WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

«, думая, что бегло пролистаю ее, — я читал рукопись совсем недавно, — но это не получилось. Я жадноі, насквозь, ничего не пропуская, снова прочитал «Раковый корпус». Говорю это, ...»

ДЕЛО

СОЛЖЕНИЦЫНА

ЛОНДОН, ОНТАРИО

КАНАДА

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

В СССР и за рубежом А. И. Солженицын

с правом считается самым выдающимся совре­

менным русским писателем и одним из наибо­

лее талантливых прозаиков нашего столетия .

Несмотря на это, только несколько неболь­

ших произведений Солженицына были опубли­

кованы в СССР, а сам Солженицын был в ноя­ бре 1969 года исключен из Союза советских писателей .

В этом сборнике помещены наиболее интересные материалы полученные из СССР, имеющие прямое отношение к ’’Делу Солжени­ цына“; а косвенно касающиеся гюложения всей творческой интеллигенции в Советском Сою­ зе. Многочисленные рецензии, статьи и книги о творчестве Солженицына, принадлежащие перу иностранных и зарубежных русских ли­ тераторов, будут указаны в последующих сборниках и библиографических очерках .

Канада .

1970 г .

— —

ОБСУЖДЕНИЕ РУКОПИСИ

А. СОЛЖЕНИЦЫНА «РАКОВЫЙ

КОРПУС» НА ЗАСЕДАН И И БЮРО

СЕКЦИИ ПРОЗЫ С АКТИВОМ 17 НОЯБРЯ

1966 ГОДА Г. Березко. Я очень рад, что на наше заседа­ ние, обычно не стОль многолюдное, пришло сего­ дня так много народу. Мы обсуждали рукописи и в прошлом. Я и мои товарищи считаем это одной из самых важных форм работы. Такое, необходи­ мое для литературы обсуждение рукописи, чаще всего возникает, когда есть дискуссия между пи­ сателем и издателем. Иногда наше вмешательство бывает действенным .

Писатель по характеру своей работы обречен на одиночество'. В процессе работы возникает ес­ тественное желание посоветоваться с Товарищами по ремеслу, — иіли по искусству — это кто как считает .

К нам обратился с просьбой писатель А. Сол­ женицын, — я пО'просил бы Вас сюда, в президиум (Солженицын садится за стол) .

Мне очень приятно, что наша первая встреча с талантливым произведением происходит на де лоівой почве .

Это рабочее обсуждение незаконченНоігОі ро­ мана. Надеюсь, что оно будет плодотворным. (Об­ ращаясь к Солженицыну) — Вы не хотите что ли­ бо сказать?

— Нет .

А. Борщаговский. Я начну с читательского признания. Готовясь к сегодняшнему обсуждению, я добыл экземпляр рукописи, думая, что бегло пролистаю ее, — я читал рукопись совсем недавно, — но это не получилось. Я жадноі, насквозь, ничего не пропуская, снова прочитал «Раковый корпус» .

Говорю это, конечно, не к собственной доблести .

Думаю, что взяв в руки книгу, когда она выйдет, — а я уверен, что она выйдет, — я снова всю ее прочитаю .

Книга написана на труднейшем материале, на труднейшем сечениіи жизни, она входит в тебя не сразу. Можно сказать, что трудно обсуждать не­ законченную книгу. И это не просто формальный момент. Есть вещи, над которыми думай, не думай сам все равно не решишь. Нельзя ответить на про­ стейшие читательские вопросы о судьбах дейст­ вующих лиц, нельзя игнорировать эти вопросы .

Полный ответ на все эти вопросы даст вторая кни­ га. Но и сейчас то, что1 есть в первой части, на столько значительно, весомо', радостно піо моему восприятию, так необходимо, — что1 вряд ли мы скоро дождемся произведения столь нужного; .

Солженицын выбирает самый необходимый разрез жизни, — в этом помогает выдающийся ха­ — — рактер его дарования, — без Вас А. И., эти слова говорить было бы легче, — «Раковый корпус», — вещь глубины «Смерти Ивана Ильича»; если брать ее 'сатирические пласты, — уровня «Господ Голов­ левых» .





Наша литература идет к нювіоіму уроівню по краям, по обочинам, в новых произведениях Бе­ лова, Мюіжаева, — происходит бесконечно важное вглядывание в человека, человека, как он есть, а не такоігО', каким его можно сконструировать .

Все это мы находим в «Раковом корпусе» .

Вспомните, мак мы бесконечно бились с проблемой положительного героя, она стала прямо каким-то проклятьем. А книги, о которых я говорю, — кни­ ги о положительных героях. Кто такой Ефрем? Не очень-то красиво прожил юн свою жизнь. Но пусть поздно, пусть за три дня до скончания жизни, он задумался над тем, над чем человеку полагается задумываться раньше. Именно писатели должны толкать людей к этим мыслям. Как и других героіев Солженицына, Ефрема я вижу. Я чувствую тя­ жесть его шаго'в по палате. Он мне преподает ва­ жный нравственный урок: если юн в Состоянии за­ думаться над смыслом жизни, когда вроде только и остается чт|о‘ зверіем завыть и возненавидеть всех, кто остается в живых, — значит это человек .

Палата, в которой происходит действие, по­ ворачивается по разному. Когда она показана гла­ зами Русанова, — перед нами быдло, нацмены, за­ пах гноя, ужас. Но все другие, — как прекрасно — — они видят друг друга. Перед читателем возника­ ет характер людей, созданных, воспитанных на шим обществом. Они не прокламируют дружбу на­ рода©. Но в них — истинная дружба, и: мир глубо­ кой деликатности, свойственной именно человеку из народа, не деликатности воспитанной потому чтіО «так принято», а истинной. В палате люди, при­ ' говоренные к смерти не злобствующим автором, а жизнью. Я вижу этих людей в стремлении понять друг друга, в изначальных мерах. И в этом — нрав­ ственная высота книги .

Экземпляр рукописи, который был у меня, про­ читало немала писателей. Он испещріен чьими-то пометками чисто цензорского характера. Если от­ влечься от многострунного течения жизни, то вы­ хваченные из контекста фразы могут «насторо жіиггь». Особенно некоторые слова КОюгІоіглотова .

Он раздражен, он не может иначе, он имеет на это право, — но я в нем вижу многие прекрасные чер­ ты моего современника. У меня, как и у каждого, есть свой внутренний список любимых героев, — и они теперь должны посторониться, дать место Коотіэіглотіоіву .

, Все мы Знаем, что цензура существует, ей при­ ходит свой черед. Но мне вдруг показалось, что если бы цензорами стали мы, писатели, то всем нам,было бы гораздо хуже. Даже школьники! не получили бы многих книг, которые давно уже ста­ ли классикой .

Я спорю с невидимым противником, ибо буду­ — — чи прирожденным полемистом, я, в положении пер­ вого выступающего, выброшен как рыба на лед .

Время романа Точно обозначено, — февраль 1955 года, канун очистительной грозы прекраснОіго партийного форума XX партоъезда, которому весь коммунистический мир верен, и будет верен .

Русанов не предстаівляется мне абсолютной удачей книги. Прямая гражданская ненависть столь велика, — и юна вполне понятна, — что лишила ху­ дожника Солженицына тех оттенков, тех Толстов­ ских подходов, при которых Русаніоів был бы жи­ вым, не публицистическим, не карикатурным .

Мне не пришлось по душе и все, что связанІО' с литературной жизнью. ДелІо, конечо, не в том, что я как литератор защищаю литературу, — просто в «Раковом корпусе» идет фельетонный, порядком набивший оскомину разговор. Книги названы слу­ чайные. Дема, великолепно^ показанный живой мальчик, — я не очень верю, что: он набрел на ста­ тью об искренности, что он затеял дискуссию об этой статье. Это от лукавого .

На мой личный вкус есть и натуралистические излишества. Я не против того, чтобы зримый мир опухшей наступал бы на человека. Но такие фра­ зы как (цитирует слова Донцовой) — отрезанные груди составили бы пору, — такие фразы на мой вкус излишни .

Почему фигура Русанова так нужна? Ведь все сказано о таких как он в партийных документах?

Так могут думать только прямолинейные люди .

— — Александр Исаевич не зри возвращается к нему .

Литертаура ©се равно должна такими заняться, — хоть сейчас, хоть через пятнадцать лет. Потому что необходиміо воспитать ненависть к русаиовьгм .

Поразительна в этом смысле глава сна, казнь, К огорая піоістигает Русанова ©о сне. Воспитать ненавиість необходимо во имя борьбы с живыми остат­ ками русановщины. И здесь большой гражданский успех книги .

«Раковый корпус», — выдающееся произведе­ ние, которое, конечно же, увидит печатный ста­ нок, вносит много нового в наше понимание жи­ зни. И приближает вас к тем рубежам, без кото­ рых наше общество не может дальше развиваться .

В. Каверин. Когда работаешь в литературе много лет, начинаешь видеть ее не глазами меся­ ца, даже года, а глазами 10, 15, даже 25 лет. Мы незаметноі для себя вступили в новый период. Про­ изошло это неощутимо. Мне вспоминается такой эпизоід: шли мы с Ю. Тыняновым, мимо прЮіехал грузовик, я посторонился. «Стоит ли, — сказал Тынянов, — пыль как время, даже еще и не заме­ чая, уже живешь иім» .

Вся деятельность Солженицына характерна для нового времени. Пришла новая литература, — и сю старой, рептильной, ползающей, с литерату рой, признающей только прямую линию, — с нею покончено. Кто теперь помнит о книгах, изданных в миллионах экземпляров, книгах лживых, восхва­ ляющих Сталина пряміо' или косвенно ?

— — ГНоік'онченіо с позорящим нашу страну пугалом Лысенко. Я много лет был связан с миром науки и я знаю, что это значит. Издаются и имеют успех у читателей те писатели, которые устояли, Которые сопротивлялись лжи, — Платонов, Зощенко, Ба бель, Булгаков, Заболоцкий. В литературу возвра­ щаются блеск, оригинальность. Эта литература бу­ дет иметь мировой успех, если этому не помешают .

Что ни месяц появляются новые имена, новые произведения, вызывающие удивление, радость, зависть. Я назову нескольких, — Казаков, Конец­ кий, Семіиін, Можаев. На первое место среди них я ставлю Солженицына. В чем сила его таланта? Не только' в умении воплотить пережитое, — хотя в этом он и достигает необыкновенных высот. Мне как-то уже приходилось гісворить о поразительной гармонии «Одного дня Ивана Денисовича». Есть у него еще две драгоценных черты — внутренняя сво­ бода и могучее стремление к правде. Что такое внутренняя свобода? Ведь мы, писатели старшего поколения, много лет скрывали себя от самих се­ бя, путались в противоречиях, — это было естест­ венным следствием сталинского двадцатилетия .

Солженицын и лучшие в новой литературе свобод­ ны от всего этого. Они отрешились от любой це­ ленаправленности кроіме желания сказать правду .

Пастернак писал Табидзе : «... революция растворена нами более крепко и разительно, чем Вы можете нацедить ее из дискуссионного крана .

Не обращайтесь к общественной благотворителъноети, надейтесь только на себя! Забирайте глуб­ же земляным буравом без страха и пощады, но в себя, в себя. И если Вы там не найдете народа, зем­ ли и неба, то бросьте поиски, тогда негде и ис­ кать» .

Увіидеть в себе народ, вольно иліи невольно найти отражение ело надежд, радостей и страданий, — вюіт задача писателя. Наивно' представлять себе, что' все, что пропс ходило с двухсотмиллионным, великим народом можно' забыть по чьему-то'указа­ нию. И система сдерживаний тут ни к чему не при­ ведет .

Солженицын (очень большой писатель. От него самого зависит станет ли он великим писателем .

Все знают1 что у нас существует машинописная ли­, тература, которая ходит по рукам. Среди этой ли­ тературы есть превосходные произведения, напри­ мер, первоклассный рассказ Солженицына «Правая кисть» .

Почему мы сейчас обсуждаем рукопиеь, а не книгу? Почему доі сих пор не іиіздан роман Бека «Новое назначение»? Лучшие, самые опытные ли­ тераторы высказались за издание книги Бека. На другой чаше весов было мнение какіой-тоі дамы. И мнение дамы перевесило. И в промышленности и в науке уже прислушиваются к мнению специали­ стов, в литературе — нет .

Какова идея еще незаконченной книги «Рако­ вый корпус»? Поставить людей равных профессий, разноігіо' уровня образования, разной степени нрав­ — — ственной тіоінкости лицом к лицу сіо смертью. Это* задача огромная, — большая, чем в «Смерти Ива­ на Ильича». У меня большие надежды, что эта зада­ ча будет1 решена автором. Он совершает умный психологический разрез, и люди познают неведо*мые им самим глубины. Ото не может не затронуть .

Все мы окажемся перед лицом смерти. Характеры не только написаны, ню и устремлены к самопозна­ нию. Глубоко задуман Ефрем. Кюістоглотовым дви­ жет не Только воля к жизни, но и небоіязнь смер­ ти. Это мысль великая и глубок^ конструктивная .

Небоязнь смерти стала залогом нашей победы в войне. Небізіязнь смерти стала залогом сохранения науки и искусства в условиях террора и лагерей .

Автор производит вивисекцию Русанову, — в точном патіолісш-анатомическом смысле слова и обнаруживается страшная пустота. Я согласен с Александром Михайловичем, возможно Русанов слишком прямолинеен. Автор скальпелем вскрыва­ ет его' страх. Русанов — сильное воплощение мерт­ вого идола сталинизма. Интересен Вадим, супруги Кадмины, — хотя здесь немного затянуто. (Березко: — «а по моему мало о них, об этих прекрасных людях»). Не случайно в конце ощущение шагов истории. Как и всеми нами, Коістоглотовым движет не злоба, не ненависть, а надежда .

Трудно судить о неоконченном произведении, но и сейчас можно сказать, что это» кніига огром­ ной совести, которая всегда воодушевляла русскую литературу. Сюжета в собственном смысле слова — — нет, ничего происходит, а как держит читателя!

не Почему до сих пор не напечатана эта рукопись?

Найдутся ли нравственные уроды, которые будут защищать русаноівский террор? Неужели не ясно, что здесь, — свобода, добро, надежда, — все то, на чем была замешана наша революция, те поня­ тия, которые были искажены русановыми?

Новая литература представляет собою мост между двадцатыми и шестидесятыми родами. Все попытки замолчать Солженицына обречены на провал. Он не может писать иначе, чем пишет .

И. Винниченко. Начну с предисловия, — я испытываю смущение, потому что я не готовился к выступлению. Я просто* прочитал рукопись. Я не критик, не романист. Но прочитал я взахлеб и ме­ ня настолько- это взволновало, что я считаю своим долгом высказаться. Я не сіоігласен с Кавериным, — нам представляется счастливый случай, ведь об­ суждая рукопись мы можем прикоснуться к само­ му творческому процессу. Здесь много говорили О силе таланта Солженицына. Не думаю, что его на­ до называть великим, — это не на пользу. Но не­ сомненно ОН выдающийся писатель. Я слышал вы­ ражение «врать правду». Он Писатель, который органически не может врать правду. Начну с ху­ дожественных достоинств. Солженицын несколько отошел /от свр.его первоначального стиля. Первые его произведения были перенасыщены диалектиз­ мами .

Говорят, что в рукописи есть натуралисітичесше подробности, есть рассуждения о тяжелом со­ стоянии, онкологии. Но и в этом отношении нам не следует бюіяться правды. Но, міоіжет быть, автору все же следует учесть возможную болезненную ре­ акцию читателей .

Я не согласен с теми, кто считает, что в руко­ писи есть пессимизм, неверие в науку. Еще выска­ зываются сомнения, — ведь в «Раковом корпусе»

— пресловутая лагерная тема. Сначала стали пи­ сать о лагерях, а потом появилось мнение, — а нет ли перехлеста ? Стоит ли это продолжать? Но ведь в данном случае перед нами настоящее художест­ венное произведение, вскрывающее раковую опу­ холь нашего общества .

Вот что мне кажется нездоровым: вскрывая пороки, присущие культу личности, мы обращали внимание прежде всего на крайности, — например, лагеря, Н ' очень мало внимания обращали на ог­ О ромный ущерб экономике, нравственности. И здесь автор прав, мы потерпели большой нравствен­ — ный ущерб .

Мне не понравился образ Капы, она одноли­ нейна, не ясно почему она в курсе доносов мужа?

Совершенно неестественно и что- дочь об этом зна­ ет іи1даже успокаивает отца. Рассуждения о лите­ ратуре, вложенные в уста Авиетты производят странной впечатление. Этот образ не удался. Труд­ но судить по первой части. Хотелось бы, чтобы автор рассказал нам сегодня, как он собирается строить вторую часть .

— — Н. Асанов. С моей точки зрения наше Ю 'щущние идеала, которое мы воспитывали в себе сю ірок лет, давало бы правд1каждому писателю- пуб­ ликовать свои произведения и без таких обсужде­ ний. Каждый из нас способен быть для себя редак­ тором. И только'странное- недоверие к нашему кла­ ну заставляет нас собираться здесь в таком коли­ честве и обсуждать произведение, которое выше большинства написанных нами книг. Надо восста­ вать против такого положения, — восставать, ко­ нечно, не в большом, а в малом плане, надо* защи­ щать то, что нуждается в защите .

Мне не очень понравилась панегирическая часть выступления А. БорщаговскоШ, но ведь піоітом и он сам встал на позиции редактора, подсказ­ чика, советчика. Нам не доверяют, нам все пытают­ ся помотать, даже цензоры .

Произведение А. Солженицына очень опасно, чревато. Вот Винниченко здесь обмолвился о ра­ ковой опухоли, — это же невольно, сразу сбли­ жается, раковая опухоль, неизлечимость рака не Только у одного- человека. А если вдруг речь идет и об обществе? Мы, конечно, надеемся, что наше общество излечится. Но) это опаснее, чем какието отмеченные красным карандаш ем отдельные фразы. Речь ведь идет о том, чтобы книга с нашей помощью вошла бы в жизнь. А вдруг автор и при­ мет что-то- из тош, что сейчас вызывает наше не­ удобство' .

Что в книге наиболее сильно) и вместе с тем — — наиболее тягостно читать? День доктора Дюінцю'вюй. Чувство приближающегоіся к ней самой рака .

Она заведует отделом, (оіна прекрасный врач, а жизнь ее за пределами больницы нищенская, ужас­ ная. И это правда. Положение с интеллигенцией в нашей стране тягостно; инженеры, врачи мало за­ рабатывают, отвечают за все, кроме, разве что управления государством (смех в зале). Как поду­ маешь юб этом, — ком становится в горле. Я не го­ ворю, что это надо переписывать .

Очень сильны все сцены, связанные с Костоглотоівым. Образ Русанова слабее. Не нужно, чтобы и жена и Авиетта знали о его Доносах. Хорошо1о реабилитированных, — они же действительно ниче­ го ни с Кого не требуют, этоі и я могу сказать но собственному оіпыту .

Литературные реминисценции в повести не стоят выеденного яйца, они ослабляют вещь. Ло­ видиімому, врач Гангарт будет играть главную роль в жизни Коістогліотова, не надо) и сравнивать ее с Зоей, а то1у читателя ощущение неловкости за КостоглотЮіва. Нужно ли было Ефрема ГКоІддуваева делать с первых же страниц столь беспощадно грубым?

Не думаю, чтоі можно кончать этим литера­ турным спором между Демой и Авіиіеттюій. Это не обогащает Вашу прекрасную вещь, — это я гово­ рю не как цензор, а как товарищ по профессии .

Если уж автор задумал піоіказать смерть 26 че­ ловек, то надо внести в поле зрения мир, окружаСолженицын — — ющий раковый корпус. А то ость Только литератур­ ные ссылки. Сколько сил и жизни отдает больным Донцова, как интересна мать Вадима, разыскиваю­ щая лекарство для сына, — сколько упущоніоі воз­ можностей. Вы сами обедниліи: себя тем, что слиш­ ком ограничили действие в пределах палаты. Тем самым подчеркивается второе значение заглавия, а я надеюсь, что ваш раковый корпус окружен здом­ ровой землей. Очень хочется, чтоб эта вещь обро­ сла бы плотью нашего общества. Тогда она станет более движущейся к печати работой .

А. Медников. А. Борщаговский сделал наи­ более обстоятельный разбор' произведения и мы все вольно или невольно двіиіжемся по ероі следам .

В «Раковом корпусе» намечена интернациональная тема. В палате много немцев. Я имею к этой теме личное касательство. В начале войны я был бойцом истребительного батальона НКВД. Наряду с дру­ гими было нам данО' особое задание, — за одну ночь выселить всех немцев из Москвы. Было очень тяжело. Выселяли всех, — членов партии, женщин, детей. Не знаю, не вхожу в рассуждения была ли нужна такая превентивная мера, но я и тогда ду­ мал, как будут дальше жиітъ эти люди? В книге Солженицына я их увидел, увидел Федеріау, Веру Гангарт, — это хорошие, светлые люди. Здесь уже говорили о врачах Кадминых (цитирует). Ни в о д ­ ном произведении Солженицына не былоі такого Количества чистых, светлых образов. Я тіоіже ду­ мал,— почему называется «Ракоівый корпус»? Речь — — идет о переломном времени. Ломается обществен­ ная атмосфера. В сущности все, описанное в книге могло бы происходить и на шахте, и на заводе .

Автіоір взял раковую палату, чтюібы обнажить дра­ матизм. Я не буду повторяться, — Русанов утри­ рован. Образ мог бы быть мягче. Мне очень нра­ вится Коістоглотоів, — во все верю. Но фраза Бор­ щаговского, Ч ' этот образ «выражает прекрасные ТО черты современника» кажется мне претенциозной .

Это образ автобиографический, я удовлетворен тем, что происходит с ним как с человеком. Я о 37 годе знаю не по наслышке, не из литературы, — это все коснулось моей семьи, моей судьбы. Но в самые трудные моменты мы всегда думали более масштабно, думали о политике, о судьбах страны .

Мне этого не хватает у Костоігліотоіва. У автора есть полная возможность показать его' и с этой стороны .

Солженицын — тот, которого читают все пи­ сатели. Критики со' временем разберутся почему он занял такое место в литературе, в общественной жизни. Он писатель трагической темы. Если бы его судьба и сложилась иначе, он все равно' был бы трагическим писателем. Если бы не родился Сол­ женицын, — сказаннЮіе им все равно обязательно былюі бы сказано кем-то другим .

Л. Славин. Я читал рукопись с карандашом в руках, зная что предстоит обсуждение. В преде­ лах моего вкуса я обнаружил некоторые промахи, — не надо' об этом молчать. Піо' мере чтения я начал находить симптомы рака у себя, как студенты медицинских факультетов находят все болезни у себя. Художественная сила автора не в этом, она — в социальном диагнозе, который Поставлен Оічеінь точно. Через опухоль дан разрез общества .

Происходит поединок cd смертью. Свойственная автору беспощадная искренность дана на фоне де­ мократичности смерти. Я с волнением ждал — ктокіоіго? Автор, смерть или наоборот. Найдет ли он то, что преодолевает смерть? Или поддастся? Я не согласен с теми, кто находит Русанова неудач­ ным. Наряду с Донцовой это одна из крупнейших удач. Меня меньше всего удовлетворил Костоглотов .

Русанов, — бюрократический середняк, — ста­ новится гадом, который губил людей ради собст­ венное благополучия. Такой силы (образа еще не было в нашей литературе. И семья его хороша. Об­ раз воздействует с тем большей силой, что автор как бы и добр к нему. Единственный промах, — бредовой сон. Не хватает художественной строго­ сти. Пленительна Донцова. Хорош Вадим, Мита, Дема, особенно [разговор Демы с Асей. Сила об­ разности, — огромна, убедительна. Неуклюжая меткость языка — от Лескова, а стиль — от Бу­ нина. Солженицын — резкий, жестокий автор, он принадлежит к линии Достоевского .

О Костоглотоіве, — не достигает силы выра­ зительности. Речь его очень похожа на автіорскую .

Он вложил слишком м'нотіоі себя, образ теряет в — — конкретности. Временами-!) натыкаешься на блестя­ щее щегольство образностью. Например, — вос­ поминание о симфонии Чайковского. Кое-что очерково. В этом смысле «Матренин двор», «Один день Ивана Денисовича», «Случай на станции Кречетовка» обладают большей цельностью, большей сво­ бодой от беллетристики .

В конце, с Авиептой врывается памфлет, и этЮ сразу переводит вещь на более узкий уровень. НО' и сейчас — это« одно из самых сильных, самых ну­ жных произведений последних лет, с которым я могу сравнить тодькр «Новое назначение» Бека .

3. Кедрина. Мне представляется, что то, что мы можем здесь разговаривать оі произведении да­ леко не ординарном, не должно восприниматься болезненно. Мы работаем, не надо' бояться как бы не сказать чет-либо, что не понравится автору .

Ведь перед нами не нервный, начинающий, которо­ го мы боіимся травмировать, перед нами безуслов­ но талантливый и зрелый писатель. Мы должны ра­ ботать доброжелательно, чтобы данный автор раз­ вивался наиболее естественно1 (Во время выступ­ .

ления Кедриной начинают уходить из зала, пред­ седатель призывает дослушать). Мне кажется очень интересным поговорить о почве, о традиции, на которой растет этот интерееный автор. Это* тра­ диция Толстого. «Раковый корпус» — вещь менее выговоренная, чем другие произведения Солжени­ цына. Это естественно, ведь когда автор пріомодит спор с редакцией, юн и выявляет себя с большей — — полнотой (громкий смех, люди продолжают ухо­ дить, председатель 'обращается к залу, — «ува­ жайте президиум!», указывает на Солженицына .

Кедрина продолжает говорить). Что же тут осо­ бенного, в этом наша повседневность, ничего нео­ жиданного. Это творческий спор, если конечно ав­ тор хороший и редактор хороший .

Верно, что «Раковый корпус» связывают со «Смертью Ивана Ильича». Это для нас юічень акту­ ально, — человек на грани жизни и смерти, — Toi, что Федин подчеркивал в восприятии Толстого .

Наследники не толькіоі следуют традиции, они раз­ вивают ее. Солженицын преодолевает то, чітО у Толстого связано с непротивленіиіем злу насилием .

Но позиция автора здесь выражена не ясно. От­ сюда происходит и прютиворечивіоість оценок: вот, шдите, одним нравится Костогліотов, другим — нет, одним нравится Русанов, другим — нет. Мы :огласны с Коетоглотювым в его ненависти к Ру­ сакову, не найдется ни одного' человека, который будет защищать Русанова (криіки из зала: «кроме самих русановых!») .

Но в Русанове все только названо. Мне сон не понравился. Со времен ЧернышевеКсгО' мы на­ стороженно: относимся к снам. Сон — эквивалент того, что недовыражено' реалистическими средст­ вами. Все дано прямолинейно'. Было бы гораздо убедительнее, если бы Русанов с ужасом июідумал, что скажут дети ю em доносах. Авиетта введена, і чтобы характеризовать нашу литературную обетановку ее с лучшей стороны. И тут Лев Толстой не при чем как родоначальник традиции. Костоглото|в помазанный в жажде жизни, очень хорош. Он противостоит Русанову. Но что не удовлетворяет в противопоставлении этих двух характеров? Толь­ ко Русанову надое говорить о самых святых для нас вещах. Да, он лишь прикрывается этими сло­ вами. Но' в повести кто произносит іиіх всерьез?

Кто! отражает то, что ведет наше общество вперед?

Да, есть атмосфера вещи, есть Донцова, есть Гангарт. Но ведь есть еще и общественный идеал, об­ щественные страсти. Он должен быть отражен. Костотлотов отражает жажду жизни вообще, но об­ щественных страстей не выражает .

Сама тема Толстаго в книге очень убедитель­ на. Хотелось бы, чтобы Ефрем был дан более ярко .

Есть натуралистические детали, есть излишества .

Надеюсь, чТо1 сам автор это увидит. Но в целом автор не натуралист .

Важна тема молодежи. Ася, Зоя не просто1де­ вушки, женщины обездоленные войной. Когда ав­ тор заставляет КостоглоТоіва почувствіоівать, что Вера ему ближе, чем Зоя — здесь он подходит к истине. Оін ведь создает персонажи не по методу «кап-кап» (в ответ на выкрики из зала объясняет, что один критик ввел этот термин «кап-кап») .

В образе Аси отражена скорее сегодняшняя молодежь, — во время войны не так уж много бы­ ло танцулек .

Вещь оічонь интересна-, не сомневаюсь, что она — — будет напечатана. Но требуется еще много рабо­ ты, и не для того, чтобы она прошла редакции, а чтобы полнее вопліотіиілся замысел автора, чтобы четко* обозначилась общественная позиция автора .

(Солженицын дает фактическую справку: о до­ носах Русанова была осведомлена только' его же­ на; дочери они решили сказать лишь в последний момент) .

Перерыв .

Л. Кабо. Хотелось поделиться непосредст­ венным ощущением прочитанной вещи.

Начать чи­ тать необыкновенно трудно, все в тебе противится:

не хочу, чтобы меня вели в мир страд аніий, смерти, ужаса. А потом совершенно неожиданно наступает просветление. Лицом к лицу со смертью начина­ ешь думать о том самом главном, о1том, к чему мы очень мало приучены советской литературой. О смысле жизни не в прямолинейном, а в самом глу­ бинном смысле слова. Я не ощутила, что не хватает мира за стенами больницы. Сюда пришли люди са­ мого разного жіиізнеинош опыта и они принесли сюда этот опыт. Они уравнены одним страданием и Опасностью и как по разному оіни реагируют на эту опасность!

Если говорить о Толстом я вспомнила не «Смерть Ивана Ильича», а госпиталь на Бородин­ ском ноле, Анатоля Курагина, князя Андрея. Ав­ тор' там перед лицом смерти амнистирует своих — — героев. Насколько же піО иному отніосіиггся к своим ' героям наш современный писатель. И здесь на краю страданий он вершит свой суд, суд страст­ ный и суд пристрастный. С нами говорит челіоівк, умеющий взлетать на вершины и ступающий с на­ ми вместе по грешной земле .

Здесь мало* говорили о Вадиме. Очень не хо­ чется, чтоібы он умирал, — такой в нем заряд ме­ чты, таланта, наконец просто міоілодоети. Порази­ тельна зоркость писателя, — он ведь открыл в нем черты опасные, открыл душевную слепоту toi глу­ хоту. Вадим очень плохо разбирается в людях. Он и Русанова зачисляет в «честные трудяги». Он су­ дит піо1поверхности. В нем есть суперменство, свой­ ственное части нашей технической интеллигенции .

Тем отраднее видеть в авторе боевого соратника .

Кісістоглотов — громаднейшая удача автора .

Более всего в нем активнейшего самоутверждения, стремления распоряжаться собой. Это' естественно при той биографии, которая предшествовала боль­ нице .

Решительно! не согласна с Асадовым в егО1кри­ тике изображения любви. Наша дорогая советская литература прививала тот рационалистический взгляд на любовь, согласно которому если ты хо1 рош, то' и полюбишь хорошую, если ты лучше, — го иі полюбишь лучшую и т. д. А здесь у Солжени­ цына поразительно как входит противоречивое, земное чувство. Кстати, Зюія сама очень хороший человек. Как свободно, широко дышится в этом — — произведении, не стесненно1 Женщины порази цельны, изображены не только с лиризмом, но и с глубоким состраданием, — это новая, щемящая нота .

