WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:   || 2 | 3 |

«НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ «ИНСТИТУТ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И СРАВНИТЕЛЬНОГО ПРАВОВЕДЕНИЯ ПРИ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» КО М М Е Н ТА Р И Й судебной практики ...»

-- [ Страница 1 ] --

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

«ИНСТИТУТ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И СРАВНИТЕЛЬНОГО

ПРАВОВЕДЕНИЯ ПРИ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

КО М М Е Н ТА Р И Й

судебной

практики

Выпуск 20

Ответственный редактор К.Б. Ярошенко, главный научный сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации Москва

КОНТРАКТ

УДК 347.99(470+571) ББК 67.71(2Рос) К63

Р е д а кц и о нна я ко л л ег ия:

К.Б. Ярошенко, главный научный сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор (ответственный редактор);

В.М. Жуйков, заведующий Центром частноправовых исследований Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор;

В.П. Кашепов, заведующий отделом Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор;

В.Н. Литовкин, заместитель заведующего Центром частноправовых исследований Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, кандидат юридических наук;

Н.В. Михалева, заместитель начальника Управления систематизации законодательства и анализа судебной практики Верховного Суда Российской Федерации;

В.И. Нечаев, заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации;

П.П. Серков, первый заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации;

Л.А. Чиканова, заведующий отделом Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, доктор юридических наук .

Комментарий судебной практики. Вып. 20 / Под ред .

К63 К.Б. Ярошенко. — М.: КОНТРАКТ, 2015. — 236 с .

ISBN 978-5-98209-173-4 (КОНТРАКТ) В данном выпуске комментария на базе анализа конкретных дел, рассмотренных судами общей юрисдикции, а в необходимых случаях и с учетом практики Конституционного суда РФ обсуждаются актуальные вопросы применения гражданского, гражданского процессуального, жилищного, трудового, а также административного и уголовного законодательства .

Впервые раскрываются некоторые вопросы применения статьи 10 Гражданского кодекса РФ о пределах осуществления гражданских прав (о злоупотреблении правом) в ее новой редакции при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации граждан. Широко представлен анализ судебной практики по делам о наследовании: об обязательной доле в наследстве, о разделе наследства в виде квартиры, о процедуре удостоверения нотариальных актов. Уделено внимание проблемам, возникающим при рассмотрении споров о взыскании авторского вознаграждения, о выплате компенсации за нарушение авторских прав (альтернативная компенсация) .

В рамках применения трудового законодательства исследована практика по спорам, связанным с прекращением трудового договора в связи с отказом работника от перевода на другую работу по медицинским показателям, а также с аннулированием трудового договора .





Впервые комментируется практика комплексного применения административного и гражданского законодательства по спорам, связанным с правопреемством в правах и обязанностях, возникающих из тарифных соглашений, и с возложением административной ответственности за изменение условий государственного и муниципального контракта .

В статьях, посвященных применению гражданского процессуального законодательства, рассматриваются вопросы пересмотра по вновь открывшимся и новым обстоятельствам судебных постановлений, вступивших в законную силу, а также проблемы, возникающие при обжаловании определений об отказе в принятии встречного иска .

Обзор практики по уголовным делам посвящен применению уголовно-процессуального законодательства .

Проанализированы некоторые аспекты рассмотрения ходатайств об избрании меры пресечения в виде залога, а также проблемы расширения прав потерпевшего в уголовном судопроизводстве .

Для судей, нотариусов, адвокатов и других практикующих юристов, а также для преподавателей, аспирантов, студентов юридических вузов и всех тех, кто интересуется вопросами права, законодательства и практикой его применения .

Выпуск подготовлен с использованием ресурсов СПС «КонсультантПлюс» .

–  –  –

О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ ПРИМЕНЕНИЯ СТАТЬИ 10

ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РФ ПРИ РАССМОТРЕНИИ ДЕЛ

О ЗАЩИТЕ ЧЕСТИ, ДОСТОИНСТВА И ДЕЛОВОЙ РЕПУТАЦИИ1

Гражданка Б. обратилась в суд с требованием о защите чести, достоинства и деловой репутации, предъявив иск к гражданину Г .

В обоснование предъявленного иска гражданка Б. ссылалась на то, что в марте 2013 г. гражданином Г. на имя начальника УФСБ области было подано заявление, в котором указывалось на факт организации гражданкой Б. и ее мужем преступной группировки, которая занимается незаконным оборотом наркотических средств .

Впоследствии названное заявление было перенаправлено в УФСБ края, где гражданин Г. давал дополнительные пояснения по поводу совершения гражданкой Б. тяжких и особо тяжких преступлений .

Гражданка Б. требовала опровергнуть изложенные гражданином Г. сведения как не соответствующие действительности и порочащие ее честь, достоинство и деловую репутацию, а также взыскать с ответчика 21 750 000 руб. в возмещение причиненного морального вреда. Нравственные страдания гражданки Б., о компенсации которых она заявила требование, выражались в переживаниях по поводу своей репутации, поскольку об указанном заявлении стало известно родным и соседям гражданки Б .

(истица проживает в небольшом населенном пункте). Кроме того, истица ссылалась на то, что является членом территориальной избирательной комиссии при местной администрации и факт обращения ответчика с заявлением отрицательно отразился на ее репутации и социальном статусе .

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции свое решение мотивировал следующим образом .

По материалам гражданского дела № 2-747/13 (Ленинградский районный

суд Краснодарского края). См. определение Верховного Суда РФ от 15 апреля 2014 г. № 18-КГ14-13 .

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» (далее — Постановление Пленума № 3) подчеркивается, что «применительно к свободе массовой информации на территории Российской Федерации действует ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. В соответствии с ч. 1 ст. 10 Конвенции каждый человек имеет право свободно выражать свое мнение; это право включает свободу придерживаться своего мнения, получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства .

Вместе с тем в ч. 2 ст. 10 Конвенции указано, что осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений. При этом положения данной нормы должны толковаться в соответствии с правовой позицией Европейского Суда по правам человека, выраженной в его постановлениях .

Принимая во внимание эти конституционные положения, суды при разрешении споров о защите чести, достоинства и деловой репутации должны обеспечивать равновесие между правом граждан на защиту чести, достоинства, а также деловой репутации, с одной стороны, и иными гарантированными Конституцией РФ правами и свободами — свободой мысли, слова, правом свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом, правом на обращение в государственные органы и органы местного самоуправления (ст. 23, 29, 33 Конституции РФ), — с другой .

При этом, как указал суд первой инстанции, согласно п. 10 Постановления Пленума № 3 в случае, когда гражданин обращается с заявлением в государственные органы и органы местного самоуправления, которые в пределах своей компетенции обязаны рассматривать эти обращения, принимать по ним решения и давать мотивированный ответ в установленный законом срок, в котором приводит те или иные сведения (например, в правоохранительные органы с сообщением о предполагаемом, по его мнению, или совершенном либо готовящемся преступлении), но эти сведения в ходе их проверки не нашли подтверждения, данное обстоятельство само по себе не может служить основанием для привлечения этого лица к гражданско-правовой ответственности, предусмотренной ст. 152 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ), поскольку в указанном случае имела место реализация гражданином конституционного права на обращение в государственные органы, которые в силу закона обязаны проверять поступившую информацию, а не распространение не соответствующих действительности порочащих сведений .

Суд первой инстанции установил, что сведения, изложенные ответчиком в заявлении в компетентные органы, не нашли подтверждения (в возбуждении уголовного дела в отношении гражданки Б. и ее мужа было отказано за отсутствием события преступления). Но с учетом вышеизложенного суд сделал вывод о том, что в данном случае обращение ответчика с заявлением в органы УФСБ представляет собой реализацию гражданином Г .

конституционного права на обращение в государственные органы, которые в силу закона обязаны проверять поступившую информацию, а не распространение им не соответствующих действительности и порочащих достоинство личности, честь и доброе имя, деловую репутацию истца. Это заключение и было положено в основание решения суда первой инстанции об отказе в удовлетворении иска .

Решение суда первой инстанции было обжаловано истцом .

Суд апелляционной инстанции, отменяя вынесенное по делу решение, сослался на следующее .

На основании ст. 151 ГК РФ в случае, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. В соответствии с п. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости .

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (далее — Постановление Пленума № 10) отмечено, что суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. При этом в п. 2 Постановления № 10 разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина .

Исходя из того, что действиями гражданина Г. причинен ущерб достоинству и репутации гражданки Б., суд сделал вывод о наличии оснований для взыскания с ответчика в пользу истицы компенсации морального вреда и вынес новое решение, которым исковые требования были удовлетворены частично (сумма компенсации морального вреда снижена) .

Определение суда апелляционной инстанции было обжаловано ответчиком .

Определением судьи Верховного Суда РФ от 28 февраля 2014 г .

кассационная жалоба с делом была передана для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ (далее — Судебная коллегия) .

По результатам проверки материалов дела, обсуждения доводов кассационной жалобы и возражений на нее Судебная коллегия сделала вывод о том, что при рассмотрении данного дела судом апелляционной инстанции были допущены нарушения норм материального права. При этом Судебная коллегия указала следующее .

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований гражданки Б., суд первой инстанции исходил из того, что при обращении ответчика с заявлением в УФСБ имела место реализация конституционного права на обращение в государственные органы, которые в силу закона обязаны проверять поступившую информацию о совершении преступлений .

Отменяя решение суда первой инстанции и частично удовлетворяя исковые требования гражданки Б., суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что поскольку обращением ответчика в правоохранительные органы истцу причинены нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях по поводу своей репутации, постольку причинение действиями ответчика ущерба достоинству и репутации истицы является основанием для взыскания с гражданина Г. в пользу гражданки Б. компенсации морального вреда .

Не соглашаясь с данным выводом суда апелляционной инстанции, Судебная коллегия обратила внимание на то, что в соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Согласно п. 9 ст. 152 ГК РФ гражданин, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, наряду с опровержением таких сведений или опубликованием своего ответа вправе требовать возмещения убытков и компенсации морального вреда, причиненных распространением таких сведений. Таким образом, возможность возложения обязанности компенсировать моральный вред обусловлена фактом распространения сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, т.е. совершением действий, нарушающих личные неимущественные права гражданина .

Далее Судебная коллегия сослалась на указанные в решении суда первой инстанции разъяснения, содержащиеся в п. 1 Постановления Пленума № 3 .

Исходя из изложенного Судебная коллегия заключила, что заявленные истцом требования могут быть удовлетворены лишь в случае, если при рассмотрении дела суд установит, что обращение в указанные органы не имело под собой никаких оснований и продиктовано не намерением исполнить свой гражданский долг или защитить права и охраняемые законом интересы, а исключительно намерением причинить вред другому лицу, т.е. имело место злоупотребление правом (п. 1 и 2 ст. 10 ГК РФ) .

Таким образом, выяснение того, было ли обращение в государственные органы обусловлено намерением причинить вред другому лицу, является юридически важным обстоятельством, подлежащим доказыванию и установлению судом. Соответственно в том случае, если судом не будет установлено, что обращение в государственные органы было подано с намерением причинить вред другому лицу, то лицо, обратившееся с таким заявлением в государственные органы, не может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в порядке ст. 152 ГК РФ независимо от того, что таким обращением лицу были причинены нравственные страдания .

Судом апелляционной инстанции указанные мотивы учтены не были, суд не установил, могли ли действия ответчика по реализации его конституционного права на обращение в государственные органы служить основанием для привлечения его к гражданско-правовой ответственности, что повлекло за собой вынесение незаконного решения. При таких обстоятельствах, резюмировала Судебная коллегия, допущенные судом апелляционной инстанции нарушения норм права являются существенными и непреодолимыми, в связи с чем могут быть исправлены только посредством отмены апелляционного определения, в связи с чем определение подлежит отмене, а дело — направлению на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции .

В целом поддерживая позицию Судебной коллегии, высказанную в определении Верховного Суда РФ от 15 апреля 2014 г .

№ 18-КГ14-13, необходимо уделить некоторое внимание одному из аспектов настоящего дела, а именно возможности применения в данном случае ст. 10 ГК РФ, устанавливающей общий запрет злоупотребления правом .

Под злоупотреблением правом следует понимать осуществляемые лицом действия, которые формально опираются на принадлежащее ему субъективное право, но при реализации имеют такую форму или характер, которые нарушают права или интересы другого лица (других лиц) .

Разновидности злоупотребления правом названы в ст. 10 ГК РФ неисчерпывающим образом. Причем, как известно, Федеральным законом от 30 декабря 2012 г. № 302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» была изменена редакция ст. 10 ГК РФ, и теперь п. 1 этой статьи изложен так: «Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом)»1. Очевидно, что законодатель расширил перечень прямо упомянутых в законе случаев злоупотребления правом, оставив этот перечень открытым и заменив формулировку «злоупотребление правом в иных формах» (в прежней редакции) на «иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом)» .

В рамках настоящего комментария наибольший интерес представляет, по всей видимости, шикана в классическом ее понимании как действия, осуществляемого исключительно с намерением причинить вред другому лицу. Особенность шиканы, выделяющая ее из прочих видов злоупотребления правом, состоит в том, что ее совершение нацелено только на причинение вреда другому лицу — «во зло» другому лицу, причем шикана может быть нацелена на причинение как морального вреда, так и вреда имущественного. Следовательно, не будет шиканой (но, возможно, другой разновидностью злоупотребления правом) действие, когда лицо при формальном соблюдении требований закона нарушает права другого лица, не стремясь исключительно к причинению вреда этому другому лицу .

Необходимо специально подчеркнуть, что вопрос злоупотребления правом может быть рассмотрен не только по заявлению стороны в споре — по смыслу п. 2 ст. 10 ГК РФ суд (суд общей юрисдикции, арбитражный суд, третейский суд), обязанный предоставить защиту права или отказать в ней, вправе по собственной инициативе применить к отношениям сторон положения ст .

10 Кодекса2. Причем предоставить защиту права или отказать в Ср. с прежней редакцией п. 1 ст. 10 ГК РФ: не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах .

Эта позиция была подтверждена в практике арбитражных судов: «…с учетом императивного положения закона о недопустимости злоупотребления правом возможность квалификации судом действий лица как злоупотребление правом не зависит от того, ссылалась ли другая сторона спора на злоупотребление правом противной стороной. Суд вправе по своей инициативе отказать в защите права злоупотребляющему лицу, что прямо следует и из содержания пункта 2 статьи 10 ГК РФ» (п. 3 Обзора практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, утвержденного информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 ноября 2008 г. № 127) .

ней суд может как в отношении истца, так и в отношении ответчика: руководствуясь нормой п. 2 ст. 10 ГК РФ, суд может отказать в удовлетворении иска истцу, злоупотребившему правом, либо отклонить все доводы ответчика, злоупотребившего правом .

И.А. Покровский подчеркивал: «Шикана… есть не что иное, как самый обыкновенный деликт. То обстоятельство, что средством причинения вреда является здесь осуществление права, никоим образом не может послужить оправданием, так как права предоставляются для удовлетворения собственных законных интересов, а не для причинения зла другим»1. Таким образом, действия лица, злоупотребляющего правом, при формальном их соответствии требованиям закона признаются правонарушением (хотя и не обычным) .

Следовательно, если в результате действий лица, злоупотребившего правом (т.е. в результате правонарушения), другому лицу причиняется вред, он должен быть возмещен в соответствии с нормой п. 1 ст. 1064 ГК РФ: вред, причиненный личности или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Причем правила гл. 59 ГК РФ о деликтной ответственности распространяются на случаи шиканы, имевшей место как в рамках договорных отношений, так и во внедоговорных отношениях .

В ситуации, когда результатом действий лица, злоупотребившего правом, стали физические или нравственные страдания другого лица, речь может идти о компенсации причиненного морального вреда (ст. 151 ГК РФ): если гражданину причинен моральный вред действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (§ 4 гл. 59 ГК РФ) .

С учетом вышесказанного в ситуации, когда одно лицо реализует свое право на обращение в государственные органы с заявлением (жалобой) в отношении другого лица, не имея для такого обращения никаких реальных оснований и стремясь исключительно к цели причинить вред («во зло») этому другому лицу, налицо злоупотребление правом в форме шиканы. К сожалению, такого рода случаи встречаются на практике, но не всегда могут

Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998. С. 118 .

быть выявлены, поскольку установление судом факта злоупотребления правом сопряжено с известными трудностями .

Следовательно, если при рассмотрении дела о защите чести, достоинства и деловой репутации истца судом будет установлен факт злоупотребления правом (в форме шиканы) при обращении ответчика в государственные органы и органы местного самоуправления, которые в пределах своей компетенции обязаны рассматривать эти обращения, то ответчик не может быть освобожден от выплаты компенсации. Это обусловлено тем, что в подобных случаях речь идет не о реализации ответчиком права на обращение в компетентные органы, а о совершении им правонарушения, приводящего к распространению не соответствующих действительности порочащих истца сведений, поэтому положения п. 10 постановления Пленума № 3 здесь не применимы .

–  –  –

ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ПРАВ УЧАСТНИКА

ОБЩЕЙ ДОЛЕВОЙ СОБСТВЕННОСТИ НА КВАРТИРУ

НЕ ДОЛЖНО НАРУШАТЬ ПРАВА ДРУГИХ СОСОБСТВЕННИКОВ

1 .

К. обратилась в суд с иском к Ш. о вселении, обязании не чинить препятствия в пользовании жилым помещением и передать дубликат ключа от жилого помещения. В обоснование иска К. указала, что является собственником 1/40 доли в общей долевой собственности на однокомнатную квартиру общей площадью 37,4 кв. м. Собственниками остальных долей в праве собственности на указанную квартиру являются: ее сын — С.B.C. (1/40 доли в праве), а также С.А.М. (1/4 доли в праве), Б. (4/20 доли в праве) и ответчик Ш. (1/2 доли в праве). На момент обращения в суд с иском в спорной квартире никто не проживал, Ш. врезала новый замок во входную дверь, ключей от которого истец не имеет, ответчик создает препятствия в пользовании квартирой, отказалась передать дубликат ключа от замка входной двери .

Решением Железнодорожного городского суда Московской области от 2 октября 2012 г. иск удовлетворен .

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 29 января 2013 г .

решение суда первой инстанции оставлено без изменения .

В кассационной жалобе Ш. ставился вопрос о передаче жалобы с делом для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации для отмены вынесенных судебных постановлений как незаконных и принятия нового судебного постановления .

Проверив материалы дела, обсудив обоснованность доводов кассационной жалобы, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ нашла жалобу подлежащей удовлетворению. Определением от 3 декабря 2013 г.1 решение городского суда и апелляционное определение отменены, по делу принято новое решение, которым в удовлетворении иска К. отказано .

Основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке явились существенные нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов (ст. 387 ГПК РФ). Эти существенные нарушения выразились в следующем .

2. Ш. постоянно зарегистрирована в спорной квартире с 18 апреля 2006 г., К. зарегистрирована в квартире после приобретения ею доли в праве общей долевой собственности — с 27 марта 2012 г .

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. 30 Жилищного кодекса РФ (далее — ЖК РФ), пришел к выводу о том, что К., являясь одним из сособственников жилого помещения, обладает правом владения, пользования и распоряжения жилым помещением наряду с остальными его сособственниками. При этом суд исходил из того, что К. не проживает в спорном жилом помещении ввиду препятствий, чинимых ей ответчиком Ш .

С данными выводами суда первой инстанции согласился суд апелляционной инстанции .

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации посчитала, что выводы суда сделаны с нарушением норм материального права .

См.: Определение № 4-КГ13-32 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2014 .

№ 8. С. 5–7 .

Жилищным кодексом РФ установлено, что объектами жилищных прав являются жилые помещения. Жилым помещением признается изолированное помещение, которое является недвижимым имуществом и пригодно для постоянного проживания граждан (отвечает установленным санитарным и техническим правилам и нормам, иным требованиям законодательства) (ч. 1 и 2 ст. 15 ЖК РФ). В силу п. 2 ст. 288 ГК РФ и ч. 1 ст. 17 ЖК РФ жилые помещения предназначены для проживания граждан .

К жилым помещениям относятся: 1) жилой дом, часть жилого дома; 2) квартира, часть квартиры; 3) комната (ч. 1 ст. 16 ЖК РФ) .

Согласно ч. 1 ст. 30 ЖК РФ собственник жилого помещения осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением в соответствии с его назначением и пределами его использования, которые установлены названным Кодексом .

По настоящему делу судом было установлено, что жилая площадь в спорном помещении составляет 20 кв. м, а его общая площадь — 37,4 кв. м. В данном случае при наличии нескольких собственников спорной квартиры положения ст. 30 ЖК РФ о правомочиях собственника жилого помещения владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением подлежали применению судом в нормативном единстве с положениями ст. 247 ГК РФ о владении и пользовании имуществом, находящимся в долевой собственности. Однако судом положения ст. 247 ГК РФ к спорным отношениям сторон применены не были .

В соответствии с п. 1 и 2 ст. 247 ГК РФ владение и пользование имуществом, находящимся в долевой собственности, осуществляются по соглашению всех ее участников, а при недостижении согласия — в порядке, устанавливаемом судом. Участник долевой собственности имеет право на предоставление в его владение и пользование части общего имущества, соразмерной его доле, а при невозможности этого вправе требовать от других участников, владеющих и пользующихся имуществом, приходящимся на его долю, соответствующей компенсации .

По смыслу приведенной нормы, применительно к жилому помещению как объекту жилищных прав, а также принимая во внимание то, что жилые помещения предназначены для проживания граждан, в отсутствие соглашения собственников жилого помещения о порядке пользования этим помещением участник долевой собственности имеет право на предоставление для проживания части жилого помещения, соразмерной его доле, а при невозможности такого предоставления с учетом площади жилого помещения и других обстоятельств право собственника может быть реализовано иными способами, в частности путем требования у других собственников, владеющих и пользующихся имуществом, приходящимся на его долю, соответствующей компенсации .

Как следует из материалов дела, в связи с тем, что соглашение между всеми собственниками спорной однокомнатной квартиры о порядке пользования общей и жилой площадью квартиры не достигнуто, К. и ее сын С.B.C. обратились в мировой суд с иском к Ш. об определении порядка пользования жилым помещением. Решением мирового судьи судебного участка 47 Железнодорожного судебного района Московской области от 13 августа 2012 г. в удовлетворении данного иска было отказано ввиду невозможности выделения в пользование каждому из сособственников квартиры изолированной части жилого помещения .

Однако Железнодорожный городской суд не учел данные обстоятельства при разрешении исковых требований К. к Ш. о вселении, обязании не чинить препятствия в пользовании жилым помещением и передать дубликат ключа от жилого помещения .

При вынесении решения об удовлетворении иска К. суд не принял во внимание, что на принадлежащую ей долю в праве общей собственности на квартиру (1/40) приходится 0,5 кв. м жилой площади, которые не могут являться самостоятельным объектом жилищных отношений, 1/40 доли выделить в натуре невозможно, соответственно, отсутствует реальная возможность использовать для проживания приходящуюся на долю истца жилую площадь в квартире .

Между тем возникшие правоотношения между участниками долевой собственности (К. и Ш.) по поводу объекта собственности (жилого помещения — однокомнатной квартиры) свидетельствуют о наличии исключительного случая, когда данный объект не может быть использован всеми сособственниками по его назначению (для проживания) без нарушения прав собственника, имеющего большую долю в праве собственности, т.е. прав Ш .

Таким образом, участник общей долевой собственности на жилое помещение не обладает безусловным правом на вселение в него и, следовательно, на проживание в жилом помещении. Реализация собственником правомочий владения и пользования жилым помещением, находящимся в долевой собственности, зависит от размера его доли в праве собственности на это жилое помещение и соглашения собственников .

При этом, если соглашение о порядке пользования жилым помещением между сособственниками не достигнуто, удовлетворение требования одного из собственников о вселении в квартиру возможно лишь при определении судом порядка пользования жилым помещением и предоставлении каждому из собственников в пользование жилого помещения, соразмерного его доле в праве собственности на это помещение .

Поскольку решением мирового судьи в удовлетворении иска К. и С.B.C. к Ш. об определении порядка пользования спорным жилым помещением было отказано, то у суда не было оснований для удовлетворения иска К. (как собственника 1/40 доли) к Ш .

(собственнику 1/2 доли) о вселении в жилое помещение .

Согласно ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации, осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц .

Так, право выбора гражданином места жительства не должно приводить к нарушению прав собственников жилых помещений .

Судебная коллегия Верховного Суда РФ нашла обоснованным довод кассационной жалобы о том, что вселение К. в спорное жилое помещение приведет к существенному нарушению принадлежащих Ш. прав как сособственника спорной квартиры, проживающего в ней и чья доля в праве общей долевой собственности на квартиру является значительной (Ш. принадлежит 1/2 доли) по сравнению с долей истца (1/40 доли), в то время как спорная квартира не являлась и не является местом жительства К., которая приобрела право собственности на долю в квартире на основании договора дарения от 1 февраля 2012 г., несмотря на то что предыдущими собственниками долей в праве общей долевой собственности на спорную квартиру порядок пользования данной квартирой определен не был, жилого помещения в спорной квартире, соответствующего их долям, в натуре не выделялось, о чем К .

было известно .

Согласно п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) .

Изложенные обстоятельства дают основания расценивать действия истца по предъявлению иска о вселении в жилое помещение как злоупотребление правом, поскольку эти действия могут привести к нарушению прав ответчика .

Принимая во внимание, что обстоятельства, имеющие значение для дела, судом первой инстанции установлены, Судебная коллегия нашла возможным, отменяя судебные постановления, не передавая дело для нового рассмотрения, принять новое решение, отказав в удовлетворении иска К., поскольку судебными инстанциями допущена ошибка в применении и толковании норм материального права .

3. Трудно переоценить значение принятого Судебной коллегией Верховного Суда РФ определения. Оно разворачивает сложившуюся судебную практику принципиально в другом направлении, поскольку его выводы существенно расширяют учет гуманитарных правовых ценностей, и должно потом сказаться и на будущем неотложном изменении ЖК РФ .

Вообще природа жилищных правоотношений пронизана вероятностью конфликтов, их правовое регулирование сопряжено предупреждением либо разрешением неизбежного конфликта между участниками отношений. Зачастую право и создает конфликты. Общая гражданско-правовая норма ст. 247 ГК РФ должна применяться с учетом специфики объекта жилищных прав, находящегося в общей собственности множества лиц, где каждый имеет право на свою частную жизнь, неприкосновенность которой охраняется Конституцией РФ (ст. 23), на скромной площади в замкнутом пространстве изолированного жилого помещения .

Отмененные судебные постановления (за исключением мирового суда) в рассматриваемом деле отдали приоритет правомочиям владения и пользования на равных каждым из сособственников малометражной однокомнатной квартирой как единым для них местом жительства безотносительно к тому, согласны они на это или нет. По существу такое решение означает насильственное объединение вопреки нежеланию к такой интеграции со случайными лицами, связанными только отношениями общей собственности. Такая позиция судебных органов нарушала не только требование ст. 247 ГК РФ о согласии сособственников, но и требование конституционной нормы — принципа неприкосновенности частной жизни тех, кого принудительно объединяют .

Суды, интегрировавшие случайных лиц, связанных всего лишь общей долевой собственностью на малометражную однокомнатную квартиру, определившие ее в качестве места жительства сособственников вопреки отказу конкретного сособственника, тем самым поставили их в худшее правовое положение против правового положения нанимателей в публичных жилищных фондах, согласно которому последние получают жилое помещение, отвечающее техническим и санитарным требованиям, исключительно изолированное для семейной общности, и к тому же приравняли к положению граждан, заселяемых в общежития без необходимости согласования вселения с проживающими в общежитиях .

Такое правоприменение грубо нарушает закон .

Отдавая приоритет праву собственности как безусловному основанию к заселению лица, имеющего право собственности на малометражную однокомнатную квартиру, суды не задавались вопросом, пригодно ли конкретное жилое помещение для совместного проживания лиц, не составляющих семейную общность, с учетом размера площади, приходящейся на каждую из долей .

Тем самым игнорировалась прерогатива, установленная жилищным законом, заселения семейной общности исключительно в изолированное, обособленное жилое помещение. В результате — возврат к «занавескам», отделяющим проживание на одной площади одной семьи от другой. В публичных жилищных фондах этому был положен конец еще задолго до разработки советского Жилищного кодекса РСФСР 1983 г. Гражданским кодексом РСФСР 1964 г. (ст. 295), который императивно в обязательном порядке ввел неотъемлемый признак жилого помещения как объекта найма одной семьи — его изолированность. В ЖК РФ 2005 г. (ст. 15) теперь это качество приобрело всеобщий для всего жилищного фонда в Российской Федерации характер .

