споет мне советский гимн с выражением и по-русски!“ Наступала пора кидать первый пробный шар. Еще в Москве мы подготовили докладную записку министру обороны США за подписью начальника штаба американских сухопутных вооружен­ ных сил в Европе. Документ с грифом “совершенно секретно“. В этом послании американский генерал указывал на растущую опасность захвата власти во Франции коммунистами, возмож­ ность ввода в страну, по приглашению коммунистов, ограничен­ ного контингента советских войск и предлагал план оккупации Франции силами НАТО, а точнее, американским экспедицион­ ным корпусом. Причем генерал подчеркивал, что надо действовать срочно, внезапно, поставив правительство Франции перед свер­ шившимся фактом .

И хотя это был только проект генерала, а не стенограмма тай­ ного совещания в Белом доме и тем более не решение американ­ ского правительства — все равно мы рассчитывали, что доклад должен вызвать бурю во французской прессе и соответствующие дипломатические демарши .

Вопрос: кто опубликует этот доклад? Конечно, коммунистиче­ ская “Юманите“ напечатала бы его без колебаний, но кто поверит “Юманите“, которая и так не упускала случая лягнуть американ­ цев в каждом номере газеты? И откуда в “Юманите“ могла по­ пасть копия такого сверхсекретного документа?

Эффектнее была бы публикация в “Монде“, но редакция этой самой авторитетной французской газеты устроила бы предвари­ тельную проверку. Разумеется, непосредственно к начальнику штаба американских вооруженных сил в Европе газета бы не об­ ратилась, но навела бы справки: из какого источника этот доку­ мент и насколько достоверен источник? А что мы могли предло­ жить? Вразумительной легенды у нас не было .

С запечатанным конвертом в кармане я выехал из посольства на своем новом “пежо“ последней марки, запарковал машину на бульваре Осман и отправился к “Галери Лафайетт“. В том, что советский дипломат намерен посетить большие магазины, ничего подозрительного не было .

Пройдя “Галери Лафайетт“ насквозь, я вышел на параллель­ 68 Анатолий Гладилин ную улицу и позвонил из ближайшего телефона-автомата в редак­ цию журнала “Куполь“. Секретарша любезно ответила, что мсье Гийом, главный редактор, будет через полчаса. Я опять вернулся в “Галери“ глазеть на прилавки .

В принципе позвонить в “Куполь“ мог кто-то другой, из ко­ манды Белобородова, но мне самому хотелось услышать голос мсье Гийома. Дело в том, что редактор этого популярного иллюст­ рированного журнала правого толка был нашим долголетним агентом. Правда, он безумно бы обиделся, если бы ему об этом сказали .

Репутация у мсье Гийома была безупречной. Работал в “Фига­ ро“ и “Экспресс“, потом сам пытался издавать свой журнальчик, пустив на это деньги жены, но прогорел. На одном из светских раутов, когда обсуждалась громкая по тем временам история жур­ налиста Н., уличенного в связи с ЦРУ, мсье Гийом убежденно произнес: “Лучше бы бедняга работал в КГБ, все-таки чище“ .

Слова Гийома были услышаны и переданы нам. Белобородов на­ вел справки. Мсье Гийом принадлежал к французским национа­ листам, которые были недовольны американизацией французской культуры и второстепенной ролью Франции в фарватере амери­ канской внешней политики .

Мы посовещались и решили рискнуть. Пусть левая пресса ра­ ботает на нас, но мы тоже должны работать на себя .

И вот некий ливанский коммерсант предложил мсье Гийому издавать журнал. Коммерсант финансировал предприятие в на­ дежде, что вложенный капитал принесет жирные дивиденды. Ли­ ванец целиком полагался на богатый журналистский опыт своего партнера, обещал не вмешиваться в редакционные дела, однако заметил, что не может простить американцам поддержку Израиля в ливанской войне. Мсье Гийом схватывал на лету. В журнале публиковались яростные антикоммунистические фельетоны, уме­ ренные антисоциалистические статьи, встречались антисемитские выпады и постоянно доставалось Соединенным Штатам .

Поначалу шло ни шатко ни валко. Посольство через подстав­ ных лиц скупало половину тиража, чтоб хоть как-то обеспечить мсье Гийому выручку. Сжигать эти экземпляры во дворе посольст­ ва было довольно хлопотно. Однако вскоре дело наладилось. Мсье Гийом и впрямь кое-что понимал в журналистике, нащупал своего читателя, а главную известность “Куполь“ приобрел публикацией сенсационных секретных материалов, касающихся деятельности вашингтонской администрации и штаба НАТО в Брюсселе. Эти материалы из “Куполя“ перепечатывала вся западная пресса. Че­ рез кого шла утечка информации в “Куполь“, мсье Гийом благо­ разумно помалкивал (тайна журналистской профессии!), но не­ сколько скандальных расследований в Вашингтоне подтвердили, ФССР что информатор у мсье Гийома вполне надежный и компе­ тентный .

Тут прямо надо отметить: наши парни на совесть поработали в Вашингтоне и Брюсселе. Здорово выручили! Далее мы уже мог­ ли подбрасывать “липу“, полуфабрикаты (где половина собрана разведкой, половина придумана на Лубянке), но основной этап мы проехали: репутация у “Куполя“ сложилась .

Я купил себе зажигалку “ронсон“ (за полчаса в “Галери Лафайетт“ невозможно не раскошелиться), снова вышел на улицу, нашел пустую телефонную кабинку .

— Мсье Гийома, пожалуйста!

. — Кто его просит? — мелодично пропела секретарша. — Он сейчас проводит совещание .

— Это от мистера Редда .

Мсье Гийом взял трубку через две секунды .

— Вам привет от мистера Редда, — сказал я с английским акцентом. — Я опускаю конверт в почтовый ящик. На нем напи­ сано, что это лично вам .

— Понимаю, — затараторил мсье Гийом, — чек мистеру Ред­ ду я тут же высылаю на почту до востребования, как обычно .

Жалко, что номер уже сверстан. Большой материал?

— Одна журнальная страница .

— О'кей, я задерживаю журнал. Ставим тут же в номер .

Я повесил трубку. К главному редактору “Куполя“ у меня претензий не было .

Меня вызвал посол и сказал, что его срочно приглашают на “Кэ де'Орсэ“, в Министерство иностранных дел .

— Я вас поздравляю, — сказал я, — видимо, это последствия приема в Елисейском дворце, на котором вы беседовали с Прези­ дентом республики в течение пятнадцати минут. Все газеты это отметили .

— Борис Борисыч, — проартикулировал посол свистящим шепотом, и я увидел, что лицо его побелело. — Я тридцать лет на дипломатической работе. По мельчайшим деталям, вплоть до того, какого ранга чиновник звонит нам из министерства, я могу догадаться, зачем меня вызывают. Меня приглашают не для объяснения в любви и дружбе. Мне хотят вручить ноту про­ теста!

— Очень своевременно, — сказал я как можно спокойнее. — В период подготовки к визиту на высшем уровне такая резкая дипломатическая акция может иметь необратимый резонанс. В МИДе на Смоленской площади.. .

— Борис Борисыч, — заорал посол, совсем взбеленив­ 70 Анатолий Гладилин шись, — не надо меня учить, что я должен отвечать французско­ му министру! Извольте мне объяснить, что произошло!

Я почувствовал себя так, как будто меня отхлестали по ще­ кам. Действительно, я увлекся “шахматной игрой“, забыл об эле­ ментарном человеческом самолюбии. Посол мне это напомнил. Он был прав .

— Извините, — сказал я. — И на старуху бывает проруха .

Считайте это моей неопытностью. Что же касается дела, так вот мои предположения. Директор агентства Аэрофлота Федоров вче­ ра не ночевал дома. Вероятно, его арестовала французская контр­ разведка .

— Провокация? — спросил посол .

— Не думаю. Иначе они не подняли бы такой суеты. Вероят­ но, Федорова взяли с поличным на хорошую наживку .

— Совсем красиво, — сказал посол. — И я должен все это проглатывать?

— Нет, вот этого не надо, — твердо ответил я. — Не вдаваясь в детали, нужно заявить, что советское правительство рассматри­ вает это как начало, повторяю, начало очередной антисоветской кампании, оркестрованной ЦРУ через французские спецслужбы, и потребовать немедленного освобождения Федорова .

Тут посол слушал внимательно. Я продолжал:

— Они могут выслать Федорова из Франции в двадцать четы­ ре часа. Этому мы помешать не можем. Но если они намерены де­ ржать Федорова под стражей, то мы немедленно примем соответ­ ствующие меры. Намекните, они поймут. Иначе завтра же в Мос­ кве арестуют какого-нибудь крупного французского бизнесмена за сбор секретной информации. И народному суду будут представ­ лены неопровержимые свидетельские показания. Пусть не со­ мневается .

Я тоже распалился. В конце концов — охренели французы!

Вторые сутки держат полковника советской разведки в тюрьме. Я не могу этого им позволить. Хамство какое!

— Но вы отдаете себе отчет, — тихо и со значением спросил посол, — что вы тормозите, не хочу сказать, срываете, тормозите подготовку визита на высшем уровне?

— Визита не будет, — ответил я .

Воцарилась долгая пауза. Посол не отводил от меня присталь­ ного взгляда. Он не понимал: блефую я или просто много знаю .

Признаться, я несколько погорячился. Вернее, употребляя тер­ мин Ильи Петровича, “взял на себя“. Предрешать такие вопросы меня никто не уполномочивал. Я остро сыграл. Посол мог насту­ чать в МИД. И тогда? Но рискнет ли посол? Вдруг я и впрямь до­ статочно осведомлен? Ведь меня командировал Секретариат ЦК .

В общем, поживем — увидим. Я поставил себя под удар. Од­ ФССР нако чутье мне подсказывало, что визит на высшем уровне не со­ стоится. По причине нецелесообразности. И потом — мы уже за­ пустили свою машину. Надвигались времена, когда не политика диктует действия, а действия определяют политику .

Федорова из-под стражи не освободили. Просто на следующий день его привезли в аэропорт Орли и под охраной полицейских посадили в рейсовый самолет Аэрофлота, который через пятнад­ цать минут улетел в Москву .

Молодец посол! Это надо было суметь провернуть! Ведь когда я приводил послу свои соображения, то был открытый текст, а от­ крытым текстом говорить с заместителем министра иностранных дел Франции не рекомендовалось. Французы могли очень сильно обидеться и наплевать на наши ответные меры. В конце концов, давая ход делу Федорова, они предвидели наши встречные акции .

Нет, значит, посол козырнул чем-то очень серьезным, раз они так резко пошли на попятный .

Я догадывался, чем козырнул посол, ибо сам вручил ему эту карту. Французы исходили из того, что обеим сторонам очень важно подготовить визит на высшем уровне. А посол знал, что ви­ зита не будет — он мне поверил и мог себе позволить идти на обострение. Такой ход для французов был неожиданным, и они отступили. То есть мы их переиграли крапленой колодой, но ведь надо было ее изящно перетасовать. Молодец посол, показал дипло­ матию высшего класса!

Тем не менее в прессу эта история попала. Газеты не только сообщили о высылке директора парижского агентства Аэрофлота, но и приводили красноречивые подробности. “Либерасьон“ опуб­ ликовала фотографию Федорова в наручниках с подписью: «Рус­ ский полковник Главного разведывательного управления схвачен с поличным. В кармане его плаща найдена микропленка с чертежа­ ми сверхсекретного французского истребителя “Мираж-2500“...»

“Фигаро“ набрала на первой полосе крупным шрифтом: “Доколе советские шпионы в Париже будут чувствовать себя безнака­ занно?“ Я буквально ликовал. Мой компот удался на славу! Францу­ зам будет чем полакомиться на десерт .

Объясняю. Затевая эту интригу, я меньше всего думал о том, чтобы подбросить ДСТ работенку. Конечно, надо было сконцент­ рировать внимание французской контрразведки на определенном объекте, чтоб они не совали нос в другие щели. Все это так. Одна­ ко, согласитесь: ломать голову над их выполнением плана “по от­ лову шпионов“ — не моя забота. Решающий момент операции был не в том, чтобы подставить Федорова, а в том, чтоб его тут же 72 Анатолий Гладилин освободили. Разумеется, такой оборот дела вызвал гнев француз­ ских контрразведчиков. Действительно, люди трудились в поте лица, старались, выслеживали, схватили — и, спрашивается, ра­ ди чего? Чтоб под ручки отвести советского шпиона к самолету?

Есть повод для возмущения? Бесспорно. И это возмущение выра­ зилось в том, что в газеты попали материалы, которыми распола­ гало только ДСТ. В данном случае не в интересах правительства было информировать общественность. Значит, ДСТ объявило вой­ ну политиканам, сорвавшим удачную акцию. А война с прави­ тельством — дело затяжное. Заодно будут сводиться старые счеты между контрразведкой и. Министерством иностранных дел. Сло­ вом, моего компота им хватит надолго .

У нас же под шумок развязывались руки .

Мать их за ногу! Я размечтался, что дадут работать спокойно .

Фигу с маслом! Да нет, не о французах речь — в гробу я их ви­ дал и в белых тапочках, — Москва потребовала отчет о деле Фе­ дорова! Видимо, в обход Комитета настучали в Секретариат о так называемом нежелательном резонансе. Кто уж постарался, не знаю, у нас тоже свои интриги .

Наши сотрудники составили доклад с анализом французской прессы, проект дали на утверждение мне. Я сидел над этой па­ почкой и грустил .

Получалось, что французам все про нас известно, ну, если не все, то об остальном догадываются. Посылать доклад в таком ви­ де — класть голову под нож .

Как объяснить Секретариату, что цена всему этому — три ко­ пейки? Что французы с материнским молоком впитали рассказы о кознях КГБ, что они относятся к этому, как к развлекательной телевизионной серии, как к похождениям Джеймса Бонда или американского детектива Кожака? О советской, болгарской, вос­ точногерманской разведке на Западе написаны тысячи статей .

Что это изменило? Да не хочет западный обыватель во все это ве­ рить, так ему удобнее, проще жить!

И потом, чем могут нам ответить западные спецслужбы? За­ крыть границы на замок? Ввести тотальную слежку? А как же хвалебные демократические свободы? Такой номер не пройдет! К тому же технический прогресс медленно и упорно делает свое де­ ло. Западному обывателю уже лень читать газеты, он черпает ин­ формацию в основном по цветному телевидению. Вот когда пока­ зывают красочные кадры, заснятые французскими кинооператора­ ми где-нибудь в военно-тренировочном лагере во Флориде, с ком­ ФССР ментариями типа: “Инструкторы из ЦРУ готовят наемников для заброса в Никарагуа“, — обыватель верит. А какими картинками из советской жизни может попотчевать западное телевидение свое­ го зрителя? Только официальной кинохроникой военного парада на Красной площади .

Однако в Секретариате этого не поймут. Все советские люди, включая членов Политбюро, воспитаны на страхе разоблачения государственных тайн .

