WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:     | 1 || 3 |

«НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ «ИНСТИТУТ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И СРАВНИТЕЛЬНОГО ПРАВОВЕДЕНИЯ ПРИ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» КО М М Е Н ТА Р И Й судебной практики ...»

-- [ Страница 2 ] --

Патентно-правовые отношения работника и работодателя регулируются нормами части четвертой ГК РФ. И, как специальные правила, эти нормы, безусловно, имеют преимущества перед общими нормами, к которым относятся нормы об обязательствах из неосновательного обогащения, что прямо следует из ст. 1103 ГК РФ. Обязательства из неосновательного обогащения возникают лишь в том случае, когда у кредитора нет других оснований, вытекающих из норм, установленных ГК РФ, других законов или иных правовых актов, а также из существа соответствующих отношений. Поэтому, как нам представляется, нормы о неосновательном обогащении к патентно-правовым отношениям не должны применяться, поскольку действуют специальные правила, регулирующие эти спорные отношения .

Е.И. КАМИНСКАЯ, доцент кафедры международного частного и гражданского права МГИМО (У) МИД России, кандидат юридических наук

ВЫПЛАТА КОМПЕНСАЦИИ ЗА НАРУШЕНИЕ

ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ АВТОРСКИХ ПРАВ

(АЛЬТЕРНАТИВНОЙ КОМПЕНСАЦИИ)

12 ноября 2013 г. в Ленинский районный суд Санкт-Петербурга обратился истец Т. с иском к ООО «Фестиваль “Петербургский аккорд”», Фонду поддержки культурных программ «Петербургский аккорд» о защите авторского права, запрете использования ответчиками фотографического произведения, взыскании компенсации морального вреда и компенсации за нарушение исключительного авторского права .

В обоснование исковых требований истец ссылался на следующие обстоятельства .

Им была произведена репортажная фотосъемка концерта исполнителя Д., после чего отдельные фотоснимки, отредактированные и маркированные знаком защиты авторского права, были размещены на официальном сайте истца. Позже в сети Интернет, в театральных кассах и на театральных стойках появилась афиша концерта, организуемого Фондом поддержки культурных программ «Петербургский аккорд», в которой была использована одна из указанных фотографий. При этом размер и формат ее претерпели изменения, копирайт удален и нанесена посторонняя надпись. В сети Интернет афиша с указанным изображением размещена шесть раз (в предварительном просмотре и в полноразмерном изображении) .

Решением Ленинского районного суда Санкт-Петербурга по данному делу (№ 2-337/13) в удовлетворении исковых требований истцу было отказано .

Впоследствии дело было рассмотрено по апелляционной жалобе Т. судебной коллегией по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда. Истец просил отменить данное решение, что и было сделано апелляционным определением СанктПетербургского городского суда от 26 февраля 2014 г .

№ 33-2703/2014 (с вынесением по делу нового решения с частичным удовлетворением заявленных требований) .

1. В связи с рассмотрением этого дела обращает на себя внимание тот факт, что в числе нарушения норм материального и процессуального права, допущенных районным судом, имела место неправильная, в чем-то даже курьезная оценка результатов проведенной экспертизы .

Некоторые различия между афишей и фотографиями истца (как то: изменение размера и формата фотографии; удаление знака авторской охраны; внесение новой надписи; наконец, заклеенная листом бумаги фотография на экземпляре афиши, представленной ответчиком) действительно имели место. Однако они свидетельствовали не о существенных различиях между афишей и фотографиями, дающих основание к отказу в предоставлении авторско-правовой охраны фотографиям, а, напротив, о нарушении права истца на неприкосновенность произведения и об удалении информации об авторском праве (что также, согласно положениям ст. 1300 ГК РФ, представляет собой нарушение авторских прав) .





В апелляционном определении справедливо отмечается также со ссылкой на п. 42 Постановление Пленумов № 5/29, что при рассмотрении дела о защите авторских прав судам следует исходить из опровержимой презумпции того, что автором произведения считается лицо, указанное в качестве такового на экземпляре произведения (чего районным судом в данном случае как раз не было сделано) .

Факт размещения произведения (фотографии) на афише концерта Фондом поддержки культурных программ «Петербургский аккорд», а также размещения афиши с фотографией на сайте ООО «Фестиваль “Петербургский аккорд”» при недоказанности ответчиками наличия у них прав на использование произведения расценивался судебной коллегией в качестве установленного факта нарушения авторских прав истца каждым из ответчиков .

2. Как представляется, особого внимания заслуживает данная судебной коллегией в ходе рассмотрения дела оценка наличия оснований для взыскания компенсации за нарушение исключительных авторских прав согласно ст. 1301 ГК РФ .

2.1. Следует при этом напомнить некоторые особенности правовой природы и условий применения указанного способа защиты авторских прав, в отношении которого в отечественной доктринальной литературе часто используется термин «альтернативная компенсация» .

Собственно, правовая природа такой санкции как раз не может считаться в достаточной степени определенной. Из текста части четвертой ГК РФ наибольшую ясность вызывает, пожалуй, только начальный механизм ее применения: предусмотренная п. 3 ст. 1252 в числе прочих способов защиты исключительных прав компенсация «активизируется» лишь за счет прямого упоминания ее в Кодексе применительно к нарушению исключительных прав на конкретные виды результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации. По умолчанию применению она не подлежит. В частности, в сфере авторского права возможность обращения к ней обусловлена введением в ст. 1301 ГК РФ прямого о том упоминания .

Компенсация в законодательно установленном размере представляет собой относительно новый для российского авторского права специальный способ защиты исключительных авторских прав. Впервые он был закреплен в Законе РФ от 23 сентября 1992 г. № 3523-I «О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных» и вскоре после этого в Законе РФ от 9 июля 1993 г. № 5351-I «Об авторском праве и смежных правах». В доктрине альтернативная компенсация считается самостоятельным видом гражданско-правовой ответственности .

По поводу дальнейших ее свойств единообразие в толковании отсутствует .

Аналог (точнее, прообраз) рассматриваемой санкции существует в праве США под названием «statutory damages» — «законодательно установленных убытков». В отличие от российского варианта там подобная санкция опирается на цельное теоретическое обоснование и тем самым применяется на практике гораздо более предсказуемым образом .

Во-первых, там ее понимают как строго компенсаторную, ни в коем случае не штрафную по характеру и, во-вторых, фактически применяют в качестве удобного способа расчета размера убытков (предпочтительного при затруднительности установления и доказывания их действительного размера). На случай отсутствия убытков на практике американское право располагает иными возможностями и иными видами возмещаемых убытков — например, так называемыми предвидимыми убытками, номинальными убытками, показательными убытками, заранее оцененными убытками, — которые могут взыскиваться и в описанном случае .

2.2. В российском праве законодатель не дает прямого ответа на вопрос о том, должна ли применяться альтернативная компенсация и при отсутствии убытков. В тексте ст. 1252 и 1301 ГК РФ буквально говорится лишь о том, что она применяется «вместо убытков» и что (п. 3 ст. 1252 ГК РФ) правообладатель освобождается от доказывания размера убытков без каких-либо дальнейших уточнений. В этом смысле характеристика указанной компенсации как «альтернативной» (по отношению к убыткам) — не более чем доктринальное предположение, не основанное на прямой букве закона .

Понимание характера данной санкции осложняется тем, что в действовавшем до введения в действие части четвертой ГК РФ Законе РФ «Об авторском праве и смежных правах» из числа оснований применения компенсации фактическое наступление убытков было прямо исключено (путем прямой оговорки о том, что она взыскивается и при отсутствии убытков). Входило ли тем самым в намерение законодателя придать теперь этой санкции характер недвусмысленной альтернативы возмещению убытков, из самого текста ГК РФ остается неясным. Указание в п. 3 ст. 1252 ГК РФ на то, что компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения, не сопровождается какими бы то ни было пояснениями по поводу того, сводятся ли основания применения компенсации к одному лишь факту нарушения, т.е. применяется ли она по принципу причинения, или же доказанность факта нарушения называется в числе прочих оснований, включающих наступление убытков по факту. Мнения же комментаторов указанной статьи на этот счет расходятся1 .

Не проясняет ситуации до конца и традиционное указание комментаторов ГК РФ на то, что компенсация находится в сложном соотношении с убытками («…Критерии, которыми закон обязывает руководствоваться при определении ее [компенсации] размера, делают альтернативную компенсацию в определенной мере зависимой от причиненных убытков, вместо которых она взыскивается (курсив наш. — авт.). Во всяком случае основания для присуждения альтернативной компенсации сводятся к минимуму, если доказано, что убытки от нарушения исключительного права вообще отсутствуют»2). Речь в данном случае не о факте применения рассматриваемой санкции, а скорее об условиях расчета ее размера; нас же сейчас интересуют именно основания ее применения .

Цельность конструкции законодательной компенсации заметно порочит прямое распространение в ГК РФ ее действия на случаи неразрешенного устранения технических средств защиты авторских прав (ТСЗ) и совершения действий, создающих невозможность использования таких средств, а также на случаи неразрешенного удаления или изменения информации об авторском праве (ИАП) — ст. 1299 и 1300 ГК РФ соответственно. Из числа оснований ответственности и применения альтернативной компенсации здесь устранены не только фактически наступившие убытки, но и сам факт нарушения (поскольку компенсация в этих случаях взыскивается при наличии лишь угрозы нарушения). В данном случае имеет место явная коллизия указанных статей со ст .

1252 ГК РФ, и законодатель не дает никаких подсказок о том, в пользу какого из перечисленных положений такую коллизию следует разрешить, поскольку недостаточно определенная формулировка ст. 1252 не позволяет полностью исключить возможность законодательного отступления от ее положений .

На практике, в отсутствие полной ясности смысла законодательных положений, можно говорить о том, что определение оснований и условий применения альтернативной компенсации в значительной степени отнесено к сфере судейского усмотреВ пользу применения компенсации и при отсутствии фактических убытков высказывалась О.М. Козырь, против — А.Л. Маковский .

Комментарий к части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации / под ред. А.Л. Маковского. М., 2008. С. 381 (автор комментария — А.Л. Маковский) .

ния. Позиция же судов общей юрисдикции и арбитражных судов не отличается последовательностью. Заметим сразу, что в такой ситуации в будущем были бы крайне желательны четкие ориентиры высших органов судебной власти (на данный момент позиция Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ по этому поводу не позволяет дать обобщений) .

Чаще всего в практике судов к выплате компенсации нарушитель исключительных прав присуждается при наличии убытков (что, впрочем, само по себе свидетельствует не о принципиальном отказе в применении этой санкции при их отсутствии, а о фактических обстоятельствах конкретных споров, ставших предметом судебного рассмотрения). Это все, что можно сказать по поводу убытков как возможного основания выплаты компенсации на практике. В подавляющем числе случаев судебные решения обходят молчанием этот вопрос. Редчайшим исключением является постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 15 апреля 2014 г. № 19440/13 о пересмотре в порядке надзора решения Арбитражного суда Республики Мордовия от 6 декабря 2012 г. по делу № А39-3670/2012, постановления Первого арбитражного апелляционного суда от 8 мая 2013 г. и постановления Суда по интеллектуальным правам от 26 сентября 2013 г. по иску общероссийской общественной организации «Российское Авторское Общество». Как прямо сказано в тексте вышеуказанного постановления, компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения независимо от наличия или отсутствия убытков .

Комментируемое дело не является исключением из сложившейся практики умолчания об убытках как конкретном основании взыскания компенсации; уже в этом оно представляется весьма показательным .

2.3. В ходе его рассмотрения судом, однако, было прямо высказано мнение по поводу иного основания для применения указанного способа защиты — вины .

В этом смысле комментируемое определение демонстрирует резкое отклонение от сложившейся практики. В его тексте говорится о том, что «…основанием для взыскания компенсации является доказанный факт нарушения авторских прав, компенсация не ставится в зависимость от того обстоятельства, знал ли нарушитель о неправомерности своих действий». Смысл такого утверждения состоит в том, что компенсацию следует взыскивать и по безвиновному основанию. Такая позиция, как нам представляется, входит в противоречие с положениями ст. 1250 ГК РФ, п. 2 которой предусматривает безвиновное основание для некоторых способов защиты исключительных прав, не носящих характер мер ответственности (в частности, для публикации решения суда) .

Впрочем, следует отметить и то обстоятельство, что специальные, особо оговоренные в ст. 1299 и 1300 ГК РФ случаи безвиновной ответственности (которая может наступить, как там прямо предусмотрено, и в форме взыскания альтернативной компенсации) также не состыковываются с вышеприведенными положениями ст. 1250 ГК РФ .

Как представляется, требуется разъяснение по этому поводу высших судебных инстанций, что помогло бы унифицировать практику рассмотрения споров о нарушении исключительных прав .

2.4. Практика применения судами компенсации за нарушение исключительных прав показывает, что вопреки своему названию и используемым в доктрине квалификациям к компенсаторным санкциям ее можно отнести с большим трудом .

Определение размера компенсации отнесено на усмотрение суда. Однако тот обязан учитывать законодательно установленные ориентиры. Наиболее общее требование закона на этот счет состоит в том, что размер компенсации должен быть поставлен в зависимость от «характера нарушения и иных обстоятельств дела с учетом требований разумности и справедливости» (п. 3 ст. 1252 ГК РФ). Этот размер может колебаться в ограниченных законом пределах, составляющих диапазон от 10 тыс. руб. до 5 млн руб., либо двукратный размер стоимости экземпляров произведения или двукратный размер стоимости прав на использование произведения, исходя из средней рыночной цены (ст. 1301 ГК РФ). Причем Постановление Пленумов № 5/29 предписывает в последнем случае принимать за основу расчета вознаграждение, уплачиваемое на момент совершения нарушения по лицензионному договору, предусматривающему простую (неисключительную) лицензию, ориентируясь на минимальный размер компенсации .

На практике же суд, как разъясняется в том же постановлении, будет связан указанной истцом в исковом заявлении суммой (которую он обязан указать) в качестве верхнего предела допустимой компенсации. Это указание, очевидно, расходится с установленным в ст. 1252 ГК РФ правилом .

Постановление Пленумов № 5/29 обязывает суд обосновать размер подлежащей взысканию компенсации. При определении размера компенсации суд в силу п. 43.3 Постановления учитывает, в частности, характер допущенного нарушения, срок незаконного использования результата интеллектуальной деятельности, степень вины нарушителя, наличие ранее совершенных лицом нарушений исключительного права данного правообладателя, вероятные убытки правообладателя, принимает решение исходя из принципов разумности и справедливости, а также (помимо прочего, но не в качестве основной отправной точки) из соразмерности компенсации последствиям нарушения .

На практике суды зачастую унифицируют размер компенсации, не вдаваясь в оценку сопутствующих обстоятельств, лишь формально воспроизведя их перечень и сделав абстрактную ссылку на них1 .

В других случаях в основу расчета размера компенсации бывает положен сам по себе достаточно простой, чтобы не сказать примитивный критерий — число объектов, авторские права на которые были нарушены, либо число правообладателей (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 15 апреля 2014 г. № 19440/13). При этом по вопросу о том, осуществляется ли в случае соавторства защита исключительных прав каждого из соавторов спорных произведений или же размер компенсации подлежит установлению исходя из количества фактически совершенных правонарушений, в практике арбитражных судов единообразие отсутствует .

Имеется лишь считанное число случаев, в которых расчет судом размера компенсации обосновывался соображениями «необходимости восстановления имущественного положения правообладателя» (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 20 ноября 2012 г. № 8953/12) .

Суды практически отказываются учитывать при расчете соображения, связанные с личностью нарушителя — такие, как инвалидность, наличие иждивенцев .

В комментируемом деле размер компенсации судебная коллегия определяла, принимая во внимание непродолжительность использования фотографии в рекламно-информационных целях, факт изъятия ее до проведения концерта из большинства афиш, отсутствие непосредственно полученной ответчиками в результате ее размещения прибыли .

В целом в аргументации суда видна попытка использовать все же достаточно конкретизированный критерий расчета, что См., например: Определение Московского городского суда от 23 мая 2014 г .

№ 4г/9-4954/2014 .

можно приветствовать. В отношении же разумности и справедливости суд в данном случае ограничился абстрактной ссылкой .

Эти законодательные критерии расчета размера компенсации, к сожалению, остаются по-прежнему «спящей нормой». Практические указания относительно применения указанных критериев со стороны высших судов были бы очень полезны .

–  –  –

ПРЕКРАЩЕНИЕ ТРУДОВОГО ДОГОВОРА

В СВЯЗИ С ОТКАЗОМ РАБОТНИКА ОТ ПЕРЕВОДА НА ДРУГУЮ

РАБОТУ В СООТВЕТСТВИИ С МЕДИЦИНСКИМ ЗАКЛЮЧЕНИЕМ

Статья 722 ТК РФ перевод на другую работу определяет как постоянное или временное изменение трудовой функции работника и (или) структурного подразделения, в котором он работает (если структурное подразделение было указано в трудовом договоре), при продолжении работы у того же работодателя. Переводом признается также перевод на работу в другую местность вместе с работодателем .

Необходимость в переводе работника на другую работу может быть обусловлена различными обстоятельствами. Причем такая необходимость может возникнуть в интересах как работника, так и работодателя .

Однако независимо от того, от кого исходит инициатива в переводе работника на другую работу, он, по общему правилу, допускается только с письменного согласия работника. Исключения составляют случаи, прямо предусмотренные законом1 .

В соответствии со ст. 722 ТК РФ работник может быть переведен без его согласия на срок до одного месяца на не обусловленную трудовым договором работу у того же работодателя в случае катастрофы природного или техногенного характера, производственной аварии, несчастного случая на производстве, пожара, наводнения, голода, землетрясения, эпидемии или эпизоотии и в любых исключительных случаях, ставящих под угрозу жизнь или нормальные жизненные условия всего населения или его части, для предотвращения указанных случаев или устранения их последствий .

Перевод работника без его согласия на срок до одного месяца на не обусловленную трудовым договором работу у того же работодателя допускается также в случаях простоя (временной приостановки работы по причинам экономического, технологического, технического или организационного характера), необходимости предотвращения уничтожения или порчи имущества либо замещения временно отсутствующего работника, если простой или необходимость предотвращения уничтожения или порчи имущества либо замещения временно отсутствующего работника вызваны чрезвычайными обстоятельствами, указанными в части второй этой статьи .

В ряде случаев у работодателя появляется обязанность перевести работника с его согласия на другую работу. К таким случаям относится, в частности, ситуация, когда работник нуждается в предоставлении ему другой работы по состоянию здоровья в соответствии с медицинским заключением. Согласно ст. 73 ТК РФ работника, нуждающегося в переводе на другую работу в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами РФ, с его письменного согласия работодатель обязан перевести на другую имеющуюся у него работу, не противопоказанную работнику по состоянию здоровья .

Как видно из содержания приведенной нормы, обязанность работодателя перевести работника на другую работу (постоянно или временно) в соответствии с медицинским заключением возникает при наличии следующих условий:

– медицинское заключение выдано работнику в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами РФ;

– у работодателя имеется работа, не противопоказанная работнику по состоянию здоровья;

– работник дал письменное согласие на перевод на эту работу .

Если работник, нуждающийся в соответствии с медицинским заключением во временном переводе на другую работу, отказывается от предложенной работодателем работы или у работодателя отсутствует соответствующая работа, то в зависимости от срока, на который необходим перевод, возможны два варианта решения данного вопроса. Если этот срок не превышает четырех месяцев, то работодатель обязан на весь указанный в медицинском заключении срок отстранить работника от работы с сохранением места работы (должности) (ч. 2 ст. 73 ТК). Если же перевод на другую работу необходим работнику более чем на четыре месяца или работник нуждается в постоянном переводе на другую работу, то трудовой договор с работником прекращается на основании п. 8 ч. 1 ст. 77 (ч. 3 ст. 73) .

Работники, занимающие должности руководителей организаций, их заместители и главные бухгалтеры в случае отказа от перевода на другую работу в соответствии с медицинским заключением или при отсутствии у работодателя соответствующей работы увольняются независимо от того, на какой срок им необходим такой перевод. Однако работодатель имеет право с письменного согласия указанных работников не прекращать с ними трудовой договор, а отстранить их от работы на срок, определяемый соглашением сторон (ч. 4 ст. 73 ТК РФ) .

Надо заметить, что включение в ТК РФ специальных правил, регламентирующих порядок перевода работника, нуждающегося в соответствии с медицинским заключением в переводе на другую работу, позволяет сегодня разрешать многие проблемы, возникающие в связи с состоянием здоровья работника .

Особо следует отметить, что, предусмотрев обязанность работодателя отстранять от работы работника, отказавшегося от перевода на другую работу в соответствии с медицинским заключением, а не прекращать с ним трудовой договор на этом основании сразу, законодатель тем самым обеспечил работникам дополнительную гарантию сохранения за ними рабочего места на период, определенный медицинским заключением .

Вместе с тем, как свидетельствует практика, в том числе судебная, применение указанных правил нередко вызывает трудности, что влечет за собой возникновение трудовых споров. Связано это, в частности, с тем, что работодатели и судебные органы нередко смешивают правила отстранения от работы, предусмотренные ст. 73 ТК РФ, и общие правила отстранения, установленные ст. 76 ТК РФ, хотя они не одинаковы и должны применяться к разным ситуациям. Кроме того, в судебной практике нет единообразия в толковании таких понятий, как «противопоказания для выполнения работником работы, обусловленной трудовым договором» и «противопоказанные условия труда», а также в оценке документов, которыми могут устанавливаться такие противопоказания .

В качестве примера можно привести решения судов, принятые по иску Л. к ОАО «Сбербанк России» (в лице Северо-Кавказского банка) о признании незаконными приказов об отстранении от должности и об увольнении с работы. Суть дела состояла в следующем .

Л. работал в ОАО «Сбербанк России» в должности управляющего Северо-Осетинским отделением Сбербанка России. По результатам медико-социальной экспертизы, проведенной Главным бюро МСЭ по Республике Северная Осетия–Алания филиал № 1 27 октября 2010 г., ему была установлена II группа инвалидности по общему заболеванию на срок до 1 ноября 2011 г.; способность к трудовой деятельности — II степень .

Согласно рекомендациям в индивидуальной программе реабилитации инвалида, представленной Л. работодателю, ему противопоказан труд с выраженным физическим и психоэмоциональным напряжением, но он может продолжать работу управляющим отделения Сбербанка в специально созданных условиях .

Условия труда 1 класса .

На основании указанных документов приказом Северо-Кавказского отделения банка ОАО «Сбербанк России» от 19 января 2011 г. № 71-к Л. был отстранен от работы со ссылкой на ст. 76 ТК РФ с 19 января 2011 г. до момента оформления перевода на другую должность, не противопоказанную ему по состоянию здоровья .

В случае отказа от перевода или непредставления решения о согласии (несогласии) с переводом на другую должность — до издания приказа об увольнении по соответствующим основаниям .

Приказом № 72-К от 19 января 2011 г. Л. был уволен с работы в связи с отказом от перевода на другую работу, необходимого ему в соответствии с медицинским заключением на основании п. 8 ч. 1 ст. 77 ТК РФ. Полагая, что увольнение было незаконным, Л. обратился в Промышленный районный суд г. Ставрополя с иском о признании незаконными приказов об отстранении от работы и увольнении как принятых с нарушением трудового законодательства .

Нарушение, по его мнению, выражалось в том, что основанием отстранения от работы явилось не медицинское заключение, а справка об установлении инвалидности, индивидуальная программа реабилитации и карта аттестации рабочего места по условиям труда. Кроме того, как отметил истец, отстранение от работы, предложение о переводе на другую должность и само увольнение истца были произведены в один день. При этом в нарушение ч. 6 ст. 81 ТК РФ он был уволен с работы в период нахождения его в очередном отпуске и временной нетрудоспособности .

Решением Промышленного районного суда г. Ставрополя от 25 апреля 2011 г. исковые требования Л. были удовлетворены частично. Суд признал незаконным приказы Северо-Кавказского отделения банка ОАО «Сбербанк России» от 19 января 2011 г .

№ 71-К об отстранении Л. от работы и от 19 января 2011 г. № 72-К о его увольнении .

Принимая такое решение, суд исходил из того, что приказ об отстранении истца от работы не отвечает требованиям ст. 76 ТК РФ. Как отмечается в решении, по смыслу ст. 76 ТК РФ отстранение работника от работы возможно лишь на основании медицинского заключения, выданного в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами РФ, при выявлении противопоказаний для выполнения работником работы, обусловленной трудовым договором. Поскольку соответствующее медицинское заключение в данном случае отсутствует, у работодателя не имелось оснований как для отстранения работника от работы, так и для последующего издания приказа об увольнении в связи с отказом от перевода на другую работу. Справка об установлении инвалидности и индивидуальная программа реабилитации инвалида, выданная истцу по результатам проведения медико-социальной экспертизы, говорится в решении, не являются медицинским заключением, позволяющим работодателю отстранять работника от работы и увольнять в порядке, установленном ст. 73, 76, 77, 212 ТК РФ .

Признавая приказ от 19 января 2011 г. № 72-К об увольнении истца с работы незаконным, суд указал также на то, что он был издан в тот же день, что и приказ об отстранении от работы, что свидетельствует о нарушении трудовых прав истца .

Кроме того, суд указал на нарушение порядка увольнения истца, выразившееся в том, что в нарушение ч. 6 ст. 81 ТК РФ он был уволен в период временной нетрудоспособности .

Решением районного суда Л. был восстановлен в прежней должности. В его пользу с ответчика взыскана заработная плата за время вынужденного прогула с 20 января по 25 апреля 2011 г., а также компенсация морального вреда .

Судебная коллегия по гражданским делам Ставропольского краевого суда, рассмотрев кассационную жалобу ответчика, согласилась с выводами суда первой инстанции. Определением судебной коллегии от 26 июля 2011 г. решение суда первой инстанции было оставлено без изменения .

В надзорной жалобе ответчик поставил вопрос об отмене решения Промышленного районного суда г. Ставрополя от 25 апреля 2011 г. и определения судебной коллегии по гражданским делам Ставропольского краевого суда от 26 июля 2011 г. как вынесенных с существенным нарушением норм материального права .

Рассмотрев в надзорном порядке жалобу ОАО «Сбербанк России» в лице Северо-Кавказского отделения банка, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ (далее — Судебная коллегия ВС) признала ее подлежащей удовлетворению, а принятые судебные постановления — отмене. В целях исправления судебной ошибки, допущенной при рассмотрении дела судами первой и кассационной инстанций в применении норм материального права, Судебная коллегия ВС, не передавая дело на новое рассмотрение, приняла решение об отказе Л. в удовлетворении заявленных исковых требований. По ее мнению, работодатель имел законные основания для отстранения Л. от работы в противопоказанных ему условиях труда и увольнения его с работы связи с отказом от перевода на другую работу .

В обоснование своей позиции Судебная коллегия ВС указала на следующие положения ТК РФ: ч. 2 ст. 212, в соответствии с которой работодатель обязан обеспечить недопущение работников к исполнению ими трудовых обязанностей в случае медицинских противопоказаний; абз .

5 ч. 1 ст. 76, закрепляющий обязанность работодателя отстранить от работы работника при выявлении в соответствии с медицинским заключением противопоказаний для выполнения работником работы, обусловленной трудовым договором; ст. 73, согласно которой работника, нуждающегося в переводе на другую работу в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами РФ, с его письменного согласия работодатель обязан перевести на другую имеющуюся у работодателя работу, не противопоказанную работнику по состоянию здоровья .

При отказе работника, нуждающегося во временном переводе на другую работу на срок до четырех месяцев, либо при отсутствии у работодателя соответствующей работы работодатель обязан на весь указанный в медицинском заключении срок отстранить работника от работы с сохранением места работы (должности). Трудовой договор с руководителями организаций, нуждающимися в соответствии с медицинским заключением во временном или постоянном переводе на другую работу, при отказе их от перевода либо отсутствии у работодателя соответствующей работы прекращается вне зависимости от того, на какой срок необходим им перевод на другую работу .

Кроме того, Судебная коллегия ВС сослалась на результаты аттестации рабочего места по условиям труда от 25 ноября 2011 г., которая показала, что по факторам производственной среды и трудового процесса рабочее место Л. объективно отвечает условиям труда второй степени третьего класса — 3.2. Как говорится в определении, работодатель по объективным причинам не имел возможности создать специальные условия труда для истца на его рабочем месте исходя из обязательных для работодателя рекомендаций индивидуальной программы реабилитации инвалида, в связи с чем ему были предложены две вакансии, отвечающие условиям труда 1 класса. Занять предложенные вакансии Л .

