WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«А. В. Сухарев Развитие русской ментальности Издательство «Институт психологии РАН» Москва – 2017 УДК 159.9 ББК 88 С 91 Все права защищены. Любое использование материалов данной книги ...»

-- [ Страница 1 ] --

Российская академия наук

Институт психологии

А. В. Сухарев

Развитие русской

ментальности

Издательство

«Институт психологии РАН»

Москва – 2017

УДК 159.9

ББК 88

С 91

Все права защищены. Любое использование материалов

данной книги полностью или частично

без разрешения правообладателя запрещается

Рецензенты:

доктор психологических наук А. А. Гостев

доктор психологических наук В. Т. Кудрявцев

доктор философских наук В. В. Мильков

Сухарев А. В .

С 91 Развитие русской ментальности. – М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2017. – 398 с. (Методология, история и теория психологии) УДК 159.9 ISBN 978-5-9270-0355-6 ББК 88 В настоящей работе с позиций этнофункционального подхода в психологии рассматривается развитие русской ментальности с дохристианских времен до современности, в сравнении с развитием ментальности западноевропейской .

На основании методологического принципа этнофункционального единства микро- и макрокосма результаты эмпирических и экспериментальных исследований в области общей, клинической, педагогической, юридической психологии, а также этнопсихологии и др. используются для анализа развития русской ментальности, так как русская культура является системообразующей в России. В книге прослежено развитие русского коллективного субъекта в целом и, в частности, коллективного субъекта властных сословий. Дан краткий этнофункциональный анализ современного состояния русской ментальности и психологический анализ проблем инновационного развития России .

На основе проведенного исследования предлагаются рекомендации по социально-психологической коррекции развития русской ментальности с целью ее оптимизации по важнейшим показателям, выработанным в науках о человеке .

Исследование выполнено при финансовой поддержке РНФ (проект № 14-18-03271 «Макропсихологический анализ социальных явлений») © ФГБУН Институт психологии РАН, 2017 ISBN 978-5-9270-0355-6 Содержание Введение.................................................. 7 Глава 1. Философско-методологические основания этнофункционального подхода к развитию человека и общества.................................. 11 Идея развития в античности и у неоплатоников.............. 13 Представления о развитии в Библии и святоотеческой литературе............................... 16 Представление о развитии, природосообразности и культуросообразности в западноевропейской мысли эпохи Возрождения, Просвещения и Нового времени...........17 Представление о развитии во взглядах немецких философов Нового времени – Шеллинга и Гегеля........................ 20 Архегения как идеальный прообраз развития................ 25 Глава 2. Этнофункциональная парадигма в психологии.... 28 Специфика искажения природо- и культуросообразности развития на современном историческом этапе................ 28 Этническая маргинальность и этнофункциональный подход в психологии.............................................. 29 Этнофункциональный подход к развитию личности........... 35 Искажения этнофункционального развития личности..........41 Психодиагностика развития: Метод структурированного этнофункционального интервью .





........................... 43 Этнофункциональные психологические конфликты и уровни их разрешения.................................... 46 Оптимизация развития личности: психотерапия, воспитание, психопрофилактика............................ 50 Глава 3. Этнофункциональный аспект важнейших психологических понятий, используемых в книге...... 59 Психологическая зрелость личности......................... 59 Ментальность личности и общества с позиций этнофункционального подхода.................... 62 Индивидуальная и коллективная субъектность............... 73 Глава 4. Основные эмпирические результаты применения этнофункционального подхода к исследованию индивидуального субъекта............................ 78 Этнофункциональные исследования в области аффективной патологии.................................... 78 Этнофункциональные исследования репродуктивного и творческого интеллекта.................. 83 Этнофункциональные исследования качества взаимодействия эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений личности............ 91 Некоторые социально значимые результаты эмпирических этнофункциональных исследований........... 93 Глава 5. Методология и методика анализа исторического развития ментальности общества...... 103 Принцип единства микро- и макрокосма в науках о человеке.. 103 Методика этнофункционального исследования ментальности коллективного субъекта..................... 107 Глава 6. Историко-психологический этнофункциональный анализ развития русской ментальности в XI–XVII вв.... 116 Развитие ментальности в период расцвета русской культуры (XI–XII вв.)............................................... 116 Анализ развития ментальности высших слоев русского общества с XIII по XVII вв.......................... 137 Взаимоотношения христианской и русской дохристианской ментальностей до эпохи Петра Великого.................... 178 Глава 7. Сравнительный этнофункциональный анализ развития ментальности русского и западноевропейского общества в эпоху Возрождения.......... 185 Этнофункциональный анализ динамики западноевропейской ментальности в эпоху Возрождения..... 186 Специфика «ренессансов» в Северной Европе................ 189 Образование и школьное дело в Западной и Северной Европе.. 190 Дохристианская ментальность Северной Европы............ 194 Итоги этнофункционального анализа развития западноевропейской ментальности в эпоху Возрождения..... 197 Сравнительный этнофункциональный анализ развития ментальности в Италии, Северной Европе и Древней Руси.... 197 Глава 8. Этнофункциональный анализ реформ Петра I в контексте развития русской ментальности .
........ 200 Состояние русской ментальности в период, предшествующий эпохе Петра I............................ 201 Этнофункциональный анализ развития личности Петра I с раннего детства......................................... 202 Реформы Петра I и ментальность русского духовенства....... 206 Реформы Петра I в области образования.................... 209 Природно-анимистический компонент русской ментальности в условиях петровских реформ........ 210 Итоги этнофункционального анализа русской ментальности в эпоху Петра I............................................ 212 Глава 9. Этнофункциональный анализ роли ментальности А. С. Пушкина в историческом развитии России........ 216 Особенности развития ментальности Пушкина с детских лет............................................. 218 Ментальность высших слоев русского общества в пушкинскую эпоху...................................... 224 Религиозность Пушкина................................... 226 Этнофункциональный анализ языка Пушкина............... 228 Пушкин и Пётр I.......................................... 232 Пушкин и западноевропейская ментальность его времени.... 233 Пушкин и эпоха Возрождения.............................. 238 Итоги этнофункционального анализа ментальности Пушкина в контексте общеевропейской ментальности................ 241 Глава 10. Русская ментальность Нового и Новейшего времени................................ 247 Эскиз развития ментальности русской элиты в Новое и Новейшее время (с XVIII по XX вв.)................. 249 Гимназии: классическое образование в России.............. 269 Ментальность духовенства и естественнонаучные представления в историческом развитии.................... 277 Дохристианский компонент в русской ментальности после эпохи Петра Великого и в Новейшее время............. 287 Русская Православная Церковь и старообрядчество в развитии русской ментальности.......................... 296 Этнофункциональный анализ развития проекта «Советская Россия»........................................ 303 Глава 11. Возможности проектирования развития русской ментальности на современном этапе......... 308 Этнофункциональный анализ современной русской ментальности............................................ 308 Мобилизационный тип развития русской ментальности и инновации............................................. 315 Характеристика ментальности современной русской элиты... 319 Общий эскиз историко-психологического анализа развития русской ментальности............................ 322 Проектирование будущего этапа развития русской ментальности..................................... 334 Геополитика и этнофункциональный подход к проблеме информационной безопасности................. 344 Заключение............................................ 354 Литература............................................. 358 Приложение 1. Варианты вопросов для обсуждения в процессе этнофункционального структурированного интервью...................... 392 Приложение 2. Вариант интервью отношения к заповедям Закона Божьего......................... 396 Введение Развитие человека и общества в области социальной, экономической, политической, экологической, в области оптимального природопользования, нравственности и т. д. часто рассматривается в связи с представлением об «устойчивом развитии». Различным показателям, таким как ориентация на будущее развитие и др., при сравнении культур, структуры общества, межкультурного взаимодействия на социальном уровне посвящено достаточно много исследований (Триандис, 2007; Hofstede, 1991, 2001, 2006; и др.). Однако психологические критерии оценки качества жизнедеятельности в данных областях являются субъектными, т. е. зависят от внутренней позиции человека по отношению к природным ресурсам, деньгам, золоту, социальным и нравственным нормам, от его представлений об оптимальном образе жизни и др. Настоящая работа посвящена исследованию социально-релевантных макропсихологических (Юревич, 2009а, с. 30–50; 2009б, с. 11–29) детерминант и показателей качества развития человека и человеческих сообществ в различных аспектах жизнедеятельности, как осознаваемых, так и не осознаваемых .