Итак, посылать доклад нельзя, не посылать — тем более .

Не заказать ли мне заранее билет в Аэрофлоте?

Позвонил помощник посла и сказал, чтоб я шел на совещание в центральный цокольный зал. Я попытался отбояриться, но мне было объявлено, что присутствие всего руководящего состава по­ сольства строго обязательно .

Я поплелся. В зале действительно собралось все руководство .

Посол и секретарь парторганизации сидели в президиуме.

Посол зачитал повестку дня:

1) Подготовка к празднованию годовщины Октябрьской ре­ волюции .

2) Разное .

Я думал, что первый пункт дан для проформы, и в “разном“ нам сообщат нечто веселенькое из Москвы. Не тут-то было! Вот уже целый час секретарь парторганизации заунывно декламиро­ вал доклад о задачах нашей парторганизации в свете решений по­ следнего Пленума ЦК КПСС .

Во мне закипало бешенство. С ума они сошли, что ли! У всех работы по горло, а нам читают основы политграмоты, как на профсоюзном собрании швейной фабрики “Красная больше­ вичка“ .

— Миша, — толкнул я в бок культурного атташе, который, уютно примостившись за спинкой кресла, поглощал французский детектив, — чья это идиотская идея? В посольстве делать нечего?

— Не знаю, — пожал плечами атташе, — это ваши придума­ ли, собрание назначил Белобородов .

Я вконец рассвирепел. С каких это пор сотрудники Комитета исполняют обязанности агитпропа?

Тут меня тряхнуло. Качнулась люстра. С потолка посыпалась какая-то белая пакость. Звук пришел позже .

Давясь в дверях, все бросились в коридор. Навстречу нам с верхних этажей несся истерический женский крик .

Двенадцать цинковых гробов мы отправили в Москву .

Заряд пробил окно на втором этаже и разорвался в зале об­ щей бухгалтерии, где сидели в основном женщины .

74 Анатолий Гладилин Это было ужасно. Я не хочу вспоминать подробности .

Но мы разрешили снимать французскому телевидению, и еще неделю по всем телепрограммам шли страшные кадры разворо­ ченных комнат, лежащих тел, кровавых пятен на стенах, крупные планы раненых .

Через полчаса после взрыва посольство посетили премьер-ми­ нистр Франции и министр внутренних дел .

На следующий день Президент республики принял советского посла. Вечером того же дня на Больших бульварах состоялась грандиозная демонстрация, организованная компартией, под ло­ зунгом “Дружба с Советским Союзом — на века!“ В демонстра­ ции приняли участие все левые профсоюзы, социалисты и многие знаменитости из артистических и литературных кругов. Общее число демонстрантов, по сведениям полиции, достигло ста тысяч .

В Лилле, Марселе и Лионе тоже прошли демонстрации, под теми же лозунгами, но менее многочисленные .

Несколько цитат из французской прессы:

“Юманите“ : “Кампания лжи и клеветы, поднятая правыми вокруг так называемого дела Федорова, сфабрикованного фран­ цузскими спецслужбами, позволила террористам беспрепятст­ венно провести свою чудовищную акцию. Сколько раз мы указы­ вали — полиция ищет не т ам!“ “Фигаро“ : “Если даже советское посольство, так тщатель­ но охраняемое полицией, стало жертвой покушения, то это лишь иллюстрирует общий климат террора и насилия, царящий в стране. Правительство не способно навести порядок и обеспе­ чить безопасность граждан“ .

“Либерасьон“ : “Правительство хвастается своими ракета­ ми с ядерными боеголовками, которые нацелены на Восток и якобы гарантируют суверенитет и безопасность Франции. Тем временем под носом правительства из Булонского леса ракетами американского производства бьют прямой наводкой по советско­ му посольству! “ “Эль“ (женский журнал): “И з двенадцати погибших в совет­ ском посольстве — одиннадцать женщин, ни в чем не повинных технических служащих. Это не игра разведок, это последствия антисоветского заговора“ .

“Монд“ : “Кому это выгодно? Явно тем силам, которые хо­ т ят сорвать визит на высшем уровне и вбить клин в традици­ онные дружественные отношения между СССР и Францией “Депеш дю Миди“ : “Мы гордились своими свободами, но что от них ост а ло сь Свобода не высовывать носа на улицу с на­ ступлением темноты? Нам твердят, что в странах Восточно­ го блока нет свобод. Но зато там не грабят, не убивают, не взрывают магазины, не обстреливают ракетами посольства .

ФССР 75 Может, попросить русских навести и у нас порядок? Не знаю, что мы потеряем, но знаю, что мы приобретем: самую жизнен­ ную свободу — свободу спокойно дышать“ .

“Матэн“ : "Взрывы на улицах Парижа стали обычным явле­ нием. Они казались хаотичными действиями разноликих терро­ ристов, но после обстрела советского посольства проглядыва­ ется сценарий. Не служил ли этот фейерверк покушений дымо­ вым прикрытием для главной антисоветской акции? И тогда, похоже, что сценарий был разработан в ЦРУ“ .

(Признаюсь« прочтя эту статью в “Матэн“, газете близкой к социалистической партии, я даже подпрыгнул и выписал фами­ лию автора в блокнот.) Да, еще одна существенная деталь. На приеме у Президента республики, когда Президент приносил свои соболезнования со­ ветскому послу, посол добился разрешения вызвать из Москвы спецподразделение для внутренней охраны посольства и для со­ провождения сотрудников посольства во время их передвижения по городу .

Через неделю рота десантников из погранвойск разместилась в комнатах посольства на первом этаже. Разумеется, ребят при­ везли в штатской одежде .

Как были поданы эти трагические сообщения в советской печати, известно. Я читал сообщение ТАСС о митинге на заводе им. Лихачева, когда рабочие потребовали послать в Париж ди­ визию для обеспечения безопасности советских граждан. Эта тассовская депеша пошла “на зарубеж“, но советские газеты ее не публиковали. О том, как французская и мировая пресса комментировали взрыв в посольстве, мы сделали подробный анализ и отправили его дипкурьером в Секретариат на Старую площадь .

А папочку с материалами по Федорову я пока спрятал в стол .

В этот раз на прием в посольство по случаю Октябрьской годовщины пришло очень много народу. Пожаловали даже те, кто давненько избегал с нами контакта: главные редакторы га­ зет, крупные промышленники, лидеры правых партий, видные деятели культуры. От правительства присутствовали пять мини­ стров .

Все посольство было мобилизовано на обслуживание гостей. Я старался не возникать и следил за тем, чтобы в моем секторе зала беспрерывно подносили напитки. Люди Белобородова держались в тени. Солировали дипломаты .

Что такое прием в посольстве? Сначала официальные речи, а потом непринужденный обмен хорошо дозированными глупостя­ 76 Анатолий Гладилин ми, шуточки-прибауточки, где сквозь смех прощупываются важ­ ные темы .

Вот несколько фрагментов из разговоров, которые я услышал краем уха .

Советский дипломат — президенту французской электронной фирмы:

— Бросьте, мсье Дюпон, я не хочу вас убеждать в прелестях коммунизма. Более того, скажу вам по секрету — но это строго между нами, слово дипломата? О'кей! Так вот, наше положение еще хуже. Полный развал в экономике и в сельском хозяйстве .

Нам нечем кормить страну. Но у нас самая сильная армия и аб­ солютное превосходство по части ракет. Согласен с вами, мы, русские, не умеем работать, не умеем торговать и отстали от вас на полвека. Допустим. На что же нам надеяться? Только на свою армию. Вы же на Западе все имеете и все умеете, однако воевать не хотите и не сможете — и это тоже ни для кого не секрет. Вы готовы пожертвовать сотней солдат, но не виноградником! Я понял психологию французов? Спасибо за комплимент. Так давайте договоримся: вы нас кормите, вы нас снабжаете всем необходимым, а мы гарантируем вашу безопасность и вашу сво­ боду. Посмотрите на Германию! Как только немцы стали нейт­ ральными, там расцвела экономика, прекратились забастовки и исчез терроризм. В ФРГ никогда не было сильной компартии?

Верно, но вы же умный человек и понимаете, что мы способны повлиять на ваших коммунистов. Подумайте, зачем нам развали­ вать экономику страны, которая работает на нас? Согласен, марк­ систские догмы давно устарели. Так давайте приспосабливаться к новым условиям .

— А как же ваши призывы к победе коммунизма во всем мире?

— Ах этот французский юмор! Браво! Но вы же серьезный человек и знаете — пропаганда нам нужна, чтоб держать народ в узде. Мы же вам не мешаем рассказывать сказки о “красной опасности“.. .

Советский дипломат — французскому министру:

— Мы хотим перебросить войска через Германию к фран­ цузской границе? Фу, господин министр, чего я от вас не ожи­ дал, так это примитивного антикоммунизма. Однако любопытно наблюдать, как американцы подбрасывают вам свои идеи. Они умеют дергать за ниточки. Ладно, не будем обсуждать козни ЦРУ, оставим это для “Юманите“. Ну, господин министр, у нас же ФССР 77 откровенный разговор — неужели вам кажется, что мы не видим, как “Юманите“ грубо работает? Ха, ха, разумеется, я этих слов редактору “Юманите“ не повторю. Ага, вы ставите воп­ рос по-другому: пропустит ли Германия советские войска че­ рез свою территорию? Во-первых, нам ни к чему стягивать войска к французской границе — это я заявляю совершенно официально .

Во-вторых, вопрос не по адресу: обратитесь к немцам. Правитель­ ство ФРГ суверенно и независимо, и оно в своих решениях с на­ ми не советуется. Ох, какой вы дока, господин министр, все хоти­ те меня прижать к стенке. Я ухожу от ответа? Нисколько! Мое личное мнение? Как поступят немцы? Пропустят ли войска?

Хорошо, отвечаю как частное лицо. Представьте себе ситуацию, когда девица, пардон, потеряла девственность, а ее лучшая подружка, вместо того чтобы посочувствовать, клеймит ее позором и всенародно повторяет: “Какой стыд, какой срам! Где же девичья гордость?“ Так вот, когда, в свою очередь, эту подружку будут насиловать, поспешит ли ранее пострадавшая девица к ней на помощь? Нет, ничего, вы же любите пикантные истории. Но ес­ ли серьезно, то вспомните, сколько чернил извела француз­ ская пресса, обвиняя немцев в предательстве, эгоизме и трусо­ сти, когда Германия выходила из НАТО. Поэтому у меня, по­ стороннего наблюдателя, впечатление, что, если эта неправдо­ подобная и никому не нужная ситуация возникнет, немцы не только пропустят — зеленую улицу дадут и, со свойствен­ ной немцам добросовестностью, лучшие электровозы и поезда предоставят.. .

Советский дипломат — французскому генералу:

— Не скромничайте, господин генерал. Французскую армию по ее боеспособности мы считаем третьей в мире. Куда до вас ки­ тайцам?! Вступятся ли за вас американцы? Простите, а кто на Францию собирается нападать? Понимаю, вопрос чисто теорети­ ческий. Я не лезу в ваши проблемы, однако, согласитесь, — французские политиканы все делают для того, чтобы разозлить американцев. Увы, совершенно верно, после генерала де Голля во Франции не было выдающихся политических деятелей. Хорошо, вернемся “к нашим баранам“. Я убежден: американцы, если по­ просите, обязательно придут к вам на помощь и... превратят Францию в гигантское поле битвы, в полигон испытаний новых видов оружия. Но от тотальной ядерной войны они воздержатся .

Зачем она им нужна! К чему рисковать! И вы бы на месте амери­ канцев так же точно поступили. Увы, политика — грязное дело .

Да, история это подтверждает. Впрочем, американского президен­ та можно понять. Кто его выбирает? Фермеры Канзаса. Спросите 78 Анатолий Гладилин у этих фермеров: где Франция? Они уверенно покажут в сторону Австралии.. .

Я заметил, что мой сектор зала поскучнел. Гости завяли .

Причина обнаружилась быстро — иссякло спиртное. Я послал гонца в буфет с приказом не экономить на шампанском. Срочно приволокли два столика на колесиках с бутылками. Летящие к потолку пробки оживили публику .

Из толпы гостей выпрыгнула Лида. Мы с ней разыграли соот­ ветствующую пантомиму.

Она мне шепнула:

— Борис Борисыч, этой ночью у нас любовное свидание .

Я понял. Опять не спать до утра! А ведь устал чертовски.

Я постарался улыбаться как можно радостней, но Лида иронически хихикнула:

— Не вижу особого энтузиазма!

Я раздвинул улыбку до ушей и сказал:

— Лида, у меня ощущение, что за мной наблюдают. Кто тут может мной интересоваться?

Лида сморщила нос .

— Нашли о чем спрашивать бедную девушку! Это ваши шпи­ онские игры. Кстати, полно народу из американского посольства .

Вам их лучше знать. Но если обернетесь, только не сейчас, обра­ тите внимание на худенького брюнета с дамой в красном платье .

Это Клод Бернан, чиновник из канцелярии премьер-министра, а на самом деле — чистое ДСТ .

Ага, вот оно что! О Клоде Бернане я был наслышан. Захоте­ лось придумать повод, чтобы подойти и взглянуть ему в глаза. Но я поборол это искушение. Он разом догадается, кто меня на него навел. Не будем проявлять чрезмерное любопытство .

В одиннадцать вечера, когда все кончилось, мы поехали с Ли­ дой на Большие бульвары. Мне хотелось немного погулять и пере­ дохнуть .

Бульвары были забиты машинами, как в часы пик. На тротуа­ рах не протолкнешься. Слышна английская, немецкая, итальян­ ская речь. Но все же в основном — молодые французы. Как объ­ яснила мне Лида, в пятницу вечером народ съезжается из даль­ них парижских пригородов .

Сплошные кафе и рестораны. Все столики заняты. Огни ре­ клам сияют до верхних этажей. У входа в дорогие рестораны пар­ ни в матросской одежде вскрывают устрицы и продают всевоз­ можные ракушки, крабы, креветки, омары. Радом торгуют горячи­ ми каштанами, жарят блины. Масса лотков с восточными сладо­ стями. И опять датские, испанские, итальянские, китайские и ма­ рокканские рестораны. Сквозь стеклянные витрины видно, как ФССР посетители сосредоточенно и со смаком едет. Откуда такая прорва жратвы?

Уличные тиры, лотереи. Переполненные залы с игральными автоматами. Длинные очереди у входа в кинотеатры. Люди стоят на последний полуночный сеанс. За тот отрезок, что мы прошли от площади Оперы до кинотеатра “Рекс“, я насчитал шестьдесят три афиши различных фильмов, включая классические ленты Ан­ тониони, Феллини, Бергмана, американские боевики, вестерны, французские новинки, фильмы ужасов, фантастики, космических приключений, эротические, полицейские и порнографические .

Действительно, на любой вкус .