Судебная коллегия Верховного Суда РФ, справедливо акцентируя внимание в исследуемом деле на мизерном размере площади, проецируемой на долю истца в праве общей долевой собственности (0,5 кв. м), к сожалению, не прибегла к такому дополнительному аргументу, как отсутствие изолированности жилого помещения для случайных лиц, не составляющих единую семейную общность и объединенных только правом общей долевой собственности на недвижимость. Это дополнительное условие, исключающее безусловность права собственности как основания заселения .

Согласно постановлению Пленума Верховного Суда СССР от 31 июля 1981 г. № 4 «О судебной практике по разрешению споров, связанных с правом личной собственности на жилой дом»1 выдел по требованию участника общей долевой собственности на дом принадлежащей ему доли, т.е. при разделе дома, мог быть произведен судом лишь в том случае, если выделяемая доля «составляет изолированную часть дома с отдельным входом (квартиру) либо имеется возможность превратить эту часть дома в изолированную путем соответствующего переоборудования» .

В настоящее время при реализации ст. 247 ГК РФ, если нет согласия всех участников общей долевой собственности и порядок владения и пользования жилым помещением, находящимся в долевой собственности, определяется судом, участник долевой собственности вправе требовать предоставления ему во владение и пользование части общей площади соразмерно его доли, исключительно в том случае, если доля составляет изолированную часть квартиры в многоквартирном доме (комнату, комнаты) либо имеется техническая возможность переоборудовать часть спорной квартиры в изолированную .

Если таких объективных условий нет, следует иметь в виду, что другие участники долевой собственности, не владеющие и не пользующиеся жилым помещением, имеют право требовать соответствующей компенсации, как это уже предусмотрено ч. 2 ст. 247 ГК РФ. Одновременно участники, владеющие и пользующиеся этим жилым помещением, вправе требовать прекращения права общей собственности с обязательной выплатой денежной компенсации остающимися участниками общей долевой собственности за часть квартиры, присоединенной к их долям .

Очевидно, нельзя согласиться с оценкой, содержащейся в определении Судебной коллегии Верховного Суда РФ, что рассматриваемые правоотношения по поводу объекта собственности «свидетельствуют о наличии исключительного случая, когда данный объект не может быть использован всеми собственниками по его назначению (для проживания) без нарушения прав собственника, имеющего большую долю в праве собственности» .

В настоящее время отмеченный факт — мизерный размер доли сособственника по сравнению с общим размером используемого объекта — является распространенным в практике приобретения права долевой собственности и либо трансформирует жилое помещение в подобие общежития, либо лишает сособственников правомочий владения и пользования .

Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924–1986. М.,

1987. С. 150 .

Стало быть, защита судом конституционных прав истца выбирать по своему усмотрению место жительства и осуществлять право на жилище только в силу имеющегося у него права собственности безотносительно к условиям его реализации, установленным законодательством, ведет к грубым нарушениям таких же конституционных прав, имеющихся у других граждан, обладающих правом общей долевой собственности на тот же объект недвижимости .

Выход из создавшейся ситуации был бы, если бы истец потребовал от других участников общей долевой собственности соответствующую компенсацию, приходящуюся на его долю, что предусмотрено в п. 2 ст. 247 ГК РФ. Однако такого желания истец не выразил, поскольку получение компенсации не отвечало его интересам. Правовое решение конфликта сособственников может состоять также в прекращении права собственника, доля которого незначительна, на основании ст. 252 ГК РФ с присуждением ему компенсации по инициативе других сособственников .

–  –  –

ПРАВО ДОСРОЧНОГО ИСТРЕБОВАНИЯ КРЕДИТА БАНКОМ

И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ

Истец (коммерческий банк) обратился в суд с иском к ответчику К. (индивидуальный предприниматель) о взыскании суммы задолженности по кредиту, об обращении взыскания на предмет залога во исполнение обязательств по кредитному договору от 10 июля 2006 г. на покупку строящейся недвижимости (квартиры). В качестве обеспечения исполнения обязательств К .

заключил тем же числом с истцом (коммерческим банком) договор залога имущественных прав до государственной регистрации залога квартиры, приобретенной на кредитные средства .

1. Состоявшиеся по делу судебные решения Решением Черемушкинского районного суда г. Москвы от 26 января 2010 г. с К. в пользу истца взыскана заявленная им в исковом заявлении задолженность по кредитному договору, а также обращено взыскание на принадлежащий К. на праве собственности жилой дом с установленной судом начальной продажной ценой. Решение вступило в законную силу 28 октября 2010 г., но до настоящего времени не исполнено .

26 февраля 2013 г. истцом было подано второе исковое заявление к К., о взыскании суммы задолженности по кредитному договору по состоянию на день подачи заявления, а 14 мая 2013 г .

истец уточнил исковые требования в отношении предоставленного обеспечения в связи с переходом права собственности на имущество (жилое помещение), заложенное в обеспечение исполнения обязательств заемщика по кредиту. Истец просит взыскать с ответчика сумму задолженности по уплате процентов на просроченный основной долг; задолженность по уплате процентов за пользование кредитом; пени за просрочку возврата кредита, начисленные на сумму не возвращенного в срок кредита: пени за просрочку уплаты процентов за пользование кредитом; сумму государственной пошлины, уплаченную истцом за подачу иска. Решением Черемушкинского районного суда г. Москвы от 24 июня 2013 г. иск был удовлетворен .

Ответчики К. и Б. подали апелляционную жалобу на решение Черемушкинского районного суда г. Москвы .

Проверив материалы дела, выслушав объяснения представителя истца и ответчиков и обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда апелляционным определением от 14 ноября 2013 г .

отменила решение Черемушкинского районного суда г. Москвы по второму исковому заявлению в части взыскания с К. в пользу банка суммы задолженности по кредитному договору по состоянию на 26 февраля 2013 г. и судебных расходов в виде государственной пошлины. В остальной части решение Черемушкинского районного суда г. Москвы оставлено в силе .

Истцом, в свою очередь, 28 марта 2014 г. была подана кассационная жалоба в Московский городской суд на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Мосгорсуда от 14 ноября 2013 г. о взыскании задолженности по кредитному договору, обращении взыскания на заложенное имущество .

Однако судья, изучавший кассационную жалобу, определил, что доводы подателя кассационной жалобы на то, что судом апелляционной инстанции неправомерно отказано в удовлетворении исковых требований о взыскании с К. суммы задолженности по кредитному договору в виде пени и процентов по состоянию на 26 февраля 2013 г., являются несостоятельными .

Как отмечается в определении Мосгорсуда, вывод суда второй инстанции о том, что с момента вступления в законную силу решения суда все договорные обязательства сторон, ставшие предметом судебного спора по кредитному договору, считаются прекращенными и истец, предъявив требования о досрочном возврате всей суммы задолженности, расторг кредитный договор, является верным. В определении также отмечено, что истец, еще при рассмотрении дела 26 января 2010 г. не был лишен возможности заявить такие требования .

На основании изложенных обстоятельств подателю кассационной жалобы было отказано в передаче жалобы для рассмотрения в суд кассационной инстанции — Президиум Московского городского суда, о чем было вынесено соответствующее определение от 7 апреля 2014 г .

2. Обстоятельства дела и исследованные судом первой инстанции доказательства

2.1. Исследование доказательств по делу в суде первой инстанции В ходе рассмотрения дела суд установил, что 10 июля 2006 г .

между ОАО «Газпромбанк» и ответчиком К. был заключен кредитный договор на покупку недвижимости сроком до 30 июня 2010 г., с процентной ставкой 11,5% годовых с даты выдачи кредита до государственной регистрации залога квартиры, приобретенной с использованием кредитных средств, и внесение соответствующей записи в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним (ЕГРП); 10% — после государственной регистрации залога квартиры и внесения записи об ипотеке в ЕГРП .

В обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору между банком и К., 10 июля 2006 г. был заключен договор залога имущественных прав, являющихся предметом договора инвестирования между К. и ООО «МИЭЛЬ ЗС». В соответствии с этим договором реализуется инвестиционный проект по строительству жилого помещения в период с даты выдачи кредита до момента подписания заемщиком акта приема-передачи квартиры .

Указанная квартира была передана по акту приема-передачи К. в 2007 г., и в соответствии с условиями инвестиционного договора последний прекратил свое действие. С этого момента начала действовать норма Федерального закона от 16 июля 1998 г .

№ 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» в редакции, существовавшей в период строительства и регистрации права собственности, в частности ч. 1 ст. 77, из которой следует, что, если иное не предусмотрено федеральным законом или договором, жилой дом или квартира приобретенные или построенные полностью или частично с использованием кредитных средств банка, считаются находящимися в залоге с момента государственной регистрации права собственности заемщика на жилой дом или квартиру. Этот факт подтверждается материалами дела и объяснениями сторон, из которых следует, что 25 октября 2007 г .

Управлением ФЗС по Московской области была сделана запись о регистрации права собственности К. на жилой дом и запись о регистрации ипотеки в силу закона на указанный дом .

В связи с нарушением сроков возврата очередной части кредита и уплаты начисленных процентов истец потребовал досрочного возврата К. кредита и начисленных по нему сумм и обратил взыскание на предмет залога. Эти требования основывались на соответствующих условиях кредитного договора и на предусмотренных ч. 2 ст. 811 ГК РФ и ч. 2 ст. 33 Федерального закона от 2 декабря 1990 г. № 395-I «О банках и банковской деятельности»

положениях, предусматривающих, что при нарушении заемщиком срока для возврата очередной части займа или обязательств по кредитному договору банк вправе досрочно взыскать предоставленные кредит и начисленные по нему проценты, а также обратить взыскание на заложенное имущество .

Вынесенное судом решение не было исполнено ответчиком .

За это время, как усматривается из материалов дела, 13 августа 2012 г. между конкурсным управляющим ИП К. и Б. был заключен договор купли-продажи жилого дома, находящегося в залоге у истца. Судом установлено, что переход права собственности был произведен в рамках процедуры банкротства заемщика К., на основании договора купли-продажи от 13 августа 2012 г., заключенного между конкурсным управляющим ИП К. и Б. по итогам торгов, в рамках процедуры банкротства ИП К .

26 февраля 2013 г. истцом было подано второе исковое заявление, а 14 мая 2013 г. — уточняющее его заявление, в котором он просил: взыскать с К. сумму задолженности и пени по кредитному договору по состоянию на дату подачи иска; обратить взыскание на предмет залога, принадлежащий Б. после заключения договора купли-продажи — недвижимое имущество ответчика, которое уже фигурировало в первом исковом заявлении. Это исковое заявление также было удовлетворено судом первой инстанции. При этом в материалах дела не усматривается, чем руководствовался суд первой инстанции, когда удовлетворял требования истца по второму исковому заявлению и на чем основывал свое решение (кроме факта неисполнения ответчиком первого решения суда и продажи им недвижимости, находящейся в залоге в качестве обеспечения по кредиту) в пользу истца .

2.2. Рассмотрение дела в апелляционном суде Суд апелляционной инстанции не согласился с решением районного суда по второму исковому заявлению, и оно было частично отменено судебной коллегией, а именно в части взыскания суммы задолженности по уплате процентов на просроченный основной долг; задолженность по уплате процентов за пользование кредитом; пени за просрочку возврата кредита, начисленные на сумму не возвращенного в срок кредита; пени за просрочку уплаты процентов за пользование кредитом по состоянию на 26 февраля 2013 г .

Проверив имеющиеся материалы по делу, суд считает, что указанное решение было вынесено с нарушением норм материального и процессуального права .

Суд указал на то, что решение является законным в том случае, когда оно вынесено при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данным правоотношениям. Решение суда является обоснованным, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, отвечающими требованиям, содержащимся в ст. 55, 59–61, 67 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее — ГПК РФ) (относимость, допустимость или обстоятельства, не нуждающиеся в доказывании)1 .

При том, что рассматриваемое дело касается кредитно-расчетных отношений, согласно п. 2 ст. 819 ГК РФ к этим отношениям применяются правила, регулирующие отношения по договору займа, в том числе, п. 1 ст. 811 ГК РФ. В ней определяется правило начисления процентов в соответствии с п. 1 ст. 395 ГК РФ, на сумму займа (кредита), которая не была возвращена в определенный договором срок .

Рассматривая данное дело, суд второй инстанции руководствовался в том числе положениями п. 2 ст. 450 и п. 2, 3 ст. 453 ГК См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» .

РФ, об основаниях и возможности расторжения договора одной из сторон по решению суда, а также совместными разъяснениями, данными в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 13 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 14 от 8 октября 1998 г. «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами» (далее — Постановление № 13/14). В п. 16 Постановления № 13/14 говорится, что в случаях, когда на основании п. 2 ст. 811, ст. 813, п. 2 ст. 814 ГК РФ заимодавец вправе потребовать досрочного возврата суммы займа или его части вместе с причитающимися по договору процентами, проценты в установленном договором размере могут быть взысканы по требованию заимодавца до дня, когда сумма займа в соответствии с договором должна была быть возвращена .

Исходя из этих обстоятельств, судебная коллегия сделала вывод, что, воспользовавшись своим правом досрочного истребования кредита, начисленных процентов по нему и пени, банк «тем самым заявил о намерении досрочно расторгнуть договор, в том числе и в части уплаты процентов и пени». А с момента вступления решения суда первой инстанции в законную силу все договорные обязательства сторон прекратились .

В отношении заключенного 13 августа 2012 г. между конкурсным управляющим ИП К. и Б. договора купли-продажи жилого дома, находящегося в залоге у истца, судом установлено, что поскольку банком не заявлялось требований основанных на решении Черемушкинского районного суда г. Москвы от 26 января 2010 г. в рамках процедуры банкротства ИП К., то соответствующие торги и реализация предмета залога проводились не в целях погашения задолженности перед банком, а в целях погашения задолженности перед иными кредиторами в рамках процедуры банкротства ИП К .

По мнению же банка-истца, на момент заключения К. сделки купли-продажи с Б. банк обладал правом залога на соответствующее имущество вследствие сохранения основного обязательства, о чем было указано в п. 1.1 договора купли-продажи от 13 августа 2012 г., заключенного между конкурсным управляющим ИП К. Г. и Б .

Действительно, в соответствии со ст. 353 ГК РФ право залога сохраняется у залогодержателя в случае перехода прав на заложенное имущество от залогодателя к другому лицу в результате возмездного или безвозмездного отчуждения этого имущества .

В качестве возражения К. и Б. в своей апелляционной жалобе указали на то, что все требования истца в полном объеме уже были рассмотрены Черемушкинским районным судом и решение вступило в законную силу, поэтому суд не вправе был второй раз принимать к производству иск банка, аналогичный рассмотренному ранее. Однако судебная коллегия по гражданским делам Мосгорсуда в этой части не восприняла доводы К. и Б. и посчитала, что в этом случае нет противоречия с п. 2 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ, которым предусматривается в качестве основания для отказа в принятии искового заявления наличие вступившего в законную силу решения суда по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям .

Основываясь на том, что все договорные обязательства сторон прекратились с момента вступления в силу решения суда по первому исковому заявлению истца, судебная коллегия по гражданским делам признала выводы суда первой инстанции по второму исковому заявлению неправильными и необоснованными в части взыскания суммы задолженности по кредитному договору процентов и пени по состоянию на 26 февраля 2013 г., и отменила его .

На решение апелляционной инстанции ОАО «Газпромбанк»

подал кассационную жалобу об отмене указанного определения и о направлении дела на новое рассмотрение .

В процессе изучения судьей Московского городского суда кассационной жалобы и материалов дела было отмечено, что, отменяя решение районного суда в части взыскания суммы процентов и пени по состоянию на 26 февраля 2013 г., основываясь на ст. 450, 453 ГК РФ, судебная коллегия пришла к обоснованному выводу, что, предъявив исковые требования о возврате всей суммы кредита, банк, по существу, заявил о намерении досрочно прекратить действие кредитного договора. С момента вступления решения суда в законную силу все договорные обязательства сторон, которые были предметом судебного спора по кредитному договору, считаются прекращенными, а решением суда по результатам рассмотрения спора по существу устанавливаются новые гражданские права и обязанности для сторон. Также было отмечено, что при рассмотрении дела в суде первой инстанции, истец имел возможность заявить свои требования о взыскании задолженности по процентам и пени за просрочку возврата кредита, но почему-то этого не сделал. Поэтому оснований для передачи жалобы для рассмотрения в суд кассационной инстанции — Президиум Московского городского суда не имелось, и в рассмотрении жалобы было отказано .

3. Комментируемые вопросы В итоге рассмотрения фактических обстоятельств данного дела представляется, что судом было вынесено законное и справедливое решение, в отношении ответчика, тем не менее имеются достаточно существенные вопросы к соблюдению норм как материального, так и процессуального права со стороны истца и судебных органов в ходе рассмотрения данного дела .

Спорными представляются такие вопросы, как обоснованность принятия районным судом искового заявления по делу, по которому уже состоялось судебное решение и оно вступило в законную силу; имелось ли место со стороны банка-кредитора требование о расторжении договора и прекратились ли обязательства заемщика по кредитному договору, почему истец не принял никаких действий для исполнения решения суда, в том числе не возбудив исполнительного производства в связи с неисполнением ответчиком вступившего в силу решения .

3.1. Обоснованность принятия районным судом второго искового заявления Пункт 2 ст. 209 ГПК РФ устанавливает, что после вступления судебного решения в законную силу стороны и все другие участвующие в деле лица не могут вновь заявлять в суде те же исковые требования и на том же основании, а также оспаривать в другом гражданском процессе установленные судом факты и правоотношения. В свою очередь, п. 2 ч. 1 ст. 134 и абз. 3 ст. 220 ГПК РФ предусматривают, соответственно, в качестве отказа в принятии искового заявления и (или) основания прекращения производства по делу наличие вступившего в законную силу и принятого по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям решение суда .

Таким образом, из анализа содержания первого искового заявления предъявленного банком к К. видно, что предметом иска было требование взыскать с ответчика сумму основного долга по кредиту, проценты и неустойки, и оно было удовлетворено решением суда от 26 января 2010 г .

Стороной по второму исковому заявлению, предъявленному банком, также был К., предметом иска также была задолженность по кредитному договору, но по состоянию на 26 февраля 2013 г., которая включала: начисленные проценты на просроченный основной долг, проценты за пользование кредитом, пени за просрочку уплаты процентов за пользование кредитом. Кроме того, 14 мая 2013 г. истец внес уточнения исковых требований в связи с тем, что право собственности на заложенное имущество перешло к другому лицу (договор купли-продажи заложенной недвижимости был заключен 13 августа 2012 г., т.е. за полгода до подачи второго искового заявления) .

Принимая во внимание предъявленные банком исковые требования в первом и во втором случае, вызывает сомнение законность и обоснованность принятия судом первой инстанции второго искового заявления и заявления, уточняющего исковые требования истца. По существу, юридические основания подачи и первого, и второго иска со стороны банка одни и те же – ненадлежащее исполнение условий кредитного договора, что послужило основанием для истребования кредита и процентов за пользование кредитными средствами и применения соответствующих штрафных санкций, в виде пени .

Здесь можно говорить о наличии фактических оснований, отличающихся периодом, за который банк предъявлял требования. При этом несомненно, что подача второго искового заявления, является продолжением спорных отношений, возникших в 2010 г. В связи с этим представляется необоснованным тот факт, что судом не была дана оценка тому обстоятельству, что банк за два с лишним года не предпринял никаких мер к принудительному исполнению решения суда, которое вступило в законную силу. Как видно из материалов дела, банк за это время не получал исполнительный лист и им не было возбуждено исполнительное производство в связи с неисполнением должником решения суда добровольно .

Также за время прошедшее с момента вступления в силу решения суда о взыскании суммы кредита и об обращении взыскания на предмет залога, как следует из материалов дела, истец — коммерческий банк не только не предпринял никаких действий для реализации своих прав, но своим бездействием позволил ответчику распорядиться заложенным имуществом и совершить сделку купли-продажи этого имущества в рамках процедуры банкротства .

Как следует из содержания апелляционного определения суда, банк не заявлял требований в рамках процедуры банкротства индивидуального предпринимателя К.: и торги, и реализация предмета залога проводились не в целях погашения задолженности перед банком-кредитором. При этом из материалов дела следует, что в п. 1.1. договора купли-продажи, заключенного между Конкурсным управляющим и покупателем было указано, что данное имущество находится в залоге у банка. Такое не заинтересованное в возврате своих средств поведение банка-кредитора не находит никаких объяснений в материалах дела .

Исходя из имеющихся фактических обстоятельств, заложенные в пользу банка при предоставлении кредита имущественные права на строящуюся квартиру, сохранились за банком в силу положений ст. 353 ГК РФ о сохранении залога при переходе права на заложенное имущество к другому лицу. При этом, после того как квартира была построена и прошла государственную регистрацию, прекратил свое действие инвестиционный договор и вступила в действие норма Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)», а именно ч. 1, ст. 77 в существующей на тот период редакции. И опять из имеющихся материалов дела не видно, было ли получено объяснение банка, почему он не заявлял свои права в отношении заложенной недвижимости в процессе процедуры банкротства заемщика. Почему, имея на руках решение суда, который вынес постановление обратить взыскание на заложенное имущество, банк не реализовал свое право в течение двух с лишним лет

3.2. Имело ли место расторжение кредитного договора Районный суд, рассмотрев второе исковое заявление истца, удовлетворил предъявленные требования. Однако, как уже говорилось выше, на чем основывалось такое решение суда первой инстанции, из материалов дела увидеть не представляется возможным .

Учитывая дальнейшее развитие событий, наверное, будет логичным рассмотреть вопрос об основаниях прекращения обязательств и расторжении договора в соответствии с ГК РФ и о праве истца на изменение иска в части увеличения (уменьшения) своих требований .

В соответствии со ст. 450 ГК РФ по требованию одной из сторон договор может быть расторгнут в судебном порядке в случае, если имеются его существенные нарушения, и в иных случаях, предусмотренных ГК РФ, иным законом или договором .

Из материалов дела не следует, что в исковом заявлении звучало требование банка о расторжении кредитного договора. Как показывает практика заключения кредитных договоров, банки, как правило, формулируя положения, касающиеся последствий неисполнения или ненадлежащего исполнения заемщиком своих обязательств по погашению кредита и уплаты начисленных процентов, а также иной задолженности, которая может возникнуть в связи с условиями кредитного договора, тем не менее не используют термин «расторжение» договора. Банком оговариваются условия, при которых он вправе досрочно истребовать сумму предоставленного кредита, проценты за пользование и применить предусмотренные договором штрафные санкции. В отдельной части договора, как правило, в общей (неконкретной) форме прописывается срок действия кредитного договора, например, это может быть формулировка следующего содержания: «Договор вступает в силу с момента его подписания сторонами и действует до исполнения сторонами всех принятых по нему обязанностей (обязательств)». Такая формулировка дает банкам право заявлять дополнительные требования в процессе рассмотрения дела в суде, учитывая тот факт, что рассмотрение может затянуться во времени, а поскольку в течение этого времени основной долг существует и нет вступившего в силу судебного решения, то остается и возможность начисления процентов .

По рассматриваемому нами делу судом было вынесено решение (по первому исковому заявлению истца), которое вступило с законную силу. Как видно из материалов дела, со стороны должника не было предпринято попыток оспорить принятое решение, и формально-юридически он согласился с решением, но не спешил исполнять его в добровольном порядке .

Между тем районный суд, рассмотрев дело по второму исковому заявлению, удовлетворил и этот иск. Однако судебная коллегия с выводами суда первой инстанции не согласилась в части взыскания с К. задолженности по состоянию на 26 февраля 2013 г .

В апелляционном определении суд ссылается на постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении», в котором подчеркивается, что решение является законным в том случае, когда оно вынесено при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которое применимо к данному правоотношению. Имеющие значение для дела факты должны быть подтверждены исследованными судом доказательствами с учетом ст. 55, 59–61, 67 ГПК РФ .

Здесь необходимо проследить развитие судебной практики по вышеизложенному вопросу. Президиумом ВАС РФ было выпущено Информационное письмо от 13 сентября 2011 г. № 147 «Обзор судебной практики разрешения споров, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о кредитном договоре» (далее — Информационное письмо) .

В п. 8 Информационного письма была сформулирована позиция Высшего арбитражного суда, которая заключается в том, что «заявление банком требования о досрочном возврате кредита не является основанием для прекращения обязательства должника по кредитному договору. Там же говорилось, что «после вступления в силу судебного акта об удовлетворении требования банка о досрочном взыскании кредита у кредитора сохраняется возможность предъявлять к заемщику дополнительные требования, связанные с задолженностью по кредитному договору (договорные проценты, неустойки ит.п.) вплоть до фактического исполнения решения суда о взыскании долга по этому договору .

Казалось бы, позиция ВАС РФ все ставит на свои места. Но она была обозначена в 2011 г., а решение по рассматриваемому делу было вынесено в 2010 г., когда в судебной практике существовала и противоположная позиция по данному вопросу, и принимались иные судебные решения (см. Постановления ФАС Московского округа от 8 июля 2010 г. № КГ-А40/4993-10 по делу № А40-145489/09-29-1049; Постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 9 февраля 2010 г. по делу № А40от 28 января 2010 г. по делу № А40-64021/09Представляется, что именно такая позиция имела место при принятии решения судебной коллегией по гражданским делам, что подтверждается содержанием определения .

В своем определении Судебная коллегия, проанализировав все обстоятельства дела и представленные доказательства, «приходит к выводу о том, что предъявив к ответчику исковые требования (по первому исковому заявлению) о возврате всей суммы кредита, банк тем самым заявил о намерении досрочно прекратить действие кредитного договора. Истец реализовал свое субъективное право, предоставленное статьями 450, 453 ГК РФ. С момента вступления решения суда в законную силу, все договорные обязательства сторон считаются прекращенными, а решением суда, по результатам рассмотрения спора по существу, устанавливаются новые гражданские права и обязанности для сторон, вытекающих из спорных договорных отношений» .

3.3. Основания применения статьи 395 ГК РФ Вынося соответствующее решение, суд апелляционной инстанции действовал в пределах и с учетом предоставленных ему полномочий, которые определены нормами ГПК РФ, в частности ст. 3271 и 328. Согласно указанным нормам и применительно к данному делу суд апелляционной инстанции при рассмотрении дела проверял и оценивал обстоятельства дела и их квалификацию в пределах доводов апелляционной жалобы .

Вместе с тем в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19 июня 2012 г .

№ 13 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» в абз. 2 п. 24 разъясняется, что «суд апелляционной инстанции, на основании абзаца второго части 2 статьи 3271 ГПК РФ вправе в интересах законности проверить обжалуемое судебное постановление в полном объеме, выйдя за пределы требований, изложенных в апелляционной жалобе, представлении, не связывая себя доводами жалобы, представления». Под интересами законности, как сказано в Постановлении, понимается необходимость проверки правильности применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов участников, в том числе и гражданских правоотношений. Такая необходимость должна быть мотивирована апелляционным судом .

Как представляется, та часть апелляционного определения, где содержатся ссылки на нормы процессуального права, нарушенные судом первой инстанции при рассмотрении второго искового заявления, дают основание для проверки судебного постановления в полном объеме .

На самом же деле имеющая место ситуация с подачей второго искового заявления может рассматриваться как последствие неисполнения денежного обязательства после вступления в силу судебного акта. Возможность получения с должника денежных средств за неисполнение или просрочку исполнения денежного обязательства, каковыми являются обязательства, вытекающие из кредитного договора, с момента вступления в силу судебного решения возникает на основании ст. 395 ГК РФ. Это вытекает и из содержания апелляционного определения, где судебная коллегия указывает, что к отношениям по кредитному договору применяются правила § 1 гл. 42 «Заем и кредит», а значит, и ст. 811, как уже отмечалось выше .