Причем в данной работе внутренние условия и характер направленности развития показаны в связи с объективными показателями развития, его большей или меньшей степени оптимальности .

В качестве таких объективных показателей могут выступать мобилизационный или эволюционный характер развития, качество госуправления, медицинские и социально-нравственные показатели и пр. Их изучение представляет особый интерес .

Б. Г. Ананьев отмечал, что «социально-психологическая служба будет способствовать развитию общества и проектировать в нем те или иные совершенствования» (Ананьев, 2001, с. 251–252). В нашем исследовании рассматривается возможность не только анализа развития личности и общества в конкретный исторический период и в определенном культурно-природном ареале, но и совершенствоВведение вания общей методологии проектирования и оптимизации исторического развития общества и личности .

Ананьев полагал, что «есть все основания ожидать в психологии открытия периодического закона нашего микрокосмоса – классификаций психических свойств, состояний и процессов, подобного периодическому закону, открытому в макрокосмосе столетие назад великим Менделеевым. Нечего говорить о том, что овладение подобным объективным порядком развития психики коренным образом оптимизирует процессы воспитания, управления, организации труда и т. д.» (Ананьев, 2001, с. 255) .

Настоящее исследование строилось на общей этнофункциональной методологии, в частности, исходя из принципа этнофункционального единства микро- и макрокосма, постулирующего аналогию между последовательностью и содержанием этапов (стадий) этнофункционального развития коллективного и индивидуального субъектов. Данный подход и был применен к исследованию исторического развития русской ментальности как государствообразующей в России .

Исследования, осуществленные с позиций этнофункционального подхода на индивидуальном уровне, показали, что те или иные констелляции онтогенетических параметров этнофункционального развития или этнофункциональных отношений личности в форме определенной закономерности обусловливают характер и качество когнитивных процессов, типов ведущих аффектов (О. П. Вертоградова), психопатологических проявлений, социально отклоняющегося поведения и др., а также позволяют осуществлять проектирование и оптимизацию развития индивидуального субъекта. Другими словами, с позиций данного подхода сделан определенный вклад в создание «классификации психических свойств, состояний и процессов» (Б. Г. Ананьев) на основе этнологической (этнофункциональной) модели. Кроме того, применение данных результатов к поведению коллективного субъекта теоретически предполагает возможность проектирования и оптимизации его развития с единых теоретических позиций, используя максимально широкий арсенал результатов междисциплинарных и «инодисциплинарных» исследований в области истории, этнологии, географии, культурологии, религиоведения, литературоведения, биологии, антропологии и других наук о человеке .

В работе с позиций этнофункциональной методологии последовательно рассмотрены этапы развития русской ментальности с периода перед Крещением Руси и до современности; этнофункциоВведение нальный анализ развития осуществляется в сравнении с развитием западноевропейской ментальности. В качестве важнейшего показателя для сравнения развития западноевропейской и русской ментальности используется уровень саморефлексии коллективного субъекта по отношению к содержанию различных этапов его развития .

Рассмотрены психологические характеристики отдельных исторических личностей, сыгравших знаковую роль в развитии русской ментальности, – Кирика Новгородца (XII в.), царя Ивана IV Грозного (XVI в.), царя Алексея Михайловича, патриарха Никона и протопопа Аввакума (XVII в.), царя Петра Великого (XVIII в.), А. С. Пушкина (XIX в.) .

Общая концепция развития, представленная в работе, опирается на традиции европейской философии и науки, начиная с античности. Верификация теории развития осуществлена в эмпирических и экспериментальных исследованиях эффективности ее приложения на индивидуальном уровне, а на социальном – с помощью гуманитарных методов, в частности, методом этнофункциональной историко-психологической реконструкции. В разработке общей теории развития мы придерживались именно такого двоякого представления о ее верификации – в гуманитарном и естественнонаучном аспектах .

В книге показаны теоретико-методологические и эмпирические основания междисциплинарного, исторически актуального этнофункционального подхода к исследованию ментальности (Сухарев, 2008, 2009). Эффективность данного подхода связана с экспоненциальным нарастанием интереса к этнической проблематике со второй половины XX в. и, соответственно, с ростом количества посвященных ей исследований. На бытовом уровне историческая актуальность этничности и связанных с ней проблем проявляется в том, что сегодня трудно встретить человека, равнодушного к ним, а обсуждение данных проблем практически в любой группе людей часто становится чрезвычайно эмоционально насыщенным .

В одной из глав мы кратко изложили результаты эмпирических и экспериментальных исследований личности, лежащих в основании этнофункционального подхода, проведенных в психиатрических и соматических клиниках, вузах, школах, детских садах, пенитенциарных учреждениях и пр. Результаты этих исследований верифицировались по показателям воспроизводства населения, медицинским показателям (в частности, в области наркологии, психиатрии, детской психиатрии, онкопсихологии, а также в области пенитенциарной и юридической психологии, психологии образоВведение вания), по показателям творческого и репродуктивного интеллекта и пр. Показана возможность применения полученных результатов для диагностики, прогноза и оптимизации развития ментальности индивидуального и коллективного субъектов (Журавлев, 2009) на основе разработанного теоретического подхода к социально-психологической (макропсихологической) оптимизации исторического развития общества. В работе описаны общие закономерности развития ментальности на примере сравнительного исследования развития русской и западноевропейской ментальностей .

Рассмотрены философские основы естественного развития как возвращения к изначально заданному идеалу, осуществляемого в процессе реализации принципов природо- и культуросообразности. В общем виде показана и описана роль данных положений в процессе оптимизации развития ментальности личности (психотерапия) и исторического развития ментальности общества (социально-психологическая коррекция) .

В проведенном исследовании выявлена историческая специфика развития русской ментальности, а также разработаны и представлены конкретные рекомендации для ее оптимизации в процессе проектирования ближайшего будущего этапа ее развития в контексте общечеловеческой ментальности этносферы .

С позиций этнофункционального подхода в книге показана роль образования и информационной политики в оптимизации развития ментальности в геополитическом аспекте, как для отдельных человеческих сообществ, так и в процессе глобализации человечества в целом, что сформулировано в основных положениях концепции этнофункционального глобализма .