Русанов написан неровно'.

Я вся зашлась (про­ спите за вульгаризм), кісігда он вступает в спор на тему «чем люди живы» и уверенно произносит:

«идейностью и служением обществу», а в это вре­ мя прокусывает самый сладкий хрящик курицы. Но кое-где в этом образе есть публицистические пе­ рехлесты. Все пережитое, ненависть к Русанову хва­ тает автора за горшО и это понятно1 Еще раз пов­ .

торю, — как хорошо', что мы в произведении, где автор также страстен и также пристрастен, как и современные читатели .

Великолепен штрих из биографии Русанова, когда он, еще молодой рабочий, идет чистить ин­ теллигенцию. Корни1 очень многого из того, что мы пережили в 37 году и позже были заложены тогда, в двадцатых, тогда были заложены основы к перепугу. И за эта я хочу поблагодарить автора .

Рукопись производит громаднейшее впечат­ ление. Конечно она станет книгой. Присоединяюсь к высказанному уже неудовлетворению последней главой. Здесь Александр Исаевич мельче самопо себя .

В. Сарнов. Шкловский в одной из давних статей заметил, чТо1Булгарин не травил Пушкина, — он просто давал ему руководящие указания. С тех пор утекло много воды, отменили крепостное — — право, произошла великая революция, — а Кед­ рина и Асанов продолжают давать руководящие указания Солженицыну .

Мы обсуждаем рукопись не спроста. Литера­ турная судьба Солженицына уникальна. Лет 10 то­ му назад один молодой человек сказал мне: вели­ кая русская литература кончилась на Бунине и только в 56 году молодые писатели начали все за­ ново. Это Точка зрения невежественная, чтобы так сказать надо не знать Бабеля, Платонова, Булга­ кова, Зощенко, Пастернака, Ахматову. Солженицын и среди этих имен занимает особое место .

Автор одного из писем в редакцию об «Однюім дне Ивана Денисовича» сказал, что до/ Солженицы­ на литрріатура обходилась без грубых словечек .

И никтогне догадался ответить этому человеку, что до Солженицына литература, к сожалению, обхюідилась без многого. Прочитав «Один день» я испы­ тал радость и счастье, — великая литература про­ должается. Я не поставил бы «Раковый корпус»

рядом с повестью «Одиін день Ивана Денисовича» .

Солженицын ввел в литературу новый мир', по­ добно тому, как в свое время Горький рассказом «Страсти-мордаста». Нельзя говорить о Солжени­ цыне как об одном из советских писателей. В 1934 году, ВО'время первого) съезда, была выпущена са­ тирическая книга «Парад бессмертных». Там пред­ лагался литературный табель о рангах, — шпала, ромб и т. д. Советская литература моя профессия, однако, я не знаю большинства тех писателей, когорые тогда наделялись самыми высокими звани­ ями в соответствии с занимаемыми местами в ли­ тературной жизни. Достаточно вспомнить, что в президиуме съезда рядом с Горьким и А. Толстым сидели А. Караваева, Кирпотин, Чумандрин. А Булгакіоів не получил на съезд даже гостевого билета .

(Крик из зала; «Чумаіндрин хороший писатель», «Чумандрин убит на фронте!», «Не надо нам нового табеля о рангах!») .

Роман Булгакова «Мастер и Маргарита» печа­ тается в журнале «Москва» с № 11, видимо' для то­ го, чтобы поднять подписку. (Снова крики, нераз­ борчивые). В 1932 поду Замятин начал Письмо Ста­ лину словами, — к Вам обращается писатель, при­ говоренный к высшей мере. Нет. Замятина не при­ говаривали к расстрелу. Нюі для писателя не печа­ таться, — это и есть высшая мера .

Незадолго до смерти Вас. Гроссман написал рассказ «Тиргартен» и «Армянскиезаписки». Нито, ніиі другое не было Опубликовано. А потом оба про1 изведения напечатали, значит ничего особенного в них не было. Автор между тем тоже был пригово­ рен к высшей мере .

Я желаю долгих лет жизни Александру Исае­ вичу, но я хочу, чтобы все его произведения уви­ дели свет при его жизни. Ведь у «Театрального романа» Булгакова отняли 25 лет литературной жіиізни .

Ю. Карякин. В своем завещании Ленин вы­ сказал страстную и трагическую надежду, что при­ — — дут люди, необходимые нам, сіо следующими ка­ чествами: оми ни слша не скажут пріоітив совести;

не побоятся вслух скаеать о любых ошибках; не побоятся борьбы. Мы забываем эти слюва, хотя ча­ сто цитируем завещание. А. Солженицын отвечает этим статьям .

В записках Достоевского есть слова, — что было бы, если бы Толстой соврал, если бы Гонча­ ров соврал. Какая это была бы безнравственность, если эти лгут. Извините за невольный каламбур, но Солженицын не солжет. Так на вершинах по­ — литики и на вершинах культуры сходятся требова­ ния, — жажда бескомпромиссной правды. Повесть «Раковый корпус» отвечает этим критериям. Меня поразило, чтэі Маркс, уже автор «Капитала», уже основатель Интернационала, задумал написать дра­ му о Гракхах. Есть такие разрезы действительнО1 сти, которые не познать никаким иным способом кр ом е ис кус ства .

Мне понравилась статья Дымшица оі повести «Один день Ивана Денисовича», я бы и заменил предисловие Твардовского этой статьей .

Всем очевидно, что «Раковый корпус» должен выйти в свет. Я хочу привести политические аргу­ менты в защиту этой мысли. Именно политические, а не политиканские. Мне пришлось Собрать едва ли не все зарубежные отзывы ю книге «Один день Ивана Денисовича». Эта книга единодушнюі была осуждена на страницах троцкистской, китайской, албанской, корейской печати. С теми людьми, коіторые и сейчас ее осуждают я расхожусь не по во­ просу о том, надо ли применять политические кри­ терии к произведениям искусства. Нельзя не при­ менять. Подавляющее большинство положитель ных отзывов о повести «Один день... » дали ру­ ководители крупнейших компартий, самые выдаю­ щиеся марксисты современности. Публикацией этой пісівести мы приобрели огромное количество союзников, ибо люди поверили, что вернулась, как верно1 говорил Каверин, подлинность тем идеям, которые губили Русановы .

Надо учесть печальный урок с повестью «Один день... », — ее противники повторяют (быть мо­ жет и не по злому умыслу) все то1 чем начинается, и чем кончается хунвейбинствю' .

Вадиім пюстрашнее Русанова. Им движет чер­ воточинка тщеславия, он может еще очень много натворить. Образ, к сожалению, очень перспекти­ вен. Это настоящая находка автора. Тов. Кедрина уверяла нас тут, что с Русановым покончено, что сейчас его уже никто не поддержит. Это заблуж­ дение, — не знаю злонамеренное ли, во всяком слу­ чае это' неправда. Русанов — не вчерашняя опас­ ность, не только опасность 55 года. Они живы, они мечтают о своем дне. Быть может, как показывает сегодняшнее обсуждение, их мечты и утопичны .

Есть у меня одно единственное внутреннее не­ согласие с автором, которое мне трудно сформуліирювать. Я вижу человека Солженицына, который не міоіжет простить Русаніоіву все, что тот сювершил. Камю П'ри получении Нобелевской премии сказал, что высшее искусство не прокурорно. Че­ ловека можно повернуть и так и этак. Великая по­ беда худіожника Солженицына сюістіоіяла бы в том, что ненавидя Русанова, и благословляя смерть за тоі, что хоть смерть, — управа на русановых, — он тем не менее и в нем сумеет найти, обнаружить человечное. Если это невозможно, тогда мы оста­ емся с безнадежной концепцией первородного' греха .

Меня потряс Фетюков в «Одном дне», — этот шакал, лижущий миски, — а Иван Денисович вдруг говорит, — а разобраться так жалкіоі его. Высшая мера наказания в искусстве не совпадает с высшей человеческой мерой. В искусстве надо, чтобы зло­ дей либо как Иуда повесился, либо, — иди иску­ пай. Это намечается. ЭТО' с огромным таюіоім на­ мечается во сне. Все человеческое в Русанове пока загнано под кожу (громкие аплодисменты) .

Е. Мальцев. Только вчера я кончил вновь чи­ тать эту замечательную книгу. Я не собираюсь учить Сарнова. Меня не удивишь острыми выступ­ лениями, я и сам выступаю острю'. Но мне кажется, чТо человек, выходящий на эту ответственную три­ буну должен выбирать слова. Обсуждение идет прекрасно', мне очень понравилось замечательное выступление Каверина. А Сарнов проявил здесь ли­ хость, безответственность, а это не может сейчас нам помочь. О самом произведении Солженицына он не сказал ни слова, но, зачем-то, начал сравнивать советских писателей с работниками третьего отделения (реплика из зала: «вернемся к теме!») .

Я пропитал рукопись во второй раз и нашел много новоіпэі, много ноівых оттенков. Больше все­ го меня взволновала мысль об ответственности че­ ловека перед жизнью, перед собой. Люди должны ответить на вопрос: для чего они жіили, так ли они Ж іИ Л И ?

Как верно говорила здесь Любовь Рафаилов­ на, читая книгу, постепенно1от оторопи перед же­ стокостью приходишь к проісееглению. Прихо дишь к мысли о том, как трудно в этой нашей жи­ зни быть человеком до конца. Здесь спорили оі сим­ волике заглавия. Говорили будто бы речь идет о раковой опухоли нашего общества. Если бы наше общество было бы неизлечимо больно, мы здесь с вами не сидели бы, не обсуждали бы это« произ­ ведение. Я решительно отметаю это толкование (аплодисменты). О Коісто глоТове. Кедрина считает, что этот характер не выражает ведущие тенденции времени. Это совершенно неправомерное требова­ ние, — ведь в этом характере автор № не ставил такой задачи. Не нужно забывать в какой момент происходит наша встреча с героем, — Костіоігліотов находится в вечной ссылке. То, о чем он говорит, то, о чем он спорит, мне дорого. Он — замеча­ тельный человек, прошедший через страдания, уни­ жения и не потерявший веры в себя, в людей. Силь­ нее всего это данЮ в сопротивлении смерти .

' — — В этюім больничном корпусе очень много хо­ роших людей .

Я люблю іиі другие вещи Солженицына, но в этой все мюітивы его творчества получают более широкое, объективное выражение .

Мне тоже кажется, что Русанов излишне пря­ молинеен и однозначен. Даже где-то и оглуплен .

Автор1 взял совсем нетронутый искусством пласт, но. в жизни все сложнее. Когда я буду читать уже вышедшую из печати книгу, я хотел бы почувст­ вовать эту большую сложность .

И разговоры о литературе мельчат проіизве дение .

Мы собиралікісь здесь в Союзе, обсуждали ро­ ман Бека. Собрались тогда люди серьезные и ни у кого не возникала мысль, что роман Бека не бу­ дет напечатан. Я и сейчас уверен, что книга Бека будет издана. У нас идут сложные и необратимые процессы демократизации, — догматики и субъек­ тивисты могут помешать этим процессам, но не мо­ гут их остановить .

Я хочу видеть напечатанной рукопись Солже­ ницына. Я испытывал, когда читал, огромное чув­ ство радости, праздничности, и сегодня я счастлив, что познакомился с автором .

Г. Сажин. Писатели не обычного таланта Т всегда трудно проходят по жизни. Я смотрел не давно' передачу по телевизору, посвященную Бул­ гакову, — при жизни такая передача была бы не­ возможна. Такая же судьба у Ахматовой, Эощенко, 3 Солженицын — — Пастеранка, — не буду перечислялъ всех .

Я не могу отделаться ю сомнений, — вправе гг ли мы давать советы автору, — ведь будет же вто­ рая часть. Одно мы вправе сделать, — сказать, что книга — большая удача. Автор свел своих героев не на -случайной остановке .

Появление Солженицына мешает всем нам пи­ сать пліоіхо (из зала: «не надо себя недооцени вать!») .

Часто слышишь у нас жалобы, что мы не мо­ жем наладить в Союзе настоящую творческую жизнь. А вот смотрите, сколько народу пришлю се­ годня. Конечно, здесь есть и элемент сенсациіи. Ру­ копись Солженицына переживает трудную судь­ бу, — мы хотим помочь автору. А кроме того, каж­ дый думает о том, что и его1рукопись может по­ стигнуть такая же судьба. Но есть и другая при­ чина, — нам всем интересно, нам всем важно это обсуждение. Автор слушает нас, пользуясь его вы­ ражением, «обирчивЮ'». Я хотел бы, чтобы оін сумел отбросить все то лишнее, чтО- мы здесь наговорили .

Я покорен повестью. Согласен с теми, кто- говорил о слабости Русанова. Можем себя поздравить с та­ кой удачей .

Г. Берез ко. Все у нас шло бы очень хорошо1, если бы не огорчительное выступление Сарнова .

Нельзя сравнивать советских писателей с работни­ ками 3-го Отделения .

Е. Тагер. Все выступавшие до меня сходи ли'сь в одном, - перед нами явление художественйО' поразительнее. Стало быть нет сомнения: за­ труднения у повести Солженицына с печатанием основаны на том, что в повести нашлось место для изображения 'Отрицательных черт нашей действи­ тельности. Весь опыт мировой литературы гедао рит, что нельзя замалчивать злю. Оно тогда стано­ вится сильнее (далее оратор подробно' ріасематривает главу романа «Воскресение»). Солженицын — на уровне великой традиции и не растворяется в ней. Умеет все свести к главному фокусу, — один день, юдин случай, здесь — одна палата. При этом, — (огромная идея, всесторонне раскрыта картина большого мира. Узкие, тесные рамки палаты ни­ сколько не давят. Запоминаются не только главные персонажіиі, йоі и самые второстепенные, лишь ед­ ва мелькнувшие. Солженицын — крупный мастер эпической формы. Другая ело' стихия, — стихия сказа .

Русанова не поняли те, кто обвиняли здесь Александра Исаевича в отсутствии добротной ху­ дожественной ткани. Ведь Русанісв искренне впи­ тал в себя всю атмосферу лжи, при которой стали возможны доносы .

А. Турков. Я считал, что самое трудное поле боя, которое берет для себя Солженицын, — это сам раковый корпус, сражение со смертью. Но это обсуждение еще больше укрепило меня в том, что самое трудное поле бон, — столкніоівение с норма­ тивной эстетикой. Один герой Платонова говорит;

«без меня народ не полон». Это1убеждение свойст­ 3* — — в'енно и Солженицыну. Он преодолевает норматив­ ную эстетику прежде всего в изображении народа .

Очень важно и переосмысление такого, якіобы, ге­ роического образа, как Вадим. Он дал нам много­ образие народных миров, а мы до сих пор поуча­ ем писателя, исходя из готовых схем .

Г. Бакланов. Что должна отражать литера тура, — саму жизнь или сложившиеся представле­ ния о жизни? Все ответят на этот простейший во­ прос, — конечно саму жизнь. А между тем мы до сих п|ср судим произведение в зависимости от то­ го отражает ли оно сложившиеся представления о жизни .

Литература не только отражает жизнь. Лите­ ратура — часть жизни. При раскопках находят обугленные зерна и наскальные рисунки, — хлеб насущный и хлеб духовный .

Есть ли у общества иной способ изжить свои беды, кроме как публично переболев, пережив их?

Нет иного способа!

Эту задачу и решает произведение Солжени цы на .

Меня приучила армия к тому, что когда на­ чальство советуется, это вовсе не означает, что оніо действительно хочет выслушать совет. Мне кажет­ ся, что некоторые ораторы сегодня злоупотребили своим правом давать советы рядовому Солжени­ цыну (смех) .

Великое чувство меры, полностью присутст­ вующее в книгах «Один день... », «Матренин — — двор», «Случай на станции Кречетовка» здесь, в этом пріоіизведении, оп;ущается не везде. В наи­ большей мере оно присутствует в главе Уш Терек .

Больно, что уже второе поколение русановых идет в литературу, — Н ' чггіоі же тут сердиться, это О факт жизни. А, Вы, Александр Исаевич, Вы рассер­ дились и начали сечь следствие. Отсюда излишняя публицистичность Русанова .

Просто стыдно не печатать «Раковый корпус» .

(Председатель объявляет последнего, как он сказал, из записавшихся, А. Белинкова, Но' БелинК, в виду позднего времени, отказывается от 01В слава, просит приложить его написанную речь к стенограмме) .

А. Белинков. Замечательное достоинство про­ изведений Александра Исаевича Солженицына со­ стоит главным образоім в тоім, что они написаны .

Человек догадался написать свои книги .

Я знаю многих людей, которые могли бы то­ же писать замечательно, но они не догадались это сделать. Простой мысли помешали многие другие, очень серьезные, оічень сложные. Случается так, что люди, обладающие большим жизненным опы­ том, иногда знают больше, чем следует знать пи­ сателю. Например, они знают, что всегда может что-то случиться и их книгу не издадут .

Я не выдумал людей, О которых сказал сей час. Я говорю о людях, которых мы все хорошо знаем. Некоторые из них пришли сюда. Я говорю о тех, ктО: когда-то« писал хорошо, а потом решил, — — что для общества будет гораздо полезнее, если они начнут писать плохо. И многим это действительно удалось .

Внимательно изучая русскую литературу, мы узнали цену этим догадкам: кіоігда Пушкин начал писать стихотворения іиі поэмы, из которых «не вы­ жмешь... ничего» (а хотели выжать дифирамб победоносному оружию, покоряющему Кавказ), то критика ответила на это чрезвычайно сердито. Она строго сказала: «Упадок таланта Пушкина». А кЮ 1гда Пушкин написал «Графа Нулина», един из ран­ них Подступ он к «Повести Белкина», а «Повести Белкина» были прямыми предшественниками «Ши­ нели», а из «Шинели», как хорошо известно вся­ кому русскому писателю, мы вышли все, то1быліо сразу о необыкновенной проницательностью заме­ чено, что «Граф Нулин» есть подлинный нуль в на­ шей литературе .

Александр Исаевич Солженицын догадался написать замечательные книги .

Такие книги получаются при сочетании двух качеств: таланта и смелости. Это необходимый ми­ нимум, без которого в искусстве не получается ни­ чего .

Талант и смелость Александра Солженицына проявились в том, что он после некоторого пере­ рыва, имевшего место в истории нашего искусст­ ва, стал говорить голосом великой литературы, главное отличие которой от литературы незначи­ тельной в том, что іона занята категориями добра и — — зла, жизни », смерти, взаимоотношений человека и и общества, власти и личности. В великой литерату­ ре действующими лицами могут быть титан Проме­ тей или богоборец Каин, ню для великого искусст­ ва важны не большие чіиіны, а значительные худржественные идеи, и поэтому повесть о страданиях Акакия Акакиевича Башмачкина раскрыла людям с неоспоримой убедительностью категории добра и зла, хотя віо всей повести нет ни одного слова, которое следовало' бы искать в философском сло­ варе, а из важных персон лишь мельком упомина­ ется «значительное лицо» в генеральскіоім чине, ко­ торому далеко до Прометея, не говоря уж о Каине .

Александр Исаевич Солженицын не написал Трагедии о титане и не написал мистерии о бого­ борце. Он написал повесть о)б «Одном д н е... » и рассказал об одном «дворе», одном «случае».. .

День, двюр и случай Александра Ис а евин а Сол­ женицына это синекдохи добра и зла, жизни и смерти, взаимоотношений человека и общества .

Я читал заметку в почтенном журнале и слы­ шал разговор в высоко чтим ом Союзе, порицаю щие Александра Исаевича Солженицына за части, П 1Которым читатели самостоятельно должны вос­ О производить целое. От писателя не желали полу­ чать мир Po частям. От него требовали сразу весь мир, да еще такой которого не бывает. Это есте­ ственно для мышления людей, хорошо понимаю­ щих, что' часть может быть лишь воепроизведнием недостатков, а целое, несомненно, воспрсіизво­ дит сразу всю гидроэлектростанцию .

Пропитав заметку и вникнув в разговор, я, на­ конец, понял, что один писатель не может исчер­ пать потребности целой национальной литерату­ ры. Я вспомнил, что и Бальзаку помотали в пра­ вильном и исчерпывающем освещении эпохи дру­ гие хорошие писатели: Констан, Стендаль, Мюссе, Гюго, Виньи, Мериіме. Писатель Солженицын су­ ществует в одной литературе вместе с другими пи­ сателями, и правильное, а главное, исчерпывающее освещение эпохи он создает вметее е ними. Все пи­ сатели нашей доблестной литературы изо* всех аил воспроизводят многоликий и ликующий образ вре­ мени. Так, писатель Софронов воспроизводит оп­ тимистическую Стряпуху, а писатель Солженицын — пессимистическую Матрену. Если сложить, то мы получим... гидроэлектростанцию. Писателю Солженицыну, как и другим большим художникам, удалось показать еще одну незамеченную ДО не­ ' го грань времени. Многогранны ость искусства так важна и так отвратительна некоторым искусство­ ведам, что первая потребность, которая 'возника­ ет у людей, обладающих прирожденной любовью к порядку, это сделать что-нибудь с многюігранниноім. Например, треугольник. Для этого стараются убрать все лишнее. Таким способом производится превращение рукописи в книгу .

Что же такое смелость человека, написавшего повесть «Раковый корпус»?

— — Одна из главных забот нашей литературы по­ следних тридцати лет связана преимущественно с развитием классической традиции. В сочетании этих трех слов не все слова равноценны, и предпо­ чтение чаще отдается двум последним, а иногда одному последнему. Александр Исаевич Солжени­ цын сосредоточен главным образом на первом сло­ ве — развитии .

За тысячелетия своего существования худо­ жественная литература не становилась все лучше и лучше. Часто трудно: понять, как после блестяще­ го десятилетия она падала столь низко. Но всякий ріаз, когда снова приходило блестящее десятиле­ тие, появлялся новый и почти всегда более совер­ шенный метод исследования мира. Нужно иметь в виду, что искусство, как и другие виды восприятия и воспроизведения, пріоіходит определенные ста дии развития, и не становясь ют этого не хуже и не лучше («Фауст» не превзошел «Иллиаду», «Мо­ царт и Сальери» оказался значительнее «Дворян­ ского гнезда»), все время последовательно изменя­ ет и чаще совершенствует метод исследования. В других видах исследования, главным образом в естественных науках, это более заметно. Поэтому я привожу пример из их истории .

После изобретения микроскопа естествоиспы­ татели увидели клетку, и с этого временц изучение перешло на новый — клеточный — уровень. На этом уровне были совершены решающие биологи­ ческие открытия. Микроскоп появился не потому, — что жаждали именно его, не піотому, что естество­ знание предшествующего периода исчерпало воз­ можности, и необходимо быліоі что-то пріидумать, чтобы двигаться дальше. Решающие открытия фи­ зики, математики, химии и кибернетики перевели естествознание на іиіную — молекулярную — ста­ дию. Сейчас происходят радикальные события, приближающие новый уровень .

Молекулярный уровень исследований А. Сол­ женицына связан с пристальностью анализа, тоесть с извлечением исторического обобщения не из больших масс, а ікіз элементарной частицы и включением в систему восприятия явлений, недо­ ступных и не представлявших интереса для пред­ шествующей стадии литературного развития .

ПоэтЮіму в повести «Раковый корпус» могли появиться такие люди, как Русанов іи КостоглотоВ, которые вступают в неведомые предшествующей литературе взаимоотношения. Взаимоотношения между вечно ссыльным и начальником отдела кад­ ров, который ссылал, создают иную прозу, нежели га, которую мы уже знаем .

Так как в первую очередь читательское вни­ мание сосредотачивается на языково-образной си­ стеме писателя, а она у Солженицына кажется по­ хожей на обыкновенную великую русскую прозу, то ее легко и охотно стали принимать за традици­ онное письмо. Ню великое искусство1традицион ным не бывает: это не надо доказывать, нужно про­ сто перечислить; Аристофан, Данте, Шекспир, Ге­ — — те, Пушкин, Бальзак, Доетіоіевский, Блок, Пастер нак — 'они ни на кого не похожій/. Солженицын со­ здает новую систему русской прозы, потому что вводит в состав искусства новые, неведомые или забытые представления о добре и зле, жизни и смерти, взаимоотношениях человека и общества .

Кажущаяся традиционность его манеры сходна ис­ кусству Возрождения, которое быліэі близко антич­ ному, но только издали и при невнимательном раз­ глядывании. Творчество Солженицына не только похоже на Возрождение, оно и есть Возрождение русской духовной жизни .

Вот как положа проза Солженицына на рус­ скую классическую литературу и как явственно она лишь помнит ее опыт и пользуется им для созда­ ния нового искусства .

«... в дверь вошла лаборантка, разносившая газеты, и по близости протянула ему (Коетюглотю1 ву. — А. Б.)... Русанов... с обидой выговорил лаборантке.. .

— Послушайте! Послушайте! Но ведь я же яс­ но просил давать газеты первому мне !. .

— А почему этО' вам первому ?

— Ну, как почему? Как почему? — вслух страдал Павел Николаевич, страдал от неоспори­ мости, ясной видимости своего права, но невіоЗ можнеети защитить его словами.. .

Он понимал газету как открыто распростра­ няемую, а на самом деле зашифрованную инструк­ цию, где нельзя было высказать всего: прямо, но — — где знающему умелому человеку можно было по разным мелким признакам, по расположению ста­ тей, по тому, что не указано и опущено, — соста­ вить верше понятие о- новейшем направлении» .

Безошибочность искусства Солженицына ока­ залась столь очевидной, что в многочисленных ста­ тьях, посвященных ему, рассуждения о том, как сделаны его произведения, казались несуществен­ ными, даже неуместными. Говорили о главном: о;

том, что писатель рассказал людям и от чего до сих пор литература бежала. Некоторые говорили о другом: о том, чтіоі было бы лучше Селженицына не печатать. С этим я не спорю, потому что от­ кровенно дурные поступки обсуждению не подле­ жат: их нужно предупреждать, а если это не уда­ ется, та стараться как можно скорее исправить .

Так как об искусстве Солженицына до сих пор говорили мало, и это совершенно естественно, по­ тому что1 в связи с его творчеством нужно было говорить о добре и зле, жизни и смерти, ТО я го­ ’ ворю лишь О самых заметных вещах .

' Александр Исаевич Солженицын рассказал о людях, характерах, событиях и взаимоотношени­ ях, которых до непоі мы не знали. До него в рус­ ской литературе не было таких людей, взаимоот­ ношений и событий, каких мы увидели в куске о встрече молоденькой медсестры с ссыльным навеч­ но человеком, от которого она услышала что-то непонятное и тревожное о темном куске эпохи, тай­ ном крае века, закрытом от молодых и старых мед­ — — сестер и даже иногда от начальников отдела кад­ ров занавесами, статуями и страхоім .

Только такой уровень художественного иссле­ дования дал возможность писателю сказать, что же происходит в мире, когда Лев Толстой, симпа­ тичный геолог (который еще угрожающе и злове­ ще покажет, каков о«), а также начальник отдела кадров говюрят одними словами и мы начинаем по­ нимать, что вещи, о которых они говоіріят, враж­ дебны, и тогда возникает осязательная сложность непригнанных частей мира, враждебность вещей и доброжелательность слов, среди которых живут и умирают люди .

Солженицын принадлежит к тем замечатель­ ным писателям, которые возрождают в русской ли­ тературе веліикие категории добра и зла, жизни и смерти .

Он рассказал о том, что так важноі для всех нас, то, с чем мы встречаемся каждый день и по­ этому знаем сами. Но отличие е т от других писа­ телей в том, что другие писатели об этом не напи­ сали, а он написал. Он сделал то, чТО' доступно лишь истинному таланту и настоящей смелости. И в этом значение и смысл искусства Александра Сол­ женицына .

А. Солженицын. Главное чувство, которое я пережил сегодня, это чувство благодарности. Я тронут тем вниманием, которое секция прозы мос­ ковской писательской организации оказала моему произведению и теми высокими оценками, кото1рые, среди прочих, здесь прозвучали. В рязанской писательской организации, в которой я состою, я не смог бы Получить и тени подобного .

В тех условиях, кюігда я пишу книгу за кни­ гой, их не печатают, для меня такое обсуждение, — единственная возможность услышать профессию нальное мнение, услышать критику .

Я сидел у себя дома, писал под за годом и, ду­ мать не думал о том, — напечатают ли, понравится ли то, Ч ' я пишу. Та позиция утеряна. Но в ней ТО были не только плюсы, но и минусы. Оказывается в единоборстве с бумагой, когда у меня и было всего несколько читателей, неизбежно теряешь тре­ бовательность к себе .

И вот при выходе на публичную арену я по­ чувствовал, как мне не хватало профессиональніоіго обсуждения, — мне и сейчас его не хватает, not скольку меня не печатают, но сегодня я испытал огромное удовлетворение .

Что- касается незаконченности «Ракового кор­ пуса», я считал возможным обсудить и первую часть саму по себе. Бывало же в истории литера­ туры, что вторые части и вісівсе не писались, или уничтожались, всякое бывало .

Я не обижен ни на одно выступление. Я на­ столько1польщен всем услышанным здесь, что знаю только' один способ оправдать высокие оценки, — оправдать уровнем второй части. Но справлюсь ли?

Несколько частных вопросов: о названии. За название шел бой в «Новом Мире». Бой этот я — — проиграл. Лагеря, конечно., были опухолью. Но я побоялся дать такое название потому, что- рассчи­ тывал: преодолею. Я не хотел ни угнести, ни зада­ вить читателя. Я надеюсь преодолеть в главном вопросе — борьба жизни против смерти .

Литература никогда не может охватить всего в жизни. Я приведу математический образ и поя­ сню его ; всякое произведение может стать пуч­ ком плоскостей. Этот пучок плоскостей проходит через одну точку. Эту точку выбираешь по при­ страстию, піоі биографии, по лучшему знанию и т .

д. Мне подсказала эту точку, —- раковую палату, — моя болезнь. Мне пришлось всерьез заняться онкологией, чтобы контролировать как меня лечат .

Но описывать территорию республики за предела­ ми ракіоівото корпуса я не чувствую необходимости .

Все 'отразить нельзя, а та часть целого, которая не­ обходима, — она может быть изображена и через эту точку .

Большая часть высказываний о Русанове под­ тверждает, что я с ним сделал что'-то не то. Я не смею спорить с таким числом критиков. Но что де­ лать конструктивно', — не знаю. Очень важна мысль Карякина, — она выходит за пределы моей книги, моего творчества, — как в произведении искусства Должны соотноситься современность и вечность .

Это труднейшая проблема. Как и любому писате­ лю мне хотелось бы воспитать в себе чувство гар­ монии. Я пытался рисовать и Русанова с симпати­ ей, иногда всеми силами, — ну, пожалуй, не всеми — — силами (смех). Ведь вход Русанова в палату авто­ биографичен, этіО я сам переступаю пісрог раково­ ' го' корпуса .

Есть известное положение, — когда рисуешь хорошего, покажи, где он зол. Когда рисуешь не­ годяя, покажи, где он добр. Но ведь при этом мо­ жно потерять и негодяя .

Бакланов прав, — я в Русанове секу следст­ вие, а надо бы мне художественно дотянуться и до причин. Вероятно, судьба моей вещи при эт|оім не станет легче (смех), но замечание верное, я ело принимаю .