Около дешевых американских закусочных “Макдональдс“ — мотоциклисты, все в кожаных куртках, с диковинными прическа­ ми, оставив свои машины прямо на тротуаре, отбивали такт под музыку транзисторов .

И самое непривычное — даже не музыка, не круговорот ог­ ней, не праздничное шествие, нет, самое непривычное — это от­ сутствие полиции, ни одного человека в форме! Представить себе нечто подобное в центре Москвы, на улице Горького, при том, что на каждом шагу продают спиртное в разлив, — бр... мороз проди­ рает кожу .

Толпа двигалась медленно, застревая у очередного зрелища .

Вот мим й фиолетовом бархатном сюртуке, с белой маской на ли­ це дает сольный концерт. Вот фокусник колдует с колодой карт .

Пожиратели огня пустили шапку по кругу, дескать, дамы и госпо­ да, сначала раскошельтесь — потом мы исполним номер .

Уличный джаз: трубач в легкой майке американского универ­ ситета, долговязый саксофонист, коротышка гитарист в старин­ ном котелке и девушка-ударник. Мы еще издалека слышали рула­ ды трубы, но когда подошли, музыканты заиграли что-то очень знакомое. Я остановился. Ну конечно, под это танго я танцевал на институтских вечерах. Кое-что вспомнилось.

Я кинул несколько франков в раскрытый футляр гитары на мостовой, и Лида удив­ ленно протянула:

— Ого! Неужели вас проняло!

— Почему? — сказал я. — Я люблю хороший джаз. И по­ том — я тоже человек .

— Не знаю, — ответила Лида. — Мне кажется, что вы “же­ лезный Феликс“ и должны воспринимать это, как пир во время чумы .

— Близко, но не так, — сказал я. — У нас эти ребята играли бы на эстраде, а не собирали бы мелочь у прохожих .

— Если бы их выпустили на эстраду, если бы Москонцерт ут­ вердил их репертуар.. .

— Вы сегодня агрессивны, — сказал я .

80 Анатолий Гладилин — Нет, — ответила Лида, — просто я люблю Париж. Кстати, нам пора. Я изнемогаю от страсти .

— Понял, — сказал я. — Кого же вы мне сегодня пригото­ вили?

— Меня не спрашивают, — ответила Лида .

Мы молча дошли до того места, где я запарковал машину, и по дороге я думал, что слишком суров к Лиде и надо бы с ней как-то по-другому, и вообще кое о чем я стал догадываться, но я не умел фальшивить, и Лида бы это сразу раскусила .

От Лиды я уехал в пять утра в препоганейшем настроении .

Хотел даже мчаться в посольство, но рассудил, что это совершен­ но бессмысленно и глупо. Я поднялся к себе в студию на авеню Сюффрен (в этом доме половину квартир снимали наши посоль­ ские), походил по кухне, покурил, поматерился и, так как все равно было рано, решил прилечь на полчаса. Однако проснулся без четверти одиннадцать. Позвонил Белобородову. Его жена ска­ зала, что он отправился с дочерью в зоопарк. Упустил! И хотя Бе­ лобородов, как каждый советский служащий, имел право отдыхать в субботу, я попросил, чтобы сразу по возвращении он явился ко мне в посольство .

То, что Белобородов приедет только после обеда, было ясно как божий день. Впрочем, теперь это меня устраивало. Приехав на бульвар Ланн, я взял ключи от архива, открыл сейф, не торо­ пясь просмотрел бумаги и нашел нужные мне счета. Увы, все подтверждалось. Эти счета я перенес к себе в кабинет, запер стол и, в ожидании Белобородова, занялся разбором московской почты .

А в голове у меня повторялись слова Ильи Петровича: “С правом расстрела на месте“ .

Белобородов вошел бодрый, приветливый, вроде бы нисколько не досадуя на то, что я разбил ему выходной. Мы обменялись мнениями о вчерашнем приеме, поговорили о погоде и о тиграх в зоопарке. Как бы со стороны, я отметил, что беседуем мы в при­ вычной манере офицеров КГБ крупного ранга: неторопливо, тихи­ ми голосами, в полушутливом тоне — в общем, как люди, которые настолько сознают свое могущество, что все происходящее их не очень волнует. Потом Белобородов поинтересовался, как прошла ночка. Я кратко изложил главное из того, что мне рассказал “французский товарищ“ .

— Настроение в офицерской среде жуткое, особенно в пехот­ ных, мотострелковых и бронетанковых соединениях. Считают, что правительство постоянным урезыванием бюджета вконец разру­ ФССР шило армию. Техника устарела. Призывники служить не хотят, дисциплина — хуже некуда. Сокращение срока воинской службы, на которое правительство пошло, чтобы получить голоса пацифи­ стов и выиграть выборы, армия рассматривает как национальное предательство. Компартия откровенно ведет пропаганду среди сол­ дат. Препятствовать этому невозможно, ибо нельзя ущемлять сво­ боду политических убеждений. Левая пресса раздувает каждый такой случай. Короче, идет настоящая травля старых армейских кадров. Некоторые офицеры говорят: “Чем хуже, тем лучше .

Пусть приходят русские. Может, лишь тогда Франция поймет, до чего она докатилась“. Правда, ракетные части, авиация и подвод­ ный флот в более привилегированном положении. Но армия уве­ рена, что надеяться только на ядерное оружие — смешно. На атомную войну никто не решится .

Далее я сказал, что, возможно, мой ночной собеседник не­ сколько сгустил краски, однако в принципе все это подтверждает наш анализ .

— А что не подтверждает? — спросил Белобородов, и я по­ чувствовал, что он давно догадался, что его вызвали не для прият­ ной беседы .

Тогда я усилил темп:

— Этому парню можно верить?

— В каком смысле?

— В прямом. Он честен в денежных делах?

— Безусловно. Идейный французский товарищ .

— Мы ему сколько даем?

— На дело и на представительство? По 50 тысяч франков в месяц .

— Может, кто-то решил подэкономить и давать только 40 тысяч?

— Не думаю. Вряд ли. Меня бы предупредили .

Я вытащил из стола копии расписок, взятые мною из архива, и придвинул их к Белобородову .

— Вот смотри. Он давал расписки, как обычно, на пятьдесят тысяч, но последние полгода ему отсчитывали лишь по сорок. И объясняли это новой системой отчетности .

— Сволочи. Негодяи, — сказал Белобородов и, подумав, доба­ вил: — И мудаки. Захотели француза объегорить на франках!

— Кто? — спросил я .

- Н у, это мои заботы, — ответил Белобородов. — Успокойся, я с них шкуру спущу .

— В понедельник же первым самолетом — в Москву! И су­ дить их офицерским судом чести. Метлой из Органов и из партии!

— Тогда и меня вместе с ними как непосредственного началь­ 82 Анатолий Гладилин ника и докладную записку в ЦК — мол, воры и жулики в Коми­ тете госбезопасности. Ты этого добиваешься?

— Мы не можем терпеть... — взревел я, но Белобородов меня перебил:

— А мы можем придушить человека в подъезде? Вот лично мы с тобой? Нет? Кишка тонка? А эти двое, что на связи с ф ран­ цузским товарищем, могут. Конечно, хапануть шестьдесят тысяч за полгода — зарвались ребята, я с них взыщу, я их накажу. Но, Борис Борисыч, в посольстве все воруют. Химичат на представи­ тельских, на квитанциях, на счетах. А как по-другому? Валюты у людей с гулькин нос, а кругом столько соблазнов! Нервы не вы­ держивают, каждый тащит потихонечку. Не знал? Ну, ты у нас “шахматист“, в теориях витаешь. Так знай. Жизнь, особенно на­ ша, грубая штука. Сейчас мне вот эти двое — прямо скажем, с несколько дефицитной специальностью — позарез будут нужны .

Согласен, Москва может прислать им замену. Такими кадрами Москва обеспечит. Но просто придушить человека в подъезде не­ достаточно. Надо знать, в каком подъезде. А эти двое приспособи­ лись к местным условиям, сообразят.. .

— Давай перекурим, — предложил я .

— Давай, — охотно согласился Белобородов .

Мы дружно задымили, и, маскируясь этой дымкой, в комнату спланировал голубь мира. “ Не бери все на себя!“ — предупреж­ дал меня Илья Петрович. Теоретически я все мог. Даже отправить в Москву Белобородова. Но с кем я тогда останусь? Просто так из­ бавиться от этих двух гавриков, прикарманивших шестьдесят ты­ сяч, не имеет смысла. На их место сядут другие, которые будут воровать еще более неуклюже. Имело смысл устроить показатель­ ную чистку. Однако я понял намек Белобородова. У всех рыльце в пушку. Если назначить комиссию, то потянется ниточка. В ЦК обязательно пронюхают. Комитету все простят и на все закроют глаза, кроме одной вещи — валютных хищений. Тут полетят голо­ вы. Короче, придется сменить всю команду Белобородова и отло­ жить нашу акцию на несколько лет. То есть этим самым распи­ саться в полном провале. И мне тогда нечего делать в Париже, и в Комитет обратной дороги не будет. Начну преподавать на вечер­ них курсах Института марксизма-ленинизма. Перспектива осле­ пительная .

— А деньги французскому товарищу мы вернем, — словно прочтя мои мысли, сказал Белобородов, — объясним ему, что улучшили систему отчетности. На французской армии нельзя эко­ номить. Кстати, вот тебе подарок. Утром купил в киоске .

И Белобородов положил на стол свежий номер журнала “Куполь“ с крупным заголовком на обложке:

“Американский секретный план оккупации Франции“ .

ФССР Готовя еще в Москве эту докладную записку от имени началь­ ника штаба американских вооруженных сил в Европе, мы наде­ ялись нащупать болевую точку, но, откровенно говоря, не думали, что попадем так удачно. Публикация в “Куполе“ вызвала во Франции чудовищный скандал, эхо которого прокатилось по всей западной и американской прессе. Причем американская (провин­ циальная) пресса нашла идею своего генерала вполне своевремен­ ной и здравой, что вызвало ответные комментарии французских газет и подлило масла в огонь. Пламенный привет независимым руководителям “Канзас трибюн“, “Филадельфия инкуаэр“ и прочая!

Разумеется, сначала американское посольство в Париже, а потом и Министерство обороны США выступило с официальным опровержением, назвав эту докладную записку “грубой фальшив­ кой, сфабрикованной КГБ“. “Однако, — как философски заметил международный обозреватель газеты “Монд“, — такая утечка ин­ формации всегда опровергается, и, конечно, КГБ и ЦРУ запуска­ ют ложные слухл, чтобы повлиять на общественное мнение, на то и существует война разведок, мы не можем принять этот документ на все сто процентов, но дыма без огня не бывает“ .

Ну как откликнулись “Юманите“ и другие коммунистические газеты европейских стран, я описывать не стану. Это и ежу по­ нятно .

Но вот правая “Фигаро“, хотя и высказала мнение, что это провокация КГБ, тем не менее набросилась на прави­ тельство с яростной критикой — дескать, до чего довели фран­ цузскую армию, если американцы уже не верят в ее боеспо­ собность!

“Либерасьон“ и “Канар аншенэ“ упражнялись в остроумии по поводу грядущей высадки союзников в Нормандии. Намек на то, что англичанам надоели торговые тарифные барьеры во Ф ран­ ции и они воспользуются случаем .

Переплюнула всех парижская “Матен“. В передовой статье газета заявила, что план внезапной оккупации Франции с целью спасения ее от коммунизма не мог просто так возникнуть в голове американского генерала, тем более начальника штаба. “Американ­ цы, — писала “Матен“, — не авантюристы, значит, были предва­ рительные переговоры с французскими военными, и французское командование дало на это добро“ .

Статья в “Матене“, которая и раньше публиковала конфиден­ циальные материалы о французской армии, произвела сенсацию .

Министр обороны Франции обвинил газету в клевете. Командую­ щий сухопутными силами подал в отставку. Президент республи­ ки этой отставки не принял. Но тема “заговора генералов“, типа того, который имел место во время войны в Алжире, — эта тема 84 Анатолий Гладилин еще долго дебатировалась на страницах газет, по радио и телеви­ дению .

Ко мне пришла счастливая идея, выражаясь шахматным язы­ ком, — усилить комбинацию. Я посоветовался с Белобородовым .

Он меня поддержал с восторгом и заявил, что на такие штучки его ребята большие мастера .

Мсье Гийому, главному редактору журнала “Куполь“, начали звонить ночью на квартиру незнакомые голоса и предупреждать, что если он еще раз опубликует большевистско-пропагандистские материалы, бросающие тень на Соединенные Штаты, то ему не сдобровать. Мсье Гийом дал интервью по радио “Франс-интер“ и заявил, что не боится угроз ЦРУ. Вечером того же дня двое неиз­ вестных внезапно затолкнули мсье Гийома в темный подъезд, за­ жали рот и изрядно побили.

Убегая, крикнули ему по-английски:

“Так тебе, собака, и надо!“ Мсье Гийома отвезли в госпиталь на обследование .

Тут уж вся пресса озверела: “Кто хозяин в Париже, француз­ ская полиция или ЦРУ?“, “Куда смотрит ДСТ?“ — вот типичные заголовки газет .

Мсье Гийом стал на неделю национальным героем и подал жалобу против X, дающую повод юстиции вести расследование .

Американского посла вызвали в Елисейский дворец. О под­ робностях его беседы с Президентом официально сообщено не было .

Кажется, с этого времени наш посол начал проявлять ко мне предельное внимание и любезность .

Итак, Франция скушала две наши пилюли:

1) В дестабилизации страны заинтересовано ЦРУ .

2) Американцы вынашивают тайные планы захвата Франции .

В Москве были очень довольны и требовали развить успех. Но я настоял на своем плане. Надо было дать французам время пе­ реварить эти пилюли, с тем чтобы подкинутые нами идеи вошли в плоть и кровь общественного мнения и вызвали изменения во французской политике, а любое изменение политического кур­ са в один день не происходит. Форсировать события было риско­ ванно. И если (по моим сведениям) французская контрразведка еще была занята выяснением отношений с правительством, то ЦРУ явно заинтересовалось этим взрывом антиамериканской ак­ тивности. Я мог пудрить мозги кому угодно, но не американцам .

Они-то знали, кто это все срежиссировал. Однако знать мало, нужны были доказательства. Наверно, нам уже расставили ловуш­ ки, чтобы схватить за руку. Попадись мы — все бы полетело на смарку. Поэтому я свернул до минимума нашу деятельность ФССР вне стен посольства. Нужно было выждать. Теперь время работало на нас .

Зима прошла тускло. Мы готовились и изучали обстановку .