Глава 1 Философско-методологические основания этнофункционального подхода к развитию человека и общества Не углубляясь в частности столь объемной проблемы идеальных представлений в психологии, наметим в ней необходимые, исходные для нашей работы положения. Становление психологической науки в ее современном виде в целом определялось в XIX–начале XXI вв. в соответствии с методологическими приоритетами новейшего времени – в позитивистском ключе. Данный подход предполагает обязательную опору на рациональное объяснение психических явлений и эмпирическую верификацию возможных теоретический построений, что не вызывает сомнений. В психологии уже имеется опыт использования идеальных представлений, практическую эффективность которого, вместе с тем, невозможно зафиксировать эмпирически. Это, например, понятие «архетип» (Archetypus) у К. Г. Юнга, которое, по существу, имеет тот же смысл, что и «эйдос» (др.-гр. – «идея») у Платона. Различные «архетипические представления» (archetypische Vorstellungen) можно соотнести с «вещами» Платона (или «воплощениями» эйдоса). Однако, объясняя соотношение понятий «архетип» и «архетипическое представление, Юнг опирается не на Платона, а на естественнонаучную аналогию, проводя ее, соответственно, между инвариантностью молекулярной структуры кристаллической решетки и бесконечным многообразием форм конкретных кристаллов (Hark, 1988, s. 27) .

С идеальными представлениями, в принципе, имеет дело и развивающийся в настоящее время гуманитарный подход в психологии (Ф. Е. Василюк, Г. В. Ожиганова, В. И. Слободчиков, Т. А. Флоренская, В. Франкл и др.), где рассматривается, в частности, субъектная специфика религиозных переживаний, нравственные идеалы и пр. Однако неясными остаются методологические и историко-философские основания введения идеальных представлений в психологию, а также возможность эмпирической верификации эффективности их использования на практике. В данной связи актуальна проблеГлава 1 ма изучения возможности и необходимости введения в психологическую науку понятий или категорий, обозначающих умозрительные трансцендентные представления (идеальные, духовные), недоступные непосредственному познанию нашими органами чувств .

Поскольку одним из базовых для в современной психологии и философии является понятие развития, необходимо разработать историко-философское и методологическое обоснование введения в психологию категории идеального прообраза развития и построения на данной основе теории, позволяющей получить эмпирически фиксируемые результаты ее применения. Речь идет о введении в философию и психологию новой категории, характеризующей наиболее общие, базовые отношения действительности и познания. Предварительно рассмотрим необходимые для дальнейшего исследования общие психологические и философские предпосылки введения в психологическую науку представления об идеальном развитии .

Тонкости различий методологических течений материализма, идеализма, позитивизма и эмпириокритицизма достаточно обсуждались в философских публикациях (Осипов, 2010; и др.). Обратимся теперь к той грани, которая может связывать философию и психологию. Выдающийся отечественный психолог и философ Г. И. Челпанов в процессе анализа методологических оснований психологии отмечал в своих лекциях неправомерность отождествления позитивизма и материализма. Позитивистами, писал Челпанов, называются те «философы», для которых «познаваемое ограничивается чувственным опытом», а с тем, что «не подлежит чувственному опыту… наука и философия ничего общего не имеют» (Челпанов, 1994, с. 32) .

Подводя итог циклу лекций, посвященных анализу философского материализма, он признает его «безусловно ложным» (там же, с. 78) .

Относясь при этом положительно к достижениям позитивистского подхода и подчеркивая специфику такого метода познания в психологии, как «самонаблюдение», он отмечает, что «это познание дается нам не при помощи органов чувств» (там же, с. 85) .

Таким образом, в отечественной психологии Челпановым впервые была поставлена проблема несводимости психологического познания к эмпирическому исследованию, основанного в конечном итоге на чувственном опыте и рациональном объяснении результатов исследований. Также им было заложено общее направление решения данной проблемы. Оно заключается в необходимости разработки философско-методологического синтеза позитивистского Методологические основания этнофункционального подхода направления исследований, ориентированных на эмпирические методы и рациональное познание, с направлением исследований, опирающихся, кроме прочего, на идеальные представления, не выводимые с помощью только материалистических методов познания. В связи со сказанным рассмотрим представление о развитии .

Идея развития в античности и у неоплатоников Разрабатываемый нами подход основывается не только на закономерностях, выявленных отечественными и зарубежными учеными в русле этнопсихологических, кросскультурных, культурно-исторических и других исследований. Для обоснования и объяснения закономерностей развития мы опираемся на некоторые фундаментальные представления античной философии .

В качестве основы западноевропейской и русской философии в целом и, в частности, представления об идеальном многими учеными рассматривается философия Платона (Уайтхед, 1990; Флоренский, 1994; Лосев, 1974; и др.). А. Ф.

Лосев, соглашаясь по этому поводу с известными авторитетами западной философии, пишет:

«А. Уайтхед прямо считал всю западную философию примечанием к Платону, а Эгил Виллер, еще более того, понимает новую западную философию как примечание к „Пармениду“ Платона» (цит. по:

Абрамов, 1979, с. 212). Многие отечественные философы подчеркивали связь учения Платона с христианством (Абрамов, 1979) .

Эта общая тенденция русской философии нашла выражение в следующем высказывании П. А. Флоренского: «Будучи исходным пунктом стольких направлений мысли… не должен ли платонизм быть таким глубоким движением духа, которому уже нет иного наименования, кроме как символическое, уясняемое per se (само по себе. – А. С.), а не per aliud (посредством другого – А. С.)? И в таком случае, не правильнее ли разуметь платонизм не как определенную, всегда себе равную систему понятий и суждений, но как некоторое духовное устремление, как указующий перст от земли к небу, от долу – горе?» (Флоренский, 1914, с. 5–6) .

Центральное понятие своей философии – «эйдос» (умопостигаемую идею) – Платон, по мысли Лосева, толкует как предел становления вещи (Лосев, 1970, с. 505). Согласно Платону, душа человека есть его эйдос. Эйдос воплощается в вещественный мир в качестве реального человека. В свою очередь, человек может совершенствоваться, очищаться от того, что чуждо божественному, и возвращаться к своей бессмертной сущности (Платон, «Государство», 611d–612a) .

Глава 1 Процесс восхождения человека к эйдосу понимался как «очищение», «катарсис». Катарсис обозначал процесс и результат облагораживающего, очищающего воздействия на человека. В неоплатонизме эйдос также характеризовался как изначально совершенный, прекрасный и неизменный (Плотин, 2010, с. 284–285; и др.) .

Развивая эти идеи, св. Григорий Нисский описывал также процесс, противоположный совершенствованию: вследствие страстей эйдос изменяется и обретает «болезненную бесформенность» (Петров, 2005, с. 600). Античное преставление о катарсисе, по нашему мнению, является наиболее близким по смыслу к представлениям о развитии в психологической науке новейшего времени – у З. Фрейда, Э. Эриксона, Л. С. Выготского и др. (Крейн, 2002; и др.). На наш взгляд, учение Платона об эйдосе имеет ценность для современной психологической науки и может служить общим основанием гуманитарного подхода в индивидуальной работе в области практической психологии. Существенным является вопрос об эмпирической верификации данной умозрительной теории. Для его решения необходимо конкретизировать платоновское представление о душе как эйдосе человека применительно к наиболее общим современным представлениям, характеризующим психику, – в частности, ее к способности развиваться .

Принято считать, что категории развития как таковой в античности не существовало; это объяснялось тем, что мир античности «статичен» (Юдин, 1989, с. 537). Данной позиции, однако, не придерживался такой авторитетный ученый, как А. Ф. Лосев. Он писал, что «категория развития, или, точнее говоря, органического развития, во всяком случае, была весьма глубоко продумана в античности» не только у Платона, но в особенности и у Аристотеля (Лосев, 1977, с. 22). Отметим, тем не менее, что собственно категории развития – именно как отдельного понятия, обозначающего наиболее общие, базовые отношения действительности и познания – в античности не было .