Об Авиетте; говорят фельетон — согласен. Го­ ворят: фарс — согласен. Говорят: я сорвался со своего метода, — согласен. Но фельетон не мой и фарс — не мой. Я применил здесь недопустимый прием, — в Авиетте нет ни одного моего слова, — она говорит слова, сказанные за последние 15 лет крупнейшими нашими писателями и литературове­ дами. С тзічки зрения вечности, — не надо бы эту главу. Но ведь как долго произносились подобные слова с трибун повыше этой, перед аудиториями побольше этой. Справедливо ли забыть об этом?

Да, это откровенный фарс, но не мой .

Здесь, в профессиональной аудитории не труд­ но убедить вас, что Коістоглотоів, — не автор. Я старался всемерно юТ негіэі отдалиться, — если ди­ станция не удалась, — буду еще работать. Черты автобиографии есть и в других образах. Говорят, что неправдоподобна дискуссия о статье об ис кренности. Я вернулся из ссылки и сразу же натолкнулся на голубую затрепанную книгу журнала с этой статьей. Юра Маслов, с которого я писал Дему, загоівіоірил со мной об этой статье. И, когда я начал писать «Раковый корпус» и должен был про­ смотреть литературную историю года, вновь пере­ читал статью и считаю, что она была для того вре­ мени очень важной. Я ничего не выдумал. И деся­ тый том Толстого в оГонько'Вском издании 28 Года был в моей палате .

Бывает и так: писатель не мЮ Іжет бороться про­ тив своего воспоминания. Знаешь, что героя надо писать белым, а ты помнишь его черным. И ничего тут не сделаешь .

Я кончаю тем же, чем и начал: благодарно ­ стью .

Мне вернули мою рукопись в «Новом Мире», я послал ее еще в два журнала; в «Звезду» и в «Простор». Ответа еще не получил. (Громкие аплюдисменты) .

Г. Березко. У нас нет оснований сожалеть о проведенной работе. Будет прекрасно, если боль­ шой писатель Солженицын еще о чем-то подумает .

Речь идет не об элементарных советах. Речь идет о большем .

Мне очень понравились и меня очень обнаде­ жили слова Солженицына: «я не собираюсь угне­ тать и доводить до отчаяния читателя» .

Повесть производит оглушительное впечатле­ ние, вещь необычайной художественной силы. В 4 Солженицын — — чем-тіоі правы те товарищи, которые творили Ю ' неполной, енности образа Русанова .

Бюро с активом принимает решение: содейст­ вовать тому, чтобы повесть «Раковый корпус» бы­ ла бы опубликована. Стенограмму обсуждения ре­ шено' послать в «Звезду» и «Простор» .

О. Войтинская считает, что секция прозы дол­ жна активно бороться за «Ракіоівый корпус». «Надо потребовать, чтобы наш журнал «Москва» напе­ чатал бы это проіиізведение» .

Когда обсуждение Кончилось и все встали, к столу президиума подбежала Белла Ахмадуллина и обращаясь к Солженицыну закричала: «Прекра­ сный человек! Помолимся Господу Б/оігу, чтіобы Он дал здоровья Александру Солженицыну!»

— —

ПИСЬМО IV ВСЕСОЮЗНОМУ С Ъ Е ЗД У

СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ

–  –  –

В президиум съезда и делегатам, Членам ССП, Редакциям литературных газет и журналов .

Не имея доступа к съездовской трибуне, я проішу Съезд обсудить:

1 — то нетерпимое дальше угнетение, которо­ му наша художественная литература из десятиле­ тия в десятилетие подвергается со стороны цен­ зуры и с которым Союз Писателей не может при­ мириться впредь .

Не предусмотренная конституцией и потому незаконная, нигде публично' не называемая, цензу­ ра под затуманенным именем «Главлита» тяготеет над нашей художественной литературой и осуще­ ствляет произво л литерату рно-неграмотных людей над писателями. Пережиток средневековья, цензу­ ра доівіоілакивает свои мафусаиловы сроки едва ли не:в XXI век! Тленная, она тянется присвоить себе 4* — — удел нетленно П ' времени: отбирать достойные кни­ О ги от недостойных .

За нашими писателями не предполагается, не признается права высказывать опережающие суж­ дения о1нравственной жизни человека и общества, піоі-своему изъяснять социальные проблемы или исторический опыт, так глубоко выстраданный в нашей стране. Произведения, которые могли бы выразить назревшую народную мысль, своевремен­ но и целительно повлиять в области духовной или на развитие общественного сознания, — запреща­ ются либо уродуются цензурой по соображениям мелочным, эгоистическим, а для народной жизни недальновидным .

Отличные рукописи молодых авторов, еще никЮму неизвестных имен, получают сегодня из ре­ дакции; отказы лишь потому, что они «не прой­ дут». Многие члены Союза и даже делегаты этого Съезда знают, как они сами не устаивали перед цензурным давлением и уступали в структуре и за­ мысле своих книг, заменяли в них главы, страницы, абзацы, фразы, снабжали блеклыми названиями, чтобы только увидеть их в печати, и тем непопра­ вимо' искажали их. По понятному свойству лите­ ратуры все эти искажения губительны для талант­ ливых произведений и совсем нечувствительны для бездарных. Именно1лучшая часть нашей литерату­ ры появляется в свет в искаженном виде .

А между тем, сами цензурные ярлыки («идеюлонически-вредный», «поріоиный» и т. д.) недолго­ — — вечны, текучи, меняются «а наших глазах. Даже Достоевского, гордость мировой литературы, у нас одно время не печатали (не полностью печатают и сейчас), исключали из шкдаьных программ, дела­ ли недоступным для чтения, поносили. Сколько ліет считался «контрреволюционным» Есенин (и за книги его даже давались тюремные сроки) ? Не был Л / и Маяковский «анархиствующим политическим И хулиганом» ? Десятилетиями считались «антисовет­ скими» неувядаемые стиіхи Ахматовой. Первое роб­ кое напечатание ослепительной Цветаевой десять лет назад было объявлено «грубой политической сшибкой». Лишь с опозданием в 20 и 30 лет нам возвратили Бунина, Булгакова, Платонова, н еот­ вратимо. стоят в череду Мандельштам, Волошин, Гумилев, Клюев, не избежать когда-то «признать»

и Замятина, іи Ремизова. Тут есть разрешающий момент — смерть неугодного писателя, после ко­ торой, вскоре или невскоре, его возвращают нам, сопровождая «объяснением ошибок». Давно ли имя Пастернака нельзя быліоі и вслух произнести, но вот он умер — іи книги его издаются, и стихи его цитируются даже на церемониях .

Воистину сбываются пушкинские слова:

–  –  –

ливых задержек, от угнетения художественного со­ знания. (В частности, были писатели 20-х годов — Пильняк, Платонов, Мандельштам, которые очень рано указывали и на зарождение культа и на оообые своійства Сталина, — однакоі их уничтожили и заглушили вместо того, чтобы к ним прислушать­ ся). Литература не может развиваться в категори­ ях «пропустят - не пропустят», «об этом можно — — оіб этом нельзя». Литература, которая не есть воздух современного ей общества, которая не сме­ ет передать обществу свою боль и тревогу, в нуж­ ную пору предупредить о грозящих нравственных и социальных опасностях, не заслуживает даже на­ звания литературы, а всего лишь — косметики. Та­ кая литература теряет доверие у собственного на­ рода, !и тиражи ее идут не в чтение, а в утильсырье .

Наша литература утратила то ведущее миріоівое положение, котОІроіе она занимала в конце про­ шлого века и в начале нынешнего, и тот блеск эксперимента, которым она отличалась в 20-е гіоі ды. Всему миру литературная жизнь нашей страны представляется сегодня неизмеримо бедней, пло ще и 'ниже, чем она есть на самом деле, чем она проявила бы себя, если б ее не ограничивали^ не замыкали. От этого проигрывает и наша страна в мироном юібщественноім мнении, проигрывает и ми­ ровая литература: располагай она всеми нестеснен­ ными плодами нашей литературы, углубись она нашим духовным опыто'м — все мировое художест­ венное-развитие піошліо бы иначе, чем оно идет, — — приобрело) бы новую устойчивость, взошло бы да­ же на Новую художественную ступень .

Я предлагаю Съезду принять требование и до­ биться упразднения всякой — явной или скрытой — цензуры над художественными произведениями, освободить издательства от повинности получать разрешение на каждый печатный лист .

II.... (обязанности Союза піоі (отношению к своим членам. Эти обязанности не сформулирова­ ны отчетливо в уставе ССП («защита авторских прав» и «меры по защите других прав писателей»), а между тем за треть столетия плачевно выявилось, что ни «других», ни даже авторских прав Гонимых писателей Союз не защитил .

Многие авторы при жизни подвергались в пе­ чати и с трибун оскорблениям и клевете, 'Ответить на которые не Получали физической возміоіжности, более того, — личным стесненіиіям и преследовани­ ям (Булгаков, Ахматова, Цветаева, Пастернак, Зо­ щенко, Платонов, Александр Грин, Василий Грос­ сман). Союз же писателей не только не представил им для ответа и оправдания своих печатных изда­ ний, не только не выступил сам в их защиту, — но- руководство Союза неизменно' проявляло' себя первым среди гонителей. Имена, которые составят украшение нашей поэзии, XX века, оказались в спи­ ске исключенных из Союза либо даже не приня­ тых, в него! Тем более руководство Союза малоду­ — — шно покидало в беде тех, чье преслед оівание окон­ чилось ссылкой, лагерем и смертью (Павел Васи льев, Мандельштам, Артем Веселый, Пильняк, Ба­ бель, Табидзе, Заболоцкий и другие).

Этот пере­ чень мы вынужденно обрываем словами «и другие» :

мы узнали после XX съезда партии, что их было более шестисот — ни в чем не виноватых писате лей, кого Союз пріслушно отдал их тюремно-ла­ герной судьбе. Однако свиток этот еще длинней, его закрутившийся конец не прочитывается и ни­ когда не прочтется нашими глазами: в нем записа­ ны имена и таких молодых прозаиков и поэтов, ко­ го лишь случайно мы мюігли узнать из личных встреч, чьи дарования погибли в лагерях нерасцвет­ шими, чьи произведения не пошли дальше каби­ нетов госбезопасности времен Ягоды-Ежова-БериіиіАбакумюва .

Новоизбранному (руководству Союза нет ни какой исторической необходимости разделять с прежними руководствами ответственность за про­ шлое .

Я предлагаю четко сформулировать в пункте 22-м Устава ССП все те гарантии защиты, которые предоставляет Союз членам своим, подвергшимся клевете и несправедливым преследованиям — с тем, чтобы невозможным стало повторение безза­ коний .

Если Съезд не пройдет равнодушно мимо ска­ — —

занного, я прошу его обратить внимание на запре­ ты и преследования, испытываемые лично мнОію:

1. Мой роман «В круге первіоім» (35 авт. ли­ стов) скоро два года, как отнят у меня государст­ венной безопасностью, и этим задерживается его открытое редакционніоіе продвижение. Напротив, еще при моей жизни1 вопреки моей воле и даже, без м.оего ведома этот рюман «издан» противоесте­ ственным «закрытым» изданием для чтения в из­ бранном неназываемом кругу. Мой роіман стал до­ ступен литературным чиновникам, от большинства же писателей его прячут. Добиться открытого об­ суждения романа в писательских секциях, отвра гить злоупотребления іи плагиат я не в силах .

,

2. Вместе с романом у меня отобран мой ли­ тературный архив 20- и 15-летней давности, вещи, не предназначавшиеся к печати. Теперь закрыто «изданы» и в том же кругу распространяются тен­ денциозные извлечения из этого архива. Пьеса «Пи|рі победителей», написанная мною в стихах на­ изусть в лагере, когда я ходил под четырьмя номе­ рами (Когда, обреченные на смерть измором, мы были забыты обществом и вне лагерей никто не выступил против репрессий), — давно покинутая, эта пьеса приписывается мне теперь как самоно­ вейшая моя работа .

3. Уже три года ведется против меня, всю войну провоевавшего командира батареи, награж­ денного боевыми орденами, безответственная кле­ вета: что я отбывал срок якобы как уголовник, или — — сдался в плен (я никогда там не был), «изменил Ріодине», «служил у немцев». Так исто лковы ва етс я 11 лет мюих лагерей и ссылки, куда я попал за кригику Сталина. Эта клевета ведется на закрытых ин­ структажах и аоібравиях людьми, занимающими официальные посты. Тщетно я пытался остановить клевету обращением в Правление ССП РСФСР и в печать: Правление даже не (откликнулось, ни одна газета не напечатала моего ответа клеветникам. На­ оборот, клевета е трибун против меня в последний год усилилась, ожесточилась, использует искажен­ ные материалы к он фи скованного моего архива — я же лишен возможности на нее ответить .

4. Мои повесть «Раковый корпус» (25 авг .

листов), одобренная к печати (1-ая часть) секцией прозы московской писательской организации, не может быть издана ни отдельными главами (от­ вергнуты в пяти журналах), ни тем более целиком (отвергнута «Новым миром», «Звездой» и «Про­ стором» ) .

5. Пьеса «Олень и шалашовка», принятая те­ атром «Современник» в 1962 году, до сих пор не разрешена к постановке .

6. Киносценарий «Знают истину танки», пье­ са «Свет, который в тебе», мелкие рассказы («Пра­ вая кисть», серия «крохотных») не могут найти се­ бе ни постановщика, ни издателя .

7. Мои рассказы, печатавшиеся в журнале «Новый мир», не переизданы отдельной книгой ни разу, /отвергаются всюду («Советский писатель», — — Гослитиздат, «Библиотека Огонька») и таким об­ разом недоступны широкому читателю .

8. При этом мне запрещаются и всякие дру­ гие контакты с читателями: публичное чтение от­ рывков (в ноябре 1966 г. из таких уже договорен­ ных 11 выступлений было в последний момент за­ прещено 9) или чтение по радиіо. Да просто датъ рукойись «прочесть и переписать» у нас теперь под уголовным запретом (древнерусским писцам пятъ столетий назад это разрешалось) .

Так моя работа окончательно заглушена, зам­ кнута и оболгана .

При таком грубом нарушении моих авторских и «других» прав — возьмется или не возьмется IV Всесоюзный Съезд защитить меня? Мне кажется, этот выбор' немаловажен и для литературного бу­ дущего кое-кого из делегатов .

Я спокоен, конечно', что свою писательскую задачу я выполню пр|и! всех обстоите л ьств ах, а из могилы — еще успешнее и неоспоримее, чем жи­ вой. Никому не перегородить путей правды, и за движение ее я готов принять и смерть. Но может быть многие уроки научат нас, наконец, не оста­ навливать п ера писателя при жизни ?

Это еще ни разу не украсило нашей истории .

Солженицын А. И.16 мая 1967 г .

— —

Письмо II. Г. Антокольского секретарю ЦК КПСС П. Н. Демичеву о письме Солженицына от 16 мая 1967. (Москва .

Май 1967) .

Уважаемый Петр Нилыч!

В числе других делегатов нашего съезда я то­ же получил известное письмо от писателя Алек­ сандра Исаевича Солженицына и оно взволновало меня так же, как некоторых других товарищей .

Как старый писатель и как коммунист я счи­ таю себя обязанным поделиться своими чувства­ ми с Вами .

Александр Солженицын представляется мне писателем на редкость талантливым, растущей на­ деждой нашей реалистической литературы, наслед­ ником великих гуманистических традиций Поіголя, Льва Толстого, Алексея Максимовича Горького .

Такими деятелями нашей культуры надо дорожить .

Критика опубликованных произведений Солжени­ цына поражала своей пристрастной несправедли­ востью; своей малой доказательностью .

— — Изъятие рукописей Солженицына, о чем под­ робно говорится в его письме, представляется ка­ ким-тоі невероятным происшествием, недостойным нашего сісщиалистичеекот общества и нашего сор­ вете косо государства. Это тем бюлее ужаоно, что несколько' лет тому назад то же самое произошло с рукописью второй части романа покойного Васи­ лия Гроссмана .

Неужели такая расправа с рукописями наших писателей рискует превратиться в узаконенные обычаи у нас?

Этого'не может и не должно быть!

Такая жестокость по отношению к произведе­ ниям искусства не совместима с нашими основными законами и не мыслима в любом нормальном чело­ веческом общежитии .

Если в произведениях Солженицына есть чтото спорное и неясное, если в них обнаружены пк литические Ошибки, их должно подвергнуть откры­ тому обсуждению нашей общественности. Таких возможностей у писателей много .

Я работаю в литературе пятьдесят лет. За пле­ чами у меня и книги и целая жизнь, на долю кото­ рой Bccrfoi пришлось вдоволь. Бывали в ней и вре­ мена жгучей тревоги за судьбы всей нашей лите­ ратуры, а также за отдельных Товарищей — Бул­ гакова, Пастернака, Тициана Табидзе, — я вспоми­ наю тех, что1были мне близки .

— — Прожив эту жизнь, я никак не мог представить себе, что' такая тревога возникнет на склоне дней, да еще накануне нашей великой и славной даты .

Бели советский писатель оказался вынужден­ ным обратиться к своим собратьям по перу с та­ ким письмом, как Солженицын, это означает, что все мы в ответе перед ним и перед нашими собст­ венными читателями. Бели он не может сказать читателям своей правды, то1и я, старый писатель, лишен права открыто смотреть в глаза читателям .

–  –  –

----- * -----Письмо Г. Владимова (Г.Н. Волосевича) в Президиум IV съезда писателей ССОР о письме Солженицына от 16. 5.67 .

Москва. 26. 5. 67 .

–  –  –

Копия — А. Солженицыну Уважаемые товарищи!

Я, как и вы, получил письмоі А. Солженицына и хочу высказать свое суждение піо1всем пунктам этого письма .

Я (осмеливаюсь напомнить съезду, что не рапюірты о наших блистательных творческих побе­ дах, не выслушивание приветствий иностранных гостей и не единение с народами Африки и борю­ щегося Вьетнама составляют главную задачу пи­ сательских съездов, но прежде всего — единение со своим народоім, прежде всего — разрешение собственных наболевших проблем, без чегЬ не мо­ жет далее жить и развиваться советская литера­ тура. Она все-таки не может без свободы творчеВладимов (Волосевич), Георгий Николаевич. В 1953 г. окон­ чил юридический ф-т ЛГУ. Опубликовал повесть ’’Большая руда“ ( ’’Новый мир“, 1961 г.) .

— 64 — ства, полной и безграничной свободы, высказать любое суждение в области социальной и нравст­ венной жизни народа, — какими бы ругательства­ ми мы ни; поносили это законное требование вся­ кого мало-мальски честного, мыслящего худож­ ника .

Без нее — он чиновник по ведомству изящ­ ной словесности, повторяющий зады газетных пе­ редовиц, с нею — он глашатай, пророк в своем об­ ществе, способный воздействовать духовно на сво­ его читателя, развить его общественное сознание, либіо предупредить об опасности, пока она не на­ двинулась вплотную и не переросла в народную трагедию .

И я должен сказать — такая свобода сущест­ вует. Она осуществляется, но только не в сфере официально признанной, подцензурной литерату­ ры, а в деятельности т. н. «Самиздата», Юкоторой ' вы все, вероятно, осведомлены. Из рук в руки, от читателя к читателю шествуют в машинописных седьмых и восьмых кОіпиях неизданные вещи Бул­ гакова, Цветаевой, Мандельштама, Пильняка, Пла­ тонова и других, ныне живущих, чьих имен я не называю по вполне понятным причинам. Могу лишь сказать, что и моя вещь усынОІвлена «Самиз­ датом», не найдя пристанища в печати. Время от времени юна возвращается ко мне, и я поражаюсь не тем изменениям, какие принес в нее очередной переписчик, а той бережности и точности, с кото­ рыми все-таки сохраняется ее главное содержание № смысл .

— 65 — С этим ничего не поделаешь, — как ничего нельзя поделать с распространением магнитофон­ ных записей наших менестрелей, трубадуріоів и шан­ сонье, не узаконенных Радиіоіксмитетом, но зато полюбившихся миллионам. Устройте повальный обыск, изымите все пленки, все Копии, арестуйте авторов и распространителей, и все же хоть одна Кения да уцелеет, а оставшись — размножится, и еще того обильней, ибо запретный плод сладоік .

Помимо неподцензурных песен и литературы есть неподцензурная живопись и скульптура, и я даже предвижу появление непіодцензурного' кинемато графа, как только кино любитель окая техника ста­ нет доступной многим. Этот процесс оіевобюжде ни я искусства от всяческих пут «руководящих ука­ заний» развивается, ширится, и. противостоять ему так же глупо и бессмысленно^, как запретить табак или спиртное .

Лучше исідумайте вот о чем: явно обнаружи­ ваются два искусства. Одно — свободное и непри­ нужденное, каким ему и полагается быть, распро­ странение и воздействие которого зависит лишь от ело истинных художественных достоинств, и другое — приказное и оплачиваемое, но только уг­ нетенное в той или иной степени, ніо; только' сте­ сненное, а подчас и изувеченное всяческими ком­ прачикосами, среди которых первым на пути авто­ ра становится ело' же 'собственный «'внутренний ре­ дактор», — наверное, самый страшный, ибо он уби­ вает дитя еще в утробе. Которое из этих двух иеСолженицын — 66 — кусетв победит — предвидеть не трудно. И волей неволей, но приходится уже сейчас делать выбор —- на какую сторону из них мы встанем, коітіоіроіе нв них поддержим и отстоим .

Я прочитал многие вещи «Самиздата» и о 9-10 из них могу сказать сіз всей ответственностью —- их не только можно, их должно напечатать. И как можно скорее, пока они ніе стали достоянием зарубежных издательств, что было бы весьма при­ скорбно для нашего престижа. Ничего антинаріодн о в них нет, — об этом ни один художник, здра­ іэіп ' вый умом, никогда не помыслит, — вд в них есть дыхание таланта и яркость, и блеск раскрепощен­ ной художественной формы, в них присутствует любовь к человеку и подлинное знание жизни, а подчас в них слышится боль и гнев за своіе отече­ ство, горечь и ненависть к его врагам, прикидыва­ ющимся ярыми его друзьями и охранителями .

Разумеется, все вышесказанное относится и к неизданным вещам Солженицына. Я имел счастье прочесть почти все им написанное — это писатель, в котором сейчас больше всего нуждается моя Росаия, кому суждено прославить ее в мире и ответить нам на все больные вопросы выстраданной нами трагедии, — не знаю иного автора, кто имел бы больше права и больше силы для такой задачи. Не в обиду будь сказано съезду, но, вероятно, 9/10 его делегатов едва ли вынесут свои имена за по­ рог нашего века. Александр же Солженицын, гіо'рДоість русской литературы, донесет свое имя по­ — 67 — далее. И если ему сейчас физически трудно вы­ полнить овіеію задачу, піо- причинам достаточно' вам известным, изложенным в ерсі письме, то не дело ли съезда, не честь ли для него — защитить и оберечь этого писателя err всех превратностей его индивидуальной судьбы?

Запрещение к печати и постановке, обыск и конфискация архива, «закрытые» издания вещей, к изданию самим автором не предназначенных, вдобавок еще гнусная клевета на бюевогіоі офицера, провоевавшего всю войну... читать об этом боль­ но и мучительно стыдно. Э т іо і происходит в проле­ тарском государстве. Э происходит на 50-м году т!о Революции. Это происходит, наконец, в цивили­ зованном обществе во второй половине XX века .

Не хвати доі духу объявить писателя «врагом наро­ да», — в конце концов, это был бы честный бан­ дитский прием, к которому нам ли привыкать! — нет, воспользовались приемом с явок, недостойных находиться в приличном месте, подпустили слух исподтишка, дабы скомпрометировать писателя в глазах его читателей, хоть как-нибудь объяснить его. вынужденное молчание... Такого парадокса еще не видала история демагогии — официальные общественные Оіріганизации, пускающие анонимку на честного человека! Ведь даже Чаадаев был объ­ явлен сумасшедшим высочайше, то-бишь открыто' .

И в іо іг я хочу спросить полномочный съезд — нация мы подонков, шептунов и стукачей, іиіли же мы великий народ, подаривший миру бесподобную плеяду гениев? Солженицын свою задачу вы­ полнит, я верю в этіо столь же твердо, мак верит Іо|н сам, — но мы-то, мы здесь при чем? Мы его за­ щитили от обысков и конфискаций? Мы пробили его произведения в печать? Мы отвели ют его лица липкую, зловонную руку клеветы? Мы хоть отве­ тили ему вразумительно из наших редакций и правлений, когда он искал ответа?

Мы в это время выслушивали приветствия г-на Дюрренмата и г-жи Xоллмен. Что* же, это тоіже дело, как и единение с борющимся Вьетнамом и страдающей Грецией. Но пройдут годы и нас спро­ сят — что сделали мы для самих себя, для свіоих ближних, которым так трудно1 было жить и ра бютать .

Письмо' Солженицына стало уже документом, который обойти молчанием нельзя, недостойно1 для честных художников. Я предлагаю съезду об­ судить это письмо в открытом заседании, вынести по' нему новое и недвусмысленное решение и пред­ ставить это решение правительству страны .

Извините все резкости моего обращения — в конце концов, я разговариваю с коллегами .

–  –  –

В СЕКРЕТАРИАТ ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА

ПИСАТЕЛЕЙ СССР

* Всем секретарям правления Мое письмо IV съезду Ооіюза Писателей, хотя и поддержанное біолее чем ста писателями, оста­ лось без оглашения и без ответа. Лишь ріаспро стрннились единообразию1 повидимому централи зованные, слухи, успокаивающие общественное мнение: будтЮ архив и роман мне возвращены, буд­ і то печатается «Раковый корпус» и книга расска­ зов. Но все это — ложь, как вы знаете .

Секретари Правления СП СССР Г. Марков, К .

Воронков, С. СартакОв, Л. Соболев в беседе еЮ ' мной 12 июня 1967 г. заявили, чтоі Правление СП считает своим долгом публично' опровергнуть низ­ кую клевету, распространявшуюся ю ібО ' мне и моей военной биографии. Но не только не последовало опровержения, а клевета не унимается: на закры­ тых инструктажах, активах, семинарах обо мне рас­ пространяется новый фантастический вздор — вроде того, чтоі я бежал в Арабскую республику не то в Англию (хотел бы заверить клеветников, что' они побегут скорее). Наиболее же настойчиво 70 — видными лицами выражается сожаление, что я ніс умер в лагере, что был освобожден оттуда. (Впро­ чем, и сразу после «Ивана Денисовича» такие со­ жаления уже выражались. Теперь эта книга тайно изымается из библиотечного' пользования) .

Те же секретари Правления обещали «рассмо­ треть вопрос» по крайней мере о печатании моей последней повести «Раковый корпус». Н - за три ю месяца — четверть Года! — и это нисколько не сдвинулось. За три месяца сорок два секретари Правления не оказались способны ни вынести оцен­ ку повести, ни принять рекомендацию о ее печа­ тании. В этом странном равновесии — без прямо­ го' запрета и без прямого позволения — моя по­ весть существует уже более Года, с лета 1966-го .

Сейчас журнал «Новый мир» хочет печатать эту повесть, однако, не имеет разрешения .

Думает ли Секретариат, что от такой бесконеч­ ной затяжки моя повесть тихо изникнет, переста­ нет существовать, и не надо уже будет голосовать о включении или невключении ее в отечественную литературу? А между тем, наминая с писателей, она охотно читается. По воле читателей она уже разо­ шлась в сотнях машинописных экземпляров. При встрече 12 июня я предупредил Секретариат, чтіо надіоі спешить ее печатать, если мы хотим ее пояівлния сперва на русском языке, что в таких ус­ ловиях мы не можем остановить ее неконтролиру­ емого появления на Западе .

— 71 После мното месячной бессмысленной затяжки приводит пора заявить; если так произойдет, то по явной вине (а может быть и по желанию?) Се­ кретариата Правления СП СССР .

Я настаиваю на опубликовании міоіей повести б езотлатательнЮ .

–  –  –

ИЗЛОЖ ЕНИЕ ЗАСЕДАНИЯ

СЕКРЕТАРИАТА СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ

СССР 22 СЕНТЯБРЯ 1967 г .

Присутствювалюі около 30 секретарей СП и т .

МЕЛЕНТЬЕВ от Отдела Культуры ЦК. Председа­ тельствовал К. А. ФЕДИН. Заседание по разбору писем писателя СОЛЖЕНИЦЫНА началось в 13 часов, окончилось после 18 часов .

ФЕДИН. Второе письмо- Солженицына меня покоробило:. Мотивировки его, что делю останов,илось, мне кажутся зыбкими. Мне Показалось это о с­ корблением нашего коллектива. Три с половиной месяца — совсем небольшой срок для рассмотре­ ния его рукописей. Мне здесь услышалаеь своего рода угроза. Такая мотивировка показалась обид­ ной! Второе письмо Солженицына как бы заставля­ ет нас силком браться за рукописи, скорее их из­ дать. Вторым письмом продолжается линия перво­ го, но там более обстоятельно и взволнованно го­ ворилось о судьбе писателя, а здесь мне показалось обидным. В -сложном вопросе о, печатании вещей Солженицына чтзі происходит? Его таланта никто из нас не отрицает. Перекашивает его тон в непо­ зволительную сторОІну. Читая письмо, ощущаешь его как оплеуху — мы будто негОідніиіки, а не пред­ ставители творческой интеллигенции. В конце кон­ цов своими требованиями он сам Тормозит рассмо­ — 73 трение вопроса. Не нашел я в его письмах темы писательского товарищества. Хотим мы или не хоітим, мы должны будем сегодня Говорить іи о про­ изведениях Солженицына, ню мніе кажется, что мал|о1говорить в общем по письмам .

СОЛЖЕНИЦЫН пірюсит разрешения сказать несколько слов о предмете обсуждения.

Читает письменноіе з а я вление :

«Мне стало известно, что для суждения о по­ вести «Раковый корпус» секретарям Правления предлісіжено было читать пьесу «Пир победите лей», от которой я давно отказался сам, лет де­ сять даже не перечіитывал, уничтоіжил все экзем­ пляры, кроме захваченного!, а теперь размноженно­ го. Я уже не раз объяснял, что' пьеса эта написана не членом Союза писателей Солженицыным, а бес­ фамильным арестантом Ш-232 в те далекие годы, когда арестованным п і политической статье не бы­ іо ло возврата на свободу, и никто из общественно­ сти, в том числе и писательской, ни словоім, ни де­ лом не выступил против репрессий даже целых на­ родов. Я так же мало отвечаю сейчас за эту пье­ су, как и многие литераторы не хотели бы повто­ рить сейчас иных речей и книг, написанных в 1949 Гоіду. На этой пьесе отпечаталась безвыходность лагеря тех лет, сознание определялось бытием и отнюдь не возносилось молитв за гонителей. Пье­ са эта не имеет никакого' отношения к моему сегод­ няшнему творчеству, и разбор ее есть нарочитое отвлечение от делового обсуждения повести «Рановый корпус». Кроме того, недостойно писатель­ ской этими — сібсуждать произведение, вырванное из частной квартиры таким способом. Разбор же моего романа «В круге первом» есть вопрос от дельный, и им нельзя подменять разбора повести «Ракоівый корпус» .