отказался, в связи с чем работодатель, правомерно руководствуясь положениями ст. 73 ТК РФ, издал приказ об увольнении истца по основанию, предусмотренному п. 8 ч. 1 ст. 77 ТК РФ .

Опровергая вывод районного суда об отсутствии в деле медицинского заключения о наличии противопоказаний для выполнения работником работы, обусловленной трудовым договором, Судебная коллегия ВС указала на решение МСЭ об установлении инвалидности и индивидуальную программу реабилитации. По ее мнению, они являются единственными документами, выдаваемыми данным учреждением по результатам проведения медико-социальной экспертизы, и в силу ст. 11 Федерального закона от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» обязательны для организаций, учреждений .

Как отмечается в определении, при установлении гражданину группы инвалидности одновременно определяется в соответствии с классификациями и критериями степень ограничения его способности к трудовой деятельности (III, II или I степень ограничения), либо группа инвалидности устанавливается без ограничения способности к трудовой деятельности. Гражданину, признанному инвалидом, выдаются справка, подтверждающая факт установления инвалидности, с указанием группы инвалидности и степени ограничения способности к трудовой деятельности либо с указанием группы инвалидности без ограничения способности к трудовой деятельности, а также индивидуальная программа реабилитации. При этом Судебная коллегия ВС сослалась на приказ Минздравсоцразвития России от 22 августа 2005 г. № 5351 .

Судебная коллегия ВС не согласилась и с выводом суда первой инстанции о нарушении ответчиком процедуры увольнения, выразившемся в том, что в нарушение ч. 6 ст. 81 ТК РФ истец был уволен по инициативе работодателя в период временной нетрудоспособности. Как отмечается в определении, ч. 6 ст. 81 ТК РФ не допускает увольнение работника в период его временной нетрудоспособности и в период пребывания в отпуске (за исключением случая ликвидации организации либо прекращения деяСледует отметить, что этот приказ утратил силу еще на момент рассмотрения дела в суде первой инстанции. В настоящее время действует приказ Минтруда России от 29 сентября 2014 г. № 664н «О классификациях и критериях, используемых при осуществлении медико-социальной экспертизы граждан федеральными государственными учреждениями медико-социальной экспертизы» .

тельности индивидуальным предпринимателем) только по инициативе работодателя. Такое же основание увольнения, как отказ работника от перевода на другую работу, необходимого ему в соответствии с медицинским заключением, в перечне оснований расторжения трудового договора по инициативе работодателя, приведенном в ч. 1 ст. 81 ТК РФ, отсутствует .

Таким образом, делается вывод в определении Судебной коллегии ВС, основанием для прекращения трудового договора с истцом является не инициатива работодателя, а объективные, т.е .

не зависящие от воли сторон трудового договора, в частности от воли работодателя, обстоятельства .

Приведенные в определении Судебной коллегии ВС обоснования и сделанные на их основании выводы представляются неубедительными .

Прежде всего, представляются неубедительными доводы о правомерности отстранения Л. от работы на основании ст. 76 ТК РФ. Абзац 5 ч. 1 указанной статьи обязывает работодателя незамедлительно отстранить работника от работы только в том случае, если выявлены противопоказания для выполнения работником работы, обусловленной трудовым договором, т.е. если работа, выполняемая работником, в соответствии с медицинским заключением ему противопоказана. Причем эти противопоказания выявляются в период прохождения работниками медицинских осмотров в случаях, когда такие осмотры в соответствии со ст. 213 ТК РФ для них обязательны .

Однако, как видно из рекомендации в индивидуальной программе реабилитации инвалида, на которую ссылается Судебная коллегия ВС, Л. может продолжать работу в качестве управляющего отделения Сбербанка в специально созданных условиях — условия труда 1 класса. Следовательно, противопоказаний для выполнения Л. работы, обусловленной трудовым договором, не имелось, а значит, не было законных оснований и для отстранения его от работы на основании ст. 76 ТК РФ, тем более в период нахождения в отпуске. На это обстоятельство правомерно указывали суды первой и кассационной инстанций1 .

Надо заметить, что по смыслу ст. 76 ТК РФ отстранение работника от рабоstrong>

ты или недопущение его к работе в соответствии с медицинскими противопоказаниями производится, прежде всего, в целях охраны здоровья самого работника. Как видно из материалов дела, Л. был отстранен от работы в то время, когда он находился в отпуске, т.е. в данный период не было необходимости в каких-либо мерах, направленных на охрану его здоровья .

В рассматриваемой ситуации Л. установлена группа инвалидности по общему заболеванию. По заключению МСЗ он может продолжать работу в качестве управляющего отделением банка в специально созданных условиях. В связи с этим вопрос о возможности замещения Л. прежней должности должен был решаться на основании ст. 73 ТК РФ .

Согласно этой статье работника, нуждающегося в переводе на другую работу в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, с его письменного согласия работодатель обязан перевести на другую имеющуюся у работодателя работу, не противопоказанную работнику по состоянию здоровья. Следовательно, по смыслу данной статьи работодатель обязан предлагать работнику перевод на другую работу только в том случае, если в соответствии с медицинским заключением он нуждается в таком переводе1 .

Однако о необходимости перевода Л. на другую работу в документах МСЭ ничего не говорилось. Как уже отмечалось, в соответствии с выводами МСЭ он может продолжать работу управляющим отделения Сбербанка в специально созданных условиях .

Что касается специальных условий труда, рекомендованных в индивидуальной программе реабилитации инвалида, то из нее не ясно, что подразумевается под специальными условиями труда, в которых Л. может продолжать работу, и почему рабочее место Л. не может быть улучшено. В определении Судебной коллегии ВС говорится, что работодатель по объективным причинам не имел возможности создать специальные условия труда для истца на его рабочем месте исходя из обязательных для работодателя рекомендаций индивидуальной программы реабилитации инваНа это обстоятельство неоднократно обращал внимание Конституционный Суд РФ. Он указал, что необходимость перевода работника на другую работу должна быть установлена специализированным органом и зафиксирована в медицинском заключении, выданном в порядке, установленном федеральным законом и иными нормативными правовыми актами РФ, что предполагает использование объективных критериев при установлении указанного факта и исключает произвольное применение данного основания прекращения трудового договора (см. определения от 23 сентября 2010 г. № 1090-О-О и № 1114-О-О, от 14 июля 2011 г. № 887-О-О). Данное указание применяет и судебная практика. См., например: Определение Судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 11 октября 2011 г., рассмотревшей кассационную жалобу Б. на решение Балашихинского городского суда Московской области от 2 июня 2011 г., принятого по иску Б. к ОАО «Линде Газ Рус» (дело № 33-20554) .

лида. Однако, что это за объективные причины, ничего не сказано. Представленными документами не подтверждается также, что работа управляющего отделением банка должна быть, безусловно, сопряжена с выраженным физическим и психоэмоциональным напряжением, требующим специальных условий труда .

Ссылка Судебной коллегии ВС на результаты аттестации рабочего места по условиям труда от 25 ноября 2011 г. представляется некорректной. Во-первых, суды первой и кассационной инстанций рассматривали данное дело до проведения указанной аттестации (соответственно 25 апреля и 26 июля 2011 г.). Во-вторых, если рабочее место Л. по результатам аттестации не соответствовало рекомендованным МСЭ, то именно работодатель должен был обеспечить создание соответствующих условий .

Поэтому нельзя признать правомерным не только отстранение Л. от занимаемой должности на основании представленных им документов, но и предложение ему другой работы. Исходя из этого, увольнение Л. в связи с его отказом от перевода на другую работу нельзя признать законным. Об этом совершенно справедливо отмечается и в решениях Промышленного районного суда г .

Ставрополя от 25 апреля 2011 г. и судебной коллегии по гражданским делам Ставропольского краевого суда от 26 июля 2011 г .

Следует отметить, что аналогичное решение по сходному делу принято Приморским районным судом Санкт-Петербурга от 23 сентября 2011 г. и Судебной коллегией по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 7 февраля 2012 г. по иску С.Л. к ОАО .

Суть дела состояла в следующем .

С.Л. работала в НПФ в должности ведущего бухгалтера. По результатам медико-социальной экспертизы, проведенной Главным бюро медико-социальной экспертизы по Санкт-Петербургу, ей была установлена III группа инвалидности по общему заболеванию. В соответствии с индивидуальной программой реабилитации инвалида, выданной ФГУ МСЭ, ей рекомендован легкий ручной или административно-хозяйственный труд без длительного пребывания на ногах, без психоэмоциональных нагрузок .

Приказом по НПФ С.Л. была отстранена от работы до решения вопроса о переводе на другую работу для исполнения рекомендаций, установленных в индивидуальной программе реабилитации инвалида. В связи с отсутствием у работодателя соответствующей работы трудовой договор с ней был прекращен по основанию п. 8 ч. 1 ст. 77 ТК РФ .

Считая увольнение незаконным, С.Л. обратилась в Приморский районный суд Санкт-Петербурга с иском о восстановлении на работе. В обоснование своих требований истица указала, что в нарушение ст. 73 ТК РФ ответчик не предложил ей перевод на другую работу, от перевода на другую работу она не отказывалась, ее уволили без предупреждения, с приказом об увольнении не ознакомили, расчет при увольнении не произвели. Также истица просила суд взыскать средний заработок за время вынужденного прогула и компенсацию морального вреда .

Решением Приморского районного суда от 23 сентября 2011 г .

увольнение С.Л. было признано незаконным .

Принимая такое решение, суд исходил из того, что согласно индивидуальной программе реабилитации инвалида С.Л. установлены определенные ограничения, однако данные ограничения касались только условий труда, в профессиональной реабилитации истица не нуждалась, противопоказаний к работе бухгалтера не имела. Установленная истице группа инвалидности позволяла работать, но с рекомендованными ей доступными условиями и видами труда, а ответчик не представил доказательств, что по характеристике условий труда работа ведущего бухгалтера должна быть, безусловно, сопряжена с тяжелым ручным и административно-хозяйственным трудом с длительным нахождением на ногах и с психоэмоциональными нагрузками .

Рекомендации, говорится в решении, не являются противопоказаниями к работе, в них содержатся рекомендации о противопоказанных и доступных условиях и видах труда .

Суд указал также, что ответчик не представил медицинского заключения или какого-либо иного доказательства, из которого бы следовало, что истица нуждается во временном переводе на другую должность на срок более четырех месяцев .

В кассационной жалобе ответчик просил отменить решение районного суда, вынести по делу новое решение, которым отказать С.Л. в удовлетворении требований .

Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда (далее — Судебная коллегия), рассмотрев кассационную жалобу ответчика, признала вывод районного суда о незаконности увольнения истицы правильным, основанным на материалах дела и законе .

Определением Судебной коллегии от 7 февраля 2012 г. решение Приморского районного суда Санкт-Петербурга в части восстановления С.Л. на работе было оставлено без изменения .

В обоснование принятого решения Судебная коллегия обратила внимание на то, что в соответствии с ч. 2 ст. 212 ТК РФ работодатель обязан обеспечить недопущение работников к исполнению ими трудовых обязанностей в случае медицинских противопоказаний. Согласно ч. 1 ст. 76 ТК РФ работодатель обязан отстранить от работы работника при выявлении в соответствии с медицинским заключением противопоказаний для выполнения работником работы, обусловленной трудовым догово­ ром .

Справка МСЭ об установлении истице группы инвалидности, а также индивидуальная программа реабилитации инвалида, говорится в определении, являются медицинским заключением, которое позволяет работодателю уволить работника, но при соблюдении установленных гарантий. Ответчик, получивший заключение МСЭ об установлении истице III группы инвалидности, а также индивидуальную программу реабилитации инвалида, должен был отстранить истицу от работы только в том случае, если будет установлено, что имеются противопоказания для выполнения истицей работы в должности ведущего бухгалтера .

При установлении противопоказаний для выполнения работы в должности ведущего бухгалтера ответчик обязан был уволить истицу по основаниям п. 8 ч. 1 ст. 77 ТК РФ в том случае, если у него отсутствует работа, соответствующая медицинскому заключению .

Ответчик утверждал, что работа по занимаемой истицей должности не соответствует тем ограничениям, которые прописаны в индивидуальной программе реабилитации (по критерию психоэмоциональной нагрузки). Однако из индивидуальной программы реабилитации инвалида следует, что истице рекомендован легкий ручной или административно-хозяйственный труд без длительного пребывания на ногах, без психоэмоциональных нагрузок, степень ограничения к трудовой деятельности равна 1 .

В профессиональной реабилитации истица не нуждалась, нуждалась в мероприятиях медицинской реабилитации (лекарственная терапия, санаторно-курортное лечение, ортопедическая обувь), социально-психологической, социокультурной реабилитации и физкультурно-оздоровительных мероприятиях (ЛФК) .

Решая вопрос об увольнении истицы по основаниям п. 8 ч. 1 ст. 77 ТК РФ, ответчик должен был представить доказательства, что рабочее место С.Л. по факторам производственной среды и трудового процесса отвечает определенным условиям труда, которые ей противопоказаны в соответствии с представленным медицинским заключением. А именно, представить доказательства, подтверждающие, что должность, которую занимала истица, предполагает психоэмоциональные нагрузки, исключить которые и создать условия труда без психоэмоциональных нагрузок работодатель не имеет возможности .

Подобных доказательств, говорится в определении, ответчиком не представлено. В соответствии со ст. 212 ТК РФ обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан обеспечить проведение аттестации рабочих мест по условиям труда с последующей сертификацией организации работ по охране труда .

Ссылки представителей ответчика в кассационной жалобе на то, что деятельность истицы в должности ведущего бухгалтера предполагает ощутимую психоэмоциональную нагрузку, голословны, ничем не подтверждены .

Представитель ответчика ни в суд первой инстанции, ни в суд кассационной инстанции не представил документов, подтверждающих перечень должностных обязанностей ведущего бухгалтера с учетом особенностей организации производства, труда и управления .

Исходя из указанных обстоятельств, Судебная коллегия определила решение Приморского районного суда Санкт-Петербурга в части признания увольнения Л.С. незаконным оставить без изменения, кассационную жалобу — без удовлетворения .

Л.А. ЛОМАКИНА, старший научный сотрудник отдела законодательства о труде и социальном обеспечении Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, кандидат юридических наук

СПОРЫ, СВЯЗАННЫЕ С АННУЛИРОВАНИЕМ

ТРУДОВОГО ДОГОВОРА

Право на индивидуальные трудовые споры с использованием установленных федеральным законом способов их разрешения гарантировано ч. 4 ст. 37 Конституции РФ. Рассмотрение в суде индивидуального трудового спора является одним из значимых способов защиты нарушенных прав работников. Суды обязаны обеспечить надлежащую защиту прав и свобод человека и гражданина путем своевременного и правильного рассмотрения дел1 .

Такое явление, как аннулирование трудового договора, является новеллой ТК РФ. Термин «аннулирование договора» не используется другими отраслями российского права. Аннулирование (аннуляция) от латинского annullo — уничтожаю .

Согласно ч. 4 ст. 61 ТК РФ если работник не приступил к работе в день начала работы, то работодатель имеет право аннулировать трудовой договор. Аннулированный трудовой договор считается незаключенным .

Работник обязан приступить к исполнению трудовых обязанностей со дня, определенного трудовым договором (ч. 2 ст. 61 ТК РФ) .

Если в трудовом договоре не определен день начала работы, то работник должен приступить к работе на следующий рабочий день после вступления договора в силу (ч. 3 ст. 61 ТК РФ) .

Трудовой договор вступает в силу со дня его подписания работником и работодателем, если иное не установлено ТК РФ, другими федеральными законами, иными нормативными правовыми актами Российской Федерации или трудовым договором, либо со дня фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя (ч. 1 ст. 61 ТК РФ) .

Предусмотрев возможность аннулирования трудового договора, законодатель, однако, не определил срок, в течение которого работодатель вправе аннулировать трудовой договор. В связи с этим можно сделать вывод, что в случае, если работодатель не воспользовался процедурой аннулирования трудового договора и не издал приказ о его аннулировании, а работник приступил к работе после оговоренного дня начала работы, работодатель утрачивает право на аннулирование трудового договора .

Анализ правоприменительной практики судов показал, что в судебной практике возникают сложности при применении положений ст. 61 ТК РФ об аннулировании трудового договора .

Суды, разрешая споры, связанные с аннулированием трудового договора, не всегда однозначно определяют обстоятельства, имеющие значение для дела, а от этого зависит правильность принятого судом решения .

См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г .

№ 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № 1 .

В качестве примера можно привести следующие судебные споры .

Дело № 1. П. обратилась в суд с иском к ООО «Д.» о допуске ее до работы и взыскании заработной платы за фактически отработанное время с 20 февраля по 1 марта 2012 г. Она указала, что на основании приказа от 20 февраля 2012 г. № 2 была допущена к работе в ООО «Д.» на должность менеджера по персоналу и исполняла свои должностные обязанности с 20 февраля по 28 февраля 2012 г., хотя трудовой договор в письменном виде с ней заключен не был, 1 марта 2012 г. она была отстранена от работы без объяснения причин, что считает незаконным .

В возражениях на иск ответчик указал, что 20 февраля 2012 г .

П. оформлялась на работу менеджером по персоналу и был издан приказ о ее приеме на работу, составлен трудовой договор, однако указанные документы П. не подписала. П. покинула территорию ООО «Д.» с предоставленными ей документами и в дальнейшем на работу не выходила, в связи с чем трудовой договор был аннулирован .

Ответчик предоставил суду приказ от 21 февраля 2012 г .

№ 3 об аннулировании трудового договора с П. и отмене приказа от 20 февраля 2012 г. № 2 о ее приеме на работу, табель учета рабочего времени ООО «Д.» за февраль 2012 г., в котором П. с 20 февраля по 28 февраля 2012 г. проставлена неявка, а также объяснительную записку непосредственного начальника и акт от 21 февраля 2012 г. о невыходе П. на работу 20 и 21 февраля 2012 г .

Решением районного суда исковые требования П. к ООО «Д.»

о допуске до работы, взыскании заработка оставлены без удовлетворения по тем основаниям, что трудовой договор был аннулирован, приказ о приеме на работу и трудовой договор она не подписала .

В соответствии с ч. 2 ст. 56 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылаются .

Обстоятельствами, имеющими значение для правильного разрешения дела, являются наличие или отсутствие факта выхода на работу в связи с допуском истца к работе на основании приказа работодателя от 20 февраля 2012 г. № 2, правомерность аннулирования трудового договора, а также законность отстранения П. от работы 1 марта 2012 г .

Согласно ч. 1 ст. 68 ТК РФ прием на работу оформляется приказом (распоряжением) работодателя, который издается на основании заключенного трудового договора. Приказ (распоряжение) работодателя о приеме на работу объявляется работнику под роспись в трехдневный срок со дня фактического начала работы. По требованию работника работодатель обязан выдать ему надлежаще заверенную копию указанного приказа (распоряжения) (ч. 2 ст. 68 ТК РФ) .

Трудовой договор заключается в письменной форме, составляется в двух экземплярах, каждый из которых подписывается сторонами (ч. 1 ст. 67 ТК РФ) .

Трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя (ч. 2 ст. 67 ТК РФ) .

Как видно из материалов дела, ООО «Д.» издало приказ от 20 февраля 2012 г. № 2 о приеме П. на работу, но трудовой договор стороны не подписывали .

В соответствии со ст. 67 ТК РФ трудовые отношения могут возникнуть как на основе заключенного в письменной форме трудового договора, который подписывается сторонами, так и на основе фактического допуска к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя .

Отказывая П. в иске, суд в решении указал, что трудовой договор между сторонами не подписан, П. не приступила к исполнению трудовых обязанностей, работодатель на основании ч. 4 ст. 61 ТК РФ издал приказ об аннулировании трудового договора и отмене приказа о приеме на работу. Поэтому оснований для обязания ООО «Д.» допустить истца до работы и обеспечить работой ни 20–21 февраля 2012 г., ни 1 марта 2012 г. у суда нет, и, как следствие, нет оснований для взыскания в ее пользу заработной платы и компенсации морального вреда .

Изложенная судом позиция, на наш взгляд, представляется недостаточно обоснованной, так как суд неправильно определил обстоятельства, имеющие значение для дела, не дал оценку всем доказательствам, которые были представлены суду, а также не привел доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства, чем нарушил положения ст. 196 ГПК РФ .

Как видно из материалов дела, трудовой договор между П. и ответчиком не заключался, следовательно, оснований для его аннулирования не было .

Вместе с тем приказ о приеме на работу был издан, в связи с чем П. могла приступить к работе на его основании, что рассматривалось истцом в качестве фактического допуска к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя .

Однако суд не проверил с достаточной полнотой, имел ли место факт исполнения трудовых обязанностей П. на основании приказа от 20 февраля 2012 г. № 2 с момента его издания приказа и до 1 марта 2012 г., а также имел ли место факт отстранения П .

от работы 1 марта 2012 г .

Суд также не дал оценку тому обстоятельству, что после издания приказа об аннулировании трудового договора и отмене приказа о приеме на работу П. была включена в табель учета рабочего времени .

Работодатель вправе аннулировать трудовой договор при наличии двух условий: работник не приступил к работе в установленный договором срок (в день начала работы) и работодатель принял решение воспользоваться предоставленным ему правом аннулирования трудового договора .

Следовательно, сам факт аннулирования трудового договора ООО «Д.» нельзя рассматривать в качестве доказательства того, что П. не приступила к работе. Для правильного разрешения спора суду следовало проверить все доводы сторон, связанные с фактическим исполнением П. своих трудовых обязанностей, были ли у ответчика законные основания для аннулирования трудового договора, а также имел ли место факт отстранения от работы П. 1 марта 2012 г .

Согласно ч. 3 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, что судом в приведенном случае не было выполнено в полном объеме и, как следствие, привело к вынесению неправильного решения, которое могло бы быть отменено при его обжаловании в апелляционном порядке .

Дело № 2. В. обратился в суд с иском к ООО «С. и П.» о взыскании задолженности по выплате заработной платы за период с 14 мая по 31 июля 2012 г .

В обоснование иска В. указал, что 14 мая 2012 г. между ним и ответчиком был заключен трудовой договор о работе в качестве юрисконсульта по совместительству. К работе он приступил, однако заработная плата в соответствии с условиями трудового договора ему не выплачивалась .

В возражениях на иск ответчик указал, что трудовой договор между сторонами был аннулирован .

Суд удовлетворил исковые требования В. к ООО «С. и П.» о взыскании задолженности по выплате заработной платы на том основании, что трудовой договор, заключенный между В. и ООО «С. и П.», не был аннулирован. Приказ об аннулировании трудового договора не издавался, как и не было представлено доказательств того, что истец В. не приступил к исполнению трудовых обязанностей .

Следовательно, одним из доказательств того, что трудовой договор, заключенный сторонами, был аннулирован, является приказ об аннулировании договора. Какими-либо другими доказательствами факт аннулирования трудового договора не может быть подтвержден, при этом законность аннулирования трудового договора должна проверяться судом .

Юридически значимым обстоятельством для издании приказа об аннулировании трудового договора служит то, что трудовой договор не был реализован в установленный срок, т.е. работник не приступил к работе в установленный срок. При этом законодатель не возлагает на работодателя обязанность по выяснению причин неявки работника .

Дело № 3. С. работала в должности спортсмена-инструктора в ГУ МО на основании срочного трудового договора № 314 с 1 июля 2007 г. по 30 июня 2008 г .

16 мая 2008 г. между ГУ МО и С. был заключен новый трудовой договор о работе в качестве спортсмена-волейболиста сроком на два года с 1 июля 2008 г. по 30 июня 2010 г .

17 мая 2008 г. С. заключила трудовой договор со спортивным клубом, по которому она принималась на работу в качестве помощника тренера со сроком действия договора с 1 июля 2008 г .

по 16 мая 2009 г .

20 июня 2008 г. С. обратилась в ГУ МО с заявлением об увольнении по собственному желанию с 26 июня 2008 г. и о выдаче трудовой книжки, а 26 июня 2008 г. С. обратилась с заявлением о прекращении трудового договора от 12 мая 2006 г. в связи с окончанием срока его действия, тем самым выразила желание прекратить трудовые отношения с ГУ МО и нежелание вступать в новые трудовые отношения на основании договора от 16 мая 2008 г .

Работодатель не уволил С. ни по собственному желанию, ни по истечении трудового договора, полагая, что она заключила новый трудовой договор на срок с 1 июля 2008 г. по 30 июня 2010 г .

В связи с тем, что С. к работе по новому трудовому договору от 16 мая 2008 г. не приступила с 1 июля 2008 г., приказом ГУ МО от 28 августа 2008 г. № 41/л-2 она была уволена за прогул (подп .

«а» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ). В качестве основания увольнения в приказе указаны акты, подтверждающие факт отсутствия С. на рабочем месте с 1 июля по 31 июля 2008 г .

С. не согласилась с приказом от 28 августа 2008 г. № 41/л-2 об увольнении за прогул, обратилась в суд с иском к ГУ МО об обязании ее уволить по собственному желанию и выдать трудовую книжку и к спортивному клубу о допуске к выполнению трудовых обязанностей по срочному трудовому договору от 17 мая 2008 г. и зачислении в штат с 1 июля 2008 г. на основании срочного трудового договора .

В обоснование иска С. указала, что нарушений трудовой дисциплины в виде прогула не допускала, просила расторгнуть срочный трудовой договор № 314, срок по которому истекал 30 июня 2008 г .

Решением суда были удовлетворены исковые требования С .

к ГУ МО об увольнении по собственному желанию1 и выдаче трудовой книжки, а также исковые требования к спортивному клубу о допуске к выполнению трудовых обязанностей по срочному трудовому договору от 17 мая 2008 г. и зачислении в штат с 1 июля 2008 г .

Удовлетворяя требования С. о расторжении трудового договора № 314 и выдаче трудовой книжки, суд исходил из того, что С. выразила свое желание на прекращение трудового договора, намерений приступать к исполнению трудовых обязанностей по новому трудовому договору не имела .

Согласно ч. 1 ст. 34812 ТК РФ спортсмен, тренер имеют право расторгнуть трудовой договор по своей инициативе (по собственному желанию), предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за один месяц, за исключением случаев, когда трудовой договор заключен на срок менее четырех месяцев. Учитывая, что С. обратилась с заявлением о расторжении трудового договора 20 июня 2008 г. и просила ее уволить 26 июня 2008 г., т.е. менее чем за один месяц (срок предупреждения об увольнении) до окончания срока трудового догоПункт 60 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г .

№ 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ. № 3. 2007 .

вора, работодатель вправе был не расторгать трудовой договор до истечения срока предупреждения об увольнении с 26 июня 2008 г., поскольку сторонами трудового договора не было достигнуто соглашение о его расторжении до истечения срока предупреждения об увольнении (ч. 2 ст. 80 ТК РФ) .

Но учитывая, что срок трудового договора заканчивается до истечения срока предупреждения об увольнении по собственному желанию, увольнение С. должно было быть произведено 30 июня 2008 г. — в день окончания срока трудового договора № 314 в связи с его истечением, так как, подав заявление об увольнении, С. фактически не изъявляла намерение исполнять трудовой договор, заключенный 16 мая 2008 г. с ГУ МО сроком действия с 1 июля 2008 г. по 30 июня 2010 г. ГУ МО должен был произвести увольнение 30 июня 2008 г. в связи с истечением срока трудового договора и аннулировать трудовой договор от 16 мая 2008 г .

Исходя из данных обстоятельств, основания для привлечения С. к дисциплинарной ответственности за невыход на работу по трудовому договору от 16 мая 2008 г. у работодателя отсутствовали в силу отсутствия волеизъявления на его исполнение со стороны С .

С. в суд с иском об аннулировании трудового договора не обращалась, ГУ МО не аннулировал указанный трудовой договор .

Однако указанные обстоятельства не могут повлиять на законность принятого судом решения. Аннулирование трудового договора является правом, а не обязанностью работодателя .

В рассматриваемом случае работодатель не воспользовался своим правом на аннулирование трудового договора, что привело к принятию с его стороны необоснованного решения об увольнении С. за нарушение трудовой дисциплины .