Я буквально влюбился во французских коммунистов. Наблю­ дая по телевидению диспуты, которые вели члены Политбюро ФКП с лидерами правых партий или с журналистами, я всякий раз поражался их умению спокойно и убедительно врать. Причем это не была наша советская система полемики — уходить от ост­ рых вопросов и категорически отрицать очевидное. Такая манера дискуссий на Западе не проходит. Нет, лидеры французских ком­ мунистов могли ответить на любой каверзный вопрос, поворачивая его выгодной для себя стороной, постоянно педалируя на пробле­ мах, волнующих массы — безработице, кризисе, инфляции, — и не упускали случая тут же перейти в наступление при малейшей оплошности противника. Перехватить инициативу, заставить оп­ понентов оправдываться — вот каков был их стиль. Например, мэр-коммунист такого-то городка пойман с поличным: запустил лапу в муниципальную казну. Факты налицо, возбуждено судеб­ ное дело. Всю эту историю напоминают секретарю компартии во время очередного теледиспута .

Как выкрутиться из щекотливой ситуации?

Ответ: во-первых, это провокация правых сил. Во-вторых, ес­ ли мэр и брал деньги, то только на помощь бедным рабочим-эмигрантам, которые не умеют правильно составлять заявления на по­ собия, чотсюда и путаница в документации, и за эту неразбериху в бумагах мэрия должна ответить — закон одинаков для всех. Но красная мэрия руководствовалась благими пожеланиями облегчить участь людей, которых нещадно эксплуатирует капитал, и так да­ лее, и так далее. А вот мэр другого городка, из правой партии, продолжает коммунист, не только не заботился о трудящихся, но и спекулировал земельными участками, и любопытно знать, что представитель этой партии, сидящий напротив меня, думает по этому поводу?

Представитель правой партии отвечает, что, во-первых, еще ничего не доказано, во-вторых, о трудящихся заботились, в-третьих, положение с земельными участками запутанное, и он сам, как депутат парламента, вносил поправку на сессии в таком-то году .

Представитель правой партии хочет быть точным и объективным .

Он выкладывает массу подробностей по делу, а также свои сооб­ ражения “за“ и “против“. Все давно забыли про красного мэраворюгу, внимание телезрителей сосредоточено на правой мэрии, где, кажется, не все чисто. Секретарь компартии ведет в счете .

Повторяю, я привел самый элементарный пример. Француз­ 86 Анатолий Гладилин ские коммунисты умудрялись выкручиваться из более трудных ситуаций. На их месте наши “портреты“ опозорились бы неимо­ верно. Ведь они не привыкли к перекрестным неожиданным воп­ росам и предпочитают отвечать по бумажке или при активной подсказке своих референтов. Так что преимущество лидеров французских коммунистов перед советскими вождями объясня­ лось тем, что они выросли в обществе свободной конкуренции .

Кроме того, волей-неволей они вынуждены были быть в курсе но­ вейшей политической, экономической и социальной мысли, кото­ рая в Советском Союзе, за исключением отдельных специалистов, игнорировалась. Из всех западных идей наше руководство пре­ красно усвоило одну, высказанную, кстати, французским импера­ тором Наполеоном Бонапартом: “Большие батальоны всегда пра­ вы“. Но этого было достаточно .

Генсек Французской компартии вызывал у меня двойственное чувство. По своему интеллекту и как теоретик он был чуть выше наших “портретов“. Однако как вождь, как трибун, как темпера­ ментный боец он на голову превосходил даже своих коллег. И по­ лемист он был бесподобный. С таким лучше избегать дискуссий .

Не эти его качества меня тревожили. Генсек намечался в Пре­ зиденты Французской Советской Социалистической Республики .

Он будет иметь полноту власти в стране. То, что он справится с внутренними проблемами, я был уверен. Но что будет дальше?

Меньше всего мы желали, чтоб Франция стала второй Югосла­ вией, со вторым маршалом Тито во главе. Тогда уж предпочти­ тельнее оставить все как есть. А Генсек ФКП был сильной лично­ стью и, чтоб там про него ни говорили, французом во всех смыс­ лах этого слова .

Правда, он знал, что у нас на него досье с разными пикант­ ными подробностями. Раньше, когда он пытался ерепениться, мы кое-что пускали в западную прессу. Например, копию контракта, подписанного Генсеком на заводе “Мессершмитт“ в 1942 году .

Хоть и грехи молодости, но вспоминать неприятно. Компартия в то время уже участвовала в Сопротивлении .

Увы, опыт нас научил, что человек, придя к власти, меняется .

И главное, становится менее уязвимым. Уж какие компрометиру­ ющие документы мы имели на Мао Дзэдуна (расстрел китайских коммунистов, пытки в тюрьмах), но чему это помешало?

Идеальным вариантом было бы заменить Генсека на его посту каким-нибудь молодым революционером^втономистом, люто не­ навидящим Францию. Однако это пока не представлялось возмож­ ным даже в теории .

Я хочу, чтоб меня поняли правильно. Генсек ФКП был очень значительной фигурой на политической карте, общался по опреде­ ленным каналам непосредственно с Секретариатом ЦК КПСС и, ФССР наверное, не подозревал о моем существовании. Но Секретариат в своих решениях принимал во внимание информацию и рекомен­ дации, которые я поставлял из Парижа. Мне же докладывали чуть ли не каждое слово Генсека (эта служба у нас давно была нала­ жена), и вот что-то меня смущало .

Однажды во время инструктажа в посольстве (обычно я давал предварительные указания, а сам сидел в сторонке — инструктаж проводил Белобородов) кто-то из молодых оперативников спросил:

— Если компартия работает на нас, если на нас работает ле­ вая пресса, если правая пресса тоже невольно работает на нас, если на нас работают французские капиталисты, интеллектуалы, часть чиновничества и даже часть офицерского состава, то кто же на нас не работает?

— На нас не работает, — ответил Белобородов, — обыкновен­ ный рядовой француз, потому что он, мерзавец, работает только на самого себя .

Весной со мной случилась глупая история. Ранним вечером, когда было еще светло, мы сидели с Лидой за столиком уличного кафе. Вдруг какой-то мордастый тип, то ли пьяный, то ли нака­ чавшись наркотиками (весь он был не в себе, словно в полусне), пошел прямо на столик, споткнулся, опрокинул рукой мой кофе и сел чуть ли не Лиде на колени. Встал, покачиваясь, и, вместо того чтобы извиниться, начал орать, будто я ему подставил ногу. В Мо­ скве я бы знал, как реагировать. Если бы тип был изрядно пьян, я бы врезал ему по роже. Если бы тип достаточно твердо держал­ ся бы на ногах и сам провоцировал драку, я бы вытащил писто­ лет. Но в Париже я не носил с собой оружия. И затевать потасов­ ку не имел никакого права. Официант застрял в глубине кафе у стойки, а тип, словно почувствовав мою беспомощность, обнаглел окончательно. Я пережил несколько секунд жуткого унижения .

Перед моим носом размахивали грязным кулачищем, а я должен был лепетать: “Пардон, мсье, мы не хотели вам сделать ничего плохого“. А что мне еще оставалось в данной ситуации? Позорно сбежать, оставив свою даму?

Спасибо Лиде, выручила. Раздался звук звонкой пощечины .

Тип обомлел и сразу присмирел. Как из-под земли вынырнул официант, потом двое полицейских. Нас всех троих в “салатни­ це“ отвезли в полицейский участок .

Я показал свой дипломатический паспорт. Полицейские были 88 Анатолий Гладилин крайне любезны. Типу нацепили наручники и куда-то увели. Со­ ставили протокол. Я подписался. Полицейские сказали, что я мо­ гу подать жалобу. Я ответил, что от жалобы воздержусь, ибо верю во французскую полицию. Полицейские заверили, что протокола достаточно, этот тип им надоел, известный наркоман, и бока ему намнут в любом случае. Вызвали мне такси. Прощаясь, взяли под козырек .

Все бывает, особенно в Париже. Можно было бы все это за­ быть, отмахнуться, плюнуть и растереть .

Однако я счел своим долгом поставить в известность Белобо­ родова .

— Очень мне это не нравится, — сказал Белобородов. — Ты не завсегдатай кафе и Лиду вниманием не балуешь. Но стоило те­ бе появиться в общественном месте, как.. .

— Ты думаешь? — спросил я, улавливая мысль Белобородова .

— Не думаю, но предполагаю. Кто тебя допрашивал?

—- Обыкновенные полицейские. Вежливые ребята .

— Слишком вежливые и предупредительные .

— Тогда зачем они это затеяли?

— Зачем? Обыкновенная операция опознания. Записать твой голос, чтобы потом сличить, скажем, с пленкой перехваченного телефонного разговора, сфотографировать, получить образец твоей подписи .

— Меня не фотографировали!

— Борис Борисович, — Белобородов поморщился. — Ес­ ли это было ДСТ, то твои фотографии уже сушатся в лабо­ ратории .

— Я вел себя неправильно?

— Абсолютно правильно. И Лидка молодец. Бой-баба! Ты с ней спишь?

За что я себя ненавижу, так за то, что в таких ситуациях краснею .

— Нет, — отрезал я, — я не злоупотребляю служебным поло­ жением .

— Злоупотреби, Борис Борисович, — мягко, но настойчиво сказал Белобородов. — Считай это как нашу нижайшую просьбу .

Если ДСТ вышло на тебя, то они будут эксплуатировать вашу связь. И для нас это единственная возможность выяснить, что они знают .

Я “злоупотребил“ раз, другой и втянулся. Даже увлекся, а там было чем увлечься .

Однажды ночью я проснулся от света ночника. Лида сидела на постели и курила .

ФССР — Чего не спишь? — проворчал я, но Лида проворно при­ крыла мне рот ладонью .

— В квартире кто-то есть, — прошептала она .

Я прислушался. Было тихо, как в могиле .

— Нет, — сказал я .

— Да, — сказала она .

Тут, словно в подтверждение ее слов, из кухни донесся грохот опрокинутого стула .

Что делать? Кричать? Поднять тревогу? Звонить в полицию?

Но телефон в другой комнате. Если это воры, то они действуют слишком нагло .

Я поспешно ндтянул брюки, рубашку. Обулся. Из кухни опять раздался звук — там вроде доставали стаканы. Кто-то под­ черкнуто фиксировал свое присутствие .

Я накинул пиджак, причесался и выскользнул в другую ком­ нату. На кухне горел свет, звякнула дверца холодильника .

Стараясь ступать бесшумно, я направился к кухне.

Человек, сидевший спиной ко мне, со стаканом разбавленного льдом виски в руке, не оборачиваясь, произнес по-французски:

— Мсье Зотов, прошу прощения за вынужденное беспокойст­ во, причиненное вам. Инспектор Мишель Жиро из ДСТ .

Во Французскую компартию может вступить каждый дурак .

Достаточно заполнить формуляр на празднике “Юманите“ — и получишь членскую карточку. Многие молодые люди, возбужден­ ные головокружительными аттракционами в парке Курнев и тремя кружками пива, совершают этот последний “пируэт“ и становятся коммунистами. “Юманите“ публикует радужную статистику. Года через два, роясь в старых бумагах, молодой человек наталкивается на членскую карточку, долго не может вспомнить, как она у него оказалась, чертыхается и выбрасывает ее в мусорный мешок .

У Мишеля произошло все наоборот. Он очень хотел вступить в компартию, но не получилось. Мишель вырос в семье нотариуса .

Дом в Туре, вилла в Ля Боле, яхта, две машины. Каждое воскре­ сенье, после мессы, торжественный обед, на который приглаша­ лись врач, аптекарь и адвокат. Одни и те же разговоры о про­ центных бумагах, закладных и купле-продаже земельных участ­ ков. Ликер на десерт. Постепенно в душе мальчика нарастало чувство классовой ненависти. Он учился в частной католической школе со строгими и придирчивыми наставниками. А сверстники Мишеля из общегородского лицея хвастались, что на переменках курят марихуану. Мишель жаждал свободы .

Приехав в Париж и поступив в университет “Дофин“ на ф а­ культет права, Мишель отпустил длинные волосы, познал свобод­ 90 Анатолий Гладилин ную любовь и принял участие в студенческих демонстрациях. Бы­ ло очень забавно кричать полицейским “сволочи“, “коровы“ и ки­ дать в них камни. Однако Мишелю не повезло. Его поймали и из­ били дубинками .

Мишель понял* что Франция прогнила. Надо было бы сверг­ нуть гнет буржуазии, а еще лучше — уехать в Латинскую Амери­ ку и там, как Че Гевара, поднять вооруженное восстание .

Первый курс Мишель завалил, ибо вместо учебников читал Маркса, Троцкого и Ленина .

Отец был в бешенстве и пригрозил, что перестанет высылать деньги .

“Хорошо, — решил Мишель, — пусть отец подавится своими акциями и драгоценностями в сейфах — я вступлю в ком­ партию!“ Был на факультете студент, который сидел на втором курсе уже пять лет, заводила всех бунтов и демонстраций. Говорили, что он связан с компартией. Мишель отправился к нему за сове­ том, и студент обещал свести его с нужными людьми .

После нескольких бесед с нужными людьми Мишель засел за учебники и осенью сдал экзамены за первый курс. И вообще ско­ ро стал примерным студентом. Отец на радостях купил Мишелю спортивную машину “рено-альпин“. Больше в политических де­ монстрациях Мишель не участвовал. Книги классиков марксизма Мишель снес к букинистам. А беседы с нужными людьми перио­ дически продолжались. Мишель жил, окрыленный доверием. Че­ рез год ему устроили тайную встречу с товарищем Фрашоном, тогда еще только членом ЦК ФКП. Товарищ Фрашон говорил со студентом Мишелем Жиро просто, дружески, как с равным. Он похвалил Мишеля и предсказал ему большое будущее. Мишель и впрямь чувствовал себя значительной фигурой. Он знал, что одна из его информаций о структуре ультраправой студенческой орга­ низации обсуждалась на заседании Политбюро на площади Колонеля Фабиана .

После университета Мишель отказался сидеть в конторе отца и поступил в полицию. А потом ему открылись и двери ДСТ. Д а­ же при правлении социалиста Миттерана коммунистов в контр­ разведку не подпускали на пушечный выстрел. Но какие могли быть претензии к респектабельному, исполнительному сыну ува­ жаемого турского нотарйуса?

Нужные люди помогли Мишелю Жиро раскрыть ячейку левых террористов. Карьера инспектора ДСТ пошла в гору .

А дальше получился какой-то сбой. То ли Мишель Жиро чегото испугался, то ли прикипел к своему креслу, то ли разочаровал­ ся в идеалах юности, то ли вспомнил о папином наследстве, но, короче говоря, он стал избегать встреч с нужными людьми .

ФССР И вот сейчас, слушая Мишеля Жиро, я пытался разгадать, что же с ним происходит .

Вроде бы Мишель был в явном смятении. Ну да, Клод Бернан, так называемый чиновник из канцелярии премьер-министра — это особая контрразведка в контрразведке, — ведет самостоятель­ но параллельную анкету. Очень много знает. Еще о большем дога­ дывается .

— Повторяю, — сказал Мишель Жиро, — Клод Бернан ды­ шит вам в затылок. Я вам советую немедленно возвращаться в Москву .