КОРНЕЙЧУК. У меня вопрос к Солженицы ну. Как он относится к той разнузданной буржуаз­ ной пропаганде, которая была поднята вокруг его письма? Почему он от нее не отмежуется? Почему спокойно терпит? Почему erp письмо западнюіе ра­ дио начало' передавать еще до съезда?

ФЕДИН предлагает Солженицыну ответить .

СОЛЖЕНИЦЫН указывает, что он — не школьник вскакивать на каждый вопрос, у негО- бу­ дет выступление, как и у других .

ФЕДИН говорит, что можно собрать несколь­ ко вопросов и ответить на все вместе .

БАРУЗДИН. Хотя Солженицын возражает против обсуждения пьесы «Пир победителей», ню нам волей-неволей приходится говорить об этой пьесе. Вопрос: какова была необходимость Солже­ ницыну вообще называть эту пьесу в письме съе­ зду, упоминать ее?

САЛЫНСКИЙ. Я прошу, чтобы Солженицын рассказал, кто, когда и при каких обстоятельствах изъял этиі материалы? Просил ли автор оі возвра­ щении их? Кого просил?

ФЕДИН предлагает Солженицыну ответить на собравшиеся вопросы .

— 75 СОЛЖЕНИЦЫН повторяет, что ответит на вю - просы при выступлении .

ФЕДИН, поддержанный другими: Но Секре­ тариат не может приступать к обсуждению, не имея ответа на эти вопросы .

РОПОТ ГОЛОСОВ : Солженицын міожет вю іоібще отказаться разговаривать с Секретариатом, пусть об этом заявит .

СОЛЖЕНИЦЫН. Хорошо, я отвечу на эти вопросы. Это1 неверно, что пиісьмю1 стали переда­ вать по западному радиО' до съезда: его стали пе­ редавать уже после закрытия съезда, и то не сра­ зу. (Далее буквально): «Здесь употребляют слюіво «заграница» и с большим значением, с большой выразительностью, как какую-то важную инстан­ цию, чьим мнением очень Дорожат. Может быть это и пісінятніо тем, кто много творческого време­ ни проводит в заграничных поездках и наводняет нашу литературу летучими заметками о загранице .

Но мне это странно. Я никакой заграницы не ви­ дел, не знаю, и жизненного времени у меня нет — узнать ее. Я не понимаю, как можініо: так чувстви­ тельно' считаться с заграницей, а не со свіоіей стра­ ной, с ее живым общественным мнением. Под мо­ ими подошваміи! всю мою жизнь — земля отече­ ства, только' ее боль я слышу, только) о ней пишу» .

Почему пьеса «Пир победителей» была упю мянута в письме съезду? — это ясно из самого піисьма: чтобы протестовать против незаконного’ «издания» и распространения этой пьесы віоіпіреки — 76 — воле автора и без его ведома. Теперь относительно изъятия моепо' романа и архива. Да, я несколько раз, начиная с 1965 года, писал в ЦК по этому повіоду, протестовал (далее буквально) : «Но за п»о'след нее іврмя изобретена новая версия об изъя­ тии моего архива. Будто бы тот человек, Теуш, у которого хранились мои рукописи, был связан с другим еще человеком, которого не называют, а того задержали на таможне, неизвестно какой, и чтоі-то нашли (не называют что), не мое нашли, но решили меня оберечь от такого знакомства. Все это — ложь. У знакомого моего Теуша два Го'да на­ зад было следствие, но такіоіго обвинения ему да­ же не выставлялось. Хранение мое былоі оібяаружно обыкновенной уличной слежкой, подслуши­ ванием телефонных разговоров и подслушивателем в комнате. Но вот примечательно : едва появи­ лась новая версия — она единым толчком обнару­ живается в разных местах страны: лектор Потем­ кин толькОі что изложил ее многолюдному собра­ нию в Риге, один из секретарей СП — московский писателям. Причем ют себя он добавил и свое из­ мышление: что1 все это я будто бы признал на прошлой встрече в Секретариате. А об эТоім у нас и разговора не было». Не сомневаюсь, ч т скоро на­ чну cto' всех концов страны получать письма о рас­ пространении этой версии .

ВОПРОС ; Отвергнута ли редакцией «Ново­ го мира» новость «Раковый корпус» или принята?

АБДУМОМУНОВ. Какое разрешение требубтся «Новіоіму миру» на печатание повести и от ко­ го?

ТВАРДОВСКИЙ. Вообще (решение печатать или не печатать ту или иную вещь — в компетен­ ции редакции^. Но в данной ситуации, сломшівшейся вокруг имени автора, решать должен Секрета­ риат Союза .

ВОРОНКОВ. Солженицын ни одного1раза не обращался непосредственно в Секретариат Союза писателей СССР. После письма Солженицына съе­ зду у товарищей из Секретариата было желание встретиться, ответить на вопросы — поговорить И ПІСІМО'ЧЬ. Но П О еле ТОГО, К ак ПИСЬМО' появилось !

в грязной буржуазной прессе, а Солженицын никак не реагирует.. .

ТВАРДОВСКИЙ. Ну, точно, как Союз писа­ телей!

ВОРОНКОВ.... это желание отпалО'. А тут вот полнилось второе письмо. Оню: ультимативно, Оскорбительно, недостойно нашей писательской общественности. Сейчас Солженицын упомянул об «одном секретаіріе», давшем информацию партий­ ному собранию московских писателей. Секретарь этот — я. Вам поспешили передать, но плохо пере­ дали. Об изъятии ваших вещей я только то сказал на последнем собрании, что вы признали, что ото­ бранные вещи — ваши, и что обыска у вас дома не было. После вашего письма съезду мы естест­ венно сами запретили — прочитать все ваши произведений. Но нельзя так грубо обращаться с ваШіиіміи то в ар и щ ам и гвд труд у и пю перу! А вы, Алек­ сандр Т р и ф он ови ч, если сч и таете нужным печатать эту тюватъ и если автор п рим ет ваш и и сп равле­ ния — так и печатай те сами, причем тут С екрета­ р и ат?

ТВАРДОВСКИЙ. А с Бекіоім как было? И Се­ кретариат занимался, и рекомендовал — и все рав­ но не напечатали .

ВОРОНКОВ. Но меня сейчас бюлыне всего интересует гражданское лицо: Солженицына: поче­ му он не реагирует на гнусную буржуазную пропа­ ганду? И почему так обращается с нами?

МУСРЕПОВ. И у меня віоіпрізс: как это юн пи­ шет в письме: более высоко стоящие товарищи выражают сожаление, что я не умер в лагере? Ка­ кое право он имеет так писать?

ШАРИНОВ. И по каким каналам письмо мо­ гло п|с|пасть на Запад?

ФЕДИН іпредлагает Солженицыну ответить на заданные вопросы .

СОЛЖЕНИЦЫН. Да то ли еще обо: мне го­ ворили? Лицо, занимающее очень высокое положе­ ние и сегодня, заявило публичнР, что сожалеет: не рн был в составе той тройки, которая выносила мне приговор в 1945 Году, он бы Тогда же приго­ ворил меня к расстрелу.. Здесь мое второе пись­ мо истолковывают как ультиматум: или печатай­ те повесть, или ее на Западе напечатают. Ню этот ультиматум не я ставлю Секретариату, а вам и мне вместе ультиматум этот ставит жизнь. Я пишу, что — 79 — меня беспокоит распространение повести в сотнях — эта цифра на глазок, я ее не подсчитывал — в сотнях машинописных экземплярОІв .

ГОЛОС. Как это' получилось?

СОЛЖЕНИЦЫН. А вот такое странное свой­ ство' обнаружилось у моих вещей: их настойчиво прсісяіт почитать, а взяв почитать — за счет своего1 досуга или своих средств перепечатывают и дают читать дальше. Новую часть повести еще поід на­ зад перечитала московская секция. Я удивляюсь, почему тут т. Воронков сказал — не знали, где до­ стать, запрашивали в КГБ. Года три назад такое же быстрое распространение получили мои «кро хот.ные рассказы» или етихотвоіреніия в прозе: едва я их стал давать людям читать, как они быстро разлетелись.п разным городам Соіюза. А потом в ісредакцию «Ноівюіго мира» пришло письмо с Запа­ да, из которого мы узнали, что эти крохотные рас­ сказики и там уже напечатаны. Вот чтобы такая утечка не успела произойти с «Раковым корну сіоім», я и написал свое настоятельное письмо Се кретариату. Я не меньше могу удивляться, как мог Секретариат нисколько не реагировать на мое пи­ сьмо съезду — еще прежде Запада? И не реаги­ ровать на всю ту клевету, которой меня окружили;?

Т. ВюіріонкОів употребил здесь замечательное вы­ ражение «братья по перу и по труду». Так вот эти братья по перу и по труду уже два с половиной года спокойно взирают на т|сі, как меня притесня­ ют, преследуют, клевещут на меня .

— U — ТВАРДОВСКИЙ. Не вое безучастны .

СОЛЖЕНИЦЫН.... А редакторы газет, тоіже братья, не помещают моих опровержений. (Да­ лее буквально) «Я уже не говорю, что моей книги не дают читать в лагерях: ее не пропускали в ла­ геря, изымали обысками и сажали за нее в карцер даже в те месяцы, когда все газеты трубно хвали­ ли «Один день Ивана Денисовича» и обещали, что «это не повторится». НО' за последнее время книгу стали тайно изымать и из вольных библиотек.

О запрете выдавать ее мне пишут из разных мест:

велено' отвечать читателям, что книга в переплете, или на руках, іиіли доступа нет к тем піэлкам, и ук­ лоняться от выдачи. Вот свежее письмо из Красно­ гвардейского района Крыма: — «В районной би блиотеке мне по секрету (я — активист этой би­ блиотеки) сказали, что ваши книги велено изъять .

Одна из ротрудниц хотела подарить мне на память ненужный ікім теперь «Один день» в журнале-газете, другая тут же остановила свою опрометчивую поДругу: «Что1вы, что вы, нельзя! Раз книгу отобра­ ли в Особый отдел, то' опасінО1ее кому-нибудь да­ рить!»

Не скажу, что книга изъята из всех библио тек, кое-где еще есть. Но приезжающие ко мне в Рязань посетители не могли достать моей книги в Рязанской областной читальне: им отнекивались разными способами, да так и не дали .

Давно известно, что клевета неистощима, изо­ бретательна, быстра в росте. Но Когда столкнешься — 81 — с клеветой сам, да еще с невиданной новой фюірміой е — клеветою с трибуны, то диву даешься. Бес­ препятственно провернулся круг лжи о том, что я был в плену и сотрудничал с немцами. Ню этю ігЮ уже кажется мало! Этим летоім в сети политпрюісвещния, например в Болшево, агитатором было про­ диктовано', что я бежал в Арабскую республику и сменил подданство. Ведь это же все записывает­ ся и разносится дальше с Ноіэфиіциентом сто. В Со­ ликамске (п/я 389) майор Шестаков объявил, что я бежал по туристской путевке в Англию. Говіорит заместитель по политчасти — кто же смеет не ве­ рить? Другой раз он же -объявил: Солженицыну официально запрещено писать! Ну, тут он хіоіть близок к истине .

Еще так обо мне заявляют с трибун: «Его ос­ вободили досрочно, а зря». Зря или не зря освобо­ дили, это мы можем видеть из судебного1решения Военной Коллегии Верховного Суда по реабили­ тации, оніо' предложено Секретариату.. .

ТВАРДОВСКИЙ. И там боевая характери­ стика офицера Солженицына!

СОЛЖЕНИЦЫН. А вот «досрочно» — это оічень смачно употреблено! Сверх 8-летнего приго­ вора я просидел месяц в пересыльных тюрьмах, да такую мелочь у нас и упоминать стыдноі, затем без приговора післучил вечную ссылку, с этой вечной обреченностью просидел три года в ссылке, только благодаря XX съезду освобожден — это называет­ ся досрочно! Как это словечко выражает удобное 6 Солженицын — 82 — I м и р о в о сп р и я ти е 1949-58 год ов: если не умер у л а ­ герн ой п ом ой ки, если хіопъ на коленях из лагеря вы п о л з — зн ач и т о своб ож д ен «досрочно»... В едь срок — вечность, и что ран ьш е — то все ДоісрочнО' .

Бывший министр Семичастный, любивший выступать по вопросам литературы, не раз уделял внимание и мне. Одно из его удивительных, уже комичных обвинений было таксе : «Солженицын материально поддерживает капиталистический мир тем, что' не берет гонорара» какого-то за вышед­ шую где-то книгу, очевидно «Ивана Денисовича», другой нет. Так если вы знаете, где-то прочли, и очень надо, чтоб эти деньги я у капитализма выр­ вал — почему же меня не известят? Я-то в Рязани не знаю. «Международная Книга»? Иностранная комиссия СП? — сообщите: вот, мол, твой патри­ отический долг забрать эти деньги. Ведь это уже комедийная путаница: кто берет гонорары с Запа­ да — тот продался капиталистам, кто не берет — тот их материально, поддерживает. А третий вы ход? — на небо лети. Семичастный уже не ми­ нистр, но идея его не угасла: лекторы всесоюзного общества по распространениію научных знаний по­ несли ее дальше. Например, ее повторил 16 июля э т о т Рода лектор А. А. Фрейфельд в Свердлов ском цирке. Сидели две тысячи человек и только удивлялись: какой же ловкач этот Солженицын! — умудрился, не выхюДя из Советского Ооіюза, не имея в кармане вообще ни копейки — материаль­ но укрепить мировой капитализм! Действительно1, — 83 — история для цирка. Вот такую чушь обо мне рас­ сказывает всякий, кому не лень. 12 июня здесь, в Секретариате, у нас было собеседование — такое мирное. Вышли отсюда, прошло короткое время — и вдруг слухи по всей Москве, все рассказыва­ ется не так, как было, все вывернуто, начиная с ТО'Ш что будто бы Твардовский здесь кричал и, стучал на меня кулаком по столу. Ню' ведь те, кто были, знают, что ничего подобного^ не было, за­ чем же лгать? Вот и сейчас мы однозначно слышцм, что тут говорится, но где гарантии, что и после сегодняшнего Секретариата опять все не вы­ вернут наизнанку ? И если уж «братья по п еру и труду», так — первая просьба: давайте, расска­ зывая О'сегодняшнем Секретариате, ничего' не при­ думывать и не выворачивать .

Я — один, клевещут обо мне — сотни. Я, К 'О нечно, не успею никогда оборониться и вперед не знаю — от чего. Еще меня могут юібъявить и сто­ ронником геоцентрической системы и что я пер вый поджигал ксістер Джордан,о Бруно, не удив ЛЮСЬ» .

САЛЫНСКИЙ. Я буду говорить о «Раковом корпусе». Я считаю, что эту вещь необходимо пе­ чатать — это яркая и сильная вещь. Правда, там патологически пишется о болезнях, читатель не­ вольно' поддается раковой біэіязни, и без Того рас­ пространенной в нашем веке. Это надо как-ТО1уб­ рать. Еще надо убрать фельетонную хлесткость .

Еще огорчает, что почти все судьбы персонажей 6* — 84 — в той или иной форме.связаны с лагерем иліиі ла­ герной жизнью. Ну, пусть Костоіглотов, пустъ РусаНоів, — но зачем обязательно и Вадиму? и Шулуб'ину? и даже солдату? В самом кюінце мы узна­ ем, чТо (оп — не просто солдат из армии, а из ла­ т герной охраны. Общее направление романа в том, что он поівюіриіт о конце тяжелого прошлого. Те­ перь о. нравственном социализме. По-моему, здесь ничепоі страшного. Если бы Солженицын проповеДоівал безнравственный социализм — это было бы ужасно. Если бы он проповедовал национал-еоци|ализм или национальный социализм по-китайски — этоі было бы ужасно. Каждый человек волен думать по-своему О социализме и его развитии .

' Сам я думаю — социализм определяется экономи­ ческими законами. Но. спіоірить — можно, зачем же не печатать повести? (Далее призывает Секрета­ риат решительно выступить с опровержением кле­ веты против Солженицына) .

СИМОНОВ. Роман «В круге первом» я не приемлю и против его печатания. А «Раковый кор­ пус» — я за публикацию. Мне не все нравится в этой повести, но не оібязагпельнО', чтобы всем нра­ вилось. Может быть что-то из делаемых замеча­ ний автору надо и принять. А все принять, конеч­ но, невозможно'. Мы обязаны опровергнуть и кле­ вету отнооительво него. И книгу его рассказов на­ до выпустить — вот там-то^ в предисловии, будет хороший повод рассказать его биографию — и так клевета отпадет сама собой. Покончить с ложними обвинениями должны и можем мы, а не о« саім. «Пира победителей» я не читал, и у меня ніет желания его читать, раз автор э т о т не хочет .

ТВАРДОВСКИЙ. Солженицын находится в таких условиях, что ему с выступлением и1совать­ ся нельзя. Это именно мы, Союз, должны дать за­ явление, опровергающее клевету. Одновременно мы должны строго предупредилъ Солженицына за недопустимую, непринятую форму его юібращения к съезду, во столько адресов. Редакция «Нового мира» не видит никаких причин не печатать «Ракісвюто корпуса», конечно, с известными доработкаміиі. Мы хотим только получить одобрение Секре­ тариата или хотя бы — что Секретариат не воз­ ражает. (Просит Воронкова достать уже прежде подготовленный, еще в июне, проект коммюнике Секретариата) .

ВОРОНКОВ не спешит достать коммюнике .

Тем врем енем — ГОЛОСА. Да ведь еще не решили! Есть против!

ФЕДИН. Нет, это невернр. Секретариат не должен ничего печатать и опровергать. Неужели мы в чм-тіоі виновны? Неужели вы, Александр Трифонович, считаете себя виновным?

ТВАРДОВСКИЙ (быстро, выразительно). Я?

— Нет .

ФЕДИН. Не нужно искать искусственного повода для выступления. Какие-то слухи — недо­ статочный повод. Другіоіе дело, если Солженицын — 86 — сам найдет повод развязать возникшую ситуацию .

Тут должно быть публичное выступление самого Солженицына. Но вы подумайте, Александр Исае­ вич, в интересах чего мы станем печатать ваши протесты? Вы должны прежде всего! протестовать против грязного использование вашего имени на­ шими врагами на Западе. При этом, конечно, вы сумеете найти возможность высказать вслух и ка­ кую-то часть ваших сегодняшних жалоб, сказан ных здесь. Если это будет удачный и тактичный документ — вот мы его и напечатаем, поможем вам. Именно с этого должно начаться наше оправ­ дание, а не с ваших произведений, не с этой тор­ говли • сколько месяцев мы имеем право рассма­ — тривать вашу рукопись — три месяца? четыре?

Разве это страшно? Вот страшное событие: ваше имя фигурирует и используется там, на Западе, в самых грязных целях .

(Одобрение среди членов Секретариата) .

КОРНЕЙЧУК. Мы вас пригласили не для то­ го*, чтобы бросать в вас камни. Мы пюзвіади вас, чтобы помочь вам выйти из этого* тяжелого и дву­ смысленного положения. Вам задавали вопросы, іЮ вы ушли от ответа.

Отдаете ли вы себе отчет:

идет колоссальная мировая битва и в очень слож­ ных условиях. Мы не можем быть в стороне. Сво­ им творчеством мы защищаем свое правительство!, свою партию, свой народ. Вы тут (иронически) вы­ 87 — сказались о заграничных поездках как ю приятных і прогулках. Но мы ездим заграницу вести борьбу .

Мы возвращаемся оттуда измученные, но с созна­ нием исполненного долга. Не подумайте, что я обиделся на замечание о путевых заметках, я их не пишу, я езжу не по делам Всемирного Совета Мира. Мы знаем, что вы мнісіг.о перенесли, нрі не вы один. Было много других людей в лагерях, кро­ ме вас. Старых коммунистов. Они из лагеря — и шли на фроінт. В нашем прошлом было не только беззаконие, был подвиг. Но вы этого не увидели .

Ваши; выступления — только прокурорские. «Пир победителей» — это злобно, грязно, ісіскорбительпіо! И эта гадкая вещь распространяется, народ ее читает! Вы сидели когда там? Не в 37-м году! А в 37-м нам приходи лось переживать!! — но ничтіо не остановило нас! Правильно сказал вам Константин Александрович: вы должны выступить публично и ударить по западной пропаганде. Идите в бой про­ тив врагов нашей страны! Вы понимаете, что в ми­ ре существует термоядерное оружие, и, несмотря на все наши мирные усилия, Соединенные Штаты могут его применить? Как же нам, советским пи­ сателям, не быть Солдатами?

СОЛЖЕНИЦЫН. Я повторно заявляю, что обсуждение «Пира победителей» является недр бросовеетным, и настаиваю, чтобы это было ис­ ключено ив рассмотрения!

СУРКОВ. На чужой роток не накинешь пла­ ток!

— 88 — КОЖЕВНИКОВ. Большой промежуток вре мени от письма Солженицына до-сегодняшнего об­ суждения свидетельствует как раз о серьезности отношения Секретариата к письму. Бели бы об­ суждали еП0' тогда, піо; горячим следам, мы бы от­ неслись острей и менее продуманна. Мы решили сами убедиться, что это за антисоветские рукопи­ си. Я потратил много времени на их чтение. По-ви­ димому, документально доказана военная служба Солженицына, но мы обсуждаем сейчас не офице­ ра, а писателя. Я сегодня впервые услышал, что Солженицын отказывается ют пасквильнош изоі бражения советской действительности в «Пи|ріе по­ бедителей», но я не могу отказаться от своего- первіоначальното впечатления ют этой пьесы. Для ме­ ня момент отказа Солженицына от «Пира победи­ телей» еще не совпал с моим восприятием этой пьесы. Может быть потому, что- и в «Круге пер­ вом» и в «Раковом корпусе» есть ощущение той же мести за пережитое. И если стоит вопрос о судь­ бе этих произведений, то автор должен помнить, что- он -обязан тому органу, который его открыл. Я когда-то первый выступил с опасениями по поводу «Матрениного двора». Мы тратили время, читали ваши -сырые рукописи, которые вы не решались даже дать ни в какую редакцию. «Ракоівый корпус»

вызывает /отвращение от обилия натурализма, от нагнетения всевозможных ужасов, но все-таки глав­ ный план его — не медицинский, а социальный, и сін-то неприемлем. И как будто сюда же относится — 89 — и.название вещи. Своим вторым письмом вы вы­ могаете публикацию своей недоработанной пове сти. Достойно ли такое вымогательство писателя?

Да все у нас -.писатели охотніоі прислушиваются ко мнению редакторов и не торопят их .

СОЛЖЕНИЦЫН (буквально) : «Несмотря на міои объяснения и возражения, несмотря на полную бессмыслицу обсуждать произведение, написанное 20 л ет назад, в другую эпоху, в несравним ой обста­ новке и другим человеком, к тому же никогда не опубликованное, никем не читанное и выкраденное из ящика, — часть ораторов сосредоточивается Именно на этом произведении. Это гораздо1 бес смысленнее, чем, например, на 1-м съезде писате­ лей поносить бы Максима Горького за «Несвоевре­ менные мысли» или Сеірігеева-Ценскопо1за ОІсва.говские корреспонденции, которые ведь были опубли­ кованы, и лишь за 15 лет до того. Здесь оказал Корнейчук, что «такого не было и не будет, и в ис­ тории русской литературы такого не было». Вот Именно !

ОЗЕРОВ. Письмо съезду оказалось полити­ чески странным актіоім. Оно прежде всего пошло к врагам. В письме были вещи неправильные. В той же куче с несправедливо репрессированными! писа­ телями оказался и Замятин. По поводу печатания «Ракового корпуса» можно условиться с «Новым миром»: вещь может идти лишь при условии ис­ правления рукописи и дискуссии по проведенным исправлениям. Тут предстоит еще очень срьезна я работа. Повесть разнослойна по качеству, есть в ией и удачи и неудачи. Особенно приходится воз­ ражать против плаікатностиі, карикатурности. Я просил бы Юцелом ряде купюр по повести, о ко­ торых сейчас здесь просто нет времени говорить .

Философия нравственного социализма не просто принадлежит герою, сіна звучит как (отстаиваемая автором. Это недопустимо1 .

СУРКОВ. Я тоже читал «Пир победителей» .

Ее настроение: «да будьте вы все прокляты !» И в «Раковом корпусе» продолжает звучать то же. Кто изо всех персонажей вошел в мир героя? Только этот странный Шулубіиін, так же похожий на ком­ муниста, как я на... (пропуск), Шулубин, с его бесконечно устарелыми взглядами. Не буду скры­ вать, я человек начитанный. Все эти экономиче ские и социальные теории я хорошо знаю, нюхал я и Михайловского, и Владимира Соловьева, и это наивное представление, что экономика может за­ висеть от нравственности. Претерпев столько, вы имели право обидеться как человек, Н ' вы же пи­ О сатель! Знакомые мне коммунисты имели, как вы выражаетесь, вышку, Но это нисколько не повли­ яло на их мировоззрение. Нет, повесть эта (не?) физиологическая, это — политическая повесть, и упирается она в вопрос концепции. И піотіоім этот идол на театральной площади, хотя памятник Марксу еще не был тогда поставлен. Если ваш «РакЮівый корпус» будет напечатан, эта вещь м іо^жет быть поднята против нас и будет посильней

- 91 — мемуаров Светланы. Да, конечно, надо было бы упредить появление повести на Западе, но — труд­ но, Вот я был последнее время близок к Анне Ан­ дреевне Ахматовой, знаю: дала она нескольким человекам почитать «Реіквіиіем», походил (он не сколько недель и сразу напечатан на Западе. Ко^ нечно, наш читатель уже настолько разнит и на­ столько искушен, что ег|оі никакая книжка ее уве­ дет от коммунизма, а все-таки произведения Сол­ женицына для нас 'опасней Пастернака: Пастернак был человек, оторванный от жизни, а Солженицын — с живым, боевым, идейным темпераментом, это — идейный человек. Мы — первая революция в истории челоівечества, не сменившая ни лозунгов, ни знамен! «Нравственный Социализм» — это Доівольніэ' обывательский социализм, старый, прими­ тивный и (в сторону Салынского) не знаю, как можно в этом не разобраться, что-тоі тут найти .

САЛЫНСКИЙ. Да я его не защищаю вовсе .

РЮРИКОВ. Солженицын пострадал от тех, кто его заклеветал, но 'он пострадал и от тех, кто его чрезмерно захваливает и приписал ему каче­ ства,которых у него нет. Солженицыну, если отка­ зываться, то и от — «продолжателя русского ре­ ализма». Поведение маршала Рокоссонекого, гене­ рала Горбатова — честнее, чем ваших героев. Ис­ точник энергии этого' писателя — в озлоблении, в обидах. По-человечески можно это Понять. Од­ нако, вы пишете, что ваши вещи запрещают? Да цензура не прикоснулась ни к одному из ваших р|оманов! Удивляюсь, почему Твардовский допраши­ вает разрешения у нас. Вот я же, например, нико­ гда не просил у Союза писателей разрешения — печатать или не печатать. (ПрІОсит Солженицына отнестись с доверием к рекомендациям «Нового мира» и обещает от «любого из присутствующих»

постраничные замечания по «Раюовісму корпусу») .

БАРУЗДИН. Я как раз принадлежу к тем, кто е самого начала не разделял восхищения про­ изведениями Солженицына. Уже «Матренин двор»

намного слабее первой ело' вещи. А в «Круге пер­ вом» очень много слабого, так убісіпо наивно и примитивно піоіказан Сталин, Абакумов и Поскре­ бышев. «Раковый же корпус» — антигуманистиче­ ская вещь. Конец повести пюдвВДиіг к тому, что «но другому інаДО' было' идти пути». Неужели Сол­ женицын мог рассчитывать, что его письмо «вме­ сто выступления» так-таки сразу и прочтут на съе­ зде ? Сколько съезд получил писем ?

ВОРОНКОВ. Около пятисот .

БАРУЗДИН. Ну! И разве можно было в них быстро разобраться? Я согласен с Рюриковым: это правильно, что вопрос о разрешении Поставлен на Секретариате. Наш Секретариат должен чаще пре­ вращаться в советнический орган и охіотно давать советы редакторам .

АБДУМОМУНОВ. Это очень хОрюішо, что Солженицын нашел мужество (отказаться от «Пира победителей». Найдет он мужество и подумать, как выполнить предложение Федина. Если мы вынустам в свет «Раковый корпус» — еще будет боль­ ше шума и вреда, чем ют его первого письма. И что это значит — «насыпал табаку в глаза макакЮірезус — просто так» ? Как это — просто1так? Это — против ©сего нашегіоі стірЮ высказывание. В піо*Я вести есть Русановы, есть вели ком ученики от ла­ геря — и только? А где же советское общество?

Нельзя так сгущать краски, нельзя гйодавать по­ весть так беспросветно. Много длиннот, поворотов, натуралистических сцен—-все это надо'убрать .

АБАШИДЗЕ. Успел прочесть только 150 страниц «Ракового корпуса», поэтому глубюкогЮ суждения иметь не могу. Но не создалось таКоіЦо1 впечатления, чтоб этот роман нельзя было печа­ тать. Но, повторяю, глубокіогіо* суждения иметь не могу. Может быть самое главное там дальше. Мы все, честные и талантливые писатели, всегда боро­ лись против лакировщиков, даже Когда нам это запрещали. Но у Солженицына есть опасность впасть в другую крайность: у него места чисто очрковогіоі разоблачительного' характера. Худож­ ник как ребенок, он разбирает машину, чтобы — посмотреть, что внутри. Но1 истинное искусство на­ чинается сю обррки. Я замечаю, как он спрашива­ ет у соседа фамилию каждого оратора. Почему юн нас никого не знает? Потому что мы ег!о/ никогда не приглашали. Правильно' предложил Константин Александрович: пусть сам Солженицын ответит на клевету, может быть сперва піоі внутреннему упо­ треблению .

— 94 — БРОВКА. В Белоруссии мнош людей, тоже сидевших — например, Сергей Гроховский, тоже отсидел 20 лет. Но они поняли, что не народ, не партия, не советская власть виноваты в беззако­ ниях. Записки Светланы Аллилуевой — это бабья болтовня, народ уже раскусил и смеется. А тут пе­ ред нами —общепризнанный талант, вот в чем опасность публикации. Да, вы чувствуете біоль своей земли, и даже чрезмерно. Но вы не чувству­ ете ее радости. «Раковый кісрпус» — слишком мрачно, печатать нельзя. (Как и все предыдущие и последующие ораторы, поддерживает предложение К. А. Федина: Солженицын должен выступить в печати против западной клеветы по1 поводу его письма) .

ЯШИН (ругает «Пир победителей»). Автор — не измученный несправедливостью, а отравлен не­ навистью. Люди возмущаются, что есть среди Со­ юза писателей такой писатель. Я хіотел предло­ жить его исключить из Союза. Не он один постра­ дал, но другие понимают трагедию лучше. Вот, на­ пример, молодой Икрамов. В «Раковом корпусе»

— конечно, рука мастера. Автор знает предмет луч­ ше любого врача и профессора. Но вот за бл'окаду Ленинграда он обвиняет, кроме Гитлера, «еще других». Кого это? — непонятно. Берия? (Все же оратор поддерживает « мужественное реше.н)и|е Твардоівскісіго поработать над этіснй повестью с ав­ тором». А после этіоіго можно будет дать Посмо­ треть узкому кругу) .