Разрешая заявленные требования, суд обоснованно исходил из того, что трудовые отношения основаны на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором (ст. 15 ТК РФ), а трудовой договор — соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя (ст. 56 ТК РФ) .

Трудовые отношения возникают на основе свободного и добровольного соглашения обеих сторон трудового договора, а одним из основных признаков возникновения трудовых отношений является выполнение работником работы по обусловленной работодателем трудовой функции .

Основные принципы трудового законодательства, выразившиеся в провозглашении свободы выбора деятельности и сферы применения труда, права свободно распоряжаться своими способностями к труду, закреплены Конституцией РФ (ч. 1 ст. 37) .

Факт заключения трудового договора является основанием возникновения между сторонами трудового правоотношения, однако реализуется оно лишь при условии, когда работник приступил к выполнению трудовой функции. Если этого не произошло, то трудовое отношение между сторонами не возникло .

Именно в таком случае работодатель вправе аннулировать трудовой договор, заключенный с работником, а увольнять работника за прогул не может. Данная позиция суда основана на принципах трудового законодательства .

Таким образом, трудовое законодательство не предусматривает возможность применения к лицу, заключившему трудовой договор и не приступившему к его исполнению, применение дисциплинарной ответственности или иной ответственности в случае аннулирования трудового договора, как и не возлагает на работодателя какую-либо ответственность, например за задержку выдачи трудовой книжки, так как трудовой договор, который работодатель аннулировал, считается незаключенным, а не расторгнутым (ст. 841, 234 ТК РФ). Аннулированный трудовой договор не порождает правовых последствий с момента его заключения. При этом положения ч. 4 ст. 61 ТК РФ позволяют работодателю аннулировать трудовой договор без предварительного уведомления работника .

Конституционный Суд РФ в определении от 17 июля 2012 г .

№ 1313-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Тодера Владислава Николаевича на нарушение его конституционных прав частью четвертой статьи 61 Трудового кодекса Российской Федерации» указал, что положение указанной части, обеспечивая работодателю возможность оперативно принимать необходимые кадровые решения, а работнику — предоставляя право отказаться от исполнения условий уже заключенного трудового договора без каких-либо негативных последствий и право на получение обеспечения по обязательному социальному страхованию при наличии установленных законом оснований, направлено на достижение баланса интересов работодателя и работника, являющегося необходимым условием гармонизации трудовых отношений, и не может рассматриваться как нарушающая конституционные права заявителя .

Очевидно, сложившаяся судебная практика в основном соответствует ст. 61 ТК РФ, предусматривающей возможность аннулирования трудового договора. Вместе с тем в этом вопросе судебная практика не всегда единообразна, что свидетельствует о необходимости дополнения ч. 4 ст. 61 ТК РФ положением о том, что работодатель оформляет аннулирование трудового договора приказом .

Аннулированный трудовой договор не порождает правовых последствий для сторон, его заключивших .

–  –  –

СУДЕБНЫЕ СПОРЫ О ПРАВЕ НА ВЫПЛАТУ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ,

ПРИЧИТАЮЩЕЙСЯ ОТДЕЛЬНЫМ КАТЕГОРИЯМ

ГРАЖДАНСКОГО ПЕРСОНАЛА МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Повышение уровня заработной платы работникам бюджетной сферы является одним из приоритетов государственной политики Российской Федерации. 7 мая 2012 г. был принят Указ Президента РФ № 597 «О мероприятиях по реализации государственной социальной политики», в соответствии с которым была предусмотрена поэтапная индексация заработной платы отдельных категорий работников бюджетной сферы .
В числе прочих значились и работники дошкольных образовательных учреждений, чья заработная плата к 2013 г. должна была быть доведена до уровня средней заработной платы в сфере общего образования соответствующего субъекта РФ. Указанное повышение касалось всех педагогических работников дошкольных образовательных учреждений вне зависимости от их ведомственной принадлежности, в том числе и педагогических работников, относящихся к гражданскому персоналу Минобороны России .

Однако в указанном ведомстве возникли сложности со своевременным исполнением названного Указа, что привело к нарушению права на выплату заработной платы в полном объеме тех педагогических работников, которые уволились в течение 2013 г., т.е. до фактического повышения заработной платы в дошкольных образовательных учреждениях Минобороны России1. В связи этим в 2014 г. в судах рассматривались иски педагогических работников, уволившихся в течение 2013 г., которые не получили доплату, положенную им за время работы .

Рассмотрим одно из таких дел. М. обратилась с иском к ДОУ Министерства обороны РФ с требованием о доплате до уровня средней заработной платы по Указу Президента РФ от 7 мая 2012 г .

№ 597, о выплате премии за третий квартал 2013 г., а также о взыскании морального вреда, причиненного ей работодателем в связи с невыплатой доплаты и премии2. В обоснование заявленных требований истица указала следующее: с апреля 1994 г. она работала в качестве воспитателя в дошкольном образовательном учреждении Минобороны России, 9 сентября 2013 г. уволилась по собственному желанию в связи с выходом на пенсию .

В соответствии с упомянутым Указом Президента РФ повышение заработной платы должно было состояться «к 2013 году». Такая формулировка позволяет считать, что с января 2013 г. педагогические работники имели право на повышение заработной платы до уровня средней в сфере общего образования в соответствующем субъекте РФ. Однако фактически доплата в отдельных ведомственных дошкольных образовательных учреждениях была произведена в декабре 2013 г. за весь год (с января по декабрь) и только тем работникам, которые осуществляли трудовую деятельность на момент издания работодателем в декабре приказа о доплате до уровня средней заработной платы .

См. сайт Сергиево-Посадского городского суда: http://sergiev-posad .

mo.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=case&case_ id=89007104&delo_id=1540005 .

В январе 2014 г. истица узнала, что в декабре 2013 г. ее бывшим работодателем была произведена доплата к заработной плате педагогических работников ДОУ за 2013 г. в соответствии с показателями, утвержденными Указом Президента РФ от 7 мая 2012 г. № 597. Кроме того, из полученной в январе справки 2-НДФЛ выяснилось, что ей также не была начислена премия по итогам работы за III квартал 2013 г. по приказу Министра обороны РФ от 26 июля 2010 г. № 1010 «О дополнительных мерах по повышению эффективности использования фондов денежного довольствия и оплаты труда лиц гражданского персонала Вооруженных Сил Российской Федерации» .

Узнав об этом, М. обратилась к своему бывшему работодателю с письменным заявлением о необходимости произвести доплату за работу в период с 1 января по 9 сентября 2013 г. Поскольку руководителем ДОУ было отказано в доплате за отработанное время, истица обратилась в суд .

Исследовав материалы дела, суд вынес решение о частичном удовлетворении требований истицы: был признан незаконным отказ работодателя произвести доплату до уровня средней заработной платы в субъекте Российской Федерации, при этом истице было отказано в удовлетворении требований по выплате премии по итогам работы за III квартал 2013 г., а также за М. было признано право на возмещение морального вреда, причиненного работодателем .

Принимая решение по первому требованию истицы, суд исходил из того, что в соответствии со ст. 134 ТК РФ обеспечение повышения уровня реального содержания заработной платы включает индексацию заработной платы в связи с ростом потребительских цен на товары и услуги. Государственные органы, органы местного самоуправления, государственные и муниципальные учреждения производят индексацию заработной платы в порядке, установленном трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, другие работодатели — в порядке, установленном коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами .

Исходя из положений ст. 2 ТК РФ законодательство о труде базируется на общепризнанных принципах и нормах международного права, одним из которых является принцип равенства прав и возможностей работников. Не включив истицу в перечень лиц, которым полагалось увеличение средней заработной платы в 2013 г., ответчик поставил ее в неравное положение с иными работниками. При этом довод о том, что истица уволилась до момента осуществления фактических выплат и поэтому не имела права на повышение оплаты труда, был признан судом несостоятельным, поскольку индексация оплаты труда производилась за весь 2013 г., а истица состояла в трудовых отношениях с ответчиком вплоть до 9 сентября 2013 г .

Полагаем, что решение суда по первому требованию истицы, связанному с доплатой до уровня средней заработной платы в сфере общего образования в субъекте Российской Федерации, является обоснованным, поскольку согласно ст. 21, 22 ТК РФ право на своевременную и в полном объеме выплату заработной платы в соответствии со своей квалификацией, сложностью труда, количеством и качеством выполненной работы является одним из основных прав работника, а обязанность ее выплачивать в полном размере в установленные сроки возложена на работодателя. В связи с этим на него возлагалась обязанность по выплате с января 2013 г. заработной платы в объеме, предусмотренном Указом Президента РФ от 7 мая 2012 г. № 597 .

Вместе с тем трудовое законодательство обязывает работодателей обеспечивать равную оплату за труд равной ценности, следовательно, работа, требующая одной квалификации, выполняемая в равных условиях и характеризующаяся идентичным набором трудовых обязанностей, должна оплачиваться равным образом. Поэтому недопустимо установление разных должностных окладов по одинаковым должностям. Кроме того, ч. 2 ст. 132 ТК РФ запрещается дискриминация не только при установлении, но и при изменении размеров и других условий оплаты труда .

Согласно указанным нормам ответчик не вправе был производить доплату к заработной плате для своих работников произвольно и выборочно. Поскольку в отношении других работников, выполняющих аналогичные обязанности, ответчиком был произведен перерасчет заработной платы за 2013 г. в объеме, предусмотренном Указом Президента РФ от 7 мая 2012 г. № 597, то обязанность произвести соответствующую доплату возникла в отношении М., так как в период с 1 января по 9 сентября 2013 г. она являлась работником ответчика .

Таким образом, суд принял сторону бывшего работника и обязал ДОУ произвести доплату до уровня средней заработной платы в соответствующем регионе за весь период работы в 2013 г .

В то же время в выплате М. премии по итогам работы за III квартал 2013 г. по приказу Министра обороны РФ от 26 июля 2010 г. № 1010 (далее — Приказ № 1010) судом было отказано .

Следует отметить, что среди споров о выплате заработной платы особую категорию составляют споры о выплате денежных вознаграждений или премий. По общему правилу, установленному ТК РФ, работник имеет право на те выплаты, которые предусмотрены трудовым договором, заключенным с ним, а также системой оплаты труда, установленной у конкретного работодателя .

В особой ситуации находятся работники, подпадающие под категорию «гражданский персонал Министерства обороны РФ». На них распространяется действие ТК РФ, а также ведомственных актов Министерства обороны .

К таким актам относится Приказ № 1010, которым был утвержден Порядок определения и расходования объемов бюджетных средств, направляемых на дополнительные выплаты военнослужащим, проходящим военную службу по контракту, и премии лицам гражданского персонала Вооруженных Сил Российской Федерации .

В соответствии с названным нормативным актом предполагалось осуществлять дополнительное материальное стимулирование по результатам службы (работы) лиц, обозначенных в приказе, ежеквартально выплачивая денежные средства в пределах сумм, доведенных на эти цели (п. 1 Порядка). Конкретные размеры дополнительного материального стимулирования должны были определяться по результатам исполнения лицами гражданского персонала должностных обязанностей в период, за который производится дополнительное материальное стимулирование (п. 7 Порядка). При этом к дополнительному материальному стимулированию согласно п.

11 Порядка из категории «лица гражданского персонала» не представляются:

– лица гражданского персонала, имеющие дисциплинарное взыскание за неисполнение или ненадлежащее исполнение по их вине возложенных на них трудовых обязанностей, а также

– лица гражданского персонала, допустившие нарушения в финансово-экономической и хозяйственной деятельности, повлекшие ущерб для Вооруженных Сил и отраженные в актах ревизий (проверок отдельных вопросов) финансово-экономической и хозяйственной деятельности, а также командиры (начальники, руководители), не принявшие решение по числящимся по учету нарушениям в указанной деятельности и мер к возмещению ущерба в соответствии с должностными полномочиями .

Исполнение Приказа № 1010 осложняется тем, что решение Министра обороны РФ о дополнительном материальном стимулировании, устанавливающее размер расчетной суммы на одного военнослужащего и работника (если речь идет о гражданском персонале), принимается по истечении периода, за который происходит премирование. На практике это порождает ситуации, когда выплата премии за отработанный период осуществляется уже после увольнения работников, что, по мнению руководителей, является основанием для лишения премии тех лиц, с которыми трудовые отношения уже прекращены. Попытки оспорить решения работодателя в такой ситуации, как и у М., не всегда оказываются успешными. Рассмотрим несколько примеров .

Судебная коллегия по гражданским делам Московского областного суда рассматривала гражданское дело по иску Ш. к войсковой части, филиалу ФБУ «Управления финансового обеспечения Министерства обороны РФ в г. Москве и Московской области», Министерству обороны РФ об обязании произвести выплату премии и перерасчет выходного пособия по апелляционной жалобе Ш. на решение Балашихинского городского суда Московской области1. В обоснование заявленных требований истица указала, что с 1 июня 2009 г. работала в должности главного документоведа войсковой части и была уволена в соответствии с п. 2 ст. 81 ТК РФ по сокращению штата работников. Считает, что ответчик неправильно произвел с ней окончательный расчет, так как не включил сумму премий за III и IV кварталы 2011 г., выплата которых осуществляется в соответствии с Приказом № 1010 .

Уточнив исковые требования, истица просила обязать ответчиков произвести ей выплату премии по итогам работы за III квартал 2011 г. и произвести перерасчет выходного пособия с учетом включения премии. Представитель ответчика иск не признала в связи с тем, что на момент издания приказа о дополнительном премировании работников во исполнение Приказа № 1010 истица уже не состояла в трудовых отношениях с воинской частью. Кроме того, выплата данной премии является правом, а не обязанностью командира войсковой части .

См.: Апелляционное определение Московского областного суда от 7 авгуstrong>

ста 2012 г. по делу № 33-15772 .

Решением суда в удовлетворении иска было отказано. Не согласившись с решением, истица обжаловала его в апелляционном порядке .

Проверив материалы дела, обсудив доводы жалобы, судебная коллегия не нашла оснований для отмены или изменения обжалуемого решения. Московский областной суд, принимая свое решение, исходил из следующих обстоятельств .

Отказывая в удовлетворении требований истицы о взыскании премии за III квартал 2011 г., суд первой инстанции руководствовался ст. 135 ТК РФ и Порядком определения и расходования объемов бюджетных средств, направленных на дополнительные выплаты военнослужащим и премии лицам гражданского персонала, утвержденным Приказом № 1010 .

Согласно ст. 129 ТК РФ заработная плата (оплата труда работника) — вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные выплаты (доплаты и надбавки компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, работу в особых климатических условиях и на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению, и иные выплаты компенсационного характера) и стимулирующие выплаты (доплаты и надбавки стимулирующего характера, премии и иные поощрительные выплаты) .

В силу ст. 135 ТК РФ заработная плата работнику устанавливается трудовым договором в соответствии с действующими у данного работодателя системами оплаты труда .

В соответствии с Порядком материальное стимулирование установлено в виде дополнительных выплат для военнослужащих и в виде премий для гражданского персонала и должно осуществляться ежеквартально. Конкретные размеры материального стимулирования определяются в пределах объемов бюджетных средств, установленных в соответствии с п. 4 Порядка, по результатам исполнения военнослужащими и лицами гражданского персонала должностных обязанностей в период, за который производится дополнительное материальное стимулирование .

Из материалов дела также следует, что приказом командира войсковой части была произведена выплата премии гражданскому персоналу по результатам работы в III и IV кварталах 2011 г .

При принятии решения командиром о выплате премии Ш .

уже не было в списках личного состава Вооруженных Сил РФ, приказ о ее премировании не издавался .

Суд исходил также из того, что согласно письму Департамента налоговой и таможенно-тарифной политики Минфина России от 25 октября 2005 г. № 03-03-04/1/294 для премирования работника после его увольнения за период исполнения им трудовых отношений необходимо, чтобы данная премия входила в систему оплаты труда, однако в приказе Министра обороны РФ не указано, что премия входит в систему оплаты труда .

Таким образом, Московский областной суд пришел к выводу о том, что решение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении требований о перерасчете выходного пособия является правильным, поскольку данные требования производны от основных исковых требований — о взыскании премии, в удовлетворении которых судом обоснованно отказано .

Апелляционная жалоба осталась без удовлетворения .

Противоположное решение по аналогичному делу, связанному с невыплатой премии работнику по Приказу № 1010, было принято Приморским краевым судом 24 апреля 2013 г.1 Истица М. обратилась в суд с иском к войсковой части, Федеральному казенному учреждению «Управление финансового обеспечения Министерства обороны РФ по Приморскому краю»

(далее по тексту — ФКУ «УФО МО по ПК») о взыскании невыплаченной премии. В обоснование заявленных требований истица указала, что с 3 марта 1993 г. работала сторожем на складе радиотехнического вооружения. Была уволена с занимаемой должности с 17 октября 2012 г. в связи с сокращением штата .

После ее увольнения командиром войсковой части был издан приказ о премировании работников за III квартал 2012 г., куда истица включена не была. Полагая отказ в выплате премии незаконным, М. просила взыскать с ответчика невыплаченную премию за III квартал 2012 г. Представитель ответчика в суде просил в иске отказать, поскольку на день принятия решения о выплате премии истица в трудовых отношения с командиром войсковой части не состояла .

Решением Ленинского районного суда г. Владивостока требования истицы были удовлетворены. Судебная коллегия Приморского краевого суда не нашла оснований для отмены постановленного судом решения. При этом, вынося решение по указанному делу, суд г. Владивостока руководствовался теми же См. сайт Приморского краевого суда, дело № 33-3326: http://kraevoy.prm .

sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=doc&number= 1873986&delo_id=5&new=5&text_number=1 .

нормами, что и Московский областной суд: ст. 129, 135 ТК РФ, а также Приказом № 1010, вынес противоположное решение и принял сторону работника. В судебном заседании было установлено и не оспаривалось ответчиком, что приказом врио командира войсковой части была назначена выплата гражданскому персоналу войсковой части премии по итогам работы в III квартале 2012 г., однако М. в указанный приказ включена не была, поскольку на момент издания приказа была уволена. Сведений о наличии у нее дисциплинарных взысканий и лишении ее указанной премии ответчиком не предоставлено .

При таких обстоятельствах, удовлетворяя заявленные требования, суд пришел к обоснованному выводу о нарушении трудовых прав М., поскольку истица полностью отработала III квартал 2012 г., дисциплинарных взысканий не имела и подлежала включению в приказ о выплате премии за отработанный период .

Доводы ответчика о том, что премированию подлежат лишь лица, состоящие в трудовых отношениях с работодателем на момент принятия решения о выплате премии, несостоятельны, поскольку они противоречат положениям п. 7 Порядка, утвержденного Приказом № 1010, в соответствии с которым конкретные размеры дополнительного материального стимулирования должны определяться по результатам исполнения лицами гражданского персонала должностных обязанностей в период, за который производится дополнительное материальное стимулирование .

Таким образом, Приморский краевой суд встал на сторону работника и подтвердил правомерность решения районного суда г. Владивостока .

Рассмотрим более подробно правовые основания судебных решений по указанным выше делам. Московский областной суд руководствовался тем, что ежеквартальная премия по Приказу № 1010 не обязательна и не гарантирована к выплате, поскольку в тексте приказа не содержится сведений о том, что она входит в систему оплаты труда гражданского персонала Минобороны России. Однако такой подход противоречит ст. 135 ТК РФ, по которой заработная плата работнику устанавливается трудовым договором в соответствии с действующими у данного работодателя системами оплаты труда. Иными словами, если работодатель обозначил указанную выплату в локальном нормативном акте или в трудовом договоре с работником как входящую в систему оплаты труда, то этого достаточно для того, чтобы работник мог требовать ее выплаты по основаниям, предусмотренным самим приказом .

Кроме того, ссылаясь не некую Инструкцию, Московский областной суд в качестве критерия выплаты премии принял тот факт, что с работником на момент издания приказа о премировании должен быть заключен трудовой договор. Таким образом, из числа премируемых, по его мнению, исключаются те работники, которые проработали определенную часть квартала, но уволились до принятия соответствующего решения командиром части .

Следует отметить, что в самом Порядке выплаты премии (являющемся приложением к приказу Министра) не указан такой критерий в качестве основания для лишения работника денежного вознаграждения .

На наш взгляд, довод о том, что премированию подлежат только сотрудники, работающие на момент принятия решения о выплате премии, несостоятелен, так как указаний на это в тексте Приказа № 1010 нет и такой вывод противоречит п. 7 указанного Порядка, в соответствии с которым конкретные размеры дополнительного материального стимулирования определяются в пределах объемов бюджетных средств, доведенных на указанные цели, по результатам исполнения лицами гражданского персонала должностных обязанностей в период, за который производится дополнительное материальное стимулирование .

Таким образом, факт увольнения работника до принятия работодателем решения о выплате премии не может быть признан ключевым при решении вопроса о дополнительном материальном стимулировании конкретного работника .

–  –  –

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ПЕРЕСМОТРА

ПО ВНОВЬ ОТКРЫВШИМСЯ ИЛИ НОВЫМ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ

СУДЕБНЫХ ПОСТАНОВЛЕНИЙ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ,

ВСТУПИВШИХ В ЗАКОННУЮ СИЛУ

1. Применение п. 1 ч. 3 с. 392 ГПК РФ В судебной практике нередко происходит смешение понятий существенных для дела обстоятельств, которые не были и не могли быть известны заявителю, и новых доказательств при решении вопроса об основании к пересмотру судебных постановлений по вновь открывшимся обстоятельствам .

Вступившим в законную силу решением Хорошевского районного суда г. Москвы от 8 февраля 2012 г. был удовлетворен иск гр-ки Т. к гр-ну М. о признании ответчика утратившим право на жилую площадь. Гражданин М. обратился в суд, вынесший решение, с заявлением о пересмотре указанного решения по вновь открывшимся обстоятельствам, обосновывая это тем, что отсутствие в жилом помещении в течение осени–зимы 2011 г. носило временный характер и было обусловлено осуществлением трудовой деятельности вне пределов Москвы. Заявитель просил учесть, что от прав на квартиру он не отказывался, что подтверждается оплатой им квартирной платы и коммунальных услуг .

Определением Хорошевского районного суда г. Москвы от 31 июля 2012 г., оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 4 марта 2013 г., решение Хорошевского районного суда г. Москвы было отменено по вновь открывшимся обстоятельствам .

В кассационной жалобе гр-ка А. (правопреемник истца) просит об отмене указанных определений, полагая, что нет оснований для пересмотра решения суда по вновь открывшимся обстоятельствам .

При анализе данного дела возникает вопрос о том, что следует понимать под существенными обстоятельствами дела, которые могли стать основанием для пересмотра решения по вновь открывшимся обстоятельствам .

Указанные в п. 1 ч. 3 ст. 392 ГПК РФ вновь открывшиеся обстоятельства должны отвечать ряду требований:

– быть юридическими фактами, влекущими возникновение, изменение или прекращение спорного правоотношения;

– быть существенными, т.е. могущими повлиять на вывод суда о правах и обязанностях лиц, участвующих в деле, если бы они были известны во время разбирательства дела;

– объективно существовать на момент рассмотрения дела, но не быть известными заявителю при рассмотрении дела и вынесении судебного постановления .

Из изложенного видно, что существенные обстоятельства не являются новыми доказательствами по отношению к фактам, уже бывшим предметом судебного исследования .

Необходимо четко разграничивать вновь открывшиеся обстоятельства от новых доказательств, подтверждающих или опровергающих факты, которые были предметом рассмотрения суда. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 11 декабря 2012 г. № 31 «О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении судами заявлений, представлений о пересмотре по вновь открывшимся или новым обстоятельствам вступивших в законную силу судебных постановлений» подчеркивается, что представленные заявителем новые доказательства по делу не могут служить основанием для пересмотра судебного постановления по вновь открывшимся обстоятельствам (п. 9)1 .

Президиум Московского городского суда, рассматривая кассационную жалобу гр-ки А., в своем постановлении от 2 августа 2013 г. высказал важные положения по поводу толкования и применения п. 1 ч. 3 ст. 392 ГПК РФ. В постановлении отмечается, что по смыслу п. 1 ч. 3 ст.

392 ГПК РФ, чтобы принять обстоятельство как вновь открывшееся, нужно установить ряд фактов:

1) обстоятельство существовало во время рассмотрения дела;

2) обстоятельство не было и не могло быть известно заявителю;

3) на момент рассмотрения дела суду, вынесшему оспариваемое судебное постановление, не было известно о существовании данного обстоятельства;

4) обстоятельство имеет существенное значение для дела .

Бюллетень Верховного Суда РФ. 2013. № 2 .

Исходя из названных критериев, Президиум Московского городского суда пришел к выводу, что обстоятельства, на которые ссылался гр-н М., не могут быть признаны вновь открывшимися .

Они не являются юридическими фактами, а представляют собой новые доказательства, содержащие сведения о фактах, на основании которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле .

Отменяя упомянутое ранее определение Хорошевского районного суда г. Москвы и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда, Президиум Московского городского суда принял по делу новое судебное постановление об отказе в удовлетворении заявления гр-на М. о пересмотре решения Хорошевского районного суда г. Москвы по вновь открывшимся обстоятельствам1 .

По другому делу граждане К. и П.А.А. обратились в суд с иском к гр-ну П.А.Е. об определении долей в праве собственности на жилое помещение и разделе жилого помещения. Решением Октябрьского районного суда г. Новороссийска Краснодарского края от 1 апреля 2011 г. исковые требования были удовлетворены .

Ответчик по делу (гр-н П.А.Е.) обратился в суд, вынесший решение, о его пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам. В качестве вновь открывшегося обстоятельства было указано на выводы экспертизы, дополнительно проведенной по просьбе ответчика после вступления решения в законную силу, в соответствии с которыми отсутствует техническая возможность установки металлической лестницы .

Определением Октябрьского районного суда г. Новороссийска от 7 февраля 2012 г. в пересмотре решения было отказано, поскольку суд не признал указанное обстоятельство вновь открывшимся. Однако апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 29 марта 2012 г. ранее принятые по делу судебные постановления были отменены и дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции по вновь открывшимся обстоятельствам .

В кассационной жалобе гр-ки К. (действующей также в интересах гр.-на П.А.А.), поданной в Судебную коллегию по гра

<

См.: Постановление Президиума Московского городского суда от 2 августа

2013 г. по делу № 44г-98 .

жданским делам Верховного Суда РФ, был поставлен вопрос об отмене указанного апелляционного определения .

Апелляционная инстанция полагала, что решение суда было основано на необъективном заключении эксперта, о чем не было известно суду на момент принятия решения, в связи с чем указанные ответчиком обстоятельства являются вновь открывшимися и могут служить основанием для отмены решения суда .

Не соглашаясь с постановлением апелляционной инстанции, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в определении от 19 марта 2013 г. помимо общих положений толкования п. 1 ч. 3 ст.

392 ГПК РФ, о которых говорилось ранее при анализе предыдущего дела, обратила внимание на ряд важных положений применительно к рассматриваемому делу:

1) представленные заявителем новые доказательства не могут рассматриваться как основание для пересмотра судебного постановления по вновь открывшимся обстоятельствам;

2) заключение эксперта, полученное после вступления решения суда в законную силу и основанное на исследовании тех же объектов, что были предметом экспертизы, положенной в основу решения суда, не является вновь открывшимся обстоятельством;

3) в заявлении гр-на П. о пересмотре решения суда по вновь открывшимся обстоятельствам речь шла о переоценке доказательств по делу, что не является основанием к отмене судебного постановления по правилам гл. 42 ГПК РФ;

4) посредством представления новых доказательств гр-н П .

выражал несогласие с выбранным судом вариантом раздела жилого помещения и стремился изменить вступившее в законную силу решение суда1 .

Приведенные доводы послужили основанием для отмены апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 29 марта 2012 г. и оставления в силе определения Октябрьского районного суда г .

Новороссийска Краснодарского края от 7 февраля 2012 г .

2. Применение п. 5 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда в судебном заседании рассмотрела дело по частной

См. определение Верховного Суда Российской Федерации от 19 марта 2013 г .

№ 18-КГ13-16 .

жалобе гр-на Д. на определение Черемушкинского районного суда г. Москвы от 26 сентября 2013 г., которым отказано гр-ну Д. в пересмотре решения суда по новым обстоятельствам. В судебном заседании апелляционной инстанции было установлено, что решением Черемушкинского районного суда г. Москвы от 5 октября 2011 г. в удовлетворении исковых требований гр-на Д. к ОАО «Альфастрахование» о взыскании денежных средств было отказано в связи с пропуском срока исковой давности. Решение суда вступило в законную силу 2 февраля 2012 г .