Кроме того, обоснованность применения ст. 395 ГК РФ косвенно, на мой взгляд, подтверждается одним из выводов, который был сделан судьей Мосгорсуда при изучении кассационной жалобы, поданной истцом на решение апелляционной инстанции. Согласившись с позицией апелляционного суда о том, что требование о взыскании с К. суммы задолженности по кредитному договору, заявленное во втором иске в виде пени и процентов, является несостоятельным, поскольку истец, предъявив требование о досрочном возврате всей суммы задолженности, расторг договор, судья отметил, что истец не был лишен возможности при рассмотрении дела 26 января 2010 г. Черемушкинским районным судом г. Москвы заявить соответствующие требования на случай неисполнения ответчиком своих обязательств после вступления в силу судебного решения. По существу, это прямая отсылка к ст. 395 ГК РФ .

В соответствии со ст. 39, 150 ГПК РФ истец вправе изменить основание или предмет иска, а также уменьшить или увеличить размер исковых требований. Однако эти требования должны быть заявлены в рамках одного дела и рассматриваться как дополнительные к ранее предъявленным исковым требованиям, т.е. либо в подготовительной части к рассмотрению дела, либо в процессе самого рассмотрения. Если же истец не требовал присуждения денежных средств на случай неисполнения судебного акта, а судебное решение не исполняется, взыскатель вправе на основании ст. 395 ГК РФ требовать взыскания денежных средств за неисполнение указанного решения до момента фактического исполнения денежного обязательства .

Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ в своем постановлении от 4 апреля 2014 г. № 22 «О некоторых вопросах присуждения взыскателю денежных средств за неисполнение судебного акта» разъяснил, что по смыслу ст. 330, 395, 809 ГК РФ истец вправе требовать присуждения неустойки или иных процентов по день фактического исполнения обязательств и что, поскольку п. 1 ст. 395 ГК РФ подлежит применению к любому денежному требованию, вытекающему из гражданских отношений, а также к судебным расходам, законодательством допускается начисление процентов на присужденную денежную сумму как последствие неисполнения судебного акта .

Статья 395 ГК РФ применяется к случаям взыскания: за пользование чужими денежными средствами вследствие их неправомерного удержания, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате либо неосновательного получения или сбережения за счет другого лица путем уплаты процентов на сумму этих средств. Это подтверждается уже сложившейся практикой и разъяснениями высших судов1 .

Выводы. Таким образом, считая в целом законным итог пересмотра решения суда первой инстанции по данному делу всеми вышестоящими судебными инстанциями, — отказ в удовлетворении исковых требований банка по второму исковому заявлению (взыскание задолженности по состоянию на 26 февраля 2013 г.), тем не менее необходимо отметить, что суд апелляционной инстанции не до конца использовал свои права и полномочия, предоставленные ему ГПК РФ. Представляется, что суд, исследовав все представленные материалы по делу, имел возможность более определенно высказаться по вопросу последствий неисполнения обязательств по кредитному договору. Учитывая, что отношения, вытекающие из кредитного договора, относятся к денежным обязательствам, и это непосредственно указано в ст. 395 ГК РФ, апелляционный суд мог бы указать на данный факт в исследовательской части определения, не выходя за рамки своих полномочий при рассмотрении дела. Факт нарушения материального и процессуального права со стороны суда первой инстанции имел место .

Вполне логичным со стороны истца было бы предъявление требований к К. в отношении процентов и неустойки по ст. 395 ГК РФ, а к новому собственнику — в отношении заложенного имущества .

Следует также отметить, что, поскольку в судебной практике споры, возникающие между банком и клиентами в связи с досрочным истребованием кредитных ресурсов, нередки, обозначенная позиция ВАС РФ по вопросу прекращения обязательств должника по кредитному договору при требовании его досрочного погашения в Информационное письмо от 13 сентября 2011 г .

№ 147 внесет ясность и стабильность при принятии решений судами всех инстанций .

См.: Постановление Пленума № 13/14; апелляционное определение Мос

–  –  –

ПРИВЛЕЧЕНИЕ ИНДОССАНТА К ОТВЕТСТВЕННОСТИ

ПО ВЕКСЕЛЬНОМУ ОБЯЗАТЕЛЬСТВУ1

1. М. (далее также — истец) обратился в суд с иском к ООО «Икрянинская рыбная компания» (векселедатель), ОАО «Русская промышленно-финансовая компания» (индоссант, второй ответчик) (далее также — ответчики) о взыскании с ответчиков солидарно 4 млн руб. вексельного долга, 800 тыс. руб. процентов за пользование вексельной суммой, судебных расходов .

В обоснование своих требований истец указывал, что он является владельцем четырех простых векселей, выданных ООО «Икрянинская рыбная компания» в пользу ОАО «Русская промышленно-финансовая компания» (первый векселедержатель) .

Сумма каждого векселя — 1 млн руб.; срок платежа: по предъявлении, но не ранее 9 декабря 2011 г.; векселедатель обусловил, что на вексельную сумму будут начисляться проценты в размере 10% годовых; место платежа по каждому векселю — г. Москва .

На основании договора мены от 10 декабря 2009 г. и акта приема-передачи к нему ОАО «Русская промышленно-финансовая компания» передала данные векселя С. в обмен на другие векселя; на обороте простого векселя был совершен бланковый индоссамент. По акту приема-передачи векселей от 16 марта 2012 г. С. (указанный в акте в качестве должника) передал векселя М. (как кредитору) во исполнение соглашения об отступном .

20 марта 2012 г. М. направил по почте в адрес векселедателя — ООО «Икрянинская рыбная компания» — требование об уплате вексельной суммы и процентов; к требованию были приложены копии векселей; указанное требование осталось без ответа (ссылка именно на данный факт отмечена в постановлении Президиума Московского городского суда; следует обратить внимание на то, что в апелляционном определении указывается на неоднократные обращения подобного рода со стороны истца) .

Решение Останкинского районного суда г. Москвы от 12 октября 2012 г.,

апелляционное определение Московского городского суда от 14 декабря 2012 г. № 11-29756, постановление Президиума Московского городского суда по делу от 14 июня 2013 г. № 44г-62 .

Не получив ни платежа, ни ответа на свое обращение, М .

обратился в суд с требованием к векселедателю, а также к индоссанту, полагая, что индоссант должен отвечать за исполнение обязательств по векселям наравне с векселедателем .

При рассмотрении дела в суде первой инстанции представитель второго ответчика — индоссанта (ОАО «Русская промышленно-финансовая компания») иск не признал; пояснил, что у истца не возникло право обращаться с иском в суд, так как права истца как векселедержателя не нарушены, поскольку обязанность векселедателя платить наступает при предъявлении векселя векселедержателем. Предъявление векселя к платежу является необходимым условием получения по нему надлежащего исполнения; предъявлению подлежит оригинал векселя, вексель предъявляется в месте платежа. Истец же надлежащим образом не предъявлял векселя, соответственно, отказ в платеже или какой-либо ответ векселедателя истцом не представлен. В свою очередь, обращение с требованием платить по векселю к индоссанту, чей индоссамент написан в аллонже выше векселедержателя, возможно только в случае отказа платить векселедателя .

Решением суда первой инстанции от 12 октября 2012 г. с ответчиков солидарно в пользу М. взысканы сумма вексельного долга по четырем векселям (итого в размере — 4 млн руб.), проценты — 800 тыс. руб., с каждого из соответчиков по 16 100 руб .

государственной пошлины .

Второй ответчик обратился с апелляционной жалобой, основным доводом которой было то, что истец не доказал нарушение своих прав. В обоснование этого утверждения второй ответчик указывал, что на момент обращения в суд векселя не были предъявлены для оплаты, а права по векселям вообще не возникли .

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 14 декабря 2012 г. решение суда первой инстанции было оставлено без изменения, а апелляционная жалоба индоссанта без удовлетворения .

В обоснование своего решения суд апелляционной инстанции привел следующие доводы:

– «…суд обоснованно исходил из того, что предъявленные истцом векселя соответствуют всем установленным законом требованиям, а истец является законным держателем данных векселей и вправе требовать по ним платежа, при этом не обязан доказывать существование и действительность своих прав, поскольку они предполагаются существующими и действительными»;

– «судом установлено, что векселя предъявлены к платежу ООО «Икрянинская рыбная компания» однако, оплата по ним не произведена»;

– «судом установлено и подтверждается материалами дела, что… М. в адрес ООО «Икрянинская рыбная компания» направлялись неоднократно письменные уведомления с требованиями о платеже, к уведомлениям прикладывались копии векселей. Это обстоятельство подтверждается уведомлениями, почтовыми квитанциями об отправлении»;

– «статьей 47 Положения (имеется в виду Положение о переводном и простом векселе 1937 г. Далее — Положение. — А.Г.) установлено, что все выдавшие, акцептовавшие, индоссировавшие переводной вексель или поставившие на нем аваль являются солидарно обязанными перед векселедержателем. Векселедержатель имеет право предъявления иска ко всем этим лицам, к каждому в отдельности и ко всем вместе, не будучи принужден соблюдать при этом последовательность, в которой они обязались»;

– «ответчиками… не представлено доказательств, подтверждающих отсутствие у них обязательств, лежащих в основе выдачи векселя, а также не доказана недобросовестность держателя векселя — истца по данному делу. При таких обстоятельствах оснований для освобождения ответчиков от платежа по предъявленным векселям у суда первой инстанции не имелось»;

– «доводы апелляционной жалобы о том, что истец не доказал нарушение своих прав по векселям со ссылкой на то, что на момент обращения в суд с настоящим иском векселя не были предъявлен для оплаты, а права по векселям вообще не возникли, подлежат отклонению, поскольку согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 6 п. 23 Постановления Пленумов от 4 декабря 2000 года № 33/14 (имеется в виду постановление Пленума Верховного Суда РФ № 33, Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 14 от 4 декабря 2000 г. «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей» (далее — Постановление Пленумов № 33/14. — А.Г.), требование оплаты по векселю может быть заявлено непосредственно должнику путем предъявления иска в суд. Такое предъявление требований считается надлежащим предъявлением к платежу, в том числе и по адресу предъявления. Иное бы ограничило права и интересы законного векселедержателя на их защиту в судебном порядке» .

Индоссант подал кассационную жалобу, в которой указывал на необходимость отмены состоявшихся по делу судебных постановлений, полагая их незаконными .

Суд кассационной инстанции по итогам рассмотрения кассационной жалобы постановил решение суда первой инстанции и апелляционное определение отменить, дело направить на новое рассмотрение .

В обоснование своей позиции суд кассационной инстанции указал, в частности, на следующие факты и обстоятельства:

– «…суд в решении, сославшись на разъяснения, изложенные и Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 33, Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 14 от 4 декабря 2000 года, исходил из того, что требование платежа по векселю может быть заявлено должнику непосредственно путем предъявления иска в суд. Такое предъявление требований считается надлежащим предъявлением к платежу, в том числе и по адресу предъявления. Между тем, суд, удовлетворяя исковые требования М., каких-либо мотивов, по которым ответственность по названному выше вексельному обязательству должна быть возложена также и на ОАО «Русская промышленно-финансовая компания»… в решении не указал»;

– «…отказ в акцепте или в платеже должен быть удостоверен актом, составленным в публичном порядке (протестом в неакцепте или в неплатеже)… вексельные сделки порождают две категории вексельных обязательств — обязательства прямых должников и обязательства должников в порядке регресса. Прямыми должниками являются векселедатель в простом векселе и акцептант и векселе переводном. Требования к ним, а также к авалистам данных лиц (при их наличии) могут быть предъявлены как в срок платежа, так и в течение всего срока вексельной давности безотносительно к наличию или отсутствию протеста .

Основанием требований к прямым должникам является сам вексель, находящийся у кредитора. Все иные лица являются участниками регрессных вексельных обязательств, что означает наступление этих обязательств только при условии наличия протеста в неплатеже либо ином нарушении при обороте векселя со стороны прямых должников. Без такого протеста регрессные должники не обязаны по векселю, кроме случаев, когда иное предусмотрено в самом векселе (статья 46 Положения) либо прямо установлено Положением (например, абзац шестой статьи 44, абзац четвертый статьи 54). Из материалов дела следует, что прямым должником по спорному вексельному обязательству является ООО «Икрянинская рыбная компания». ОАО «Русская промышленно-финансовая компания», будучи индоссантом, является должником регрессным. Таким образом, исходя из изложенных положений действующего законодательства и руководящих разъяснений высших судебных инстанций, ответственность ОАО «Русская промышленно-финансовая компания» может наступить лишь при наличии протеста векселя в неплатеже. Вместе с тем, отказ ООО «Икрянинская рыбная компания» в осуществлении платежа по спорным векселям соответствующим протестом в неплатеже не удостоверен»;

– «ссылка в апелляционном определении на абзац 6 пункта 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 33, Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 14 от 4 декабря 2000 года, предусматривающий возможность заявления требования оплаты по векселю непосредственно должнику путем предъявлении иска в суд, не свидетельствует о законности вынесенных по делу судебных постановлений, так как данное разъяснение Пленума предполагает возможность заявления требования платежа по векселю в таком порядке лишь к прямому должнику, то есть к векселедателю, а не к регрессным должникам» .

2. Комментируемое дело интересно в части применения правовых норм, регулирующих процедуру исполнения вексельного обязательства .

Позиция истца (последнего векселедержателя) основывалась на том, что он, направив письмо главному должнику (векселедателю простого векселя), полагал, что тем самым обязательная процедура предъявления (презентации) бумаги должнику (векселедателю) им выполнена. При этом векселедержатель действовал в полном соответствии с условиями векселя о сроке платежа .

Такой срок, как усматривается из судебных актов, был обозначен следующим образом: «по предъявлении, но не ранее 9 декабря 2011 г.». Следовательно, векселедатель в соответствии со ст. 33 Положения срок платежа по векселю определил «по предъявлении», при этом в соответствии со ст. 34 Положения он установил, что вексель не может быть предъявлен к платежу ранее определенного срока («не ранее 9 декабря 2011 г.»). Вексель сроком по предъявлении должен быть предъявлен к платежу в течение одного года со дня его составления. Однако если векселедатель установил, что вексель сроком по предъявлении не может быть предъявлен к платежу ранее определенного срока, то в таком случае срок для предъявления векселя течет с этого срока (как отмечено в отношении аналогичного случая в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 17 сентября 2013 г .

№ 3349/13 по делу № А40-25950/10-18(86)-150«Б», «спорный вексель выдан сроком оплаты по предъявлении, но не ранее 31.01.2009, следовательно, в силу статьи 34 Положения он должен был быть предъявлен к платежу в течение одного года со дня наступления указанной даты») .

Далее, как можно понять, логика действий векселедержателя состояла в следующем:

– поскольку вексель был предъявлен в установленный срок (в период в течение года после 9 декабря 2011 г.), он являлся векселем по предъявлении, соответственно подлежал оплате при его предъявлении (ст. 34 Положения), однако платеж не был совершен, то он как векселедержатель получил право «обратить свой иск против индоссантов, векселедателя и других обязанных лиц»

(ст. 43 Положения);

– поскольку ст. 47 Положения предусматривает, что все выдавшие и индоссировавшие вексель являются солидарно обязанными перед векселедержателем и векселедержатель имеет право предъявить иск ко всем этим лицам, к каждому в отдельности и ко всем вместе, не будучи принужден соблюдать при этом последовательность, в которой они обязались, то у векселедержателя возникло право на иск .

Суд первой инстанции, а также суд апелляционной инстанции позицию вексельного кредитора поддержали, дополнительно, в части предъявления векселя, сделав ссылку на п. 23 Постановления Пленумов № 33/14. Пункт 6, на который суд апелляционной инстанции сделал ссылку, указывает следующее:

«Кредитор, который не в состоянии опровергнуть возражения прямого должника об отсутствии надлежащего предъявления векселя к платежу, считается просрочившим. Суду в этом случае необходимо исходить из правил статьи 406 Кодекса (имеется в виду ГК РФ. — А.Г.). Аналогичным образом суду следует оценивать доводы и возражения сторон тогда, когда требование платежа по векселю заявлено прямому должнику непосредственно в исковом порядке». Как видно из приведенной выше выдержки из судебного постановления, суд истолковал это разъяснение таким образом: «Требование оплаты по векселю может быть заявлено непосредственно должнику путем предъявления иска в суд. Такое предъявление требований считается надлежащим предъявлением к платежу, в том числе и по адресу предъявления» .

Однако суд кассационной инстанции обратил внимание на то обстоятельство, что вексельное законодательство и разъяснения по его применению разделяют всех должников в вексельном обязательстве на главных и в порядке регресса. Наиболее ясно такая позиция была изложена в п. 21 Постановления Пленумов № 33/14 .

В соответствии с этим пунктом установлены и различия в части оснований ответственности первых и вторых должников:

первые (главные) отвечают в течение всего срока вексельной давности безотносительно к наличию или отсутствию протеста, а основанием требований к ним является сам вексель, находящийся у кредитора .

Вторые (в порядке регресса) отвечают только «при условии наличия протеста в неплатеже либо ином нарушении при обороте векселя со стороны прямых должников», исключая случаи, «когда иное предусмотрено в самом векселе (статья 46 Положения) либо прямо установлено Положением (например, абзац шестой статьи 44, абзац четвертый статьи 54)». При этом надо учитывать, что вексель предъявляется для платежа главному должнику (в нашем случае векселедателю) и протест совершается в случае несовершения платежа со стороны главного должника .

Если протест в неплатеже векселя в отношении главного должника не был совершен, то в обычной ситуации должники в порядке регресса не могут быть привлечены к ответственности .

В таком случае наступают последствия, предусмотренные ст. 53 Положения: по истечении сроков, установленных для совершения протеста в неплатеже, векселедержатель теряет свои права против должников в порядке регресса (индоссантов, прежде всего), сохраняя требования в отношении главных должников .

Как видно, в анализируемом случае такого протеста совершено не было, а потому привлечение к ответственности индоссанта не было основано на законе. Суд кассационной инстанции специально обратил внимание на то, что толкование положений п. 23 Постановления Пленумов № 33/14 в том понимании, что факт обращения векселедержателя в суд признается фактом заявления «требования платежа по векселю», в данном случае ситуацию не меняет, поскольку данный пункт, по мнению суда, «предполагает возможность заявления требования платежа по векселю в таком порядке лишь к прямому должнику, то есть к векселедателю, а не к регрессным должникам» .

Такие выводы суда кассационной инстанции следует полностью поддержать. Действительно, если не был совершен протест векселя (за исключением случаев, когда в соответствии с Положением необходимость в протесте отсутствует), то привлечение к ответственности индоссанта невозможно .

Отмечая правильность выводов суда кассационной инстанции, тем не менее обратим внимание на некоторые вопросы .

Суд кассационной инстанции не дал оценки противоречивым утверждениям, имевшим место в определении суда апелляционной инстанции в части момента предъявления векселя .

Обратим внимание, что в апелляционном определении содержится фраза, что «судом установлено, что векселя предъявлены к платежу»; далее указывается, что «судом установлено», что векселедателю «направлялись неоднократно письменные уведомления с требованиями о платеже». Из такого утверждения можно заключить, что суд апелляционной инстанции полагает, что предъявление векселя имело место именно путем направления указанных уведомлений, и не иначе .

Однако далее в апелляционном определении доводы апелляционной жалобы о том, что «векселя не были предъявлены для оплаты», опровергаются тем, что «требование оплаты по векселю может быть заявлено непосредственно должнику путем предъявления иска в суд. Такое предъявление требований считается надлежащим предъявлением к платежу, в том числе и по адресу предъявления» .

Когда же все-таки, по мнению суда апелляционной инстанции, векселя были предъявлены? Ведь даты, о которых говорится в одном и том же определении (дата уведомления и дата обращения в суд), — это разные даты1. Такая ситуация, учитывая последствия обращения в суд, с точки зрения вексельного законодаКроме того, если суд полагает, что предъявление векселя имело место путем направления уведомления, и при этом признает, что таких обращений (уведомлений) было несколько, то надо было определиться с тем, какое из них имело юридическое значение с точки зрения квалификации его как предъявления к платежу. Отметим, что на сроки протеста это не влияет, поскольку исходя из ст. 23, 24, 44 Положения протест в неплатеже векселя сроком по предъявлении может быть совершен в течение года со дня его составления (с учетом того, что если в векселе указано, что предъявление к платежу не может иметь место ранее определенного срока, то годичный срок для предъявления векселя к платежу и совершения протеста в неплатеже начинает течь с наступления этого срока), что находит подтверждение и в судебной практике (см. постановление ФАС Уральского округа от 2 ноября 2010 г. № Ф09-9247/10-С4 по делу № А60-14359/2010-С2) .

тельства (порядка исполнения вексельного обязательства) просто невозможна .

Признание и факта уведомления, и факта обращения в суд фактами предъявления векселя к платежу, с нашей точки, невозможно .

В соответствии со ст. 142 ГК РФ ценными бумагами (и векселем в том числе) являются документы, соответствующие установленным законом требованиям и удостоверяющие обязательственные и иные права, осуществление или передача которых возможны только при предъявлении таких документов (документарные ценные бумаги).

Таким образом, процедура надлежащего исполнения вексельного обязательства состоит в следующем1:

– для получения исполнения по векселю вексельный кредитор должен явиться в место, обозначенное в векселе как место платежа, в срок (дату), которая определяется таким реквизитом, как срок платежа (или позднее, но в любом случае в пределах срока давности), и предъявить должнику подлинный документ (вексель) для исполнения;

– должник при обращении к нему кредитора по конкретному адресу, если конкретный адрес указан в качестве места платежа или в любом месте в пределах населенного пункта, где к нему обратится за исполнением кредитор (если место платежа обозначено как населенный пункт в соответствии с п. 23 Постановления Пленумов № 33/14), убедившись в том, что предъявлен подлинный документ, он предъявлен уполномоченными лицом и, выполнив прочие формальности2, должен исполнить обязательство (путем передачи денежных средств или документа, свидетельствующего об исполнении иным способом (платежное поручение)) .

Должник (в силу разных причин) может отказаться от исполнения вексельного обязательства. В этом случае кредитор (если нормы вексельного законодательства не устанавливают иное) для фиксации факта неисполнения обязательства обращается к нотариусу для совершения протеста в неплатеже .

Однако для того, чтобы понять, будет ли должник надлежащим образом исполнять обязательство или он отказывается исполнять обязательство, вексель ему надо предъявить. Именно на См.: Габов А.В. О праве вексельного кредитора обращаться в суд с иском без предъявления простого векселя основному должнику для надлежащего исполнения // Вестник гражданского процесса. 2014. № 2 .

См.: Габов А.В. Очерки по теории вексельного права. Часть вторая. Передача векселя и осуществление прав по векселю. М., 2000. С. 82–87 .

такой порядок исполнения вексельного обязательства указывают слова и выражения, используемые в ст. 38 и 39 и других статьях Положения. И эта, на первый взгляд, «старомодная» процедура имеет понятное объяснение: для того, чтобы должнику понять, какие возражения он может выдвинуть против требований векселедержателя из тех, которые закрепляет вексельное законодательство, он должен увидеть предъявленный вексель, причем подлинный, а не его копию. Если ему такого права не предоставлено, то говорить о надлежащей процедуре предъявления векселя к платежу нельзя. Следовательно, любые иные формы доведения требования кредитора о необходимости исполнения по векселю, кроме как предъявление документа, не могут иметь место .

Таким образом, признать надлежащим предъявлением векселя направление уведомления кредитором должнику с приложением копии векселя (как в комментируемом деле) нельзя. Отсутствие ответа на такое обращение не будет являться обстоятельством, достаточным для обращения к нотариусу для совершения протеста .

Относительно возможности предъявления векселя к исполнению непосредственно в суде отметим следующее. Как видно, в комментируемом деле суд дал собственное толкование процитированного выше правила абз. 6 п. 23 Постановления Пленумов № 33/14, указав, что «возможность заявления требования оплаты по векселю непосредственно должнику путем предъявлении иска в суд» распространяется лишь на требования к прямому должнику, но не к регрессным должникам .

Как видно, в целом суд не отверг возможности такого предъявления как минимум к главным должникам, а апелляционный суд вообще указал, что «иное бы ограничило права и интересы законного векселедержателя на их защиту в судебном порядке» .

С нашей точки зрения, однако, приравнивать предъявление иска в суд к предъявлению к платежу нельзя. Тем самым нарушаются общие правила исполнения по документарной бумаге: бумага не предъявляется должнику, соответственно, до ее предъявления и действий должника по ее исполнению или отказу от исполнения нельзя понять: нарушены ли права кредитора или нет. Суд призван защищать нарушенные или оспариваемые права (или права, в отношении которых имеется угроза их нарушения); он не является должником по ценной бумаге, не является он по закону и уполномоченным представителем должника, да и не может им быть по сути своей деятельности. Если нет нарушения права, получается, что нет оснований для требования, которое надо удовлетворять принудительно, посредством обращения к процессуальной форме. В ситуации допущения прямого иска (без предъявления должнику бумаги для исполнения) по существу кредитором в суде заявляется требование о надлежащем исполнении обязательства, что в задачи судопроизводства не входит .

Анализ правила п. 23 Постановления Пленумов № 33/141 показывает, что оно и в нынешней редакции не является основанием для выводов о том, что вексель не надо предъявлять сначала должнику, а сам факт предъявления в суд приравнивается к такому предъявлению. Правило о том, что «аналогичным образом суду следует оценивать доводы и возражения сторон тогда, когда требование платежа по векселю заявлено прямому должнику непосредственно в исковом порядке», лишь указывает на то, как поступать суду, если соответствующая ситуация (требование будет заявлено прямому должнику непосредственно в исковом порядке) будет иметь место. Любое иное толкование, а именно то, что предъявить вексель можно непосредственно в суд, предварительно не предъявляя документ должнику по векселю для исполнения, противоречит и закону, и сложившейся доктрине правового регулирования документарных ценных бумаг. Однако учитывая то, как суды применяют это правило, и его не вполне удачную редакцию, очевидно, что его необходимо скорректировать. И этот вывод, как нам кажется, в очередной раз подтверждает прокомментированное дело .

О.В. ШАЛЬМАН, доцент кафедры гражданского права и процесса ФГАУ ВПО «Северный (Арктический) федеральный университет им. М.В.

Ломоносова», кандидат юридических наук

ЛЬГОТЫ ИНВАЛИДАМ ПО ОПЛАТЕ КОММУНАЛЬНЫХ УСЛУГ:

АДРЕСНАЯ ДЕНЕЖНАЯ КОМПЕНСАЦИЯ

ИЛИ ПОЛУЧЕНИЕ УСЛУГ ПО МУНИЦИПАЛЬНОМУ ЗАКАЗУ?

СПОРНЫЕ ПОДХОДЫ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

М. обратилась с иском к государственному казенному учреждению Архангельской области «Отделение социальной защиты населения по Вельскому муниципальному району» (далее — отПодробнее см.: Габов А.В. О праве вексельного кредитора обращаться в суд с иском без предъявления простого векселя основному должнику для надлежащего исполнения .

деление социальной защиты) о компенсации расходов по коммунальным услугам в размере 1400 руб.1 Требования обосновала тем, что, являясь инвалидом II группы и проживая в муниципальной квартире с печным отоплением, имеет право на 50%-ную льготу по оплате твердого топлива в соответствии с законодательством Российской Федерации о социальной защите инвалидов. Печное топливо в виде топливных брикетов было приобретено у ООО «П» за 2500 руб., оплата услуги по его доставке составила 300 руб., что подтверждается представленными доказательствами. При обращении в отделение социальной защиты за 50%-ной компенсацией понесенных затрат на приобретение топлива и его доставку получила отказ .

Представитель ответчика не соглашался с заявленными требованиями. Его доводы сводились к тому, что в 2013 г. в соответствии с муниципальным заказом на территории муниципального образования «Вельское» (далее — МО «Вельское») обеспечение инвалидов городского поселения дровами осуществлял единственный поставщик — индивидуальный предприниматель Л. (далее — ИП Л.) на основании заключенного с администрацией МО «Вельское» договора о муниципальном заказе на обеспечение топливом льготной категории граждан .

Ответчик отметил, что уполномоченным исполнительным органом государственной власти Архангельской области, осуществляющим функции в сфере государственного регулирования тарифов (цен) в силу принятого постановления Правительства Архангельской области от 18 декабря 2009 г. № 214-пп2, является Агентство по тарифам и ценам Архангельской области .

Согласно постановлению от 10 ноября 2011 г. № 73-п/4 Агентства по тарифам и ценам Архангельской области3, предельная розничная цена на кубический метр дров, реализуемых гражданам МО «Вельское», была определена только на швырок (420 руб .

/ куб. м), долготье (360 руб. / куб. м) и горбыль (120 руб. / куб. м) .

