WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

«Рассказы из российской глубинки Москва Издательский дом «Никея» 2015 Серия «Духовная проза» Допущено к распространению Издательским советом Русской Православной Церкви ИС ИС ...»

Протоиерей Александр Шантаев

АСИНА ПАМЯТЬ

Рассказы из российской глубинки

Москва Издательский дом «Никея» 2015

Серия «Духовная проза»

Допущено к распространению Издательским советом

Русской Православной Церкви ИС ИС 12-209-0917

© Издательский дом «Никея», 2015

ISBN 978-5-91761-385-7 © Издательство «Николин день», 2015

Содержание

От издательства

От автора

Асина память. Рассказы

У печки

Случай

На реках Вавилонских

Злая невеста

Верная Василиса

Асина память

Лесник и нос

Отпевание в заречном

Катин сон. Святочный рассказ

Бабка-Живулька. Сказка

Тёплая

Соборование. Короткая повесть

В праздник

Епархиальное собрание

Соборование

Встречи-проводы. Приходские записки

В Петрово

На дому

Нищий

Алоэ

Сглаз

Мотылек

Похоронили

Одинокая

Тяжкие проводы

Начало мая

Сирота

Пенек и Алеша

При смерти

Смерть церковницы

Про старушку с носом

Пожар

«Святое письмо»

Ограбили

Одинокие проводы

Сенька

Две бабушки

Перепрыгнул

Холодильник

Ботинки

Как просыпается весна

Отпевание фермера

Совпадение

Умирающая

Старушка Маша

Визит к колдунье

Вечером

Картошка

Битва ангела с сатаной

Деревья

Конец лета

У окна

Про бабку Дусю

Дом у красной горки

Проходимец

Опять пожар

От издательства Открыть книгу, недоверчивым взглядом пробежать по строчкам: «Еще один сельский священник» .

Но скептическая улыбка быстро слетает. Нас, людей, хлебом не корми, дай послушать истории о других людях. Хороший рассказчик в любую эпоху — на вес золота. И вот ты попал. Пока не дочитаешь до конца — не остановишься. Рассказ-то короткий. И еще один .

И еще… Непривычный для жителей мегаполиса неспешный ритм. Как будто вместо привычной сладкой газировки хлебнул родниковой воды, вместо соцсетей открыл позабытую, любимую с детства сказку, будто хотел перекусить в кафе, а попал в гости к хорошему знакомому и засиделся за чаем затемно .

За поводом для истории хорошему рассказчику далеко ходить не надо. Вот, например, чайник — Асина память. Между обычным пузатым эмалированным чайником с ярким цветком и маленькой девочкой, которая спит на кладбище под легким крестом, протягивается ниточка памяти, ниточка слов .

Когда в доме горе, в России зовут священника, так принято, даже если покойный от Церкви был далек .

А что думает священник, приходя в дома людей, которых он никогда не видел в храме? Что он чувствует, подводя итог жизни человека, которого не знал, и проходя по краю жизни тех, кто остается? «…В одном из приходов нашей епархии… случилось быть покойнику», — начинает рассказ батюшка. В этой, конкретной истории о мертвом человеке нет ни слова, он — лишь повод к панихиде. Но такая пронзительная грусть в рассказе, такой простор распахивается за простыми словами псалма, что хочется вернуться к началу текста и понять, как совершается это чудо. Из села пришли двое певчих: помоложе — Анастасия, постарше — Клеопатра, уборщица. Вот открыли пустой храм, растопили печку, поставили скамью под гроб. К назначенному времени прибыл автобус, в храм внесли усопшего, неспешно своим чередом потекло отпевание, рядовое, ничем не примечательное .





Но чем-то запал в душу священника тот хмурый февральский день, раз смог он рассказать о нем так, что за будничным событием вдруг распахивается иконная перспектива. А читатель все пытается поймать момент, строчку, где вдруг происходит чудо, но каждый раз оно ускользает, остаются только дивные слова древнего псалма: «На реках Вавилонских». Там, где автор ставит точку, читатель поднимает глаза от книги и вспоминает что-то свое, забытое, щемящее до боли .