В процессе анализа проблемы развития у Платона А. Ф. Лосев рассматривает его в связи с представлениями о становлении и движении. Он определяет становление как «смену одного момента другим, когда каждый отдельный момент при своем возникновении тут же и уничтожается, снимается» (Лосев, 1977, с. 3). Движение понимается Лосевым как становление, но «качественно заполненное». Категория развития определялась при этом как такое становление, которое «уже в самом начале содержало в себе в замкнутом и неразвернутом виде все свое дальнейшее становление и развиМетодологические основания этнофункционального подхода тие». Он отмечал, что «развитие отличается от простого становления и движения своей определенной направленностью, а именно направленность постепенно развертывать то, что в самом начале дано в неразвернутом виде» (там же, с. 3–5) .

Лосев рассматривал природное (объективное) и личностное (субъективное) развитие. Личностное развитие, в отличие от природного, он характеризовал сознанием и мышлением – разумным началом (там же). Заметим, что с позиций современной науки как личность, так и общество развиваются, с одной стороны, по объективным законам, а с другой – условием их развития является их обладание субъектностью1. У Платона в мифе о Фаронее (Платон, «Тимей», 22a–b) рассматривается важнейшее философское представление о единстве микро- и макрокосма, которое в данном случае может пониматься как аналогия между коллективным и индивидуальным развитием субъекта (Журавлев, 2009) .

Представление о развитии тесно связано с представлениями о воспитании и обучении.

Обращаясь к Платону, мы находим следующее: «…знание на самом деле не что иное, как припоминание:

то, что мы теперь припоминаем, мы должны были знать в прошлом»

(Платон, «Федон», 73a). Прежде чем воплотиться в образ человека, душа уже обладает всеми знаниями и такими представлениями, как «прекрасное, и доброе, и все остальное» (там же, 77а). В связи с данным положением, воспитание и обучение, по нашему мнению, можно понимать как единый процесс вспоможения, или содействия (т. е. «майевтики»2) (Платон, «Теэтет», 150a–d; Платон, «Пир», 206b–208e). Майевтику, на наш взгляд, можно трактовать как осоМы понимаем субъект как активное самосознающее начало в психике. Субъект «инициирует, творит… создает условия для развития личности и т. д.» (Анцыферова, 2000, с. 27–42). В качестве признаков субъектности в отечественной психологии, в частности, рассматриваются саморефлексия, способность к целенаправленной деятельности и другие характеристики (Проблема субъекта…, 2000; Журавлев, 2009;

и др.). Развитие общества и личности мы понимаем, соответственно, как развитие коллективного и индивидуального субъекта. Существенно, что не каждый индивид или социальная группа обладают субъектностью; по крайней мере, они могут находиться на различных ее уровнях (Журавлев, 2009) .

2 Буквально слово «майевтика» переводится как «повивальное искусство». Согласно Платону, майевтика понималась Сократом как искусство извлекать скрытое в каждом человеке знание с помощью наводящих вопросов (Философский словарь, 1989, с. 331) .

Глава 1 знание человеком уже имеющихся в его психике (вернее, в его эйдосе) знаний, нравственных норм и формирование «каллокагатии»3 как «способности избирать наилучшее» (Платон, 1986, с. 430) .

Согласно Лосеву, античное понимание развития определяется как возвращение к изначально заданному природному идеалу, причем, например, для общественного развития «именно природа будет моделью для истории, а не история – моделью для природы»

(Лосев, 1977, с. 19). Данный природный идеал, в нашем понимании, представляет собой естественный идеал развития .

Другими словами, развитие человека и общества можно понимать как движение к идеалу природо- и культуросообразности (подробнее об этом речь пойдет в главе 2). Процесс обучения и воспитания при этом призван способствовать приближению реально существующей души человека к ее идеальному прообразу (эйдосу) .

Категория развития неразрывно связана с категорией времени .

У Платона «первообразом для времени послужила вечная природа, чтобы оно уподобилось ей насколько возможно» (Платон, Тимей 38bc). Таким образом, не искаженную временем «вечную природу», по Платону, можно понимать как естественную идеальную цель времени и, соответственно, развития всего сущего. Что касается образа реальной, а не первообраза «вечной природы», то первая, очевидно, и представляет собой временнй образ вечной природы, который должен уподобиться вечной природе, «насколько возможно». Другими словами, Платон утверждает возможность развития не только для человека и общества, но и для самой природы .

Представления о развитии в Библии и святоотеческой литературе Основные идеи античной философии были усвоены христианством, в частности, св. Григорием Богословом, св. Василием Великим, св. Григорием Нисским и другими (Петров, 2005, с. 599–600; Месяц, 2005, с. 845–859; Космос и душа…, 2005, с. 598–601, 844–859) .

По христианским воззрениям, земля, вода, живая природа и человек – венец творения – изначально были созданы Богом совершенными. Человек дал имена животным и птицам (Быт. 2: 20), и между От древнегреческих слов, т. е. прекрасный и добрый, нравственный; – гармоничное сочетание физических (внешних) и нравственных (душевных, внутренних) достоинств, совершенство человеческой личности, идеал воспитания человека .

Методологические основания этнофункционального подхода ними не было вражды (Ефрем Сирин, 2015). Но изначальная связь человека и природы исказилась вследствие грехопадения; человек в определенной мере перестал быть «венцом творения» .

Духовная основа искушения человека обусловлена возникновением зла через гордыню лучшего из ангелов: «В преисподнюю низвержена гордыня твоя…» (Ис. 14: 11–12). Падший Люцифер, воплощаясь в любой образ природы (образ змея и др.), тем самым искажал ее целостность. Поэтому развитие человека по Библии, на наш взгляд, можно рассматривать как искупление греха и возвращение человека и природы к своей идеальной божественной сущности. Данный процесс, понимаемый как возвращение к изначально заданному идеалу, аналогичен пониманию процесса развития, которое Лосев усматривал в античной философии. Сходство библейского и античного понимания развития здесь состоит в том, что в обоих случаях целью является идеал. Различие же в том, что в первом случае цель развития понимается как идеал сообразности Богу, а во втором – как идеал природосообразности. Прямо о развитии и возвращении природы к своему «вечному прообразу» в Библии все же не говорится, акцент ставится на развитии («обжении») души и тела человека .

Представление о развитии, природосообразности и культуросообразности в западноевропейской мысли эпохи Возрождения, Просвещения и Нового времени Возникновение в западноевропейской философии представления о развитии обычно связывают с распространением христианской эсхатологии. Вместе с тем западноевропейские философские представления о развитии и воспитании в том или ином виде основывались на учении Платона. В эпоху Возрождения идеи неоплатонизма плодотворно сочетались с христианскими догматами в учении католического священника Марсилио Фичино, основателя Платоновской академии во Флоренции (XV в.), что оказало большое влияние на развитие западноевропейской философии в XVII–XVIII вв .

(Кудрявцев, 2008) .

Идея природосообразности в эпоху Возрождения обрела новую жизнь, а «теория разрешила противоречие между „обращением к природе“ и „обращением к античности“ тем, что считала само классическое искусство высшей и „истинной“ формой натурализма» (Панофский, 2006, с. 85). Сравнивая древнегреческую и древнеримскую античность с эпохой Возрождения в Италии, заметим, что возрождалась относительно единая античная культура, и даже Глава 1 родные ландшафты и архитектурные развалины составляли предмет гордости итальянцев о своем великом прошлом (Буркгардт, 2003) .

Идея культуросообразности вряд ли могла возникнуть и получить распространение в относительно самодостаточной греческой античности, так как древнегреческий мир был довольно замкнут и все другие народы греки считали варварами. Древнегреческое миросозерцание не предполагало существенного содержания в иных, современных грекам, культурах4 .