Звучало очень мило и трогательно. Вовремя дать такую ин­ формацию — уже за это можно было мсье Жиро все простить .

А если?

А если он просто спасает свою шкуру, резонно предполагая, что, распутав мой клубок, Клод Бернан выйдет и на инспектора Жиро?

А если они уже его нащупали, и он покорно исполняет замы­ сел Бернана и хочет тихо и безболезненно, но согласно инструк­ циям ДСТ, вывести меня из игры?

А если он просто все придумал и желает лишь развязаться с нами, “спрыгнуть с поезда“?

— Вы сделали отчаянный шаг, — сказал я. — Прийти ночью на известную ДСТ квартиру, когда в ней кто-то есть... Зачем та­ кой риск?

— Вы недооцениваете французскую полицию, — усмехнулся Жиро. — Если бы я не хотел вас будить, вы бы спали, как сур­ ки, — хоть танцуй в гостиной рок-н-ролл! Вы бы проснулись лишь утром, с легкой головной болью. И потом у меня задание .

Вы ляжете спать, и я поменяю лампу в прихожей. Увы, отныне Клод Бернан будет в курсе всех интимных глупостей, которые вы говорите своей даме даже в постели. Но вы должны вести себя так, будто ни о чем не подозреваете .

Вот это уже было похоже на правду!

— Ошибаетесь, — сказал я, — я высокого мнения о француз­ ской разведке. Поэтому считаю, что при всех возможных полити­ ческих изменениях французской службой безопасности будет ру­ ководить французский профессиональный полицейский. Естест­ венно тот, которому мы доверяем. Как вы догадываетесь, я не со­ бираюсь сматывать удочки в Москву .

Он оказался очень умненьким, этот паренек. Недаром това­ рищ Фрашон поверил в него и на него поставил.

Не задавая ника­ ких промежуточных вопросов, вернее, прокрутив их в своей голо­ ве и сам дав на них ответ (и все это за десять секунд, пока он до­ бавлял в стакан виски), Мишель Жиро задумчиво произнес:

— О'кей! Но Клод Бернан взяток не берет .

92 Анатолий Гладилин — Знаю, — сказал я, — однако что значит “не берет“?

Десять тысяч не берет, сто тысяч не берет, но миллион он возьмет?

Взглянув на ошарашенное лицо моего собеседника, я понял, что партия мною выиграна .

Взяв за правило не вмешиваться в дела Белобородова, я ничего не сказал, не удивился« увидев, что на такое ответственное закры­ тое совещание Белобородов привел Миловидова, человека неопре­ деленных лет, скорее молодого, служившего в посольстве по куль­ туре и, насколько я знал, на самых низших должностях: то ли ки­ ноленты для посольских просмотров заказывал, то ли цветы дарил приглашенным к нам артистам и писателям. Ну хорошо, привели товарища — так сиди и помалкивай в тряпочку, однако у Милови­ дова было нечто вроде недержания смеха — он смеялся буквально после каждой фразы, будто мы тут анекдоты рассказывали. Я за­ метил, что этот громкий глупый смех неприятен не только мне — генерал-лейтенант, военный атташе, тоже поеживался .

Между тем мы говорили о вещах достаточно серьезных: реша­ лась проблема Клода Бернана. Мы извлекли все данные нашей картотеки. Клод Бернан, сказал генерал-лейтенант, это еще и во­ енная разведка, это серый кардинал при премьер-министре. (“Хаха-ха!“ — загоготал Миловидов.) Клод Бернан, сказал Белоборо­ дов, обычно свою анкету ведет в одиночку, никому не доверяет, даже записей не делает, все держит в голове. Очень мобилен. Сей­ час в Париже. Через два часа может оказаться в Ницце. Рыщет по Франции, как серый волк (клинический приступ хохота у Ми­ ловидова). Я сказал, что главное даже не это — по моим предпо­ ложениям, как я понимаю Клода Бернана, он из редкой породы фанатиков и не возьмет ни миллион франков, ни даже миллион долларов. (“Миллион долларов!“ — повторил Миловидов и радост­ но заржал.) — Борис Борисыч! — притворно возмутился Белобородов. — Ты выступаешь с антиамериканских позиций! Твои слова проти­ воречат классической теории о буржуазном обществе, где все про­ дается и все покупается. За миллион долларов всех нас можно ку­ пить — кроме тебя, разумеется .

Тут все тихонько захихикали, а Миловидов чуть не упал со стула .

— Вы помните анекдот про слона? — сказал до этого молчав­ ший советник, в ведении которого были все финансы посольст­ ва. — Нет? На клетке слона в зоопарке вывешен ежедневный сло­ новий рацион питания: десять килограммов свеклы, двадцать — моркови, сорок — отрубей, пятнадцать — яблок, пять — бананов и так далее. И вот посетители зоопарка спрашивают у сторожа:

ФССР “Неужели слон все это съест?“ “Он-то съест, — отвечает сто­ рож, — да кто ему даст?“ (Миловидов задохнулся от смеха, а я подумал, что ему все-та­ ки надо лечиться.) — Я убежден, — продолжал советник по финансам, — что даже если бы речь шла о даче взятки Президенту Французской республики, ЦК никогда бы не утвердил подобной суммы .

— Но на карту поставлена судьба всей операции! — сказал я. — Мы обязаны рискнуть. Или Франция не стоит миллиона долларов?

— Даже миллиона франков, — ответил советник по финан­ сам. — В ЦК страх перед шестизначными цифрами. Бесполезно даже пытаться .

— Что же делать? — спросил я .

— А вот для этого у нас главный Борис Борисыч, — сказал Белобородов как бы в пространство. — Тебя для этого прислали .

Ты и решай .

Тут лица у всех вытянулись, лишь Миловидов блаженно ух­ мылялся .

“ Не бери все на себя“ — вспомнил я совет Ильи Петровича .

Совет хорош, но сейчас тот самый случай, когда от ответственно­ сти не отвертишься. Да и не надо вертеться. В конце концов ты комиссар республики с правом расстрела на месте. И пора пока­ зать товарищам, что ты прибыл не в игрушки играть .

— О'кей, — вздохнул я, — выхода нет. Клод Бернан должен быть ликвидирован. Мне бы подошла версия самоубийства или до­ рожной катастрофы. Впрочем, детали — это не моя забота .

— Верно, — подхватил Белобородов, — это забота начальни­ ка специальной оперативной службы. Что скажешь, товарищ Ми­ ловидов?

— Послезавтра Клод Бернан встречается с нашим осведоми­ телем, двойным агентом, на 148-м километре одной из альпийских горных дорог. Он уверен, что его будут прикрывать, но прикрытия не будет. Мы постараемся отработать версию самоубийства, хотя заранее предупреждаю — за правдоподобность этой версии не ру­ чаюсь .

Говоря все это, Миловидов смотрел на меня, и лицо его было совсем иным — холодным, отчужденным, и от его взгляда мне стало как-то не по себе .

Через три дня вся французская пресса заговорила о тайне полковника французской контрразведки Клода Бернана. Тело пол­ ковника было найдено на обочине горной дороги, рядом с его ав­ томашиной. Пистолет Клода Бернана лежал рядом. Клод Бернан 4 i\ 96 Анатолий Гладилин был убит двумя выстрелами в упор. В обойме пистолета не хвата­ ло двух патронов .

Сначала возникла версия о самоубийстве. Газета “Матэн“ (а точнее, тот самый журналист газеты, на которого я давно обратил внимание), так вот, “Матэн“ сообщила, что у Клода Бернана бы­ ли трения с высшим начальством, и в ДСТ полковника недолюб­ ливали. Однако экспертиза отвергла вариант самоубийства. Ж ур­ нал “Куполь“ выдвинул другую гипотезу: убийство из ревности .

Журнал рассказал о связи полковника с любовницей арабского шейха. Но мнение большинства газет сошлось на том, что это война разведок и Клод Бернан был убит агентом из соцстраны .

Шум не утихал примерно месяц. Министр иностранных дел Франции отменил заранее запланированную встречу с нашим по­ слом .

Из Москвы дали понять, что я сработал грубо .

В первый раз я увидел, как Белобородов занервничал .

— Теперь контрразведка нам объявила войну sans merci*, — повторил он. — Нас будут высылать, они готовят список, как в 1982 году. То, что я кандидат на высылку, — это точно. А у меня все оперативные нити в руках .

— Подожди, — успокаивал я его. — Французы — законники .

Чтобы Президент республики подписал такой декрет, ему надо представить вещественные доказательства. Согласен, ДСТ их со­ берет, но на это уйдет еще несколько месяцев. А за это время мы обязаны что-то придумать. И мы придумаем. Я тебе обещаю .

Однажды он меня спросил:

— Я могу подстраховаться? Убрать наши слабые места?

— Разумеется, — ответил я, — поступай, как считаешь нужным .

Потом я вспомнил этот разговор. Что-то тут было ненормаль­ но. Почему Белобородов просил у меня разрешения? Я же не вмешиваюсь в его оперативные игры. И я подумал, что Белоборо­ дов просто поддался панике. Что ж, все бывает, мы, чекисты, то­ же люди, и нервы у нас иногда сдают .

Надо было перевернуть ситуацию. Но как? Я буквально не спал ночей. Кое-что мы, конечно, делали. Например, журнал “Ку­ поль“ опубликовал несколько сенсационных фотографий. Одна и та же сцена в разных ракурсах. Американский сержант в полной

–  –  –

форме “дерет“ (пардон) на тротуаре француженку, подстелив под нее трехцветный французский флаг. “Куполь“ писал, что эта сце­ на была сфотографирована ночью, недалеко от Триумфальной ар­ ки, и американец в поисках подстилки сорвал флаг с флагштока на Елисейских полях. В Москве эти фотографии понравились, но на французов они должного впечатления не произвели. Увы, эту нацию не удивишь странностями любви. К тому же “Фигаро“ пе­ репечатала крупный план одной из фотографий — плечи сержан­ та — и обратила внимание, что сержантские нашивки пришиты не там. Публикация в “Фигаро“ называлась “История одной фальшивки“ .

Я наорал на Белобородова. Тот выскочил из моего кабинета, как нашкодивший мальчишка. В принципе я был прав, люди Бе­ лобородова схалтурили, он обязан был проследить каждую мелочь, однако я не должен был срываться. Острее дашь, острее полу­ чишь.. .

И с Лидой пошло наперекосяк. По поводу этих же фотогра­ фий она мне вдруг заявила, что я пользуюсь пошлыми приемами .

Я еле успел зажать ей рот, ибо дело происходило в ее квартире .

Мы писали гневные записки друг другу в течение всего вечера, и я ушел, хлопнув дверью.

Впрочем, одну фразу она сказала вслух:

— И такого дурака я люблю!

Белобородову я заявил, что больше на этой квартире не но­ чую, хватит развлекать французскую контрразведку. И потом, это становится опасно. Неосторожное слово может навести ДСТ на размышления .

Белобородов не настаивал, вообще он как-то затих. Видимо, понял, что только я могу спасти положение .

Как?

По многу раз я анализировал события минувшего года. Мы действовали по плану. Мы избегали явных ошибок. Мы последова­ тельно вели свою игру и “подкармливали“ ДСТ, толкая францу­ зов в ином направлении. Случай смешал все карты, случай — это инициатива Клода Бернана. Мы вынуждены были его убрать и тем самым бросили вызов контрразведке. В том, что теперь все ДСТ, мобилизовав все отделы, работает против нас, — у меня не было сомнений. Убийство крупного офицера разведки на террито­ рии своей страны не прощается. Нам готовили сокрушительный ответ, и счет уже идет не по дням, а по часам. Преимущество у ДСТ, мы под колпаком. Единственный наш шанс — опередить ДСТ, смешать все карты, на этот раз своими руками. Но у нас связаны руки. Там, где мы можем высунуться, нас ждут .

Значит, надо высунуться там, где нас не ждут. Совершить то, чего не может себе представить даже буйная фантазия француз­ ского контрразведчика .

4 -2 0 0 1 98 Анатолий Гладилин Признаться, у меня давно был в запасе ход. Но я боялся о нем всерьез думать. Это была страшная авантюра. С плохо пред­ сказуемыми последствиями. Но только этот авантюрный вариант мог нас спасти. Только благодаря хаосу, вызванному им, могла родиться Французская Советская Социалистическая республика .

Шансов на успех — пятьдесят на пятьдесят. В случае малей­ шей осечки с меня снимут голову. О согласовании с Москвой не могло быть и речи. В Москве сразу сочтут меня сумасшедшим — не за саму идею (идею шепотом могли бы и принять), а за попыт­ ку согласовать идею. Это тот редкий случай, когда Москва катего­ рически ничего не хочет знать .

А если не рисковать? Плыть по течению?

Меня вышлют вместе со всем посольским аппаратом КГБ. В Москве получу орден и спокойно дотяну лямку до пенсии. Офици­ альных упреков ко мне не будет. Что делать, товарищи, так сло­ жились обстоятельства. И лишь Илья Петрович скажет: “Говен­ ный ты шахматист“ .

Я попросил Белобородова прислать ко мне Миловидова. Наме­ рен, мол, поговорить с ним с глазу на глаз .

Белобородов обиженно закусил губу, и я добавил:

— Я не хочу тебя втягивать, понимаешь? Чем меньше людей будет в курсе, тем меньше полетит голов. Я беру все на себя .

Кажется, Белобородов понял и оценил .

Миловидов вкатился в кабинет почтительно, бочком, с луче­ зарной улыбкой на своей пакостной роже. На каждую мою фразу следовало: “хи-хи“ и “ха-ха“ .

— Мне нужно, — говорил я, — три человека. Максимум че­ тыре, включая вас. Кроме того, никто ни о чем не должен догады­ ваться. Никаких контактов с площадью Колонеля Фабиана. Ника­ кого предварительного сбора информации. Мы и так знаем доско­ нально, лишние вопросы могут насторожить. И ребят отберете своих, из вашей оперативной группы. На этот раз мы действуем сами, а не руками французских или палестинских террористов .

Другое дело, что необходимо позаботиться о легенде. Предпочтите­ лен вариант немецких нацистов или израильской разведки “Мосад“. После проведения операции ребят сразу отошлем в Москву .

Объясните им, что орденов я не гарантирую, но гарантирую дачи, машины и привольную жизнь. Будут кататься как сыр в масле до конца своих дней, поливать цветы в своем саду и собирать в ого­ роде клубнику .

Клубника особенно развеселила Миловидова.

И лишь насмеяв­ шись вдоволь, он спросил:

— А какой объект?

ФССР Я назвал. Он закрыл глаза, помолчал, и потом передо мной предстал другой человек, с которым бы я шутить не решился .

— Возможно, я ослышался, — медленно чеканя слова, произ­ нес Миловидов, — поэтому я прошу вас, Борис Борисович, повто­ рить то, что вы мне только что сказали .

Я повторил .