— 95 — КЕРБАБАЕВ. Читал «Разовый корпус» с бюільшим неудовольствием. Все — бывшие заключен­ ные, все — мрачно, ни одного теплого слова. Про­ сто тошнит, когда читаешь. Вера предлагает ге­ рою свой дом и свои объятия, а он отказывается от жіивни. Пором это «девяносто девять плачут, один смеется» — это как понять? Этю- — про Со­ ветский Союз? Я Согласен с тем, как говорил мой друг Корнейчук. Почему автор видит только чер­ ное? А почему я не пишу черное? Я всегда стара­ юсь писать тіолько' о радостном. Это- мало, что он от «Пира победителей» отказался. Я считал бы му­ жеством, если б юн отказался от «Ракового- кор­ пуса» — візт тогда я б -обнял его как брата .

ШАРИПОВ. А я б ему скидку не дал, я б еігю из Союза исключил! В пьесе у него все сЮ

- ів-етское представлено отрицательно' и даже Суворов .

Совершеннее согласен: пусть откажется от «Рако­ вого' корпуса». Наша республика освоила целин­ ные іи залежные земли и идет от успеха к успеху .

НОВИЧЕНКО. Письмо съезду разослано с недопустимым обращением через голову формаль­ ного адресата. Присоединяюсь к строгим словам Твардовского, что мы эту форму должны реши­ тельно осудить. Не согласен с главными требова­ ниями письма: нельзя допускать все печатать. Это что' ж тогда — и «Пир победителей» печатать? По поводу «Ракового корпуса». Сложное испытываю отношение. Я — не ребенок, мне тоже придется умирать и может быть в такіиіх же мучениях, как — 96 — геірюям Солженицына. И здссь-то важнее всегО1бу­ дет: какова твоя совесть? каковы твои моральные резервы? И если бы роман ограничивался этим, я бы считал нужным печатать. Н - — низкоіпробнюіе ю вмешательство в нашу литературную жизнь — ка­ рикатурная сцена с дочкой Русанова. Идейно-по­ литический смысл нравственного социализма — это отрицание марксизма-ленинизма. Потом эти слова Пушкина — «Во всех стихиях человек Тиран, предатель или узник» — это оскорбительная теория... Все эти вещи категорически неприемлемы ни для нас, ни для нашего общества іи1народа. Су­ дьями общества в повести взяты все пострадав­ шие, это оскорбительно. Русанов —- отвратный тип, правдиноі изображен. Но недопустимо', что он становится из типа — носителем іи выразителем всего нашего официального общества. Коробит ча­ стое употребление имени Горького в этих подлей­ ших и грязнейших русаНоівских устах. Даже если роіман будет доведен до определенной кондиции — он не станет романом соцреализма, н|о/ будет явле­ нием, талантливым произведением. Прочел я и «Пир победителей» — и чтіоі-то по-человечески надломилось пІо! отношению к автору. Надо прео­ долеть всяческие корешки, ведущие от этой пьесы .

МАРКОВ. Состоялось ценное обсуждение .

(Оратор только1что1приехал из Сибири, 5 раз вы­ ступал перед массовой аудиторіи ей). Надо сказать, никакого особенного ажиотажа воікруг имниі это­ го' автора нигде нет. Только в одном ме'сте п/о'дали 97 — записку — я піріоішу извинения, ніо именно так бы­ ло написано: «А когда этот Долженицын нерестанет поносить советскую литературу?» Мы ждем от Солженицына совершенно честного (ответа на бур­ жуазную клевету, ждем выступления в печати. Он должен защитить свою честь как советского писа­ теля. Заявлением о «Пире победителей» он снял с моей души камень, «Раковый корпус» я оцени­ ваю как и Сурков. Вещь стоит все-таки в каком-то практическом плане. Совершенно не приемлю в ней всех общественно-политических законов. «Ктю-тО сделал» — безвестные адреса. При установившем­ ся добром сотрудничестве между «Новым миром»

и Александром Исаевичем эта повесть міоокет быть дописана, хотя и потребуется очень серьезная ра­ бота. А сегодня пускать в набор, конечно, нельзя .

Что же дальше? Конструктивно : А. И. готовит та­ кое выступление в печати, юі KOTOjpioiM тут все го­ ворили, очень хорошо будет как раз в преддверии праздника - а уж потіоім возможно будет какое-то — коммюнике со стороны Секретариата. Все же я продолжаю считать еш нашим товарищем. Но в сложной ситуации мы, А. И., оказались п|оі вашей вине, а не по чьей Другой. Предложения об исклю­ чении из союза? — при тех началах товарищества, которые должны сложиться, мы не должны торо­ питься .

СОЛЖЕНИЦЫН. Уже несколько раз я вы ступал сегодня против обсуждения «Пира победи­ телей», Н ' приходится опять.0 ' том же, В конце О 7 Солженицын — 98 — концов, я могу упрекнуть нас всех в том, что вы — не сторонники теории развития, если серьезно предполагаете, чтоі за 20 лет и при полной смене обстоятельств человек не меняется. Но тут я ус­ лышал и более серьезную вещь: Корнейчук, Баруз­ дин и еще кто-то высказались так, что «народ чи­ тает «Пир победителей», будто эта пьеса распро­ страняется. Я сейчас буду говорить очень медлен­ но, пусть каждое слово мое будет записано точно .

Если «Пир победителей» пойдет широко по рукам или будет напечатан, я торжественно заявляю, что вся ответственность за это ляжет на ту организа­ цию, которая использовала единственный сохра­ нившийся, ніиікем не читанный экземпляр этой пье­ сы. Организация делает это при моей жизни и против моей воли: это она распространяет пьесу!

Я полтора года непрестанно предупреждал, что это очень/оіпаоно! Я предполагаю, что у вас там не чи­ тальный зал, а пьесу дают на руки, ее возят домой, а там есть сыновья и дочери, и не все ящики запи­ раются на замок — я предупреждал. И сейчас пре­ дупреждаю!

Теперь о «Раковом корпусе». Упрекают уже за название, говорят, что рак и раковый корпус — не медицинский предмет, а некий символ.

Отвечу:

подручный же символ, если добыть его можно, лишь пройдя самому через рак и ©се стадии уми­ рания. Слишком густой замес — для символа, сли­ шком много медицинских подробностей — для символа. Я давал повесть на отзыв крупным онко­ — 99 — логам — они признали ее с медицинской тонкій зрения безупречной и на современном уровне. Это именно рак, рак как таковой, каким em избегают в увеселительной литературе, но каким его каждый день узнают больные, в тіоім числе ваши родствен­ ники, а может быть вскоре и кто-нибудь из при­ сутствующих ляжет на онкологическую койку и поймет, какой это «символ» .

Совершенно' не понимаю, когда «Раковый кор­ пус» обвиняют в антигуманиотичноСти. Как раз на­ оборот — это преодоление смерти жизнью, прош­ лого будущим, я по свойствам своего1 характера иначе не взялся бы и писать. Но я считаю, что за­ дачи литературы и по отношению к обществу и по отношению к отдельному человеку не в том за­ ключаются, чтобы скрывать от него правду, смяг­ чать ее, а говорить истинно то, как оно есть, как ждет его.

И в русских пословицах мы слышим тіо же правило':

Не любп поиоровщпка, любп спорщика .

Не тот доброхот, у кого на устах мед .

Да вообще задачи писателя не сводятся к за­ щите или критике того или иного способа распре­ деления общественного продукта, к защите или критике той или иной формы государственного устройства. Задачи писателя касаются вопросов более общих и более вечных. Они касаются тайн человеческого сердца іи совести, столкновения жи­ зни и смерти, преодоления душевного1горя и тех 7* 100 — законов протяженного человечества, которые за­ родились в незапамятной глуби тысячелетий и пре­ кратятся лишь Тогда, когда погаснет солнце .

Меня огорчает, что1некоторые места в пюве сти тоіваіріищи прочли просто невнимательно, и от­ сюда родились извращенные представлеініиія. Уж этого-то быть не должно. Вот «девяносто девять плачут, один смеется» — это ходовая лагерная по­ словица; к тому типу, который лезет1без очереди, КостоглІоггСів подходит с этой пословицей, чтобы дать себя опознать, іи только. А тут делают вывод, что это — про весь Советский Союз. Или — мака­ ка-резус, она два раза там встречается, и из сопо­ ставления ясно, что1под злым человеком, насыпав­ шим табаку в глаза, подразумевается конкретно Сталин. А что мне возражали, что не «просто1 так» ?

Н * если не «просто так» — так значит это было ю закономерно? Необходимо? Удивил меня Сурков, я даже не мог сразу понять, почему он заговорил о Марксе, где он там у меня в повести? Ну, Алек­ сей Александрович! Вы же — поэт, человек с тон­ ким художественным вкусом, и вдруг ваше вообра­ жение дает такой промах, вы не поняли этой сце­ ны? Шулубин приводит учение Бекона в его тер­ минологии, он говорит «идолы рынка» — и КосггОігл о Т оів пытается это себе представить : рынок, а посреди возвышается сизый идіоіл; Шулубин го­ ворит — «идолы театра» — и Костоглотов пред­ ставляет идола внутри театра, нет, не лезет, так значит на театральной площади. И как же вы мО­ — 101 — гли вообразить, что речь идет о Москве и о па­ мятнике Марксу, еще не поставленном.. ?

Сказал товарищ Сурков, что несколько недель Понадобилось «Реквиему» породить по рукам — и он оказался заграницей. А «Раковый корпус» хо­ дит (І-ая часть) уже больше года. Вісгг это-то ме­ ня и беспокоит, вот потому я и тороплю Секре­ тариат. Еще тут был мне совет товарища Рюрико­ ва — отказаться от продолжения русского реа лизма. Вот от этогр — руку на сердце положа — никогда не откажусь .

РЮРИКОВ. Я не сказал — отказаться от продолжения руоскогоі реализма, а от истолкова­ ния этой роли на Западе, как они делают .

СОЛЖЕНИЦЫН. Теперь относительно пред­ ложения Константина Александровича. Ну, конечН же, я его приветствую. Именно публичности я оі и добиваюсь все время! Довольно' нам таиться, до­ вольно нам скрывать наши речи и прятать наши стенограммы за семью замками. Вот было обсуж­ дение «РаКсівош корпуса». Решено было секцией Прозы — послать стенограмму обсуждения в за­ интересованные редакции. Куда там! Спрятали, елееле согласились мне-тю' дать, автору. И сегодняш­ нюю стенограмму — я надеюсь, Константин Алек­ сандрович, получить ее?

Спросил К. А.: «В интересах чего печатать ва­ ши повести?» По-моему, это ясно: в интересах оте­ чественной литературы. Но странно говорит К. А., что развязать ситуацию Должен я. У меня связаны — 102 — руки и наги, заткнут рот — и я же должен развя­ зать ситуацию? Мне кажется, это легче сделать мо­ гучему Союзу писателей. Мне каждую строчку вы­ черкивают, а у Союза в руках вся печать. Я все ріавш не понимаю и не вижу, почему міоіе письмо не было зачтено на съезде. Теперь К. А. предлагает бороться не против причин, а против следствий, против шума на Западе вокруг моего письма. Вы хотите, чтобы я написал опровержение — а чего именно? Не могу я вообще выступить по поводу ненапечатанного письма. А главное: в письме м -ю ем есть общая и частная части. Должен ли я отка­ заться от общей части? Так я и сейчас все так же думаю, и ни от одного слова не отказываюсь. Ведь это письмо — о чем?

ГОЛОСА. О цензуре .

СОЛЖЕНИЦЫН. Ничеш вы тогда не поня­ ли, если — о цензуре. Это письмо— О судьбах на­ ' шей великой литературы, которая когда-то поко­ рила и увлекла мир, а сейчас утратила свое поло­ жение. Говорят нам с Запада; умер роман, а мы руками машем и доклады делаем, что нет, не умер .

А нужно не доклады делать, а романы опублико­ вывать, — такие, чтоб там глаза зажмурили, как ст яркого света, притихнет тогда «новый роман», и окостенеют «нео-а вангар диеты». От (общей ча­ сти своего письма я не собираюсь отказываться .

Должен ли я, стало быть, заявить, что несправед­ ливы и ложны восемь пунктов частной части моего письма? Так они все справедливы. Должен ли я — 103 — сказать, что часть пунктов тоже устранена, исправ­ ляется? Таік ни один не устранен, не поправлен.

Чтіо же мне можно заявить? Нет, это вы расчистите мне сперва хіоіть малую дорогу для такого заявления:

опубликуйте, во-первых,мюс письмо, затем — ком­ мюнике Союза по поводу письма, затем укажите, что из восьми пунктов исправляется — вот тогда и я смогу выступить, охотно. Мое сегодняшнее за­ явление /о «Пире победителей», если хотите, ТоТда печатайте тоже, хотя я не понимаю ни обсуждения украденных пьес, ни опровержения ненапечатанных писем. 12 июня здесь, в Секретариате, мне заявили, что коммюнике будет напечатано без всяких ус­ ловий — а сегодня уже ставят условия. Что из менялось?

Запрещается моя книга «Иван Денисович» .

Продолжается и вспыхивает все новая против меня клевета. Опровергать ее можно вам, но не мне .

Т іо л ь к іо і то меня утешает, что ни от какой клеветы я инфаркта не пісілучу никогда, потому что за­ каляли меня в сталинских лагерях .

ФЕДИН. Нет, очередность не та. Первым публичным выступлением должно быть ваше. Піоілучив столько одобрительных замечаний вашему таланту и стилю, вы найдете форму, сумеете. Спер­ ва мы, а потом вы — такая реплика не имеет твер­ дого' 'основания .

ТВАРДОВСКИЙ. А само письмо будет при этом опубликовано?

— 104 — ФЕДИН. Нет, письмо надо был,о публико вать тогда, во-время. Теперь нас заграница обо­ гнала, зачем же теперь?

СОЛЖЕНИЦЫН. Лучше поздно, чем нико­ гда. И из моих віоісьми пунктов ничего не изме нится ?

ФЕДИН. Это попом уже посмотрим .

СОЛЖЕНИЦЫН. Ну, я уже ответиіл, и все, надеюсь, заотенографированіоі точно .

СУРКОВ. Вы должны сказать, отмежевыва­ етесь ли вы от той роли лидера политической оп­ позиции в нашей стране, которую вам приписыва­ ют на Западе?

СОЛЖЕНИЦЫН. Алексей Александрович, ну, уши вянут такое слышать — и от вас: художник слова — и лидер политической оппозиции! Как это вяжется?

НЕСКОЛЬКО КОРОТКИХ ВЫСТУПЛЕНИЙ,

настаивающих, чтобы Солженицын принял сказан­ ное Фединым. ГОЛОСА. Он подумает !.. СОЛЖЕ­ НИЦЫН еще раз говорит, что такое выступление ему первому невозможно, отечественный читатель и не будет знать, о чем речь .

— 105 — Изложение выступления гл. редактора газеты ”П р а в д а Зимянина М.В., в Ленинграде, в Доме прессы, 5 октября 1967 г .

На вопрос ю состоянии литературы. Послед­ нее время в западной печати усиленно муссируют­ ся имена некоторых наших литераторов, выступле­ ния Которых льют воду на мельницу наших вра­ гов. Кампания печати западных стран в защиту и по поводу Тарсиса закончилась лишь тогда, кон гда его заполучили на Западе и убедились сами, что он сум ас ш едш ий .

Сейчас большое местОі в пропаганде капита­ листическиX государств занимает Солженицын. Это тоже психически ненормальный человек, шизо фрніик. Он был в плену, а затем за делО' и л и без дела был репрессирован. Свою обиду на власть оін высказывает в своих произведениях. Лагерная те­ ма — единственная в его творчестве, и он не мо­ жет выйти за ее пределы. Она, эта тема, его на­ вязчивая идея. Произ ведений Солженицына на­ правлены против советского' строя. Он выискива­ ет в нем Только язвы и раковые опухоли. Ничего положительного в нашем обществе он не замечает .

— 106 — Мне по роду службы приводится читать и не­ опубликованные произведения и я читал пьесу Солженицына «Пир победителей». В пьесе речь идет о репрессиях, которые обрушились на вер­ нувшихся с фронта. Это самое настоящее антисо­ ветское произведение. За такие в прежние време­ на сажали .

Понятно, что мы не можем епо печатать. Тре­ бование Солженицына о том, чтобы его произве­ дения печатались удовлетворено быть не может .

Будет писать произведения (отвечающие Интере­ сам нашего общества, — будут его и печатать. Ку­ ска хлеба его никло не лишает. Солженицын — преподаватель физики, вот и пусть себе препода­ ет. Он очень любит публичные выступления и ча­ сто- выступает в различных аудиториях с чтением своіиіх произведений. Такая возможность ему да­ ется. Считает себя гениальным писателем .

Среди других имен, которые наиболее часто упоминаются в западной прессе следует назвать Евтушенко и Вознесенского. У нас прекрасная позия и очень много поэтов, пишущих замечатель ные стихи. Но на Западе почитают, в основном, только этих двоих, потому что находят в их твор­ честве выгодные моменты для своей пропаганды .

Мы не можем, конечно, творчество этих поэтов, как Солженицына, считать антисоветскими. Они пишут и хорошие патриотические произведения .

Они тоже и не так молоды,хотя их все считают молодыми, но творчество их недостаточно поли­

- 107— тически зреліс1 Поэтому они иногда и льют вюду на .

мельницу наших врагов. Я знаком с ними и гово­ рил с ними об этом. Но оіни тоже вообразили се­ бя гениями .

Вот Евтушенко. Как То' на узком совещании секретарь ЦК ВЛКСМ Павлов покритиковал его .

Так Евтушенко ответил ему ударом в четверо бо­ лее сильным, в десять раз более сильным. Он вы­ смеял его в стихотворении "). Тем самым, он на­ вечно навесил на него клеймо, которое теперь ни­ чем не смоешь. ЭТО нечестный прием .

История с Вознесенским. В прошлом году он ездил в США, выступал там перед широкой ауди­ торией. Его выступления пользовались успехом и были выгодны ему материально. Он собрался сно­ ва ехать и в этом гісіду в турне по городам Аме­ рики. Поездка была уже решена, рекламировалась в США, и в американском посольстве Вознесевскю1 му была заказана виза. В это время разразилась война на Ближнем Востоке. Наши; отношения с США ухудшились. В правлении Союза писателей Вознесеніскісіму прозрачно намекнули, что лучше бы ему не ездить сейчас в США. Одновременно правление сообщило о том, что поэт болен, в по­ сольстве США .

Что же сделал Вознесенский? Приезжаю я ут­ ром в понедельник в редакцию, просматриваю ш чту. ПисьмЮ' от Вознесен,ского с /обвинениями в адЕго ’’Письмо Есенину“ (Ред.) .

— 108 — рее Союза писателей. Звоню ему домой. Отвеча­ ют, что- уехал, а куда неизвестно. Звоню в ЦК. Там говорят, что и у нас есть письмо от Вознесенского и что они з;віотлили ему домой, нО не смогли разы­ і скать. День проводит, другой. Вознесенского все нет. Вдруг узнаю, что Би-Би-Си передавало' пись­ мо Вознесенского; в «Правду». Через неделю только он объявился. Оказывается отсиживается на даче под Москвой. Пригласили егО'К себе. Отрицает, что передал письмо-западным корреспондентам .

Я сказал ему, что на первый раз может быть пожурят его іи тем ограничатся. Но если еще слу­ чится подобное, ТО1 его в порошок сотрут. Я сам позабочусь, чтобы от него мокрого места не оста­ лось .

Некоторые считают, что надо было бы опу­ бликовать его письмо и дать ему ответ. Во' к чему всю эту грязь выносить на всеобщее обсуждение?

---- * Письмо Секретариата правления Союза писателей СССР Солженицыну .

(Москва, 25.11.67) .

22 сентября секретариат Правления ССП об­ суждал Ваши письма. Из обсуждений Вы имели возможность узнать отношение к Вам и Вашей ли­ тературной деятельности писательской обществен­ ности СССР. Резолюции тогда принято не было .

Считалось, что Вы обдумаете ход обсуждения и примете соответствующие решения. Секретариату хотелось бы знать, к какому решению Вы пришли .

–  –  –

Ответ Солженицына Секретариату правления Союза писателей СССР, Рязань,1.12.1967 г .

В СЕКРЕТАРИАТ ССП СССР

Из Вашего № 3142 от 25 ноября 1967 пода я не міоігу пюінять:

1. Намеревается ли секретариат защитить меня ют непірерывніоій трех летней (мягкіоі было бы назвать ее недружественной) клеветы у меня на родине? (Новые факты: 5-го октября 67 пода в Ленинграде, в Доме прессы при мнополюдніом сте­ чении слушателей, главный редактор «Правды»

Зимянин повторил надоевшую ложь, чтЮ я был в ' плену, а также нащупывал избитый прием против неугодных, объявив меня шизофреником, а лагер­ ное прошлое — навязчивой идеей; лекторы МГК выдвинули новые лживые версии о том, будто я «скюлачіиівал в арміи и» то ли «пораженческую», то ли «террористическую» организацию, непонятно, почему не увидела этого в деле Военная Коллегия Верховного Суда) .

2. Какие меры принял секретариат, чтобы отменить незаконный запрет моих печатных проIll — изведений 'в библиотечном пользовании и цекзурніоіе расположение изымать мою фамилию из упо­ минаний в критических статьях? (В «Вопросах ли­ тературы» так поступали' даже... в переводе япон­ ской статьи. В Пермскіым университете подвергну­ та санкциям группа студентов, пытавшихся обсуж­ дать мои печатные произведения в своем научном сборнике) .

3. Хочет ли секретариат предотвратить бес­ контрольное появление « Ракового корпуса» за границей или он остается равнодушным к этой опасности? Делаются ли какие-нибудь шаги для печатания отрывков из повести в «Литературной газете», а всей повести в «Новом мире»?

4. Нет ли у секретариата намерения хода­ тайствовать перед Правительством о присоедине­ нии нашей страны к международной конвенции о защите авторских прав? Тем самым наши авторы получили бы надежное средство защиты своих произведений от незаконных зарубежных изданий и бесстыдной коммерческой гонки переводов .

5. За прошедшие полгода от моего письма Съезду прекращено ли, наконец, распространение незаконного «издания» отрывков из моего архи­ ва и уничтожено ли это «издание»?

6. Какие меры принял секретариат к воз­ вращению мне изъятого архива и романа «В круге первом», кроме публичных заверений, что они тоже — 112 — якобы возвращены (секретарь Озеров, напри ме|р) ?

7. Приняло или отвергнуто секретариатом предложение К. Симонова издать сборник моих рассказов?

8. Почему я до сих пор не получил стено­ грамму заседания Секретариата от 22 сентября для ее изучения?

Я был бы очень признателен за разъяснение этих вопросов .

–  –  –

ОПисьмо редактора ’’Нового мира(( А. Т. Твардовского секретарю ССП К. А. Федину .

Дорогой К. А.!

Пишу вам после нашего — какого1 уже счетом!

собеседования в Секретариате щ вопросу, связан­ ному с письмом А. И. Солженицына.. .

Начну с главного: о ком или о чем, в сущно­ сти, идет речь, когда мы касаемся этого до сих пор не решенного «солженицынского» вопроса, кото рый питает пеумю.якающие и никак не сказать, что­ бы выгодные для руководства Союза писателей толки и перетолки в литературных — и не только литературных — кругах .

Вряд ли кто возразит против того факта, что фигура А. И. Солженицына с осіобой резкостью вы­ черчивается на общем литературном фоне, что этот писатель вызывает к себе особо горячие сим­ патии — с одной стороны — и особЮ' жестокую неприязнь — с другой. Не будем покамест спорить, какая сторона преобладает, просто' отметим самый факт, свидетельствующий по крайней мере об оче­ видной незаурядности этой фигуры .

Действительно', необычность литературной судьбы А. И. Солженицына, между прочим и в том, что он дебютировал в зрелом возрасте и вполне зрелым, самостоятельным мастером. «Литератур­ ное чудо» — так озаглавил свою рецензию на руСолженицын — 114 — копись «Ивана Денисовича» К. И. Чуковский, мно­ гоопытный старец, которого', как говорится, на мя­ кину не приманишь .

Нельзя также не принять во внимание, что Солженицыну, ’к.аік художнику, Совершенно' чужды .

литературные соблазны современного запада, и его никак нельзя упрекнуть стремлением в той или иной форме «піотрафить» западу .

Покойный С. Я. М аршак, чьи суждения были так авторитетны в литературном мире, по­ местил в «Правде» статью об этой правдивой, пол­ ной веры в жизнь книге. К. М. Симонов в «Изве­ стиях» приветствовал появление в литературе н іо візіго, замечательного таланта .

Нет надобности перечислять всех более или менее маститых, своих и зарубежных, тепло или восторженно' встретивших первую повесть нового писателя, назову два имени: ваше, К. А., и М. А .

Шоліэіхюіва .

Ваша высокая оценка на рукописи, поступив­ шей в «Новый мир» от безвестного' автора, сыгра­ ла свою роль в его судьбе: ставя вопрос опубли­ кования ее, я особо ссылался на вас в своем пись­ ме на имя Тогдашнего Первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущева («Иван Денисович», как известно, был напечатан с ведома и одобрения ЦК КПСС) .

М. А. Шолохов в свое время также с большим одобрением отозвался об «Иване Денисовиче» и просил меня передать поцелуй автору повести.. .

(Вслед за первоначальным отношением Федина — 115 и Ш слохоіва Твардовский обстоятельно перечи сляет «друзей и недругов Ивана Денисовича» в среде советских писателей и дает следующую оцен­ ку причины, по которой творчество Оолжеиицына Сказалось в центре всеобщего внимания) .

«Надеюсь не быть понятым так, что я прини­ маю Солженицына целиком без изъяна и вижу в нем идеальное совершенство художника, недоступ­ ного никакой критике, не имеющего' никаких сла­ бостей. Ню' об этом мы всегда успеем поговорить .

Самое важное сейчас и неотложное — понять, что он занимает нас уже не просто сам по себе, — как бы высоко ни оценивался он сам по себе, — а потому, что волею многосложных обстоятельств он находится в перекрестии двух против оно лож­ ных тенденций общественного сознания в нашей литературе, устремленных либо туда, назад, либо сюда, вперед, — в 'соответствии с необратимостью исТорич ео ко т процесс а .

Так обстоит дело, и что именно так, а не ина­ че, ближайшим и нагляднейшим образом подтвер­ ждается многомесячным прохождением у нас «де­ ла Солженицына», как уже само собой обознача­ ется для краткости содержание длинного ряда уз­ ких, расширенных и широких заседаний в Секре­ тариате» .

Следует описание происходившего в Союзе Пи­ сателей, которое ТварДзівіский считает «бедой» и .

квалифицирует, как «...безнадежные попытки «за­ крытым» способом решить вопрос, приобретший 8• 116 — огромное об щ еств енно-полити ческо е з нач ени е, за­ слонивший В'се пустопорожнее, за немногими ис­ ключениями, словюіговорение на съезде писателей, получивший международную огласку и вызвав ший неутихающие до сих пор горячие прения в литературной среде, и мяо по шире того. Но ре­ шить этот, как его уже называют «вопрос вопросіов» сегодняшней деятельности Союза писателей и вообще дальнейшей литературной жизни путем «келейного» волхвования над ним — нельзя. И на­ лицо — попросту топтание на месте, безрезуль­ татные наши пререкания в закрытом Помещении и удручающая молчанка вовне, невозможность за ключить: что же все-таки думает руководстве»1Со­ юза писателей, с чем оно способно выйти на три­ буну к большой аудитории или на страницы пе­ чати, чтобы, наконец, закрыть «дело» .

Выходит, что Солженицын со своими претен­ зиями к Союзу писателей годов в любой час вы­ ступить в любой аудитории или в печати, а Союз писателей со своим осуждением или отвержением этих претензий — не может сделать ничего подоб­ ного, конечно же потому, чтіэі не может рассчи­ тывать на открытое одобрение иліи сочувствие ни читателей, ни писателей. Так или не так, К. А.?

Именно так, и это ужасно .

И ДО крайности огорчает позиция, занятая ваміи в Последнее время в отношении этого «дела»...»

Твардовский с решительностью осуждает «предложение» М. А. Шолохова, без обиняков, вы­ — 117 — сказанное им в его піиісьме: «н,е допускать Солже­ ницына к перу», а равно выдвинутое устами Фе­ дина требование к нему /отмежеваться от Запада .

«Продолжая настаивать, чтіо1Солженицын дол­ жен «заклеймить Запад», «отмежеваться от загра­ ницы» и т. п., мы пропускаем миме ушей недву­ смысленное заявление Солженицына на расширен­ ном заседании Секретариата по этому поводу:

«Здесь употребляют сліоіво «заграница», как какую-то важную инстанцию, чьим именем очень доірюжат. Я никакой заграницы не видел, не знаю, и жизненного' времени у меня нет — узнавать ее .

Я не понимаю, как можно так чувствительно счи­ таться с заграницей, а не сю своей страной, с ее жи­ вым /общественным мнением. Под моими подош­ вами всю мою жизнь — земля /отечества, только ее боль я слышу, только /о ней я пишу» .

Но далее. Мне 'предлагалось «употребить свое влияние на Солженицына» в том смысле, чтобы склонить его к выступлению против «западных»

комментаторов его «Письма». Віо-перівых, не сле­ дует преувеличивать мое влияние на него, он вовсе не является «подшефным» мне «молодым» авТО’ром, в этом Году ему, между прочим, исполнилось 50, — словом, он «сам с усом», как говорится. Вовторых, нельзя упускать из виду, что* «западные комментаторы» и в данном случае разные. «ОтпЮ ;ведь», предназначенная для врагов и злопыхатетелей советской литературы и советской страны, не может быть отнесена к нашіиім друзьям за ру­ — 118 — бежом, выступившим пю поводу «письма» Солже­ ницына, скажем, на страницах комм унистической печати. Что мы тут можем потребовать ю Сол­ гг женицына? Чтобы он заодню «заклеймил» и тех и этих комментаторов «Письма»?

Ню в последнее время в развитии принципа «закрытости1 решения «вопроса вопросов» речь »

уже идет не о выступлении А. И. Солжени­ цына в печати, а лишь о Том, чтобы он «вы разил свое 'отношение» к «западу» письмом в Се­ кретариат, тіО есть так, что сам тот «запад» и знать ничего не узнает, — письмо лишь будет приобщено к «Делу» и таким образом удовлетворит членов Секретариата, даже настроенных наиболее непри­ миримо, и откроется возможность печатать роман Солженицына, издавать книгу его рассказов и от­ вести возводимую на н е т клевету .

Подумать только, что разрешение всего «солженицынского комплекса» зависит от одной этой негласной «бумаги»! Вот до чего дожили: «бу­ мага» ісбіемом в 1-2 страницы для нас, писате­ лей, важнее готового к печати романа в 600 ст)р., который стал бы, по убеждению большинства зна­ ющих его в рукописи, украшением и гордостью на­ шей литературы сегодня, — «бумага» важнее судь­ бы писателя, замечательный талант которого не оспаривают даже самые ярые его противники !. .