Россия у каждого своя, но ощущение печали, привычной тоскливой боли, перемешенной с ожиданием и надеждой, знакомо каждому. Чтобы вспомнить его, достаточно в ненастный день долго смотреть из окна поезда или автобуса на пролетающий мимо пейзаж, на эту маленькую станцию, где хочется остаться навсегда, когда проезжаешь мимо, и откуда навсегда хочется уехать тем, кому суждено там жить. Связующее звено между теми и другими — неторопливый рассказ сельского священника, просто и честно он говорит о самом главном, о том, что есть в каждом из нас .

От автора

Книга, получившая название «Асина память», сложилась из наблюдений, непосредственных впечатлений и литературных записей. Большинство историй не что иное, как сельская церковно-приходская повседневность: жизнь священника на приходе, среди людей и с людьми в непростую, переменчивую и посвоему неповторимую эпоху рубежа веков и тысячелетий .

Я бы хотел посвятить эту книгу людям, живым и усопшим, с которыми свел меня Промысл Божий за эти сравнительно недолгие (но субъективно для меня протяженные и насыщенные) годы служения в сельских приходах Ярославской епархии. Ни от кого из них, бывших причиной страдания или радости, я бы не хотел отказаться. Все они — часть моей души .

Протоиерей Александр Шантаев

–  –  –

Григорий, человек лет около пятидесяти, с красным обветренным лицом в пятнах веснушек, которыми также были густо покрыты и его плечи, и кисти рук, выглядывавших из потертых рукавов синей, когда-то спортивной кофты, подбросил небольшое еловое поленце в топку печи:

— Чуешь, как тянет? Аж гудит!

Да, я отлично слышал воющий гул где-то в высоком нутре печной конструкции. Неделю назад, в конце ноября, меня рукоположили во священники в кафедральном соборе, а вчера наконец выделили отдельное помещение. До этого я прожил несколько дней в узкой комнатке без окон рядом с кабинетом настоятеля, служившей прежде рабочим местом учетчицы и складом разных ненужных вещей, где имелся диван и плоский обогреватель .

В первые дни я еще не мог толком осознать, как чувствует себя мое тело, тепло ли ему и мягко ли спится?

Мне хватало радостного и вместе с тем ужасавшего меня осознания новости, что я теперь — священник, для того, чтобы между службами перекусить в соборной трапезной, выпить чаю после всенощной и прочитать нужное число канонов и молитв перед сном. Потом у кого-то из епархиального начальства созрело решение перевести меня из служебных помещений в отдельный домик, располагавшийся прямо за стенами церковной территории. В нем давно никто не жил, последняя владелица перед смертью завещала его собору. Не знаю, живал ли там кто-нибудь за последние несколько лет после смерти старушки .

Староста Степанида, женщина с длинным лошадиным лицом, толстыми линзами в роговых очках и гулким носовым голосом, изрекла, что помещение убирали и проветривали на Пасху и если поправить печку, то жить пока вполне можно. Она сказала «пока», подразумевая, что молодые священники надолго здесь не задерживаются и после трех-четырех недель практики, так называемого «сорокоуста», их ожидает приход, где бабушки станут ублажать их пирожками и вареньем и где можно будет обустроиться по собственному вкусу .

— Печника я сейчас подошлю… — протянула она в дверях .

Вскоре подошел мужик в лыжной шапочке с приставшим к ней дровяным мусором, из-под которой выбивались непослушные соломенного цвета вихры. Видимо, он только что колол дрова, и от него еще пахло еловой смолой и холодом .

— Григорий! — представился мужик и протянул руку лодочкой. Запястье и тыльную часть руки украшали размытые татуировки — какой-то круг, вроде корабельного штурвала, буквы и цифры. — Степанида, староста, прислала глянуть на печку. Что с ней?

Я, словно человек, случайно оказавшийся у постели больного, к которому вызвали доктора, пожал плечами:

— Сам не знаю. Только затопишь, весь дым в дом идет .

— Ладно, поглядим… Григорий споро разыскал в сенях обломки посылочных ящиков, несколько старых газет и, побросав их в топку, поджег. Едкий и сырой дым сразу же густо повалил в комнату. Печника это, похоже, даже обрадовало. Григорий стал выдвигать вьюшки и заслонки, вываливая на пол кучки сажи, вытаскивать колосники .