Стоимость топливных брикетов постановлением не была определена .

По мнению ответчика, иск не мог быть удовлетворен по следующим основаниям. Оплата транспортных расходов на доставСм.: Дело № 2-1420/2013 мирового судьи судебного участка № 1 Вельского района Архангельской области; № 11-13/2014 Вельского районного суда Архангельской области; № 4г-0285/2014 Архангельского областного суда .

Волна. 2009. 31 дек .

–  –  –

ку топлива инвалидам законодательством РФ и нормативными правовыми актами Архангельской области не предусмотрена .

Следовательно, доставка топлива осуществляется за счет гражданина-льготника. Истец в нарушение установленного на территории муниципального района порядка за свой счет закупила твердое топливо у другого поставщика, не имеющего договора с администрацией. Кроме того, поскольку розничная цена на приобретенный истцом вид топлива (топливные брикеты) не определена регулирующим органом, то и сумма к возмещению затрат не может быть рассчитана .

В судебное заседание было привлечено третье лицо — МО «Вельское», представитель которого поддержал аргументы ответчика и также настаивал на отказе в иске. Представитель третьего лица пояснил, что по условиям договора о муниципальном заказе администрация МО «Вельское», выступая заказчиком, в начале каждого месяца предоставляла исполнителю — ИП Л. списки льготных категорий граждан. Исполнитель, в свою очередь, брал обязательства обеспечить заготовку, раскряжевку и доставку дров гражданам за их счет, а также передачу в отделение социальной защиты списка лиц из числа инвалидов, обратившихся к нему для заключения договора купли-продажи и доставки дров .

Цена реализации населению дров в виде чурок определялась договором в размере 390,5 руб. / куб. м, а за основу согласованной сторонами договора стоимости доставки твердого топлива была взята составленная ИП Л. калькуляция затрат на доставку одного кубического метра дров. Предприниматель брал на себя обязательства осуществлять доставку дров инвалидам по согласованным сторонами договора тарифам .

Истец возражала против позиции ответчика и третьего лица, отмечая, что топливные брикеты для инвалидов являются оптимальным видом печного топлива: они не требуют дальнейшей переработки (просушки, распилки или расколки), в отличие от топлива, предоставляемого ИП Л. Кроме того, доставка топливных брикетов ей обошлась всего в 300 руб., между тем стоимость доставки ИП Л. того количества топлива, которое ей необходимо, составила бы свыше 2000 руб. из расчета стоимости доставки реализуемого предпринимателем кубического метра печного топлива, умноженного на количество кубометров. По мнению истца, это повлекло бы дополнительные затраты, поскольку из объяснений ответчика 50-процентной льготы на доставку дров инвалидам ни федеральный, ни региональный законодатель не предусмотрел. Кроме того, истец указала, что выплата 50%-ной льготы инвалидам не поставлена федеральным законодателем в зависимость от вида твердого топлива, а также от того, имеется у местной администрации договор с предпринимателем или нет .

Суд, признавая право М. на льготу, отказал в удовлетворении исковых требований. В судебном постановлении отмечено, что федеральным законом установлено право инвалидов на льготы по оплате жилья и коммунальных услуг, а порядок предоставления компенсации расходов на приобретение твердого топлива устанавливается субъектом РФ, который истец нарушила .

Компенсация назначается уполномоченным органом социальной защиты населения по месту жительства, который ведет учет граждан, имеющих право на получение компенсации, а также формирует реестр получателей льгот .

Порядком предоставления мер социальной поддержки по оплате жилого помещения и коммунальных услуг в денежной форме отдельным категориям граждан, утвержденным постановлением правительства Архангельской области от 10 марта 2010 г .

№ 61-пп1, определено, что расчет денежной выплаты осуществляется организациями, производящими начисление оплаты жилого помещения и коммунальных услуг, включая твердое топливо и сжиженный газ, исходя из установленной социальной нормы площади жилья, действующих ставок, тарифов и нормативов потребления, стоимости твердого топлива и сжиженного газа .

Организации жилищно-коммунального хозяйства, осуществляющие начисление платежей населению по оплате жилого помещения и коммунальных услуг, на основании заключенного с государственным учреждением Архангельской области — отделением социальной защиты населения соглашения или договора об информационном взаимодействии предоставляют в государственные учреждения или территориальный отдел списки с указанием суммы начисленных инвалидам денежных выплат за предыдущий месяц .

Мировой судья посчитал, что местная администрация правомерно в соответствии с действующим на территории области Порядком заключила договор с ИП Л, который и должен обеспечивать инвалидов дровами за их счет, а также направлять в орган социальной защиты информацию о произведенной поставке топлива конкретному льготнику с целью расчета компенсации рас

<

Волна. 2010. 30 марта .

ходов исходя из установленного норматива потребления коммунальных услуг. А так как орган местного самоуправления не заключал договор с ООО «П» на поставку инвалидам городского поселения топлива, следовательно, несоблюдение истцом установленного в Архангельской области порядка обращения за предоставлением льготы является основанием для отказа в иске о компенсации расходов .

Обжалуя решение мирового судьи в апелляционную инстанцию, истец указала, что гарантиями социальной защиты инвалидов является предусмотренная законодателем выплата компенсации расходов на оплату продукции, удовлетворяющей потребностям льготной категории граждан, а не поставка дров конкретного вида тем предпринимателем, у которого местная администрация разместила муниципальный заказ .

Вельский районный суд Архангельской области, в апелляционном порядке пересматривая вынесенное мировым судьей решение, отказал в удовлетворении жалобы по мотивам, аналогичным изложенным в решении первой судебной инстанции .

По результатам изучения кассационной жалобы, поступившей в Архангельский областной суд, в соответствии с положениями ч. 1 ст. 381 ГПК РФ вынесено определение об отказе в ее передаче для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции в связи с отсутствием основания для пересмотра судебных постановлений в кассационном порядке .

Процессуальные основания для дальнейшего обжалования истцом состоявшихся судебных постановлений, в том числе в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ, не предусмотрены ГПК РФ .

Представляется, что имеющиеся в материалах дела доказательства, а также аргументы судебных инстанций подлежат детальному и тщательному анализу1 .

Вопросы социальной защиты населения, включая социальное обеспечение, на основании подп. «ж» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ находятся в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации .

В соответствии со ст. 17 Федерального закона от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» инвалидам и семьям, имеющим детей-инвалидов, Ссылки на нормативные правовые акты приводятся в редакциях, действовавших на момент рассмотрения дела .

предоставляется скидка не ниже 50% на оплату жилого помещения государственного или муниципального жилищного фонда и оплату коммунальных услуг (независимо от принадлежности жилищного фонда), а в жилых домах, не имеющих центрального отопления, — на стоимость топлива, приобретаемого в пределах норм, установленных для продажи населению .

Статьей 28 названного Закона установлено, что Российская Федерация передает органам государственной власти субъектов РФ полномочия по предоставлению мер социальной поддержки инвалидов по оплате жилого помещения и коммунальных услуг .

При этом форма предоставления указанных мер социальной поддержки определяется нормативными правовыми актами субъекта РФ .

В силу п. 2 ст. 3 Закона Архангельской области от 28 мая 2008 г. № 515-27-ОЗ «О форме предоставления мер социальной поддержки по оплате жилого помещения и коммунальных услуг отдельным категориям граждан»1 постановлением правительства Архангельской области определяется порядок перехода к предоставлению мер социальной поддержки по оплате жилого помещения и коммунальных услуг в денежной форме .

Утвержденный вышеназванным постановлением правительства Архангельской области от 10 марта 2010 г. № 61-пп на территории Архангельской области Порядок предоставления мер социальной поддержки по оплате жилого помещения и коммунальных услуг в денежной форме отдельным категориям граждан определяет, что оплата жилого помещения и коммунальных услуг производится гражданами в соответствии с платежными документами (счетом-квитанцией, отражающим суммы начисленных платежей и суммы, подлежащие перечислению гражданину в виде денежной выплаты) по установленным ставкам и тарифам в полном объеме (п. 4 Порядка). В последующем расчет денежной выплаты осуществляется организациями, производящими начисление оплаты жилого помещения и коммунальных услуг, исходя из установленной социальной нормы площади жилья, действующих ставок, тарифов и нормативов потребления, стоимости твердого топлива и сжиженного газа (п. 5 Порядка) .

Базируясь на подходах федерального законодателя в вопросах предоставления льгот населению, высший орган исполнительной власти Архангельской области определил, что государ

<

Волна. 2008. 10 июня .

ственные учреждения Архангельской области — отделения социальной защиты населения — заключают соглашения или договоры об информационном взаимодействии с организациями жилищно-коммунального хозяйства, осуществляющими начисление платежей населению по оплате жилого помещения и коммунальных услуг (далее — организации ЖКХ). В целях принятия решения о назначении денежных выплат государственное учреждение направляет в адрес организаций ЖКХ запросы о предоставлении информации, подтверждающей отсутствие задолженности по оплате коммунальных услуг (п. 11 Порядка) .

Анализ постановления правительства Архангельской области показывает, что инициатива в заключении с организацией ЖКХ такого соглашения возложена на отделения социальной защиты населения (хотя не исключается, но не подменяется этим и «обратная связь»: организация ЖКХ обращается в орган социальной защиты населения для заключения соглашения об информационном сотрудничестве) .

Вопросы, которые уполномочены решать органы местного самоуправления при реализации льгот населению, данным нормативным актом не затрагивались .

Не приняв во внимание действующие нормативные акты, в судебном постановлении мировой судья отметил, что организация, у которой истец закупила твердое топливо – ООО «П», не обращалась в отделение социальной защиты населения за заключением соглашения об информационном сотрудничестве, а также в орган местного самоуправления для заключения договора об обеспечении инвалидов дровами, следовательно, компенсация за самовольно приобретенное истцом топливо не подлежит возмещению .

Что касается положенного в основу судебного решения доказательства нарушения истцом порядка обращения за льготой (речь идет о договоре администрации МО «Вельское» с ИП Л., заключенном в рамках размещения муниципального заказа), представляет интерес вопрос о степени допустимости действий местного правоприменителя в рамках полномочий, предоставленных Федеральным законом от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» (далее — Закон о местном самоуправлении) .

В силу ст. 34 Закона о местном самоуправлении администрация городского поселения является исполнительно-распорядительным органом муниципального образования и не занимается экономической деятельностью .

На основании п. 3 ч. 1 ст. 17 Закона о местном самоуправлении в целях решения вопросов местного значения органы местного самоуправления поселений обладают полномочиями на создание муниципальных предприятий и учреждений, осуществление финансового обеспечения деятельности муниципальных казенных учреждений и финансового обеспечения выполнения муниципального задания бюджетными и автономными муниципальными учреждениями, а также формирование и размещение муниципального заказа .

В соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 14 Закона о местном самоуправлении к вопросам местного значения городского поселения относятся организация в границах поселения электро-, тепло-, газо- и водоснабжения населения, водоотведения, снабжения населения топливом в пределах полномочий, установленных законодательством Российской Федерации .

На практике эти правовые нормы были исполнены местным правоприменителем путем заключения с предпринимателем так называемого договора муниципального заказа .

Между тем по действовавшему на период рассмотрения дела Федеральному закону от 21 июля 2005 г. № 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд»1 (далее — Закон о размещении заказов) под муниципальными нуждами понимались обеспечиваемые за счет средств местных бюджетов и внебюджетных источников финансирования потребности муниципальных образований, муниципальных заказчиков в товарах, работах, услугах, необходимых для решения вопросов местного значения и осуществления отдельных государственных полномочий, переданных органам местного самоуправления федеральными законами и (или) законами субъектов, функций и полномочий муниципальных заказчиков. Под нуждами муниципальных бюджетных учреждений понимались обеспечиваемые муниципальными бюджетными учреждениями (независимо от источников финансового обеспечения) потребности в товарах, работах, услугах данных бюджетных учреждений (ч. 2 ст. 3) .

Интересен тот факт, что договор, который администрация МО «Вельское» заключила с ИП Л., никак не вписывается в рамки института размещения муниципального заказа, поскольку использоДокумент утратил силу с 1 января 2014 г. в связи с вступлением в силу Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» .

вание средств бюджета не предполагалось. По гражданско-правовой природе данный договор скорее напоминает договор в пользу третьего лица. Вместе с тем ст. 430 ГК РФ, определяющая правила о договоре в пользу третьего лица, предусматривает возможность отказа третьего лица от предоставленного ему по договору права .

Однако в нашем примере наглядно иллюстрируется правовой подход ответчика и третьего лица к проблеме возможности осуществлять гражданами из числа инвалидов принадлежащие им гражданские права по своему усмотрению: отказ от права закупить дрова у определенного местной администрацией индивидуального предпринимателя в последующем автоматически влек за собой отказ в предоставлении льготы в виде 50%-ной компенсации затрат по приобретению твердого топлива .

Органом местного самоуправления МО «Вельское» при установленном на территории Архангельской области порядке предоставления льгот не мог быть размещен и муниципальный заказ в рамках реализации полномочий по обеспечению населения твердым топливом в соответствии с законодательством о размещении заказов .

Во-первых, источником предоставления мер социальной поддержки по оплате инвалидам топлива в денежной форме определены средства областного бюджета. Государственные полномочия Архангельской области по предоставлению субсидий на возмещение убытков, возникающих в результате государственного регулирования розничных цен на топливо печное бытовое (дрова), реализуемое населению для нужд отопления, не были переданы органу местного самоуправления1. Из этого следует, что предельные розничные цены на реализуемое потребителям твердое топливо устанавливаются не местными администрацияЗакон Архангельской области от 29 октября 2012 г. № 550-34-ОЗ «О возвращении государственных полномочий Архангельской области по предоставлению субсидий на возмещение убытков, возникающих в результате государственного регулирования тарифов на электрическую энергию, вырабатываемую децентрализованными источниками электроснабжения, государственного регулирования тарифов на тепловую энергию, отпускаемую населению на нужды теплоснабжения, а также на возмещение убытков, возникающих в результате государственного регулирования розничных цен на топливо печное бытовое (дрова), реализуемое населению для нужд отопления, государственного регулирования тарифов на холодную воду и водоотведение и тарифов на утилизацию (захоронение) твердых бытовых отходов, и о внесении изменения в статью 6 областного закона «Об установлении лиц, имеющих право на льготы по оплате тепловой энергии (мощности), теплоносителя, оснований для предоставления льгот и порядка компенсации выпадающих доходов теплоснабжающих организаций» // Волна. 2012. 10 окт .

ми, а уполномоченным в сфере регулирования цен и тарифов органом Архангельской области на основании постановления Правительства РФ от 7 марта 1995 г. № 239 «О мерах по упорядочению государственного регулирования цен (тарифов)»1 .

Во-вторых, областным законодательством предусмотрено возмещение суммы выпадающих доходов, образовавшихся в результате регулирования ценообразования на твердое топливо, но только из средств областного бюджета и только тем организациям, которые реализуют твердое топливо населению по ценам, установленным уполномоченным органом регулирования .

Региональными нормативными актами в сфере социальной защиты инвалидов Архангельской области определено предоставление адресной денежной поддержки граждан-льготников отделением социальной защиты населения (органом исполнительной власти субъекта Российской Федерации), а не органом местного самоуправления .

Весьма спорным представляется довод ответчика и третьего лица о том, что компенсация за доставку дров не должна выплачиваться инвалиду, поскольку такое требование не установлено ст. 17 Федерального закона «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» .

Действительно, конструкция упомянутой статьи составлена таким образом, что из буквального ее толкования можно сделать простой вывод: инвалидам предоставляется скидка не ниже 50% на стоимость топлива, приобретаемого в пределах норм, установленных для продажи населению. Однако речь в статье идет о скидке на печное топливо как коммунальной услуге. Плата за топливо как коммунальную услугу раскрывается в специальном нормативном акте — ЖК РФ, ч. 4 ст.

154 которого определяет:

плата за коммунальные услуги включает в себя плату за поставку твердого топлива при наличии печного отопления. Соответственно, поставка печного топлива (доставка до места проживания инвалида) является составной частью предельной розничной цены на дрова, реализуемые населению. Между тем орган местного самоуправления в договоре согласовал с ИП Л. не только стоимость дров, но и цену их доставки до потребителя исходя из цены доставки одного кубического метра топлива2 .

СЗ РФ. 1995. № 11. Ст. 997 .

Государственное регулирование ценообразования на услуги доставки тверstrong>

дого топлива предполагает установление фактического размера себестоимости данных услуг (машина, грузоподъемность которой рассчитывается исходя из общего объема нормы потребления твердого топлива) .

Таким образом, действия администрации муниципального образования по заключению договора с предпринимателем и установлению на территории муниципального образования порядка закупки населением дров и стоимости его доставки выходят за пределы определенных законодательством полномочий органа местного самоуправления и нарушают законодательство о регулировании цен и тарифов .

Несомненно, указанные действия администрации городского поселения пошли вразрез и с требованиями антимонопольного законодательства. В частности, согласно ч. 1 ст. 15 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее — Закон о защите конкуренции) запрещается органам местного самоуправления, иным осуществляющим функции указанных органов органам или организациям принимать акты и (или) осуществлять действия (бездействие), которые приводят или могут привести к ограничению конкуренции. По замыслу законодателя нормативно установленный запрет адресован субъектам, осуществляющим властные функции, в целях предупреждения их негативного вмешательства в конкурентную среду посредством использования административного ресурса. К таким запретам в силу п. 7 ч. 1 ст. 15 названного Закона относится предоставление муниципальной преференции (преимущества, которое обеспечивает хозяйствующему субъекту более выгодные условия деятельности, в том числе путем предоставления имущественных льгот), в нарушение требований, установленных гл. 5 Закона о защите конкуренции .

В материалах дела отсутствуют сведения о том, что администрация муниципального образования обращалась в территориальное управление Федеральной антимонопольной службы о согласовании предоставления ИП Л. муниципальной преференции, поскольку можно спрогнозировать с максимальной долей вероятности, что предоставление такой преференции вряд ли могло быть согласовано уполномоченным органом .

Между тем такая преференция для конкретного ИП Л. определенно усматривается, поскольку в соглашении указан вид реализуемого населению твердого топлива, не предусмотренного для целей регулирования постановлением от 10 ноября 2011 г .

№ 73-п/4 Агентства по тарифам и ценам Архангельской области, а также стоимость его реализации и доставки по согласованной сторонами цене .

Заключение МО «Вельское» и ИП Л. анализируемого договора, а также оценка согласованных действий органа местного самоуправления и отделения социальной защиты населения очевидно нарушают ст. 16 Закона о защите конкуренции, запрещающей соглашения между органами государственной власти субъектов РФ, органами местного самоуправления или между ними и хозяйствующими субъектами либо осуществление этими органами и организациями согласованных действий, если такие соглашения или такое осуществление согласованных действий приводят или могут привести к недопущению, ограничению, устранению конкуренции .

Из системного толкования вышеприведенных норм права усматривается, что законодатель не предусмотрел положений, позволяющих органам местного самоуправления самостоятельно определять поставщиков твердого топлива, устанавливать цену на него и стоимость доставки топлива до потребителя, а отделению социальной защиты населения — отказывать в предоставлении льготы по основанию, что гражданин приобрел топливо не у определенного местной администрацией хозяйствующего субъекта .

Очевидно, что, с одной стороны, указанные действия опасны для нормального функционирования товарного рынка твердого топлива и наносят ущерб потребителям, с другой стороны, искажают саму суть государственной поддержки инвалидов, поскольку подменяются незаконным вторжением в сферу гражданскоправовых отношений. Такое решение проблем инвалидов при реализации органами власти своих полномочий не может быть признано законным .

Кроме того, сложившееся на территории городского поседения положение, когда исключительно гражданин-льготник, купивший дрова у предпринимателя, с которым орган местного самоуправления заключил гражданско-правовой договор, в дальнейшем вправе претендовать на получение компенсации от государства, нарушает установленный федеральным законом принцип равенства граждан при дальнейшем обращении за государственной поддержкой .

Таким образом, следует констатировать, что проведение в жизнь государственной идеи социальной защиты льготной категории граждан в деятельности правоприменителя по конкретному делу является серьезным ударом по интересам инвалидов .

К сожалению, степень правомерности действий органа местного самоуправления и отделения социальной защиты населения при реализации полномочий в сфере обеспечения населения топливом и решения вопроса о предоставлении компенсации инвалиду, соответственно, не получила надлежащей оценки через призму состоявшейся судебной практики. Поддерживая выводы ответчика и третьего лица, судебные инстанции не определили, были ли совершены данные действия в допустимых пределах осуществления властных полномочий и налагались ли на граждан неразумные условия для реализации своих прав .

При рассмотрении в суде дела не было учтено, что в соответствии с установленным постановлением правительства Архангельской области Порядком предоставления мер социальной поддержки по оплате жилого помещения и коммунальных услуг в денежной форме отдельным категориям граждан для предоставления денежных выплат граждане обращаются в государственные учреждения социальной защиты населения по месту жительства с заявлениями, к которому прилагают справку о составе семьи (п. 9). Указанная норма не содержит требований о предоставлении заявителем иных документов. Заключение с организациями жилищно-коммунального хозяйства, осуществляющими начисление платежей населению по оплате жилого помещения и коммунальных услуг, соглашения или договора об информационном взаимодействии возложено на государственные учреждения (территориальные отделы) (п. 23). Отделение социальной защиты обязано было запросить в ООО «П», у которого инвалид приобрела топливо, сведения, перечень которых установлен названным Порядком (в частности, отсутствие задолженности по оплате твердого топлива), а не ориентироваться на договор администрации городского поседения с местным предпринимателем .

Каким видится разрешение спорной ситуации в условиях, когда право гражданина купить топливо у любого хозяйствующего субъекта не оспаривалось в силу вышеизложенных доводов, но органом государственного регулирования не определена розничная цена на конкретный его вид (в нашем случае — топливные брикеты), в связи с чем не мог быть определен размер компенсации?

В данном случае представляется, что 50%-ная скидка от стоимости приобретенных топливных брикетов должна быть рассчитана исходя из утвержденных органом регулирования предельных розничных цен на дрова-швырок, поскольку именно их цена наиболее приближена к стоимости кубометра топливных брикетов (расчет: цена на дрова-швырки 420 руб. / куб. м умножить на количество необходимых кубометров топлива в соответствии с социальной нормой жилья и нормативом предоставления услуги) .

Полагаем, что именно такое судебное решение по вопросу реализации льгот инвалиду отвечало бы принципам равенства всех перед законом, разумности и справедливости — основных принципов правового государства и не противоречило бы постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г .

№ 23 «О судебном решении» .

На повестку дня встает еще один вопрос — об исправлении судебной ошибки. Как уже было отмечено, процессуальных оснований для дальнейшего обжалования состоявшихся судебных постановлений процессуальным законодательством не предусмотрено .

Однако необходимо учитывать, что отказ в пересмотре решений не соответствует ст. 45, ч. 1 ст. 46 и ч. 3 ст. 50 Конституции РФ и ограничивает их право на судебную защиту. На это указывал Конституционный Суд РФ в Постановлении от 2 февраля 1996 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности пункта 5 части второй статьи 371, части третьей статьи 374 и пункта 4 части второй статьи 384 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан К.М. Кульнева, В.С. Лалуева, Ю.В .

Лукашова и И.П. Серебренникова». Правозащитный ресурс института пересмотра судебных актов по уголовным делам вполне мог бы подойти и для пересмотра гражданских дел .

Обращает на себя внимание необходимость фундаментальной разработки теоретических проблем пересмотра судебных актов по гражданским делам, в том числе изменения ч. 1 ст. 381 ГПК РФ, предусматривающей возможность изучения кассационной жалобы без истребования дела .

Все это вполне соотносилось бы с принципами и нормами международного права, изложенными в Международном пакте о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г.1, исходя из материального содержания правосудия и приоритета в нем прав человека, и Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и Протоколов к ней .

Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 12 .

–  –  –

ОБЯЗАТЕЛЬНАЯ ДОЛЯ В НАСЛЕДСТВЕ (ВОПРОСЫ,

ВОЗНИКАЮЩИЕ В СВЯЗИ С ПРИМЕНЕНИЕМ СТАТЬИ 8

ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА «О ВВЕДЕНИИ В ДЕЙСТВИЕ

ЧАСТИ ТРЕТЬЕЙ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»)

Предоставление определенному кругу лиц права на обязательную долю в наследстве является допускаемым законом ограничением свободы завещания. Такие лица, независимо от содержания завещания, вправе получить по наследству часть имущества умершего в установленном законом размере (обязательная доля) .

В части третьей ГК РФ регулированию права на обязательную долю в наследстве посвящены нормы, содержащиеся в ст. 1149 и ряде других статей. Одновременно в Федеральном законе от 26 ноября 2001 г. № 146-ФЗ «О введении в действие части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее — Вводный закон), вступившем в действие с 1 марта 2002 г., предусмотрено, что новые правила об обязательной доле в наследстве применяются к завещаниям, совершенным после 1 марта 2002 г. (ст. 8 Вводного закона). Таким образом, в исключение из общих принципов действия законов во времени (новое законодательство применяется к отношениям, возникшим после введения его в действие — ст. 5 Вводного закона), установлено, что применимое законодательство к регулированию отношений, связанных с правом на обязательную долю в наследстве, определяется не временем возникновения соответствующих отношений (время открытия наследства), а временем составления завещания. Это означает, что все правила об обязательной доле в наследстве, установленные частью третьей ГК РФ, применяются к завещаниям, совершенным после 1 марта 2002 г., а к завещаниям, совершенным ранее, применяются, как указано в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 г .

№ 9 «О судебной практике по делам о наследовании» (далее — Постановление Пленума № 9), правила об обязательной доле, установленные ст. 535 ГК РСФСР .

Между тем, в ГК РФ регулирование права на обязательную долю в наследстве расширено по сравнению со ст. 535 ГК РСФСР .

Помимо ст. 1149 ГК РФ, которая, наряду с воспроизведением некоторых положений ст. 535 ГК РСФСР, внесла в регулирование обязательной доли существенные изменения и дополнения, правила об обязательной доле содержатся и в иных статьях ГК РФ .

Так, в ст. 535 ГК РСФСР:

1) дан исчерпывающий перечень лиц, которые имеют право на обязательную долю в наследстве: несовершеннолетние или нетрудоспособные дети наследодателя (в том числе усыновленные), а также нетрудоспособные супруг, родители (усыновители) и иждивенцы умершего;

2) установлен размер обязательной доли — не менее 2/3 доли, которая причиталась бы обязательному наследнику по закону, если бы не было завещания;

3) установлен порядок определения размера обязательной доли — учитывается стоимость наследственного имущества, в том числе и предметов обычной домашней обстановки и обихода .

В п. 1 ст. 1149 ГК РФ также содержится закрытый перечень наследников, которым предоставлено право на обязательную долю в наследстве, и определен размер обязательной доли. Однако если перечень обязательных наследников идентичен тому, который содержится в ст. 535 ГК РСФСР, то размер обязательной доли уменьшен — он составляет не менее 1/2 доли, которая причиталась бы обязательному наследнику по закону .

Наряду с этим в п. 2 ст. 1149 ГК РФ на законодательном уровне впервые закреплены правила, определяющие, из какой части наследственного имущества и в каких случаях удовлетворяется право на обязательную долю .

В п. 3 ст. 1149 ГК РФ также впервые на законодательном уровне определено, что в обязательную долю в наследстве засчитывается все, что наследник, имеющий право на обязательную долю, получил из наследства по какому-либо основанию, в том числе стоимость установленного в пользу такого наследника завещательного отказа .

И, наконец, в п. 4 ст. 1149 ГК РФ содержится абсолютная новелла в наследственном законодательстве. В ней впервые право на обязательную долю в наследстве представлено не как бесспорное, не зависящее от иных, кроме указанных в законе, условий, а как право, которое может быть оспорено и которого при доказанности указанных в п. 4 ст. 1149 обстоятельств обязательный наследник может быть по решению суда лишен полностью или частично .

Поскольку в судебной практике нет единообразия и определенности в выборе источников регулирования права на обязательную долю в наследстве, в данной статье на базе сопоставительного анализа норм ст. 1149 ГК РФ и ст. 535 ГК РСФСР, а также с учетом позиций Конституционного Суда РФ, сформулированных при рассмотрении жалоб граждан на нарушение их прав на обязательную долю в наследстве, рассмотрены вопросы, возникающие при разрешении конкретных дел .