... И я думаю, К. А., что, по существу, мы да­ же более заинтересованы в опубликовании этого романа, чем автор. Дело не только1в том, что столь — 119 — значительное произведение попросту преступно1 утаивать от широчайших кругов читателей, успев­ ших полюбить Солженицына, іи чтоироман уже распрострашілся, может быть, в тысячах списков сре­ ди наиболее дотошных читателей. Но роман, как мне известно из достоверных источников, на днях может выйти в свет (если уже не вышел) во Фран­ ции и готовится к печати в Италии. Этими внеш­ ними обстоятельствами нельзя пренебрегать, не хватает нам еще повторения истории с Пастерна­ ком! — но1и внутренние, не менее серьезные. Ро­ ман, задержанный сейчас в стадии набора первых восьми глав, предназначенных для январской кни­ жки «Нового мира», становится во главе целой очереди задержанных (хотя никем не запрещен­ ных) таких крупных и ценных произведений, как «100 суток войны» К. Симонова, роман А. Бека «Новое назначение», работа Е. ДрабкиНой, посвя­ щенная последним годам жизни Ленина, — «Зим­ ний перевал», — перечень можно было бы еще продолжить .

Опубликование «Ракового корпуса» — кото­ рое само по себе явилось бы событием литера­ турной ж іи із н и, рассосалЮ: бы образовавшуюся из задержанных рукописей «пробку», как это бывает на дороге, когда головная машина тронется. Этіо было бы бесспорным благом для советской лите­ ратуры на нынешнем ее, скажем піріямо, кризисном, весьма невеселсхм этапе, разрядило' бы атмосфе­ ру глухой «молчанки», тяжелых недоумений, неясhости, бездейственного выжидания.. .

Популярность Солженицына, основанная на его опубликованных вещах, теперь необычайно возрастает по ознакомлении довольно широких читательских кругов с его неопубликованными произведениями. Винить в этом автора, как вы знаете, невозможно. И трудно сказать, каков уже рукописный тираж того же «Ракового корпуса»

или «Круга первого», романа вообще незавершен­ ного' .

Следует также учесть, что рукопись книги не­ опубликованной, в известных случаях, привлекает более острый интерес, чем 'отпечатанная книга, да и нет гарантии, что в рукопись не вносится чегонибудь постороннего авторскому тексту .

Дорогой Константин Александрович!

Я вовсе не так наивно самонадеян, чтобы пред­ полагать, что вы, вняв моим «увещеваниям», вдруг прослезитесь и измените свою точку зрения по «делу Солженицына» и примете иное, чем нынеш­ нее, решение. Но я не сомневаюсь, что вы должны будете это сделать просто по велению надвинув шихся обстоятельств: нужда заставит калачи есть .

«А что я могу поделать?» — возразили вы мне как-то на мой упрек в неправомерности и заведо­ мой невыполнимости ваших требований к Солже­ ницыну. Это было на заседании, где мы сидели рядом, и я не помню, что я тогда сказал, нр эти ваши слова запомнил: в них была растерянность, недовольство собой и всеми нами .

— 121 А делать можно одно: поступать согласно соб­ ственному разуму и совести. Не моту же я пред­ положить, что вы несете бремя внешних воздей­ ствий или понуждений. Слава Богу, не те време­ на, чтобы только «перст указующий» решал специ­ фические вопросы искусства и науки, оставляя втуне мнения и соображения людей, как говорится, хлеб приевших по этой специфической части. Ка­ кие мы ни есть — худые ли, хорошие — нам, не кісіму другому извне, решать еіопросы литератур­ ной жизни. «Прямых указаний», п|о, нынешнему вре­ мени, ждать не приходится, — их не будет, и это благо, о котором вам в иные времена и не мечта­ лось, и мы должны пользоваться этим благом, от­ кинув опасения и не освобождая себя от ответ­ ственности... »

К концу письма Твардовский становится все более патетичным. Он сожалеет, что «вынужден го­ ворить вам слова жестокие, может быть обидные для вас» и уверяет, что «резкость моя была выз­ вана непонятной для меня раздражительностью, с которой вы говорили об А. И. Солженицыне» .

«Нельзя же так говорить об этом человеке и писателе, заплатившем за каждую свою страницу и строку, как никто из нас, судящих и рядящ/иіх сейчас — что с ним делать. Он прошел высшие ис­ пытания человеческого духа — войну, тюрьму и смертельную болезнь. А теперь на него после столь успешного вступления в литературу свалились, мо­ жет быть, не меньшие испытания, мягко выражаясь, внели т ер ату рн ых воздействий, — негласного политического остракизма; прямой клеветы; запре­ щения упоминать его имя в печати и т. п. Чего сто­ ит, по совести говоря, использование в целях о б ­ винения найденной в его бумагах, изъятых «специ­ альным» способом, его рук он исніой пьесы, напіисанной свыше 20 лет назад, в лагерном аду, безфамильным арестантом Щ-232, а не членом Союза писателей СССР А. Солженицыным, и іразмноженной для ознакомления с ней, как якобы самоновей­ шим произведением писателя!

Да, я осуждаю форму его «Письма», но, по че­ ловечеству, и здесь не могу бросить в него камень, піоінимая степень отчаяния, понудившего его на этот шаг .

Третьего дня от стола, за которым я сидел над этим письмом, меня отвлек звонок из Гослитизда­ та: «В статье о Маршаке, помещенной в пятом то­ ме вашего1 собрания сочинений, есть упоминание фамилии Солженицына.

Мы имеем указание» іи так :

далее .

Я, разумеется, отказался исключить это упо­ минание, хотя бы это угрожало невыходом пятого тома. Но что' это такое творится на белом свете!

Кончаю свое послание, как уже сказал, без особых упований на благоприятный практический его результат .

Может быть, в нем что-нибудь не так и не все в равной мере бесспорно'. Но написать его было для меня делом долга и совести .

— 123 — Не рассчитываю я и на ваш ютвет, зная, что вам недосуг, да и не в ответе мне нынче деліо: от­ вета, то есть решения, ждет уже столько месяцев «Делю А. И. Солженицына» .

Надо кончать с этим делом, дорогой Констан­ тин Александрович!

С неизменным уважением, с самыми добрыми пожеланиями

–  –  –

Письмо В. Каверина секретарю Союза советских писателей, К. А. Федину .

Открытое письмо Константину Федину Мы знакомы сорок восемь лет, Костя. В моло­ дости мы были друзьями. Мы вправе судить друг друга. Это больше, чем право, это — долг. Твюіи бывшие друзья не раз задумывались над тем, ка­ кие причины могли руководить твоим поведением в тех, навсегда запомнившихся событиях нашей литературной жизни, которые одних выковали, а других превратили в послушных чиновников, да­ леких от подлинноігіоі искусства .

Кто не помнит, например, бессмысленной и трагической, принесшей многіО' вреда нашей стра­ не, истории с романом Пастернака. Твое участие в этой истории зашло так далеко, чТО' ты был вы­ нужден сделать вид, что не знаешь о смерти поэта, который был твоим другом и в течение 23 лет жил рядом с тобой. Может быть, из твоего окна не бы­ ло видно, как его провожала тысячная толпа, как его на вытянутых руках пронесли мимо твоего Дома .

Как случилось, что ты не только не поддержал — затоптал «Литературную Москву», альманах, который был необходим нашей литературе. Ведь накануне полуТоІратысячноігІО' собрания писателей в Доме киноактера ты поддерживал это издание .

— 125 — С уже написанной опасно-предательской речью в кармане, ты хвалил нашу работу, не находя в ней ни тени политического неблагополучия .

Это далеко не все, и я не собираюсь в этом піиісьме подводить итог твоей общественной дея­ тельности, кіоторая ширюікіО1 известна в писатель­ ских кругах. Недаром на 75-летии Паустовского твое имя было встречено полным молчанием, не буду удивлен, если теперь, после того как по твю ему настоянию запрещен уже набранный в «Новюім мире» роман Солженицына «Раковый корпус», пер­ вое же твое появление перед широкой аудиторией писателей будет встречено' сво.істом и топотом йог .

Конечнізі, твоя позиция в литературе должна была в известной мере подготовить этот порази­ тельный факт. Пріидете я шагнуть далекО'назад, что­ бы найти тот первоначальный сдвиг, с которого на­ чались душевные деформации, необратимые из­ менения. Годы и поды они происходили как бы в глубине, не входя в разите л ьніоіе противоречие с позицией, которую подчас можно было если не оправдать, то хоть как-то объяснить причинами истерического порядка. Но что толкнуло тебя т еп е р ь на этот шаг, в результате которого' снова тяжело пострадает наша литература? Неужели ты не понимаешь, что сам факт опубликования «Ра­ кового. корпуса» разрядил бы неслыханное напря­ жение в литературе, подорвал бы незаслуженное недоверие к ней, открыл бы дорогу к другим кни­ гам, которые обогатили бы нашу литературу. Ле­ — 126 — жит в 'рукописи превосходный роман А. Бека, сгіерва разрешенный, піотіоім запрещенный, но без­ оговорочно одобренный лучшими писателями страны. Лежат военные дневники К. Симіонова. Ед­ ва ли найдется хоть один серьезный писатель, у которого не лежала бы в столе рукопись, выношен­ ная, обдуманная и запрещенная по необъяснимым, выходящим за пределы здравого смысла, причи­ нам. За кулисами мнимого благополучия, о Кото­ ром докладывается по начальству, растет сильная, оригинальная литература — духовное богатство страны, в котором она нуждается настоятельно остро. Неужели ты не віидишь, что громадный ис­ торический опыт требует своего воплощения и что ты присоединяешься к тем, кто ради своего благополучия пытается остановить этот неизбеж­ ный процесс .

Но вернемся к роману Солженицына. Нет сей­ час ни одной редакции, ни одного литературного дома, где не говорили бы, что Марков іи1Воронков были за опубликование романа и что набор рас­ сыпан только потому, чтО: ты решительно выска­ зался п р о т и в. Это значит, чтоі роман останется в тысячах списков, ходящих по рукам и продаю­ щихся, говорят, за немалые деньги. Это значит, что1он будет опубликован за границей. Мы отда­ дим его читающей публике Италии, Франции, Ан­ глии, Западной Германии, т. е. произойдет то, про­ тив чего энергично и неоднократно протестовал сам Солженицын .

127 — Возможно, что в -руководстве Союза писате­ лей найдутся люди, которые думают, что они на­ кажут писателя, отдав его зарубежной литерату­ ре. Они накажут его мировой славой, которой на­ ши противники воспользуются для политических целей. Или они надеются, что Солженицын «ис­ правится» и станет писать по-другсіму? Это смеш­ но по отношению к художнику, который представ­ ляет собой редкий пример, который настоятельно напюіминает нам, что мы работаем в литературе Че­ хова и Толстого .

Но твой шаг означает еще и другое. Ты бе­ решь на себя ответственность, не сознавая, повіидимОму, всей ее огромности и значения. Писатель, накидывающий петлю на шею другого писателя, — фигура, которая останется в истории литера­ туры, независимо от того, что написал первый, в полной зависимости от тогО', что напіиеал второй .

Ты становишься, может быть, сам того не подозре­ вая, центром недоброжелательства, возмущения, недовольства в литературном кругу .

Измениться это может только- в том случае, если ты найдешь в себе силу и мужество, чтобы отказаться ют своего решения .

Ты понимаешь, без сомнения, как трудно мне было написать тебе это письмО'. Но промолчать я не имею права .

В. Каверин 25 января 1968 г .

* — 128 —

Письмо А. И. Солженицына.16 апреля 1968 г.Членам Союза Писателей СССР

Скоро Под, как я піоіслал свое безотзывное письмо съезду писателей. С тех пор еще дважды я писал Секретариату СП, трижды был там сам .

Ничто не переменилось и п селодня: мой архив ю мне не возвращен, книги не издаются, имя под за­ претом. Я настойчиво- предупреждал Секретариат об опасности ухода моих произведений за границу, поскольку сии давно широко ходят по рукам. Се­ кретариат же не только не помог напечатанию уже набранного в «Новом мире» «Ракового корпуса», но упщрніо: противодействовал тому, даже воспре­ пятствовал московской секции прозы обсудить 2-ую часть повести .

Упущен Под, неизбежное произошло: на-днях главы из «Ракового корпуса» напечатаны в лите­ ратурном приложении к «Таймс». Теперь не ие ключены и другие публикации — быть может с неточных и неокончательных редакций повести .

Происшедшее вынуждает меня ознакомить нашу литературную общественность с содержанием при­ лагаемых писем и -высказываний — чтобы стала ясна піозиция и ответственность Секретариата СП СССР .

— 129 — Прилагаемое ивложение заседания С е к р е ­ т а р и а т а от 22. 9. 67, записанное лично мною, разумеется не полно, но совершенно достоверно и может служить достаточной информацией до опубликования полной стенограммы .

–  –  –

1. Мое письмо всем (сорока двум) секретарям СП от 12.9.67 .

2. Изложение заседания в Секретариате от 22. 9. 67 .

3. Письмо К. Воронкова от 25. 11. 67 .

4. Мое письмо в Секретариат от 1. 12. 67 .

*

–  –  –

Письмо А. И. Оолженгщына в .

’’Литературную газету“ (Моста. 2 1.4.6 8 ) .

В редакцию «Литературной газеты»

Из сообщения газеты «Монд» от 13 апреля мне стало известно!, что на Западе в разных местах происходит печатание отрывков и частей та мо­ ей повести «Раковый корпус», а между издателя­ ми Мондадори (Италия) и Бодли Хэд (Англия) уже начат спор о праве «копирайт» на эту повесть (по­ скольку СССР не участвует в международной кон­ венции по авторским нравам) — это при живом авторе!

Заявляю, что никто ив зарубежных издателей не получал ют меня рукописи этой повести или довереннюіети печатать ее .

Поэтому ничью состоявшуюся или будущую (без моего разрешения) публикацию я не при знаю законной, ни за кем не признаю издательских прав, а всякое искаженіи« текста (неизбежное при бесконтрольном размножении и распространении рукописи), равно как и всякую самовольную экра­ низацию и инсценировку, буду преследовать .

Я уже имею опыт, как во' всех переводах был испорчен «Иван Денисович» из-за спешки. Види­ мо, это же ждет и «Раковый корпус». Но, кроме денег, существует литература .

А. Солженицын 21. 4. 68 .

Письмо Лидии Чуковской редактору ”Литературной газеты“ А. Чуковскому .

(Москва. 27. 6. -4.7.6 8 ) .

Ответственность писателя и безответствен ность «Л итературной газеты»

Бывают статьи, которые читаешь с натугой .

Пытаешься читать — и невольно; откладываешь в сторону. Берешь снова, пробуешь что-нибудь из­ влечь, получить — и опять не удается. Статья са­ ма мешает себя читать. Не от того, что она пред­ лагает уму и сердцу новую пищу, которая тебе не по зубам. Наоборот, чувство такое, будто жуешь пережеванное. Автор не произвел никакого труда мысли; он лишь механически повторил привычные слепления слов, а иногда и фраз, а иногда и це­ лых абзацев. Ему было легко писать — вот по­ чему читать затруднительно .

Статью пОд названием «Идейная борьба. От­ ветственность писателя», помещенную в «Литера­ турной газете» 26 июня с. г., я несколько раз бра­ ла в руки — и снова откладывала, не преодолев затруднений. Речь идет о борьбе идей, а идеи-то и не ухватишь; не борьба, а скольжение пО накатан­ ной дорожке; не идеи, а вереницы слою. Если пре­ данность, то беззаветная, если верность, то без граничная, если волна клеветы, тЮ мутная, если от« ' пор, тіо достойный. Воображения не хватает, что* бы за этим набором готовых штампов увидеть преданность, верность или обжечься ядом клеве­ ты. Если встречи, то регулярные, если клеветниче­ ская кампания, то1разнузданная, если отстаивание, то последовательное, а если речь зашла о литера­ торах, то они, эти литераторы, уж конечно’ «от дельные». Не работа мысли, а механическая пере­ становка значков .

И я сдалась бы на свое нежелание дочитывать статью до конца... Ніэ1дочитала: в середине речь зашла о Солженицыне. Все эти пустые словеса ве­ ли, оказывается, к обсуждению его работы и жизни .

Автор взялся изложить биографию А. Солже­ ницына. Но изложил ее без надлежащей точности .

Помянул письмо Съезду писателей, «Раковый корпус», «В круге первом» — осудил их, не пред­ ставив для того оснований .

Имя Солженицына — слишком дорогое имя в нашей литературе, чтобы позволительно былО1ос­ тавлять без опровержения малейшую неправду о нем. Тем более, что в данном случае читатель впол­ не беззащитен, книг Солженицына и сведений о его жизни взять ему неоткуда .

Я попытаюсь хоть отчасти восполнить этот пробел и сделать для читателя ясной истинную под­ оплеку борьбы, завязавшейся вокруг Солжени­ цына .

— 133 — «Последние годы Великой Отечественной в(ойны, — сообщает газета, — Солженицын провел на фронтах в качестве кіомандира зенитной батареи, имеет награды» .

Солженицын был призван в армию в 1941 г .

Через год, но іоікончании специального училища, назначен командиром артиллеріи йеной батареи. Ар­ тиллерийская батарея, как известно, — не зенит­ ная, а 1942 — не один из последних, а, напротив, один из первых годов войны. Разумеется, ошибки эти ничтіоіжны, но в статье об ответственности пи­ сателя не следовало бы Допускать и таких. Жур­ налистика — тоже дело ответственное .

Читаем дальше: «Незадолго до окончания вой­ ны он был (осужден піо обвинению в антисоветской деятельности и отбывал наказание в лагерях. В 1957 г. реабилитироіван» .

Тут нет фактических неточностей. Но этот аб­ за ц — нечто гораздо худшее, чем неточности .

Солженицын действ,ительнр (реабилитирован .

Какое же право, моральное и юридическое, Имеет «ЛГ» публично заговаривать о несовершенном им преступлении? Ведь граждане, реабилитированные после смерти Сталина, — это же жертвы ежіоівсікіого, бериевского, аба кумовского — короче, сталин­ ского террора, Которые не были виновны перед за­ коном и обществом; напротив, обществе»' іи учреж­ дения, призванные вершить и охранять закон, ока­ зались в и н іо ів н ы перед ними. Зачем же газета бес­ страстным голосом и как бы между прочим снова 134 — преподносит читателю уже разоблаченную ложь?

Оба факта на выбор: хотите — верьте обвинению, хотите реабилитации... Совсем как в извест­ — ном анекдоте: «Петров? Ах, это тот, с которым что-то случилось, не припомню, что именно: тіо ли он кого-то обокрал, то ли его обокрали... Во вся­ ком случае, будьте осторожны» .

Могу заверить «ЛГ»: обокрали его. На 8 лет жизни. Украли бы и целую жизнь («вечная ссыл­ ка»), да Сталин оказался не вечен .

В 1963 г. (в предисловии к книге «Один день Ивана Денисовича») было сказано: «арестован по ложному политическому доносу». Прошло всего 5 лет — и бедная «ЛГ» заблудилась в тумане и сно­ ва не знает, где истина .

Реабилитация Солженицына («Определение № 4 н-083/57 Верховного Суда СССР от 6 февраля 1957 г.») составлена, к счастью, очень подробно и дает полное представление о его боевом пути и о причинах обрушившихся на него гонений .

Солженицын «храбро сражался за Родину, — написано в этом документе, — неоднократно про­ являл личный героизм и увлекал за собой личный состав подразделения, которым командовал. Под­ разделение Солженицына было лучшим в части по дисциплине и боевым действиям... награжден ор­ денами: Отечественной войны II степени и Красной Звезды» .

За что же этот боевой офицер, прошедший с нашей армией путь до Восточной Пруссии, был в 135 — феврале 1945 г. арестован, без суда осужден и от­ правлен в лагерь?

Тот же документ отвечает іна этот вопрос со­ вершенно исчерпывающе: «Из материалов дела видно, что Солженицын в своем дневнике и в письмах к своему товарищу, говоря ю правильно­ .

сти марксизма-ленинизма, о прогрессивности соц .

революции в нашей стране и неизбежной победе ее во всем мире, высказался против культа лич­ ности Сталина... »

Вот в чем причина, вот где ключ к пониманию судьбы Солженицына. Он смолоду, раньше других разгадал Сталина; возмужав, сделавшись писате­ лем, начал разоблачать сталинщину не только в дневниках и письмах. Вот причина гонений на него в прошлые времена и горестных особенностей его литературной биографии в наши.. .

«ЛГ» в той же статье об идейной борьбе и от­ ветственности, с полнейшей безотвстственнОісігью и не утруждая себя доказательствами, называет роман «В круге первом» — клеветническим .

Не потому лиі, ЧТО среди других заплечных ' дел мастеров там выведен в том же качестве Ста­ лин?

— А разве нельзя, — спросит читатель, — разоблачать Сталина?

Инструкции такой я не читала, распоряжения не слышала, но, судя по всему, оніо существует .

Судя по тому, хотя бы, что вот уже несколько лет редакции, за редчайшими исключениями, аккурат­ 136 — но вычеркивают из всех статей упоминания о ги­ бели наших соотечественников в сталинских лаге­ рях и тюрьмах. «Нам разъяснили, — любезно со­ общил мне один редактор, — что если каждый раз указывать, у читателя может создаться вне чатление будто их быліо слишком много» .

Их — то есть заключенных. Погибших .

Ну как же при таких разъяснениях напеча­ тать «В круге первом», роман Солженицына, где основное действие происходит в тюрьме в Москве, где собрана техническая, инженерная, филологи­ ческая интеллигенция из несметных тюрем и лаге­ рей Сибири? У читателя в самом деле может ск здаться впечатление, что их было много, слишком много! Гораздо естественней в наши дни звучит хвала Сталину, изделия С. Смирнова. Про это про­ изведение «ЛГ» не напишет, что оно клеветниче­ ское .

Вот как изображает С.

Смирнов похороны своего героя:

–  –  –

Читатель должен представлять себе, при ка­ кой погоде совершаются попытки романа «В Дру­ ге первом» и повести «Раковый Дсіріпус» появиться на свет. Погода такая: можно напечатать в толстом журнале, что растоптанные люди — венок .

137 — Утром, просыпаясь, и вечером, засыпая, мы должны помнить, что гениальный «Реквием» Ах­ матовой, этіот плач обо всех замученных и убиен­ ных, до сих пюір не напечатан, а кособокие вирши Смирнова, этот плач на могиле их мучителя, бес­ препятственно опубликован в журнале «Москва», 1967, № 10 .

Вот какая у нас нынче погода!

С точки зрения цензур и редакции в стихах Смирнюіва все обстоит благополучно: они там не упомянуты — те, кіоіго успел растоптать Сталин до своих похорон .

Рассказав о XX съезде («Мы потом сошлись в Колонном зале — Лучший цвет завода и села»), Смирнов мимоходом осуждает культ личности, н м тем не менее от самой личности: продолжает оста­ ваться в восторге:

Да! і) таких — буквально — людях-глыбах, До вершин вознесшихся не вдруг, Надо нс замалчивать ошибок, Но и ие зачеркивать заслуг .

Вряд ли истребление миллионов неповинных людей Смирнов осмеливается считать заслугой Сталина. Стало быть оно в его глазах «ошибка» .

Не преступление против человечности, за которое должны нести ответственность сообщники сталин­ ских злодейств; не зверство, не самая грандиозная провокация, какую когда-либо знала история, — провокация, едва не сбившая с толку целый на­ — 138 — род, а деликатненько: «ошибка» (со стороны «бук­ вально' человека-глыбы, до вершин вознесшейся не вдруг») .

В дальнейших строках Смирнов признается, что он до' сих пор не знает объективной истины о Сталине. Ну уж если до сих пор не знает, тут — уж боюсь, ему не поможешь ничем.

Вот разве что:

не почитать ли ему Солженицына?

Я воівсе не намерена сводить все богатствіо философского, Социального, нравственного содер­ жания книг Солженицына к разоблачению сталин­ щины. Для них это слишком узюо1 И если я под­ .

черкиваю сейчас антисталинскую направленность его произведений, то лишь потому, что у «ЛГ» о ней ни слова, а между тем в ней-то1и зарыта со­ бака. В ней — и в перемене погоды .

В 1964 г. на роман «В круге первом» с автором заключил договор журнал «Новый мир». Сегодня, в 1968 г., «ЛГ» сообщает, что роман — это «злост­ ная клевета на наш общественный строй». Что же переменилось? Роман? Нет. Строй? Тоже нет. На­ ше прошлое? Оно неизменяемо. Изменилась по­ года. Дана новая беззвучная команда: окутать про­ шлое туманом. Не расслышав этой команды, чита­ тель не поймет, почему не напечатаны до1сих пор ніл «Раковый корпус», ни «В круге первом». Поче­ му у аівітізра два года назад конфискован архив и до сих пор не возвращен ему. Почему перестали в библиотеках выдавать «Один день Ивана Денисо­ вича». («Их там слишком много!»). Почему на спе­ 139 — циальных инструктажах, из года в год, распро­ страняются о Солженицыне злобные выдумки: со­ трудничал с немцами! был в плену! уголовник, блат­ ной ! шизофреник!

Надо ведь изобрести способ расправиться с писателем, кісіторый продолжает разоблачать ста­ линщину уже после того, как дана кіоманда забыть о пей.

Нет, конечно, вспоминать можно, но лишь на такой манер:

Всенародно, и октябре и н мае, Мы сверяли чувства по нему .

II стоял он, руку поднимая, Равпыи громовержцу самому .

В понести «Раковый корпус» Сталин не изо­ бражен. Это скорее философская, нежели истори­ ческая повесть. Тут, как в понести Льва Толстого «Смерть Ивана Ильича», автор ставит свіоих героіев лвдом к лицу со смертью и каждого заставляет оглянуться на прожитую жизнь и задуматься над ее смыслом. Над смыслом жизни — своей и об­ щей. В туго завязанном жизненном узле перепле­ таются не Только судьбы — мысли; тут что ни человек — то носитель идеи, завоеванной, выстра­ данной целой жизнью, — накануне конца; повесть совершает то великое дело, которое и должна тво­ рить литература: она учит работать мысль чита­ теля. Но кіздаіна юна лишь в самиздате; 8 глав, свер­ станные в «Новом мире», были из журнала выну­ ты. Вынуты, несмотря на то, что секция прозы 140 — обсуждала повесть и все 24 выступавших говори­ ли /о необходимости ее напечатать .

«В идейном отношении, глубокомысленно — заявляет «ЛГ», — повесть, как отмечалось на се­ кретариате, нуждалась в существенной переработ­ ке». И ЭП' в статье — единственная характеристи­ СО ка повести! Искусство бюрократического піисьма в ТІОІМ и состоит, чтобы осудить чью-то мысль (или книгу), не дав читателю ни малейшего представ­ ления о ней .

А любопытно было бы узнать: какая именно идея из проповедуемых автором не устраивает се­ кретариат? Идея оічеловеченивіания человека? Не­ нависть к бесе мысленной жестокости, пропитыва­ ющей жизнь до краев? Преклонение автора перед самоотверженной работой врачей? Размышления о по'м, в какой мере врач может самостоятельно ре­ шать судьбу больнешо? Какая именно?

На все эти вопросы «ЛГ» ответить не только не хРчет — не может. Тут в самом деле должен совершаться труд мышления, а думать и обосно­ вывать свои мысли — это вовсе не то же самое, чтіо1переставлять словечки: настойчивый отпор и мутная волна. Тут нужен анализ чужих идей, чу­ жих аргументов, нужны поиски собственных до­ водов, живая, напряженная, страстная, строгая ра­ бота ума. Статья же «Идейная борьба... » пора­ жает своей безыдейностью. Какая уж тут борьба идей, если свежим и грозным раздумьям Солже­ ницына, скорбным укоризнам Каверина, выступившего на защиту Солженицынек.ой повести, всем их мыслям, основанным на целю'й груде тут же привіеденных ими фактов, газета противопоставляет не идеи1 не мысли и, уж конечно1 не факты, а либо,, порочащие ярлыки, либо какие-то пустые при дирки, совершенно внешние, не касающиеся суш идущего спора... Солженицын, видите ли, отпра­ вил свое письмо съезду «в нарушение общеприня­ тых ніерм поведения», т. е. не в одном экземпляре, как положено, а в сотнях — Президиуму, журна лам, делегатам. Да забудьте вы хоть на минуту о способе, каким было послано письмо, вспомните о самом письме, напечатайте его или расскажите читателю епо содержание, ответьте на него, попро­ буйте противолоставить мыслям автора свои соб­ ственные, есліиі они у вас есть, опрокиньте, опро­ вергайте его утверждения в открытом бою — то­ гда это будет называться идейной борьбой! А до тех пор это. бюрократическая придирка. На роман «В круге первом» вы истратили 6 слов: «содержит злостную клевету на наш общественный строй» — а в романе 35 печатных листов, а в романе десят­ ки героев, а действие охватывает самые разные слои нашего общества, разные его этажи, а сумма идей такова, что их хватило бы на 10 романов; где же именно скрывается злостная клевета? Из чего она складывается? В чем состоит? Почему бы вам не вытащить ее наружу и не опровергнуть?

Вы ставите в вину Каверину, чтіо. он будто бы ежедневно слушает по иностранному радио свое — 142 — письмо Федину (какая богатая осведомленность о домашнем быте писателя), когда же делю: докодигг до дела, т. е.

до содержания письма, вы замечаете:

«нет нужды разбирать это письмо. в подробно стях» .

Нет нужды? Если так, — не называйте свое выступление идейной борьбой. Это какая-то дру­ гая борьба, не идейная .

У «ЛГ» свіоія забота: Солженицын должен от­ межеваться от шумихи, поднятой вокруг его име­ ни на Западе. Вот тогда-то он сделается, наконец, идейным писателем и может надеяться быть удо­ стоенным упоминания рядом с самой Галиной Се­ ребряковой. (А не отмежуется —пусть пеняет на себя). Главное, от чего ему следует отмежеваться, — это от шумихи, поднятой на Западе вокруг пи­ сьма съезду. (А заодно', хорошо бы и от идей письма) .

Когда я впервые прочитала это необыкновен­ ное письмо, мне представилось, что сама русская литература оглянулась на пройденный путь, обду­ мала, взвесила все, что ей довелось пережить, под­ считала утраты и потери, помянула гонимых — тех, к о т загубили на воле, взвесила урон, нанесен­ ный гонениями на писателей духовному богатству страны и голосом Солженицына произнесла: до вольно! больше так нельзя! будем жить годру пому!

Солженицын сделал все возможное, чтобы го­ лос русской литературы раздался на съезде. Но не­ — 143 — смотря на тю, что десятки делегатов поддержали его иі обратились в президиум съезда с требоіванием обсудить письмЮ1 — оно ни оглашено:, ни об­, суждено не было .

Трудненько, видно, бороться с идеями; гора­ здо легче замалчивать их, и, замалчивая, порочить .

Голос литературы так и не прозвучал на пи­ сательском съезде .

И это понятно1 Их, проклятых, и в этом пись­ .

ме слишком мніото: среди писателей одних лишь реабилитированных 600 человек, из них посмертно — 180! Опровергнуть письмо: невозможно — и факты, и выводы неопровержимы; гораздо: легче сообщитъ, как сделала «ЛГ», ч ю «западная прО1 паганда подняла вокруг письма разнузданную ан­ тисоветскую шумиху». Шумиха-шумихой, а в чем же дело в письме? В чем его Подержание ? Почему шум шумихи заглушает для «ЛГ» смысл самого письма?