Он даже лег на пол и просунул голову в черную пасть топки. Некоторые люди нисколько не боятся перепачкаться, не считая сажу или мазут грязью. Пошебуршав палкой в печных внутренностях, Григорий уселся у печки на корточки, вытащил надорванную пачку «Примы» и закурил .

— Кирпич… — печник выпустил дым, держа большим и указательным пальцами сигарету, а прочие оттопырив в сторону. — Дымоход забился, работы много… Он поглядел на меня, что-то прикидывая. — Надо ломать кладку, долбить колено, чистить, а потом заделывать. Ну, ладно… Григорий принялся носить с соборной территории ведра с глиной и инструменты — молоток, мастерок, несколько бывалошних, но целых кирпичей .

Скоро он забарабанил в печную стенку, посыпались пласты штукатурки, куски кирпича и сильно, едко потянуло холодным запахом старой гари. Лишенный прежнего угла в кладовке, я сидел в своем новом жилище в спаленке, держал в руках книжку и старался убедить себя, что учу службу .

— Слушай, отец, — раздался из-за фанерной перегородки голос Григория, — дал бы ты мне на вино, а я такую тягу тебе сработаю — не нарадуешься!

Я украдкой покопался в своем кошельке. В соборе мне, естественно, ничего не платили, а собственные средства катастрофически таяли. Выбрав одну из последних десяток, отнес ее Григорию. Перемазанный, черный от сажи и красный от кирпичной пыли, он принял из моих рук бумажку с осторожностью пса, благодарно принимающего клыками кусок предложенного лакомства .

— Тут работы на два дня, — прокричал он из пыльного пространства кухни, — а я сегодня сделаю и еще протоплю, лады?

И впрямь, сбегав за вином и прикончив его между делом, он провозился до глубокого вечера, долбя и ковыряясь где-то в печных тылах, выгребая каменную крошку, укладывая новые кирпичи и замазывая их разведенной глиной. Закончив работу, он самолично убрал за собой весь мусор, а после еще привез санки, полные дров, и принялся полегоньку протапливать .

За этой топкой я впервые получил от него инструкции, когда и насколько следует задвигать вьюшки, чтобы сберечь тепло и не задохнуться, и услышал беглую характеристику разновидностей дров, например, что «елкой только дымоход чистить, а греться следует березовыми»… Наконец работа окончена, и печь сушится, медленно нагреваясь. Григорий, опустившись на горку березовых поленьев, достает последнюю сигарету из пачки. Скомканная обертка летит в огонь, а он, прикурив от щепки, заметно уставший и разомлевший, обращается ко мне жестом руки с пожелтевшими от никотина ногтями, приглашая присесть, и рассказывает… — Отсидел я свой срок на Севере, — он упоминает название местности, — а с осени отправили меня «на химию», на поселение, там же, на острове. Ночевал в бараке, а днем ходил на лесозаготовки на работу. (По каким-то причинам, я уже не помню точно, он жил один в пустовавшем бараке. — Авт.) На севере холодно, — просто сказал Григорий. — В бараке имелась буржуйка, но на обширное помещение тепла от нее не хватало. Приходилось по нескольку раз за ночь, стуча зубами, подниматься и вновь раскочегаривать ее. Мороз лютый — обычное дело, если минус сорок. Я пробовал наваливать на себя старые матрасы, но те слишком отсырели. Тогда я вспорол несколько штук, проветрил вату, просушил ее и соорудил себе что-то вроде логова, — тепло стало так, что не боялся даже раздеваться!

И вот раз ночью проснулся: чую, тяжело мне на груди, что-то теплое давит. Я шевельнулся, и оно тоже шевельнулось. Я обмер и осторожно так рукою веду по вате, касаюсь — вроде теплая шерсть комком, и еще рядом, и по бокам… Тут меня прошиб холодный пот: блин, крысы! И чувствую, что с боков они шевелятся, и вокруг всего тела. Лежал и думал: заорать, выскочить из логова, схватить топор и всех переколошматить… Если бы они хотели погрызть меня, уже бы это сделали, видел, как они отгрызали пальцы и носы у покойников на зоне. А потом думаю: да шут с ними, не съели же! Перевернулся на бок и заснул… Так они и повадились со мною спать. Набьются в вату вокруг меня — и мне теплее, и им хорошо .