Опираясь на п. 5 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ, истец по делу гр-н Д .

подал заявление о пересмотре вступившего в законную силу судебного решения по новым обстоятельствам. В заявлении он указывал, что в соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 20 «О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества граждан»1 срок исковой давности по спорам, вытекающим из договоров имущественного страхования, следует исчислять с момента, когда лицо узнало или должно было узнать об отказе страховщика в выплате страхового возмещения или о выплате его страховщиком не в полном объеме, а также с момента исчисления срока выплаты страхового возмещения, предусмотренного законом или договором .

Как отмечалось ранее, Черемушкинский районный суд г. Москвы отказал в пересмотре решения по новым обстоятельствам .

Апелляционная инстанция с таким выводом суда первой инстанции согласилась, указав в своем определении от 22 января 2014 г .

об оставлении без изменения определения Черемушкинского районного суда г. Москвы от 26 сентября 2013 г., а частной жалобы гр-на Д. — без удовлетворения2 .

При анализе данного дела возникает вопрос о том, в каких случаях может быть применена норма п. 5 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ и какие условия при этом должны быть соблюдены .

В соответствии с п. 5 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ к новым обстоятельствам относится определение (изменение) в постановлении Президиума Верховного Суда РФ практики применения правовой нормы, примененной судом в конкретном деле, в связи с приБюллетень Верховного Суда РФ. 2013. № 8 .

См.: Апелляционное определение Московского городского суда от 22 января 2014 г. по делу № 33-161 .

нятием судебного постановления, по которому подано заявление о пересмотре дела в порядке надзора, или в постановлении Президиума Верховного Суда РФ, вынесенном по результатам рассмотрения другого дела в порядке надзора, или в постановлении Пленума Верховного Суда РФ .

Из изложенного видно, что пересмотр судебного постановления по новому обстоятельству может иметь место в случае появления новой или изменившейся практики применения правовой нормы, зафиксированной в постановлении Президиума или Пленума Верховного Суда РФ .

Из буквального толкования п. 5 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ можно прийти к выводу, что никаких дополнительных условий, кроме соблюдения положений, изложенных в этой норме, не требуется для ее применения. Между тем чрезвычайно важные разъяснения по поводу п. 5 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ содержатся в подп. «д» п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11 декабря 2012 г. № 31 .

Данное постановление Пленума предусматривает два важных условия, которые необходимо учитывать в случае применения п. 5 ч. 4 ст.

392 ГПК РФ:

1) судебное постановление может быть пересмотрено по данному основанию, только если в постановлении Президиума или Пленума Верховного Суда РФ, определившем (изменившем) практику применения правовой нормы, указано на возможность пересмотра по новым обстоятельствам вступивших в законную силу судебных постановлений, при вынесении которых правовая норма была применена судом иначе, чем указано в данном постановлении Президиума или Пленума Верховного Суда РФ;

2) пересмотр вступивших в законную силу судебных постановлений в указанном случае допускается, если в результате нового толкования правовых норм не ухудшается положение подчиненной (слабой) стороны в публичном правоотношении .

Возвращаясь к рассматриваемому делу, нужно подчеркнуть, что в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 20, на которое ссылается гр-н Д. в своем заявлении о пересмотре судебного решения по новым обстоятельствам согласно п. 5 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ, не предусмотрена возможность придания обратной силы толкованию ст. 966 ГК РФ. Поэтому вполне справедлив вывод апелляционной инстанции об оставлении частной жалобы гр-на Д. без удовлетворения .

Н.А. БОРТНИКОВА, мировой судья судебного участка № 1 Эртильского района Воронежской области, кандидат юридических наук

ОБЖАЛОВАНИЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ СУДА ПЕРВОЙ ИНСТАНЦИИ

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ ВСТРЕЧНОГО ИСКА

Н. обратилась в Армавирский городской суд Краснодарского края с иском к Т.Ю. и Т.О. о признании их утратившими право пользования жилым помещением, выселении и снятии с регистрационного учета из квартиры. В обоснование заявленных требований она указала, что является собственницей указанной квартиры в соответствии со свидетельством о государственной регистрации права собственности на квартиру от 18 июля 2012 г .

на основании договора купли-продажи от 20 июня 2012 г., заключенного с Т.Ю. На момент заключения договора в квартире были зарегистрированы Т.Ю., Т.О. и несовершеннолетний Т.М., которые в соответствии с условиями договора должны были в течение месяца сняться с регистрационного учета. Однако ответчики условия договора купли-продажи не выполнили, продолжают хранить в квартире свои вещи, пользоваться коммунальными услугами, добровольно жилое помещение не освобождают. Сын ответчиков Т.М. был снят с регистрационного учета до рассмотрения дела судом .

В процессе рассмотрения дела Т.О. заявила встречный иск к Т.Ю. и Н. о признании договора купли-продажи недействительным. Определением Армавирского городского суда от 17 сентября 2012 г. в принятии встречного искового заявления отказано, Т.О. разъяснено, что отказ в принятии встречного иска не препятствует предъявлению данного иска в общем порядке .

Решением Армавирского городского суда от 17 сентября 2012 г. исковые требования Н. удовлетворены. Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил из того, что Н. является собственником спорной квартиры, в связи с чем в соответствии со ст. 304 ГК РФ может требовать устранения нарушений своего права .

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 13 декабря 2012 г. решение городского суда от 17 сентября 2012 г. отменено, по делу принято новое решение, которым в удовлетворении исковых требований Н. отказано. Судебная коллегия по гражданским делам краевого суда исходила из того, что судом первой инстанции неверно определены обстоятельства, имеющие значение для дела. При этом судебная коллегия указала, что Т.Ю. и Т.О. состояли в браке с 1 сентября 2000 г., решением мирового судьи от 12 апреля 2012 г. брак между ними расторгнут. Согласно свидетельству о государственной регистрации права от 23 декабря 2004 г. Т.О. и Т.Ю. по договору купли-продажи от 19 ноября 2004 г. приобретена указанная квартира и зарегистрирована на имя Т.Ю. О заключении Т.Ю. и Н. договора купли-продажи квартиры Т.О. не знала, своего согласия на совершение сделки не давала, проживает в данной квартире, другого жилья не имеет. При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции сделал вывод о том, что спорная квартира приобретена Т.О. и Т.Ю. в период брака и является совместно нажитым имуществом, Т.О. имеет право на 1/2 доли в праве собственности на указанную квартиру .

15 октября 2013 г. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ своим определением отменила апелляционное определение краевого суда от 13 декабря 2012 г. и дело направила на новое апелляционное рассмотрение в судебную коллегию по гражданским делам краевого суда. При этом Судебная коллегия Верховного Суда РФ со ссылкой на ст. 387, 195, ч. 3 ст. 196, ч. 1 ст. 327 ГПК РФ и разъяснения, содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г .

№ 23 «О судебном решении» отметила существенные нарушения судом апелляционной инстанции норм процессуального права в части требований, предъявляемых к судебному решению, которым должно соответствовать новое решение по делу, принятое судом апелляционной инстанции .

Поскольку по искам о признании разрешается вопрос о наличии или отсутствии того или иного правоотношения либо отдельных прав и обязанностей участвующих в деле лиц, суд при удовлетворении иска обязан в необходимых случаях указать в резолютивной части решения на те правовые последствия, которые влечет за собой такое признание. Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что спорная квартира была приобретена в период брака, являлась совместно нажитым имуществом, в связи с чем, как указано в мотивировочной части решения, Т.О. имеет право на 1/2 доли в праве собственности на нее. Однако при этом суд апелляционной инстанции не высказал никаких суждений по поводу заключенного договора купли-продажи спорной квартиры о том, является он действительным или нет, а также о праве собственности Н. на данную квартиру. В резолютивной части решения вопрос о праве собственности на квартиру не разрешен, в связи с чем единственным собственником квартиры по-прежнему остается Н., право которой в данном деле не оспорено и не признано прекращенным. Оставляя право собственности на спорную квартиру за Н., суд апелляционной инстанции не указал, в чем заключается ошибочность применения судом первой инстанции положений ст. 304 ГК РФ о праве собственника требовать устранения всяких нарушений его права1 .

1. Игнорирование назначения встречного иска в совокупности с неограниченным судебным усмотрением по его принятию может повлечь нарушение фундаментальных принципов гражданского судопроизводства и права ответчика свободно распоряжаться средствами защиты против иска .

Ошибочное направление развития судебного процесса по данному делу было задано в момент вынесения судом первой инстанции определения об отказе в принятии встречного иска .

В этой точке процесса был нарушен баланс процессуальных возможностей сторон, обеспечивающий состязательность в процессе, а суд лишил себя возможности совместного рассмотрения конкурирующих (взаимоисключающих) исков. Суд апелляционной инстанции не смог исправить эту ошибку и вынужден был принимать решение в пределах заявленных исковых требований, оценивая встречные требования ответчика не в качестве исковых, а лишь в качестве возражений. Хотя таким апелляционным решением правоотношениям сторон не было придано качество бесспорности и определенности, решение было вынесено в пределах заявленных исковых требований и доводов, изложенных в апелляционной жалобе .

Спорность в материальных правоотношениях сторон могла быть устранена судом апелляционной инстанции, если бы в его распоряжении было судебное решение по иску Т.О. о признании договора купли-продажи недействительным. Для этого суд апелляционной инстанции мог повторно разъяснить ответчице ее право обратиться в суд первой инстанции с самостоятельным исковым заявлением о признании договора купли-продажи недействительным, предоставить ответчице такую возможность, отложив рассмотрение дела, а в случае принятия иска Т.О. к расСм.: Определение Верховного Суда РФ от 15 октября 2013 г. № 18-КГ13-99 // СПС «КонсультантПлюс» .

смотрению судом первой инстанции — приостановить рассмотрение апелляционной жалобы до вступления в силу решения по иску Т.О. В соответствии с ч. 1 ст. 327 ГПК РФ при повторном рассмотрении дела судом апелляционной инстанции по правилам производства в суде первой инстанции, в том числе с учетом особенностей, предусмотренных гл. 39 ГПК РФ, применяются правила о приостановлении производства по делу (абз. 5 ст. 215 ГПК РФ), а также принимаются дополнительные доказательства, если лицо, участвующее в деле, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, и суд признает эти причины уважительными .

Суд апелляционной инстанции мог высказать суждения по вопросам о действительности договора купли-продажи квартиры и праве собственности истицы Н. на эту квартиру в мотивировочной части решения (как мнение по поводу возражений ответчицы Т.О.), но не уполномочен делать выводы в резолютивной части решения, поскольку это означало бы выйти за пределы рассматриваемых исковых требований .

Согласно ст. 304 ГК РФ собственник может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения. Для применения этой нормы, а также по другим искам о защите права собственности заявитель должен доказать наличие у него права собственности .

Право собственности Н. на квартиру, приобретенное на основании договора купли-продажи, является основанием первоначального иска, а не его предметом и, соответственно, не предметом резолютивного вывода. Единственным доказательством права собственности на недвижимое имущество в соответствии с п. 2 ст. 81 (действующей с 1 марта 2013 г., а до этого — п. 2 ст. 8 ГК РФ), п. 2 ст. 223 ГК РФ, п. 1 ст. 2 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» является государственная регистрация, подтверждением которой в суде служит свидетельство о государственной регистрации права или выписка из ЕГРП .

Зарегистрированное право на недвижимое имущество на основании п. 6 ст. 81 ГК РФ, абз. 2 п. 1 ст. 2 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 122-ФЗ может быть оспорено только в судебном порядке путем предъявления исков, решения по которым являются основанием для внесения записи в ЕГРП, в частности, «если в резолютивной части судебного акта решен вопрос о наличии или отсутствии права либо обременения недвижимого имущества, о возврате имущества во владение его собственника, о применении последствий недействительности сделки в виде возврата недвижимого имущества одной из сторон сделки»1 .

Зарегистрированное право может быть оспорено по основанию недействительности его возникновения. Таким образом, возможность применения ст. 304 ГК РФ может быть опровергнута лишь судебным решением о недействительности договора купли-продажи квартиры между Н. и Т.Ю .

Норма ч. 3 ст. 196 ГПК РФ предписывает суду и первой, и апелляционной инстанции принимать решение по заявленным истцом требованиям. Требование истца Н. основано на юридическом факте состоявшегося договора. Устранить или подтвердить легитимность этого основания может только судебное решение о недействительности или действительности договора, инициировать принятие которого может ответчик, воспользовавшись таким средством защиты против иска, как встречный иск. При анализе указанного дела складывается впечатление, что апелляционная инстанция фактически пришла к выводу о недействительности договора, но в силу рассмотрения дела в пределах исковых требований и аргументов жалобы, не имея возможности сделать выводы о недействительности договора в резолютивной части своего решения (акта), просто пропустила их и в мотивировочной части .

Между тем такие выводы, если бы они были включены в мотивировочную часть апелляционного решения, могли бы иметь преюдициальное значение .

В данном деле суды первой и апелляционной инстанции не могли выйти за пределы заявленных Н. требований и не имели возможности по своей инициативе применить последствия недействительности сделки, поскольку в силу п. 4 ст. 166 ГК РФ это было бы возможно только для ничтожной сделки, а в рассматриваемом казусе сделка квалифицируется как оспоримая2. ОтСм. абз. 2 п. 52 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10, Пленума ВАС РФ № 22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2010. № 7 .

Сделка по распоряжению недвижимостью одним из супругов без нотариально удостоверенного согласия другого супруга является оспоримой (п. 3 ст. 35 Семейного кодекса РФ, п. 1, 2 ст. 166 ГК РФ). До раздела общего имущества супругов сохраняется соответствующий режим общего совместного имущества бывших супругов и соответственно применяется правило, устанавливающее специфику распоряжения таким имуществом (ст. 38 СК РФ, ст. 253 ГК РФ) .

каз суда первой инстанции в принятии встречного иска лишил ответчика возможности свободно распоряжаться средствами защиты против иска, тем самым были нарушены принципы диспозитивности, равноправия сторон процесса, состязательности, а также баланс процессуальных возможностей сторон. Более того, в рассматриваемом деле эффективная защита ответчика против иска была возможна единственным способом — встречным иском, поскольку основание иска Н. (зарегистрированное право собственности на квартиру) могло быть «уничтожено» только судебным решением, которое, в свою очередь, могло быть принято только по встречному иску ответчика, а не по его возражениям .

Принятие встречного иска, напротив, в соответствии с требованиями ст. 12 ГПК РФ создало бы условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства в данном деле, исключило бы возможность принятия двух противоречивых судебных решений .

Встречный иск — это не просто самостоятельное исковое требование ответчика к первоначальному истцу, но и средство защиты1 против иска, корреспондирующее иску, наряду с аргументированными возражениями, а также разновидность соединения исков2. Для ответчика, заявляющего требование о признании его собственного права или о признании несуществующим спорного права истца, важна та форма, в которую будет облечено его заявление, поскольку ответ по встречному иску суд обязан дать в резолютивной части решения, и судебное признание собственного права ответчика может иметь для него значение, выходящее за рамки данного конкретного дела3 .

В соответствии со ст. 138 ГПК РФ судья принимает встречный иск в случае, если:

1) встречное требование направлено к зачету первоначального требования;

2) удовлетворение встречного иска исключает полностью или в части удовлетворение первоначального иска;

См., например: Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса (воспроизводится по изданию Москва, 1917 г.). М., 2003; Сахнова Т.В. Курс гражданского процесса: теоретические начала и основные институты. М., 2008 .

См.: Комаров И.С. Встречный иск — разновидность соединения исков // Арбитражный и гражданский процесс. 2012. № 6. С. 6–10 .

См.: Анисимова Л.И. Встречный иск и возражения против иска // Правоведение. 1961. № 1. С. 143–147 .

3) между встречным и первоначальным исками имеется взаимная связь и их совместное рассмотрение приведет к более быстрому и правильному рассмотрению споров .

Согласно абз. 3 ст. 138 ГПК РФ судья принимает встречный иск, если удовлетворение встречного иска исключает полностью или в части удовлетворение первоначального иска. В этом случае (удовлетворение встречного иска лишит основания первоначальный иск) в отличие от двух других принятие встречного иска создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел (ст. 12 ГПК РФ), исключает вынесение противоречивых судебных решений, лишает почвы для злоупотребления процессуальными правами. Исходя из требований ст. 12 ГПК РФ «суд не вправе отказать в приеме встречного иска для совместного рассмотрения с первоначальным иском, если защита ответчика не может быть обеспечена при помощи возражения, а решение по встречному иску имеет предрешающее значение для первоначального иска»1 .

2. Возможность исправления судебной ошибки в виде необоснованного отказа суда первой инстанции в принятии встречного иска путем подачи частной жалобы на определение об отказе в принятии встречного иска .

ГПК РФ не дает прямого ответа на этот вопрос. В 2008 г .

Конституционный Суд РФ2 и Верховный Суд РФ3 сформулировали свою позицию по нему в зависимости от оснований отказа суда в принятии встречного иска следующим образом. В случае вынесения судом определения об отказе в принятии встречного иска по основаниям, перечисленным в ст. 134 ГПК РФ, такое определение подлежит самостоятельному обжалованию в суд апелляционной (кассационной) инстанции.

Это основания:

См.: Анисимова Л.И. Указ. соч .

См.: Определение Конституционного Суда РФ от 24 января 2008 г. № 61-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Павловой Ирины Владимировны на нарушение ее конституционных прав статьями 137 и 371 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс» .

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26 июня 2008 г. № 13 «О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции» // Российская газета. 2008. 2 июля .

1) неподведомственности заявления; подачи заявления в защиту прав, свобод или законных интересов другого лица не уполномоченным на это лицом; оспаривания в заявлении актов, не затрагивающих права, свободы, интересы заявителя;

2) наличия вступившего в законную силу судебного акта по тождественному иску;

3) наличия ставшего обязательным для сторон решения третейского суда по тождественному спору) .

Определение об отказе в принятии встречного иска по мотивам отсутствия условий, предусмотренных ст. 138 ГПК РФ (т.е. отсутствия зачетного, исключающего, взаимосвязанного характера встречного иска по отношению к первоначальному), обжалованию в суд апелляционной (кассационной) инстанции не подлежит, поскольку не препятствует реализации права на обращение за судебной защитой путем предъявления самостоятельного иска и возбуждения по нему другого производства;

возможность проверки его законности и обоснованности не устраняется, а переносится на более поздний срок — возражения относительно такого определения могут быть включены в жалобу на итоговое решение суда по делу .

Такая позиция высших судебных органов понятна и логична, если рассматривать встречный иск лишь как иск. Но она не учитывает другую сторону встречного иска — его функцию защиты ответчика против иска. В соответствии с принципом диспозитивности ответчик вправе самостоятельно выбирать способ защиты против иска. В некоторых случаях встречный иск является единственным способом защиты ответчика1. Невозможность обжалования необоснованного отказа в принятии встречного иска по мотивам отсутствия условий, предусмотренных ст. 138 ГПК РФ, ставит ответчика в неравное положение по отношению к истцу в праве на судебную защиту. Поэтому с указанной позицией нельзя согласиться в полной мере. Она должна быть пересмотрена как минимум по отношению к конкурирующим искам (абз. 3 ст. 138 ГПК РФ) с учетом реформирования порядка апелляционного обжалования в рамках гражданского судопроизводства. Характерно, что в судебной практике имеются решения судов, как следуЕсли ответчик, защищаясь против иска, ссылается на собственное право, на основании которого просит о присуждении чего-либо в его пользу, способом его защиты может быть только встречный иск. См.: Анисимова Л.И .

Указ. соч. С. 143–147 .

ющие позиции высших судебных органов1, так и противоположные ей, т.е. признающие право на подачу частной жалобы на определение об отказе в принятии встречного иска2 .

В соответствии с ч. 1 ст.

331 ГПК РФ определения суда первой инстанции могут быть обжалованы в суд апелляционной инстанции отдельно от решения суда сторонами и другими лицами, участвующими в деле (частная жалоба), а прокурором может быть принесено представление в случае, если:

1) это предусмотрено ГПК РФ;

2) определение суда исключает возможность дальнейшего движения дела .

Оба эти условия можно толковать неоднозначно в отношении определений о встречном иске. Однако молчание законодателя может оцениваться как оправданное, поскольку в ст. 137 ГПК РФ указано, что предъявление встречного иска осуществляется по общим правилам предъявления иска (т.е. применяются все нормы гл. 12 ГПК РФ), к коим относится и возможность обжалования в частном порядке определения об отказе в принятии искового заявления (ч. 3 ст. 134 ГПК РФ), определения о возвращении искового заявления (ч. 3 ст. 135 ГПК РФ), определения об оставлении искового заявления без движения (ч. 3 ст. 136 ГПК РФ). При этом законодатель не установил каких-либо исключений из этих правил для принятия встречного иска .

Позиция о невозможности обжалования в частном порядке определения суда об отказе в принятии встречного иска, мотивированного отсутствием условий, предусмотренных ст. 138 ГПК РФ, основана на ограничительном толковании совокупности норм ст. 137, 138, ч. 3 ст. 134, 331 ГПК РФ и не учитывает принципов диспозитивности и равноправия сторон. Ее затруднительно соотнести с доктринальными положениями об институте встречного иска. Из логического (формально-логического) толСм.: Апелляционное определение Ставропольского краевого суда от 24 сентября 2013 г. по делу № 33-5097/13; апелляционное определение Нижегородского областного суда от 27 августа 2013 г. по делу № 33-7282/2013;

определение Свердловского областного суда от 26 июня 2013 г. по делу № 33-7767/2013 // СПС «КонсультантПлюс» .

См.: Определение Костромского областного суда от 20 ноября 2013 г. по делу № 33-2012; определение Московского областного суда от 4 октября 2011 г. по делу № 33-20083 // СПС «КонсультантПлюс»; апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Тамбовского областного суда от 11 июля 2012 г. по делу № 33-1939/2012 // http://actoscope .

com/cfo/tambovobl/oblsud-tmb/gr/3/obzhalovanie-opredeleniya-obo30072012-4745670/ .

кования норм гл. 12 ГПК РФ и ст. 331 ГПК РФ не следует прямого запрета на обжалование в частном порядке определения об отказе в принятии встречного иска .

Кроме того, толкуя указанные законоположения, необходимо учитывать, что в соответствии со ст. 18 Конституции РФ права и свободы человека «определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием». Право ответчика на судебную защиту и его свобода выбора средств защиты против иска не должны нарушаться судебными органами, в том числе из-за стремления соблюсти процессуальные сроки. Оспариваемая позиция ставит в неравное положение ответчиков не только по сравнению с истцами, но и с теми ответчиками, которым встречное исковое заявление определением возвращено1, порождает необоснованные различия в гражданском и арбитражном процессах .

Высший Арбитражный Суд РФ отказался от такой позиции (хотя в арбитражном судопроизводстве отказ в принятии иска не предусмотрен, встречный иск по основаниям отсутствия условий его принятия возвращался). В соответствии с ч. 2, 4 ст. 129 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее — АПК РФ) (о возвращении искового заявления арбитражный суд выносит определение, которое может быть обжаловано), ч. 4 ст. 132 АПК (арбитражный суд возвращает встречный иск, если отсутствуют условия, предусмотренные ч. 3 ст. 132 АПК РФ, по правилам ст. 129 АПК РФ) определение арбитражного суда первой инстанции о возвращении встречного иска может быть обжаловано, о чем имеется и разъяснение Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ2 .

3. Полномочия суда апелляционной инстанции, рассматривающего апелляционную жалобу, в которую включены возражения против отказа в принятии встречного искового заявления, законодателем не определены .

В случае отмены определения суда первой инстанции об отказе в принятии встречного искового заявления при апелляционСм.: Апелляционное определение Новосибирского областного суда от 5 сентября 2013 г. по делу № 33-6824/2013 // СПС «КонсультантПлюс» .

Ответ на вопрос № 13 в информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 августа 2004 г. № 82 «О некоторых вопросах применения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс» .

ном обжаловании решения суда первой инстанции постановление суда апелляционной инстанции может быть вынесено с применением ч. 4 ст. 1 ГПК РФ, граничащим с толкованием contra legem (толкование закона вопреки его четко выраженному смыслу) .

Согласно ст. 334 ГПК РФ суд апелляционной инстанции, рассмотрев частную жалобу, представление прокурора, вправе отменить определение суда полностью или в части и разрешить вопрос по существу. Однако принять иск может только суд первой инстанции. Встречный иск может быть принят до вынесения решения. Соответственно отмена определения об отказе в принятии встречного иска процессуально оправдана лишь при отмене судебного решения. После чего по логике следовало бы либо самому суду апелляционной инстанции рассмотреть дело по правилам суда первой инстанции с принятием встречного иска, либо вернуть дело на рассмотрение в суд первой инстанции. Ни того, ни другого варианта ГПК РФ не предусматривает. Поэтому в первом варианте можно было бы говорить об аналогии закона применительно к ч. 5 ст. 330 ГПК РФ, а во втором варианте об аналогии права. При этом аналогия права может применяться лишь при невозможности применения аналогии закона. Следовательно, направление дела на рассмотрение в суд первой инстанции должно быть дополнительно юридически аргументировано отсутствием возможности применения по аналогии закона ч. 4, 5 ст. 330 ГПК РФ .

В соответствии со ст. 327, ч. 4 ст. 3271 ГПК РФ новые требования, которые не были предметом рассмотрения в суде первой инстанции, не принимаются и не рассматриваются судом апелляционной инстанции при повторном рассмотрении дела в судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции с учетом особенностей, предусмотренных гл. 39 ГПК РФ. Приравнивая нарушение принципа процессуального равноправия сторон1 к существенным (безусловным) основаниям для отмены судебного решения, можно было бы ставить вопрос о применении ч. 4 ст. 1, ч. 4, 5 ст. 330 ГПК РФ и переходе к рассмоПроцессуальное равноправие сторон является необходимым условием реализации принципа состязательности, поскольку состязаться в отстаивании субъективных прав и интересов стороны могут лишь в одинаковых правовых условиях с использованием равных процессуальных средств. См.: Балашов А.Н., Гревнов А.А. Принцип процессуального равноправия как гарантия реализации права на судебную защиту в гражданском судопроизводстве // Российская юстиция. 2010. № 8 .

трению дела по правилам полной апелляции, без особенностей гл. 39 ГПК РФ .

Применение аналогии закона позволило бы суду апелляционной инстанции самому принять и рассмотреть встречный иск, поскольку «ограничения, предусмотренные частью 6 статьи 327 ГПК РФ, не распространяются на случаи, когда суд апелляционной инстанции в соответствии с частями 4 и 5 статьи 330 ГПК РФ переходит к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных главой 39 ГПК РФ» (абз. 4 п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 июня 2012 г. № 13 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции»

(далее — Постановление Пленума № 13) .

С позиции Конституционного Суда РФ отсутствие в числе полномочий суда апелляционной инстанции права отменять решение суда первой инстанции и направлять дело на новое рассмотрение в тот же суд и «подсудность дел апелляционному суду как суду первой инстанции в указанных случаях установлена федеральным законом, что не противоречит требованиям статьи 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации»1 .

Пленум Верховного Суда РФ как в случаях, указанных в п. 23 Постановления № 13, так и в случаях необоснованного отказа в принятии встречного иска вправе был указать и то, что при наличии этих данных суд должен перейти к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей апелляционного производства2 .

Однако перечень ч. 4 ст. 330 ГПК РФ исчерпывающий. В этом сходятся и Конституционный Суд РФ, и Верховный Суд РФ3 .

Применение по аналогии закона ч. 5 ст. 330 ГПК РФ, установленной для ограниченного перечня оснований, предусмотренных См.: Определение Конституционного Суда РФ от 17 января 2013 г. № 1-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Канарского Дениса Игоревича на нарушение его конституционных прав статьей 328 и частью пятой статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс» .

См.: Шакирьянов Р.В. Вопросы процессуальной экономии в постановлении Пленума ВС РФ от 19 июня 2012 г. № 13 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» // Вестник гражданского процесса. 2013. № 1. С. 242–282 .

См., например: Определение Верховного Суда РФ от 12 февраля 2013 г .

№ 18-КГ12-97 // СПС «КонсультантПлюс» .