В апреле 1983 года Миттеран выслал из Франции 47 совет­ ских дипломатов. В посольстве были уверены, что сейчас вышлют больше. Атмосфера была гнетущей. Почему-то в коридорах гово­ рили приглушенными голосами. Я знал, что мидовцы — и особен­ но их жены — очень недовольны нами. Еще бы, дипломат, од­ нажды высланный из страны, обречен всю жизнь сидеть в Моск­ ве. А работать в министерстве без материально стимулирующих выездов за границу — тоска зеленая. На кого падет выбор ф ран­ цузов — оставалось только гадать. Конечно, в основном они уда­ рят по кадрам Комитета, но достанется для острастки и мидовцам. Тут французы были по-своему логичны: раз дипломатиче­ ские должности предоставляются разведчикам, мы не будем раз­ бираться, кто есть кто. Короче, у всех было ощущение, что сидим на бомбе замедленного действия. Когда она взорвется — неизвест­ но, но явственно слышно тиканье часового механизма .

И вот в этот момент Москва преподносит подарочек: к нам на голову сваливается делегация от ЦК КПСС, составленная из ра­ ботников обкомов и облисполкомов!

Нет, давайте разберемся! Если я в чем-то не прав, то прошу меня поправить. Допустим, ЦК вздумал проверить работу посоль­ ства. О'кей, в таком случае нас не спрашивают. Так нет, нам присылают лекционную группу. Надо организовать товарищам выступления в Париже и в провинции — в обществах франко-со­ ветской дружбы и в низовых ячейках компартии. Как вы догады­ ваетесь, французы только и мечтают услышать рассказы о том, как данная область перевыполнила план по заготовке сельскохо­ зяйственных продуктов. На подобные мероприятия французов на­ до трактором затаскивать. Итак, в посольстве все прекрасно пони­ мают, что эти лекции, кроме вреда, ничего не принесут. Да и ЦК лекции нужны лишь для галочки. На самом деле эта поездка заду­ мана как поощрение руководящих областных товарищей, как раз­ влекательная экскурсия, чтоб секретари обкомов отдохнули ма­ лость от трудов праведных .

Но, с другой стороны, из Москвы прибыли не лекторы об­ щества “Знание“, а члены и кандидаты в члены ЦК КПСС! И соответствующие мероприятия должны быть организованы .

Значит, практически работа посольства парализуется, все бро­ 4* 100 Анатолий Гладилин сают свои дела, и это, повторяю, в момент, когда мы висим на волоске .

Однако кто отважится на конфликт с высокопоставленными товарищами?

Борис Борисович Зотов громко произносит фразу, которая у всех на языке: “Зачем этих мудаков прислали на нашу голову?“ Всеобщее замешательство, конфуз, скандал. Естественно, то­ варищам объясняют, что работник посольства имел в виду ф ран­ цузов. Посол запирается с делегацией в своих апартаментах. Уж не знаю, какие он там им песни пел. Но уверен, что намекал на сложность международной обстановки. На некоторую несвоевре­ менность присутствия делегации. После того как я все сказал от­ крытым текстом, послу было легче говорить о нюансах. А главное, посол мог спокойно катить бочку на полковника Зотова, который в Париже с особыми полномочиями от Комитета и Секретариата .

Дескать, он, посол, здесь сбоку припека, а вот Зотов считает.. .

Догадываюсь, что и, глазом не моргнув, посол добавил в эту бочку несколько увесистых камней от себя лично .

Порученцы развозят притихших членов делегации по большим универсальным магазинам. Одновременно им заказывают билеты в Москву .

Вечером мы с послом выясняем отношения. Посол не скрыва­ ет, что подставил меня под удар, но, мол, я сам виноват, и у него не было иного выхода .

Как писал поэт: “а нам плевать, а мы в развалочку...“ Ес­ ли бы посол знал, под какой удар я поставил себя сам! Впро­ чем, семь бед — один ответ. Хотя посол и мог бы сказать мне спасибо. Ведь делегация была в первую очередь головной болью для него .

Разумеется, благодарности я не дождался. Но нечто вроде со­ чувствия было высказано под занавес .

— Борис Борисыч, Париж полон слухов. Всюду говорят, что американцы подтягивают свой военный флот к французским бере­ гам. Утверждают, что американцы намерены высадить десант в Тулоне и в Шербурге. Будто они вступили в сговор с командова­ нием французских военно-морских сил .

И, так как я молчал, посол продолжал:

— Я не встреваю в ваши игры, но прошу заметить, что это очень рискованно. Как только слухи попадут в газеты, аме­ риканцы дадут опровержение. И опять пойдут разговоры о совет­ ских агентах влияния, об очередной провокации КГБ. И плюс — это усилит негативную реакцию французских властей. В Елисейском дворце постараются проявить максимальную твердость по отношению к нам. С точки зрения дипломатии, вы сделали лож­ ный ход .

ФССР

Я молчал. Посол трагически взмахнул руками:

— Господи, за каким чертом я здесь сижу?

Я уже засыпал, когда зазвонил телефон.

В трубке глухой го­ лос Белобородова:

— Борис Борисыч, несчастье. Наша посольская машина по­ пала в аварию. Лоб в лоб с грузовиком. Обстоятельства расследу­ ются. Погиб шофер, ну, тот парень, что встречал тебя в аэропор­ ту. И... рядом^сидела Лида. Тоже всмятку .

Я подождал. Белобородов тяжеТЮ дышал на другом конце про­ вода. Я положил трубку .

Если бы Белобородов хоть заикнулся о кознях французской контрразведки — я бы сорвался. Но у него хватило ума про­ молчать .

В три часа ночи я решил завязать со всем и улететь в Москву первым самолетом. В четыре часа утра, когда я допил весь свой запас виски, я начал себя уговаривать в вероятности несчастного случая. В конце концов ежегодно на дорогах Франции гибнет окЬло двадцати тысяч человек. И ночью по Парижу все гоняют, как хотят. Авария? Пьяный водитель грузовика? Вполне возможно. Но Лида была нашим “слабым местом“, за ней следило ДСТ, Лида знала о существовании Мишеля Жиро. Какой соблазн, более того, вполне логично подстраховаться, когда на карту поставлено все .

Как бы ты поступил на месте Белобородова? Ведь ты сам ему раз­ решил делать то, что он считает необходимым .

А Лида сказала: “...и такого дурака я люблю“ .

Но при чем тут этот парень, порученец, который так и не до­ жил до своих “Жигулей“? Несчастный случай?

Не помню, когда я проснулся. Теперь все не имело значения .

День я провел дома. Я никого не хотел видеть .

Телефон ни разу не пикнул, словно его вырубили .

К вечеру я принял душ, побрился .

С опозданием включил телевизор, чтобы посмотреть последние известия .

По экрану метались демонстранты. Разгневанные лица .

Красные флаги, крики: “Фашизм не пройдет!“ Крупный план перевернутой горящей автомашины. Крупный план баррикады .

Полицейские пятятся под градом камней. Взволнованный голос диктора: “Только что нам сообщили из госпиталя Кошен. Врачи считают положение безнадежным. Повторяем, Генеральный сек­ ретарь компартии Франции был тяжело ранен выстрелами из автоматического оружия предположительно немецкого производ­ ства. Машину Генерального секретаря обстреляли на бульваре Порт Руайяль. Телохранитель и шофер убиты на месте. Генераль­ 102 Анатолий Гладилин ный секретарь был доставлен в госпиталь Кошен в критическом состоянии...“ Я надел пиджак и поехал в посольство .

Во французской политике мы всегда ставили на правых. Наи­ худшие отношения с Францией были при социалисте Миттеране .

Старая лиса Миттеран больше всего опасался своих товарищей по классовой борьбе — коммунистов. Он отлично знал, на какие штучки они способны .

Нынешний Президент республики — выходец из аристократи­ ческой семьи. Ловкий политик, прекрасный финансист, тонкий знаток дел на африканском континенте. Ему не давали спать лав­ ры генерала де Голля, он мечтал возродить былое величие Ф ран­ ции и поэтому балансировал между СССР и США. Причем в ост­ рых международных ситуациях он скорее склонялся в сторону СССР, ибо не хотел прослыть прислужником американского им­ периализма. Американцы могли диктовать кому угодно, но не ему, гордому аристократу. Его комплекс неполноценности заключался в том, что он стыдился быть правым — правые во Франции ни­ когда не были популярны, — поэтому Президент называл себя ли­ бералом, увеличивал зарплату низкооплачиваемым рабочим и по­ сещал бедные семьи, чтобы, так сказать, познать жизнь народа. В сущности, о народе у него были смутные представления. Напри­ мер, он всерьез полагал, что трудящиеся бастуют, потому что не­ довольны жизнью (а не потому, что руководство профсоюзов дает приказ провести забастовку). Следуя своей репутации либерала, он заигрывал с коммунистами, так как верил, что именно комму­ нисты выражают настроения простого люда. Как потомок ари­ стократов, он унаследовал классический комплекс вины перед на­ родом. Убежден, что Президент, человек энциклопедического обра­ зования, не прочел ни одной книги Ленина и искренне надеялся создать во Франции государство всеобщей гармонии .

И вот такой человек, в руках которого была вся власть в стра­ не, попал в стремительный круговорот событий .

А события развивались так:

Грандиозная демонстрация во время похорон Генерального секретаря Французской компартии .

Невиданная антиамериканская кампания во французской прессе.. Основной тезис: “Американцы убили Генсека руками не­ мецких фашистов (или французских ультраправых), чтобы подго­ товить оккупацию страны“ .

Всеобщая забастовка по приказу коммунистического профсо­ юза СЖ Т. Париж на две недели без электричества. Транспорт и предприятия парализованы. Лифты в домах не работают .

ФССР Бесконечные манифестации на улицах. Стычки между правы­ ми и левыми. Неконтролируемые элементы поджигают машины, бьют стекла, грабят магазины. Полиция бессильна. Лучше всех мобилизованы коммунисты. Именно рабочая коммунистическая милиция кое-как поддерживает порядок .

Палата депутатов голосами правого правительственного боль­ шинства принимает декрет против коммунистического саботажа .

В тот же вечер огромная толпа, смяв кордоны полиции, врывается в парламент. Бьют правых депутатов .

Правые газеты обвиняют Президента республики в том, что он не может справиться с беспорядками и потворствует коммуни­ стам .

.Президент выступает по радио с призывом к спокойствию и грозит ввести в Париж войска .

Париж покрывается баррикадами. Все главные артерии города перегорожены. “Юманите“ предупреждает о том, что генералы го­ товят военный переворот .

Президент продолжает призывать к спокойствию, но к Елисейскому дворцу стягиваются подразделения национальной гвардии .

В одну из ночей батальон парашютистов, тайно переброшен­ ный в Париж из Лиона, штурмует Елисейский дворец. Разворачи­ ваются настоящие уличные бои. Части национальной гвардии, расквартированные в других районах города, почему-то не спешат на выручку. Полиция не показывает носа. Штурм длится второй час, силы защитников слабеют, но тут в спину осаждавшим уда­ ряет свежая рота национальных гвардейцев. Штурм отбит, осаж­ давшие разбегаются. (Потом в прессе строятся разного рода курь­ езные предположения относительно безымянных героев, спасших Президента, но кого это теперь волнует?) Утром Президент принимает отставку правительства. Коман­ дующие армией, флотом и авиацией отстранены от своих должно­ стей. Президент распускает парламент и назначает новые выборы .

Президент поручает формирование временного правительства на­ ционального спасения новому Генсеку компартии Франции .

Как по мановению волшебной палочки, Париж оживает. В квартирах — свет, газ, телевизор. Уже через три дня жизнь в го­ роде входит в привычное русло. Обыватель ворчит, но считает, что в сложившейся ситуации временное коммунистическое прави­ тельство меньшее из зол. И потом, были же коммунисты в прави­ тельстве при Миттеране. И ничего, Франция не развалилась. А сейчас верховная власть в руках Президента .

Для полного счастья нам не хватало прибытия американской эскадры в какой-нибудь французский порт. Тогда бы победа 104 Анатолий Гладилин коммунистов на выборах была обеспечена. Кстати, нечто похожее замышлялось, но сведения просочились в американские газеты .

Поднялся шум: “Не хотим нового Вьетнама!“ Конгресс катего­ рически высказался против политики канонерок. Президент за­ явил в Конгрессе, что Соединенные Штаты не будут вмешиваться в демократическую жизнь Франции, свободной суверенной страны .

Два зала в нашем посольстве были отведены под импровизи­ рованный госпиталь. Но тела десяти десантников, погибших в бою у Елисейского дворца, отправлены в Москву в закрытых цинковых гробах. Славные, отважные были ребята!

Как вы догадываетесь, мы пережили горячие денечки. Уве­ ряю вас, ко многому мы были не готовы, часто события опере­ жали нас, развивались стихийно. Мы просто старались не от­ ставать .

Я получил запечатанный конверт из Москвы. Коллегия Коми­ тета сообщила мне, что хотя охрана бывшего Генсека ФКП фор­ мально не входила в мои обязанности, но я должен был бдить, предвидеть и т.д., а посему мне объявлен выговор по партийной линии .

Уф! Я вздохнул с облегчением. В Комитете поняли и одобри­ ли мои действия .

А это письмо я обязательно покажу товарищу Фрашону. Пусть знает, что правительство Советского Союза заботится о жизни французских товарищей .

Первые две советские, дивизии, танковая и мотострелко­ вая, вошли во Францию в воскресенье 10 августа, ровно в полдень. Они прогрохотали по улицам Страсбурга, практиче­ ски не вызвав любопытства у населения (большая часть горо­ жан уехала на юг, к морю, на каникулы, для оставшихся в городе был святой час обеда), и покатили по восточному “авторуту“ /А —4 / к Парижу. Редкие французские и немецкие машины об­ гоняли военные колонны, весело сигналя. Перед каждым “пеажем“ (пунктом, где надо платить за проезд по “авторуту“ ) колон­ ны тормозили, из головной машины выскакивал офицер, подбегал к будке контролера и четко отсчитывал деньги за всю колонну со­ гласно тарифу .

С трех часов над колоннами стали кружить вертолеты фран­ цузского радио и телевидения .

В нескольких местах на обочинах шоссе небольшие группы людей, одетых в рабочие комбинезоны, в касках строителей и ФССР металлургов приветствовали проходящие войска красными флагами .

Но два раза колонны вынуждены были остановиться. Сначала в районе Вердена (где во время первой мировой войны шли оже­ сточенные бои с немцами) “авторут“ перегородили пять старень­ ких автомашин и один трактор. Двадцать усатых стариков с бое­ выми наградами времен второй мировой войны на лацканах пид­ жаков, у некоторых в руках охотничьи ружья, мужественно вы­ строились за баррикадой, развернув транспарант: “Нет — совет­ ской оккупации!“ С переднего танка спрыгнул офицер, приблизился к баррика­ де и на хорошем французском начал объясняться с храбрыми ве­ теранами. (Подоспевшие журналисты французского радио и теле­ видения, английского Би-би-си и двух немецких телепрограмм об­ ступили офицера с микрофонами и отщелкали крупным планом .