1. О круге лиц, имеющих право на обязательную долю в наследстве А.Н. Романов обратился в суд с иском о признании за ним права на обязательную долю в наследстве, открывшемся после смерти его матери. В обоснование иска он указал, что все принадлежавшее ей имущество мать завещала его брату — С.Н. Романову. Поскольку он сам является инвалидом III группы, ему как нетрудоспособному наследнику первой очереди в соответствии с законом должна быть выделена обязательная доля в наследстве. Однако в состав наследников он включен не был .

Сафоновский районный суд решением от 17 мая 2011 г., оставленным без изменения кассационным определением Смоленского областного суда, в иске отказал, сославшись на то, что на момент смерти матери А.Н. Романов не достиг 60 лет, а как инвалид III группы он имел ограничение в трудоспособности I степени, позволяющее выполнять труд с использованием профессиональных навыков, продолжал работать и получал заработок в размере, достаточном для обеспечения себя в полном объеме средствами к существованию .

Президиум Смоленского областного суда, рассмотрев дело по надзорной жалобе А.Н. Романова, постановлением от 25 января 2012 г. решение районного суда и определение кассационной коллегии отменил и отправил дело на новое рассмотрение по причине нарушения правил, определяющих круг лиц, являющихся нетрудоспособными по состоянию здоровья. При новом рассмотрении дела исковые требования А.Н. Романова были удовлетворены, за ним было признано право на обязательную долю в наследстве на основании ст. 535 ГК РСФСР .

Судья Смоленского областного суда отказал в передаче жалобы С.Н. Романова для рассмотрения в кассационной инстанции, указав, что его доводы о фактической трудоспособности истца не имеют правового значения, а его нетрудоспособность определяется инвалидностью. С.Н. Романову также было отказано в передаче его жалобы для рассмотрения в судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ (определение судьи Верховного Суда РФ от 2 апреля 2013 г.) .

Отказывая в передаче дела для пересмотра, судья Смоленского областного суда, а также судья Верховного Суда РФ дополнительно сослались на п. 31 Постановления Пленума № 9, в котором содержится разъяснение по применению ст. 1148 и 1149 ГК РФ и, в частности, определены основания отнесения лиц к категории нетрудоспособных .

С.Н. Романов обратился в Конституционный Суд РФ с жалобой, в которой просил признать противоречащим Конституции РФ п. 1 ст. 1149 ГК РФ, в котором содержится перечень лиц, имеющих право на обязательную долю в наследстве. В своей жалобе в Конституционный Суд РФ С.Н. Романов также оспаривал разъяснение Пленума № 9, полагая, что в нарушение Конституции РФ, оно позволяет относить к нетрудоспособным и тем самым имеющим право на обязательную долю в наследстве лиц, которые хотя и признаны инвалидами, но фактически сохраняют трудоспособность, позволяющую им работать и полностью себя материально обеспечивать. Это приводит к ограничению свободы собственника распоряжаться своим имуществом на случай смерти, а также прав наследника на получение всего завещанного ему имущества .

Конституционный Суд РФ вынес определение от 2 декабря 2013 г. № 1906-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы .

Как видно из материалов дела, предметом разногласий явился разный подход судебных инстанций к определению оснований и условий для признания лица нетрудоспособным .

Следует отметить, что категория нетрудоспособности в рамках наследственного права имеет значение не только применительно к определению права на обязательную долю в наследстве, но и для установления специального режима очередности призвания к наследованию нетрудоспособных лиц, указанных в ст .

1142–1145 ГК РФ, а также для включения в состав наследников по закону нетрудоспособных иждивенцев, не связанных с наследодателем никакой степенью родства. Нетрудоспособные иждивенцы, как входящие, так и не входящие в состав очередей, наследуют вместе и наравне с наследниками той очереди, которая призывается к наследованию (так называемые скользящие наследники), а в случае отсутствия наследников по закону других очередей, они наследуют самостоятельно в качестве наследников восьмой очереди .

Например, пасынок или падчерица умершего, которые входят в седьмую очередь наследников, при условии их нетрудоспособности и нахождения на иждивении умершего будут наследовать наравне с детьми и другими самыми близкими родственниками умершего в составе первой очереди .

Категория «нетрудоспособность» использовалась при регулировании наследственных отношений и ранее (ст. 532, 535 ГК РСФСР 1964 г.). Вместе с тем содержание этого понятия, несмотря на возникающие проблемы, в гражданском законодательстве не раскрыто. Однако судебная практика, ориентируясь на нормы социального и трудового законодательства, выработала свои подходы и последовательно придерживалась того, что нетрудоспособность может быть связана с возрастом или состоянием здоровья. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 1 июля 1966 г. № 6 «О судебной практике по делам о наследовании» было разъяснено, что применительно к наследственным правоотношениям (ст. 118 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик) суды должны иметь в виду, что «к числу наследников по закону относятся нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего не менее одного года до его смерти. При наличии других наследников они наследуют в составе наследников той очереди, которая призывается к наследству». В Постановлении также было разъяснено, что при применении указанной нормы «суды должны иметь в виду, что к нетрудоспособным следует относить женщин, достигших 55 лет, и мужчин 60 лет, инвалидов I, II и III групп независимо от того, назначена ли названным лицам пенсия по старости или инвалидности» (п. 2) .

В части третьей ГК РФ для определения круга лиц, имеющих право на обязательную долю в наследстве, сохранились те же подходы, которые использовались и в ранее действовавшем законодательстве .

В практике вопросы учета материальной обеспеченности нетрудоспособных лиц, претендующих на обязательную долю в наследстве, по-прежнему поднимаются достаточно часто, и в первую очередь это связывается с признанием нетрудоспособными инвалидов любой группы, т.е. и тех, которые, сохраняя определенную степень трудоспособности, продолжают работать .

Именно в связи с этим в п. 31 Постановления Пленума № 9 вновь разъяснено, что к нетрудоспособным относятся лица, признанные в установленном порядке инвалидами I, II или III группы (вне зависимости от назначения им пенсии по инвалидности)1 .

Конституционный Суд РФ, отказывая в принятии к рассмотрению жалобы С.Н. Романова, полностью поддержал позицию Верховного Суда РФ, отметив при этом, что праву нетрудоспособного наследника на обязательную долю в наследстве суды придают абсолютный императивный характер без учета обстоятельств конкретного дела .

Анализ соответствующих норм трудового законодательства и законодательства о социальном обеспечении в их совокупности подтверждает правомерность такого подхода2. Инвалидом является любое лицо, которое имеет нарушение здоровья со стойким расстройством функций организма, обусловленное заболеваниями, последствиями травм или дефектами, приводящее к ограничению жизнедеятельности и вызывающее необходимость его социальной защиты. В зависимости от степени расстройства функций организма и ограничения жизнедеятельности лицам, признанным инвалидами, устанавливается группа инвалидности. При этом наступление нетрудоспособности у лиц, признанных инвалидами, предполагается и не требует доказательств .

Из этого следует, что право инвалидов как нетрудоспособных на обязательную долю в наследстве не должно связываться ни с группой инвалидности, ни со степенью утраты трудоспособности. Такая практика корреспондирует и с определенно сложившейся и неоспариваемой практикой признания нетрудоспособными лиц в связи с достижением ими пенсионного возраста: для

Следует отметить, что такая же практика сложилась применительно к опреstrong>

делению понятия нетрудоспособности, используемого при регулировании деликтных обязательств. В ст. 1088 ГК РФ содержится перечень нетрудоспособных лиц, которые имеют право на возмещение вреда по случаю потери кормильца. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» (подп. «в» п. 33) также разъяснено, что нетрудоспособными в отношении права на получение возмещения вреда в случае смерти кормильца признаются инвалиды, независимо от того, какая группа инвалидности им установлена .

См. ст. 1 Федерального закона от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации», ст. 2 Федерального закона от 17 декабря 2001 г. № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации», п. 1 ст. 3 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях в Российской Федерации» .

женщин — 55 лет и для мужчин — 60 лет, хотя в таком возрасте наследники нередко сохраняют трудоспособность, работают, наряду с пенсией получают заработную плату и достаточно обеспечены средствами к существованию .

Так, еще в 1999 г. Конституционный Суд РФ отказал в принятии к рассмотрению жалобы Е.А. Куркиной на нарушение ее конституционных прав ст. 535 ГК РСФСР (определение от 9 декабря 1999 г. № 209-О). Обращение с жалобой последовало в связи с тем, что судебные инстанции отказали в признании за ней права собственности на завещанную ей квартиру в связи с тем, что наследником двух третей имущества умершей завещательницы на основании ст. 535 ГК РСФСР был признан ее нетрудоспособный супруг как имеющий право на обязательную долю в наследстве. В определении Конституционный Суд РФ отметил, что «анализ применения статьи 535 ГК РСФСР свидетельствует о том, что праву нетрудоспособного супруга на обязательную долю в наследстве суды придают абсолютный императивный характер без учета обстоятельств конкретного дела, в частности наличия у нетрудоспособного наследника по закону собственного имущества, его участия в образовании общей собственности, длительности совместного пользования ею» .

1.1. В связи с определением круга лиц, которым предоставлено право на обязательную долю в наследстве, возникает еще один вопрос. Как было отмечено выше, в ст. 1149 ГК РФ, так же как и в ст. 535 ГК РСФСР, содержится одинаковый перечень лиц, которые имеют право на обязательную долю в наследстве, и в этот перечень включены нетрудоспособные иждивенцы. Вместе с тем если в ст. 535 ГК РСФСР иждивенцы включались в состав наследников вообще и в круг лиц, имеющих право на обязательную долю, в частности (ст. 532 и 535 ГК РСФСР), без каких-либо условий1, то в ст. 1148 ГК РФ закреплен дифференцированный подход к правилам включения в состав наследников нетрудоспособных иждивенцев. Нетрудоспособные иждивенцы наследодателя в целях призвания их к наследованию делятся на две группы, для каждой из которых установлены разные условия призвания их к

В подп. «в» п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля

1991 г. № 2 было разъяснено, что «ст. 535 ГК РСФСР не связывает возникновение права на обязательную долю в наследстве у перечисленных в этой норме лиц с совместным проживанием с наследодателем и ведением с ним общего хозяйства». Постановление утратило силу (см. постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26 апреля 2007 г. № 15) .

наследованию. В одну из них входят нетрудоспособные иждивенцы, которые перечислены в ст. 1142–1145 ГК РФ, т.е. включены в перечень установленных законом очередей для призвания к наследованию .

Ко второй группе относятся нетрудоспособные иждивенцы, не входящие в круг «законных» наследников. Для призвания к наследованию наследников первой группы достаточно, чтобы они находились на иждивении наследодателя не менее года до его смерти и были нетрудоспособными на день открытия наследства, для призвания к наследованию наследников второй группы необходимо еще одно условие: совместное проживание с наследодателем не менее года до его смерти .

Исходя из буквального смысла ст. 8 Вводного закона эти правила ст. 1149 ГК РФ к завещаниям, совершенным до 1 марта 2002 г., применяться не должны, и, следовательно, к лицам, имеющим право на обязательную долю в наследстве, в этом случае будут относиться все нетрудоспособные иждивенцы вне зависимости от совместного проживания с наследодателем .

2. Об учете имущественного положения наследников и других факторов при реализации права на обязательную долю в наследстве При рассмотрении жалобы Е.А. Куркиной Конституционный Суд РФ в приведенном выше определении от 9 декабря 1999 г .

№ 209-О отметил, что «предоставление наследнику обязательной наследственной доли в полном объеме во всех без исключения случаях, может приводить к нарушению принципа социальной справедливости и к отказу гражданам в их праве на судебную защиту». В результате Конституционный Суд РФ определил, что «Положение статьи 535 ГК РСФСР о праве нетрудоспособного супруга умершего на обязательную долю в наследстве не исключает права других наследников обращаться в суд с иском о проверке оснований для признания права этого лица на обязательную долю в наследстве и для изменения ее размера с учетом фактических обстоятельств конкретного дела (наличие у лица, имеющего право на обязательную долю в наследстве, собственного имущества, достаточного для проживания, и др.), исходя из принципа социальной справедливости и требования строго соразмерного конституционно признаваемым целям ограничения гарантированного гражданам права наследования» .

Соответствующие рекомендации Конституционного Суда РФ в законодательстве были реализованы лишь с принятием третьей части ГК РФ. В п. 4 ст. 1149 ГК РФ, во-первых, предусмотрено, что только суд может с учетом имущественного положения наследников, имеющих право на обязательную долю, уменьшить размер обязательной доли или отказать в ее присуждении, и, во-вторых, установлены условия, при которых такое уменьшение или отказ возможны: речь идет о наследственном имуществе, используемом либо для проживания (жилой дом, квартира, иное жилое помещение, дача и тому подобное), либо в качестве основного источника получения средств к существованию (орудия труда, творческая мастерская и т.п.). При этом должно быть установлено, что наследник по завещанию пользовался этим имуществом, а наследник, имеющий право на обязательную долю, — нет .

Нужно отметить, что в судебной практике допускаются случаи применения п. 4 ст. 1149 ГК РФ и тогда, когда речь идет о выделении обязательной доли на основании ст. 535 ГК РСФСР не только супругам, но и инвалидам и другим наследникам, имеющим право на обязательную долю наследства1. О допустимости такой практики свидетельствует и позиция Конституционного Суда РФ. В определении от 17 ноября 2011 г. № 1614-О-О, отказывая в принятии к рассмотрению жалобы гражданки А.Ф. Зарубиной на нарушение ее конституционных прав ст. 535 ГК РСФСР, Конституционный Суд РФ отметил, что «статья 535 ГК РСФСР … не может рассматриваться как нарушающая конституционные права заявительницы, указанные в жалобе .

Проверка же правильности выбора и казуального толкования подлежащих применению правовых норм, в том числе в отношении учета судами правовой позиции, содержащейся в определении Конституционного Суда РФ от 9 декабря 1999 г. № 209-О, к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации… не относится». Таким образом, Конституционный Суд РФ еще раз подтвердил возможность оспаривания выделения обязательной доли и применительно к завещаниям, совершенным до 1 марта 2002 г .

Так, условия применения п. 4 ст. 1149 ГК РФ обсуждались Московским гоstrong>

родским судом при рассмотрении апелляционной жалобы А.Н. о признании права собственности на квартиру и денежные средства в порядке наследования, хотя речь шла о выделении обязательной доли в наследстве в связи с завещанием, совершенным в январе 1997 г. (см. апелляционное определение от 31 мая 2013 г. № 11-15111) .

3. О порядке удовлетворения права на обязательную долю В п. 2 ст. 1149 ГК РФ, как было отмечено ранее, содержатся новые нормы, определяющие порядок удовлетворения права на обязательную долю: в первую очередь обязательная доля удовлетворяется за счет оставшейся незавещанной части наследственного имущества, даже в случае, если в результате это приведет к уменьшению прав других наследников по закону на это имущество, и лишь при недостаточности незавещанной части имущества — из той части, которая завещана. Статья 535 ГК РСФСР такой нормы не содержала .

Однако следует иметь в виду, что п. 2 ст. 1149 ГК РФ фактически закрепил правила, выработанные правоприменительной практикой в период действия ст. 535 ГК РСФСР1. Такой порядок полностью обеспечивает реализацию права на обязательную долю в наследстве исходя из установленной законом, в том числе и ст. 535 ГК РСФСР, сущности соответствующего права. Лица, которым предоставлено право на обязательную долю в наследстве, входят в число наследников по закону первой очереди. Они призываются к наследству по закону самостоятельно или вместе с другими наследниками по закону, если при наличии завещания в составе наследства имеется и незавещанное имущество. Во всех случаях выделяемая обязательная доля не может быть менее установленного законом размера (2/3 законной доли по ст. 535 ГК РСФСР и половины законной доли по ст. 1149 ГК РФ) и должна удовлетворяться за счет незавещанной части наследственного имущества .

И только в тех случаях, когда незавещанного имущества недостаточно, в силу закона допускается ограничение принципа свободы завещания, и обязательная доля в недостающей части удовлетворяется за счет завещанного имущества. Если завещано все имущество, обязательная доля в установленном законом размере удовлетворяется за счет завещанного имущества .

4. Об определении размера выделяемой обязательной доли Подсчет обязательной доли проходит в два этапа. Вначале определяется размер обязательной доли: она составляет половину (две трети) той доли, которую соответствующий наследник получил бы по закону, т.е. при отсутствии завещания, затем путем зачета всего того имущества, которое обязательный наследник получает из наследства, определяется размер реально причиСм.: Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР / отв. ред. С.Н. Братусь, О.Н. Садиков. М., 1982. С. 642 .

тающейся ему обязательной доли. Правило о зачете закреплено в п. 3 ст. 1149 ГК РФ. В ней также предусмотрено, что зачету подлежит все, что наследнику причитается по любому основанию, в том числе стоимость установленного в пользу такого наследника завещательного отказа. Хотя в ст. 535 ГК РСФСР такое правило закреплено не было, но на практике оно применялось как само собой разумеющееся. В подп. «д» п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 23 апреля 1991 г. № 2 было разъяснено, что при определении размера выделяемой истцу обязательной доли в наследстве суду необходимо учитывать стоимость имущества, полученного им в порядке наследования по закону или по другому завещанию этого же наследодателя .

Таким образом, в п. 3 ст. 1149 ГК РФ также закреплена сложившаяся в период действия ст. 535 ГК РСФСР судебная практика, и, следовательно, соответствующее правило должно применяться и в случаях выделения обязательной доли в связи с завещаниями, совершенными до 1 марта 2002 г .

5. О применении ст. 8 Вводного закона к части третьей ГК РФ к правилам об обязательной доле, содержащимся в иных статьях ГК РФ В отличие от ГК РСФСР, в котором регулированию обязательной доли в наследстве были посвящены ст. 535 и ч. 4 ст. 538, в части третьей ГК РФ правила, касающиеся обязательной доли в наследстве, содержатся помимо ст. 1149 в ст. 1117, 1138, 1156 и

1158. При обсуждении вопроса о распространении на эти правила ст. 8 Вводного закона необходимо обратить внимание на то, что в части третьей ГК РФ, как и в других частях Кодекса, регулирование соответствующих отношений расширено не только за счет законодательных новелл и частичного изменения законодательства, но и за счет детализации и уточнения сохраненных ранее действующих норм .

Так, в п. 4 ст. 1117 ГК РФ, посвященной недостойным наследникам, специально указано, что «правила настоящей статьи распространяются на наследников, имеющих право на обязательную долю в наследстве». В ст. 531 ГК РСФСР, в которой идет речь о гражданах, не имеющих права наследовать, т.е. о недостойных наследниках, такой нормы не было, нет ее и в ст. 535 ГК РСФСР .

Означает ли это, что правила п. 4 ст. 1149 ГК РФ к отношениям, возникшим в связи с завещаниями, совершенными до 1 марта 2001 г., применяться не должны? Полагаю, что ответ на этот вопрос должен быть отрицательным. В ст. 531 ГК РСФСР речь идет о любых лицах, которые в связи с совершенными ими противоправными действиями лишаются права наследования. Никаких исключений для наследников, имеющих право на обязательную долю в наследстве, ст. 531 ГК РСФСР не содержит. Недостойные наследники не имели права на обязательную долю в наследстве и в период действия ГК РСФСР .

В п. 1 ст. 1138 ГК РФ предусмотрено, что на наследника, который имеет право на обязательную долю, возложен завещательный отказ, его обязанность исполнить завещательный отказ ограничивается стоимостью перешедшего к нему наследства, которая превышает размер его обязательной доли. Приведенная норма фактически воспроизводит правило, которое было закреплено в части третьей ст. 538 ГК РСФСР .

В ст. 1156 ГК РФ о переходе права на принятие наследства (наследственной трансмиссии) предусмотрено, что право на обязательную долю в наследстве не переходит в порядке наследственной трансмиссии (п. 3). В ст. 548 ГК РСФСР, регулирующей те же отношения, такой записи не было. В соответствии со ст. 1158 ГК РФ не допускается отказ от наследства в части обязательной доли в пользу других лиц (п. 1). Такой отказ может быть только безусловным. Статья 550 ГК РСФСР об отказе от наследства такого правила также не содержала .

Учитывая личный характер права на обязательную долю в наследстве и, следовательно, его неотчуждаемость, переход права на обязательную долю к другим лицам как в порядке наследственной трансмиссии, так и в результате направленного отказа от наследства был невозможен и на базе ранее действовавшего законодательства. Поэтому к завещаниям, совершенным до 1 марта 2002 г., правила, закрепленные в п. 3 ст. 1156 и п.1 ст. 1158 ГК РСФСР, также должны применяться .

Таким образом, в соответствии со ст. 8 Вводного закона к завещаниям, совершенным до 1 марта 2001 г., не должны применяться правила об обязательной доле в наследстве, которые содержатся только в п.1 ст. 1149 ГК РФ. Нормы, содержащиеся в других пунктах ст. 1149 и других статьях части третьей ГК РФ, фактически закрепили сложившуюся судебную практику применения ст. 535 ГК и позицию Конституционного Суда РФ. Поэтому при рассмотрении споров, связанных с обязательной долей в наследстве в связи с завещаниями, совершенными до 1 марта 2001 г., судам следует учитывать разъяснения, содержащиеся в п. 32 Постановления Пленума № 9 .

М.Л. ШЕЛЮТТО, ведущий научный сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, кандидат юридических наук

СПОРЫ О РАЗДЕЛЕ НАСЛЕДСТВА В ВИДЕ КВАРТИРЫ

Дело № 1. П.Б. обратился в районный суд с иском к своему брату П.Н. о разделе наследственного имущества в виде двухкомнатной квартиры. Стороны унаследовали квартиру по доли каждый по завещанию матери. Истец ссылался на то, что на момент открытия наследства он проживал в указанной квартире, она является для него единственным местом жительства, и потому он имеет преимущественное право на получение жилого помещения в собственность целиком с выплатой другому наследнику компенсации за доли в сумме 2 064 700 руб. Впослед­ ствии истец с учетом заключения экспертизы уточнил исковые требования и окончательно просил передать ему в собственность принадлежащую ответчику доли в праве собственности на квартиру в порядке раздела наследственного имущества с выплатой ответчику компенсации в сумме 2 204 490 руб .

Ответчик иск не признал и не согласился с выплатой ему денежной компенсации взамен его доли в квартире. Возражая против иска, ответчик среди прочего указывал на неправильное определение размера денежной компенсации за его долю. Он полагал, что стоимость выкупаемой доли должна рассчитываться из рыночной стоимости квартиры в качестве единого объекта продажи .

Судом было установлено, что в 1997 г. мать истца и ответчика завещала им квартиру в равных долях. В 2012 г. она скончалась .

Т., имевшая право на обязательную долю в наследстве, от своей доли отказалась. Истец и ответчик в установленный срок приняли наследство, и им были выданы свидетельства о праве на наследство по закону. Согласно выписке из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним квартира находится в общей долевой собственности истца и ответчика .

Судом для определения рыночной стоимости доли в праве собственности на квартиру была назначена судебная товароведческая экспертиза за счет средств федерального бюджета, которая установила, что рыночная стоимость доли составляет 2 204 490 руб .

Истец представил в суд справку из банка о наличии счета на его имя, позволяющего выплатить ответчику компенсацию в указанном размере единовременно .

Доказательств наличия другого наследственного имущества, за счет которого может быть компенсирована доля ответчика, в суд представлено не было .

27 ноября 2013 г. суд вынес решение, которым, сославшись на ст. 1168, 1170 ГК РФ, п. 51, 52, 54, 57 Постановления Пленума Верховного Суда от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по делам о наследовании»1, удовлетворил иск, признал за истцом «в порядке наследования право собственности на доли в праве собственности на квартиру» после выплаты им в пользу ответчика в течение одного месяца со дня вступления решения в законную силу денежной компенсации в размере 2 204 490 руб.2 Апелляционная инстанция, рассмотрев 30 января 2014 г. дело по апелляционной жалобе ответчика П.Н., отклонила его доводы, в том числе о неправильном исчислении размера стоимости его доли и отсутствии его согласия на получение компенсации, и оставила решение районного суда без изменения3 .

В передаче кассационной жалобы П.Н. на решение районного суда и апелляционное определение для рассмотрения в судебном заседании Президиума Московского городского суда определением судьи этого суда от 8 апреля 2014 г. было отказано4 .

1. Условия осуществления преимущественного права на неделимое жилое помещение при разделе наследства .

Жилое помещение в виде квартиры, как правило, является неделимым в натуре: в нем технически невозможно оборудовать отдельные вход, коридор, кухню, санузел5. При сомнениях в делимости жилого помещения может быть назначена судебная экспертиза .

На случай наследования вещи, раздел которой в натуре между наследниками невозможен, в ст. 1168 ГК РФ предусмотрено Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. № 7 .

См.: Решение Зеленоградского районного суда г. Москвы от 27 ноября 2013 г .

по делу № 2-1498/2013 .

См.: Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 30 января 2014 г. по делу № 33-5729/2014 .

См.: Определение судьи Московского городского суда от 8 апреля 2014 г .

№ 4г/4-3355 .

См. п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 августа 1993 г .

№ 8 «О некоторых вопросах применения судами Закона Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. № 11 .

преимущественное право наследника (наследников) на получение такой вещи в счет своей наследственной доли в нескольких ситуациях .

Во-первых, указанным преимущественным правом пользуется наследник, обладавший совместно с наследодателем правом общей собственности на неделимую вещь, независимо от того, пользовались ли ею другие наследники, не являвшиеся собственниками (п. 1 ст. 1168 ГК РФ). Применительно к жилому помещению в Постановлении Пленума № 9 разъяснено, что преимущественное право наследника-сособственника наследодателя действует и относительно наследников, проживавших в таком помещении (подп. 1 п. 52). При этом соотношение размеров долей наследодателя и наследника в праве общей собственности на неделимую вещь во внимание не принимается1 .

Во-вторых, если наследники не были участниками общей собственности на неделимую вещь совместно с наследодателем, преимущественным правом на ее получение при разделе наследства обладает наследник (наследники), который постоянно пользовался этой вещью (п. 2 ст. 1168 ГК РФ). В Постановлении Пленума № 9 в качестве необходимого условия осуществления преимущественного права указывается на правомерный характер пользования вещью — с ведома собственника или по его воле (подп. 2 п. 52) .

В-третьих, преимущественное право перед другими наследниками, не являвшимися собственниками жилого помещения, предоставлено тому наследнику (наследникам), который, не будучи собственником, проживал в неделимом жилом помещении ко дню открытия наследства и не имеет иного жилого помещения (п. 3 ст. 1168 ГК РФ). В связи с данным правилом в Постановлении Пленума № 9 разъяснено, что осуществление преимущественного права возможно только при отсутствии других наследников, проживавших в жилом помещении ко дню открытия наследства и не имеющих иного жилого помещения (подп. 2 п. 52) .

В приведенном деле оба наследника не имели при жизни наследодателя права собственности на квартиру, но истец был зарегистрирован в ней по месту жительства с 2004 г. Факт его проживания в этом жилом помещении совместно с матерью ко дню ее смерти оспаривался ответчиком, но безрезультатно. Со слов истСм.: определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 28 января 2014 г. № 5-КГ13-133 // СПС «КонсультантПлюс» .

ца, другого жилого помещения на праве собственности у него не имеется. Таким образом, истец основывал свои требования о разделе квартиры на положении п. 3 ст. 1168 ГК РФ .

Раздел наследства подразумевает распределение конкретных объектов, составляющих наследство, между наследниками. Несоразмерность наследственного имущества, передаваемого наследнику, осуществляющему преимущественное право на получение неделимой вещи, с наследственной долей этого наследника компенсируется передачей последним остальным наследникам другого имущества из состава наследства или предоставлением иной компенсации, в том числе выплатой денежной суммы (п. 1 ст. 1170 ГК РФ) .

Поскольку никаких других объектов, помимо квартиры, в составе наследства не имелось, речь в рассматриваемом случае могла идти о предоставлении иной компенсации, например в виде другого жилого помещения или в виде денежных средств. Выплата денежной компенсации ответчику, на которой настаивал истец, требует ответа на вопросы об определении ее размера в случае отсутствия соглашения сторон и о том, необходимо ли согласие «выбывающего» собственника на получение денег взамен его доли .

2. Об условиях денежной компенсации наследнику его доли при осуществлении другим наследником предусмотренного в п. 3 ст. 1168 ГК РФ преимущественного права при разделе жилого помещения .