ч. 4 ст. 330 ГПК РФ, с точки зрения правил толкования не безупречно1. Расширение на основании аналогии исчерпывающего перечня безусловных оснований к отмене судебного решения с целью последующего применения вызывающего нарекания специалистов2 ч. 5 ст. 330 ГПК РФ не только возлагает на апелляционную инстанцию не свойственную ей функцию рассмотрения дел по правилам первой инстанции, но и не соответствует сущности института встречного иска .

Возвращение судом апелляционной инстанции дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции законом также не предусмотрено. Несмотря на это Пленум Верховного Суда РФ в п. 37 Постановления № 13 правотворчески разъясняет необходимость в некоторых оговоренных им случаях отмены решения суда первой инстанции, вынесенного с нарушением правил подсудности, и передачи судом апелляционной инстанции дела в суд первой инстанции, к подсудности которого оно отнесено законом, со ссылкой при этом на ст. 47 Конституции РФ, ч. 2 ст. 33, ч. 3 ст. 330 ГПК РФ .

Применительно к рассматриваемой ситуации близка юридическая аргументация Пленума Верховного Суда РФ в разъяснении об отмене принятого судом первой инстанции в предварительном судебном заседании незаконного и (или) необоснованного решения об отказе в удовлетворении иска (заявления) по причине пропуска срока исковой давности или пропуска установленного федеральным законом срока обращения в суд и направлении дела для его рассмотрения в суд первой инстанции (п. 38): «В такой ситуации с учетом положений абзаца второго части 1 статьи 327 ГПК РФ о повторном рассмотрении дела судом апелляционной инстанции оно подлежит направлению в суд Не подлежат расширительному толкованию: специальная норма, регулирующая исключения из действия общей нормы; исключение из общего правила; исчерпывающий перечень (см.: Пишина С.Г. Правоинтерпретационные ошибки. Проблемы теории и практики: автореф. дис. … канд. юрид. наук .

Н. Новгород, 2000. С. 18, 19). Однако имеется и другая точка зрения .

См.: Борисова Е.А. Развитие норм ГПК РФ о проверке и пересмотре судебных постановлений: теория и практика // Вестник гражданского процесса .

2013. № 4. С. 56–82.; Терехова Л.А. О праве суда апелляционной инстанции возвращать дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции // Арбитражный и гражданский процесс. 2012. № 2. С. 34–37; Анисимов В.Ф. Некоторые вопросы, возникающие при применении судами норм ГПК РФ, регулирующих производство в судах апелляционной инстанции (гл. 39 ГПК РФ) // Российский судья. 2013. № 6. С. 25–28 .

первой инстанции для его рассмотрения по существу заявленных требований, поскольку обжалуемое решение суда было вынесено в предварительном судебном заседании без исследования и установления иных фактических обстоятельств дела» .

Направление дела для рассмотрения в суд первой инстанции судом апелляционной инстанции после отмены определения об отказе в принятии встречного иска и решения суда не предусмотрено ст. 328 ГПК РФ в числе полномочий суда апелляционной инстанции, но соответствует назначению института встречного иска, и разъяснению Пленума Верховного Суда РФ, данного в абзаце втором п. 52 Постановления № 13: «Если судом первой инстанции дело по существу заявленных требований не было разрешено, то в случае отмены обжалуемого определения суда, вынесенного после принятия искового заявления (заявления) к производству суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции разрешает процессуальный вопрос по частной жалобе и направляет гражданское дело в суд первой инстанции для его дальнейшего рассмотрения по существу» .

Из нескольких возможных вариантов толкования закона нужно выбрать наиболее рациональное; из двух одинаково возможных и рациональных смыслов нормы следует предпочесть тот, при котором норма представляется более справедливой; если все возможные варианты толкования одинаково рациональны и справедливы, следует избрать тот из них, который является наиболее милостивым (т.е. придает закону более мягкий смысл)1. На наш взгляд, в рассматриваемом правовом вопросе — это последний вариант, т.е. с применением аналогии права направление дела судом апелляционной инстанции после отмены решения и определения об отказе в принятии встречного иска для рассмотрения в суд первой инстанции. В целях обеспечения единообразия судебной практики разъяснения по этому правовому вопросу уполномочен дать Верховный Суд РФ .

См.: Смирнов А.В., Манукян А.Г. Толкование норм права: учебно-практиче

–  –  –

ПРАВОПРЕЕМСТВО В ПРАВАХ И ОБЯЗАННОСТЯХ,

ВОЗНИКШИХ ИЗ ТАРИФНЫХ РЕШЕНИЙ1

1. На внеочередном заседании Общего собрания участников Общества с ограниченной ответственностью «ЛУКОЙЛ-Теплотранспортная компания» (единоличное решение единственного участника Общества) 22 марта 2013 г. было принято решение о реорганизации Общества с ограниченной ответственностью «ЛУКОЙЛ-Теплотранспортная компания» (далее — ООО ЛТТК) в форме выделения из него Общества с ограниченной ответственностью «Волгодонские тепловые сети» (далее также — ООО ВТС, заявитель). В результате реорганизации ООО ЛТТК в форме выделения было создано ООО ВТС .

Переход прав и обязанностей от ООО ЛТТК к ООО ВТС осуществлялся в соответствии с ГК РФ, Федеральным законом от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и другими нормативными правовыми актами. Документом, регулирующим вопросы правопреемства, выступал разделительный баланс, который включал в себя помимо прочего в качестве приложения 1 «Правила правопреемства в отношении имущества, прав и обязанностей Общества с ограниченной ответственностью «ЛУКОЙЛ-Теплотранспортная компания» в период реорганизации в форме выделения».

Среди прочих положений данные Правила содержат:

Для целей настоящего комментария под тарифным решением понимается

индивидуальный правовой акт, принятый органом регулирования в пределах его компетенции, направленный на установление цен (тарифов) в сфере теплоснабжения .

– пункт 1.3, в соответствии с которым «распределение имущества, прав и обязанностей, существовавших и отраженных в бухгалтерском учете ООО «ЛУКОЙЛ-ТТК» на 31 января 2013 года… осуществляется в соответствии с … принципами, изложенными в разделе 2 настоящих Правил»;

– пункт 2.1 (Раздела 2 «Основные принципы распределения имущества, прав и обязанностей между Реорганизуемым и Выделяемым обществом»), в соответствии с которым «в ООО «Волгодонские тепловые сети» передаются активы и пассивы, связанные с осуществлением деятельности в г. Волгодонске»;

– пункт 3.5 (Раздела 3 «Распределение имущества, прав и обязанностей, возникающих, изменяющихся или выявляемых в Переходный период»), в соответствии с которым «в случае, если правопреемник по правам и обязанностям не может быть определен на основании п.п. 3.1–3.4 настоящих Правил, применяются общие принципы распределения имущества, прав и обязанностей, изложенные в разделе 2 Правил» .

Письмом от 17 июня 2013 г. № 8 ООО ВТС уведомило Региональную службу по тарифам Ростовской области (далее также — РСТ по РО) о состоявшейся реорганизации, в котором также просило утвердить необходимые документы для применения тарифов, установленных для ООО ЛТТК на 2013 г., без открытия дела .

На основании указанного заявления и в соответствии с п. 11 Правил государственного регулирования и применения тарифов на электрическую и тепловую энергию в Российской Федерации от 26 февраля 2004 г. № 109 РСТ по РО приняло постановление от 28 июня 2013 г. № 18/3, в котором обязало применять в отношении ООО ВТС как правопреемника ООО ЛТТК тарифы на тепловую энергию, установленные для ООО ЛТТК в постановлении РСТ по РО от 28 декабря 2012 г. № 57/3 .

В постановлении РСТ по РО от 28 декабря 2012 г. № 57/3 были установлены тарифы на тепловую энергию, поставляемую ООО ЛТТК в г. Волгодонске .

Между тем еще до завершения реорганизации между ООО ЛТТК (правопредшественником) и РСТ по РО имелись разногласия по величине тарифа на тепловую энергию в г. Волгодонске, установленного для ООО ЛТТК в постановлении РСТ по РО от 28 декабря 2012 г. № 57/3 .

В связи с наличием разногласий по величине тарифа на тепловую энергию в г. Волгодонске, установленного для ООО ЛТТК в постановлении РСТ по РО от 28 декабря 2012 г. № 57/3, ООО ЛТТК обратилось с заявлением о разногласиях в Федеральную службу по тарифам (далее — ФСТ России) .

ФСТ России, рассмотрев разногласия между ООО ЛТТК и РСТ по РО, определила, что при установлении для ООО ЛТТК в 2012 г. тарифов на тепловую энергию на 2013 г. в г. Волгодонске РСТ по РО неправомерно не были учтены расходы в сумме 52 404,77 тыс. руб .

В этой связи ФСТ России приказом от 17 июля 2013 г. № 141-э/1 «О рассмотрении разногласий в области государственного регулирования цен (тарифов) в сфере теплоснабжения, возникающих между органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации в области государственного регулирования тарифов, органами местного самоуправления поселений, городских округов, организациями, осуществляющими регулируемые виды деятельности, и потребителями, между ООО «ЛУКОЙЛ-ТТК» и Региональной службой по тарифам Ростовской области» (далее — приказ ФСТ России № 141-э/1) (т.е. уже после завершения реорганизации) обязало РСТ по РО установить тарифы на тепловую энергию, поставляемую ООО ЛТТК, на 2014–2015 гг. с дополнительным учетом экономически обоснованных расходов в общей сумме 52 404,77 тыс. руб. При этом указанную сумму следовало учесть равными долями в 2014–2015 гг .

ООО ЛТТК проинформировало ООО ВТС как правопреемника в том числе и прежде всего в части теплоснабжения г. Волгодонска, об издании приказа ФСТ России № 141-э/1 .

ООО ВТС обратилось в РСТ по РО с заявлением об открытии дела об установлении тарифов на тепловую энергию в г. Волгодонске и Волгодонском районе на 2014–2016 гг. и включило в него указанные неучтенные экономически обоснованные расходы .

РСТ по РО 12 сентября 2013 г. направила ООО ВТС извещение об открытии дела об установлении тарифов и выборе метода регулирования (метода экономически обоснованных расходов) .

ООО ВТС указало в качестве выпадающих и неучтенных затрат на 2014 г. сумму в размере 26 202,39 тыс. руб., которая является половиной суммы экономически обоснованных расходов, признанных ФСТ России в приказе № 141-э/1 .

ООО ЛТТК и ООО ВТС обратились в РСТ по РО с совместным заявлением от 6 декабря 2013 г. № 04-3409, в котором просили исполнить приказ ФСТ России № 141-э/1 в отношении ООО ВТС и дополнительно учесть экономически обоснованные расходы при установлении тарифов на тепловую энергию для ООО ВТС на очередной период регулирования .

РСТ по РО установила тарифы на тепловую энергию и горячую воду, поставляемые ООО ВТС, в постановлениях от 17 декабря 2013 г. № 67/27 «Об установлении тарифов на тепловую энергию, поставляемую ООО «Волгодонские тепловые сети» потребителям, другим теплоснабжающим организациям города Волгодонска на 2014 год» и от 17 декабря 2013 г. № 67/29 «Об установлении тарифов на горячую воду в открытой системе теплоснабжения (горячего водоснабжения), поставляемую ООО «Волгодонские тепловые сети» потребителям, другим теплоснабжающим организациям города Волгодонска» без учета неучтенных экономически обоснованных расходов в размере 26 202,39 тыс. руб .

ФСТ России в своих письмах от 29 августа 2013 г. и от 19 ноября 2013 г. подтвердила отсутствие обязательности приказа ФСТ России № 141-э/1 при установлении тарифов на тепловую энергию на очередной период регулирования в отношении ООО ВТС .

При этом из письма от 29 августа 2013 г. также следует вывод о том, что приказ также невозможно исполнить в отношении ООО ЛТТК, поскольку данная организация уже не является теплоснабжающей организацией на территории г. Волгодонска .

24 марта 2014 г. приказом ФСТ России № 464-э прекращено рассмотрение разногласий между ООО ВТС и РСТ по РО .

РСТ по РО и ФСТ России, отказывая ООО ВТС в применении приказа ФСТ России № 141-э/1, а следовательно, в правопреемстве, ссылаются на следующие основные аргументы:

– отсутствует нарушение норм, имеющих большую юридическую силу;

– специальные нормативные правовые акты в области государственного регулирования тарифов в сфере теплоснабжения не позволяют применять приказ ФСТ России № 141-э/1 в отношении ООО ВТС .

ООО ВТС обратилось с заявлением о признании недействующими постановлений РСТ по РО от 17 декабря 2013 г. № 67/27 и от 17 декабря 2013 г. № 67/29 в Ростовский областной суд. При этом заявитель ссылался на противоречие оспариваемых постановлений п. 21, 32, 33, 34 Основ ценообразования в сфере теплоснабжения, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 22 октября 2012 г. № 1075 (далее — Основы) и общим принципам правопреемства, установленным ГК РФ .

По мнению заявителя, при формировании тарифов РСТ по РО безосновательно не было принято во внимание его предложение о необходимости учета экономически обоснованных дополнительных затрат, размер которых установлен приказом ФСТ России № 141-э/1, что повлекло установление уполномоченным органом заниженного и экономически необоснованного тарифа на тепловую энергию на 2014 г. и неоправданное несение ООО ВТС имущественных потерь .

Ростовский областной суд 13 мая 2014 г. вынес решение, в соответствии с которым заявление ООО ВТС было оставлено без удовлетворения. Отказывая в удовлетворении заявления ООО ВТС, суд первой инстанции исходил из того, что оспариваемые правовые акты приняты уполномоченным органом в пределах его компетенции и предоставленных законом полномочий, не противоречат федеральному законодательству или другим нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу, и не нарушают прав заявителя .

Судом первой инстанции также отмечено, что «Федеральный закон “О теплоснабжении”», постановление Правительства РФ № 1075 от 22 октября 2013 г. не содержат положений, которые бы позволили согласиться с расширительным толкованием заявителем пункта 21 Основ ценообразования в отношении правопреемства. Принимая во внимание регулируемый характер правоотношений в области теплоснабжения конкретными специальными правовыми нормами, отсутствуют основания для распространения общих норм гражданского права о правопреемстве, а также для применения аналогии в отношениях при установлении тарифов» .

Таким образом, ООО ВТС было отказано в удовлетворении требования о правопреемстве в части прав и обязанностей, возникших из тарифных решений (учета при установлении тарифа экономически обоснованных расходов, признанных приказом ФСТ России № 141-э/1, как в целом, так и при установлении тарифов на тепловую энергию и горячую воду в г. Волгодонске в 2014 г. (как следующем периоде регулирования после 2013 г.)1 .

Определением Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда РФ (далее — Судебная коллегия) решение См.: Решение Ростовского областного суда по делу № 3-18/14 от 13 мая 2014 г. // http://oblsud.ros.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_ num=1&name_op=case&case_id=929225&result=1&delo_id= 1540005&new= .

суда первой инстанции было отменено и принято новое решение, которым заявление ООО ВТС было удовлетворено .

В анализируемом деле основанием для отмены апелляционной инстанцией решения суда первой инстанции послужило неправильное применение норм материального права .

Судебная коллегия не согласилась с доводами суда первой инстанции, основываясь на следующем:

1) является ошибочной позиция РСТ по РО, основанная на суждении о том, что предыдущие предписания и принятые правовые акты, направленные на тарифное регулирование деятельности теплоснабжающей организации ООО ЛТТК в части необходимости учета экономически обоснованных расходов, не распространяются на его правопреемника — ООО ВТС;

2) объектом правопреемства выступают права и обязанности реорганизуемого юридического лица, при этом закон не устанавливает положений, исключающих возможность распространения общего правила о правопреемстве к правам и обязанностям, возникающим из публичных правоотношений;

3) реорганизация юридического лица в форме выделения не является основанием для прекращения прав и обязанностей, возникающих из публичных правоотношений, а, напротив, порождает соответствующие правовые последствия, означающие переход от реорганизованного лица к вновь созданному юридическому лицу прав и обязанностей, объем которых устанавливается разделительным балансом (в соответствии с действовавшей на момент реорганизации редакцией ст. 58 ГК РФ);

4) Правилами правопреемства, утвержденными при реорганизации ООО ЛТТК, и разделительным балансом предусмотрено, что все права и обязанности, связанные с осуществлением деятельности вновь созданного юридического лица по поставке тепловой энергии и горячей воды потребителям и иным теплоснабжающим организациям г. Волгодонска, перешли в порядке правопреемства от ООО ЛТТК к ООО ВТС;

5) осуществление теплоснабжающей организацией хозяйственной деятельности связано с несением расходов по производству тепловой энергии, и надлежащий учет таких расходов в процессе тарифного регулирования имеет существенное значение для обеспечения экономически обоснованной доходности текущей деятельности данной организации;

6) установленное для ООО ЛТТК тарифное регулирование в полной мере распространяется на его правопреемника — ООО ВТС, включая также и условия формирования тарифа на 2014 г., установленные приказом ФСТ России № 141-э/1, что вытекает из анализа положений п. 13, 21, 32, 33 Основ в системной взаимосвязи с нормами статей 57 и 58 ГК РФ;

7) отказ РСТ по РО от учета ранее признанных вышеприведенным приказом экономически обоснованными дополнительных затрат повлек за собой принятие нормативных правовых актов, противоречащих положениям п. 5 и 6 ч. 1 ст. 3, п. 2 и 3 ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 27 июля 2010 г. № 190-ФЗ «О теплоснабжении» (далее — Закон о теплоснабжении) и п. 13, 21, 32 и 33 Основ, имеющим по отношению к оспариваемым постановлениям большую юридическую силу1 .

2. Есть все основания согласиться с приведенными доводами Судебной коллегии .

Вместе с тем рассмотренное дело затрагивает ряд вопросов, комментирование которых позволит глубже уяснить общую проблему правопреемства в правах и обязанностях, возникших из тарифных решений .

Вначале необходимо ответить на следующий вопрос: является ли отсутствие специального правового регулирования правопреемства в сфере теплоснабжения основанием для нераспространения общих норм гражданского права о правопреемстве при реорганизации юридического лица к правам и обязанностям, возникшим из тарифных решений?

Правовые основы экономических отношений, возникающих в связи с производством, передачей, потреблением теплоносителя с использованием систем теплоснабжения, полномочия органов государственной власти по регулированию и контролю в сфере теплоснабжения, права и обязанности потребителей тепловой энергии, теплоснабжающих организаций, теплосетевых организаций регулируются Законом о теплоснабжении .

Государственное регулирование цен (тарифов) на тепловую энергию (мощность) осуществляется на основе принципов, установленных Законом о теплоснабжении, в соответствии с основами ценообразования в сфере теплоснабжения, правилами регу

<

См.: Определение Судебной коллегии по административным делам Верховstrong>

ного Суда Российской Федерации по делу № 41-АПГ14-6 от 3 сентября 2014 г. // http://www.vsrf.ru/indexA.php?i1p1=1&i1text=%E2%EE%EB%E3 %EE%E4%EE%ED%F1%EA&number=&iDateB=03.09.2014&iDateE=&iDo c=0&delo_type=0&iPhase=0&iSpeaker=0&Frash=0&search.x=43&search .

y=14 .

лирования цен (тарифов) в сфере теплоснабжения, утвержденными Правительством РФ, иными нормативными правовыми актами и методическими указаниями, утвержденными федеральным органом исполнительной власти в области государственного регулирования тарифов в сфере теплоснабжения (п. 6 ч. 1 ст. 4, п. 1 ст. 10 Закона о теплоснабжении) .

Отдельные особенности тарифного регулирования в сфере теплоснабжения в случае реорганизации юридических лиц закреплены в п. 21 Основ ценообразования в сфере теплоснабжения, утвержденных постановлением Правительства РФ от 22 октября 2012 г. № 1075 «О ценообразовании в сфере теплоснабжения» .

Как видно из материалов дела, нормативно-правовой основой для отказа со стороны РСТ по РО в применении приказа ФСТ России № 141-э/1 послужило правило п. 21 Основ .

В соответствии с п. 21 Основ в отношении источников тепловой энергии и (или) тепловых сетей теплоснабжающей (теплосетевой) организации, которая в порядке правопреемства в текущий период регулирования в полном объеме приобрела права и обязанности организации, осуществлявшей регулируемые виды деятельности, применяются тарифы, установленные для реорганизованной организации, без открытия дела об установлении цен (тарифов) до утверждения для организации-правопреемника цен (тарифов) в установленном порядке .

В п. 21 Основ по существу указывается на правопреемство в части тех прав и обязанностей, которые уже возникли из тарифных решений. Такое правовое решение очевидно обусловлено непрерывностью процесса теплоснабжения и необходимостью обеспечения потребителей качественными услугами .

Правовые нормы, регулирующие установление тарифов, предусматривают институт учета экономически обоснованных расходов, не учтенных органом регулирования. Правила учета экономически обоснованных дополнительных расходов закреплены в п. 13 указанных Основ. В данном пункте указывается, что в случае если регулируемая организация в течение расчетного периода регулирования понесла экономически обоснованные расходы, не учтенные органом регулирования при установлении для нее регулируемых цен (тарифов), в том числе расходы, связанные с незапланированным органом регулирования при установлении цен (тарифов) для такой регулируемой организации ростом цен на продукцию, потребляемую регулируемой организацией в течение расчетного периода регулирования, то такие расходы, включая расходы, связанные с обслуживанием заемных средств, привлекаемых для покрытия недостатка средств, учитываются органом регулирования при установлении регулируемых цен (тарифов) для такой регулируемой организации начиная с периода, следующего за периодом, в котором указанные расходы были документально подтверждены на основании годовой бухгалтерской и статистической отчетности, но не позднее чем на третий расчетный период регулирования, в полном объеме .

Указанные экономически обоснованные расходы регулируемой организации включаются органом регулирования в необходимую валовую выручку независимо от достигнутого ею финансового результата .

Тарифы на 2013 г. для ООО ЛТТК были установлены в соответствии с Основами ценообразования в отношении электрической и тепловой энергии в Российской Федерации, утвержденными постановлением Правительства РФ от 26 февраля 2004 г. № 109 (далее по тексту также — Основы ценообразования); они были применены РСТ по РО к ООО ВТС как к правопреемнику ООО ЛТТК .

Однако ООО ЛТТК в начале 2013 г. обратилось в ФСТ России с разногласиями по поводу состава тарифов, установленных РСТ по РО. ФСТ России разногласия рассмотрела, признав действия РСТ по РО нарушающими требования законодательства и обязав последнюю дополнительно учесть экономически обоснованные расходы в составе тарифов на тепловую энергию в размере 52 404,47 тыс. руб. (приказ ФСТ России № 141-э/1) .

Так как приказ ФСТ России был принят после реорганизации и предусматривает учет экономически обоснованных расходов в 2014, 2015 гг., то подлежащие дополнительному учету в составе будущих тарифов экономически обоснованные расходы не могут рассматриваться как тарифы, установленные для реорганизованной организации (ООО ЛТТК) и подлежащие применению к правопреемнику (ООО ВТС) в текущем периоде регулирования (2013 г.) .

Учет в составе тарифов экономически обоснованных расходов в 2013 г. был невозможен. Учет этих расходов возможен только в последующие периоды регулирования. Кроме того, размер экономически обоснованных расходов невозможно было указать и в разделительном балансе, так как не было известно решение ФСТ России, состоявшееся намного позже окончания реорганизации .

Следовательно, положения п. 21 Основ служат достижению специальных целей и не охватывают случаев правопреемства в отношении права на учет тех экономически обоснованных расходов, которые не установлены в текущем периоде регулирования .

Буквальное толкование п. 21 Основ позволяет сделать следующий вывод: к правопреемнику (в комментируемом деле — ООО ВТС) применяются тарифы, установленные для реорганизованной организации-правопредшественника (в комментируемом деле — ООО ЛТТК), т.е. те тарифы, которые являются действующими и только в текущем периоде регулирования .

Толкование правил РСТ по РО, ФСТ России и Ростовским областным судом п. 21 Основ в том смысле, что правопреемству подлежат только права и обязанности, возникшие из тарифных решений (тарифы на тепловую энергию, установленные для текущего периода регулирования), противоречит действующему законодательству. В п. 21 Основ не содержится запретов и ограничений на переход в порядке правопреемства права на дополнительный учет экономически обоснованных расходов, признанных в установленном порядке и возникшего после завершения реорганизации. Этот пункт вообще не регулирует переход указанного права .

Такое толкование п. 21 Основ как основания прекращения правопреемства в отношении экономически обоснованных расходов невозможно еще и в силу следующего. Пункт 21 Основ предусматривает правопреемство в части прав и обязанностей, возникших из тарифных решений. Следовательно, права и обязанности, возникшие из таких решений, т.е. из правоотношений публичного характера, могут быть объектом правопреемства, причем не в силу толкования закона1, а в силу его прямого указания. Это означает, что и иные права, возникшие из таких правоотношений, также являются объектом преемства. Право на учет экономически обоснованных расходов, очевидно, связано с теми правами и обязанностями, которые возникли из тарифных решений, а потому оно следует и судьбе этих прав .

Иное толкование (что имело место в анализируемом деле со стороны РСТ по РО и Ростовского областного суда), которое мо

<

Заметим, что и в этом случае вывод был бы аналогичным: отсутствие специstrong>

альных нормативных правовых актов в области государственного регулирования тарифов в сфере теплоснабжения является условием применения общих положений гражданского законодательства о правопреемстве при реорганизации юридических лиц в форме выделения, а не основанием для отказа в применении приказа ФСТ России № 141-э/1 в отношении ООО ВТС .

жет привести к ситуации, когда право включить неучтенные экономически обоснованные расходы в тарифы на тепловую энергию на последующие периоды прекратится как для реорганизованного юридического лица (ООО ЛТТК), так и для вновь созданного юридического лица (ООО ВТС), противоречит абз. 2 п. 2 ст. 1 ГК РФ, в соответствии с которым гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства .

Толкование положений п. 21 Основ позволяет сделать вывод, что никаких препятствий для правопреемства в отношении дополнительных экономически обоснованных расходов в них не предусмотрено. Поэтому правопреемство в процессе тарифного регулирования в сфере теплоснабжения должно осуществляться в соответствии с общими положениями гражданского законодательства о правопреемстве. Данный вывод применим не только к сфере теплоснабжения, но и к сферам электроснабжения, газоснабжения, водоснабжения, в которых применяются правила, аналогичные тем, которые закреплены в п. 21 Основ .

При анализе рассмотренного дела следует учитывать доктринальный подход к делению норм на общие и специальные, согласно которому отсутствие специальных норм дает основание для применения общих норм, если иное не предусмотрено нормативными правовыми актами. Правила п. 21 Основ, как отмечалось, не содержат специального регулирования в отношении объекта правопреемства. Запреты и ограничения на правопреемство в отношении права на учет дополнительных экономически обоснованных расходов, учитываемых при установлении тарифов в сфере теплоснабжения, нормативными правовыми актами не предусмотрены. Поэтому регулирование правопреемства в данном деле должно осуществляться на основе общих норм о правопреемстве, установленных гражданским законодательством .

Следовательно, суждения РСТ по РО, поддержанные ФСТ России и Ростовским областным судом, о том, что правопреемство в ходе тарифного регулирования в сфере теплоснабжения невозможно, так как отсутствуют специальные правовые нормы, не соответствует действующему законодательству .

Таким образом, отсутствие специального регулирования вопросов правопреемства в правах и обязанностях, возникших из тарифных решений, означает необходимость применения к такого рода случаям общих положений гражданского законодательства о правопреемстве при реорганизации юридических лиц .

В определении Судебной коллегии по анализируемому делу верно отмечается, что объектом правопреемства выступает предусмотренное в п. 13 Основ право регулируемой организации на включение дополнительных экономически обоснованных расходов в состав необходимой валовой выручки. В этой связи также возникает и другой вопрос по комментируемому делу, а именно вопрос о конкретизации объекта правопреемства .

Осуществление права на учет дополнительных расходов связано с инициативными действиями регулируемой организации по документальному подтверждению указанных расходов на основании годовой бухгалтерской и статистической отчетности (см. п. 13 Основ). Если необходимые документы не будут представлены в регулирующий орган, то указанные расходы не будут учитываться .