С одной стороны, в эпоху Возрождения чрезвычайное распространение получили не только античные, но и арабские, иудейские, египетские и др. философские, астрономические, астрологические и математические представления, которые активно использовались мыслящими людьми того времени. Представлению об античности как единственном источнике научного знания постепенно приходило на смену представление о множественности культур и естественнонаучные представления, имеющие абсолютное, а не культурно специфическое значение. В то же время в связи с распространением идей итальянского Возрождения в Северной Европе (Германии, Нидерландах и др.) и представления о множественности культур возникла проблема влияния этнодифференцирующих гуманитарных античных представлений на другие культуры. В ментальности5 стран Северной Европы нарастало противоречие между представлением об их родной культуре и природе, с одной стороны, и представлением об античной культуре и природе – с другой. На наш взгляд, данные противоречия явились важными предпосылками осознания и развития принципа культуросообразности. Различие в культуре итальянского и североевропейских «ренессансов» отмечал Э. Панофский (Панофский, 2006). Наряду с Италией, к началу эпохи Возрождения страны Северной Европы уже более 1000 лет объединяла христианская культура. При этом в культурах данных 4 Во времена Гомера «варварами» называли людей, говорящих на чужом, непонятном языке. К концу V в. до н. э. слово «варвар» приобретает уже пренебрежительный оттенок. Прилагательное (так же, как и глагол ) употребляется в значении «невежественный», «скотский». Отличие между «варварами» и «греками» усматривали теперь не только в том, что варвары говорили на непонятном языке. Ссылаясь на Гомера и Еврипида, Аристотель полагал, что варвары неспособны к государственной жизни: «Прилично влавствовать над варварами грекам; варвар и раб по природе своей тождественные»

их удел быть рабами у греков (Аристотель, 1997, с. 36) .

5 Определение понятия «ментальность» дано в главе 3 .

Методологические основания этнофункционального подхода стран имело место лишь «рефлективное» использование элементов античной древности (Буркгардт, 2003, c. 166), с которыми Флоренция и Венеция были связаны, как уже упоминалось, исторической преемственностью .

Представление о множественности культур в условиях относительно компактного западноевропейского ареала обусловило реализацию идеи культуросообразности в религиозных и социально-политических движениях эпохи Реформации. Это проявилось, в частности, в национально и религиозно обусловленном протесте Лютера в XVI в. против Рима (Руткевич, 1996, с. 3–22), а также в возникновении национальных школ с преподаванием на родном языке (Паульсен, 1908) .

В XVII в. античные представления о природосообразности воспитания как искусства «подражания природе», понимаемого натуралистически, на конкретных примерах из жизни живой природы, отразились во взглядах одного из представителей «моравских братьев»6 Я. А. Коменского, для которого античные идеи наряду с христианством служили важнейшим ориентиром (Коменский, 1982, с. 326). В своей практической деятельности он придерживался также и принципа культуросообразности: преследуемый католиками, он преподавал в школе на родном чешском языке и именно на нем написал свою «Дидактику» .

В Новое время необходимость опоры на принцип природосообразности не только в воспитании и обучении, но и в общественной жизни в целом подчеркивал основоположник западноевропейского романтизма Ж. Ж. Руссо (XVIII в.). Всю историю человечества он понимал как отступление от первоначальной естественности, а причину данного отступления видел в «прогрессе разума» (Руссо, 1969, с. 417). Он осуждал «прогресс разума» как рассудка (une intelligence), и полагал, что «голос природы» и «голос разума» «никогда не были в противоречии, если бы человек сам не наложил на себя ряд обяМоравские братья» – движение, возникшее в Богемии в XV в. после окончания гуситского революционного движения. Умеренные гуситы выдвигали требование вести богослужение на чешском языке; радикальные гуситы признавали лишь Священное Писание и отрицали авторитет Церкви (Рима). Основным источником вероучения моравские братья полагали Новый Завет: католическое церковное предание в лице Римской Церкви, по их мнению, только отдаляет христиан от Божьего откровения, данного в Священном Писании. Ориентация на родной язык и культуру идейно сближает их с национально ориентированным лютеранством (XVII в.) .

Глава 1 зательств, которые он… всегда вынужден предпочитать естественному побуждению» (там же) .

Принцип природосообразности в целях обеспечения правильного развития человека применяли в педагогической деятельности И. Г. Песталоцци (конец XVIII–начало XIX вв.) и А. Дистервег (XIX в.) .

Так, Дистервег развивал идею культуросообразности вместе с принципом природосообразности. Последний принцип он рассматривал в качестве «высшего основного принципа человеческого воспитания» (Дистервег, 1956, с. 223). Согласно Дистервегу, он «вечен и неизменен, как неизменны назначение и природа человечества»; это идеал, к которому «можно только приблизиться, никогда его полностью не достигая» (там же, с. 231) .

Культуросообразность, по Дистервегу, в свою очередь, предполагает учет требований времени и места, «где мы находимся, и той ступени культуры, которая нами достигнута» (там же), т. е. учет специфики определенного культурно-природного ареала, являющегося родиной ученика. Мы полагаем, что, в соответствии данным принципом, развитие конкретных коллективных и индивидуальных субъектов7 в различных природно-культурных ареалах может иметь различие как по количеству последовательных этапов (стадий) развития, так и по их содержанию .

В отечественной педагогической мысли идею о необходимости учета культурно-исторических условий в воспитании, основываясь на западноевропейском опыте, разрабатывал К. Д. Ушинский (Ушинский, 2002, с. 91–97), оказавший огромное влияние на отечественную педагогическую мысль в лице своих последователей – Н. Ф. Бунакова, В. П. Вахтерова, В. И. Водовозова, Д. И. Тихомирова .

Таким образом, оптимизация развития, начиная с античности, понималась как возвращение к идеалу природо- и культуросообразности .

Представление о развитии немецких философов Нового времени – Шеллинга и Гегеля Как мы уже отмечали, специфика первоначальных основ европейского мышления и мировоззрения, вне сомнения, заключается в духе античности и прежде всего в платоновском соотнесении образа («вещи») и его идеального прообраза («эйдоса»). К этому соотноПредставления о коллективном и индивидуальном субъектах рассмотрены в главе 3 .

Методологические основания этнофункционального подхода шению восходят понятия «вещи-в-себе» И. Канта, «мирового духа»

Г. В. Ф. Гегеля, «Абсолютного духа» Ф. Шеллинга и ряд других представлений немецкой классической философии. Данные понятия у Гегеля и Шеллинга неразрывно связаны с представлением о развитии .

Гегель говорил, что всемирная история – это «выражение божественного абсолютного процесса духа в его высших образах, она есть выражение того ряда ступеней, благодаря которому он осуществляет свою истину, доходит до самосознания» (Гегель, 1993, с. 102). Он полагал, что «определенный дух народа… сам оказывается определенным и по отношению к исторической ступени своего развития», а «реализация этих ступеней является бесконечным стремлением мирового духа» (там же). В своей работе «Географическая основа всемирной истории» философ исходил из принципа географического детерминизма. Исходным пунктом он полагал утверждение, «что во всемирной истории идея духа проявляется в действительности как ряд внешних форм, каждая из которых находит свое выражение как действительно существующий народ» (там же, с. 126) .

Гегель обосновывает принцип многообразия форм воплощения мирового духа в виде реально существующих народов наличием различных естественных типов природных ареалов, которые находятся в тесной связи с типом и характером народов, выросших в этих местностях. Характер же народа обнаруживается, по Гегелю, «именно в том, каким образом народы выступают во всемирной истории и какое место и положение в ней занимают» (там же). Философ разделял историю на ступени развития по признаку государственной организации – деспотизм, демократия и аристократия, монархия – и в связи с различным осуществлением в них свободы8 как проявления духа. Адекватное воплощение Абсолютного духа осуществляется, прежде всего, в государстве, в истории, в институтах семьи, права. В обобщенном виде он относил восточный мир к детству истории, греческий мир – к юности, римский мир – к возрасту возмужания, а германский мир Гегель соотносил с человеческим возрастом старения (Гегель, 1993) .