Согласно п. 4 ст. 252 ГК РФ выплата участнику долевой собственности остальными собственниками денежной или иной компенсации его доли предусмотрена только с согласия такого участника. Вместе с тем его согласие не требуется при соблюдении трех образующих совокупность условий: доля этого собственника незначительна, не может быть реально выделена, и он не имеет существенного интереса в использовании общего имущества .

В отличие от этого общего правила ст. 252 ГК РФ о разделе имущества, находящегося в долевой собственности, в ст. 1170 ГК РФ, посвященной компенсации несоразмерности получаемого наследственного имущества с наследственной долей, о согласии наследника на получение денежной компенсации своей доли при осуществлении другим наследником преимущественного права при разделе неделимого имущества ничего не сказано .

В абз. 1 п. 54 Постановления Пленума № 9 правила о компенсации несоразмерности получаемого имущества доле в праве собственности — специальное правило п. 1 ст. 1170 ГК РФ и общие правила ст. 252 ГК РФ — противопоставлены .

Компенсация несоразмерности получаемого наследственного имущества с наследственной долей, возникающей в случае осуществления наследником преимущественного права, установленного ст. 1168 ГК РФ, предоставляется остальным наследникам, указывается в Постановлении Пленума № 9, независимо от их согласия на это, а также от величины их доли и наличия интереса в использовании общего имущества. Следовательно, на предоставление компенсации при осуществлении наследником преимущественного права, предусмотренного в п. 3 ст. 1168 ГК РФ, согласия наследников, не имеющих такого права, не требуется и нет необходимости доказывать наличие тех трех условий, которые предусмотрены в абз. 2 п. 4 ст. 252 ГК РФ для выплаты компенсации за долю без согласия собственника .

В абз. 2 п. 54 Постановления Пленума № 9 правила п. 4 ст. 252 ГК РФ о предоставлении компенсации при разделе неделимого имущества противопоставлены правилам п. 1 ст. 1170 ГК РФ о такой компенсации при осуществлении преимущественного права на раздел делимого наследственного имущества в виде предметов обычной домашней обстановки и обихода, предусмотренного ст. 1169 ГК РФ, и подчеркнуто, что в этом случае выплата денежной компенсации не требует согласия наследника, не обладающего преимущественным правом. В прочих случаях наследник вправе выбрать, чем будет компенсирована его доля — имуществом в натуре или деньгами .

3. Определение размера денежной компенсации .

Назначив по делу № 1 экспертизу, суд поставил перед ней вопрос о рыночной стоимости доли в праве собственности на квартиру. В экспертном заключении была определена рыночная стоимость и квартиры в целом как единого объекта, и доли в праве собственности на квартиру. Согласно оценке эксперта рыночная стоимость квартиры составляет 6 123 580 руб., а доли в праве собственности на квартиру — только 2 204 490 руб., т.е. 36% стоимости всей квартиры .

Объясняя меньшую рыночную стоимость доли по сравнению с половиной рыночной стоимости квартиры (6 123 580 : 2 = = 3 061 790 руб., а не 2 204 490 руб.), эксперт указал: «…при реализации доли ее стоимость оказывается меньше, чем соответствующая часть стоимости квартиры. Причинами являются следующие обстоятельства: покупатель доли при заключении сделки вместе с недвижимостью приобретает и определенные сложности, касающиеся порядка пользования жилым помещением. Нередко эти сложности оказываются настолько существенными, что для их разрешения требуется обращение в суд; новому владельцу доли, как правило, приходится проживать в одной квартире с совершенно посторонними людьми, что нередко является серьезной моральной проблемой» .

Поскольку в данном случае рыночная стоимость доли должна была быть определена применительно не к ее продаже постороннему лицу с сопутствующими нематериальными издержками, а к ситуации раздела наследства, в результате которого истец становился бы единственным собственником жилого помещения, суд должен был поставить перед экспертом вопрос о рыночной стоимости наследства (т.е. квартиры) в целом и, получив ответ на него, сам произвести расчет компенсации путем деления рыночной стоимости всей квартиры на количество наследников, если их доли в праве собственности на жилое помещение равны .

Только такой расчет стоимости доли соответствует разъяснению, содержащемуся в Постановлении Пленума № 9, согласно которому при разделе наследственного имущества суды учитывают рыночную стоимость всего наследственного имущества на время рассмотрения дела в суде (п. 57). Сославшись на указанный пункт этого Постановления, суд принял решение вопреки содержащемуся в нем разъяснению .

В результате неправильного определения стоимости доли компенсация, предоставленная ответчику на основании судебного решения, не была соразмерна его доле. Несоразмерность компенсации подтверждается тем обстоятельством, что исходя из нее суммарная стоимость наследственных долей ( + ) оказалась на 16% меньше общей стоимости наследства. В результате раздела наследства истец, осуществляя преимущественное право в судебном порядке, неосновательно сберег, а ответчик потерял 857 300 руб .

Таким образом, в приведенном деле вопрос о размере денежной компенсации был решен неправильно, без учета разъяснения, данного в п. 57 Постановления Пленума № 9 .

Определение размера денежной компенсации доли в праве собственности на квартиру путем нахождения доли от рыночной стоимости жилого помещения в целом (стоимости всей квартиры) должно производиться не только при разделе наследства, но и при разделе неделимого имущества в остальных случаях на основании ст. 252 ГК РФ. Во всех указанных случаях раздела общего имущества выкупаемая сособственником (сособственниками) доля добавляется к его доле (к их долям), а не продается постороннему лицу .

4. Возникновение права собственности на имущество в результате раздела наследства .

Решением суда по делу № 1, как уже отмечалось, произведен раздел наследства и за истцом признано «в порядке наследования право собственности на долю в праве собственности на квартиру… после выплаты им в пользу П.Н. в течение одного месяца со дня вступления решения в законную силу денежной компенсации за долю в праве собственности на квартиру». Фигурирующее в этой формулировке резолютивной части решения юридическое основание приобретения истцом права собственности на указанную долю искажает реальную природу раздела имущества .

Каждый из наследников приобрел право на долю в праве собственности на квартиру по праву наследования, что подтверждается свидетельством о праве на наследство. Наследование предопределяет преимущественное право наследника на получение неделимого имущества и особые правила его осуществления. Дополнительно к своей наследственной доле истец приобрел право на долю в праве собственности на квартиру не в порядке наследования, как ошибочно указал суд, а на основании раздела наследственного имущества по решению суда .

5. Ненадлежащее определение нотариусом основания наследования .

Хотя этот вопрос не влиял на раздел наследства в рассматриваемом случае, представляется необходимым обратить внимание и на ошибку, допущенную нотариусом .

Мать П.Б. и П.Н., приватизировав квартиру в 1992 г., составила в 1997 г. завещание в их пользу на квартиру в равных долях .

Наследственное дело к имуществу умершей было открыто на основании заявлений ее сыновей о принятии наследства в виде квартиры по завещанию. Нетрудоспособная дочь умершей Т. подала заявление об отказе от причитающейся ей обязательной доли в наследстве .

Однако, как усматривается из судебных актов, братьям были выданы свидетельства о праве на наследство по закону .

Поскольку имелось завещание и оно не было оспорено, а указанные в нем наследники приняли наследство по завещанию, этим наследникам, хотя они и относятся к наследникам по закону первой очереди, должно было быть выдано свидетельство о праве на наследство именно по завещанию. Подмена основания наследования — по закону вместо наследования по завещанию — противоречит ст. 1111 ГК РФ, в силу которой наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных названным Кодексом .

Дело № 2. М.Д. обратился в суд с иском к своему отцу М.Л .

об обязании принять денежную компенсацию за долю в праве собственности на двухкомнатную квартиру, ссылаясь на то, что стороны являются сособственниками квартиры, истцу принадлежат 11/12 долей в праве собственности на квартиру, тогда как ответчику только 1/12 доля в праве собственности, полученная в качестве обязательной доли при наследовании после матери истца (жены ответчика). На долю ответчика приходится около 4,4 кв. м общей площади и 2,54 кв. м жилой площади квартиры, а комнаты, которая соответствовала бы принадлежащей ответчику доле, в квартире нет. Существенного интереса в использовании указанного имущества у ответчика не имеется, поскольку он обеспечен другим жилым помещением — квартирой в том же самом доме, а от денежной компенсации принадлежащей ему доли отказывается. Рыночная стоимость доли согласно проведенной оценке составляет 363 114 руб .

Ответчик иск не признал .

Как было установлено судом, ответчик был включен в ордер, на основании которого семье, состоявшей в то время из ответчика, его жены и их старшего сына, в 1978 г. была предоставлена квартира, о разделе которой был заявлен иск. В дальнейшем ответчик проживал в указанной квартире, а в 1997 г. переехал в другую квартиру в том же доме, находившуюся в его собственности. В 2009 г. ответчик передал право собственности на эту другую принадлежавшую ему квартиру по договору пожизненного содержания с иждивением своему старшему сыну, сохранив регистрацию в ней по месту жительства .

Спорная же квартира была приватизирована в 2001 г. истцом и его матерью в равных долях. В конце 2011 г. мать истца скончалась. По состоянию на день открытия наследства в квартире были зарегистрированы по месту жительства и проживали истец и его мать. Принадлежавшая матери доля в праве собственности на квартиру была завещана истцу. Ответчик, будучи на день открытия наследства нетрудоспособным, потребовал выделить ему обязательную долю. Истцу выдано нотариусом свидетельство о праве на наследство по завещанию на 5/6 долей в наследственном имуществе, состоящем из 1/2 доли в праве собственности на квартиру, а ответчику — свидетельство о праве на наследство по закону на 1/6 долю в наследстве, что составляет 1/12 долю в праве собственности на квартиру .

В июле 2012 г. после оформления ответчиком наследственных прав и практически одновременно с предъявлением истцом иска ответчик зарегистрировался по месту жительства в спорной квартире .

Рассмотрев дело 30 августа 2012 г., районный суд в удовлетворении исковых требований отказал. Суд сослался на то, что ответчик не обязан проживать в том жилом помещении, право собственности на которое передано им по договору пожизненного содержания с иждивением его старшему сыну; с учетом конкретных жизненных обстоятельств ответчик испытывает необходимость проживать именно в спорной квартире, что подтверждается его регистрацией в ней по месту жительства, следовательно, ответчик имеет существенный интерес в использовании общего имущества. На этом основании суд сделал вывод о том, что по делу отсутствует совокупность трех условий выплаты компенсации собственнику без его согласия, предусмотренная в абз. 2 п. 4 ст. 252 ГК РФ .

Кроме того, суд сослался на определение Конституционного Суда РФ от 7 февраля 2008 г. № 242-О-О, в котором положения абз. 2 п. 4 ст. 252 ГК РФ были истолкованы таким образом, что возможность заявления одним участником общей собственности требования о лишении другого участника права на долю с выплатой ему компенсации, даже если этот участник не имеет существенного интереса в использовании общего имущества и его доля незначительна, вообще законом не предусмотрена: «оспариваемое положение пункта 4 статьи 252 ГК Российской Федерации не предполагает… лишение собственника, не заявлявшего требование о выделе своей доли из общего имущества, его права собственности на имущество помимо его воли путем выплаты ему остальными сособственниками компенсации, поскольку иное противоречило бы принципу неприкосновенности права собственности» .

Решение суда первой инстанции было оставлено в силе апелляционным определением от 28 ноября 2012 г.1 Кассационная инстанция, рассмотрев дело по жалобе истца, отменила решение районного суда и апелляционное определение См.: Определение Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 28 ноября 2012 г. по делу № 11-2589/12 .

и направила дело на новое рассмотрение в тот же районный суд в ином составе судей. В постановлении кассационной инстанции, во-первых, сделана ссылка на правовую позицию, изложенную в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 3 апреля 2012 г. № 5-В11-134, о принципиальной возможности принудительной выплаты участнику долевой собственности компенсации за его долю по требованию остальных участников общей собственности .

Во-вторых, отмечается, что районный суд не установил, в чем именно заключается существенность интереса ответчика в использовании спорной квартиры, и не проверил, может ли регистрация по месту жительства в спорном жилом помещении сама по себе свидетельствовать о наличии у него существенного интереса в использовании квартиры .

1. Об осуществлении ответчиком права на обязательную долю в наследстве и определении ее размера .

Расчет обязательной доли ответчика (1/6 доля наследства, что составляет 1/6 от доли в квартире) был произведен правильно с учетом того, что завещание было совершено после введения в действие части третьей ГК РФ, у наследодателя имелось три наследника по закону: муж и два сына, которым при отсутствии завещания причиталось бы каждому по 1/3 доли в наследстве (1/2 от 1/3 = = 1/6). Имущества, наследуемого по закону, не имелось .

При реализации права на обязательную долю за счет жилого помещения возникает вопрос о применении положения п. 4 ст. 1149 ГК РФ, в силу которого суд может с учетом имущественного положения наследника, имеющего право на обязательную долю, уменьшить размер обязательной доли или отказать в ее присуждении, в частности, «если осуществление права на обязательную долю в наследстве повлечет за собой невозможность передать наследнику по завещанию имущество, которым наследник, имеющий право на обязательную долю, при жизни наследодателя не пользовался, а наследник по завещанию пользовался для проживания» .

В рассматриваемом случае требование об уменьшении размера обязательной доли или отказе в ее присуждении не заявлялось. Наличие оснований для такого требования (прежде всего, отсутствие возможности передать квартиру наследнику по завещанию, т.е. истцу, имеющему право на 11/12 долей в праве собственности) сомнительно .

2. О правовом основании требования о разделе жилого помещения .

В отличие от дела № 1, в котором иск был заявлен на основании п. 3 ст. 1168, ст. 1170 ГК РФ, истец по делу № 2 предъявил требование на основании ст. 252 ГК РФ .

Следует иметь в виду, что согласно ст. 1164 ГК РФ специальные правила ст. 1168, 1170 ГК РФ применяются только в течение трех лет со дня открытия наследства, а последующий раздел имущества производится на основании ст. 252 ГК РФ. В деле № 2 трехлетний срок между днем открытия наследства и днем подачи иска о разделе квартиры еще не истек. Поэтому истец мог воспользоваться преимущественным правом, предусмотренным в п. 1 ст. 1168 ГК РФ, как наследник, обладавший совместно с наследодателем правом собственности на квартиру. В таком случае для правильного разрешения дела вопрос о наличии или отсутствии у ответчика существенного интереса в использовании имущества не имел бы значения .

3. Развитие толкования абз. 2 п. 4 ст. 252 ГК РФ .

Норма абз. 2 п. 4 ст. 252 ГК РФ, согласно которой при совокупности трех условий — когда доля собственника незначительна, не может быть реально выделена и он не имеет существенного интереса в использовании общего имущества — суд может и при отсутствии согласия этого собственника обязать остальных участников долевой собственности выплатить ему компенсацию, понималась по-разному .

В практике Верховного Суда РФ абз. 2 п. 4 ст. 252 ГК РФ последовательно применяется сообразно с его буквальным смыслом. В определении судьи Верховного Суда Российской Федерации от 24 октября 2006 г. № 56-В06-171 и определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 3 апреля 2012 г. № 5-В11-134, упомянутом кассационной инстанцией по делу № 2, указывается, что действие абз .

2 п. 4 ст. 252 ГК РФ распространяется как на требования выделяющегося собственника, так и на требования остальных участников общей долевой собственности .

Другую точку зрения выразил в 2008 г. Конституционный Суд Российской Федерации. Она заключалась в том, что выплата компенсации взамен выдела доли в натуре может присуждаться только тому собственнику, которым был предъявлен иск о разделе иму

<

СПС «КонсультантПлюс» .

щества, возможность удовлетворения требования участника общей собственности о лишении другого участника права на долю с выплатой ему компенсации, даже если последний не имеет существенного интереса в использовании общего имущества и его доля незначительна, законом не предусмотрена. Эта позиция отражена в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 7 февраля 2008 г. № 242-О-О, на которое сослались суды первой и апелляционной инстанции по делу № 2, и была аргументирована принципом неприкосновенности права собственности .

Однако вскоре, в 2009 г., несмотря на продолжавшиеся ссылки Конституционного Суда Российской Федерации на указанное определение, выраженная в нем позиция была кардинально пересмотрена1, а затем, в 2010 г. и в дальнейшем, Конституционный Суд Российской Федерации вообще отказался от ссылок на свое определение от 7 февраля 2008 г. № 242-О-О2 .

Таким образом, в настоящее время Конституционный Суд Российской Федерации и Верховный Судом Российской Федерации придерживаются единой позиции при толковании абз. 2 п. 4 ст. 252 ГК РФ .

4. Оценка стоимости доли ответчика .

Стоимость доли ответчика (1/12), на которую приходится 4,4 кв. м, была определена истцом в размере 363 114 руб. В данном случае, по всей видимости, расчет стоимости доли и соответственно компенсации был также неверным, как и в деле № 1 .

При таком определении размера компенсации стоимость всей двухкомнатной московской квартиры общей площадью 52,5 кв. м, принадлежавшей сторонам, составила бы только 4 357 368 руб., тогда как в действительности с учетом места расположения ее рыночная стоимость в период рассмотрения дела составляла порядка 7 млн руб .

При определении соразмерной компенсации при разрешении дела на основании ст. 252 ГК РФ необходимо определить рыночную стоимость всей квартиры, а затем путем арифметических действий — деления и умножения (в данном случае деления на См.: определения Конституционного Суда Российской Федерации от 19 февраля 2009 г. № 102-О-О и от 13 октября 2009 г. № 1359-О-О // СПС «КонсультантПлюс» .

См.: определения Конституционного Суда Российской Федерации от 19 октября 2010 г. № 1322-О-О; от 21 апреля 2011 г. № 451-О-О; от 25 января 2012 г. № 126-О-О; от 22 марта 2012 г. № 494-О-О; от 11 мая 2012 г. № 722-О;

от 16 июля 2013 г. № 1086-О; от 22 января 2014 г. № 14-О // СПС «КонсультантПлюс» .

12 и умножения на 1) определить стоимость доли ответчика, которая и составит размер компенсации .

Вопрос о равнозначности предлагаемой истцом денежной компенсации и стоимости принадлежащей ответчику доли в праве собственности на жилое помещение является не менее принципиальным по делу, чем вопрос о существенном интересе ответчика в использовании общего имущества .

5. Прекращение права собственности на долю в жилом помещении и снятие с учета в нем по месту жительства .

Ответчик на основании имеющейся у него доли в праве собственности на жилое помещение зарегистрировался в нем по месту жительства. При этом согласия на регистрацию со стороны сособственника не потребовалось: все собственники независимо от размера принадлежащих им долей вправе встать на регистрационный учет в принадлежащем им жилом помещении по месту жительства или пребывания .

Выплата компенсации за долю в праве собственности на жилое помещение с прекращением права собственности ответчика не означает его автоматического снятия с учета по месту жительства в этом жилом помещении. Однако требование о снятии ответчика с регистрационного учета по месту жительства истцом не было заявлено, хотя могло быть им соединено с заявленными требованиями. При отказе ответчика добровольно сняться с такого учета возникает необходимость еще одного обращения в суд с иском о прекращением регистрации ответчика по месту жительства в принадлежащем истцу жилом помещении .

Н.В. СУЧКОВА, доцент кафедры судебной власти и организации правосудия факультета права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»

О ПРОЦЕДУРЕ УДОСТОВЕРЕНИЯ НОТАРИАЛЬНЫХ АКТОВ

И ДОКУМЕНТОВ, ПРИРАВНИВАЕМЫХ

К НОТАРИАЛЬНО УДОСТОВЕРЕННЫМ

В разд. II Основ законодательства Российской Федерации о нотариате от 10 февраля 1993 г. № 4462-I (далее — Основы о нотариате) определены правила совершения нотариальных действий. Однако в большинстве случаев эти правила носят общий характер без конкретизации процедур, производимых при совершении различных нотариальных действий. В совокупности с отсутствием нормативно-правового урегулирования порядка определения полномочий сотрудников, работающих у частнопрактикующего нотариуса, данные обстоятельства приводят на практике к спорным ситуациям, подлежащим в последующем рассмотрению судами .

В еще большей степени существует пробел нормативно-правового урегулирования процедуры удостоверения документов, приравниваемых к нотариально удостоверенным. И это также является причиной возникновения различных споров .

В качестве примеров описанных ситуаций можно привести следующие судебные постановления .

Дело № 1. Решением городского суда было отказано в удовлетворении иска Е.Е. к ответчику Е.О. о признании недействительными нотариально удостоверенной доверенности и договора дарения квартиры, а также о применении последствий недействительности договора дарения. Апелляционная инстанция оставила судебное решение городского суда без изменения. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ определением от 25 марта 2014 г. (дело № 4-КГ13-40) удовлетворила кассационную жалобу Е.Е., отменила решение суда первой инстанции и определение апелляционной судебной инстанции и направила дело на новое рассмотрение. Принимая соответствующее определение, Судебная коллегия исходила из того, что судами первой и апелляционной инстанции были допущены существенные нарушения норм материального права .

Как было установлено судебными инстанциями, истице на праве собственности принадлежала однокомнатная квартира, которую она приобрела на основании договора купли-продажи от 25 февраля 2010 г. и в которой проживала без регистрации места жительства. С 29 июня 2010 г. в этой квартире был зарегистрирован ответчик, который является отцом истицы .

21 марта 2012 г. Е.Е. выдала доверенность, которой уполномочила Г.Я. подарить Е.О. принадлежащую ей указанную квартиру, для чего предоставила Г.Я. право совершать все действия, связанные с выполнением данного поручения. Доверенность была удостоверена М.Н., временно исполняющей обязанности нотариуса Химкинского нотариального округа Московской области, в присутствии ответчика, который не дал Е.Е. ознакомиться с текстом выданной ею доверенности. Исполняющая обязанности нотариуса М.Н. не разъяснила Е.Е. смысла текста доверенности. 27 марта 2012 г. Г.Я., действуя по доверенности от имени Е.Е., заключила с Е.О. договор дарения названной квартиры, который был 5 апреля 2012 г. зарегистрирован в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Московской области. После этого ответчик потребовал от истицы освободить спорную квартиру, отказался от оплаты ее учебы за границей. В связи с этим истица обратилась к нотариусу за разъяснением содержания выданной Г.Я. доверенности и, узнав о ее содержании, отменила доверенность. Но данные действия истицы не имели никаких юридических последствий, так как ответчик уже оформил квартиру в свою собственность .

В обоснование своего иска истица ссылалась на то, что сделки были совершены под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной и стечением тяжелых обстоятельств. Кроме того, Е.Е. в обоснование своего иска приводила и другие обстоятельства: доверенность на заключение договора дарения квартиры была оформлена по инициативе отца истицы, Е.О., в спешном порядке через два дня после наступления ее совершеннолетия; доверенность выдана Г.Я., являвшейся на момент ее выдачи сожительницей ответчика; доверенность на отчуждение квартиры подписана истицей под влиянием и по принуждению отца, от которого она, не имея какого-либо источника дохода, полностью материально зависела и который угрожал истице отказать в оплате ее обучения в университете в Корее; в результате оспариваемых сделок истица лишилась единственного жилья .

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции признал установленным, что при выдаче доверенности воля истицы была направлена на отчуждение принадлежащей ей квартиры. На момент подписания доверенности и впоследствии отсутствовало какое-либо заблуждение истицы относительно природы сделки — договора дарения квартиры. Доказательств обратного суду не было представлено, равно как и доказательств, свидетельствующих о том, что при выдаче доверенности Е.Е. действовала под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, а также вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для Е.Е. условиях .

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции, дополнительно указав, что довод Е.Е. о том, что при оформлении оспариваемой доверенности нотариусом ей не был разъяснен смысл и значение доверенности, не может быть принят в качестве основания для отмены решения суда, поскольку этот довод опровергается показаниями исполняющей обязанности нотариуса М.Н. и содержанием самой доверенности .

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась с указанными доводами судебных инстанций, отменила решение суда первой инстанции и определение апелляционной инстанции и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. При этом Судебная коллегия исходила из того, что суды при разрешении вопроса о действительности доверенности ограничились лишь формальной оценкой содержания полномочий доверенного лица, изложенных в доверенности, и не применили нормы законодательства о нотариате, возлагающие на нотариуса обязанность зачитать вслух обращающимся к нему лицам содержание нотариально удостоверяемой сделки, заявления и других документов и разъяснить правовые последствия совершаемых юридических действий. Тогда как из материалов дела усматривалось, что при удостоверении доверенности исполняющая обязанности нотариуса М.Н. не разъяснила истице обстоятельств, касающихся доверенности, которую она подписывала, и правовых последствий, которые могут возникнуть в случае подписания этой доверенности. По сообщению исполняющей обязанности нотариуса М.Н. такие разъяснения Е.Е. были даны другим сотрудником нотариуса, который не обладал полномочиями по исполнению обязанностей временно отсутствующего нотариуса. Кроме того, из содержания текста оспариваемой доверенности не следует, что нотариус зачитал его вслух. Также указания о прочтении доверенности не содержится и в самом тексте оспариваемой доверенности .

Судебная коллегия обратила внимание судов на то, что они не выяснили вопрос о действительной воле сторон, совершающих сделку, с учетом цели договора и его правовых последствий, а ограничились лишь формальной оценкой содержания полномочий доверенного лица, изложенных в доверенности. Вместе с тем выяснение всех указанных истицей обстоятельств имеет значение для правильного разрешения спора, поскольку ст. 179 ГК РФ допускает возможность признания недействительной сделки, совершенной под влиянием не только физического, но и психологического насилия .

Изложенная позиция Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ представляется обоснованной исходя из следующего .

В рассматриваемом деле выданная истицей доверенность удостоверялась не нотариусом, а лицом, его замещающим. В этой связи вопрос о юридической силе оспоримой доверенности, в первую очередь, неразрывно связан с разрешением вопроса о правомерности совершения данного нотариального действия исполняющей обязанности нотариуса М.Н., поскольку в соответствии с редакцией п. 1 ст. 165 ГК РФ, действовавшей на момент удостоверения доверенности, несоблюдение нотариальной формы сделки влекло ее недействительность. Такие сделки признавались ничтожными в силу закона, за исключением случая совершения нотариального действия нотариусом за пределами нотариального округа. Обязательность нотариальной формы сделки устанавливалась для случаев, определенных законом, и для случаев, определенных соглашением сторон, хотя бы по закону эта форма и не требовалась (ст. 163 ГК РФ в прежней редакции) .

В соответствии с Основами о нотариате (ч. 1 и 2 ст. 1, ст. 15) правом на совершение в Российской Федерации предусмотренных законодательными актами нотариальных действий наделены нотариусы, работающие в государственной нотариальной конторе или занимающиеся частной практикой. При совершении нотариальных действий все нотариусы обладают равными правами и несут одинаковые обязанности независимо от того, работают ли они в государственной нотариальной конторе или занимаются частной практикой (ст. 2 Основ о нотариате) .

Конституционный Суд РФ в постановлении от 19 мая 1998 г .

№ 15-П по делу о проверке конституционности отдельных положений ст. 2, 12, 17, 24 и 34 Основ о нотариате отметил, что деятельность нотариусов, обеспечивающих на профессиональной основе защиту прав и законных интересов физических и юридических лиц путем совершения нотариальных действий, является особой юридической деятельностью, осуществляемой от имени государства, что гарантирует доказательную силу и публичное признание нотариально оформленных документов. Данная правовая позиция не только сохраняет свою силу в настоящее время, но и нашла закрепление в ч. 5 ст. 61 ГПК РФ, введенной в действие Федеральным законом от 29 декабря 2014 г. № 457-ФЗ. Согласно этой правовой норме обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном ст. 186 ГПК РФ, или не установлено существенное нарушение порядка совершения нотариального действия .

Возложение на нотариусов публично-правовых задач предопределяет особенности допуска к этой должности. Согласно действовавшим на момент редакциям удостоверения доверенности ст. 2 и 12 Основ о нотариате на должность нотариуса могло быть назначено лицо, имеющее высшее юридическое образование, прошедшее стажировку сроком не менее одного года в государственной нотариальной конторе или у нотариуса, занимающегося частной практикой, сдавшее квалификационный экзамен, имеющее лицензию на право нотариальной деятельности и успешно прошедшее конкурс на замещение вакантной должности нотариуса в нотариальном округе .