Единственное место, которое газета рискует изложить и на которое пытается ответить, — это предложение внести в Устав СП пункт об обязан­ ностях Союза защищать неправо гонимых .

Как? Защищать? Своих членов? Союз?

В самом деле, развернем это предложение в жизнь, — и мы сами убедимся, что оно фанта стическОе .

Например: дан сигнал травить Пастернака .

Выступает тов. Семичастный, большой знаток ли­ тературы, и публичнОі, с трибуны, объявляет вели­ — 144 — кого поэта — свиньей. Да, да, попросту овинъ ей — чавкающей или хрюкающей, не помню .

А тут СП — слушайте! слушайте! — вместо тогЮ1 чтобы, покрыв себя навеки позором, исклю­, чить Пастернака, вступается за своего собрата и спокойно, с достоиествіоім объясняет на страницах своей газеты невеждам, кто такой Пастернак .

Или вот другой пример: Солженицын. Поме­ чтаем! Вместо того, чтобы сообщать, что архіиів, отобранный у него, отобран не в Рязани, а в Мос­ кве, и не на квартире у Солженицына, а на квар­ тире у его друга (как будто это имеет какую-ни­ будь важность!), Союз в газете начинает борьбу за возвращение архива. Газета напоминает общест­ венности, что архив писателя — его свитое святых, что никто не смеет лезть туда руками, что доволь­ но уже погибло драгоценных писательских архиівов в таинственных недрах, что распространять, вопреки воле автора, выкраденную из его архива рукопись, от которой он давно и громогласно от­ казался, — беззаконие и бесстыдство... Увы! все это лишь в мечтах. А в действительности газета стала соучастницей похитителей: в тюій же статье пересказала содержание отвергнутой автором пье­ сы .

Второго та ко П ' случая в нашей печати я не О знаю. Умышленно не давать читателю представ­ ления Юповести и романе, за опубликование кото­ ' рых открыто? годами борется автор, — и переска­ зать во всеуслышание пьесу, никогда для раопространения и печати не предназначавшуюся и хра­ нившуюся в личном архиве... Это беспримерно. Не выкрасть ли у Солженицына (на этот раз уже из его квартиры в Рязани, а не из квартиры его друга в Москве) дневник или письма к жене и не переска­ зать ли в «ЛГ»? Э т о было бы еще интереснее .

Несмотря на горестный и богатый опыт раз­ нообразных писательских гибелей, газета отверга­ ет необходимость внести в устав Союза пункт об обязанности' Союза защищать своих членов; «Та­ кой пункт, — пишет газета, — ставил бы Устав СП над общегосударственными законами, обеспечива­ ющими равную для всех граждан защиту от клеве­ ты и несправедливости» .

Да почему же 'непременно ставил бы над?

Каждый местком каждого 'Профсоюза имеет такие права — защищать своих членов, и это нисколько не ставит его над судом или прокуратурой, а лишь способствует общей борьбе с произволом и не­ справедливостью .

Но «ЛГ» столько' же дела до справедливости, сколько и до литературы. У нее своя навязчивая идея; добиться, чтобы писатель Солженицын, а за­ одно'и писатель Каверин, вступившийся за Солже­ ницына, отмежевались от шумихи, поднятой на За­ паде вокруг их имени. Вокруг их писем: Солжени­ цына — съезду, Каверина Федину. В письмах — сбоих писателей заключена неоспоримая правда, а правда, как известно, не превращается в кривду в зависимости от шумихи: или от того, на какой 10 Солженицын — 146 — віол!не она передана. Шумели, замалчивали, а прав­ да остается сама собой. И не о шумихе должна ду­ мать в первую очередь газета, а о сущности дела;

истинно ли то, чтіо вызывает шум?

Я не спорю — это большое несчастье, боль­ шое унижение для нашего народа, для всех нас, получать собственное богатство; из чужих рук. Но чтобы избежать этого, есть одно-единственное средство : значительные произведения советской художественной литературы и советской общест­ венной мысли надо печатать дома. И передавать пЮстанциям «Маяк» и «Юность». Тогда и читатель ' окажется духовно накормлен, и шумихи не будет, и заставлять писателей отрекаться и отмежевывать­ ся не станет нужным .

Упрекая Федина в том, что он, именно он, по­ мешал 'напечатать «Раковый кізріпус» в «Новом Ми­ ре», Каверин пишет: «Это значит, что роман оста­ ется в тысячах списков, ходящих по рукам. Это значит, что он будет опубликован за границей. Мы отдадим его читающей публике Италии, Франции, Англии, Зап. Германии, т. е. произойдет то, против чего энергично и неоднократно протестовал сам Солженицын. Возможно, что в (руководстве СП най­ дутся люди, которые думают, что они накажут пи­ сателя, отдав его зарубежной литературе? Они на­ кажут его мировой славой, которой наши против­ ники воспользуются для своих целей. Или они на­ деются, что Солженицын «исправится» и станет пи­ сать пізщгругОіму? Это смешно по отношению к художни ку, который представляет собой пример по­ глощающего призвания, пример, который настоя­ тельно' напоминает нам, что мы работаем в лите­ ратуре Чехова и Толстого» .

Истину этих слов не заглушит ни шумиха на Западе, ни административный окрик «ЛГ» .

«Редкий пример- поглощающего призвания».. .

— точнее о Солженицыне не скажешь. Каждая из его. вещей — точно свидетельство- на каком-то не­ зримом судилище, где он минуту назад принял при­ сягу говорить правду, одну лишь правду и всю правду .

Присягнул — собственной пірюжито-й жизни, людям, с которыми вместе шел по жизненным путям .

Письмо Солженицына кончается так: «Я спо­ коен, конечно, что свою писательскую задачу я вы­ полню при всех обстоятельствах, а из могилы еще успешнее и -неоспоримее, чем живой. Никіоіму не перегородить путей правды, и за движение ее я готов принять и смерть» .

И такого человека «ЛГ» вздумала обучать от­ ветственности!. .

Ну, разве не смешно?

–  –  –

10 * — 148 — Письмо физика В. Ф. Турчина А. Чаковскому, редактору ”Литературной газеты“ .

(Москва?). 28. 6. 68 .

Главному редактору «Литературной газеты»

А. Чаковскому «Литературная газета» опубликовала статью «Идейная борьба. Ответственность писателя» *) .

Пели не считать вводной части, содержащей лишь хир'ошіоі известные общие полюжени я, статья эта целиком направлена на дискредитацию писателя А. И. Солженицына. Содержание и тон этой статьи вызывают у меня глубокое возмущение. Посколь­ ку статья появилась в газете без подписи, юна вос­ принимается как редакционная, и я обращаюсь к вам, как к ее автору .

В этой статье вы преследуете цель опорочить А. И. Солженицына и представить его в глазах читателя человеком непорядочным и враждебным своему народу, причем вы пытаетесь достичь это­ го не указанием на какие-либо реальные факты (да я убежден, что таких фактов и нет), а путем го­ лословных, ничем не подтвержденных обвинений, путем литературных ругательств, путем фальсифи­ * 26. 6. 6 8,— (Ред.) .

— 149 — кации и клеветы. Ваша статья пестрят такими вы­ ражениями, как «высказывает деланную тревіогу», «пытался вступить в своеобразный торг», «лице­ мерно возлагает моральную ответственность», и т. п. Даже приводя биографические сведения о Солженицыне, вы называете его человеком «много­ опытным». Вы, очевидно, не можете не знать, что выражение «многоопытный» применяется только по. отношению к жуликам. Какое право' имеете вы говоірить так о солдате, защищавшем Родину от фашистов, о гражданине, незаслуженно пострадав­ шем 'от сталинского произвола, о писателе, каж­ дая строчка которого свидетельствует о его иіс кренности, о его любви к людям?

Вы называете «Раковый корпус» идейно не­ зрелым произведением, а «В круге первом» — зло­ стной клеветой на наш общественный строй. Я чи­ тал и то и другое, и нахожу оба произведения правдивыми и глубокими, составляющими боль­ шой вклад в русскую литературу, как и те рас­ сказы Солженицына, которые были опубликова­ ны в нашей печати. Солженицын поражает совет­ ского читателя тем мужеством, с которым он пи­ шет правду — так, как он ее видит и понимает. Ко­ нечно, вы можете не соглашаться с его видением и пониманием правды; в отличие ют вас, я признаю это право за каждым человеком. И если бы вы на­ печатали статью с анализом этих двух произведе­ ний Солженицына, содержащим сколь угодно рез­ кую критику (именно, критику произведений, а не ругательства в адрес автора), то никто не мог бы предъявить вам никаких претензий. Правда, такую статью вы могли бы опубликовать — если вы по­ рядочный человек, — лишь после тісіго, как опу­ бликованы произведения, о которых идет речь, чтіеібы каждый читатель мог составить о них свое мнение. Во этого-то вы как раз ни в коем случае не хотите допустить по той простой причине, что вы боитесь правды, правды как таковіой, в чьемупсдгю понимании: Солженицына, моем или вашем .

Да, вы боитесь правды даже в вашем собственном понимании! Вы так привыкли к маскараду, что пи­ сать то, что думаешь, представляется вам пряміота.ки непристойным; это вроде как попасть голым в общество прилично одетых господ. Именно та­ кое содержание скрывается обычно піод маскарад­ ным термином «идейно незрелое произведение» .

Теперь о клевете. Я, конечно', не отрицаю пра­ ва обвинять кого-либо публично в клевете, и не­ сколько ниже я сам воспользуюсь этим правом .

Но давайте вспомним, что1мы называем клеветой .

Я думаю, вы согласитесь, с таким, например, опре­ делением: клевета это распространение заведомой лжи (то есть такой лжи, о Которой распространи­ тель точно знает, что она — ложь) с целью опоро­ чить объект клеветы. Вы называете «В круге пер­ вом» злостной клеветой на наш общественный строй, иначе говоря, вы утверждаете, что Солже­ ницын написал это произведение не для того, что­ бы поделиться сю своими соотечественниками пе­ — 151 — режитым и передуманным во время заключения, а специально сочинил ряд небылиц, руководствуясь лишь желанием опорочить наш стріо'й. Я заявляю, что не верю вам. Я не верю, что вы так думаете. Не может так думать человек, прочитавший «В круге первом». Если бы вы написалзи, что это произве­ дению тенденциозною, вредное, и т. п., то я, пожа­ луй, поверил бы вам, что это ваше действитель­ ною мнение (в конце концов, для вас оно, быть мо­ жет, и в самом деле вредное). Но вы перестара­ лись, гражданин редактор, несмотря на весь свой опыт в подобного рода делах. Писатель раскры­ вается в своих произведениях. Поверить, что Сол­ женицын клеветник, невозможно, и невозможно поверить, что вы так думаете о нем. Но отсюда сле­ дует, что вы распространяете ліоіжь, в которую не верите сами, а это есть не что иною, как клевета .

Ваше освещение писем Солженицына, напи санных в связи с отказом печатать «Раковый кор­ пус» и другими обстоятельствами, мягко выража­ ясь, тенденциозно. Что касается пьесы «Пир побе­ дителей», то я не вижу большой разницы в том, изъяты ли архивные материалы из квартиры пи­ сателя или из квартиры его знакомого, у которогоон по каким-то1соображениям решил их хранить .

Он имеет полною право хранить копию с этих ма­ териалов. До тех пор, пока писатель не публикует своего произ ведения, или не распространяет его ка­ ким-то другим способом, оно остается его личным архивным документом, у вас же нет никаких факлов о том, что Солженицын paon ростр аня л пьесу «Пир победителей». Напротив, он распространил письмо, в котором подчеркивал личный характер этого документа и возражал против по распро­ странения. Если бы не вмешательство государст­ венных срганов, то никто и не знал бы об этой пьесе. Так что, если он и «утратил контроль» над ней, как вы выражаетесь, то отнюдь не по своей вине .

Каковы же реальные, наблюдаемые факты, ко­ торые вызвали появление вашей статьи? Вот они .

А. И. Солженицын пишет повесть «Раковый корпус» и направляет ее в печать. Сначала ее на­ мереваются печатать, ню затем отказываются. Сол­ женицын пишет письма в разные инстанции, доби­ ваясь издания повести, но безуспешно. Между тем, повесть вызывает большой интерес и начинает рас­ пространяться в машиннописи. В конце концов она попадает на Запад, и становится известно, что она будет в ближайшее время издаваться там. Солже­ ницын пишет письмо в «Литературную газету», в котором заявляет, что рукопись он зарубежным из­ дателям не передавал, что поэтому все зарубеж­ ные публикации объявляет незаконными и, будет преследовать всякое искажение текста, а также его экранизацию или инсценировку .

Вот и все. Теперь скажите, пожалуйста, что вызывает здесь вашу злобу? В чем неправ Солже­ ницын? Его заявление написано ясно, четко и До­ стойно. Оно преследует цель пресечь испОльзова­ — 153 — ние его произведения в целях, враждебных п(о от­ ношению к егіо родине и к нему самому. Вам сле­ довало бы напечатать это заявление тіогда, когда вы его получили, то есть два месяца назад. Поне­ му вы не сделали этого?

Я вижу только одно объяснение: заявление Солженицына, напечатанное само по себе, было бы встречено нашей общественносітъю с сочувст­ вием и всем быліо бы ясно, что ответственность за то, что «Раковый корпус» издается впервые не на родине автора, а за границей, а также за возмож­ ное использование этого факта в антисоветскіиіх целях, лежит не на авторе, а на тех, кто препятст­ вовал публикации повести. Вас это не устраивает, и вы решаетесь опубликовать заявление Солжени­ цына лишь потратив два месяца на сочинение ос­ корби тельной статьи, ставящей целью опорочить Солженицына путем ругани и фальсификации. В заявлении Солженицына вам недостает дюжины стандартных проклятий пО1адресу лакеев импери­ ализма. Вы не можете простить Солженицыну его независимости и чувство собственного достоинст­ ва. Это-то и вызывает вашу злобу. Подобно1это­ му, взяточники, например, больше всего на свете ненавидят бескорыстных людей: ведь они разру­ шают их теорию, что иначе жить нельзя и лишают их морального оправдания. При этом вы отлично знаете, чтЮ Солженицын лишен возможности датъ вам отпор в печати. Ах, как любите вы и вам по­ добные бить связанного по рукам и ногам чело­ — 154 — века, особенно когда этот человек выше вас в профессиональном и нравственном отношении!

Я хочу еще отдельно остановиться на тех не­ скольких фразах, в которых вы касаетесь биогра­ фии Солженицына, ибо значение этих фраз выхо­ дит за рамки темы статьи. Вы пишете: «Незадол­ го до окончания войны он был осужден по об­ винению в антисоветской деятельности и о т б ывал н а к а з а н и е в лагерях. В 1957 году реабилитирован». Вот как, оказывается, «отбы­ вал наказание»! Не «был заключен», а «отбывал наказание»! Вы что же, не знаете, что понятие «на­ казание» включает в себя понятие «преступление»?

Вы, конечно, можете возразить, что в следующей фразе написано «был реабилитирован», а это ука­ зывает на отсутствие преступления. Да, формаль­ но это так, но от этого' гнусный намек, заключен­ ный в словах «отбывал наказание» не снимается .

После слов «был осужден и отбывал наказание»

слова «был реабилитирован» воспринимаются прод­ ето как «был освобожден», то ли по амнистии, то ли по окончании срока. В подтексте этих строчек мне видится один из самых отвратительных типов русской истории — тупіой самодовольный меща­ нин, который в 1968 году рассуждает примерно так; «Да, реабилитирован, ну и что? Раз посади­ ли, значит была причина. Меня вот, например, не посадили же! Просто так Хозяин не сажал !.. Ко­ нечно', потом времена изменились, п р и ш л о с ь реабилитировать... Но все равно, — 155 — антисоветчик он и есть антисоветчик... ». Да, такіоів подтекст, и не вздумайте сказать, что вы его не чувствуете! Как и любой советский редактор, вы большой специалист піо подтекстам и контекстам, вы по тридцать іріаз ощупываете и обнюхиваете каждую фразу, прежде чем пропустить ее в печать .

Именно с намерением получить такой подтекст вы и сформулировали эти фразы. Они относятся, по существу, Ко веем невинно осужденным лю­ дям. Вам мало перенесенных иміи: нравственных и физических мучений, вы продолжаете их травлю, начатую в сталинское время, делая это исподтиш­ ка, через подтекст. В этих фразах вы не на сто­ роне невинно осужденных, а на стороне сталинских доносчиков и палачей .

* ** В течение некоторого- времени я поддерживал связи с «Литературной газетой», моя фамилия да­ же появлялась на ее -страницах. Теперь мне прихо­ дится стыдиться этого'. Я заявляю, что до тех пор, пока вы остаетесь главным редактором «Литера­ турной газеты», я отказываюсь в какой бы то ни было форме сотрудничать с ней, отказываюсь под­ писываться на нее и покупать ее. Я полагаю, что для всякого человека, разделяющего мою точку зрения на статью о Солженицыне, это- единственно1 возможная реакция на нее .

В. Ф. Турчин .

28 июня 1968 г .

* — 156 —

ИЗЛОЖ ЕНИЕ

ЗАСЕДАН И Я РЯЗАНСКОЙ

ПИСАТЕЛЬСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

4 НОЯБРЯ 1969 г .

(Заседание длилось с 15 ч. до 16 ч. 30 м.) Присутствовали из семи члнЮ Рязанской пи­ ів сательской организации — шестеро (секретарь Ря­ занского отделения Эрнст С а ф о н о в лег на опе­ рацию); секретарь СП РСФСР — Ф. Н. Таурин; се­ кретарь по агитащиіи1и пропаганде Рязанского об­ кома КПСС — Александр Сергеевич К о ж е в н и ­ к о в ; редактор издательства П о в а р е н к и н и еще три товарища из областных организаций .

Запись в ходе заседания велась Солженицыным .

На повестке дня — один объявленный вопрос:

«Информация секретаря СП РСФСР Таурина о1ре­ шении секретариата СП РСФСР о мерах усиления идейнЮ'-вІСіСіпитатель'ной работы среди писателей» .

Сама информация не занимает много времени .

Ф. Таурин прочитывает решение секретариата СП РСФСР, вызванное побегом А. К у з н е ц о в а за границу, с указанием ніоівых мер идейного вос­ питании писателей. Сообщает, чтО1подобные засе­ дания уже проведены во многих областных писа­ тельских организациях и прошли на высОіком уров­ не, особенно — в Московской писательской организащии, где были выдвинуты обвинения против Лидии Ч у к Юв с к о й, Льва К о п е л е в а, ' Булата О к у д ж а в ы, а также и против члена Рязанской организации СП — С о л ж е н и ц ы н а .

П р е н и я (регламент — 10 минут) .

Василий М а т у ш к и н (член СП, Рязань) .

После нескольких,общих фраз о состс'янии Рязан­ ской организации: — Не могу не сказать об отно­ шении тав. Солженицына к литературе и к нашей писательскюй 'организации. Тут есть и моя ответ­ ственность: я когда-то давал ему рекомендацию при поступлении в Союз писателей. Таким обра­ зам, критикуя сегодня его, я критикую и сам себя .

КЬгда появился «Иван Денисович», — не все в нем сразу принималось, многое в нем не нравилось. Но после рецензии С и м о н о в а и Т в а р д о в ­ с к о г о мы не міогли спорить. Все же у нас были надежды, что Солженицын станет украшение,м на­ шей писательской организации. Эти надежды не сбылись. Взять его отношение к нашей писатель­ ской организации. За все эти годы — никакого участия. На перевыборных собраниях он, правда, бывал, но не выступал. Помощь молодым писате­ лям — одна из важнейших наших обязанностей по уставу, — он ее не оказывал, не участвовал в об­ суждениях произведений начинающих авторов-. Р аб о т ы никакой у него не быліо1 Возникает мне­ .

ние и боль, что он высокомерно относится к нашей писательскюй организации и к нашим небольшим Достижениям в литературе. Скажу честно и откро­ — 158 — венно, что все его последнее творчество (правда, мы его не знаем, не читаліи, нас на обсуждение не приглашали) идет вразрез с тем, что пишем мы, остальные. Для нас существует Р'одина-мать, и нет ничего дорюже. А творчество Солженицына публи­ куется за рубежом, и все это потом выливается на нашу родину. Когда нашу мать поливают грязью, используя его произведении, и Александру Исае­ вичу дают указания, как надо ответить, и даже пе­ чаталась статья в «Литературной газете», то он не реагировал, считая себя умнее .

Баранов (председательствующий): Ваш регламент кончился, 10 минут .

М а т у ш к и н — просит еще .

С о л ж е н и ц ы н ; Дать — сколько това­ рищ просит .

М а т у ш к и н :... ') на,м придется расстать­ ся с ваміи .

Николай Р о д и н (член СП, г. Касимов, для создания кворума срочно доставлен на это собра­ ние в больном состоянии) : Василий Семенович ска­ зал так, что и добавить нечего. Если взять устав Союза и сравнить с ним гражданскую деятельность Александра Исаевича,то увидим большие расхож­ дения. Мне после Василия Семеновича и Добавить нечего. Он не выполнял устава, не считался с на­ шим Союзом. Бывает так, что некому отдать на рецензию рукопись начинающего писателя, а Сюл-1

1) Несколько строк неразборчивы .

— 159 — жевицын не рецензировал. У меня к нему большие претензии .

Сергей Б а ір а н о в (член СП, Рязань) : Это очень серьезный вопрос, и своевременно его под­ нимает правление Союза писателей. Мы в Союзе должны хорошо знаігъ душу друг друга и помогать друг другу. Но что будет, если мы разбежимся по углам, кто же будет воспитывать молодежь? Кто же будет руководить литературными кружками, ко­ торых у пас много на производстве и в учебных за­ ведениях? Правильно Василий Семенович затронул вопрос об Александре Исаевиче. Творчества его мы не знаем. Вокруг его- произведений вначале бы­ ла большая шумиха. А я лично в «Иване Денисо­ виче» всегда видел сплошные черные краски. Или «Матренин двор» — да где он видел такую одино­ кую женщину с тараканами и кошкой, и чтоб ни­ кто не помогал — где такую Матрену найти? Я все же надеялся, что Александр Исаевич напишет вещи, нужные народу. Но где он свои вещи печа­ тает, О чем они? Мы не знаем. Надо повысить тре­ ' бования к себе и друг к другу. Солженицын отор­ вался от организации, и нам, очевидно, придется с ним расстаться .

С о л ж е и и ц ы н просит разрешения задать один общий вопрос выступающим товарищам, председательствующий отказывает .

Евгений М а р к и н (член СП, Рязань) : Мне труднее всего говорить, труднее всех. Глядя прав­ де в глаза, речь идет о пребывании Александра — — 160 — Исаевича в нашей организации. Я не был еще чле­ ном Союза в тіо1время, когда вы егр принимали. Я нахожусь в угнетенном состоянии вют почему: не­ бывалое колебание маятника из одной амплитуды в другую. Я работал сотрудником «Литературы и жизни» в то время, когда раздавались Солжени­ цыну небывалые похвалы. С тех п(ср наоборот: ни о ком я не слышал таких резких мнений, как о Солженицыне. Такие крайности потом сказыва ются на совести людей, принимающих решение .

Вспомним, как поносили Есенина, а потом стали превозносить, а кое-кто теперь опять хотел бы утопить. Вспомним резкие суждения после 1946 го­ да. Разобраться мне в этом сейчас труднее всех .

Если Солженицына сейчас исключат, потом при­ мут, опять исключат, опять примут, — я не хочу в этом участвовать. Где тогда найдут себе второй аппендикс те, кто ушли от обсуждения сегодня? А у нас в организации есть большие язвы: членам Союза не дают квартир. Нашей Рязанской писа­ тельской организацией два года командовал про­ ходимец Иван Абрамов, который даже не был чле­ ном Союза, он вешал на нас политические ярлы­ ки. А с Анатолием Кузнецовым я вместе учился в Литинетитуте, интуиция нас не обманывает, мы его не любили за то, что ханжа. На мой взгляд, статьи устава Союза можно толковать двойственно, этіо — палка о двух концах. Но, конечно, хочется спроаиггь Александра Исаевича, Почему он не принимал участия в общественной жизни. Почему пЮ поводу ' — 161 — той шумихи, чпо1подняла вокруг его имени ино­ странная пресса, юн не выступил в нашей печати, не рассказал об этіоім нам? Понему Александр Исае­ вич не постарался правильно'... 2) товарищами вопрос освещен. Мне бы хотелось поставить себя на место Александра Исаевича и представить, как бы я себя вел. Если бы все мое творчество пОіставіиіли на вооружение за границей, — что бы я делал?

Я бы пришел к товарищам посоветоваться. Он сам себя изолировал. Я присоединяюсь к большинству .

П Юв а р е н к и н : На протяжении многих ' лет Александр Исаевич был в отрыве от Союза пи­ сателей. Не приезжал на перевыборные собрания, а присылал телеграммы: «Я присоединяюсь к боль­ шинству» — разве это принципиальная позиция?

А Горький говорил, чтіоі Союз писателей это — коллективный орган, это — общественная органи­ зация. Александр Исаевич, видимо, вступил в Союз с другими целями, чтобы иметь писательский би­ лет. Идейные качества его произведений не помор­ гают нам строить коммунистическое общество. Он чернит наше светлое будущее. У негр самого нутро черное. Показать такого' бескрылого человека, как Иван Денисович, мог только наш идейный против­ ник. Он сам поставил себя вне писательской орга­ низации .

С о л ж е н и ц ы н снова просит разрешения задать вопрос. Ему предлагают вмеотюі этого вы-* 1

2) Несколько строк неразборчивы .

11 Солженицын — 162 ступать. После колебаний разрешают вопрос .

С о л ж е н и ц ы н просит членіо'в СП, упре­ кавших его в отказе рецензировать рукописи, в отказе выступать перед литературней молюд-ежью, назвать хотя бы один такой случай .

Выступавшие молчат .

М а т у ш к и н : Член Союза писателей дол­ жен активно работать по уставу, а не ожидать при­ глашения .

С о л ж е н и ц ы н : Я сожалею, что наше со­ вещание не стенографируется, даже не ведется тщательных записей. А между тем оно может пред­ ставить интерес не только завтра и даже позже, чем через неделю. Впрочем, на секретариате СП СССР работали три стенографистки, но секрета­ риат, объявляя мои записи тенденциозными, так и не смог или не решился представить стенограмму того совещания .

Прежде всего я хючу снять камень с сердца товарища Матушкина. Василий Семенович, напом­ ню вам, что вы никогда не давали мне никакой рекомендации, вы, как тогдашний секретарь СП, принесли мне только пустые бланки анкет. В тот период непомерного захваливания секретариат РСФСР так торопился меня принять, что не дал собрать рекомендации, не дал принять на первич­ ной рязанской организации, а принял сам и послал мне поздравительную телеграмму .

Обвинения, которые мне здесь предъявили, разделяются на две совсем разные группы. Первая — 163 касается Рязанской организации СП, вторая — всей міоей литературной судьбы. По поводу пер­ вой группы обвинений скажу, что нет ни одного обоснованного [обвинения. Вот отсутствует здесь наш секретарь т. Сафонов. А я о каждом своем общественном шаге, о каждом своем письме съе­ зду или в секретариат ставил епо в известность в т о т ж е д е н ь и всегда просил познакомить с этими материалами всех членов Рязанского СП, а также нашу литературную молодежь. А он вам «!х не показывал? По своему ли нежеланию? Иліи по­ тому, что ему запретил присутствующий здесь то­ варищ Кожевников? Я не только не избегал твор­ ческого' Контакта с Рязанским СП, но я просил Са­ фонова и настаивал, чтізібы мой «Раковый корпус», обсужденный в Московской писательской органи­ зации, был бы. непременно сбсужден и в Рязан ской. У меня есть копіиіи письма об этом. Ню об­ суждение не было организовано. Я не присутство­ вал на всех заседаниях Рязанской организации СП — это* правда, ніоі причиной то.', что я большую часть времени не живу в Рязани, живу Под Моек вой, вне города. Когда только что был напечатан «Иван Денисович», меня усиленно звали переез жать в Москву, но я боялся там рассредоточиться и отказался. Когда же через несколько лет я по­ просил разрешения переехать, — мне было отка­ зано. Я обращался в Московскую организацию с просьбой взять меня там на учет, но секретарь ее, В. Н. Ильин 3), ответил, что это невозможно, что П* — 164 — я Должен состоять в той организации, где пропи­ сав п паспорту, а не важно, где я фактическій жи­ іо»

ву. Из-за этого мне и трудно было иногда приез­ жать на перевыборы .

Что же касается обвинений общего характе­ ра, то' я продолжаю не понимать, какіоіго такого «ответа» от меня ждут, на ч т о «ответа»? На ту ли пресловутую статью в «Литературной газете», где мне был противопоставлен Анатолий Кузнецов, и сказаніе было, что надо отвечать Западу так, как он, а не как я? На ту анонимную статью мне нечего отвечать. Там поставлена под сомнение правиль­ ность моей реабилитации — хитрой уклончивой фразой «отбывал наказание» — отбывал наказа ние и все, понимайте, что отбывал за дело. Там высказана ложь о моих романах, будто бы «Круг первый» является «злостной клеветой на наш об­ щественный отрізй», — но кто это доказал, по­ казал, проиллюстрировал? Романы ніиікому не из­ вестны и о них можно говорить все, что угодно. И много еще мелких искажений в статье, искажен весь смысл моего письма съезду. Наконец, опятъ обсасывается надоевшая история с «Пиром побе­ дителей» — уместно, кстати, задуматься: о т к у д а редакция «Литературной газеты» имеет сведе­ ния об этой пьесе, откуда получила ее для чтения,3

3) В прошлом ’’начальник отдела культуры 7-го следственного управления по особо важным делам МГБ СССР“ в чине ’’генерала государственной безопасности 2-го ранга“ .

— 165 — если е д и н с т в е н н ы й ее экземпляр взят из піисьм'еіы іго століа гіоісбезіопаісностью ?

іню Вообще, с мюими вещами делается так: если я какую-нибудь вещь сам отрицаю, не хіоічу, чтобы она существовала, как «Пир победителей», — то О ней стараются говорить и «разъяснять» как мо­ ' жно больше. Бели же я настаиваю на публикации, моих вещей, как «Раковот корпуса» или «Круга», то их скрывают и замалчивают .

Должен ли я «отвечать» секретариату? Но я уже отвечал ему на все заданные мне віопроеы, а вют секретариат не іетветил мне ни на юдин! На мое письме съезду со всей его общей и личной частью я не получил никакого ответа п і существу. Оно іо было признано малозначительным рядом с дру­ гими делами съезда, и его положили под сукне, и, я начинаю думать, нарочніоі выжидали, пока оно две недели широко циркулировало, — а когда на­ печатали его на Западе, в этом нашли удобный предлог не публиковать его у нас .

Такой же точніоі прием был применен и по от­ ношению к «РаКсівІому корпусу». Еще в сентябре 1967 г. я настойчиво предупреждал секретариат об опасности, что «Корпус» появится за границей изза его широкой циркуляции у нас. Я торопил дать разрешение печатать егоі у нас, в «Иовіоім мире» .