Таким образом, мы видим, что в качестве ступеней развития мирового духа Гегель рассматривал определенСвобода как субъективный произвол у Гегеля ограничивается необходимостью. Согласно мысли философа, необходимость следует ассимилировать, и первым шагом в ассимиляции выступает познание необходимости. В результате, познав необходимость как законы природы и общества, человек получает возможность подчинить необходимость своим интересам. При этом свобода присутствует в необходимости, но в «замаскированном» виде (Гегель, 1977, с. 339) .

Глава 1 ные исторически существующие народы, стоящие на определенном уровне развития духа. При этом мировой дух (Weltgeist) является результатом «совместной игры национальных духов» (Гегель, 1993, с. 157–126). Природа в истории, в отличие от платоновского понимания, играет у него роль лишь внешних условий, в которых мировой дух воплощается на определенных ступенях мирового исторического развития. Хотя Гегель и говорил о том, что природа «в идее»

божественна (т. е. и есть дух), однако «в том виде, как она существует, ее бытие не соответствует ее понятию». Заметим, что Гегель не имел в виду современные ему антропогенные изменения природы, но полагал, что идея (Абсолютный дух) изначально выражена в природе «неадекватно» (Коплстон, 2004, с. 233). В природе, в отличие от истории, возможны лишь изменения, но невозможно развитие, природа приводит нас «к порогу духа, но только к порогу» (там же) .

Таким образом, Гегель понимал историческое развитие как воплощение Абсолютного духа в различных природо- и культуросообразных формах .

Шеллинг, в свою очередь, понимал историческое развитие и развитие природы как отпадение от центра (искажение духа), с последующим возвращением к нему. Природу Шеллинг определял как «видимый дух», а дух – как невидимую природу; с его позиций она является всецело идеальной (Коплстон, 2004, с. 135–136). Он приписывал ей способность к развитию и божественность в полной мере (там же, с. 156). Вместе с тем по Шеллингу «природа не способна действовать в подлинном смысле этого слова», действовать могут только „разумные существа“» (Шеллинг, 1987, с. 446), что несколько сближает понимание развития у Шеллинга и Гегеля .

Развитие природы, по Шеллингу, осуществляется от неорганической к органической формам и далее – к духу, а историческое развитие человека и природы имеет целью воссоединение с абсолютом и воссоединение самого абсолюта, понимаемого как отъединенение Бога от универсума (Ungrund) вследствие грехопадения. Понятие «Ungrund» («безосновность») Шеллинг использует вслед за Якобом Бёме (Boehme, 1912) и различает в Боге самого Бога (Gott) и Ungrund – темную безосновную волю (Шеллинг, 1989, с. 149). Шеллинг понимает данное разделение следующим образом: «…все есть правило, порядок и форма; однако в основе его лежит беспорядочное, и кажется, что оно когда-либо может вновь вырваться наружу; нет уверенности в том, что где-либо порядок и форма суть изначальное; все время представляется, будто упорядочено лишь нечто хаотичное .

Это и есть непостижимая основа реальности вещей, никогда не исМетодологические основания этнофункционального подхода чезающий остаток, то, что даже ценой величайших усилий не может быть разложимо в разуме, но вечно остается в основе вещей .

Из этого отделенного от неразумного (Verstandlosen) порожден разум в собственном смысле слова. Без предшествующего мрака нет реальности твари; тьма – ее необходимое наследие» (Шеллинг, 1989, с. 109). В наших исследованиях, в частности, показано, что диалектика хаоса и космоса представляет собой сущность развития (Сухарев, 2016а, с. 52–63) .

Критикуя Фихте, Шеллинг утверждал, что природа вовсе не является материалом для реализации такого феномена, как Я. Она представляет собой самостоятельное, не осознающее себя целое и имеет цель своего развития, которое завершается появлением сознательного Я (Шеллинг, 1987). И природу, и человека Шеллинг в той или иной мере наделял способностью к развитию, (т. е. субъектностью). Целью развития природы является идеал «абсолютного тождества» субъективного и объективного. Рассматривая ступени развития природы, он приводит следующий пример: «Каждый минерал – фрагмент летописи Земли. Но что такое Земля? Ее история вплетена в историю всей природы; и единая цепь тянется от окаменелости через всю неорганическую и органическую природу, вплоть до истории универсума» (Шеллинг, 1987, с. 199). Шеллинг, как мы видим, рассматривал цель развития человека природосообразно .

Но, наделяя природу способностью к развитию, Шеллинг не уделял внимания реальному процессу ее нарастающего антропогенного разрушения (впрочем, как и Гегель). Искажение внутренней природы и человека, как было показано выше, соответствует библейским представлениям (например, в раю человек понимал язык животных и птиц). На наш взгляд, природа в Библии представляется как вечный идеал рая, где человек существует в единении с ней, а цель развития природы самой по себе не рассматривается .

Общим в понимании исторического развития у рассматриваемых мыслителей является возвращение человека к духу в процессе преодоления «отпадения» от Абсолютного духа (Abfall) у Гегеля, или «космического отпадения» (Abbrechen) у Шеллинга (Коплстон, 2004, с. 156). Другими словами, развитие понимается здесь как возвращение к изначально заданному идеалу .

Как мы уже видели, Гегель, отрицал наличие у природы способности к развитию (в отличие от исторического процесса), допуская для нее лишь возможность изменения. Шеллинг же предполагал способность к развитию не только для истории, но и для природы .

Глава 1 В соответствии с представлениями Платона, мы понимаем идеальную цель развития целостно – не только в преодолении «космического отпадения» человека, но и в преодолении отпадения от Абсолютного духа в развитии природы (шеллингианское понимание развития). В дополнение к шеллингианскому пониманию мы учитываем также фактор нарастания современных антропогенных (культурных) искажений природы. При этом в качестве идеальной цели мы предлагаем рассматривать представление о девственной природе. Напомним, что у Платона «первообразом для времени послужила вечная природа (курсив наш. – А. С.), чтобы оно уподобилось ей насколько возможно» (Платон, Тимей 38bc) .

Представление о развитии неразрывно связано с представлением о субъектности. Как мы уже отмечали, природа наделяется способностью к развитию как у Платона, так и у Шеллинга, т. е. рассматривается как субъект развития, в идеале стремящийся к «тождеству природы и духа». Конечно, в качестве субъекта рассматривается и человек .

Распространенное в отечественной психологии понимание субъекта как источника познавательной и практической активности, часто сводимое к обозначению «активного начала», как заключает С. Д. Дерябо в своей докторской диссертации, посвященной феномену субъектификации природных объектов, должно быть расширено. «Его [понятие субъекта] необходимо интегрировать с принятым в античной философии пониманием субъекта как инварианта… многообразия форм проявления субстанции, и характерным для идеализма Нового времени пониманием субъекта как трансцендентального начала, деятельность которого творит бытие» (Дерябо, 2002, с. 34). Понимание субъекта как творящего бытие творческого начала, по существу, позволяет рассматривать понятия «демиурга»

и «Божьего Промысла» как научные .

С учетом расширения отечественного понимания субъекта до «трансцендентального начала», «творящего бытие», заключим следующее: сущее обладает субъектностью и наделено направленностью на идеал природо- и культуросообразности .