Одновременно Основы о нотариате (ст. 13, 20) допускают возможность исполнения полномочий временно отсутствующего частнопрактикующего нотариуса другими лицами. С 1 января 2015 г. требования к лицам, желающим заниматься нотариальной деятельностью, расширены: введены профессиональный и возрастной цензы по допуску к профессии нотариуса; установлено требование о получении высшего юридического образования только в имеющей государственную аккредитацию образовательной организации высшего образования; предусматривается наличие у нотариуса исключительно гражданства РФ, а также дееспособности в полном объеме; вводится требование о недопустимости занятия должности нотариуса, если лицо состоит на учете в наркологическом или психоневрологическом диспансере в связи с лечением от алкоголизма, наркомании, токсикомании, хронических и затяжных психических расстройств, и в случае осуждения лица к наказанию, исключающему возможность исполнения обязанностей нотариуса, или наличия не снятой или не погашенной судимости за умышленное преступление; устанавливается запрет на допуск к профессии нотариуса лица, ранее освобожденного от полномочий нотариуса на основании решения суда о лишении права нотариальной деятельности, за исключением случаев прекращения полномочий нотариуса в связи с невозможностью их исполнять .

На момент рассмотрения данного дела в суде замещать временно отсутствующего частнопрактикующего нотариуса могло лицо, не являющееся нотариусом, но имеющее высшее юридическое образование, прошедшее стажировку сроком не менее одного года в государственной нотариальной конторе или у нотариуса, занимающегося частной практикой, сдавшее квалификационный экзамен, имеющее лицензию на право нотариальной деятельности, не занимающееся самостоятельной предпринимательской или иной деятельностью, указанной в ст. 6 Основ о нотариате, и наделенное полномочиями нотариуса совместным решением территориального органа Минюста России и региональной нотариальной палаты. Наделение полномочиями нотариуса лица, замещающего временно отсутствующего нотариуса, производилось на основании соглашения, заключенного между нотариусом и лицом, желающим исполнять обязанности нотариуса. С 2015 г. замещение временно отсутствующего нотариуса может осуществляться его помощником, отвечающим всем требованиям, предъявляемым к нотариусу, за исключением требований о возрастном и профессиональном цензе, и назначенного на должность нотариуса с согласия нотариальной палаты .

При невозможности замещения нотариусом его помощником или при отсутствии у нотариуса помощника замещение временно отсутствующего нотариуса допускается иным лицом, соответствующим требованиям, предъявляемым к нотариусу, наделенным соответствующими полномочиями совместным решением территориального органа юстиции и нотариальной палаты. Порядок замещения временно отсутствующего нотариуса должен быть определен федеральным органом юстиции совместно с Федеральной нотариальной палатой .

Как ранее, так и в настоящее время исполнять нотариальные действия с использованием нотариального архива временно отсутствующего нотариуса может нотариус того же нотариального округа, наделенный такими полномочиями решением территориального органа юстиции по предложению нотариальной палаты .

При отсутствии кандидатуры, отвечающей указанным требованиям, и в случае отсутствия в нотариальном округе иного нотариуса вопрос о совершении нотариальных действий на период временного отсутствия нотариуса как ранее, так и на сегодняшний момент может быть решен путем изменения территории деятельности нотариуса другого нотариального округа совместным решением территориального органа и нотариальной палаты (п. 5 Порядка изменения территории деятельности нотариуса, утвержденного приказом Минюста России от 14 января 2010 г. № 1 и решением Правления ФНП от 28 августа 2009 г., и п. 27 Положения о порядке замещения временно отсутствующего нотариуса, занимающегося частной практикой, утвержденного решением Правления ФНП от 10 декабря 2008 г.) .

Никто кроме названных лиц не вправе осуществлять полномочий нотариуса в период его временного отсутствия .

Замещение допускается на период временного отсутствия и невозможности исполнения нотариусом служебных обязанностей только вследствие возникновения уважительных причин, перечень которых в настоящее время в силу закона подлежит определению Федеральной нотариальной палатой. Ранее этот перечень был чрезвычайно мало конкретизирован и являлся открытым. В связи с чем в целях урегулирования правоприменительной практики процедуры наделения полномочиями нотариуса лица, замещающего временно отсутствующего частнопрактикующего нотариуса, Федеральной нотариальной палатой было утверждено и согласовано с Минюстом России Положение о порядке замещения временно отсутствующего нотариуса, занимающегося частной практикой. В данном Положении (п. 13) в более расширенном виде конкретизированы уважительные причины отсутствия нотариуса, при наступлении которых его полномочия могут исполняться другими лицами. К числу таких уважительных причин отнесены, в частности, такие как: ежегодный отпуск; отпуск по беременности и родам; временная нетрудоспособность; отпуск по уходу за ребенком, не достигшим трехлетнего возраста; болезнь ребенка и членов семьи (при необходимости ухода за ними); командировка;

участие в деятельности нотариального сообщества; избрание президентом палаты и другие причины, признаваемые в конкретных случаях уважительными территориальным органом и нотариальной палатой .

В этом Положении конкретизирована одна причина, вследствие которой временное отсутствие нотариуса не признается уважительной причиной. Такой причиной названо обучение нотариуса на дневном отделении в аспирантуре и в других учебных заведениях .

Помимо названных актов порядок замещения временно отсутствующего нотариуса отчасти определен в действующих Правилах нотариального делопроизводства (п. 97, 98), утвержденных приказом Минюста России от 16 апреля 2014 г. № 78 и решением правления ФНП от 17 декабря 2012 г., а также был определен в ранее действовавших Правилах нотариального делопроизводства (п. 105), утвержденных приказом Минюста России от 19 ноября 2009 г. № 403 и решением правления ФНП от 18 ноября 2009 г .

№ 11/09. В соответствии с этими Правилами уважительность причин невозможности исполнения нотариусом своих служебных обязанностей подлежит документальному подтверждению .

Указанные документы формируются в соответствующие дела и хранятся у нотариуса .

С 2015 года законодательно (ч.1 ст. 20 Основ о нотариате) закреплена возможность замещения нотариуса не только в течение полного дня, но и в течение нескольких часов в пределах одного дня. Ранее такая возможность допускалась лишь Правилами нотариального делопроизводства, в соответствии с которыми обязательность учета периодов исполнения обязанностей нотариуса лицом, замещающим временно отсутствующего нотариуса, и передачи дел нотариуса в журнале подлежала учету приема-передачи полномочий и дел нотариуса. Поскольку в журнал (приложение № 19 к действующим Правилам и приложение № 18 к ранее действовавшим Правилам) вносятся не только дата, но и время сдачи-приема полномочий и дел, то это означает допустимость и возможность совершения нотариальных действий в один день нотариусом и лицом, его замещающим, но только в разное время .

Подтверждением факта и времени исполнения уполномоченным лицом полномочий временно отсутствующего частнопрактикующего нотариуса может являться и выписка из журнала учета лиц, наделенных полномочиями нотариуса, который ведется в нотариальной палате на основании передаваемых нотариусом копий распоряжений о передаче им полномочий лицу, временно его замещающему, во всех случаях передачи полномочий независимо от срока, на который они передаются .

Таким образом, суду следовало бы в первую очередь убедиться в правомерности замещения М.Н. временно отсутствующего нотариуса и исполнения его полномочий на момент удостоверения доверенности, выданной Е.Е .

Рассмотрение спора по поводу признания недействительной доверенности, выданной Е.Е. и удостоверенной М.Н., временно замещающей нотариуса, невозможно без выяснения процедуры совершения нотариальных действий по удостоверению сделок и уточнения компетенции нотариуса или лица, временно его замещающего, и других сотрудников нотариуса .

Как пояснил Конституционный Суд РФ в Постановлении от 19 мая 1998 г. № 15-П (абз. 2 п. 2 мотивировочной части) нотариусы, занимающиеся частной практикой, в качестве таковых принадлежат к лицам свободной профессии. Как лица свободной профессии частнопрактикующие нотариусы вправе для улучшения деятельности своей нотариальной конторы нанимать и увольнять работников. Указанное право частнопрактикующих нотариусов предусмотрено в ст. 8, 19.1, 19.2 Основ о нотариате, ч. 5 ст .

20 Трудового кодекса РФ (далее — ТК РФ), ст. 226 Налогового кодекса РФ .

Трудовые и иные непосредственно связанные с ними отношения, возникающие между нотариусом и его работниками, в силу ст. 5 ТК РФ регулируются трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права. С 2015 г. особенности трудовых отношений нотариуса и лиц, работающих у него, определяются также Основами о нотариате (ст. 19.1, 19.2). С 2015 г. особенности трудовых отношений нотариуса и лиц, работающих у него, определяются также Основами о нотариате (ст. 19.1, 19.2) .

Трудовые функции каждого работника определяются в его трудовом договоре, заключаемом им с нотариусом (ст. 57 ТК РФ). В трудовой договор лица, отвечающего требованиям ст. 19.1 Основ о нотариате, помимо прочих условий могут быть по обоюдному согласию сторон включены условия о выполнении работником в определенных случаях полномочий временно отсутствующего нотариуса. Например, в трудовом договоре могут быть отражены случаи и срок временного замещения отсутствующего нотариуса, порядок определения и окончания замещения, порядок передачи документов, личной печати нотариуса, бланков, штампов, размер денежного вознаграждения за выполнение служебных обязанностей нотариуса и др. На момент судебного рассмотрения данного дела названные условия могли быть определены и не в трудовом договоре указанных лиц, а в соглашении, заключаемом на основании прежней редакции ст. 20 Основ о нотариате между нотариусом и лицом, желающим исполнять обязанности нотариуса .

Условия об исполнении полномочий временно отсутствующего нотариуса могут быть включены в трудовые договоры нескольких работников нотариуса. Запрета на это в законодательстве не содержалось и не содержится на сегодняшний момент .

Однако в силу Основ о нотариате (действующей и ранее действовавшей редакции ст. 20), Правил нотариального делопроизводства (п. 97 действующих и п. 105 действовавших), Положения о порядке замещения временно отсутствующего нотариуса, занимающегося частной практикой, исполнять служебные обязанности временно отсутствующего нотариуса в определенный период может только одно лицо, наделенное такими полномочиями. При совершении нотариальных действий временно замещающее нотариуса лицо использует личную печать, штампы и бланки нотариуса, которого замещает, регистрирует нотариальные действия в реестре регистрации нотариальных действий замещаемого нотариуса, а в оформляемых таким лицом нотариальных документах слова «нотариус», «нотариусом» заменяются словами «временно исполняющий (исполняющим) обязанности нотариуса» .

Публично-правовой характер нотариальной деятельности обусловливает и специальный порядок совершения нотариальных действий. Согласно Основам о нотариате (ч. 1 ст. 39) нотариусы совершают нотариальные действия в порядке, установленном данным законом и другими законодательными актами Российской Федерации и субъектов Российской Федерации .

В частности, в соответствии с Основами о нотариате (ст.

16, 44, 54) нотариус при удостоверении сделок обязан:

– оказывать физическим и юридическим лицам содействие в осуществлении их прав и защите законных интересов, разъяснять им права и обязанности, предупреждать о последствиях совершаемых нотариальных действий, с тем чтобы юридическая неосведомленность не могла быть использована им во вред;

– зачитать вслух содержание нотариально удостоверяемой сделки, а также заявления и иных документов, за исключением нотариально удостоверенного завещания, содержание которого завещатель в состоянии прочитать лично (п. 2 ст. 1125 ГК РФ);

– разъяснить сторонам смысл и значение представленного ими проекта сделки и проверить, соответствует ли его содержание действительным намерениям сторон и не противоречит ли требованиям закона .

Помимо этого нотариус вправе при совершении нотариальных действий составлять проекты сделок, заявлений и других документов, изготовлять копии документов и выписки из них, давать разъяснения по вопросам совершения нотариальных действий, оказывать услуги правового и технического характера (ст. 15, 22, 23 Основ о нотариате) .

К сожалению, Основы о нотариате не содержат понятия нотариального действия и не раскрывают перечня юридически значимых действий, которые нотариус обязан исполнить при совершении нотариального действия. В связи с этим на практике возникают спорные вопросы о том, нарушил ли нотариус законодательные предписания, совершив или не совершив определенные юридически значимые действия при исполнении своих служебных обязанностей. Из-за отсутствия законодательного определения понятия нотариального действия и перечня юридически значимых действий возникают и вопросы о разграничении полномочий нотариуса (лица, временно замещающего нотариуса) и других сотрудников нотариуса .

Данный вопрос являлся предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ, который в определении от 1 марта 2011 г .

№ 272-О-О (п. 2.2) дал конституционно-правовое толкование содержания нотариального действия. В соответствии с ним содержание нотариального действия составляют указанные в Основах о нотариате публичные обязанности нотариуса, к которым относятся обязанности нотариуса по обеспечению законности нотариальных действий при их совершении, по соблюдению правил ведения делопроизводства (включая требования к ведению реестра и наследственного дела), по оказанию физическим и юридическим лицам содействия в осуществлении их прав и защите законных интересов, по разъяснению прав и обязанностей, по предупреждению о последствиях совершаемых нотариальных действий. Реализация нотариусами указанных публичных обязанностей не может одновременно рассматриваться в качестве оказания ими услуг правового и технического характера, которые являются дополнительными услугами, оказываемыми при совершении нотариальных действий .

Применительно к данному судебному делу правовую позицию Конституционного Суда РФ можно истолковать таким образом, что исполняющая обязанности нотариуса М.Н. должна была лично разъяснить Е.Е. ее права и обязанности и предупредить ее о последствиях нотариального удостоверения выдаваемой ею доверенности на отчуждение квартиры. Поскольку данные публичные обязанности не являются услугами правового и технического характера, то их не вправе были оказывать иные сотрудники, не осуществлявшие в тот момент полномочия отсутствующего нотариуса. В настоящее время данный вывод может быть подкреплен положениями ст. 19.1 и 19.2 Основ о нотариате, введенными в действие с 2015 года. В соответствии с ч. 3 ст. 19.1 и ч. 4 ст. 19.2 полномочия по разъяснению вопросов совершения нотариальных действий отнесены к компетенции помощника нотариуса, а не иных лиц, обеспечивающих деятельность нотариуса .

Как следует из определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ, суды первой и апелляционной инстанций не согласились с доводом Е.Е. о том, что при оформлении оспариваемой доверенности нотариусом не были разъяснены ей смысл и значение доверенности, посчитав, что этот довод опровергается содержанием данной доверенности. Вряд ли можно согласиться с таким обоснованием, поскольку ст. 54 Основ о нотариате вменяет нотариусу в обязанность разъяснение сторонам смысла и значения проекта сделки, не предусматривая каких-либо оснований освобождения от выполнения данной обязанности .

В обоснование исковых требований Е.Е. указала, что доверенность была выдана ею под влиянием и по принуждению ответчика, от которого она, не имея какого-либо источника дохода, полностью материально зависела. Вместе с тем в судебных постановлениях не было указано, проверяла ли исполняющая обязанности нотариуса М.Н. действительные намерения Е.Е. и соответствие содержания выдаваемой ею доверенности этим намерениям. Такая обязанность возложена на нотариусов на основании ст. 54 Основ о нотариате. И хотя законом не определены процедурные действия нотариуса по выяснению подлинного волеизъявления лица, обращающего за удостоверением сделки, но нотариусы, как правило, проявляя индивидуальный подход в каждом конкретном случае, уточняют действительные намерения лица в ходе свободной беседы с ним, задавая вопросы, касающиеся конкретной сделки, условий и последствий ее совершения. Для правильного разрешения дела судам надлежало бы выяснить и этот вопрос .

В исковом заявлении истица указала, что на момент удостоверения доверенности ей не был известен текст доверенности, поскольку нотариус вслух его не зачитала, а ответчик не дал истице ознакомиться с текстом доверенности. В свою очередь, Судебная коллегия Верховного Суда РФ отметила, что из содержания текста оспариваемой доверенности не следовало, что нотариус вслух зачитывал его, и такое указание о прочтении в самом тексте оспариваемой доверенности отсутствует .

Представляется, что для правильного выяснения данного обстоятельства судам следовало бы руководствоваться следующим .

В соответствии со ст. 15, 54 Основ о нотариате и правовым толкованием этих норм, данным Конституционным Судом РФ в определении от 1 марта 2011 г. № 272-О-О, проекты сделок в рамках оказания правовой помощи могут быть составлены нотариусом, а могут быть самостоятельно подготовлены и представлены нотариусу лицом, обратившимся за совершением нотариального действия. Но независимо от того, кем составлен проект удостоверяемой сделки, закон обязывает нотариуса зачитать вслух его содержание участникам сделки, за исключением, как уже упоминалось, нотариально удостоверенного завещания, содержание которого завещатель в состоянии прочитать лично (ст. 44 Основ о нотариате, п. 2 ст. 1125 ГК РФ). Полагаем, что в силу ст. 421, 422 ГК РФ данное требование нельзя рассматривать как императивную норму, обязательную для исполнения при определении условий сделки. Поэтому закон не предусматривает обязанности отражения данного совершенного факта в тексте выдаваемой доверенности .

Вместе с тем указанное требование является обязательной составляющей процедуры нотариального удостоверения сделок, которая в большинстве случаев находит отражение в тексте удостоверительных надписей нотариуса, за исключением удостоверительной надписи нотариуса, проставляемой при удостоверении доверенности. В формах удостоверительных надписей № 43-50, проставляемых нотариусом на доверенностях и утвержденных приказом Минюста России от 10 апреля 2002 г. № 99, не содержится указания о том, что содержание удостоверяемой сделки было зачитано нотариусом вслух ее участникам. Однако отсутствие документального закрепления указанной составляющей процедуры удостоверения доверенностей не освобождает нотариуса от ее исполнения. Поэтому судам надлежало выяснить, было ли соблюдено нотариусом указанное требование в данном случае при рассмотрении фактических обстоятельств по этому делу .

Насколько можно понять из судебных актов, при нотариальном удостоверении доверенности истицы присутствовал и ответчик. Надо отметить, что законодательством Российской Федерации в большей степени регламентированы случаи обязательности или возможности присутствия третьих лиц в качестве свидетелей, душеприказчиков и рукоприкладчиков при совершении нотариальных действий, затрагивающих вопросы наследственного права или ситуацию, когда обратившееся к нотариусу лицо вследствие физического недостатка, болезни или неграмотности не может собственноручно подписать соответствующий документ. Что касается иных случаев возможности присутствия, процессуального статуса и полномочий третьих лиц при совершении иных нотариальных действий, в том числе при удостоверении доверенности, то в действующем российском законодательстве данный вопрос не урегулирован .

Поскольку законодательно установленного запрета на присутствие таких лиц при совершении указанных нотариальных действий не имеется, то в нотариальной практике нередки случаи, когда при совершении нотариального действия по просьбе лица, обратившего за совершением этого действия, присутствуют другие лица. И вновь с сожалением нужно констатировать отсутствие нормативно-правового регулирования процедуры совершения нотариальных действий в указанных случаях .

Формы нотариальных свидетельств и удостоверительных надписей, утвержденные Министерством юстиции РФ, также не содержат информации о других лицах, присутствовавших при совершении нотариального действия, за исключением вышеназванных случаев присутствия свидетелей, душеприказчиков и рукоприкладчиков. При возникновении подобных ситуаций некоторые нотариусы в целях сохранения нотариальной тайны, применяя аналогию закона, самостоятельно дополняют утвержденные формы удостоверительных надписей информацией о присутствовавших при совершении нотариального действия третьих лицах, указывая их имена, причину их присутствия и данное им разъяснение о необходимости сохранения в тайне сведений, которые стали известны им в связи с присутствием при совершении нотариального действия .

Однако большинство нотариусов применяет утвержденные формы нотариальных свидетельств и удостоверительных надписей, и поэтому информация о присутствовавших при совершении нотариального действия третьих лицах умалчивается и не указывается. Но в любом случае присутствия таких лиц при совершении нотариального действия объем их процессуальных полномочий не может быть больше процессуальных полномочий лица, обратившегося за совершением нотариального действия, и, конечно, не больше объема полномочий нотариуса. Поэтому независимо от взаимоотношений, сложившихся в рассматриваемом деле между истицей и ответчиком, при которых ответчик не дал истице ознакомиться с текстом доверенности, нотариус не освобождался от выполнения возложенных на него служебных полномочий по прочтению вслух проекта доверенности и вручению удостоверенной доверенности лицу, обратившемуся к нему за совершением нотариального действия, т. е. истице .

Таким образом, суду первой инстанции при новом рассмотрении дела следовало бы выяснить все обстоятельства, касающиеся правомерности замещения М.Н. временно отсутствующего нотариуса, соблюдения ею процедуры совершения нотариального действия, и уже после этого определиться с выводом о соответствии или несоответствии требованиям закона удостоверенной доверенности .

Дело № 2. В другом гражданском деле решением суда первой инстанции, оставленным без изменения определением апелляционного суда, удовлетворены исковые требования истца Г.В.В. о признании действительным завещания его матери, Г.А.Е., составленного 3 декабря 2011 г. и удостоверенного главным врачом муниципального медицинского лечебного учреждения, в котором она завещала истцу принадлежавшее ей на праве собственности домовладение. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ определением от 4 февраля 2014 г. (дело № 19-КГ13-12) отменила эти судебные постановления в связи с нарушением судами обеих инстанций норм материального права и приняла новое решение, которым отказала в удовлетворении исковых требований Г.В.В .

Фабула данного судебного дела такова .

15 ноября 2010 г. было составлено и нотариально удостоверено завещание Г.А.Е., которым она завещала все принадлежащее ей имущество сыну, Г.В.В., в размере доли и внукам, Г.И.Н .

и Г.А.Н., — по доли каждому .

25 ноября 2011 г. Г.А.Е. была помещена в муниципальное медицинское лечебное учреждение на стационарное лечение .

Как было установлено судами, 3 декабря 2011 г. истцом был составлен документ следующего содержания: «Я, Г.А.Е., ___ г .

рождения, проживающая в г. …, сегодня, 03.12.11 в 14.00, находясь в здравом уме, твердой памяти, что подтверждено медицинским врачом-психиатром, завещаю недвижимое имущество, а именно домовладение по ул. …, принадлежащее мне по праву собственности, моему сыну, Г.В.В., … г. рождения, проживающему по адресу: …». Под этим текстом имеется подпись Г.А.Е. и слова: «Подпись удостоверена, личность установлена заведующим хирургическим отделением К.». Внизу документа стоит виза главного врача муниципального медицинского лечебного учреждения В. «удостоверяю». Данное завещание было оглашено истцом и при нем подписано Г.А.Е. На завещании не были указаны дата и место удостоверения завещания .

6 января 2012 г. Г.А.Е. умерла, а 16 января этого же года истец обратился к нотариусу с заявлением о выдаче свидетельства о праве на наследство по завещанию от 3 декабря 2011 г. Постановлением нотариуса Г.В.В. было отказано в выдаче свидетельства о праве на наследство по завещанию, поскольку завещание было составлено с нарушением письменной формы и порядка его удостоверения, установленных законом .

Разрешая спор по существу и удовлетворяя заявленные Г.В.В .

требования, суд первой инстанции исходил из того, что завещание от имени Г.А.Е. составлено в письменной форме, подписано ею лично, удостоверено уполномоченным лицом в присутствии свидетелей и выражает действительную волю наследодателя. С выводами суда первой инстанции согласилась апелляционная судебная инстанция .

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась с судебными постановлениями обеих судебных инстанций, указав, что у суда не имелось законных оснований для признания данного завещания действительным, поскольку присутствие Г.В.В. при составлении и подписании завещателем оспоримого завещания, а также оглашение Г.В.В. данного завещания не соответствует положениям ст. 1118, 1131 ГК РФ и разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ в Постановлении Пленума № 9 (п. 27). Принимая во внимание, что по делу установлены обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, но судом допущена ошибка в применении норм материального права, Судебная коллегия сочла возможным принять по делу новое решение, которым в удовлетворении исковых требований Г.В.В. отказано .

Соглашаясь с принятым Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда РФ новым решением, в его обоснование можно привести следующие доводы .

В соответствии с п. 1 ст. 1118 ГК РФ гражданин вправе распорядиться своим имуществом на случай смерти путем составления завещания, форме и процедуре совершения которого закон придает особое значение .

Безусловным требованием закона является требование об удостоверении завещания за исключением совершения закрытого завещания (ст. 1126 ГК РФ) и завещания в чрезвычайных обстоятельствах (ст. 1129 ГК РФ). По общему правилу завещание подлежит нотариальному удостоверению, а в отдельных случаях, установленных Кодексом, оно может удостоверяться уполномоченными должностными лицами. Завещания, удостоверенные должностными лицами, указанными в ст. 1127 и 1128 ГК РФ, приравниваются к нотариально удостоверенным завещаниям .

К числу должностных лиц, наделенных правом удостоверять завещания граждан, закон относит, в частности, главных врачей, их заместителей по медицинской части или дежурных врачей больниц, госпиталей, других стационарных лечебных учреждений. Названные лица вправе удостоверять завещания граждан, находящихся на излечении в этих больницах, госпиталях и других стационарных лечебных учреждениях (подп. 1 п. 1 ст. 1127 ГК РФ). Но процедура удостоверения таких завещаний урегулирована действующим законодательством не в полной мере. Лишь некоторые правила их удостоверения содержатся в ст. 1124, 1125 и 1127 ГК РФ .

Так, в соответствии с п. 2 ст. 1127 ГК РФ удостоверяемые указанными должностными лицами завещания должны подписываться завещателем в присутствии такого должностного лица .

В рассматриваемой ситуации на завещании Г.А.Е. имелась отметка двух должностных лиц: заведующего хирургическим отделением — об удостоверении им подписи Г.А.Е. и установлении ее личности и главного врача муниципального медицинского лечебного учреждения об удостоверении завещания Г.А.Е .

В материалах делах не уточнялось, являлся ли заведующий хирургическим отделением дежурным врачом в день удостоверения завещания Г.А.Е. Но даже если бы он и являлся в этот день дежурным врачом, удостоверение им подписи и установление личности завещателя нельзя рассматривать как удостоверение завещания, поскольку в отличие от удостоверения сделки при свидетельствовании подлинности подписи не выясняется волеизъявление лица, не удостоверяется фактов, изложенных в документе, а лишь удостоверяется, что подпись на документе сделана определенным лицом (ст. 54 и 80 Основ о нотариате) .

В то же время отметку «удостоверяю» главного врача лечебного учреждения вполне можно рассматривать как удостоверение завещания, если подпись завещателя была произведена в присутствии главного врача. Если же в ходе судебного разбирательства будет установлено, что завещание Г.А.Е. было подписано ею в отсутствие главного врача, а его виза была поставлена на завещании впоследствии, то данный факт мог бы явиться основанием для признания завещания недействительным .

Еще одним из правил удостоверения завещаний, приравниваемых к нотариально удостоверенным, является обязательность соблюдения письменной формы такого завещания в силу положений ст. 1121 и 1125 ГК РФ (абз. 2 п. 2 ст. 1127 ГК РФ). Несоблюдение письменной формы влечет за собой недействительность завещания (п. 1 ст. 1124 ГК РФ). Завещание, приравниваемое к нотариально удостоверенному завещанию, должно быть написано завещателем или записано с его слов лицом, удостоверяющим это завещание, в том числе с использованием различных технических средств. Данное положение корреспондирует общим требованиям закона об обязательности совершения любого завещания лично завещателем и о запрете совершения завещания через представителя (п. 3 ст. 1118 ГК РФ). Если запись завещания осуществляется лицом, удостоверяющим это завещание, то это лицо обязано в точном соответствии с волеизъявлением завещателя изложить текст данного завещания .

В отличие от закрытого завещания законодатель не установил требование об обязательности собственноручного написания нотариально удостоверенных завещаний и приравненных к ним завещаний в случаях, когда завещание пишется завещателем (п. 1 ст. 1125, п. 2 ст. 1126 ГК РФ). Принимая во внимание возможность присутствия свидетеля при составлении завещания по желанию завещателя (п. 4 ст. 1125 ГК РФ), вполне правомерным представляется написание текста завещания вместо завещателя иным лицом, если на то будет воля завещателя .

К процедурным правилам удостоверения завещаний, приравниваемых к нотариально удостоверенным завещаниям, относится и установленный порядок ознакомления с написанным (записанным) завещанием. Согласно п. 2 ст. 1125 ГК РФ завещание, записанное со слов завещателя лицом, наделенным правом удостоверять завещание, до его подписания должно быть полностью прочитано завещателем в присутствии указанного должностного лица. Если завещатель по каким-либо причинам не в состоянии лично прочитать завещание, то его текст оглашается для завещателя данным должностным лицом. В рассматриваемом деле текст завещания был оглашен завещателю истцом, что является нарушением закона .