И удивительно ведь разумные твари! Если разметаюсь во сне и ненароком придавлю кого ногою или плечом, не куснет, не пискнет! Стал тут я им хлебца давать, что-то из еды оставлял в тарелке в углу барака .

И вот же умные животные — что лежит в их миске, то едят, а на стол не лезут, не трогают… Сяду я вечером сапог починить или рубашку зашить у керосиновой лампы, закурю, а они выползают из щелей и ждут, когда придет время спать укладываться. Им, видишь, тоже холодно… Так и перезимовали мы вместе, а весной теплее стало. Но я, как с работы приходил, без них за стол не садился. Положу им тарелку каши, маслом полью — очень они любят растительное масло, — ложкой постучу по столу — обед! Слышу топот под полом, бегут табунком… Тринадцать штук насчитал я их. Потом больше стало, и еще прибавилось, уже считать бросил. А по лету вышла мне вольная — уезжать, значит, на материк. Накупил им на прощанье хлеба несколько буханок, навалил полную миску тушенки .

Утром ни свет, ни заря встал — собран был еще с вечера — и уехал… Товарищ один, он знал про моих крыс, писал мне потом: до самой глубокой осени, пока лед не встал, бегали стаей на пристань меня высматривать. Стоят на берегу, пока катер не отойдет, ждут… Нет меня… Мне показалось, что на глаза Григория навернулись слезы. Он кинул обгоревший до самого края окурок в огонь и поднялся .

— Смотри, пока угли красные, не слишком задвигай заслонку. Помнишь?

— Конечно… — Ну, бывай…

Случай

Церковь во Введенском за несколько последних лет грабили трижды. Впрочем, во всей епархии, должно быть, не осталось ни одной деревенской церкви, на которую хотя бы раз не покушались ушлые любители старинных икон и утвари. Самые глухие и старые храмы обирались до тех пор, пока оставалось что вынести. Там, где это по силам, священники нанимали сторожей. Но что от них проку? Бывало, припугивали их, а то и поколачивали, но, слава Богу, не слышно было по области, чтобы какое-нибудь из ограблений закончилось смертоубийством .

В одной деревеньке «неизвестные злоумышленники», как обычно пишут в криминальной хронике, с натянутыми на головы черными женскими колготками своим видом довели старушку-охранницу до инфаркта. Грабители посадили обмершую бабку на шкаф, где ее и обнаружил пришедший поутру батюшка… Из тех ограблений, что, к несчастью, случились в нашем храме, в одном случае преступникам просто не повезло. На их беду, под утро, когда они орудовали в церкви, по заснеженной реке проходил на лыжах какой-то ранний охотник или рыболов. Человек приметил машину под колокольней, вспышку папиросы, возможно, услышал шум или движение и не поленился дать крюк в сторону села, чтобы сообщить в милицию. Когда злоумышленники, погрузив узлы с имуществом и пачки икон, отъехали, на выезде из леса их уже поджидал отряд милиции. Вызвали церковных бабок в качестве понятых, составили акт, и иконы вернулись на свои места, в развороченные кивоты. В тот раз все обошлось благополучно, но в прошлые, более удачные для разбойников попытки церковь безвозвратно потеряла около четырех десятков самых старых и ценных образов, напрестольные кресты с финифтью… Но еще сохранились до моего времени украшенные изощренной резьбой и лепниной иконостасы, Евангелия в дорогих окладах с каменьями, потиры, древние хоругви, и церковь по-прежнему представляла лакомый кусок для «ищущих кого пожрати»

двуногих хищников .

Урок ограблений привел к тому, что по усердию администрирующего эту безлюдную местность начальства церковь решили оборудовать современной сигнализацией как ценный объект «культурного наследия», а в большей степени потому, что на местном кладбище у церковных стен покоились родители одного «выдающегося партийного деятеля» .

Охранные службы не пожалели кабеля и проводов, опутывая двери и окна своими хитрыми приспособлениями. Ко всем имеющимся окнам и форткам прикрепили белые коробочки с цветной проволокой, установили сигнальные звонки на двери и мигающий фонарь и даже — о чудо! — особые датчики, реагирующие на любое движение… Правда, вышло опять очень по-нашему. Все принятые меры оказались не более чем видимостью: ближайший охранный пункт с пультом вызова, равно как и отделение милиции, находились в пяти верстах и протянуть туда сигнальную проводку по воздуху или проложить ее под землей было с самого начала неразрешимой технической задачей .