Представление о «девственной природе» мы рассматриваем в смысле платоновского идеала «вечной природы», а в качестве конкретных образов времени – ее антропогенные искажения. В свою очередь, реальные воплощения идеального исторического процесса могут быть представлены как образы культурного содержания этапов развития. В связи с тем, что у Платона «именно природа будет моделью для истории» (Лосев, 1977, с. 19), в целостном понимании Методологические основания этнофункционального подхода развития наиболее близок к Платону Шеллинг. У Гегеля продуктивным для нашего дальнейшего исследования явилось представление о ступенях последовательного воплощения духа в мировой истории в целом .

Подводя итог нашему анализу, можно заключить, что на принципы природо- и культуросообразности так или иначе опирались Платон, Шеллинг и Гегель в связи с представлением о развитии как возвращении к изначально заданному идеалу. При этом идеал развития, согласно Шеллингу, может быть сформулирован как «тождество природы и духа» .

Архегения как идеальный прообраз развития В современных теориях психического развития практически всегда используется его гегелевское понимание как необратимого, закономерного, направленного изменения (Юдин, 1989, с. 537). При этом не учитывается существенный момент присутствия у Гегеля идеальной цели развития. Важно, что в данном процессе последовательно разворачиваются конкретные представления идеи – трансцендентного Абсолютного Духа, не данного нам непосредственно в восприятии органами чувств (Гегель, 1970) .

Напомним, что платоновский эйдос (умопостигаемая идея) толкуется Лосевым как предел становления вещи (Лосев, 1970, с. 505) .

Душа человека, его эйдос воплощается в вещественный мир в качестве реального человека. С одной стороны, человек может совершенствоваться, очищаться от того, что чуждо божественному, и возвращаться к своей бессмертной сущности (Платон, Государство, 611d–612a). С другой стороны, как мы уже отмечали, описан также процесс, противоположный совершенствованию: вследствие страстей эйдос изменяется и обретает «болезненную бесформенность»

(Петров, 2005, с. 600). Таким образом, восхождение к трансцендентному эйдосу является континуальным (непрерывным) и обратимым процессом. Но как последовательное очищение, так и обретение эйдосом «болезненной бесформенности» могут осуществляться постепенно, обретая или теряя свое качество трансцендентности и тем самым обретая или теряя доступность чувственному познанию .

Развитие, таким образом, можно понимать как процесс постепенного перехода от мира видимого к изначально заданному миру невидимому, трансцендентному. Идеальные цели развития природы, исторического и индивидуального развития субъекта мы, в соГлава 1 ответствии с принципом единства микро- и макрокосма, полагаем тождественными. Данная общая цель является не только изначально заданной, но в широком платоновском смысле природосообразной (естественной) .

Для обозначения описанного выше представления об идеале развития, изначально лежащего в основе бытия, мы вводим понятие архегении (от др.-гр. – «первый, начало, начальный» – и – «происхождение, возникновение, рождение»), определяемое как естественное (природосообразное и культуросообразное) развитие .

Архегения является идеальным прообразом развития трансцендентного мира, общества, человека и природы в целом; мы рассматриваем архегению как естественный идеал развития .

В отличие от гегелевского понимания развития в истории, мы полагаем, что данный идеал может последовательно разворачиваться не только в ступенях развития мировой истории, но в этапах развития того или иного «народного духа» (понятие Гегеля). Каждый конкретный идеальный прообраз развития в соответствии с принципами природо- и культуросообразности может быть представлен в форме различных по содержанию и количеству последовательных этапов или стадий .

Собственно развитие, в противоположность разрушению, инволюции, мы определяем как естественное становление, т. е. движение, направленное на изначально заданный идеальный прообраз – архегению. Такое движение мы определяем как имеющее архегенийную направленность9 (ранее мы использовали не вполне точный термин «архегеничная направленность»). Анархегенийная направленность характеризует противоположный процесс, который ведет к разрушению, инволюции, а в качестве конечной цели ставит природо- и культуронесообразный, но по тем или иным причинам привлекательный для субъекта идеал (Сухарев, 2015а, с. 76–78) .

9 Направленность понимается в психологии как система устойчиво характеризующих человека побуждений (интересы, желания, склонности: что человек хочет, к чему стремится, так или иначе понимая мир, общество, чего избегает, за что готов бороться и т. д.). Составляющие ее побуждения (мотивы) не остаются постоянными, они взаимосвязаны, влияют друг на друга, изменяются и развиваются. При этом одни компоненты являются доминирующими, в то время как другие выполняют второстепенную роль. Доминирующие побуждения определяют основную линию поведения личности, связанную с избирательностью отношений и активностью человека как субъекта .

Методологические основания этнофункционального подхода Вследствие культурно-технологических или природных «вызовов» (А. Дж. Тойнби), т. е. воздействий на различные природно-культурные ареалы и этносы, могут возникать искажения развития этносов и этнических систем и, соответственно, искажения развития ментальности этносов. Данной проблеме и посвящен развиваемый нами подход .

Глава 2 Этнофункциональная парадигма в психологии Специфика искажения природо- и культуросообразности развития на современном историческом этапе Современный исторический этап развития человека и общества, на наш взгляд, характеризуется нарастанием процесса этнического смешения, проявляющегося не только в росте «мультикультуризации»

и этнической неоднородности человеческих сообществ, биолого-антропологической метисации их представителей, что мы обозначаем как нарастание степени этнической маргинализации личности10 (Сухарев, 1994, с. 67). Это проявляется в умножении в психике количества и выраженности разнородных этнодифференцирующих элементов: представлений, отношений, ценностей, типических суждений и др. Данное этнодифференцирующее содержание может характеризоваться одновременным предпочтением разнородных культурных, религиозных и духовных (трансцендентных) представлений, образов природы, типов питания и шаблонов поведения, «антропоэстетических»11 предпочтений и пр. Важнейшим параметром развития индивида и общества является нарастание изменений в окружающей природе и в отношении человека к ней, что, как будет показаПредставление об этнической маргинальности введено нами для того, чтобы дифференцировать ее от представления о расовой и культурной маргинальности, описывающих т. н. «маргинального человека» (The Marginal Man) (Stonequist, 1961). Этническая маргинальность личности помимо расово-биологического и культурного смешения предполагает смешение в психике природно-ландшафтных и трансцендентных представлений или этнических признаков, что и позволяет говорить об «этнической маргинальности» .

11 Термин Н. И. Халдеевой, означающий предпочтение человеком тех или иных антропологических типов при перекрестно-половых выборах (Халдеева, 2004) .

Этнофункциональная парадигма в психологии но далее, связано с его энергетическими возможностями. Каждая культура развивается в определенных природных условиях – антропогенно более или менее искаженных, т. е. отличающихся от девственной природы данного ареала. При этом в современном мире у человека все больше обостряется чувство оторванности от природы и искажения ее природного облика .

Психологические изменения, характеризующие современного человека, в целом могут быть обусловлены нарушением принципов природо- и культуросообразности, недостаточным учетом опосредствованной его личностью специфики природно-культурного ареала его рождения и проживания. Наши исследования показывают, что нарастание в психике степени выраженности разнородных, т. е. этнодифференцирующих элементов может, в частности, существенно снижать психическую адаптированность человека .

Наиболее важную роль в процессе адаптации играют образы природы и отношение к ним (Сухарев, 2008; Сухарев, 2015, с. 205–219;

и др.) .