Эта импровизированная пресс-конференция потом транслирова­ лась в вечерней программе теленовостей.) Офицер сказал, что ограниченный контингент советских войск вводится во Францию по просьбе Президента республики и французского правительства на основании Женевского договора о дружбе и взаимной помощи, заключенного между Францией и СССР в июне этого года. Офицер сказал, что целью военного со­ ветского присутствия во Франции является создание наилучших условий для мирной жизни французского народа. Советские сол­ даты дадут отпор попыткам американцев вовлечь Францию в во­ енные авантюры. Советские войска гарантируют суверенитет Франции, неприкосновенность границ и не позволят агрессивным силам НАТО отторгнуть у Франции военные порты стратегическо­ го значения. Офицер напомнил ветеранам славные дни, когда русские и французы дрались против общего врага, фашистской Германии. Офицер заверил, что традиционная франко-русская дружба, скрепленная кровью погибших во время второй мировой войны советских и французских солдат, живет в сердцах совет­ ских людей .

Тем временем за спиной офицера танкисты развернули по­ ходный стол. Офицер широким жестом попросил ветеранов и журналистов отпробовать русской водки и черной икры .

Ветераны откушали по стаканчику водки и нашли, что водка несколько тепловата. Офицер извинился — увы, в танках нет хо­ лодильников. Ветераны получили в подарок памятные сувениры (деревянные матрешки и модели спутников), развернули свои старенькие автомобили и разъехались по домам .

Вторая задержка произошла перед Реймсом. Человек сто пат­ латых молодых парней и девок с короткими прическами — мест­ ные экологисты — выстроились поперек шоссе, громко скандируя 106 Анатолий Гладилин лозунги: “Выхлопные трубы танков загрязняют воздух!“ “Нет — советским ракетам!“ “Нет — советским ядерным бомбам!“ Офи­ цер пытался высунуться из головного танка, но его встретил град помидоров и сырых яиц. Офицер поспешно ретировался, люки танков захлопнулись, моторы боевых машин зловеще заурчали .

Журналисты, почуяв недоброе, попрятались в свои автомобили .

Но отчаянные защитники окружающей среды не дрогнули. Как по команде повернулись спиной к танкам, спустили штаны и выста­ вили для обозрения голые зады .

Снова застрекотали кинокамеры журналистов. Такой неожи­ данный барьер казался непреодолим!

Из ящика, прикрепленного ко второму танку, вылетело живое облачко и с жужжанием начало описывать круг над колонной. Вот облачко пронеслось над экологистами, кто-то из них не выдержал, стал отмахиваться, и рой злющих ос набросился на беззащитную молодежь, жаля всех в обнаженные места. Экологисты с позором разбежались в придорожные кусты .

Военные колонны, в дальнейшем не встречая никакого со­ противления, прибыли в Париж ночью и разместились в спе­ циально приготовленных кемпингах на территории Венсенского леса .

На следующий день делегация советских офицеров в пара­ дной форме возложила венок на могилу Неизвестного Солдата у Триумфальной арки .

Прошла неделя. Советские военнослужащие, укрывшиеся в палатках кемпингов, зачехлили танки и бронетранспортеры, вари­ ли себе кашу в походных кухнях и на парижских улицах не по­ являлись .

Еще через три недели советские эскадры бросили якорь в Ту­ лоне, Бордо и Шербурге. Но боевые посудины мирно дымили на рейде, команда на берег не спускалась. Экскурсии любознатель­ ных французов принимались на борту с чисто русским раду­ шием .

В Нанте советские крейсера высадили дивизию морской пехо­ ты. Дивизия ночью проследовала через город, расселилась в ста­ рых казармах и затихла. Если бы не дружественный визит коман­ дира дивизии к мэру города, можно было подумать, что русские провалились сквозь землю .

В первые дни французская пресса подробно (и по разному) комментировала присутствие советских воинских частей на ф ран­ цузской земле. Но так. как русские не подавали признаков жизни, внимание журналистов сосредоточилось на других, более актуаль­ ных и живописных событиях .

ФССР Газета “Либерасьон“ выступила с передовой статьей, в кото­ рой предлагала правительству резко сократить оборонный бюджет и освободившиеся средства употребить на модернизацию фабрик и заводов, жилищное строительство и борьбу с безработицей. “За­ чем тратить деньги на армию, — вопрошала газета, — когда те­ перь защита страны переложена на плечи русских?“ Как я уже отмечал, Президент республики был тонкий поли­ тик. Распустив парламент и назначив досрочные выборы, он по­ нимал, что может победить, если гарантирует Франции порядок и спокойствие. Если бы Президент сделал крен вправо, то победили бы его союзники по правящей коалиции. Энергичный лидер этой союзной партии давно метил в президентское кресло. Значит, первоочередной задачей было не одержать верх над левыми, а подставить ножку своему сопернику справа. Поэтому партия Пре­ зидента вела предвыборную кампанию под лозунгом национально­ го единства и спасения страны. Президент выступил в блоке с коммунистами, это смешало все карты его соперников. Социали­ сты, по идейным причинам, не могли заключить соглашение с правой партией, которая ранее входила в правительственное боль­ шинство. Энергичного лидера этой партии они боялись больше, чем Президента. Коммунисты же, к удивлению многих, оказались идеальными союзниками. Во-первых, они поддерживали порядок .

Коммунистический профсоюз СЖ Т начисто отказался от забасто­ вок. Во-вторых, коммунисты ни в чем не противоречили Прези­ денту и выступали даже с резкими заявлениями, осуждавшими присутствие советских войск в Афганистане. Новая коалиция — партия Президента и коммунисты — победили на выборах. Но Президент вынужден был платить по счетам и оставить на посту премьер-министра Генсека Французской компартии. В какой-то степени это отвечало намерениям Президента добиться в стране социальной гармонии .

Однако крайне правые силы Франции реагировали очень рез­ ко на новый правительственный альянс. Был саботаж со стороны чиновников, и Президент провел ч и с т ^ аппарата, а также редак­ ций национального радио и телевидения. Многие освободившиеся государственные посты заняли дисциплинированные и исполни­ тельные члены компартии .

Хуже обстояло дело с армией. Высшее офицерство было в открытой оппозиции. Произошло несколько попыток военного мятежа. (Тут я должен со всей ответственностью заявить, что французские правые глупы чрезвычайно. Ни одного серьезного выступления армии не смогли организовать, хотя мы им всячески помогали. Окажись на месте Президента менее пугливый человек, 108 Анатолий Гладилин он бы нашел общий язык с генералами. Считайте, что нам повез­ ло.) Итак, мятежные генералы уволены в отставку, но Президент своей армии не доверяет. Вдобавок, начиная с весны, в стране развернулась ранее невиданная во Франции кампания среди мо­ лодежи против обязательной воинской повинности. Призывники рвали повестки и устрайвали манифестации под лозунгами: “Мы хотим жить! Хотим любить! Хотим работать! Мы — не пушечное мясо!“ Левая интеллигенция активно включилась в эту пацифист­ скую кампанию, утверждая, что обязательная служба в армии — ущемление личной свободы и нарушение прав человека. Бешеным успехом пользовалась книга молодого писателя Марка Хедлера, язвительно сравнивавшего армейскую службу с разгребанием дерьма. Книга заканчивалась так: “А в армию надо идти. На один день. Плюнуть сержанту в рожу и хлопнуть дверью“. Призывники нацепляли себе на грудь фотографии Хедлера. “Фигаро“ писала, что Хедлер нажил на своей книге миллионы .

В этих обстоятельствах французское правительство и подпи­ сало Женевский договор с Советским Союзом о дружбе и взаимо­ помощи. Другого выхода у Президента не было. Его власть могли гарантировать лишь наемные вооруженные силы. В частных раз­ говорах Президент так и называл русских — “наемниками“ .

“Пусть русские добиваются своих стратегических целей, — гово­ рил Президент, — но они сохраняют во Франции демократиче­ ское правительство“. И потом согласно Женевскому договору со­ ветские дивизии должны были покинуть территорию страны по первому слову Президента. И потом “наемники“ не стоили Ф ран­ ции ни сантима. А Президент, как я уже отмечал, был прекрас­ ным финансистом .

И потом — но про это знали немногие — был суп с котом. То есть одновременно шли секретные переговоры между СССР и США. Подробности мне неизвестны, однако советское правитель­ ство обязалось в одностороннем порядке прекратить помощь рево­ люционным повстанцам в Колумбии. Из Колумбии срочно вывез­ ли советских и кубинских советников. Правительственные войска разгромили партизан в две недели. А ведь на организацию рево­ люционной борьбы в Колумбии ушло пять лет. Сколько сил, сколько денег! Но в уступку за Францию мы были вынуждены бросить кость американцам .

Осень того года во Франции называли “Парижской весной“ .

И не потому, что осень выдалась действительно удивительной — ясные солнечные дни, столики кафе выставлены на тротуары, ок­ тябрь на дворе, а мужчины без пиджаков — нет, осень того года была порой надежд, ликования и энтузиазма. Праздничная атмос­ ФССР фера особенно чувствовалась в Париже. Правительство обещало всем все и щедро раздавало деньги направо и налево. Ассигнова­ ния шли из военного бюджета. Президент наказывал армию за строптивость. Все требования профсоюзов немедленно удовлетво­ рялись. В университетах отменили экзамены, а в лицеях — обяза­ тельное посещение классов. Естественно, Президент республики стал кумиром молодежи. Левая интеллигенция, которая всегда, при всех режимах, критиковала правительство, теперь жила в со­ стоянии эйфории. Еще бы, таких свобод во Франции никогда не было! Отменили даже штрафы за стоянку автомашин в запрещен­ ных для парковки местах. Левые журналисты и писатели, законо­ датели общественного мнения, росчерком пера назначались на высшие государственные посты. Готовился законопроект по сокра­ щению налогов .

Правда, стремительно росла инфляция. Франк обесценивался на глазах. Но подконтрольные правительству средства информа­ ции объясняли это бегством капитала за границу и противодейст­ вием новым реформам со стороны хозяев предприятий. Капита­ лист стал излюбленной мишенью левой прессы. Капиталист пре­ вратился в символ реакции, антипатриотизма, в агента американ­ ских монополий. Национализация крупных фирм встречалась с удовлетворен ием .

И конечно, конечно, сводились счеты с полицией! Левая пресса называла полицейских слугами крупного капитала и защитниками старого режима. Подстрекатели уличных волне­ ний, испытавшие когда-то удары полицейских дубинок, вспом­ нили свои прежние обиды. Телевидение и радио крутили пес­ ню популярного шансонье: “Меня тошнит при виде ф лика“ .

Анархисты требовали расформирования корпуса полиции. Тем более что террористические акции в стране прекратились как по мановению ока .

Что же касается преступности, то ожила теория классовой борьбы, по которой преступники — жертвы угнетения, расизма, бедности и безработицы. Создавалось впечатление, что полицию спасает лишь заступничество Президента республики — иначе людей в форме линчевали бы прямо на улицах. Правительство, под давлением общественности, назначило комиссию по расследо­ ванию деятельности различных полицейских департаментов. Но Президент администрацию не трогал. В общем, обстановка в по­ лиции была такой, что даже Мишель Жиро из ДСТ нам пожало­ вался: “Работать невозможно“ .

Еще две мотострелковые дивизии, прибывшие из Союза, разме­ стились в Сенарском лесу, в двадцати пяти километрах от Парижа .

110 Анатолий Гладилин Командование ограниченного контингента войск во Ф ран­ ции находилось теперь на территории Венсенского замка. И хо­ тя связь с посольством осуществлялась через военного атташе, меня неожиданно пригласили в Венсенский замок для инструк­ тажа .

На инструктаже присутствовали только полковники и генера­ лы. Меня с непривычки несколько ослепил блеск погон .

Встретили меня сдержанно и называли не иначе как “това­ рищ Зотов из посольства“. Я подумал, что начинаются интриги между армией и Комитетом .

В свою очередь, я поинтересовался настроением солдат .

Мне ответили, что ребята скучают в палатках, томятся от без­ действия, однако в посольстве могут быть спокойны. “Броня креп­ ка и танки наши быстры“ .

Я посоветовал организовать групповые экскурсии. Например, в музей Лувр, к стене расстрелянных коммунаров на кладбище Пер-Лашез, в музей-квартиру Ленина на улице Мари-Роз .

Вопрос:

— Не подействуют ли отрицательным образом на психи­ ку солдат парижские витрины, изобилие в продуктовых мага­ зинах?

Я сказал, что мне самому любопытно знать реакцию рядового состава. Хорошо бы после экскурсий проводить беседы и материа­ лы направлять в посольство. По моим предположениям, сначала у солдат будет шок, но потом все это перерастет в чувство здоровой классовой ненависти .

В заключение взял слово генерал армии, командующий груп­ пой советских войск .

— Как старший по воинскому званию я уполномочен огласить Указ Президиума Верховного Совета СССР. “За особые заслуги перед правительством Союза Советских Социалистических ре­ спублик присвоить полковнику КГБ товарищу Зотову Борису Бо­ рисовичу звание генерала и наградить золотой медалью Героя Со­ ветского Союза и орденом Ленина“ .

Все дружно зааплодировали. Вокруг меня сияли улыбки .

Я понял недавнюю сдержанность военных — мне просто гото­ вили сюрприз. Я почувствовал, что мои глаза повлажнели. Гене­ рал армии ласково попросил меня не отказать в любезности пожа­ ловать к праздничному столу .

После бурной осени в декабре наступило похмелье. Несмотря на солидные прибавки к жалованью, французы обнаружили, что цены на продукты и товары первой необходимости растут быст­ рее, чем зарплата. Опросы общественного мнения показывали, что ФССР популярность Президента республики падает. Хуже было другое .

Франция голосовала ногами! Начиная с октября из страны уезжа­ ло примерно по десять тысяч человек в неделю: промышленники, инженеры, ученые, врачи. Эмигрировали квалифицированные специалисты, которые могли найти работу в Англии, Канаде и США. Бежали те, кто сумел перевести капиталы за границу .

Квартиры в Париже продавались за полцены, но число покупате­ лей редело .

Новая Каледония и Гваделупа отделились от Франции. Прези­ дент, верный своему либеральному курсу, подтвердил свободу во­ леизъявления народов .

Однако, когда шестнадцатого декабря Корсика объявила неза­ висимость, грянул гром. Я получил разгневанную телеграмму из Москвы .

Пришлось объяснить, что подконтрольные нам корсиканские сепаратисты ни при чем. Просто французская эскадра из Тулона перебазировалась в корсиканские порты. Нашего посла пригласи­ ли в Елисейский дворец .