Таким образом, существует принципиальная разница между правом на учет дополнительных расходов и правом на включение экономически обоснованных расходов в состав необходимой валовой выручки. Отличие — в механизме осуществления. Если в первом случае требуется активность регулируемой организации, то во втором — право будет реализовано даже при отсутствии такой активности. Так, в соответствии с п. 14 Правил регулирования цен (тарифов) в сфере теплоснабжения, утвержденных постановлением Правительства РФ от 22 октября 2012 г. № 1075 (далее — Правила), в случае непредставления регулируемыми организациями предложения об установлении цен (тарифов) и (или) материалов, предусмотренных Правилами, орган регулирования открывает дело об установлении цен (тарифов) в отношении указанных организаций на основании результатов проверки их хозяйственной деятельности, а также исходя из имеющихся данных за предшествующие периоды регулирования, использованных для установления действующих цен (тарифов), в том числе для этих организаций .

Право на учет экономически обоснованных дополнительных расходов при установлении тарифов в последующие периоды регулирования в соответствии с п. 13 Основ (до 1 января 2014 г .

аналогичное право предусматривалось п. 10 Основ ценообразования в отношении электрической и тепловой энергии в Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства РФ от 26 февраля 2004 г. № 109; далее — Основы ценообразования от 26 февраля 2004 г.) — это право регулируемой организации, возникшее из публичных правоотношений по установлению тарифов в сфере теплоснабжения. Именно как право рассматривается возможность учета экономически обоснованных дополнительных расходов при установлении тарифов и судебной практикой1 .

Поэтому объектом правопреемства по данному делу выступает право на учет в составе тарифов на тепловую энергию и горячую воду для правопреемника (ООО ВТС) ранее не учтенных (дополнительных) расходов, понесенных правопредшественником (ООО ЛТТК), наличие и объем которых установлены приказом ФСТ России № 141-э/1 .

В определении Судебной коллегии по комментируемому делу затронут концептуальный вопрос о правопреемстве в правах и обязанностях, возникших из публичных правоотношений, по которому высказана соответствующая действующему законодательству, судебной практике и доктрине позиция: из положений о реорганизации в форме выделения (п. 1 ст. 57 и п. 4 ст. 58 ГК РФ) следует, что «объектом правопреемства выступают права и обязанности реорганизуемого юридического лица, при этом закон не устанавливает положений, исключающих возможность распространения общего правила о правопреемстве к правам и обязанностям, возникающим из публичных правоотношений» .

В связи с этим возникает следующий вопрос: можно ли рассматривать указанную правовую позицию как общее положение,

См., например: Определение ВАС РФ от 7 марта 2014 г. № ВАС-1780/14 по

делу № А41-58554/12: «…если компания в связи с применением тарифа для потребителей… понесла экономически обоснованные расходы, не учтенные при установлении регулируемых тарифов (цен), она вправе в силу пункта 10 Основ ценообразования от 26 февраля 2004 г. и пункта 13 Основ заявить их при установлении для нее тарифов в последующие периоды регулирования при соблюдении установленных законодательством правил»; Определение

ВАС РФ от 6 декабря 2013 г. № ВАС-16565/13 по делу № А19-21536/2012:

«… общество, являясь теплоснабжающей организацией, в случае несения расходов, которые не учтены при установлении тарифа на тепловую энергию, вправе при обращении в регулирующий орган за установлением для нее соответствующего тарифа на последующий финансовый год включить фактически понесенные экономически обоснованные расходы… (пункт 10 Основ ценообразования и пункт 13 Основ)» .

применимое к правопреемству в правах и обязанностях, возникших из тарифных решений?

Буквальное толкование положений ГК РФ (ст. 58, 59) может привести к выводу о том, что объектом правопреемства являются только права и обязанности, возникшие из гражданских правоотношений (к примеру, п. 1 ст. 59 ГК РФ (до изменений, внесенных Федеральным законом от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ «О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации»): «передаточный акт и разделительный баланс должны содержать положения о правопреемстве по всем обязательствам реорганизованного юридического лица в отношении всех его кредиторов и должников, включая и обязательства, оспариваемые сторонами») .

Для понимания норм ст. 58 и 59 ГК РФ в части объекта правопреемства должно использоваться систематическое толкование .

С точки зрения систематического толкования очевидно, что использование в данных статьях слов «права и обязанности» и «обязательства» не означает, что речь идет только о правах и обязанностях, возникших из обязательств. Подразумевается, что подлежат переходу и вещные права (имущество), а также все иные права и обязанности, которые могут быть переданы в соответствии с законодательством .

Примеров последних — иных прав и обязанностей — действующее законодательство знает множество1 .

Законодательство в части прав и обязанностей, возникших из публичных отношений, лишь подчеркивает специфику в отношении тех или иных объектов (разрешения, ответственность и проч.), определяет невозможность перехода тех или иных прав и обязанностей и т.д., но не устанавливает какого-то специального, отличного от общего порядка. Это означает, что правовой режим, в рамках которого осуществляется правопреемство, в том числе и общие правила такого правопреемства, едины для всех прав и обязанностей .

Следовательно, ни использованные слова в ст. 58 ГК РФ «права и обязанности», ни использованное в ст. 59 ГК РФ слово «обязательство», ни использование слова «имущество» в некото

<

См., например, ст. 50 Налогового кодекса РФ, ст. 2.10 Кодекса РФ об адмиstrong>

нистративных правонарушениях .

рых законах1 не должно вводить в заблуждение относительно объекта правопреемства .

Таким объектом являются все права и обязанности, которые возникли у реорганизуемого лица по различным правовым основаниям, любого характера, возникшие из частноправовых и публично-правовых отношений, если они могут переходить другому лицу, и существуют к моменту перехода, определенному ГК РФ. Переходит не только различное имущество, права и обязанности, возникшие из обязательств, интеллектуальные права, но и обязанности по уплате налогов и сборов, пеней, штрафов (ст. 50 Налогового кодекса РФ2), ответственность за совершенное административное правонарушение (ст. 2.10 Кодекса РФ об административных правонарушениях (далее — КоАП РФ)3), права и обязанности работодателей (ст. 43 и 75 ТК РФ), права, возникшие из разрешений (лицензии и проч.) и других отношений административного характера, функции и полномочия .

Данные результаты систематического толкования закона подтверждает и правовая позиция Конституционного Суда РФ, выраженная им в определении от 7 декабря 2010 г. № 1620-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы закрытого акционерного общества “Райффайзенбанк” на нарушение конституционных прав и свобод частями 4 и 7 статьи 2.10 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»,

См., к примеру:

– ст. 12 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 410-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О негосударственных пенсионных фондах» и отдельные законодательные акты Российской Федерации»

(«имущество реорганизованного некоммерческого пенсионного фонда считается переданным акционерному пенсионному фонду со дня его государственной регистрации»);

– ст. 25 Федерального закона от 19 мая 1995 г. № 82-ФЗ «Об общественных объединениях» («имущество общественного объединения, являющегося юридическим лицом, переходит после его реорганизации к вновь возникшим юридическим лицам в порядке, предусмотренном Гражданским кодексом Российской Федерации»);

– ст. 21 Федерального закона «Об общих принципах организации общин коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации»: («имущество общин малочисленных народов, союзов (ассоциаций) общин малочисленных народов, являющихся юридическими лицами, переходит после их реорганизации к вновь образованным общинам малочисленных народов, союзам (ассоциациям) общин малочисленных народов, ставшим юридическими лицами, в порядке, предусмотренном Гражданским кодексом Российской Федерации») .

Исключая выделение .

Исключая выделение .

которая хотя и высказана в отношении присоединения, но имеет явно общий для всех форм реорганизации характер: «происходящее при реорганизации юридических лиц в форме присоединения правопреемство... охватывает иные имущественные и неимущественные права реорганизуемого юридического лица» (выделено нами — авт.) .

Следует отметить, что реорганизация юридических лиц влечет не только правопреемство в правах и обязанностях, но и иные изменения в правах и обязанностях реорганизуемого лица .

В частности, отдельные права и обязанности, принадлежащие реорганизованному юридическому лицу, в случаях прямо предусмотренных в нормативных правовых актах, прекращаются1 .

Однако прекращение прав и обязанностей не является основным результатом реорганизации. Это при ликвидации прекращение прав и обязанностей, за отдельными исключениями, является основным результатом, при реорганизации основной результат иной — преемство в правах .

Анализ положений законодательства с учетом результатов систематического толкования показывает, что объектом правопреемства выступают права и обязанности реорганизуемого юридического лица; такое правопреемство осуществляется в рамках одного правового режима и на основании одних и тех же документов; в части прав и обязанностей, возникших из отношений публичного характера, нормативные акты регулируют лишь отдельную специфику; права и обязанности из публичных правоотношений могут переходить к правопреемнику, если иное специально не предусмотрено нормой; само по себе то, что указанные права и обязанности возникли из публичных правоотношений, не означает, что они не могут переходить в результате реорганизации юридического лица по общим правилам ст. 58 и 59 ГК РФ (с учетом специфики, установленной отдельными нормативными актами) .

Таким образом, отсутствие специального регулирования вопросов правопреемства в правах и обязанностях, возникших из тарифных решений (отсутствие исключений), означает необходимость применения к такого рода случаям общих положений гражданского законодательства о правопреемстве .

См., например: п. 2 ст. 60 ГК РФ; ст. 16, 17 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»; ст. 52, 53 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»; п. 91 постановления Правительства РФ от 18 ноября 2013 г. № 1039 «О государственной аккредитации образовательной деятельности» .

О.А. БЕЛЯЕВА, ведущий научный сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, доктор юридических наук

АДМИНИСТРАТИВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

ЗА ИЗМЕНЕНИЕ УСЛОВИЙ ГОСУДАРСТВЕННОГО

ИЛИ МУНИЦИПАЛЬНОГО КОНТРАКТА

Органами прокуратуры была проведена проверка исполнения законодательства в сфере размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для муниципальных нужд .

В ходе проверки было установлено, что К., являясь должностным лицом муниципального заказчика, в нарушение запрета на изменение условий контракта по соглашению сторон, установленного в ч. 5 ст. 9 Федерального закона от 21 июля 2005 г .

№ 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд» (далее — Закон о размещении заказов), подписал с подрядчиком дополнительное соглашение к муниципальному контракту на выполнение работ по строительству объекта. Согласно дополнительному соглашению была снижена стоимость работ, а также сокращен срок их окончания .

По результатам проведенной проверки К. был привлечен к административной ответственности за нарушение законодательства о размещении заказов с назначением наказания в виде административного штрафа .

Не согласившись с вынесенным постановлением, К. подал на него жалобу, в которой ставил вопрос о его отмене и прекращении в отношении него производства по делу об административном правонарушении, приводя доводы об отсутствии в его действиях состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 7.32 КоАП РФ .

Решением судьи Советского районного суда г. Орла от 28 мая 2014 г. в удовлетворении жалобы было отказано. Судья пришел к выводу, что в ст. 9 Закона о размещении заказов предусмотрен закрытый перечень случаев, при которых стороны муниципального контракта вправе изменить его условия, цена контракта и сроки выполнения работ в этот перечень не входят. Кроме того, сам факт заключения дополнительного соглашения с изменениями контракта в вышеуказанных условиях не оспаривался К .

Возражая против указанного решения судьи, К. подал жалобу, однако решением судьи Орловского областного суда от 1 июля 2014 г. жалоба К. оставлена без удовлетворения .

В надзорной жалобе, поданной в Орловский областной суд, К. просил об отмене постановления по делу об административном правонарушении, решения судьи Советского районного суда г. Орла от 28 мая 2014 г., решения судьи Орловского областного суда от 1 июля 2014 г., считая привлечение его к административной ответственности незаконным и необоснованным .

К. указывал, что в соответствии со ст. 34 Бюджетного кодекса РФ изменение условий муниципального контракта на строительство объекта в части уменьшения цены контракта соответствует требованиям эффективности использования бюджетных средств. Кроме того, в ч. 41 ст. 9 Закона о размещении заказов предусмотрена возможность снижения цены контракта по соглашению сторон без изменения объема работ, услуг и иных условий контракта .

К. также ссылался на то, что установление в дополнительном соглашении к контракту новых, сокращенных сроков выполнения работ не является изменением условий контракта, которым изначально была предусмотрена возможность досрочного выполнения работ по согласованию с заказчиком .

К. приводил и довод о том, что перечень условий контракта, изменение которых по соглашению сторон либо в одностороннем порядке запрещено законом, касается лишь контрактов, заключаемых по результатам торгов и запроса котировок, указанные ограничения не распространяются на контракты, заключаемые с единственным поставщиком .

К. полагал, что на стадии выполнения муниципального контракта правовое регулирование подрядных работ осуществляется по нормам ГК РФ. При этом ст. 450 ГК РФ допускает изменение условий договора на стадии его исполнения по соглашению сторон .

Кроме того, Закон о размещении заказов, утративший силу с 1 января 2014 г., не относится к законодательству о контрактной системе, следовательно, в настоящее время административная ответственность за изменение условий контракта не установлена, что в силу ч. 2 ст. 1.7 КоАП РФ исключает его привлечение к административной ответственности .

Однако заместителем председателя областного суда было вынесено постановление об оставлении без изменений постановления по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 2 ст. 7.32 КоАП РФ, решения судьи Советского районного суда г. Орла от 28 мая 2014 г., решения судьи Орловского областного суда от 1 июля 2014 г. Надзорная жалоба К., соответственно, оставлена без удовлетворения1 .

*** Данное дело весьма интересно тем, что в нем поднимаются несколько вопросов, связанных с существенным изменением порядка законодательной регламентации сферы проведения государственных и муниципальных закупок. Главная проблема, поднятая в приведенном деле, по сути, сводится к ответу на вопрос, отражаются ли эти изменения на правовом положении лица, привлеченного к административной ответственности за деяние, совершенное до 1 января 2014 г., т.е. до вступления в силу Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее — Закон о контрактной системе) .

1. Несмотря на то что Закон о размещении заказов утратил силу с 1 января 2014 г., в настоящее время в судах общей юрисдикции рассматривается огромное количество дел, связанных с обжалованием постановлений о привлечении к административной ответственности должностных лиц заказчиков. Однако довод К. о том, что привлечение к административной ответственности исключено ввиду появления в нашей стране законодательства о контрактной системе, является ошибочным. Изменение законодательного регулирования сферы государственных и муниципальных закупок не отменяет административную ответственность за допущенные до 1 января 2014 г. нарушения в связи со следующим .

В силу ч. 1 ст. 1.7 КоАП РФ лицо, совершившее административное правонарушение, подлежит ответственности на основании закона, действовавшего во время совершения административного правонарушения .

Согласно ч. 2 указанной статьи закон, смягчающий или отменяющий административную ответственность за административное правонарушение либо иным образом улучшающий положение лица, совершившего административное правонарушение, См.: Постановление Орловского областного суда от 10 сентября 2014 г. по делу № 4-А-157/2014 // СПС «КонсультантПлюс» .

имеет обратную силу, т.е. распространяется и на лицо, которое совершило административное правонарушение до вступления такого закона в силу и в отношении которого постановление о назначении административного наказания не исполнено. Закон, устанавливающий или отягчающий административную ответственность за административное правонарушение либо иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет .

В соответствии с разъяснениями, данными в п. 3.1 письма ФАС России от 23 января 2014 г. № ИА/2111/14 «По вопросу применения норм Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях при привлечении лиц к административной ответственности за нарушения, допущенные при размещении заказов», должностному лицу до начала производства по делу об административном правонарушении либо на соответствующей стадии производства следует установить, являются ли рассматриваемые действия нарушением как законодательства РФ о размещении заказов, так и законодательства РФ о контрактной системе. Кроме того, должностному лицу необходимо установить, предусмотрена ли административная ответственность за совершение такого нарушения нормами КоАП РФ в редакции, действующей с 1 января 2014 г .

В случае, если действия лица не являются нарушением законодательства РФ о контрактной системе или не содержат признаки состава административного правонарушения, предусмотренного нормами КоАП РФ в редакции, действующей с 1 января 2014 г., производство по делу об административном правонарушении не может быть начато, а начатое производство подлежит прекращению на основании ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ .

В случае, если действия лица, нарушающие законодательство РФ о размещении заказов, являются нарушением законодательства РФ о контрактной системе и содержат признаки состава административного правонарушения, предусмотренного нормами КоАП РФ в редакции, действующей с 1 января 2014 г., производство по делу об административном правонарушении необходимо начать либо продолжить в порядке, предусмотренном нормами КоАП РФ .

Приведенные разъяснения видятся совершенно правильными, именно таким образом и рассуждали суды, оставляя жалобы К. без удовлетворения .

Дополнительно нужно отметить, что есть лишь два нарушения, которые не влекут административной ответственности по «обновленному» КоАП РФ, это правонарушения, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 7.29 КоАП РФ. Речь идет о ситуации, когда должностные лица заказчиков принимали решения о размещении заказа у единственного поставщика с нарушением ограничений, предусмотренных в п. 14 ч. 2 ст. 55 Закона о размещении заказов. Согласно приведенной норме заказчик имел право разместить заказ на одноименные товары (работы, услуги) на сумму не более 100 тыс. руб. в квартал. Выход за пределы установленных лимитов (по сумме и по периоду) означал совершение административного правонарушения, квалифицировавшегося по ч. 1 или 2 ст. 7.29 КоАП РФ .

Однако ныне действующий Закон о контрактной системе «квартальных» лимитов для осуществления закупок у единственного поставщика не предусматривает. Такое изменение законодательного регулирования позволяет должностным лицам, привлеченным к административной ответственности по ч. 1 или 2 ст. 7.29 КоАП РФ, успешно добиваться отмены ранее вынесенных в отношении них постановлений1 .

2. К. был привлечен к административной ответственности за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 7.32 КоАП РФ в редакции, действовавшей до 1 января 2014 г. (на момент совершения административного правонарушения), согласно которой административную ответственность влечет изменение условий контракта на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для нужд заказчиков, в том числе увеличение цены товаров, работ, услуг, если возможность изменения условий контракта не предусмотрена федеральным законом .

Согласно ч. 4 ст. 7.32 КоАП РФ в действующей на момент рассмотрения дела редакции также предусмотрена административная ответственность за изменение условий контракта, в том числе увеличение цен товаров, работ, услуг, если возможность изменения условий контракта не предусмотрена законодательством РФ о контрактной системе в сфере закупок .

Как правило, заключение дополнительных соглашений к контрактам заказчики пытаются представить в таком ключе, что это связано с обеспечением эффективного и рационального исСм. решения Свердловского областного суда: от 13 марта 2014 г. по делу № 72-159/2014, от 17 апреля 2014 г. по делу № 72-280/2014; постановление заместителя председателя Свердловского областного суда от 19 февраля 2014 г. № 4а-163/2014 и проч .

пользования бюджетных средств. В комментируемом деле К .

также ссылался на соблюдение принципа эффективности использования бюджетных средств, означающего, что при составлении и исполнении бюджетов участники бюджетного процесса в рамках установленных им бюджетных полномочий должны исходить из необходимости достижения заданных результатов с использованием наименьшего объема средств (экономности) и (или) достижения наилучшего результата с использованием определенного бюджетом объема средств (результативности) .

Однако состав данного правонарушения является формальным, возложение ответственности за совершение данного правонарушения не связано с причинением вреда, наступлением каких-либо последствий, с целями, которые ставят перед собой стороны контракта, так что суды подобные доводы во внимание не принимают1 .

На первый взгляд может показаться, что новая редакция ч. 4 ст. 7.32 КоАП РФ не декриминализирует деяние, которое вменялось К. в вину и не улучшает его положение. Однако судами было упущено из виду весьма важное обстоятельство: в ч. 41 Закона о размещении заказов, а равно и в подп. «а» п. 1 ч. 1 ст. 95 Закона о контрактной системе прямо предусмотрено, что цена контракта может быть снижена по соглашению сторон без изменения предусмотренных контрактом количества товаров, объема работ, услуг и иных условий исполнения контракта .

Таким образом, основания для применения в комментируемом деле ч. 2 ст. 7.32 КоАП РФ отсутствуют, ведь цена муниципального контракта была уменьшена сторонами, а не увеличена .

Такая возможность была прямо предусмотрена законодательством как до 1 января 2014 г., так и после. Следовательно, в части заключения дополнительного соглашения об уменьшении цены муниципального контракта К. был привлечен к административной ответственности безосновательно. В связи с изложенным судам в комментируемом деле вовсе не требовалось оценивать, каким образом изменилось законодательное регулирование сферы государственных и муниципальных закупок с введением законодательства о контрактной системе, поскольку деяние, вменяемое К. в вину, никогда не содержало состава административного правонарушения .

См., например: решение Верховного Суда Республики Карелия от 11 января 2013 г. по делу № 21-4/2013, постановление Тамбовского областного суда от 2 июля 2013 г. по делу № 4-а-143 и проч .

3. Предметом дополнительного соглашения к муниципальному контракту было не только уменьшение цены, но и сокращение сроков выполнения работ .

К. справедливо указывал на то, что перечень условий контракта, которые запрещено менять по соглашению сторон или в одностороннем порядке, касается тех случаев, когда контракт заключен по результатам торгов или запроса котировок. Действительно, ч. 5 ст. 9 Закона о размещении заказов содержит отсылки к другим нормам данного Закона, причем почти все они касаются так называемых конкурентных способов размещения заказа и не затрагивают положения тех статей Закона, которые регламентируют размещение заказа у единственного поставщика (исполнителя, подрядчика) .

Пожалуй, можно назвать только два исключения, когда запрет на изменение условий контракта имеет общий характер — это ч. 11 и 12 ст. 9 Закона о размещении заказов, предусматривающие ответственность поставщика, а также порядок проведения приемки поставляемых товаров, выполняемых работ, оказываемых услуг на соответствие их количества, комплектности, объема и качества требованиям, установленным в таком контракте .

Однако данные условия контракта в дополнительном соглашении не затрагивались .

Вопрос о том, можно ли изменять срок исполнения контрактных обязательств, является дискуссионным на протяжении многих лет, в том числе в судебно-арбитражной практике1. Причина дискуссий заключается в следующем. Диспозицию ч. 5 ст. 9 Закона о размещении заказов можно условно разделить на две части: во-первых, в ней перечислены те условия контракта, которые не подлежат изменению по соглашению сторон или в одностороннем порядке; во-вторых, в ней названы те положения контракта, которые, напротив, могут быть изменены сторонами .

Условие о сроке исполнения тех или иных обязательств ни в первую, ни во вторую часть приведенной нормы не попало. Выходит так, что изменение срока выполнения обязательств не запрещено, но и не разрешено Законом о размещении заказов. В ситуации, когда контракт заключен по результатам торгов или запроса котировок, такое изменение представляется недопустимым, поскольку срок исполнения обязательств является условием, сформулированным заказчиком в качестве критерия (отборочного или См., например: Беляева О.А. Аукционы и конкурсы: комментарий судебноарбитражной практики. М., 2010. С. 168–181 .

оценочного) для участников соответствующей процедуры размещения заказа. Соответственно, изменение такого условия означает предоставление поставщику (подрядчику, исполнителю) неоправданного конкурентного преимущества, в особенности когда речь идет об увеличении срока1 .

Представляется, что толкование норм Закона о размещении заказов в их системной взаимосвязи, а также с учетом целей данного Закона позволяет утверждать о недопустимости изменения сроков выполнения контрактных обязательств, хотя это и не запрещено Законом напрямую .

Намного сложнее обстоит дело с изменением срока выполнения обязательств по контракту, заключенному с единственным поставщиком (подрядчиком, исполнителем), поскольку нет оснований утверждать, что какое-либо изменение контрактных условий предоставляет поставщику (подрядчику, исполнителю) преимущества. Если контракт был заключен «напрямую» с конкретным поставщиком (подрядчиком, исполнителем) в порядке, установленном ст. 55 Закона о размещении заказов, т.е. процедура его заключения не была опосредована торгами или запросом котировок, то сравнение заявок отсутствовало, не было и элементов соревнования, состязательности .

Кроме того, важно обратить внимание и на еще один довод К. о том, что исполнение муниципального контракта на подрядные работ осуществляется по нормам ГК РФ, а не согласно положениям Закона о размещении заказов. При этом ст. 450 ГК РФ допускает изменение условий договора на стадии его исполнения по соглашению сторон .

Действительно, позиция о необходимости применения к контрактам на выполнение работ норм § 3 и 4 г. 37 ГК РФ, а затем § 1 гл. 37 ГК РФ была высказана в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 октября 2011 г. № 9382/11 по делу № А56-43217/2010. Кроме того, согласно ч. 1 ст. 1 Закона о размещении заказов данный Закон регулирует отношения, связанные с размещением заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных, муниципальных нужд, но не вопросы исполнения государственных и муниципальных контрактов. Таким образом, любой контракт на стадии исполнения должен подчиняться именно нормам ГК РФ. При этом ПрезиСм., например: постановление Верховного Суда Республики Карелия от 19 августа 2014 г. по делу № 21-354/2014, постановление Хабаровского краевого суда от 20 марта 2014 г. по делу № 4А-53/2014 и проч .

диум отметил, что вступившие в законную силу судебные акты арбитражных судов по делам со схожими фактическими обстоятельствами, принятые на основании нормы права в истолковании, расходящемся с содержащимся в настоящем постановлении толкованием, могут быть пересмотрены на основании п. 5 ч. 3 ст. 311 АПК РФ, если для этого нет других препятствий1 .

Интересно отметить, что в практике есть прецедент, когда суд общей юрисдикции принял во внимание правовую позицию Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ и освободил должностное лицо заказчика от ответственности по ч. 2 ст. 7.32 КоАП РФ (речь шла именно об изменении сроков выполнения работ по контракту на основании ст. 708 ГК РФ) в связи с отсутствием состава административного правонарушения (подп. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ)2. Таким образом, учет подобной правовой позиции сводит на нет возможность привлечения к административной ответственности за изменение каких-либо условий контракта вообще .

Однако очевидно, что учет позиции, сформулированной Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ, относится к усмотрению судьи в конкретном деле .

Таким образом, с формальных позиций действительно Закон о размещении заказов прямо не предусматривал возможность изменения условий контракта, в частности относительно сроков выполнения обязательств (как их увеличения, так и уменьшения). Следовательно, заключение дополнительного соглашения об уменьшении сроков выполнения работ по муниципальному контракту можно квалифицировать как изменение условий контракта, не предусмотренное федеральным законом. Привлечение

Необходимо подчеркнуть, что Закон о контрактной системе отличается не

только новыми нормами, но и принципиально новым понятийным аппаратом. Так, его регулирование сосредоточено, в первую очередь, на понятии «закупка», представляющем собой совокупность действий, осуществляемых заказчиком и направленных на обеспечение государственных или муниципальных нужд. Закупка начинается с определения поставщика (подрядчика, исполнителя) и завершается исполнением обязательств сторонами контракта (ст. 3 Закона о контрактной системе). Иными словами, закупка — комплекс последовательных действий заказчика, нацеленных не только на выбор контрагента для заключения с ним конкретного контракта, но и на надлежащее исполнение контрактных обязательств. В связи с этим представляется, что приведенная позиция Президиума ВАС РФ в свете применения Закона о контрактной системе уже неактуальна и учитываться судьями она не должна .

См.: решение Пермского краевого суда от 31 марта 2014 г. по делу № 7-410/2014-21-255-2014 .

К. к административной ответственности в таком случае является правомерным .

Довод К. о том, что условиями самого контракта была предусмотрена возможность досрочного выполнения работ по согласованию с заказчиком, не колеблет ранее сформулированного вывода. Представляется, что К. мог бы избежать административной ответственности, если бы досрочное выполнение работ было оформлено сторонами иначе. Заключать дополнительное соглашение к контракту не требовалось, достаточно было всего лишь оформить акт сдачи-приемки выполненных работ. Подписание акта само собой уже означало бы, что заказчик согласился на досрочную приемку работ, и не привлекло бы внимание со стороны органов прокуратуры .

Комментируемое дело позволяет сформулировать следующие выводы .

Оснований для привлечения К. к административной ответственности за уменьшение цены работ, выполняемых в рамках муниципального контракта, по ч. 2 ст. 7.32 КоАП РФ (в редакции, действовавшей до 1 января 2014 г.) не было. Однако имелись формальные основания для привлечения К. к административной ответственности за изменение сроков выполнения работ по муниципальному контракту. Причем такой ответственности можно было бы избежать: во-первых, если бы суд принял во внимание правовую позицию Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ о том, что исполнение контракта регулируется нормами ГК РФ, а не Закона о размещении заказов; во-вторых, если бы стороны оформили досрочное выполнение работ не дополнительным соглашением, а актом сдачи-приемки .