Когда я первым из священников после нескольких лет перерыва поселился в пустовавшем доме у церкви, у майора, ответственного за сигнализацию и охрану объекта, тяжкий камень с души свалился. На радостях, что теперь есть кому передоверить свою ответственность, он самолично провел параллельный звонок из храма в церковный дом и навесил в комнате над моим письменным столом ярко-оранжевый сигнальный фонарь .

После того как все было установлено, мы с майором сели на кухне поближе познакомиться за стопочкой вина и поговорить «о жизни». Майор, как оказалось, отличался рассудительной речью, напоминавшей письменную, — неизбежный отпечаток, наложенный исполняемыми им служебными обязанностями. Как ни занимательно складывалась наша беседа, украшенная забавными историями из охранной практики, все же одна мысль не давала мне покоя .

Я не удержался и спросил у майора:

— Как мне следует действовать, если, не приведи Господи, все это зазвенит и замигает?

Плотный лысоватый дядька, добродушно посмеиваясь в черные казачьи усы, отвечал:

— У нас, как известно, не бывает без хитрости!

Откуда злоумышленники могут знать, что охранная система не запитана на пульт? Это служебный секрет. Во-первых! А во-вторых, внезапный шум сирены спугнет ничего не подозревающих злоумышленников, а вам в свою очередь сразу же станет известно, что кто-то посторонний проник в церковное помещение… — И как же мне поступить, если я об этом узнаю?

— Как? — Майор словно не ожидал того, что наша легкая беседа вдруг примет деловой оборот. — Если раздались соответствующие сигналы, следует действовать по обстоятельствам. Или вам нужно будет включить все имеющееся освещение и создать видимость движения, или… — тут охранный начальник замялся, постучав кулаком, довольно увесистым, по выпуклой ладони другой руки, — может быть, даже лучше затаиться и ничего не предпринимать вплоть до появления наряда милиции .

— И это все?!

— Ну а что? Нужно прежде взвесить ситуацию. Если взломщики — обычная шпана, то любой шум и сигнальные маяки их тут же спугнут. Но если перед вами окажутся люди серьезные, пришедшие с конкретной целью, то таких лучше не провоцировать, это опасно .

— Скажите тогда, как же мне быть? — Рассуждения майора совершенно лишили меня бодрости .

— Я скажу вам просто, батюшка: когда вдруг чего зазвенит, замигает, посмотрите, осторожно, конечно, не случилось ли где обычное замыкание. Возможно, иной раз проводку перемкнет или произойдет скачок напряжения. Проверили проводку — все в порядке .

Тогда затаитесь, а там — как Бог даст, утром увидите… Майор отбыл восвояси, наказав держаться молодцом, а я остался и, поскольку уже смеркалось, хорошенько закрыл двери на все запоры и крючки .

Постепенно, если к тому вынуждают обстоятельства, человек свыкается и с холодом, и с лишениями, и с хронической боязнью. Первые недели всякий раз с наступлением сумерек меня пробирало отвратительное малодушие и начинал теснить безотчетный страх. Все мне мерещилось, что кто-то недобрый незримо следит из темноты за домом. Воображение услужливо дорисовывало зловещие притаившиеся фигуры за деревьями, густыми кустами и оградами могил. Что там, с другой стороны церкви, не освещенной фонарем? И думать не хотелось об этом, а все равно думалось .

Чтобы как-то побороть страхи, я взял обыкновение с приходом вечера обходить с собачкой свои владения, совершая променад вокруг служебных построек, выходя на высокий обрыв, прогуливаясь между памятников и крестов по тихому, заснеженному некрополю. После прогулок обступавшая теснота как-то рассеивалась, рассасывалась неизвестность и не была уже беспроглядной, угрожающей тьмою, а просто ночью с облаками, плывущими под луною, и звездами, мерцающими в их прорехах. Засыпая, я прислушивался к шороху мышей на чердаке, к робкому треску подмерзающей ветки и молился, чтобы мирно и безмятежно проспать до утра .

УДК 821.161.1 ББК 86.372 Ш 20 Допущено к распространению Издательским советом Русской Православной Церкви ИС 12-209-0917

–  –  –

Шантаев Александр, протоиерей Асина память. Рассказы из российской глубинки. — Ш 20 М.: Никея, 2015. — 256 с. — («Духовная проза») .