Предварительно мы обсудили с ним ситуацию. Договорились, что обещаем Президенту полную поддержку во всем, кроме объяв­ ления войны Корсике. Пойти на военный конфликт с француз­ ским флотом было бы неразумно (наши ударные эскадры крейси­ ровали в Тихом и Индийском океанах), политически неверно, а главное, в настоящий момент нам было выгодно, что основная часть французского флота выпадает из игры .

Посол вернулся из Елисейского дворца несколько ошарашен­ ный. Я спросил, в каком состоянии он нашел Президента. По­ сол ответил коротко, фразой, которую я никак не ожидал услы­ шать от вышколенного, хладнокровного дипломата: “Рвет на жопе волосы!“ Рождественские праздники сбили накал политических стра­ стей. Советское правительство предоставило Франции заем на льготных условиях. Традиционное новогоднее послание Президен­ та республики по телевидению прозвучало оптимистично. Прези­ дент заверил французов, что временные финансовые трудности будут преодолены, франк обретет стабильность, начнется экономи­ ческий подъем, и все это похоронит происки врагов республики .

Впервые в официальной речи Президент произнес слово “вра­ ги“. Президент не уточнил, кого он имёет в виду. Однако “Юманите“ после событий на Корсике называла оппозиционеров врага­ ми республики, а левая либеральная пресса обвиняла Президента в мягкости .

Оппозиция как-то странно затихла. Даже “Фигаро“, критикуя 112 Анатолий Гладилин действия правительства, тем не менее призывала французов спло­ титься вокруг Президента в этот тяжелый для страны час .

Корсиканский урок пошел впрок?

Меня это затишье тревожило. Я чувствовал, что что-то назре­ вает .

Во Франции привыкли, что гангстеры нападают на банки, ху­ лиганы вырывают на улицах дамские сумочки, карманники ору­ дуют в метро и больших универмагах, а домушники очищают квартиры. Но с подобным явлением французы еще не сталкива­ лись: начался грабеж продовольственных магазинов и продукто­ вых лавок. Как правило, по ночам высаживались стеклянные вит­ рины, и воры уносили ветчину, колбасу, сыры, консервы, даже овощи и фрукты. Вино и особенно крепкие спиртные напитки за­ бирались ящиками, и часто на месте оставались пустые распитые бутылки .

Население роптало. Несмотря на недавно введенную цензуру, кое-где в прессе прорвались сообщения, что новый вид грабежей происходит в районах расположения советских воинских частей .

“Юманите“ поспешило объявить это фальсификацией, злостными слухами, хотя и допускало провокации со стороны ультраправых элементов. Тем не менее в наше посольство позвонили из ЦК Французской компартии .

Я поехал в Венсенский замок. Меня принял новый команду­ ющий контингентом советских войск во Франции — маршал Советского Союза. Товарищ маршал был любезен, но холоден .

Да, к сожалению, имеют место случаи. Командование принима­ ет меры, ведется воспитательная работа. Однако прибыли све­ жие части и среди солдат процветает круговая порука: те, кто хо­ дят в самоволку, делятся добычей с часовыми наружной охраны .

И далее маршал намекнул, что солдаты, в отличие от посольских товарищей, ночуют не в теплых парижских квартирах, а спят в походных мешках под палаточным тентом. Норма питания для ря­ дового состава остается прежней. Рацион — перловка и пшенка со свиной тушенкой. Солдат не понимает, почему у рядового француза есть все, а он, воин-освободитель, вынужден переби­ ваться с хлеба на кашу. В этих условиях офицерам сложно под­ держивать дисциплину и высокий моральный дух. Армия теряет терпение .

–  –  –

В кабинете посла я увидел военного атташе, Белобородова, на­ чальников спецслужб. Что-то стряслось!

Докладывал Белобородов. Двадцать минут назад он получил через верного человека записку от Мишеля Жиро. ДСТ и высшие чины полиции создали хорошо законспирированную сеть заговор­ щиков. О существовании заговора Жиро узнал в последний мо­ мент. Сам он под наблюдением. Все телефоны министерства внут­ ренних дел, ДСТ и советского посольства прослушиваются. В полночь заговорщики войдут в Елисейский дворец. Возможно, к мятежникам присоединится часть национальной гвардии. Прези­ денту предложат добровольное отречение. Более вероятно, что в ходе перестрелки произойдет “прискорбный инцидент“ .

Все, как по команде, взглянули на часы. Девять вечера. Вре­ мени для размышлений нет .

Где премьер-министр? По идее — на площади Колонеля Ф а­ биана. Сегодня вечером в ЦК ФКП секретариат. Звонить туда бессмысленно. Вообще, звонить куда-либо бессмысленно.

Решено:

посылаем взвод, нет, всю роту десантников к зданию ЦК Ф ран­ цузской компартии. Если площадь оцеплена, пусть силой прЪрвутся и отвезут товарищей в Венсенский замок .

Командир роты охранения посольства выбегает из кабинета .

Второй вопрос: как связаться с Венсенским замком? На­ рочных перехватят. ДСТ наверно предвидит и такой вариант. Раз­ ве что самому послу на машине с советским флагом удастся про­ скочить .

Но вот что перекрыто намертво — так это подступы к Елисейскому дворцу, туда сейчас и птица не пролетит. Успеет ли коман­ дование советских войск поднять по тревоге две дивизии из Венсенского леса? Не встретят ли их по дороге французские мятеж­ ные части? Пробьются ли на подмогу дивизии из Сенара? Ф ран­ цузы все должны были рассчитать и позаботиться о блокировке русских. Какие будут политические последствия вооруженного столкновения между советской и французской армией? Не пока­ жется ли это объявлением войны? И тогда — как прореагирует Франция? Как ответят Соединенные Штаты? На ядерный конф­ ликт советское правительство не пойдет .

Ясно одно! Президент не имеет физической возможности офи­ циально призвать на помощь советские войска. А раз так — надо признаться — заговорщики нас обскакали. Но сидеть сложа ру­ ки? Или пуститься в авантюру, которая может все завалить?

— Согласно Конституции, — спросил я, — у кого в стране власть после Президента республики?

— У премьер-министра, — ответил посол, — но временно, конечно .

— Полагаю, — сказал я, — что нам этого времени хватит. И 114 Анатолий Гладилин откровенно говоря, я не понимаю, за каким чертом нам сейчас ус­ траивать тараканьи бега и лезть во внутренние дела суверенного французского государства?

Посол обвел взглядом присутствующих:

— Все слышали слова генерала Зотова?

Я улыбнулся:

— Это не слова, товарищ посол, это моя рекомендация .

— Тогда, — сказал посол с непроницаемым лицом, — я предлагаю желающим воспользоваться моим баром — кое-что там осталось выпить .

Все же мы попытались как-то войти в контакт с Венсенским замком. Но городские телефоны молчали. Действовала лишь внутренняя линия, вертушка. Позвонили дежурным радистам .

Те доложили, что на посольство направлена мощная глушил­ ка, передатчик УКВ заблокирован. Белобородов вызвал начальни­ ка внутренней охраны. Выяснилось, что вокруг посольства ни од­ ного полицейского. Движение транспорта по бульвару Ланн пере­ крыто .

— Неужели они осмелятся напасть на посольство? — спросил военный атташе .

— Не думаю, — сказал Белобородов, — у них есть цели по­ важнее. Однако нам намекают, чтобы мы не высовывались. Я не отвечаю за жизнь любого человека, который захочет выйти или выехать с территории посольства .

— Ага, — подтвердил я, — спешный отъезд роты десантников насторожил французов .

В 23.30 в последних новостях по первой программе телевиде­ ния веселая дикторша пробормотала, что в Париже в результате аварии вышла из строя телефонная линия. Дикторша посочувст­ вовала влюбленным, у которых срываются интимные рандеву, и пожелала телезрителям спокойной ночи .

В полночь радио Франс-интер выразило надежду, что к утру авария на телефонной станций будет ликвидирована .

В час ночи Франс-интер передало депешу с площади Колонеля Фабиана. Премьер-министр находится в здании ЦК ФКП и не может связаться с Елисейским дворцом .

Мы переглянулись. Депеша с площади Колонеля Фабиана косвенно подтверждала, что рота десантников прибыла на место .

Но почему премьер-министр не укрылся в Венсенском замке? Что вообще происходит? Или ЦК Французской компартии отбросил наш план и действует по собственной инициативе?



Pages:   || 2 | 3 |



Похожие работы:

«ЛУЧШИЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ МОЛИТВЫ Православные праздники до 2030 года Москва Издательство АСТ УДК 243 ББК 86.372 М75 Все права защищены. Ни одна часть данного издания не может быть воспроизведена или использована в какой-либо форме, включая электронную, фот...»

«Гл а в а 4 АФРИКА Африка доколониального периода молодых государств. Сегодня эти постко (за исключением северной и северо вос лониальные африканские государства пе точной части) находилась...»

«Санкт-Петербургский государственный университет факультет политологии кафедра Российской политики Выпускная квалификационная работа БАКАЛАВРСКАЯ РАБОТА НА ТЕМУ: "Современная российская политика в условиях централизации и дец...»

«Хранитель. К 70-летию Юрия Соломина (из журнала "Обсерватория культуры" / НИЦ Информкультура РГБ. – № 5 / 2005. – С. 42 47) Юрий Мефодьевич Соломин — народный артист СССР, профессор, лауреат Международной премии Станиславского, лауреат Государственной премии РФ. Награжден орденами Дружбы народов, "За заслуги перед...»

«Рассмотрено на заседании педагогического совета МАУ ДО ГО "Город Калининград" "ДШИ им. Ф. Шопена" протокол № 3 от 19.03.2018 г . Отчет о самообследовании муниципального автономного учреждения дополнительного...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "ЛИПЕЦКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" УТВЕРЖ, И.о. ректо ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ПРОГРАММА курсов повыше...»

«КАРТАШЯН АНДРЕЙ ГРАНТОВИЧ Гражданско-правовой режим коммерческой информации Специальность 12.00.03 – гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право АВТОРЕФЕРАТ диссе...»

«Воспроизведение и цитирование всего материала или любой его части может производиться только с соответствующей ссылкой на источник (ч.4 ГК РФ, раздел 7 "Права и результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации"). Любое ис...»

«УДК 343.132 ЮРИДИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ В. Ю. Стельмах Уральский юридический институт МВД России Поступила в редакцию 2 июня 2015 г . Аннотация: рассматривается понятие юридических оснований произ­ водства следственных действий. Автор формулирует определение юриди­ ческих оснований, рассматривает их составные элементы, а...»

«Утюг RI-S220 РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ Уважаемый покупатель! Благодарим вас за то, что отдали предпочтение бытовой технике компании REDMOND. Утюг REDMOND RI-S220 обладает прочной и идеально гладкой подошвой из нержавеющей стали, функцией вертикального отпаривания и мощным паровым ударом....»

«1. Планируемые результаты обучения по дисциплине (модулю), соотнесенные с планируемыми результатами освоения образовательной программы.2. Цели освоения дисциплины Конституционное право зарубежных стран является одной из профилирующи...»

«Пособие для специалистов в сфере уголовного правосудия по борьбе с торговлей людьми Модуль 14 УПРАВЛЕНИЕ ОРГАНИЗАЦИИ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ ПО НАРКОТИКАМ И ПРЕСТУПНОСТИ Вена Пособие для специалистов в сфере уголов...»

«ISSN 91250912. Вісник Дніпропетровського університету. Серія "Мовознавство". № 11. 2 Ш. Вип. 19. Т. З УДК 811.161.1'42 К. В. Нестеренко Национальный университет "Юридическая академия Украины имени Ярослава Мудрого" (г. Харьков) О НАГЛЯДНО...»

«ПРОТОКОЛ внеочередного общего собрания собственников помещений в МКД расположенного по адресу : г. Оленегорск, ул. Южная, дом 3 корп. 1,2,3 проводимого в форме заочного голосования г. Оленегорск "31" января 2015 г. Место подведения итогов заочного голосования : г. Оленегорск,...»

«http://institutemvd.by УДК 159.942.2 Т. К. Комарова T. K. Komarova Гродненский государственный университет им. Я. Купалы (Беларусь) ПЕРЕЖИВАНИЕ ВИНЫ КАК ФАКТОР ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ СОТРУДНИКОВ ОРГАНОВ ПРАВОПОРЯДКА В статье рассматривается один из аспектов нравственной регуляции поведени...»

«УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ "МОГИЛЕВСКИЙ ИНСТИТУТ МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ" СОГЛАСОВАНО УТВЕРЖДАЮ Начальник Начальник управления Государственной учреждения образования авт...»

«Правила игры Положите общее поле на середину стола, затем положите 3 синих кубика на каждого игрока (например 9 кубиков при Перемешайте отдельно 10 тайлов игре на трёх человек) над учёных и 6 тайлов епископов. ним. Возьмите 3 случайных тайла Все оставшиеся синие каждого типа и положит...»

«© Перевод постановления был предоставлен "Правовой инициативой по России" (www.srji.org). Перевод уже был опубликован в 2015 году на сайте этой организации (http://www.srji.org/resourc...»

«Рабочая программа дисциплины Б1.В.1.09 "Криминология" наименование дисциплины Направление подготовки 40.03.01 "Юриспруденция" шифр и наименование направления подготовки Профиль подготовки гражданско-правовой наименование профиля подготовки Уровень высшего образования Ба...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Самарский государственный университет" ФАКУЛЬТЕТ ЮРИДИЧЕСКИЙ КАФЕДРА ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА, МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА Юридическая социология: национальн...»

«BB Вверх по Причуди и обратно Удивительные приключения трёх гномов Иллюстрации Даниэлы Дрешер УДК 821.111–34–93, ББК 84(4), Д73 Вверх по Причуди и обратно. Удивительные приключения трёх гномов / BB; пер. с англ. — М.: ООО "Издательство "Добрая книга", 2018. — 256 с. ISBN 978–5–98124–716–3 Иллюстрации Да...»

«ПРАВОВЫЕ АКТЫ МЭРА  РАСПОРЯЖЕНИЯ МЭРИЯ РАСПОРЯЖЕНИЕ От 30.03.2007 г.Новосибирск № 2122-р Об утверждении стоимости услуг, оказываемых муниципальными предприятиями и учреждениями В целях упорядочения деятельности муниципальных...»

«Оглавление операции Поиск по MENU/Поиск установок Алфавитный указатель Руководство по Cyber-shot DSC-W310 RU © 2010 Sony Corporation 4-169-314-12(1) Как пользоваться данным Оглавление руководством Щелкните...»

«026185 B1 Евразийское (19) (11) (13) патентное ведомство ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ЕВРАЗИЙСКОМУ ПАТЕНТУ (12) (51) Int. Cl. A43B 7/08 (2006.01) (45) Дата публикации и выдачи патента A43B 9/12 (2006.01) 2017.0...»

«Воспроизведение и цитирование всего материала или любой его части может производиться только с соответствующей ссылкой на источник (ч.4 ГК РФ, раздел 7 "Права и результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации"). Любое использование данного материала в коммерческой (возмездной) деяте...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.