–  –  –

РАСШИРЕНИЕ ПРАВ ПОТЕРПЕВШЕГО

В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

Охрана законных прав и интересов личности имеет особое значение для субъектов, вовлекаемых в сферу уголовного судопроизводства и имеющих личную заинтересованность в исходе уголовного дела. Поэтому неукоснительное соблюдение правовых норм, регламентирующих их участие в уголовном судопроизводстве, служит необходимой гарантией реализации их прав на доступ к правосудию, судебную защиту и компенсацию причиненного им ущерба. Выполнение этих требований и задач, безусловно, является первостепенным при определении интересов потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью лиц и процессуального статуса потерпевшего. Охрана законом прав потерпевшего и организаций посредством уголовного судопроизводства является важной конституционной функцией правосудия (ст. 18 и 52 Конституции РФ) .

Введение пострадавшего от преступления в судопроизводство как субъекта уголовно-процессуальных правоотношений, правильное определение в законе понятия и статуса этого участника уголовно-процессуальной деятельности требует конкретизации пределов и (границ) правомочий каждого участника, этой его деятельности и процессуального положения. Статус участника уголовного процесса должен формироваться путем предоставления каждому его участнику необходимых и достаточных процессуальных прав и средств для отстаивания и защиты своих законных интересов и наделения других субъектов корреспондирующими правами и обязанностями; установления ответственности каждого за неисполнение обязанностей, что основывается на совокупности признаваемых законных интересов участников уголовнопроцессуальных отношений .

Посредством уголовного судопроизводства реализуются не только обязанности государства по предотвращению и пресечению в установленном законом порядке преступных посягательств, причиняющих вред и нравственные страдания личности и материальный ущерб организациям, но обеспечивается возможность потерпевшим от преступлений отстаивать свои права и законные интересы не запрещенными законом способами .

Обеспечение прав и интересов потерпевшего в уголовном судопроизводстве, провозглашение, соблюдение, уважение и гарантированная защита прав, свобод и законных интересов человека и гражданина является первостепенной задачей современного цивилизованного государства. В реализации этого фундаментального для правовой политики Российской Федерации направления Конституция РФ обязывает государство соблюдать и защищать личность от любых посягательств на свободу, законные интересы и безопасность .

Установленное Конституцией РФ право пострадавшего от преступления на доступ к правосудию, судебную защиту и компенсацию причиненного ему ущерба должно обеспечиваться строгим соблюдением целого комплекса уголовно-процессуальных норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве (ст. 52 Конституции РФ) .

Если согласно закону основным назначением уголовного судопроизводства является защита прав, а также законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений (п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ), то безусловная обязанность государства требует не только предотвращения и пресечения в установленном законом порядке общественно опасных, преступных посягательств, причиняющих вред и нравственные страдания личности, но и обеспечения создания потерпевшему от преступления условий для реализации возможности отстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами. Развернутое правовое обоснование идеи защиты достоинства личности и прав потерпевшего дано в Постановлении Конституционного Суда РФ от 24 апреля 2003 г. № 7-П, где говорится: «Любое преступное посягательство на личность, ее права и свободы является одновременно и наиболее грубым посягательством на человеческое достоинство, поскольку человек как жертва преступления становится объектом произвола и насилия. Государство, обеспечивая особое внимание к интересам и требованиям потерпевшего от преступления, обязано способствовать устранению нарушений его прав и восстановлению достоинства личности» .

В названном Постановлении Конституционного Суда РФ также подчеркивается значение того правомерного факта, что интересы потерпевшего не должны быть ограничены возмещением ему только материального ущерба, поскольку каждый добросовестный потерпевший в не меньшей мере также заинтересован в установлении истины по уголовному делу, изобличении виновных в совершении преступления и в справедливом наказании преступников в целях предупреждении всяких иных преступлений, совершаемых в отношении не только себя, но и других лиц .

Содержание и формы судебной защиты безопасности потерпевшего в ряде случаев в силу своего принципиального характера становятся предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ. К таким вопросам следует отнести ситуацию исключения возможности суду назначать принудительные меры медицинского характера лицу, совершившему в состоянии невменяемости запрещенное уголовным законом деяние .

Так, П., признанный по уголовному делу в качестве потерпевшего, обратился в Конституционный Суд РФ с жалобой, в которой указывал, что положения ч. 2 ст. 443 УПК РФ не обеспечивают государственную защиту достоинства личности, жизни и здоровья потерпевшего, поскольку допускают отказ от принудительного лечения лица, страдающего психическим расстройством и совершившего запрещенное уголовным законом деяние в состоянии невменяемости, несмотря на сохраняющуюся общественную опасность этого лица, что может повлечь новые аналогичные или более тяжкие действия с его стороны .

Председатель Верховного Суда РФ в своем представлении поставил вопрос о возобновлении производства по уголовному делу в связи с признанием Конституционным Судом РФ закона, примененного судом в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции РФ. Президиум Верховного Суда РФ 19 февраля 2014 г. удовлетворил представление Председателя Верховного Суда РФ, указав следующее .

В соответствии с положениями п. 1 ч. 4 ст. 413 УПК РФ факт признания Конституционным Судом РФ закона, примененного судом в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции РФ является основанием для возобновления производства по уголовному делу ввиду новых обстоятельств. Постановлением Конституционного Суда РФ от 21 мая 2013 г. № 10-П, вынесенным в том числе в связи с жалобой П., взаимосвязанные положения ч. 2 и 4 ст. 443 УПК РФ признаны не соответствующими Конституции РФ в той мере, в какой в системе действующего регулирования они исключают для суда возможность назначить принудительные меры медицинского характера лицу, совершившему в состоянии невменяемости запрещенное уголовным законом деяние, отнесенное к преступлениям небольшой тяжести, и при этом по своему психическому состоянию представляющему опасность для себя или окружающих .

Конституционный Суд РФ указал, что положение ч. 2 ст. 443 УПК РФ, обязывая суд отказывать в применении принудительных мер медицинского характера к лицу, совершившему в состоянии невменяемости запрещенное уголовным законом деяние небольшой тяжести, но по своему психическому состоянию представляющему опасность для себя или других лиц, не только заведомо предопределяет решение суда, но и по существу делает бесполезным (бессмысленным) судебное разбирательство с точки зрения защиты как прав и законных интересов потерпевших в связи с угрожающей им опасностью повторных посягательств со стороны лица, уже совершившего в состоянии невменяемости деяние, запрещенное уголовным законом, так и прав и законных интересов лиц, по своему психическому состоянию представляющих опасность для себя или окружающих, а потому нуждающихся в лечении, хотя и принудительном .

Вопреки требованиям Конституции РФ, гарантирующей каждому право на судебную защиту и обязывающей государство обеспечить всем потерпевшим в равной мере доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба, умаляются права потерпевших от запрещенных уголовным законом деяний небольшой тяжести, которые оказываются в неравном положении с потерпевшими от посягательств, относящихся к средней или большей тяжести, совершенных лицами в состоянии невменяемости. Нарушаются указанные требования и в отношении лиц, совершивших в состоянии невменяемости запрещенные уголовным законом деяния, отнесенные к категории небольшой тяжести, поскольку фактически суд отказывает им в необходимой и своевременной, хотя и принудительной медицинской помощи, не защищает их от собственного общественно опасного поведения и возможного воздействия иных лиц, что приводит к недопустимому ограничению их прав на охрану здоровья и медицинскую помощь, на судебную защиту достоинства личности, личную неприкосновенность1. .

Вопросам совершенствования законодательства об охране конституционных прав и свобод человек и гражданина от преступных посягательств уделяют постоянное внимание законодательные органы страны, а корректированию судебной практики — Верховный Суд РФ. В связи со сказанным следует напомнить о таких значительных нормативных актах, регулирующих различные аспекты конституционного права потерпевшего на правосудие, как: Федеральный закон от 28 декабря 2013 г. № 432-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях совершенствования прав потерпевших в уголовном судопроизводстве» (далее — Федеральный закон № 432-ФЗ); Федеральный закон от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» (далее — Федеральный закон № 68-ФЗ); постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 г. № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» .

Этим законодательством были существенно расширены права потерпевшего на получение информации по уголовному делу, по которому он признан потерпевшим. В ст. 42 УПК РФ Федеральным законом № 432-ФЗ пункт 13, характеризующий основные права потерпевшего, был изложен следующим образом: потерпевший вправе получать копии постановления о возбуждении уголовного дела, о признании его потерпевшим, об отказе в избрании в отношении обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу, о прекращении уголовного дела, о приостановлении производства по уголовному делу, о направлении уголовного дела по подсудности, о назначении предварительного слушания, судебного заседания, получать копии приговора суда Постановление Конституционного Суда РФ о признании положений ч. 2 и 4 ст. 443 УПК РФ, исключающих возможность суду назначать принудительны меры медицинского характера лицу, совершившему в состоянии невменяемости запрещенное уголовным законом деяние, отнесенное к преступлениям небольшой тяжести, и при этом по своему психическому состоянию представляющему опасность для себя или окружающих, не соответствующими Конституции РФ послужило основанием для возобновления производства по уголовному делу. См.: Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 19 февраля 2014 г. № 187-П13 // Бюллетень Верховного Суда РФ .

2014. № 9. С. 4, 5 .

первой инстанции, решения судов апелляционной и кассационной инстанций. Потерпевший по ходатайству вправе получать копии иных процессуальных документов, затрагивающих его интересы .

Этими правами, характеризующими основные этапы движения уголовного дела при его расследовании и рассмотрении судами различных инстанций, не исчерпывается весь объем полномочий потерпевшего как участника уголовного судопроизводства и стороны в процессе, осуществляющей обвинительные функции .

Например, потерпевшему предоставляется право возражать против постановления приговора без проведения судебного разбирательства в общем порядке .

Вместе с тем изучение судебной практики Конституционного Суда РФ и судебной практики Верховного Суда РФ по применению законодательства, регулирующего реализацию конституционного права потерпевшего на доступ к правосудию, выявляет несколько проблем, свидетельствующих о неполном законодательном регулировании и существующих разночтениях в понимании сущности и порядка осуществления некоторых процедур и необходимых гарантий реализации названного конституционного права физических лиц и организаций, чьим правам и интересам причинен непосредственный физический, материальный, моральный ущерб .

К числу этих вопросов, возникающих в следственно-судебной практике, заслуживают внимания, по нашему мнению, такие, как отказ в признании лица или организации потерпевшим;

обеспечение реального участия этих субъектов уголовно-процессуальных отношений в производстве по делу; обеспечение гарантий безопасности этих лиц; особенности участия в производстве в соответствии с особым порядком судебного разбирательства (гл. 40 и 401 УПК РФ), участие в решении вопросов об условно-досрочном освобождении виновных в посягательствах на потерпевших; объем и порядок возмещения материального ущерба, использование потерпевшим института гражданского иска в уголовном деле; возмещение морального ущерба .

Следует отметить, что действующее уголовно-процессуальное законодательство предусматривает довольно широкий круг предоставляемых потерпевшему как участнику уголовного судопроизводства со стороны обвинения прав, устанавливает полномочия и обязанности должностных лиц правоохранительных органов по созданию условий для их реализации (ст. 42, 45 УПК РФ.) Так, решение вопроса о времени признания лица, пострадавшего от преступления, потерпевшим и допуска его к участию в судопроизводстве по уголовному делу с использованием всех предоставленных ему уголовно-процессуальным законом прав трактовалось должностными лицами правоохранительных органов различно. Неопределенным оставалось понимание основания для вынесения такого решения и возможность установления факта причинения физическому или юридическому лицу физического, имущественного или морального вреда .

Федеральный закон № 432-ФЗ устанавливает формальный подход к разрешению этой проблемы, связывая его со стадией возбуждения уголовного дела, предлагая новую редакцию ч. 1 ст. 42 УПК РФ: «Решение о признании потерпевшим принимается незамедлительно с момента возбуждения уголовного дела и оформляется постановлением дознавателя, следователя, судьи или определением суда» .

Но в некоторых случаях это решение может приниматься и на более поздних этапах производства по делу, но также без необоснованного промедления .

Статья 42 УПК РФ дополнена предложением следующего содержания: «Если на момент возбуждения уголовного дела отсутствуют сведения о лице, которому преступлением причинен вред, решение о признании потерпевшим принимается незамедлительно после получения данных об этом лице» .

Подобная трактовка свидетельствует о том, что на определенном этапе судопроизводства (особенно на стадии возбуждения уголовного дела) законодатель предполагает, что для признания лица потерпевшим еще отсутствуют необходимые данные, с достаточной полнотой свидетельствующие о том, что данное лицо является потерпевшим. Однако действующее уголовнопроцессуальное законодательство допускает его участие в процессе в качестве заявителя, свидетеля. Эта ситуация имеет значение, когда эти лица еще не приобретают прав потерпевшего, но уже возникает необходимость в их защите, в учете их заинтересованности в достижении целей правосудия и личных интересов до возбуждения уголовного дела. Известно, что уголовные дела о преступлениях, указанных в ч. 3 ст. 20 УПК РФ, возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего или его законного представителя (ч. 3 ст. 147 УПК РФ). Таким образом, сам факт вовлечения лица, пострадавшего от преступления, в уголовный процесс имеет место до возбуждения уголовного дела. В гл. 19 УПК РФ законодатель указывает на существование такого субъекта, как заявитель, и наделяет его определенными правами и обязанностями. При этом в ряде норм проводится различие между просто заявителем и заявителем, пострадавшим от преступления .

Здесь имеет место качественное различие. По смыслу ст. 20, 147 УПК РФ факт возбуждения уголовного дела законодатель связывает не просто с заявлением любого лица, а с волеизъявлением лица, которое полагает или даже утверждает, что ему преступным деянием причинен определенный вред .

Согласно ст. 2 Федерального закона от 20 августа 2004 г .

№ 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» меры государственной защиты могут быть применены до возбуждения уголовного дела в отношении заявителя, очевидца или жертвы преступления либо иных лиц, способствующих предупреждению или раскрытию преступления. Таким образом, законодатель дифференцирует заявителей на обычных граждан и пострадавших от преступления, используя такой материальный признак, как совершение в отношении последних преступного деяния. Однако пострадавший от преступления, по заявлению которого было возбуждено уголовное дело, еще не является участником уголовного судопроизводства и, следовательно, не может рассчитывать на полноценную реализацию своих интересов. Нам представляется, что лицо, пострадавшее от преступления и обратившееся за помощью в правоохранительные органы, вправе рассчитывать на должное внимание и защиту со стороны государства. Законодатель лишь косвенно допускает право указанного лица на обжалование действий (бездействия) и решений уполномоченных лиц в части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения касаются его интересов (ст. 123 УПК РФ) .

Как свидетельствуют обобщения правоприменительной практики, зачастую до вынесения постановления о признании лица потерпевшим пострадавший выступает в уголовном процессе в качестве свидетеля со всеми вытекающими из статуса данного участника уголовного процесса полномочиями и обязанностями .

Отсутствие в уголовном законодательстве понятия «пострадавший от преступления» как родового понятия не способствует реализации интересов «жертвы», реализации его статуса до момента официального признания потерпевшим. Следует признать, что меры государственной защиты согласно Федеральному закону «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» применимы и к заявителю — пострадавшему от преступления лицу. Однако здесь мы констатируем признание ценности пострадавшего от преступления как источника информации о преступном событии (иногда главного свидетеля), не наделяя его достаточными правами, позволяющими самостоятельно защищаться, используя процессуальные средства .

В связи с имевшими место в судебной практике отказами лицам, пострадавшим от преступления, в признании их потерпевшими и лишении возможности использовать предоставленные им процессуальные права для защиты своих интересов возникают споры о конституционности установленной законом процедуры допуска к правосудию. Одно из таких дел стало предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ .

Гражданин Ю.А. Зевакин явился участником дорожно-транспортного происшествия — столкновения управляемого им автомобиля с автомобилем, следовавшим во встречном направлении, в результате чего ему был причинен вред средней тяжести. Возбужденное по этому факту уголовное дело неоднократно прекращалось в связи с отсутствием в деятельности обоих водителей состава преступления, истечения сроков давности уголовного преследования. Заявлявшееся Ю.А. Зевакиным ходатайство о признании его потерпевшим и об ознакомлении с материалами уголовного дела следователем и прокурором было отклонено со ссылкой на то, что в рамках производства по данному уголовному делу он выступал только в качестве свидетеля и потерпевшим он не может быть признан, поскольку, по их мнению, непосредственной причиной этого дорожно-транспортного происшествия явилось нарушение правил дорожного движения самим Ю.А. Зевакиным. Районный суд эти решения признал законными .

В своей жалобе в Конституционный Суд РФ Ю.А. Зевакин просил Конституционный Суд РФ признать не соответствующей Конституции РФ ст. 42 УПК РФ, предусматривающую, что потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный и моральный вред, а решение о признании потерпевшим оформляется постановлением дознавателя, следователя, прокурора или суда, которым определяются процессуальные права, обязанности и ответственность потерпевшего. Таким образом, именно этим решением следователя лицо, которому причинен вред преступлением, после возбуждения уголовного дела отличается от заявителя, свидетеля и превращается в потерпевшего в процессуальном смысле со всеми вытекающими из этого обстоятельства последствиями (ч. 2–10 ст. 42 УПК РФ) .

По мнению заявителя, данная статья позволяет не признавать потерпевшим лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный или моральный вред, чем ограничивает его право на обжалование в суд решений следователя, участие в собирании и исследовании доказательств, ознакомление с материалами дела; право обращения в суд с иском о восстановлении нарушенных прав в порядке гражданского судопроизводства и поэтому противоречит ст. 2, 17, 18, 19, 45, 46 и 118 Конституции РФ .

Конституционный Суд РФ не нашел оснований для рассмотрения по существу этой жалобы. И вместе с тем не согласился с оспариванием положений ст. 42 УПК РФ, считая, что признание лиц, которым преступлением причинен физический, имущественный и моральный вред потерпевшими, и наделение их комплексом процессуальных прав не только не нарушает конституционные права и свободы таких лиц, но, напротив, гарантирует их, создавая предпосылки реализации этих прав и свобод .

Причем, как признал Конституционный Суд РФ в ряде своих постановлений, обеспечение гарантируемых Конституцией РФ прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве обусловлено не формальным признанием лица тем или иным участником судопроизводства по уголовному делу, а наличием определенных сущностных признаков, характеризующих фактическое положение этого лица как нуждающегося в обеспечении соответствующего права .

Суды при применении УПК РФ должны учитывать, что в соответствии со ст. 19 Конституции РФ исходя из сформулированных Конституционным Судом РФ правовых позиций как участникам уголовного судопроизводства, так и иным заинтересованным лицам должна быть обеспечена возможность отстаивания своих позиций, в том числе и путем обжалования действий (бездействия) и решений органов дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые решения затрагивают их интересы .

Проверяя законность и обоснованность постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (в порядке исполнения нормы ст. 125 и ч. 1 ст. 148 УПК РФ), судья должен выяснять, соблюдены ли нормы, регулирующие порядок рассмотрения сообщения о совершенном преступлении, а также принято ли уполномоченным должностным лицом решение об отказе в возбуждении уголовного дела при наличии к тому законных оснований и соблюдены ли при его вынесении требования ст. 148 УПК РФ. Признав отказ в возбуждении уголовного дела незаконным или необоснованным, судья выносит соответствующее постановление, которое направляет для исполнения руководителю следственного органа или начальнику органа дознания и уведомляет об этом заявителя1 .

Сформулированная Конституционным Судом РФ правовая позиция распространяется и на отношения, возникающие в связи с пересмотром решений следователя об отказе в признании лица потерпевшим постольку, поскольку такое решение препятствует доступу граждан к правосудию, лишает их возможности получать необходимую информацию о движении уголовного дела, активно участвовать в собирании и исследовании доказательств, иными способами отстаивать свои интересы2 .

Являясь стороной обвинения и физическим лицом, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, потерпевший наделяется некоторыми правами для защиты своих интересов. При этом из обширного перечня его правомочий можно выделить такие наиболее существенные, по нашему мнению, правомочия, как заявлять ходатайства и отводы, иметь представителя, знакомиться с материалами дела, приносить жалобы на действия дознавателя, следователя, прокурора, судьи, участвовать в судебном разбирательстве дела во всех инстанциях, обжаловать приговор и определения суда, получать необходимую информацию о состоянии отбытия осужденным по его делу назначенного судом наказания .

Учитывая многообразие этих правомочий и особенности их реализации, Конституционный Суд РФ отметил, что названные законом интересы потерпевшего в уголовном судопроизводстве и в доступе к правосудию не могут быть сведены исключительно к возмещению причиненного ему вреда, они в значительной мере См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2009 г. № 1 «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» .

См.: Определение Конституционного Суда РФ от 16 марта 2006 г № 67-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Зевакина Ю.А .

на нарушение его конституционных прав статьей 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» .

связаны также с разрешением вопросов о доказанности обвинения, его объема, применении уголовного закона и назначении наказания. От правильного решения этих вопросов в значительной мере зависят оценка общественностью справедливости правосудия, реальность и конкретные размеры возмещения причиненного конкретным преступлением вреда .

Так, рассмотрение судом вопроса, например, о тяжести уголовного наказания может быть существенным для потерпевшего, так как условия отбывания наказания осужденным влияют на исполнение приговора в части удовлетворения гражданского иска .

От того, назначено ли лишение свободы реально или условно, будет зависеть финансовое положение виновного лица. А это в свою очередь отразится на размере получаемых потерпевшим компенсаций и сроках их погашения. Как известно, в силу ч. 3 ст. 60 УК РФ для правильного выбора вида и размера наказания суду предписывается выяснять финансовые составляющие условий жизни семьи осужденного. Очевидно, что судом при назначении наказания должны также оцениваться и учитываться материальные притязания потерпевшего с точки зрения возможности их реального и своевременного удовлетворения .

Между тем известны случаи, когда суд, назначая виновным наказание с применением ст. 64 или 73 УК РФ, не учитывает и не обсуждает мнение потерпевших о мере наказания, тогда как потерпевшие настаивали на суровом наказании .

В таких случаях судебная коллегия Московского областного суда обычно приговор отменяет, если доводы потерпевших о несправедливости приговора ввиду чрезмерной мягкости назначенного наказания признает обоснованными .

Например, приговор Егорьевского городского суда от 14 июля 2009 г. в отношении Т., осужденного по ч. 2 ст. 264 (в редакции 2003 г.) к 2 годам 6 месяцам лишения свободы условно на основании ст. 73 УК РФ с испытательным сроком на 3 года, был отменен кассационной инстанцией Московского областного суда по кассационной жалобе потерпевшего в связи с несправедливостью приговора. При этом судебная коллегия отметила в определении, что суд, применяя в отношении виновного ст. 73 УК РФ, сослался на мнение потерпевшего, тогда как фактически не учел мнение потерпевшего, просившего о строгом наказании Т.1 По результатам изучения практики применения городскими (районными) судами Московской области законодательства об уголовном судопроизводстве, размещенной в СПС «КонсультантПлюс» .

По уголовному делу в отношении М.Я. Миназова Жуковский городской суд не обсудил и не учел мнение потерпевшего по вопросу о мере наказания и назначил М.Я. Миназову по ч. 4 ст. 159 УК РФ наказание в виде лишения свободы сроком на 6 лет без штрафа условно с испытательным сроком на 4 года. Признав доводы кассационной жалобы потерпевшего и кассационного представления государственного обвинителя о чрезмерной мягкости назначенного наказания обоснованными, судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда приговор отменила, дело направила на новое судебное рассмотрение .

Наличие широкого круга правомочий и сам характер предоставленных потерпевшему процессуальных прав позволяют считать, что его деятельность направлена не только на охрану его прав, но и на изобличение лиц, виновных в совершении преступлений, и применение к ним заслуженного наказания. Следует считать неправильным подход к потерпевшему как вспомогательному субъекту в стороне обвинения, участие которого в доказывании обвинения лица, совершившего преступление, целиком зависит от усмотрения государственных органов и рассматривающих потерпевшего лишь как источник информации, а не личность, реализация прав которой зависит от своевременного доступа к правосудию .

При этом конструкция ряда норм уголовно-процессуального законодательства способствует утверждению подобной практики. Потерпевший фактически отстранен от какого-либо действенного влияния на процесс собирания доказательств по делу и участия в нем. Расширение прав потерпевшего на получение информации по важнейшим вопросам, решаемым на предварительном следствии и в судебном разбирательстве, для своей реализации нуждается в создании соответствующего механизма. Приобретенное потерпевшим право получать копии постановлений о возбуждении уголовного дела, о признании его потерпевшим, об отказе в избрании меры пресечения, о привлечении лица в качестве обвиняемого и др. в условиях отсутствия процедуры направления этих документов самому потерпевшему ведет к порождению различной практики. Практическая реализация указанных прав потерпевшего должна сопровождаться обязанностью указанных должных лиц направлять эти документы самому потерпевшему по его требованию, если он уже участвует в уголовном судопроизводстве. В соответствии с ч. 9 ст. 172 УПК РФ копия постановления о привлечении в качестве обвиняемого направляется прокурору, но ни следователь, ни прокурор не обязаны ставить в известность потерпевшего о данном факте .

Согласно ч. 3 ст. 47 УПК РФ обвиняемый вправе иметь достаточное время и возможность для подготовки к защите. Обвинение ему должно быть предъявлено не позднее трех суток со дня вынесения постановления о привлечении его в качестве обвиняемого. Потерпевший же, ограниченный в возможности на своевременное получение указанной информации, лишается преимущества в подготовке и ведении защиты своих интересов .

Такое положение затрудняет реальный доступ потерпевшего к уголовному преследованию обвиняемого. Поэтому участие потерпевшего в изобличении обвиняемого должно обеспечиваться своевременным его уведомлением о сущности предъявленного лицу обвинения. Эта обязанность пока ст. 42 УПК РФ не предусматривается. Однако, как нам представляется, необходимость сбалансированности прав обвиняемого и потерпевшего прямо вытекает из установления ст. 123 Конституции РФ о равенстве процессуальных прав сторон в уголовном судопроизводстве .

Очевидно, что статус участников уголовного процесса должен формироваться путем предоставления каждому из них необходимых и достаточных процессуальных прав и средств для отстаивания и защиты законных интересов; наделения других субъектов корреспондирующими правами и обязанностями;

установления ответственности каждого за неисполнение обязанностей, что основывается на совокупности признаваемых законных интересов участников уголовно-процессуальных отношений .

Сущность участия потерпевшего в уголовном судопроизводстве — осуществление самим потерпевшим обвинительной функции .

Если исходить при формулировании процессуального положения потерпевшего из основания полагать, что ему непосредственно преступлением либо общественно опасным деянием невменяемого лица причинен физический, моральный или имущественный вред, то для активизации участия пострадавшего от преступления в уголовно-процессуальной деятельности, заключающейся в выполнении им по своему волеизъявлению функции дополнительного (субсидиарного) обвинителя, следует установить в законе сроки и порядок направления ему копий постановлении о возбуждении уголовного дела или об отказе в нем, о прекращении уголовного дела, о приостановлении производства по делу; уравнять в законе права потерпевшего с правами обвиняемого при назначении и проведении экспертизы; уведомлять независимо от наличии соответствующего ходатайства потерпевшего о предъявленном обвинении путем направления ему копии постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого. При обсуждении рассматриваемой проблемы различие во мнениях вызывает определение основания появления процессуальной фигуры потерпевшего как участника уголовного дела, имеются ли материальные основания для возникновения связанных с защитой его прав и интересов. Функция обвинения реализуется потерпевшим посредством представления доказательств, заявления об истребовании новых обвинительных доказательств, о проведении следственных или судебных действий; участия наряду с государственным обвинителем, подсудимым, защитником в исследовании доказательств на судебном следствии и др. Сказанное подтверждается и положениями ст. 42 УПК РФ, которыми потерпевшему предоставляется право поддерживать обвинение по уголовному делу и вступать в связанные с этой функцией уголовно-процессуальные отношения. Устанавливая, что потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения вреда его имуществу и деловой репутации, но факт наличия этого вреда устанавливается приговором суда, законодатель фактически определяет материально-правовое содержание понятия потерпевшего от преступления1 .