О прочтении завещания вслух уполномоченным должностным лицом на завещании в силу закона должна делаться соответствующая надпись с указанием причин, по которым завещатель не смог лично прочитать завещание. Но порядка совершения такой надписи на завещаниях, приравниваемых к нотариально удостоверенным завещаниям, действующее законодательство не конкретизирует. Не имеется и утвержденной формы удостоверительной надписи, которую следует совершать уполномоченному лицу при удостоверении таких завещаний. Что касается оспоримого завещания, то на нем ни в какой форме не содержалось надписи о том, что завещание не было прочитано самим завещателем, и не были указаны причины этого, что также не соответствует требованиям закона .

Вместе с тем, принимая во внимание, что к завещаниям, приравниваемым к нотариально удостоверенным завещаниям, применяются общие правила нотариального удостоверения завещаний, предусмотренные в ст. 1124 и 1125 ГК РФ, представляется возможным применение по аналогии закона при удостоверении в указанных случаях таких завещаний формы удостоверительной надписи № 24, совершаемой на нотариально удостоверяемом завещании. Такая форма утверждена приказом Минюста России от 10 апреля 2002 г. № 99 и регламентирует содержание и место расположения указанной отметки в удостоверительной надписи .

В соответствии с требованиями закона (п. 2 ст. 1127 ГК РФ) при удостоверении завещания, приравниваемого к нотариально удостоверенному завещанию, обязательно присутствие свидетеля. Буквальное толкование данной нормы позволяет говорить, что для придания юридической силы завещанию, приравниваемому к нотариально удостоверенному завещанию, достаточно присутствие одного свидетеля. Но данный свидетель должен соответствовать установленным законом требованиям. Так, согласно п. 2 ст.

1124 ГК РФ не могут быть свидетелями при составлении, подписании и удостоверения завещания:

– нотариус или другое удостоверяющее завещание лицо;

– лицо, в пользу которого составлено завещание или сделан завещательный отказ, супруг такого лица, его дети и родители;

– граждане, не обладающие дееспособностью в полном объеме;

– неграмотные;

– граждане с такими физическими недостатками, которые явно не позволяют им в полной мере осознавать существо происходящего;

– лица, не владеющие в достаточной степени языком, на котором составлено завещание, за исключением случая, когда составляется закрытое завещание .

Согласно абз. 1 п. 2 ст. 1124 ГК РФ названные требования применимы ко всем свидетелям, присутствующим при составлении, подписании и удостоверении завещания, как в случаях, когда присутствие свидетелей обязательно в силу закона, так и в случае их присутствия по желанию завещателя .

Несоответствие присутствующего при составлении, подписании и удостоверении завещания свидетеля установленным требованиям не влечет ничтожности совершенного завещания, но может являться основанием для признания завещания судом недействительным. Поэтому присутствие истца при составлении, подписании и удостоверении завещания Г.А.Е. может явиться основанием для признания завещания Г.А.Е. судом недействительным .

В соответствии с п. 4 ст. 1125 ГК РФ в случае присутствия свидетеля при составлении, подписании и удостоверении завещания он наряду с завещателем подписывает завещание, а лицо, удостоверившее это завещание, указывает на завещании фамилию, имя, отчество свидетеля и сведения о его месте жительства в соответствии с документом, удостоверяющим личность свидетеля. Следует отметить, что из определения Судебной коллегии Верховного Суда РФ, текста приведенного в судебном акте завещания и текста удостоверительной надписи, сделанной на завещании главным врачом лечебного учреждения, не усматривается статус присутствовавшего при составлении и удостоверении завещания Г.А.Е. заведующего хирургическим отделением. Однако в силу п. 3 ст. 1131 ГК РФ и абз. 4 п. 27 Постановления Пленума № 9 отдельные незначительные нарушения порядка составления завещания, его подписания или удостоверения не могут служить основанием недействительности завещания, если судом установлено, что они не влияют на понимание волеизъявления наследодателя. То есть заведующий хирургическим отделением вполне мог присутствовать при составлении спорного завещания, его подписании или удостоверении в качестве обязательного свидетеля .

К процедуре удостоверения завещаний, в том числе приравниваемых к нотариально удостоверенным завещаниям, относятся вмененные законодателем обязанности лицу, удостоверяющему завещание, указать на завещании место и дату его удостоверения, предупредить свидетеля о необходимости соблюдать тайну завещания и разъяснить завещателю содержание ст. 1149 ГК РФ об обязательной доле наследников (п. 4 ст. 1124, п. 5, 6 ст. 1125 ГК РФ). При этом о разъяснении завещателю положений закона об обязательной доле лицом, удостоверяющим завещание, должна быть сделана соответствующая надпись на завещании. Поскольку, как уже отмечалось, ни форм удостоверительных надписей, совершаемых уполномоченными должностными лицами на завещаниях, приравниваемых к нотариально удостоверенным, ни правил удостоверения указанных завещаний уполномоченными должностными лицами в настоящее время не имеется, то процедура удостоверения, включая исполнение названных обязанностей, осуществляется каждым должностным лицом самостоятельно по своему собственному усмотрению. И если в отношении требования об обязательности указания сведений о месте, о дате удостоверения завещания, о разъяснении положений об обязательной доле можно однозначно сделать вывод о несоблюдении при удостоверении завещания Г.А.Е. указанных требований закона, то в части предупреждения свидетеля о необходимости соблюдения тайны завещания этого сделать нельзя. Из текста приведенного завещания невозможно узнать о том, была ли в этой части нарушена лицом, удостоверившим завещание, процедура его составления и удостоверения. Поэтому указанные сведения суду следовало бы выяснить в ходе судебного разбирательства для того, чтобы проверить их влияние на понимание волеизъявления наследодателя .

В ст. 1127 ГК РФ не содержится указания об обязательности применения при удостоверении завещаний, приравниваемых к нотариально удостоверенным, правил ст. 1118 ГК РФ о личном характере завещания и о совершении завещания только лицом, обладающим дееспособностью в полном объеме. Но поскольку эти правила являются общими положениями, регламентирующими порядок совершения и удостоверения завещаний, то они подлежат применению во всех случаях удостоверения завещания независимо от категории лиц, наделенных правом удостоверять завещания. Обязательность соблюдения этих правил нотариусами, должностными лицами местного самоуправления и консульскими должностными лицами в процессе совершения нотариальных действий вытекает из Основ о нотариате (ст. 42, 43) и находит отражение в формах нотариальных свидетельств и удостоверительных надписей, утвержденных приказом Минюста России от 10 апреля 2002 г. № 99. Что же касается действий должностных лиц, удостоверяющих завещания, приравниваемые к нотариально удостоверенным, то, как уже говорилось, в силу отсутствия нормативно-правового закрепления порядка удостоверения таких завещаний указанные лица по своему усмотрению составляют текст удостоверительных надписей на таких завещаниях, в котором чаще всего не перечислены все процессуальных действия, совершенные ими при удостоверении завещания. В этой связи в целях точного соблюдения волеизъявления наследодателя и защиты законных прав наследников указанным должностным лицам впредь до нормативно-правового урегулирования процедуры удостоверения завещаний, приравненных к нотариально удостоверенным, следовало бы рекомендовать при удостоверении завещаний использовать по аналогии соответствующие формы удостоверительных надписей, утвержденные приказом Минюста России от 10 апреля 2002 г. № 99 .

–  –  –

НОРМЫ О НЕОСНОВАТЕЛЬНОМ ОБОГАЩЕНИИ

НЕ МОГУТ ПРИМЕНЯТЬСЯ К ТРЕБОВАНИЯМ О ВЗЫСКАНИИ

АВТОРСКОГО ВОЗНАГРАЖДЕНИЯ

Граждане А.А., А.О., В.Е., В.Л. и Л.Л. обратились в суд с иском к ЗАО «Фармацентр Вилар» о взыскании авторского вознаграждения за использование ответчиком созданного ими изобретения, которое было запатентовано ответчиком, а также о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами в сумме невыплаченного вознаграждения .

В обоснование своих исковых требований истцы указали, что в момент создания изобретения состояли в трудовых отношениях с ответчиком и являются авторами изобретения, а следовательно, изобретение, по поводу которого возник спор, следует признать служебным. В подтверждение суммы иска истцы представили также доказательства активного использования ответчиком запатентованного изобретения при производстве лекарственного средства, которое широко продается на российском и иностранном рынках. Однако ответчик отказался заключить с истцами соглашение о выплате причитающегося им авторского вознаграждения за использование полученного им служебного патента .

В судебном заседании истцы изменили основание заявленных исковых требований и просили признать неуплату ответчиком авторского вознаграждения не основанным на законе сбережением имущества, т.е. неосновательным обогащением ответчика .

Ответчик не согласился с требованиями истца и в обоснование своего отказа, в частности, заявил, что как патентообладатель он имеет право использовать запатентованное им изобретение в любой форме, в том числе для извлечения прибыли. Однако спорное изобретение им не было использовано при выпуске лекарственных средств и никаких договоров с третьими лицами об использовании изобретения он также не заключал. Следовательно, по его мнению, «факт неосновательного обогащения отсутствует» .

Решением Зюзинского районного суда г. Москвы в удовлетворении исковых требований было отказано .

В апелляционной жалобе истцы, учитывая, что их авторство на запатентованное изобретение не оспаривается, в обоснование заявленных требований указали также на необоснованное, по их мнению, получение ответчиком патента. В подтверждение этой своей позиции истцы сослались на отсутствие договора c ответчиком об отчуждении авторами в пользу ответчика права на получение патента, а также указали, что договор об уступке должен быть заключен в письменной форме, поскольку несоблюдение письменной формы влечет недействительность договора. Однако ответчик такой договор не представил .

Московский городской суд не нашел оснований к изменению или отмене обжалуемого решения, решение Зюзинского районного суда оставил без изменений, а апелляционную жалобу без удовлетворения .

Кассационная жалоба истцов на решение Зюзинского районного суда и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда возвращена заявителям без рассмотрения по существу на том основании, что к кассационной жалобе не был приложен ордер на имя адвоката, представляющего интересы истцов (определение судьи Московского городского суда от 20 марта 2013 г.) .

При анализе комментируемого дела возникает ряд вопросов .

Учитывая требования истцов о признании неправомерным получения ответчиком патента на спорное изобретение, необходимо, прежде всего, квалифицировать спорные отношения, на основании которых заявлены исковые требования, т.е. установить, имело ли место нарушение исключительных прав истцов на спорное изобретение. В зависимости от квалификации спорных отношений можно будет определить, имеются ли основания для получения авторами-истцами вознаграждения в указанной ими сумме .

Кроме того, возникают сомнения в возможности применения к спорным отношениям, предметом которых служат требования о возмещении не полученного истцами вознаграждения, норм о неосновательном обогащении .

Для разрешения комментируемого спора существенным является поставленный истцами вопрос о правомерности получения ответчиком патента на спорное изобретение, поскольку это единственный документ, который устанавливает исключительное право на изобретение. В соответствии с ГК РФ первоначальное право на получение патента принадлежит автору (ст. 1357). Это общая норма, которая распространяется и на служебные изобретения. Реализовать свое право на патент автор может, либо подав заявку на получение патента, либо уступив свое право на получение патента другому лицу. В первом случае автор сам становится обладателем исключительного права, а во втором случае он, по сути, заключает договор об отчуждении первоначально принадлежащего ему исключительного права. Следовательно, третьи лица, в том числе работодатель, могут получить патент на основании гражданско-правового договора с автором об уступке права на получение патента либо об уступке действующего патента .

Такой договор действительно не был представлен ответчиком .

Однако истцы не учли, что в изъятие из этих общих норм установлены специальные нормы, которые регулируют патентно-правовые отношения работника и работодателя, связанные с правами на служебные изобретения, созданные в связи с выполнением трудовых обязанностей или конкретного задания работодателя. При этих обстоятельствах для уступки права на получение патента заключение такого договора между автором и работодателем не требуется .

Исключительное право на служебное изобретение и право на получение патента возникает у работодателя при условии, «если трудовым или иным договором между работником и работодателем не предусмотрено иное» (п. 3 ст. 1370 ГК РФ). «Иное» означает, что работник может оставить эти права за собой. Соответственно, «при отсутствии в договоре между работодателем и работником соглашения об ином» (п. 4 ст. 1370 ГК РФ) действует норма об уступке исключительного права на служебный патент работодателю. В этом случае работник обязан уведомить работодателя о каждом созданном им предполагаемом изобретении. Такое уведомление не влечет, однако, автоматически перехода исключительного права работодателю. Свое правопреемство работодатель обязан подтвердить. ГК РФ, как и действовавший ранее Патентный закон РФ от 23 сентября 1992 г. № 3517-I, не требуя заключения договора между работником и работодателем об уступке патента, в то же время обязывает работодателя четко выразить свою волю: совершить определенные действия, которыми он закрепляет свои права на служебное изобретение. В этих целях он должен либо подать заявку на получение патента, либо распорядиться своим правом на получение патента, уступив его другому лицу. Он также может отказаться от патентования охраноспособного решения и принять меры для сохранения его в тайне в режиме секрета производства .

Как следует из рассмотренных судебных актов, ответчик подал заявку и получил патент на изобретение истцов, которые в это время были связаны с ответчиком трудовыми отношениями, что прямо, как уже было отмечено, указано ими в исковом заявлении. Поэтому суд обоснованно не принял во внимание ссылки истцов на отсутствие у ответчика договора об уступке ему патента, на основании которого он стал патентообладателем .

Что касается предмета исковых требований, то истцы изменили основание заявленного иска, сославшись на нормы о неосновательном обогащении. При этом, учитывая, очевидно, что у работодателя других имущественных обязательств перед авторами нет (независимо от того, как он использовал свои патентные права), истцы не изменили первоначально заявленную сумму иска, которая определяется, по их мнению, размером причитающегося истцам невыплаченного авторского вознаграждения за спорное изобретение. Поэтому вполне закономерно основное внимание в комментируемых судебных актах уделено оценке оснований, обязывающих ответчика выплатить вознаграждение .

Однако аргументация суда, поддерживающая позицию ответчика, который утверждает, что у него не возникло никаких имущественных обязательств перед истцами, вызывает существенные возражения. И в этой связи нельзя также не отметить явные противоречия, содержащиеся в обосновании судебного решения .

Так, с одной стороны, суд, мотивируя свое решение, вполне правомерно ссылается на п. 51 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 5 и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 26 марта 2009 г. № 29 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее — Постановление Пленумов № 5/29), согласно которому «законодатель императивно определяет лицо, выплачивающее вознаграждение. Таковым лицом является работодатель (лицо, являющееся работодателем на момент создания служебного произведения)». И далее поясняется, что размер вознаграждения за служебное изобретение определяется договором, а в случае спора — судом. Приведенное разъяснение относится к п. 4 ст. 1370 ГК РФ, положения которого содержат специальные нормы, устанавливающие основания и порядок выплаты авторского вознаграждения за служебные изобретения .

Между тем ст. 1370 ГК РФ в комментируемом определении Московского городского суда вообще не упоминается. В обоснование своего решения суд ссылается на четыре других статьи ГК РФ, которые регулируют патентные отношения, не затронутые в данном судебном споре: ст. 1233 (распоряжение исключительным правом), ст. 1358 (исключительное право на изобретение), ст. 1375 (заявка на выдачу патента на изобретение), ст. 1381 (установление приоритета изобретения) .

Основная аргументация отказа суда в удовлетворении исковых требований истцов основана не на нормах ГК РФ, а на ст. 4 и 32 Закона СССР от 31 мая 1991 г. № 2213-I «Об изобретениях в СССР». Согласно ст. 4 этого Закона для приобретения права на получение служебного патента работодатель должен был заключить договор с работником — автором изобретения об уступке ему права на получение патента, в котором также мог быть согласован размер вознаграждения. Однако уже в Патентном законе РФ (а затем и в ГК РФ) была принята иная правовая конструкция уступки работником работодателю права на получение служебного патента, при которой не требуется наряду с трудовым договором заключать гражданско-правовой договор об уступке служебного патента. И, следовательно, ст. 4 Закона СССР от 31 мая 1991 г. № 2213-I утратила силу после принятия Патентного закона РФ .

Статья 32 Закона СССР от 31 мая 1991 г. № 2213-I предусматривала минимальный размер авторского вознаграждения за уступку автором работодателю права на получение патента. При отмене этого Закона в связи с принятием Патентного закона РФ ее действие было сохранено. Статья 32 продолжала действовать и после принятия части четвертой ГК РФ. Статья 32 содержит отсылку к ст. 4 Закона СССР от 31 мая 1991 г. № 2213-I, однако в этой части, как уже было отмечено, она не действует .

Что касается оснований выплаты авторского вознаграждения, то в ст. 32 Закона СССР от 31 мая 1991 г. № 2213-I действительно предусмотрено, что вознаграждение выплачивается работодателем автору «за использование изобретения в течение срока действия патента». Следовательно, если запатентованное работодателем служебное изобретение им не используется, то по Закону СССР от 31 мая 1991 г. № 2213-I автор, уступивший свое исключительное право на патент, не вправе был получить авторское вознаграждение за уступку патента. Ему выплачивалось только поощрительное вознаграждение в размере среднего заработка .

Однако дело в том, что в этой части нормы ст. 32 Закона от 31 мая 1991 г. № 2213-I прямо противоречат нормам ст. 1370 ГК РФ. Соответственно, они не могут применяться, поскольку противоречат более позднему закону. Вознаграждение должно выплачиваться независимо от использования служебного изобретения, поскольку нормы ст. 1370 ГК РФ не связывают обязанность работодателя выплатить авторское вознаграждение с использованием им служебного продукта. Если в трудовом договоре работник не оговорил сохранение за ним исключительного права на будущие патентоспособные служебные изобретения, работодатель обязан выплатить вознаграждение независимо от того, как он коммерциализовал свое исключительное право, что не было учтено судом. Обязанность работодателя возникает в силу того, что ему переходит исключительное право на служебное изобретение. И, следовательно, единственным основанием, в силу которого у автора возникает право на вознаграждение, служит уступка им работодателю первоначально принадлежащего автору исключительного права, что существенно отличает эту модель служебного изобретения от той, которая предусмотрена ст. 32 Закона СССР от 31 мая 1991 г. № 2213-I1 .

Статья 32 утратила силу с 1 октября 2014 г. в соответствии с Федеральным законом от 12 марта 2014 г. № 35-ФЗ. Издано постановление Правительства РФ от 4 июня 2014 г. № 512 «Об утверждении правил выплаты вознаграждения за служебные изобретения, полезные модели, служебные образцы», которое вступило в силу с 1 октября 2014 г .

Из рассмотренных судебных актов совершенно четко следует, что ответчик, получив служебный патент, обязан был выплатить авторское вознаграждение истцам независимо от дальнейшего распоряжения правами на запатентованное изобретение. Между тем нельзя не отметить, что ни в решении районного суда, ни в постановлении судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда нет прямого ответа на этот вопрос .

Судебная коллегия Московского городского суда, рассматривавшая апелляцию истцов на решение Зюзинского районного суда, согласилась с выводами районного суда об отказе в удовлетворении исковых требований. По мнению судебной коллегии, суд первой инстанции правильно исходил из того, что «доказательств осуществления ответчиком в указанный истцами период практической реализации способа, охранявшегося патентом, а также получения экономического эффекта от его использования представлено не было, а судом не добыто». Отсюда основной вывод суда — поскольку доказательств, подтверждающих получение ответчиком неосновательного обогащения, представлено не было, у ответчика не возникло никаких имущественных обязательств перед истцом .

Таким образом, отказ в удовлетворении исковых требований основан на том, что ответчик не получил доход, поскольку он не использовал запатентованное изобретение, а следовательно, не было присвоения имущества, которое можно квалифицировать как неосновательное обогащение .

Однако нельзя не отметить, что предметом судебного разбирательства, по сути, оставались те исковые требования, которые были первоначально заявлены истцами и ограничивались одним вопросом — должен ли работодатель-ответчик выплатить вознаграждение истцам авторам служебного изобретения, на которое патент был получен ответчиком .

Поскольку, по мнению суда, использование служебного изобретения работодателем является необходимым условием для возникновения обязанности выплатить вознаграждение авторам, суд ограничился исследованием одного вопроса — получил ли ответчик доходы от запатентованного им изобретения, что очевидно давало бы суду основания признать факт неосновательного обогащения. Придя к выводу, что изобретение не использовалось, суд отказал в удовлетворении исковых требований .

Вместе с тем, в связи с комментируемым делом возникает общий вопрос о применении к спорным отношениям норм о неосновательном обогащении. Неосновательным обогащением признается приобретение или сбережение имущества одним лицом за счет другого лица без установленных нормативных оснований (ст. 1102, 1103 ГК РФ) .



Pages:   || 2 | 3 |



Похожие работы:

«Православие и современность. Электронная библиотека Икона Собора новых мучеников и исповедников Российских, за Христа пострадавших, явленных и неявленных Прославленных на юбилейном архиер...»

«Т.Г. Емельяненко МУЖСКИЕ ТРАДИЦИОННЫЕ ГОЛОВНЫЕ УБОРЫ (ШАПКИ) БУХАРСКИХ ЕВРЕЕВ Традиционный костюм — одна из неизученных областей этнографии бухарских евреев. Европейские путешественники и исследователи XIX — начала XX в., отмечая его сходство с костюмом соседних народов, не останавливались на описании конкр...»

«УДК 34 ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ УСЫНОВЛЕНИЯ С ИНОСТРАННЫМ ЭЛЕМЕНТОМ Гак Ю.М. Научный руководитель Трофимова И.Б. Красноярский государственный аграрный университет При усыновлении с участием иностранного элем...»

«АКАДЕМИЯ ГЕНЕРАЛЬНОЙ ПРОКУРАТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ) М. А. ЛЮБАВИНА ОСВОБОЖДЕНИЕ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ ОТ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ Конспект лекции Санкт-Петербург...»

«Гостев Алексей Сергеевич АДМИНИСТРАТИВНЫЙ ШТРАФ: ТЕОРЕТИКО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА Административный штраф занимает особое место в системе административных наказаний России. Это связано не только с тем, что штраф воспри...»

«ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ ДЕЛО "ШАФИЕВА против РОССИИ" (Жалоба № 49379/09) ПОСТАНОВЛЕНИЕ г. СТРАСБУРГ 3 мая 2012 года вступило в силу 24 сентября 2012 г. Данное постановление становится окончательным по условиям, оговоренным в Статье 44 § 2 Конвенции. Текст может быть дополнительно отредактирован. По делу "Шафие...»

«СТАВРОПОЛЬСКІЯ Цна за годовое изданіе Вч Выходятъ два раза въ мсяцъ. ! Подписка принимается въ Редак’ домостей 5 руб. въ листахъ,; и 5 руб. 50 кон. въ бронію-/ ; ціп Епархіальныхъ Вдомостей, рованномъ вид. \ ; въ Ставропол па Кавказ. 11/а 2...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Рабочая программа по учебному предмету "Трудовое обучение " составлена на основании следующих нормативно – правовых документов:1.Федеральный закон "Об образовании";2.Концепции специальных федеральных г...»

«ПЕРМСКІЯ ВІШ 1Ы Ы А П Д М Г Г Н Подписка принимается нъ ре­ Выходятъ еженедльно по сре­ дакціи Епархіальныхъ Вдомо­ дамъ. Цна за годъ 5 рублей М2. стей, при Пермской Духовной съ пересылкою, какъ и безъ Консисторіи, въ Перми. пересылки. 1 3 -го Я н в а р я 1 8 8 2 года. отдълъ ОФФИЦІАЛЬНЫЙ. С о д е р ж а н іе : Опредленія Святйш...»

«Улусы первых Джучидов. Проблема терминов Ак-Орда и Кок-Орда Широкомасштабные внешние войны Чингис-хана 1209–1227 гг. привели к созданию одного из сильнейших государств эпохи Средневековья — Велик...»

«Оглавление По жалобам о нарушениях статьи 2 Конвенции По жалобам о нарушениях статьи 3 Конвенции По жалобам о нарушениях статьи 5 Конвенции По жалобам о нарушениях статьи 6 Конвенции По жалобе о нарушении статьи 7 Конвенции По жалобам о нарушениях статьи 8 Конвенции По жалобе о нарушении статьи 10 Конвенции По жалобам о на...»

«Фонд "Здравомыслие" Институт свободы совести С. А. Бурьянов Светскость государства и международно признанная свобода совести Теоретико-прикладное исследование за 2015 — начало 2016 г. Москва УДК 342.731(470) ББК 67.400.7Б 91 Б91 Рецензенты: Минченко Татьяна Петровна,  доктор философских наук, профессор к...»

«Священник Георгий Кочетков: Из проповедей Проповедь январь 1991 г. Из слова в день памяти свв. Давида царя, Иосифа Обручника и ап. Иакова, брата Господня13 январяНачиная с 70-х годов нашего столетия литургию апостола Иакова стали служить и...»

«Кен Кизи Над кукушкиным гнездом Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=132363 Над кукушкиным гнездом: Эксмо; М.:; 2009 ISBN 978-5-699-36673-6 Аннотация Подобно много...»

«A/CN.9/XL/INF/2/Rev.1 Организация Объединенных Наций Генеральная Ассамблея Distr.: Limited 3 June 2007 Russian Original: English Комиссия Организации Объединенных Наций по праву международной торговли Сороковая сессия Вена, 25 июня – 12 июля 2007 года Программа Конгресса Современное правовое регулирование для глобальной то...»

«РЕГЛАМЕНТ Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа Раздел I. Организация работы Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа. Глава 1. Общие положения.1. Регламент Федерального арбит...»

«Принят Палатой представителей 28 октября 1998 года Одобрен Советом Республики 19 ноября 1998 года Изменения и дополнения: Закон Республики Беларусь от 14 июля 2000 г. № 415-З (Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь, 2000 г., № 69, 2/190) H10000415; Закон Республики Беларусь от 3 мая 2001...»

«gdz_istoriya_5_klass_rabochaya_tetrad_g.i_goder.zip Дозировки: от 6 до 12 лет лишь под забегом соискателя по 1-2 драке утром и чередом темнокожим по 1 подложке кабы табл 1 р/день будто 3 р/день очевидно по 2 табл 2 садочка в день. Благодаря вспрыскиванию дапоксетина в этом масонстве роется лебяжьи чурочки советуе...»

«Н.Ю. Мамаев К ВОПРОСУ ПОСТРОЕНИЯ ИНВАРИАНТНОЙ КОНТЕКСУАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ ДЛЯ ПРОВЕДЕНИЯ ЛИНГВОСЕМАНТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА СПОРНЫХ РАЗГОВОРОВ Одним из основных типов задач, решаемых посредство...»

«bolat_zhamishev_biografiya_i_deti.zip Севок каскадный в аббатстве четверичного богоотступничества для вслушивания деталей. 13 категорії витрат*: 1 2 3 4 5 6 7 8 14 загальна акцентировка фешенебельно здійснених протягом звітного (податкового) кушу витрат у граничних розмірах...»

«Рекомендации по выявлению жертв насилия, оказанию им помощи и профилактике жестокого обращения с детьми Поскольку сталкивающиеся с жестоким обращением дети редко обращаются за помощью, а факт насилия становится очевидным, когда...»

«1. Фортифут-хаус Перед самым рассветом меня разбудил какойто осторожный шорох. Я  замер и  прислушался. Вших. Потом снова вших-вших-вших. И тишина. В  незнакомом окне легкий морской ветерок шевелил тонкие, с  цветочным...»

«Государственное бюджетное общеобразовательное учреждение Самарской области средняя общеобразовательная школа-интернат № 5 с углубленным изучением отдельных предметов "Образовательный центр "Лидер" города Кинеля городского округа Кинель Самарской области...»

«Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь, 28.11.2017, 9/86338 РЕШЕНИЕ ВИТЕБСКОГО ОБЛАСТНОГО ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОМИТЕТА 5 октября 2017 г. № 614 О порядке присвоения почетного звания "Человек года Витебщ...»

«Русская Православная Церковь Сретенская Духовная Семинария CРЕТЕНСКИЙ СБОРНИК Научные труды преподавателей СДС Сретенский ставропигиальный монастырь Москва, 2010 УДК 271.22(470+571) ББК 86.372 С 75 Под общей редакцией ректора Сретенской Духовной Семи...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.