Но секретариат — ждал. Когда весной 1968 года стали появляться признаки, что вот-віот его напе­ чатают на Западе, я обратился с письмами: в «Ли­ тературную газету», в «Монд» и в «Унита», где за­ 166 — прещал печатать «Раковый корпус» и ліишал вся­ ких прав западных издателей. И что же? Письміо в «Монд», посланное по почте заказным, не быліо пропущено. Письмо в «Унита», посланное с изве­ стным публицистом-коммунистом Витторио Стра­ да, было отобрано у него на таможне — и мне при­ шлось горячо убеждать таможенников, что в ин­ тересах нашей литературы неюібхісідим чтобы это (о-, письмо появилось в «Унита». Через нескольт дней после этого разговора, уже в начале июля, онотаки появилось в «Унита», а «Литературная газета»

все выжидала! Ч е г о она ждала? Ведь она скры­ вала мое письмо в течение д е в я т и недель — с апреля до 26 июня ?... Зачем «Литгазета» дер­ жала протест девять недель? Расчет явен: пусть «Корпус» появится на Западе, и тогда можно бу­ дет проклясть и не дспустить до совтскоіпоі чита­ теля. А ведь напечатанный вовремя, протест мог остановить публикацию «Корпуса» на Западе, — вот, например, два американских издательства, Даттон и Преігер, когда' е л у х и дошли до них, что я протестую против напечатания «Корпуса», в мае 1968 г., отказались от своего намерения печа­ тать книгу. А что было бы, если б «Литгазета» на­ печатала мой протест тотчас?

Председательствующий Б а р а н о в : Ваше 'время 'кіетекло, 10 минут .

С о л ж е н и ц ы н : Какой может быть тут регламент? Это вопрос жизни .

Б а р а н о в : Но мы не можем вам больше — 167 — дать, регламент .

С о л ж е н и ц ы н — настаивает. Полоса — разные .

Б а р а н о в : Сколько вам еще надо?

С о л ж е н и ц ы н : Мне много надо сказать .

Но, по крайней мере, дайте еще десять минут .

М а т у ш к и н : Дать ему три минуты .

(Посовещавшись, дают еще десять) .

С о л ж е н и ц ы н (еще убыстряя и без того быструю речь): Я Обращался в Министерство' свя­ зи, прося прекратить п о ч т о в ы й р а з б о й в отношении моей переписки — недоставку или за­ держку писем, телеграмм, бандеролей, осіоібенню зарубежных, например, кісігда я отвечал на поздрав­ ления к моему пятидесятилетию. Но что говорить, если секретариат СП СССР сам поддерживает этот почтовый разбой? Ведь секретариат не переслал мне ни одного1письма, ни (одной телеграммы из той кипы, которую получил на мое іиімя к міоіему пяти­ десятилетию. Так и держит беззвучно .

Переписка мои вся перлюстрируется, но' мало того: результаты этой незаконной почтовой цен­ зуры используются с циничной открытостью. Так, секретарь Фрунзенского райкома партии г. Мос­ квы вызвал руководителя Института русского' язы­ ка Академии наук и запретил запись моего голоса на магнитофон в этом институте — узнал же он об этом из цензурного1почтового извлечения, по­ данного' ему .

Теперь об обвинении в так называемом «очер­ 168 — нении действительности». Скажите; когда и где, в какой теории познания ю т р а ж е н и е пред­ мета считается важнее сам ото предмета? Разве чт(о в обыденных философиях, но не в материалисти­ ческой же диалектике. Получается так: не важно, что мы делаем, а важно-, что об этом скажут, и что*бы ничего худрто не говорили, — будем обо всем происходящем молчать. Но это — не выход. Не тогда надо мерзостей стыдиться, когда о них го­ ворят, а когда их д е л а ю т.

Сказал поэт Не красов :

Кто живет без печали п гнева, Тот нс любит отчпзны своей .

А тот, кто' все время радостно-лазурен, тот, на­ против, к своей родине равнодушен .

Тут говорят о маятнике. Да, конечно, огром­ ное качанюо маятника, не сю мніой только Одним, а во всей пашей жизни: хотят закрыть, забыть ста­ линские преступления, не вспоминать о них. «Да надо ли напоминать прошлою?» — спросил Льва Толстого его биограф Бирюков. И Толстой отве­ тил, — цитирую по бирюк о вской «Биографии Тол­ стого», том 3/4, стр. 49... 4)... и прямо взглянем ему в лоіцо —и наше теперешнее насилие откро­ ется» .

Нет! Замолчать преступления Сталина не уда­ стся бесконечно, идти против правды не удастся

4) Несколько строк неразборчивы .

— 169 — бесконечно'. Это преступление над миллионами, и они требуют раскрытия. А хорошо б и задумать­ ся: какое моральное влияние на молодежь имеет укрытие этих преступлений, это'— р а з в р а щ е ­ н и е новых миллионов. Молодежь растет не глу­ пая, /сіна прекрасно’ понимает: вот, были миллион­ ные преступления, и о них молчат, все шиТэ-кры­ то, Так что'же каждого’из нас удерживает принять участие в несправедливостях? Тоже будет шитокрыто .

Мне остается сказать, что я не отказываюсь ни от юдного слова, ни от одной буквы моего письма съезду писателей.

Я могу закончить теми же сло­ вами, как и то письмо (читает) :

«Я спокоен, Конечно', что1свюю писательскую задачу я выполню при всех обстоятельствах, а из могилы — еще успешнее и неоспоримее, чем жи­ вой. Никому не перегородить путей правды и за движение ее я готов принятъ и смерть» — смерть, а не только исключение из Союза. «Ню, может быть, многие уроки научат нас, наконец, не оста­ навливать пера писателя при жизни? Этіоі еще ни разу не у краги лр нашей истории!» .

Что же, голосуйте, за вами большинство:. Но помните: история литературы еще будет интере­ соваться нашим сегодняшним заседанием .

М а т у ш к и н : У меня вопрос к Солжени­ цыну. Чем вы объясните, что вас так охЮтно печа­ тают на Западе?

— 170 — С о л ж е н и ц ы н : А чем вы объясните, что меня так упорно не хотят печатать на родине?

М а т у ш к и н ; Нет, вы мне ответьте, вопрос к вам.. .

С о л ж е н и ц ы н : Я уже отвечал и отве­ чал, у меня вопросов больше, и поставлены они раньше: пусть секретариат ответит на мои .

К о ж е в н и к о в (останавливая Матушкина) :

Ладно, не надо. Товарищи, я не хочу вмешиваться в ваше собрание и в ваше решение, вы совершен­ но' независимы. Но я хотел возразить против (го­ лос с металлом) того политического резонанса, который Солженицын хочет навязать нам. Мы бе­ рем один вопрос, а он берет другой. В его распо­ ряжении все газеты, чтобы ответить загранице, а он ими не пользуется. Он не желает ответить на­ шим врагам. Он не желает дать отповедь заграни­ ц е — и не ссылаясь на Некрасова и Тіолстогіо, а своими словами ответить нашим врагам. Съезд от­ верг ваше письмо как ненужное, как идейно непра­ вильное. Вы в том письме отрицаете руководящую роль партии, а мы на этом стоим, на руководящей ріели партии. Я думаю, что правильно здесь гово­ рили, ваши бывшие товарищи по Союзу — мы не можем мириться! Мы должны идти все в ногу, спа­ ренно, стройно, все заодно, — но не под кнутом каким-то, а по своему сознанию!

Франц Т а у р и н : Теперь этим делом при дется заниматься секретариату РСФСР. Это пра вильно, что главная суть не в рецензировании ру­ — 171 кописей, не в ведении литературных кружков. Глав­ ное, что. вы, Солженицын, не дали отпора исполь­ зованию вашего имени на Западе. Это можно от­ части объяснить и несправедливостью давнего при­ говора. Н(0‘ каждый — творец своей собственной судьбы. Поймите, никтО' не хочет поставить вас на колени. Это заседание — попытка помочь вам распрямиться от всего, что на вас навешали на За­ паде. Любое решение, которое сегодня будет при­ нято, будет обсуждено и в секретариате РСФСР .

Л е в ч е н к о : (Встает читать написанный заранее на машинке проект решения.Читает) :

... Пункт 2-й. Собрание считает, что поведе­ ние Солженицына носит антиобщественный ха рактеір1 в корне противоречащий целям и задачам, Ос юз а писателей .

За антиобщественное неведение, противоре чащее целям и задачам Союза писателей СССР, за грубое нарушение основных положений устава СП СССР, исключить л и т е р а т о р а Солже­ ницына из членов Союза писателей СССР .

Просим секретариат утвердить этЫрешение» .

М а р к и н : Хотелось бы знать мнение на­ шего секретаря, т. Сафонова. Он — информиро ван или нет?

Б а р а н о в : Он болен. Собрание наше пра­ вомочно .

Голосуют. За резолюцию — пятеро. Против — один .

172 — ”Литературная газета“ 12 ноября 1969 г .

« В С о ю зе писателей РСФСР »

Состоялось собрание Рязанский писательской организации, посвященное задачам усиления идей­ но-воспитательной работы. Участники собрания в своих выступлениях подчеркивали, чтіо в услови­ ях обострившейся идеологической. борьбы в со­ временном море возрастает ответственность каж­ дого советского' писателя за свое творчество и об­ ще ст венн ое поведение .

В этой связи писатели подняли вопрос о чле­ не Рязанской писательской организации А. Солже­ ницыне. Собрание единодушно отметило, что по­ ведение А. Солженицына носит антиобщественный характер и в корне противоречит принципам и за­ дачам, сформулированным в Уставе Союза писа­ телей СССР .

Как известно, в последние годы имя и сочи­ нения А. Солженицына активно используются вра­ ждебной буржуазной пропагандой для клевет нической кампании против нашей страны. Однако А. Солженицын не только не высказал публично своего отношения к этой 'кампании, но, несмотря на критику советской общественности и неоднократ­ ные рекомендации Союза писателей СССР, неко торыми своими, действиями и заявлениями, по су­ ществу, способствовал раздуванию антисоветской шумихи вокруг своего имени .

Исходя из этого, собрание Рязанской писа тельскюй организации постановило исключить А .

Солженицына из Союза писателей СССР .

Секретариат правления Союза писателей РСФСР утвердил решение Рязанской писательской организации» .

–  –  –

Бесстыдно попирая свой собственный устав, вы исключили меня заочно пожарным порядком, даже не послав мне вызывной телеграммы, даже не дан нужных четырех часов — Дсбраться из Ря­ зани и присутствовать. Вы откровенно показали, что решение предшествовало « обсуждению » .

Удобней ли было вам без меня изобретать новые обвинения? Опасались ли! вы, что придется выде­ лить мне десять минут на ответ? Я вынужден за­ менить их этим письмом .

Протрите циферблаты! — ваши часы отстали от века. Откиньте доротие тяжелые занавесы! — вы даже не подозреваете, что на дворе уже рас­ светает. Это — не тіо глухое, мрачное безысходное і время, когда вот так же угодливо вы исключили Ахматову. И даже не то робкое, зябкое, когда с завываниями исключили Пастернака. Вам мало тіо го піеізора? Вы хотите его сгустить? Но близок час: каждый из вас будет искать, как выскрести свою подпись под сегодняшней резолюцией .

Слепые поводыри слепых! Вы даже не заме­ чаете, что бредете в сторону противоположную — 175 — Той, которую объявили. В Эіту кризисную пору нашему тяжело-больному обществу вы неспособны предложить ничего конструктивного, ничего доб­ рого, а только свою ненависть-бдительность, а Только «держать и не пущать»!

Расползаются ваши дебелые статьи, вяло ше­ велится ваше безмыслие, — а аргументов нет, есть только полосование и администрация. Оттопо-то на знаменитое письмо Лидки Чуковской, гордость русской публицистики, не осмелились ответить ни Шолохов, ни все вы вместе взятые. А готовятся на нее административные клещи: как посмела она до­ пустить, что неизданную книгу ее читают? Раз іи нс т а и ц и и решили тебя не печатать — задавись, удушись, не существуй! Никому не давай читать!

Подгоняют под исключение и Льва Kloneлева — фронтовика, уже отсидевшего десять лет без­ винно' — теперь же он виноват, что заступается за гонимых, что (разгласил священный тайный раз­ говор с влиятельным лицом, нарушил тайну каби­ нета. А зачем вы ведете такие разговоры, которые надо скрывать от народа? А не нам ли было пять­ десят лет назад обещано', что никогда не будет больше тайной дипломатии, тайных переговоров, тайных непонятных назначений и перемещений, что массы будут обо всем знать и судить о т кр ы т о ?

«Враги услышат» — вот ваша отговорка, веч­ ные и постоянные «враги» — удобная основа ва­ ших должностей и вашего сущеетвіоіваніиія. Как 176 — будто не было врагов, когда обещалась немедлен­ ная открытость. Да что бы вы делали без «вра­ ло®»? Да вы б и жить уже не могли без «врагов», вашей бесплодной атмосферой стала ненависть, ненависть, не уступающая расізвой. Но так теряет­ ся ощущение цельного и единого человечества — и ускоряется ело гибель. Да растопись завтра только льды Антарктики — и все превратятся в то­ нущее человечество — и кому вы тогда будете ты­ кать в нос «классовую борьбу»? Уж не говорю — когда остатки двуногих будут бродить по радио­ активной Земле и умирать .

Все-таки вепоімнить пора, что первое, кому мы принадлежим, — это человечеству. А челове­ чество отдели лось от животного1 мира мыслью и речью. И они, естественно, должны быть свобод­ ными. А если их сковать, — мы возвращаемся в животных .

Гласность, честная и полная гласность — вот первое условие здоровья всякого общества, и на­ шего тоже. И кто не хочет нашей стране гласно­ сти, — тот равнодушен к отечеству, тот думает лишь о своей корысти. Кто не хочет отечеству гла­ сности, — тот не хочет очистить его от болезни, а загнать ее внутрь, чтоб она гнила там .

–  –  –

”Литературная газета“ 3 декабря 1969 г .

В СЕКРЕТАРИАТЕ ПРАВЛЕНИЯ

МОСКОВСКОЙ ПИСАТЕЛЬСКОЙ

ОРГАНИЗАЦИИ

Секретариат правления Московской писатель­ ской организации совместно с активюім обсудил на свіс'ем заседании кандидатуры московских пи­ сателей, выдвинутые творческими Объ единениями на соискание Государственной премии СССР 1970 Пода. В результате всестороннего обсуждения при­ нято решение представить на соискание Государ­ ственной премии СССР: М. Прилежаеву — за кни­ гу «Удивительный Нод»; Б. Полевого — за книгу «В конце концов. Нюрнбергские дневники»; Е. Ви­ нокурова— за книгу стихов «Избранное» .

Секретариат заслушал также сообщение пред­ седателя правления СП РСФСР Л. Соболева и вы­ ступление секретаря правления СП СССР К. В;орюнкіоіва в связи с решением секретариата СП РСФСР Об исключении из Союза писателей А. Сол­ женицына. В обсуждении этіого в/опроса приняли участие А. Алексин, Г. Березкіо1 А. Васильев, С. Ва­, сильев, И. Винниченко, Б. Егоров, В. Ильин, Л. Ка­ релин, Л. Кассиль, М. Луконин, В. Маевский, С .

Михалков, Ю. Прокушев, Г. Радов, И. Ринк, К. ПоСолженицын — 178 — здняев, А. СамсЮіния, И. Соболев, Л. Фоменкіо1 Я .

, Цветов, Ю. Чепурин, Л. Якименко .

Все выступавшие осудили поведение и пози­ цию, занятую А. Солженицыным, и единодушно одрбрили решение, принятое секретариатом прав­ ления СП РСФСР .

В выступлениях отмечалось, что в период ост­ рой идеологической борьбы, когда враги комму­ низма ведут 'ожесточенную клеветническую кам­ панию против социалиетичесюи'х стран и, в первую очередь, против Советского Союза, позиция лите­ ратора, отдающего свое имя на вооружение на ніи'м зарубежным идеологическим противникам и способствующего' своим творчеством и овюіиім по­ ведением усилению антисоветской пропаганды, оз­ начает на деле переход во враждебный лагерь. Та­ кая позиция исключает возможность дальнейшего пребывания А. Солженицына в рядах Союза пи­ сателей СССР .

Участники заседания в своих выступлениях подчеркивали важность и необходимость дальней­ шего усиления идейно-воспитательной работы сре­ ди членов Московской писательской организации, повышения ответственности каждого за свое твор­ чество .

–  –  –

Письмо 39-ти в Союз советских писателей об исключении Солженицына из ССП (Москва?) 9. 12. 69 .

В СОЮЗ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ

Исключение Александра Солженицына из Со­ юза. советских писателей позорно не для исклю­ ченного — оно позорно для истории нашей лите­ ратуры и прежде всего для наших писателей, мол­ ча или вслух согласившихся с этим .

Претензии, предъявляемые Солженицыну, нюсят целиком политический характер и выражают официальную критику его идейных позиций, со­ стоящих в последовательном разоблачении Ста л инемого произвола, Сталинщины .

Его художественная значимость, его мастер­ ство, его всемирная слава — несомненны .

Но ведь именно1талант и мастерство в первую очередь определяют место' художника в содруже­ стве его коллег! Или, доведись Достоевскому быть нашим современником, его тоже попросили бы по­ кинулъ пределы страны?

Обращаясь к партийно-государственному ру­ ководству нашей страны,, можно было бы напом­ нить, что резкая отповедь толстовству не мешала Ленину признавать всемирное значение великого пцеателя и восхищаться его книгами. Можно бы­ ло бы напомнить и то, как Ленин предлагал пере­ печатать из белоэмигрантского, антисоветского 12 * — 180 — сборника Аверченко несколько рассказ/оів именно за их талантливость *).

Все это хорошие примеры политического подхода к худОіжственноіму творче­ ству, в которых видно признание того, что :

ценность писателя заключается в его таланте;

идейная позиция писателя может быть только О б ъ е к Т О М КрИТИКИ И публИЧНОЙ Д И С К У С С И И, НО' ни в к о е м с л у ч а е н е п о в о д о м д л я к а к и х -л и б о п ресл едован и й .

Отчего же советские писатели не знают этих истин? О чем сии пекутся — о славе отечественно­ го искусства или о бесславии? Отлучив Солжени­ цына от своего союза — разве не понимают они;, что ни этиім, ни чем-либо' иным епо. невозможно от­ лучить от литературы?

Исключить беспартийного писателя из бес­ партийной организации за беспартийность воззре­ ний! Это значит и его1оставить беззащитным пе­ ред дальнейшими бедами, которые вполне могут его постигнуть, — и самих себя вместе со всем своим мастерством и творчеством наглухо запе­ реть в унылых рамках политической конъюнктуры .

В своем отношении к судьбе Солженицына чи­ татели не столь единодушны, как его собратья по перу. Мы рассматриваем исключение Солженицы-* 1 *) Т. е. статья Ленина ’’Талантливая книжка“, Правда, 22 .

11. 1921 (Ленин, В. И., Сочинения, 4-е изд., т. 33, с. 101-102), в которой говорится о сборнике Аверченко Дюжина ножей в спину революции (Париж, 1921) .

— 181 — на из ССП как очередное крупное проявление СТА­ ЛИНИЗМА, как расправу над писателем, олице­ творяющим совесть и разум нашего народа .

–  –  –

БИБЛИОГРАФИЯ ПРОИЗВЕДЕНИЙ

АЛЕКСАНДРА СОЛЖЕНИЦЫНА

*

ГЪ имеющимся даиным были опубликованы:

один роман, две повести, шесть рассказов, две пьесы, две статьи и пятнадцать «этюдов и кро­ хотных рассказов» (см. названия рассказов на странице 188). Роман: «В кіріуте первом». Повести:

«Одни день Ивана Денисовича» и «Раковый кор­ пус». Рассказы: «Матренин двор», «Случай на стан­ ции Кречетювіка», «Для пользы дела», «Захар Кали­ та», «Правая кисть» и «Пасхальный крестный ход» .

Пьесы: «Свеча на ветру (свет, который в тебе)»

и «Олень и шалашісвіка». Статьи: «Не обычай дег­ тем щи белить, на то сметана» и «Как читают Ива­ на Денисовича» .

В Советском Союзе были опубликованы толь­ ко: повесть «Один день Ивана Денисовича», че­ тыре первых рассказа и- статья «Не обычай дегтем щи белить, на то сметана» .

В своем письме IV Всесоюзному Съезду Пи­ сателей от 16-го мая 1967 года, автор назвал сре­ ди своих неопубликованных произведений «Знают истину танки» и «Пир победителей». «Знают ис­ тину танки» — киносценаріий, написанный в 1959 году; «Пир победителей» — пьеса в стихах, написанная наизусть в лагере в Казахстане, рукопись которой была конфискована КГБ .

«Олень и шалашовка »— пьеса из жизни от­ вете кого концлагеря, написанная в 1954 году .

Солженицын читал выдеіріжки из этой пьесы чле­ нам театра «Соівременніиік» под Новый Год 1962/ 63 и ему было юібещанісі, что она будет поставлена .

Однако, это не сбылось .

В Советском Союзе ходит по рукам в самиз­ дате роман Солженицына «Архипелаг ГУЛАГа» .

Это произведение не было еще опубликовано ни в Советском Союзе ни заграницей .

Первая опубликованная повесть Солженицына — «Один день Ивана Денисовича». В 1958 году этіо произведение быліо' послано автором ряду со­ ветских издательств, ню не было Принято к опу­ бликованию. В кіоінце 1962 года с разрешения Хрущева эта повесть была опубликована в «Новом мире» (№ 11). Вскоре тираж этого произведения в Советском Союзе значительно- увеличился благо­ даря массовому изданию «Московскими новости ми» (по английски) «Роман-газеты» (тираж 700 тысяч экземпляров), и др. На Западе эта повесть была переведена на многие иностранные языки (подробные сведения на странице 185) .

По словам В. Буханіоіва («У Солженицына в Рязани», — «Литературная Россия», 25 января 1963 года, № 4) по этой повести Должен был быть сде­ лан фильм — предполагалось, что он может даже получить Ленинскую премию. Но, этого не проіизюшло после того, как повесть подверглась на падкам «Правды», 30 апреля 1964 года .

В январе 1970 года финский режиссер Каспер Вреде начал снимать в Норвегии фильм по этой повести. Главную роль, Ивана Денисовича Шухова, играет английский киноактер Том Кертни .

Роман «В круге первом» писался очень дол­ го. Он был окончен в 1964 году, но в 1965 году рукопись эта была конфискована агентами КГБ. Впервые роман вышел на русском языке в июне 1968 года в немецком издательстве С .

Фишер Ферлаг .

Повесть Солженицына «Ракіовый корпус» (в двух частях), была закончена летюім 1966 года, как упоминает сам автор в своем письме Секре­ тариату Правления Союза Писателей СССР от 12 сентября 1967 года. «Раковый Корпус» должен был печататься в «Новом мире», в пеірівіоім ніомере 1968 года, но окончат ел ьніоіе разрешение на опу­ бликование не было дано, хотя гранки повести бы­ ли посланы Солженицыну в нювбре 1967 года .

Первая часть этой Повести была опубликована на русском языке в апреле 1968 года итальянским издательством Мондадори (которое приписывало эту Повесть анонимному советскому писателю) .

На следующих страницах приведен список про­ изведений Солженицына, изданных на равных язы­ ках. .

Л. Торн — 185 —

ПОВЕСТИ :

1. ОДИН Д Е Н Ь И В А Н А Д Е Н И С О В И Ч А,

–  –  –

ЭТЮДЫ И КРОХОТНЫЕ РАССКАЗЫ :

1. НАЗВАНИЯ ЭТИХ МАЛЕНЬКИХ РАССКАЗОВ :

’’Дыхание“, ’’Озеро Сегдень“, ’’Прах поэта“, ’’Утенок“, ’’От­ ражение и воде“, ’’Город на Неве“, ’’Костер и муравьи“, ’’При­ ступая ко дню“, ’’Гроза в горах“, ’’Вязовое бревно“, ’’Шарик“, ”На родине Есенина“, ’’Колхозный рукзак“, ”Мы-то не умрем“ и ’’Путешествие вдоль Оки“ .

–  –  –

по-итальянски : Милан, ”Тра оторитарпзмо э сфруттаменто“, 1968 г .

Другие письма Александра Солженицына, из которых некото­ рые включены в эту книгу, также были опубликованы на разных языках и получили международные отклики .

----------------------------------------

–  –  –






Похожие работы:

«ЦИРКУЛЯР ПРАВЛЕНИЯ ИПДО Номер 108 Международный Секретариат ИПДО Осло, 7 августа 2011 1. 18е заседание Правления ИПДО, Джакарта – визы 2. Санкционирование: Мали – для принятия решения 3. Запрос о проведении рассмотрения Секретариатом: Демократическая Республика Конго (ДРК) – для при...»

«Александр Дейнека: падение Икара. В 1948 году Александр Дейнека написал автопортрет. Немолодой, но крепкий и подтянутый джентльмен, в спортивных трусах, халате и с полотенцем в руке. Примерно за двадцать лет до этого Дейнека написал Боксера Градополова, нависающего в продолжающемся движении над поверженным соперником....»

«1 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ МИРОВОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ИМ. А.М.ГОРЬКОГО КАСАТКИНА Т.А. ХАРАКТЕРОЛОГИЯ ДОСТОЕВСКОГО ТИПОЛОГИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНО-ЦЕННОСТНЫХ ОРИЕНТАЦИЙ "ВСЕ ДЕЛО В ХАРАКТЕРАХ" Ф. М. ДОСТОЕВСКИЙ ИЗ ЗАПИСНЫХ КНИЖЕ...»

«Вестник ПСТГУ I: Богословие. Философия 2010. Вып. 1 (29). С. 79–94 НЕКОТОРЫЕ СООБРАЖЕНИЯ О ЦЕРКОВНОМ АВТОРИТЕТЕ В РИМО-КАТОЛИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ 1 Р. КРИСТИАН Выступление посвящено вопросу авторитета в Церкви. В его основе лежит утверждение о том, что право законной власти было даровано Богом в тот момент,...»

«К 821.111-31(73) К 84(7 )-44 " " Bertrice Small ENCHANTRESS MINE П. И. е К.С р в. П New American Library, an imprint of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC Andrew Nurnberg. С,. К 51 :[ ]/ ;[... И. :И ]. —, 2017. — 416. — ( ). ISBN 978-5-1...»

«Мелешко, Х.Т. Стаж и его исчисление по законодательству Республики Беларусь / Х.Т. Мелешко // Сочетание государственного и договорного регулирования в сфере наемного труда и социального обеспечения: материалы VIII международной н...»

«Архимандрит Тихон (Шевкунов) "Несвятые святые" и другие рассказы Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь от тех, кто всем сердцем бежит от Него, Бог регулирует человеческое знание о Себе Он дает знаки, видимые для ищущих Его и невидимые для равнодушных к Нему. Тем, кт...»

«База данных УНП ООН SHERLOC Информация для вкладчиков Что такое портал УНП ООН SHERLOC и его базы данных? Портал управления знаниями УНП ООН SHERLOC (ШЕРЛОК Распространение электронных ресурсов и законов о борьбе с пре...»

«СОКОВЫЖИМАЛКА МОДЕЛЬ: RCJ-708 ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ Перед использованием соковыжималки внимательно прочтите данную инструкцию по эксплуатации. RCJ-708_Manual.indd 1 12.08.2010 11:10:34 СОКОВЫЖИМАЛКА ОПИСАНИЕ: 1. Фиксирующая скоба с блокировкой включения 2. Загрузочная камера 3. Носик для слива сока 4. Крышка 5....»

«МИНИСТЕРСТВО ИНФРАСТРУКТУРЫ И ТРАНСПОРТА ЛУГАНСКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ ПРИКАЗ № 152 29.09.2017 Луганск Зарегистрировано в Министерстве юстиции Луганской Народной Республики 29.09.2017 за № 476/1527 Об утверждении Порядка регулирования деятельности автостанц...»

«Приложение к основной образовательной программе основного общего образования МБОУ "Сергачская СОШ №1" утвержденной приказом директора 27.08.2015 г. № 64-о Рабочая программа факультативного курса "Секреты орфогра...»

«20 апреля 2014 г. Выпуск 16 (224) СВЕТЛОЕ ХРИСТОВО ВОСКРЕСЕНИЕ. ПАСХА Слово архим. Иоанна (Крестьянкина) на Светлой Пасхальной седмице Чадца Божии! От избытка неземной радости приветствую и я вас, опаляя силой Божественных слов: "Христос воскресе!" Благодатный огонь этой спасительной вести, вновь ярким пламен...»

«25 июля 2014 года Выпуск №30 (240) Еженедельная приходская стенгазета Святейший Патриарх Кирилл молится о погибших и пострадавших в авиакатастрофе под Донецком 17 июля под Донецком произошло крушевсея Руси Кирилл направил премьер-миние пассажирского самолета Малазийских нистру Малайз...»

«Мария Городова Корабль спасения Оглавление Предисловие Глава 1. Корабль Спасения Беседа 1. Как устроен православный храм Беседа 2. Тайна Божественной Литургии Беседа 3. На всякое доброе дело(Священник и верующие) Глава 2. Православный календарь Глава 3. Мир п...»

«Виктория Евгеньевна Платова Змеи и лестницы Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9527384 Платова, Виктория Евгеньевна. Змеи и лестницы : [роман]: АСТ; Москва; 2015 ISBN 978-5-17-088815-3 Аннотация Иногда для того чтобы...»

«Sunday Reading Воскресное Чтение Published by St. Vladimir Orthodox Church Ann Arbor, Michigan, Parish of the Russian Orthodox Church Abroad Издается Православной Церковью Св. Владимира Приход Русской Православной Церкви Заграницей, г. Анн Арбор, Мичиган Rev. Fr. Gregory Joy...»

«Руководство по миграции политик Symantec™ Client Firewall Руководство по миграции политик Symantec Client Firewall Программное обеспечение, описанное в этой книге, поставляется с лицензионным соглашением и может использоваться только при соблюдении условий этого соглашения. Версия документации:...»

«ТУРИСТСКО-СПОРТИВНЫЙ СОЮЗ РОССИИ (ТССР) ТОМСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ СПОРТИВНОГО ТУРИЗМА (ТФСТ) ТУРИСТСКО-АЛЬПИНИСТСКИЙ КЛУБ ТУСУРА (ТАКТ) ОТЧЕТ о прохождении горного туристского спортивного маршрута первой категории сложности по Горному Алтаю, Катунский хребет, соверше...»

«УТВЕРЖДЕНА постановлением Администрации Одинцовского муниципального района Московской области от " 31 " марта № 1488 МЕТОДИКА определения размера платы на право размещения специализированного нестационарного торгового объе...»

«Вестник ВГУ. Серия: Право УДК 342.9 СРОК ДАВНОСТИ ПРИВЛЕЧЕНИЯ К АДМИНИСТРАТИВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ИЛИ СРОК ДАВНОСТИ ВОЗБУЖДЕНИЯ ДЕЛА ОБ АДМИНИСТРАТИВНОМ ПРАВОНАРУШЕНИИ? А. В. Новиков Конституционный Суд Российс...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) (11) (13) RU 2 527 397 C1 (51) МПК A23L 1/317 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ На основании пункта 1...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.