ISBN 978-5-91761-385-7 Протоиерей Александр Шантаев десять лет прослужил в сельских приходах Ярославской епархии. Там же открылся и его литературный талант. Герои рассказов отца Александра — жители российской глубинки, его прихожане и односельчане. В житейских, внешне непримечательных, историях автор сумел разглядеть глубину человеческих судеб и поэтичность окружающего мира. Неспешные рассказы — трогательные, печальные и заставляющие смеяться до слез — собраны под обложкой этой книги .

УДК 821.161.1 ББК 86.372 © Издательский дом «Никея», 2015 ISBN 978-5-91761-385-7 © Издательство «Николин день», 2015 Допущено к распространению Издательским советом Русской Православной Церкви ИС 12-209-0917 Литературно-художественное издание Серия «Духовная проза»

Шантаев Александр, протоиерей

АСИНА ПАМЯТЬ

Рассказы из российской глубинки Редактор Сергей Ермолаев Дизайнер Антон Героев Верстка Александры Королевой Корректоры Светлана Борисова, Любовь Федецкая В оформлении обложки использована фотография Юрия Тараника, фотобанк Shatterstock Издательский дом «Никея»

119002, Москва, пер. Сивцев Вражек, д. 21 www.nikeabooks.ru

Издательский отдел:

тел.: (499) 241-97-45 info@nikeabooks.ru

Оптовый отдел продаж:

тел.: (495) 600-35-10 sales@nikeabooks.ru Адреса розничных магазинов см. на с. 248– 249 .

Подписано в печать 11.09.2014. Формат 84108 1/32 .

Печать офсетная. Бумага газетная. Печ. л. 8. Тираж 7000 экз .

Заказ № ISBN 978-5-91761-385-7






Похожие работы:

«бренд-менеджер Витьман Елена раб.(044)500-26-26 доб.102 моб.068-123-71-01 e-mail:kirilicheva@alcotec.com.ua Алкотек 10 июл 15 Профессиональное оборудование для современной домашней кухни Дата окончания Модель Н...»

«ФРЕЗЕР КРОМОЧНЫЙ FRZ710 PREMIUM ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ Уважаемый покупатель! Благодарим Вас за приобретение инструмента торговой марки Hammer. Вся продукция Hammer спроектирована и изготовлена с учетом самых высоких требований к качеств...»

«Иванов Андрей Александрович НАША СТИХИЯ СИЛЬНЕЕ НИБЕЛУНГОВОЙ.: ОТНОШЕНИЕ ПРАВОЙ ГРУППЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО СОВЕТА РОССИИ К ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ И ЕЕ ЗАЧИНЩИКАМ Статья посвящена отношению правой группы Государственного...»

«http://institutemvd.by АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ЮРИДИЧЕСКОЙ НАУКИ УДК 343.233 И. В. Веремеенко I. V. Veremeenko КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СОВЕРШЕННЫХ В СОУЧАСТИИ (по признаку совершения преступлений группой лиц и организованной группой) CRIMINOLOGICAL CHARACTERISTICS O...»

«Рецензии Тимур Ю. Бочаров Европейский Университет в Санкт-Петербурге, Россия Полицейский контроль и исчезающее сообщество в гетто Рецензия на книгу: Goffman A. (2014) On the Run: Fugitive Life in an American City. The University of Chicag...»

«КОМИССИЯ ПО ДЕЛАМ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ И ЗАЩИТЕ ИХ ПРАВ МО "ПОЛЕССКИЙ МУНИЦИПАЛЬНЫЙ РАЙОН" ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 43/5 "Исполнение поручений по постановлениям КДН и ЗП в образовательных учреждениях Полесского муниципального района" "25" февраля 2016 г. г. Полесск ул. Шевчука, д. 10 Кал...»

«ГЕОРГИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ ЖУКОВ (1896 –1974) МАРШАЛ СОВЕТСКОГО СОЮЗА (1943) КАВАЛЕР ДВУХ ОРДЕНОВ ПОБЕДЫ ЧЕТЫРЕЖДЫ ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА (1939, 1944, 1945, 1956) Личный листок 19 ноября2 по старому стилю...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.