Н.В. Мазур считает, что указанное понимание определения понятия «потерпевший» не согласуется с принципом презумпции невиновности. Исходя из этого принципа, «факт совершения преступления устанавливает только суд, следовательно, и наступление определенных последствий в виде причинения вреда может признать исключительно суд»2 .

Аналогичное мнение высказал В.П. Божьев. С этим выводом невозможно согласиться, поскольку, следуя ему, потерпевший не сможет использовать подавляющее большинство предоставленСм.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / под ред. В.М. Лебедева и В.П. Божьева. Изд. 4 .

М., 2006. С. 84 .

Мазур Н.В. Основания возникновения профессионального представительства в уголовном процессе // Проблемы применения нового уголовно-процессуального законодательства в досудебном производстве. Барнаул, 2002 .

С. 120–125 .

ных ему процессуальных прав (заявлять ходатайство о приобщении к материалам дела предметов и документов, участвовать в следственных действиях с согласия следователя и др.) после вынесения обвинительного приговора. Более приемлемой, с нашей точки зрения, представляется позиция А.М. Ларина, который считал, что основанием для признания лица потерпевшим должны служить сведения, с достаточной вероятностью указывающие на вред, причиненный ему преступлением1 .

Фиксирование процессуального статуса лица в качестве потерпевшего должно происходить сразу после возбуждения уголовного дела путем вынесения дознавателем, следователем соответствующего постановления, а если от лица было получено заявление о причинении ему преступлением вреда, то статус потерпевшего оно должно приобретать с момента подачи заявления. Безусловно, чем раньше пострадавшее от преступления лицо сможет принять участие в производстве по делу в качестве потерпевшего, тем больше возможностей возникнет для реализации прав, составляющих процессуальный статус данного субъекта уголовно-процессуальных отношений .

Согласно Федеральному закону № 432-ФЗ вопрос о моменте принятия решения о признании лица потерпевшим принимается незамедлительно с момента возбуждения уголовного дела и оформляется постановлением дознавателя, следователя, судьи или определением суда. Если на момент возбуждения уголовного дела отсутствуют сведения о лице, которому преступлением причинен вред, решение о признании потерпевшим принимается незамедлительно после получения данных об этом лице .

Пострадавшее от преступления лицо должно признаваться потерпевшим независимо от его гражданства, возраста, физического или психического состояния и иных данных о его личности, а также независимо от того, установлены ли все лица, причастные к совершению преступления .

Как разъясняет Верховный Суд РФ, вред потерпевшему может быть причинен как преступником, так и запрещенным уголовным законом деянием, совершенным лицом в состоянии невменяемости .

Если совершенное преступление было неоконченным (приготовление к тяжкому или особо тяжкому преступлению или имело место покушение на преступление), суду при решении воСм.: Ларин А.М. Конституция и Уголовно-процессуальный кодекс // Государство и право. 1993. № 10. С. 41 .

проса о признании лица потерпевшим следует установить, в чем выразился причиненный ему вред. При этом не исключается возможность причинения такому лицу морального вреда, когда неоконченное преступление было направлено против конкретного лица .

Как уже отмечалось, в силу ч. 1 ст. 42 УПК РФ лицо, которому преступлением причинен вред, приобретает предусмотренные УПК РФ права и должно выполнять соответствующие обязанности с момента вынесения дознавателем, следователем, руководителем следственного органа или судом постановления о признании лица потерпевшим .

Мировая практика современного развития уголовно-процессуального законодательства характеризуется определенным смещением приоритетов к совершенствованию защиты прав потерпевшего на справедливое судебное разбирательство. Право на справедливое судебное разбирательство в первую очередь предполагает необходимое официальное признание потерпевших в качестве жертв преступления, а также гарантированную их возможность иметь реальный доступ к механизмам защиты со стороны органов правоохраны и правосудия. Если правоохранительные органы государства вовремя не начинают уголовное преследование, выявление преступников, то происходит не что иное, как фактический отказ в осуществлении правосудия .

Отказ в признании лица потерпевшим, а также бездействие дознавателя, следователя, руководителя следственного органа, выразившиеся в непризнании лица потерпевшим, могут быть обжалованы этим лицом в досудебном производстве по уголовному делу в порядке, предусмотренном ст. 124 и 125 УПК РФ. Названная ошибка может быть исправлена судом, как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ, в тех случаях, когда по поступившему в суд уголовному делу будет установлено, что лицо, которому преступлением причинен вред, не признано потерпевшим по делу, суд признает такое лицо потерпевшим, уведомляет его об этом, разъясняет права и обязанности, обеспечивает возможность ознакомления со всеми материалами дела (ст. 42 УПК РФ) .

В решении о признании лица потерпевшим должно быть указано, какими действиями и какой именно вред ему причинен. В том числе при причинении вреда сразу нескольких видов .

Когда по поступившему в суд уголовному делу будет установлено, что такое лицо признано потерпевшим ошибочно, суд выносит постановление о том, что такое лицо признано потерпевшим ошибочно, и разъясняет ему право на обжалование принятого судом решения в апелляционном (кассационном) порядке. При этом решение суда может быть обжаловано безотлагательно до постановления приговора, поскольку решением суда затрагивается конституционное право на доступ к правосудию .

Когда потерпевшим признается юридическое лицо, его права и обязанности в суде осуществляет представитель, полномочия которого должны быть оформлены соответствующим образом .

В последние годы законодатель, модернизируя уголовнопроцессуальное законодательство, многое сделал для повышения защищенности потерпевшего, в частности для расширения условий информированности потерпевшего в судебном разбирательстве, своевременного уведомления о состоявшихся решениях, об использовании предоставленных потерпевшим прав и устранения ограничений процессуальных возможностей для реализации своих прав в судебном разбирательстве .

В свете проблемы обеспечения права потерпевшего на справедливое правосудие, связанное с признанием потерпевшего в качестве жертвы преступления, а также обеспечения возможности иметь реальный доступ к механизмам защиты со стороны органов правосудия и правоохраны необходимо оптимизировать процессуальный статус потерпевшего .

Законодательство и практика Верховного Суда РФ, следуя правомерному и систематическому толкованию концепции защиты жертв преступления, направлены на создание возможностей для потерпевшего практически использовать процессуальные средства защиты потерпевшим его гарантий достоинства и конституционных прав с момента инициации уголовного дела. Такие характеристики уголовного процесса, как справедливость, публичность, динамизм, лишаются смысла, если нет начала самого предварительного расследования и результативного уголовного разбирательства. Приобретение лицом процессуальных прав потерпевшего выделяет его из общей массы возможных участников уголовного судопроизводства, определяет его статус стороны обвинения .

В аспекте проблемы обеспечения права потерпевшего на доступ к правосудию, к механизмам судебной защиты требуется усиление внимания к внутренним средствам правовой защиты .

Если правоохранительные органы государства вовремя не начинают уголовное преследование, выявление и наказание преступников, то происходит фактический отказ в осуществлении уголовного правосудия, а преступники по причине своей безнаказанности закономерно настраиваются на совершение новых преступлений. В литературе отмечается, что во многих случаях именно безответственное отношение должностных лиц правоохранительных органов к заявлениям потерпевших, в частности необоснованные отказы правоохранительных органов в возбуждении уголовных дел по горячим следам и признании заявителей в качестве потерпевших, являются одной из причин безнаказанности многих преступников. Эта практика становится причиной постоянно растущего уровня преступности во многих странах, и в том числе в России .

Согласно правовым позициям Европейского Суда по правам человека, если установлено, что предварительное следствие вопреки заявленным фактам и требованиям действующего уголовно-процессуального законодательства не было возбуждено или было проведено поверхностно или неполно, или с большими и очевидными погрешностями, либо уголовное дело было неправомерно прекращено или приостановлено, либо преступникам по тем или иным причинам был необоснованно вынесен оправдательный приговор, то государство может быть признано виновным в нарушении международного права и быть обязано произвести компенсацию причиненного потерпевшему ущерба .

Так, кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г .

№ 94-012-1сп был отменен приговор по делу К.О. Бережного, оправданного по п. «а» ч. 2. ст. 105 УК РФ судом Чукотского автономного округа с участием присяжных заседателей в результате рассмотрения судебной коллегии по уголовным делам кассационного представления государственного обвинителя и кассационной жалобы представителя потерпевшей .

Как указала судебная коллегия в вышеприведенном кассационном определении, согласно ст. 336 УПК РФ прения сторон после окончания судебного следствия по уголовным делам, рассматриваемым с участием присяжных заседателей, проводятся в соответствии с требованиями ст. 292 УПК РФ, согласно которой потерпевший или его представитель вправе участвовать в прениях сторон, при этом закон не связывает это право с наличием ходатайства со стороны участников судебного разбирательства .

Суд, завершив судебное следствие и перейдя к заслушиванию прений сторон в отсутствие представителя потерпевшей, ограничился наличием телефонограммы представителя потерпевшей о невозможности участвовать в судебных прениях в связи с отдаленностью проживания. Однако из материалов дела следует, что перед этим представитель потерпевшей повторно был допрошен в судебном заседании с использованием видеоконференц-связи, при этом мнение самого представителя потерпевшей об участии в судебных прениях, как и во время начала прений сторон, судом не выяснялось и не устанавливалось .

Непредоставление представителю потерпевшего права выступления в судебных прениях судебная коллегия рассматривает как лишение потерпевшего гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдение процедуры производства, которые могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора, что в силу ч. 1 ст. 381 УПК РФ является безусловным основанием к отмене приговора1 .

В российской следственно-судебной практике нередко отказываются признавать потерпевшими тех лиц, которые заявили о попытке совершения против них преступления. Такая ситуация нередко складывается в случае неудачного покушения на убийство, причинение тяжких телесных или имущественных повреждений. Однако жертвы таких преступлений нередко остаются без юридического признания в качестве потерпевших по причине отсутствия реального вреда от попытки совершения преступления. Такое понимание и толкование действующего уголовнопроцессуального законодательства не может считаться правомерным и допустимым. Необходимо точное законодательное определение понятия «потерпевший». В одном из решений Пленума Верховного Суда РФ отмечалось, что существенной гарантией реализации лицом, пострадавшим от преступления, конституционного права на доступ к правосудию, судебную защиту и компенсацию причиненного вреда служит право потерпевшего на участие в уголовном судопроизводстве2 .

Приведенная правовая позиция Пленума Верховного Суда РФ соответствует положениям Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью, предусматривающих, что жертвам преступлений должна обеспечиваться возможность изложения и рассмотрения мнений и пожеланий на соответствующих этапах судебного разбирательства См.: Ларин А.М. Указ. соч. С. 41 .

См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 г. № 17

«О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» .

в тех случаях, когда затрагиваются их личные интересы, без ущерба для обвиняемых и согласно соответствующей национальной системе правосудия. Потерпевшему, его представителю на любом этапе уголовного судопроизводства должна быть предоставлена возможность довести до сведения суда свою позицию по существу дела и те доводы, которые он считает необходимыми для ее обоснования .

Продолжая линию на полную реализацию принципа состязательности, Пленум Верховного Суда РФ напоминает нам о том, что потерпевший, его представитель имеют право выступать в прениях сторон и в силу того, что они относятся к участникам судопроизводства со стороны обвинения, суд вправе при наличии к тому оснований удовлетворить ходатайство государственного обвинителя в судебном заседании о предоставлении ему возможности согласовать свою позицию с этими лицами .

Серьезным нарушением прав потерпевших является искусственное объединение в уголовном процессе в рамках стороны обвинения потерпевших и должностных лиц органов уголовного преследования. Последние зачастую не представляют в надлежащей мере законные интересы потерпевшего, поскольку руководствуются в своей деятельности не столько ими, сколько необходимостью установления истины по уголовному делу, а также процессуальными, ведомственными интересами. При этом их лояльное отношение к потерпевшему обусловлено не общностью интересов, а совокупностью собранных доказательств, подтверждающих событие преступления и вину лица, его совершившего. В связи с этим следует учитывать, что лица, пострадавшие от преступлений, в силу своего статуса не наделяются правом предопределять осуществление уголовного преследования и его пределы, поэтому им должна предоставляться государственная защита и обеспечиваться возможность собственными действиями добиваться восстановления своих прав и законных интересов, в том числе в рамках производства по уголовному делу .

С учетом отмеченного возникает необходимость предусмотреть в качестве одного из конституционных принципов право потерпевшего на защиту, который должен предусматривать и конкретизировать обязательное возмещение государством причиненного потерпевшему вреда. Причем данная обязанность должна реализовываться даже в том случае, если существенный вред потерпевшему причинен общественно опасными, противоправными действиями ненаказуемым деянием невменяемого лица либо лица, не достигшего возраста уголовной ответственности .

Обязанность возмещения вреда, как показывает практика, нередко вызывается чисто процессуальными нарушениями, ошибками, просчетами предварительного расследования и судебного разбирательства, в результате чего потерпевшему причиняется существенный вред. Конкретными юридическими фактами, которые могут явиться объективными основаниями для признания права потерпевшего на реабилитацию, например, признание судом доказательств недопустимыми, или отказ государственного обвинителя от обвинения ввиду серьезных нарушений или ошибок предварительного следствия, за которые был вынужден расплачиваться потерпевший. Другим объективным основанием является приостановление уголовного дела ввиду волокиты, длительного неустановления лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности, или нерозыска обвиняемого, а равно прекращения уголовного преследования в отношении подозреваемого .

Подобная ситуация стала предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ в связи с рассмотрением некоторых положений Федерального закона № 68-ФЗ .

Постановлением Конституционного Суда РФ от 25 июня 2013 г. № 14-П были признаны не соответствующими Конституции РФ взаимосвязанные положения ч. 1 ст. 1, п. 1 ч. 1, ч. 6 и 7 ст. 3 Федерального закона № 68-ФЗ, ч. 1 и 4 ст. 2441 и п. 1 ч. 1 ст. 2446 ГПК РФ в той мере, в какой эти законоположения по смыслу, придаваемому им судебным толкованием, служат основанием для отказа потерпевшему в признании его лицом, имеющим право на подачу заявления о присуждении компенсации за нарушение права на уголовное производство в разумный срок на том формальном основании, что подозреваемый или обвиняемый по делу не был установлен. При том что имеются данные, свидетельствующие о возможном нарушении разумных сроков уголовного судопроизводства, в том числе в связи с непринятием должных мер судом, прокурором, руководителем следственных органов, органом дознания, дознавателем в целях своевременного осуществления досудебного производства по уголовному делу и установления подозреваемых (обвиняемых) в совершении преступления лиц с учетом общей продолжительности производства по уголовному делу .

В.И. РУДНЕВ, ведущий научный сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент

РАССМОТРЕНИЕ СУДАМИ ХОДАТАЙСТВ

ОБ ИЗБРАНИИ МЕРЫ ПРЕСЕЧЕНИЯ В ВИДЕ ЗАЛОГА

В ходе производства по уголовным делам может избираться и применяться такая мера пресечения, как залог. Эта мера пресечения избирается судом при рассмотрении соответствующего ходатайства органа предварительного расследования. Орган предварительного расследования, в качестве которого может выступать следователь или дознаватель, обращается в суд с указанным ходатайством. Такое ходатайство должно быть рассмотрено судом при поступлении его в суд .

Кроме того, ходатайствовать о применении залога перед судом вправе подозреваемый, обвиняемый, их представители или защитники либо другие физические или юридические лица. Таким образом, не только само лицо, привлекающееся к уголовной ответственности, вправе ходатайствовать об избрании в отношении него меры пресечения в виде залога, но и другие лица могут ходатайствовать об избрании данной меры пресечения, в связи с чем расширяется круг лиц, которые вправе внести залог в отношении подозреваемого или обвиняемого. Вот почему эти же лица могут участвовать в решении вопроса о внесении залога при его рассмотрении в судебном заседании .

В юридической литературе указано, что «наиболее обоснованной выглядит точка зрения о том, что такую меру пресечения, как залог, следует наиболее активно внедрять при избрании меры пресечения по делам, связанным с экономическими преступлениями, и в сфере предпринимательской деятельности, когда применение меры пресечения в виде заключения под стражу не всегда оправданно. Кроме того, при избрании судьей меры пресечения в виде залога государство не расходует бюджетные средства на содержание обвиняемых и подозреваемых под стражей1 .

Рассмотрение судом ходатайства об избрании залога обязательно, даже если при этом суд рассматривает ходатайство об избрании другой меры пресечения, например о заключении под стражу или о домашнем аресте. Законом предусмотрена возможСм.: Ерик М.С., Маслова С.В. Особенности избрания судами залога в качестве меры пресечения // Российская юстиция. 2013. № 12. С. 25 .

ность направления ходатайства в суд о залоге несмотря на то, что в суде рассматривается ходатайство об избрании иной меры пресечения. Таким образом, суд не вправе уклониться от рассмотрения ходатайства об избрании меры пресечения в виде залога, даже когда рассматривается другое ходатайство об избрании иной меры пресечения .

С ходатайством об избрании меры пресечения в виде залога вправе обратиться в суд, например, защитник. При этом ходатайство защитника может отличаться по форме и содержанию от ходатайства, представляемого в суд следователем или дознавателем .

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога»1 указано, в частности, что «решение об избрании меры пресечения в виде залога суд вправе принять не только по результатам рассмотрения ходатайства следователя, согласованного с руководителем следственного органа или ходатайства дознавателя, согласованного с прокурором, но и по результатам рассмотрения ходатайства, заявленного подозреваемым, обвиняемым, его защитником, законным представителем либо другим физическим или юридическим лицом, а также по результатам обсуждения в судебном заседании возможности применения альтернативных заключению под стражу или домашнему аресту мер пресечения». Следовательно, решение об избрании меры пресечения в виде залога может быть принято по разным поводам и основаниям .

Залог может быть избран в качестве меры пресечения на любой стадии производства по уголовному делу, однако в любом случае решение об избрании залога принимается только судом .

Никакой другой орган, даже ведущий производство по уголовному делу, не вправе вынести решение об избрании этой меры пресечения .

Рассмотрение ходатайства об избрании меры пресечения в виде залога происходит в таком же порядке, который установлен для рассмотрения ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Так, при необходимости избрания меры пресечения в виде залога следователь с согласия руководителя следственного органа или дознаватель с согласия прокурора

Бюллетень Верховного Суда РФ. 2014. № 2. С. 24 .

возбуждает перед судом соответствующее ходатайство по месту производства предварительного следствия или дознания. В постановлении об избрании меры пресечения в виде залога должны быть изложены мотивы и основания, в силу которых возникла необходимость в избрании этой меры пресечения (ст. 106 УПК РФ). В постановлении о возбуждении ходатайства о залоге могут быть указаны также обстоятельства, учитываемые при избрании меры пресечения, содержащиеся в ст. 99 УПК РФ. Перечень таких обстоятельств не является исчерпывающим, и при избрании меры пресечения в виде залога могут быть указаны и другие обстоятельства .

Залог состоит во внесении или в передаче подозреваемым, обвиняемым либо другим физическим или юридическим лицом недвижимого имущества и движимого имущества в виде денег, ценностей и допущенных к публичному обращению в Российской Федерации акций и облигаций в целях явки подозреваемого либо обвиняемого к следователю, дознавателю или в суд, а также в целях предупреждения совершения новых преступлений .

Что касается иных лиц, которые могут внести залог, но не являются ни подозреваемыми, ни обвиняемыми, то они вправе ходатайствовать об избрании меры пресечения в виде залога при наличии у них необходимых денежных сумм либо имущества .

Указанным лицам должны разъясняться их обязанности, а их действия по внесению залога оформляются документально .

В юридической литературе совершенно справедливо предлагается следующее: «Лицо до внесения залога должно признаваться залогодателем путем вынесения соответствующего постановления, в котором излагаются в соответствии с ч. 6 ст. 106 УПК РФ существо возникшего в отношении его подозрения, основания предъявления обвинения, в связи с которым избирается данная мера пресечения, а также его права и обязанности, разъясняемые данному лицу после объявления ему постановления»1. Таким образом, наряду с тем, что залогодателю разъясняются его права и обязанности, в отношении него должен быть составлен и соответствующий документ, возможно в виде протокола .

Так, Ю. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 162 УК РФ. В отношении него органами предварительного расследования было возбуждено ходатайство об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Данное Барабаш А.С. Уголовно-процессуальная деятельность: курс лекций. Екатеринбург, 2014. С. 115 .

ходатайство было направлено для рассмотрения в Привокзальный районный суд г. Тулы. В постановлении следователя было указано, что Ю. обвиняется в совершении разбоя, т.е. нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья. Отмечалось, что Ю. обвиняется в совершении тяжкого преступления корыстной направленности, наказание за которое предусмотрено в виде лишения свободы сроком от трех до восьми лет. Было указано, что Ю. не работает, не имеет постоянного источника дохода, следовательно, имеются достаточные основания полагать, что он может продолжить заниматься преступной деятельностью. Было сообщено и то, что потерпевший опасается за свою жизнь и здоровье и преследования со стороны родственников и знакомых обвиняемого. Ходатайство об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении Ю. было поддержано прокурором .

В судебном заседании с ходатайством об избрании иной меры пресечения — залога — обратился Ш. (отец обвиняемого). Тем самым Ш. поступил в соответствии с законом, так как в УПК РФ предусмотрена возможность внесения залога не только самими подозреваемым или обвиняемым, но и другим лицом. Суд исследовал письменные материалы, которые представил следователь .

Было установлено, что Ю. хотя и обвиняется в совершении преступления, относящегося к категории тяжких, однако в порядке, предусмотренном ст. 91 и 92 УПК РФ, задержан не был, ранее к уголовной ответственности не привлекался. Ю. имеет регистрацию в г. Туле с 2000 г., закончил 9 классов школы в г. Туле, положительно характеризуется по месту жительства, проживает с родителями, которые трудоспособны. Сведений о том, что Ю. намерен оказать негативное воздействие на потерпевшего или его близкие родственники предпринимают какие-либо меры для склонения потерпевшего к изменению показаний, со стороны органов предварительного расследования не было представлено .



Pages:     | 1 || 3 |



Похожие работы:

«АРБИТРАЖНЫЙ ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Глава 24. Рассмотрение дел об оспаривании ненормативных правовых актов, решений, действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления...»

«Ирэне Као Я люблю тебя Серия "Итальянская трилогия", книга 3 Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=7633082 Я люблю тебя / Ирэне Као: Эксмо; Москва; 2014 ISBN...»

«184 РАКУРСЫ Дж. КАПАНО, Л. ВЕРЗИЧЕЛЛИ NEMO PROFITA IN PATRIA: ТРУДНЫЙ ПУТЬ ИТАЛЬЯНСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКИ К ОБЩЕСТВЕННОМУ ВЛИЯНИЮ1 1. Введение В Италии положение политической науки в академической системе, равно как и ее общественный имидж, все еще остаются непрочными. Считается, что есть пять...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ТРАНСПОРТА Улан-Удэнский колледж железнодорожного транспорта Улан-Удэнского института железнодорожного транспорта филиала Федерального государственного бюджетного образовательного учреждени...»

«НасильНицькі зНикНеННя в УкраїНі та зНикНеННя безвісти під час воєННого коНфліктУ на сході України в 2014–2018 рр. зміст Список використаних скорочень Резюме Вступ 1. Правова кваліфікація насильницьких зникнень 2. Зведені дані щодо безвісти зн...»

«Павел Себастьянович Новая книга о сыроедении, или Почему коровы хищники Текст предоставлен правообладателемhttp://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=586245 Новая книга о сыроедении, или Почему коровы хищ...»

«ДОГОВОР КОМПЛЕКСНОГО БАНКОВСКОГО ОБСЛУЖИВАНИЯ ФИЗИЧЕСКИХ ЛИЦ В АО "ТРОЙКА-Д БАНК" Редакция № 3 Действует с 17.04.2018 г. г. Москва Товарный знак "Алма Банк" используется АО "ТРОЙКА-Д БАНК" для индивидуализации услуг с разрешения правообладателя ОГЛАВЛЕНИЕ РАЗДЕЛ 1. ПОРЯДОК ЗАКЛЮЧЕН...»

«^ои бг/гг МИНИСТЕРСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ДЕЛАМ ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ, ЧРЕЗВЫЧАЙНЫМ СИТУАЦИЯМ И ЛИКВИДАЦИИ ПОСЛЕДСТВИЙ СТИХИЙНЫХ БЕДСТВИЙ Управление надзорной деятельности и профилактической работы Главного управления МЧС России по Пермскому краю г. Пермь, ул. Ека...»

«Требования к написанию и оформлению учебно-исследовательской (курсовой) работы Учебно-исследовательская работа представляет собой самостоятельно проведенное исследование обучающегося, раскрывающее его знания и умение их применять для решения конкретных практических задач. Работа должна носить логически завершенный характер и демонст...»

«Государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Московский городской университет управления Правительства Москвы" Институт высшего профессионального образования Кафедра юриспруденции УТВЕРЖДАЮ Проректор по учебной и научной работе А.А. Александ...»

«Центральная библиотека УО "Академия МВД Республики Беларусь" Список статей по теме: "Криминалистика. ОРД" (март) 1. Абдулина, Е. В. Обязательная геномная регистрация в России глазами судебномедицинского эксперта: проблемы и перспективы / Абдулина Евгения Владимировна, Зыков Вячеслав Валерьевич // Эксперт-...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) (11) (13) RU 2 496 078 C2 (51) МПК F41F 3/04 (2006.01) H01S 3/00 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ На основании пункта 1 статьи 1366 части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации патентообладатель о...»

«Порядок приёма сообщений, содержащих угрозы террористического характера, по телефону Правоохранительным органам значительно помогут для предотвращения преступлений и розыска преступников следующие ваши действия:1. Постарайтесь дословно запомнить разговор и зафиксировать его на бумаге.2. По ходу разговора отме...»

«ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РСФСР №1 г. Москва 31 марта 1961 г. О работе Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР Заслушав и обсудив доклад председателя Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР т.Крю...»

«Министерство энергетики и ЖКХ Красноярского края Методические материалы Перерасчет размера платы за отдельные виды коммунальных услуг за период временного отсутствия потребителей в занимаемом жилом помещен...»

«21 УДК 347.61 УСТАНОВЛЕНИЕ ОТЦОВСТВА (МАТЕРИНСТВА) В СУДЕБНОМ ПОРяДКЕ Ю.Н. Корбутa Минский институт управления, магистр юридических наук, аспирант, yulik.ka@mail.ru a Аннотация В статье рассматриваются правовые аспекты установления отц...»

«ПРАВИЛА ПРОВЕДЕНИЯ АКЦИИ "Попади в Рио с Visa!" (далее – Правила) ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1.1.1. Организатором стимулирующей акции "Попади в Рио с Visa!" (далее – Акция) является ООО "Интеджер", юридический адрес: 109004, г. Москва, ул. С...»

«РЕДАКЦИОННО-ИЗДАТЕЛЬСКАЯ ГРУППА "ЖАНРОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" ПРЕДСТАВЛЯЕТ СЕРИЮ "ВОЛШЕБНАЯ АКАДЕМИЯ" Наталья Жильцова, Азалия Еремеева "Академия магического права. Брюнетка в законе" "Академия магического права. Брюнетка в защите" "Академия магического права. Брюнетка в осаде" Лика Верх "Факультет ведьм. Как достать...»

«Урок 3. Православный храм. Презентация подготовлена в рамках учебной дисциплины "Православное богослужение", разработчик – преподаватель воскресной школы храма Казанской иконы Божией Матери Павлово-Посадского благочиния (с. Казанское) Уткина...»

«© Перевод постановления был предоставлен "Правовой инициативой по России" (www.srji.org). Перевод уже был опубликован в 2009 году на сайте этой организации http://www.srji.org/resources/search/114/ Разрешение на публикацию перевода было дано исключительно для его включения в базу HUDOC Европейского С...»

«Вестник Московского университета. Серия 21. Управление (государство и общество) №1 – 2005 г. 250-летию Московского университета посвящается: МГУ и традиции государственного управления Аракелова М.П., Г...»

«Отчет о результатах самоанализа Государственного бюджетного образовательного учреждения города Москвы средней общеобразовательной школы с углубленным изучением математики, информатики, физики № 444 Организационно-правовое обеспечение деятельности образовательного 1. учреждения Общие сведения Название учреждения Государ...»

«Александр Сергеевич Пушкин Пиковая дама Серия "Список школьной литературы 7-8 класс" http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=171968 Аннотация "Однажды играли в карты у конногвардейца Нарумова. Долгая зимняя ночь прошла незаметно; с...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.