Этническая маргинальность и этнофункциональный подход в психологии Различные культурные, природные условия, верования, биолого-антропологические особенности, согласно практически всем древнейшим текстам, изначально всегда были присущи тем или иным народам. Для современного человека древние представления о народах могут считаться относительно «более приближенными к идеалу целостности», а народы нашего времени, естественно, представляют собой относительно более выраженное смешение тех или иных характеристик. Однако в изначальном (идеальном) смысле – что проявляется прежде всего в стремлении к этническому самоопределению как человека, так и общества – справедливой следует признать формулу Ю. В. Бромлея: «Человечество – это народы» (Бромлей, 1983) .

В Новейшее время смешение народов, культур, природно-биологических особенностей не только в обществе, но и в представлениях индивида нарастает вследствие экспоненциального развития коммуникационных технологий (интернет, телевидение), нарастания миграционных процессов, увеличения интенсивности информационных войн, активизации торговли, роста количества мегаполисов и пр. В результате резко нарастает и степень выраженности различного рода неоднородностей в ментальности человека и общества .

Глава 2 Данное явление почти буквально представляет процесс, описанный в Библии в притче о Вавилонской башне: «И рассеял их Господь оттуда по всей земле: И они перестали строить город и башню. По сему дано ему имя: Вавилон, ибо там смешал Господь языки всей земли и оттуда рассеял их Господь по всей земле» (Быт. 11: 8–9) .

В связи со сказанным, сущностными характеристиками современного человека или социальной группы мы считаем в широком смысле ту или иную степень выраженности этнической маргинальности и, соответственно, мозаичность структуры ментальности. Поэтому говорить о теоретически обоснованном существовании тех или иных психологических типов (типов ментальности), этнических и прочих можно лишь в идеале. Данные типы существуют как идеальные прообразы – умозрительные идеальные представления, которые всегда будут отличаться от реального «набора» или системы конкретных характеристик социальных групп или индивидов, полученных эмпирическим путем .

Этническая маргинальность общества или личности определяется как смешение представлений различных этнических характеристик природы, общества и трансцендентного мира – относительно неоднородных комплексов характеристик различных этносред12 .

Характеристиками, или признаками, этносреды (этническими признаками) являются не только традиционно рассматриваемые природно-климатические (включая ландшафт, фауну и флору), антропо-биологические и культурно-психологические (Ю. В. Бромлей, Л. Н. Гумилев, В. И. Козлов и др.), но и трансцендентные. Последняя группа, выявленная нами, включает в себя то, что человеку недоступно для непосредственного восприятия органами чувств: Бог, духи природных стихий и явлений или такие сущности, как Будда и ряд других, играющие огромную роль в регуляции поведения большого числа людей. Таким образом можно рассматривать ментальность (личности, общества или этносреды), которая в идеале предВ психологии мы рассматриваем идеальную систему представлений субъекта об этносреде, ее параметрах: природно-ландшафтных (включая фауну и флору), антропо-биологических, культурно-психологических и трансцендентных (Бог, духи природных стихий и явлений, различные трансцендентные сущности, такие как летающие тарелки, инопланетяне, религиозные сущности). Конкретный субъект развития полагается «погруженным» в этносреду и особенности личности или ментальности общества рассматриваются как характеристики самой этносреды; т. е. ментальность рассматривается как часть этносреды, в которой развивается субъект .

Этнофункциональная парадигма в психологии ставляет собой целостность, систему однородных характеристик .

С другой стороны, обыденный опыт или результаты эмпирических исследований дают основание для представления о не вполне однородном комплексе признаков этносреды .

В современном мире любая ментальность характеризуется наличием в ее структуре не только этноинтегрирующих, но и этнодифференцирующих13 элементов (отношений, представлений, ценностей, суждений и пр.). С данных позиций традиционный типологический подход к исследованию ментальности, общепринятый в этнологии и этнопсихологии, в соответствии с естественнонаучным принципом дополнительности (Н. Бор), должен быть дополнен этнофункциональным подходом (Сухарев, 2008), в котором рассматриваются этнодифференцирующая или этноинтегрирующая функция того или иного образного14 или иного содержания психики. Такой подход позволяет учитывать культурно-историческую специфику современного «кризисного сознания» (Давыдов, 1990, с. 143) и является наиболее адекватным для исследования крайне неоднородной ментальности информационного общества. Как будет показано ниже, в этнофункциональном подходе не навешиваются этнические ярлыки (этносы понимаются как идеалы развития). Данный подход является инструментом тонкой дифференциации, позволяющим учитывать в реальном процессе развития цивилизаций и этносферы в целом влияние самых незначительных факторов, наделяя их той или иной выраженностью этнической функции (см. ниже) .

Мы полагаем, что для каждого этапа исторического развития этносреды имеет место особое специфическое содержание, играющее наиболее существенную роль в социальных, природных и психологических процессах. В частности, Э. Эриксон отмечал, что не только в различных культурах, но и в различные исторические моменты 13 Каждую ментальную категорию (представления, отношения, суждения, ценности и пр.) в общем случае мы наделяем этнической функцией, принимающей три значения: этнодифференцирующее (отделяющее субъекта от того или иного этноса или этнической системы), этноинтегрирующее (объединяющее субъекта с тем или иным этносом или этнической системой) и значение нулевой выраженности этнической функции, которой наделяются только естественнонаучные представления .

14 Т. е. образной сферы психики (Гостев, 2007, 2012), которая, в отличие от образов восприятия, понимается как совокупность устойчивых «вторичных образов» – памяти, воображения, представлений, сновидений, галлюцинаций и т. п .

Глава 2 имеют место специфические модели, наиболее адекватно объясняющие и прогнозирующие поведение человека (Erikson, 1975) .

В качестве таких моделей могут выступать типические социокультурные представления, например, о злых духах, представления о значимости полового поведения, как это предполагалось в теории З. Фрейда, и др. Данное положение мы закрепили введением принципа исторической актуальности, в соответствии с которым верифицируемость различных теоретических моделей в гуманитарных науках существенно обусловлена исторической и культурной ситуацией определенного этапа общественного развития (Сухарев, 2009) .

В условиях нарастающего в представлениях людей этнического многообразия исторически актуальной характеристикой современной культурно-исторической ситуации является этничность. Этнические факторы, как отмечают многие исследователи, начиная с конца XX в. приобретает все большее значение для жизни индивида и общества (Сусоколов, 1990 и др.). Учет этнических факторов, по существу, является учетом принципов природо- и культуросообразности, ибо этничность, как это показано в работах Ю. В. Бромлея, Л. Н. Гумилева, В. И. Козлова и др., характеризуется всей совокупностью ландшафтно-природных, биологических, антропологических, культурно-психологических, а также, как мы полагаем, трансцендентных (духовных) признаков или параметров развития. Как мы уже отмечали, в представлениях современного человека все более нарастает культурная, конфессиональная, биологическая, ландшафтно-природная и др. неоднородность .

Исторически актуальный этнофункциональный подход рассматривается как современное и одно из перспективных в теоретико-методологическом и прикладном отношениях направлений исследований Института психологии РАН (Журавлев, 2008). Этнофункциональная методология является междисциплинарной и в ряде аспектов «внепсихологической», т. к. может быть использована в других науках о человеке (Журавлев, 2002) .

Базовым в данном подходе является принцип этнофункциональности, согласно которому указанные выше факторы наделяются этнодифференцирующей и этноинтегрирующей функцией, разъединяющей или объединяющей субъекта с каким-либо этносом, этнической системой. В целом принцип этнофункциональности вводится как исторически актуальная операционализация принципов природо- и культуросообразности на современном этапе развития науки .

Этнофункциональная парадигма в психологии Существенно важно, что содержание этнических представлений «фетишизм», «анимизм» и «героизм»15 (Лосев, 1957) обладает этнической функцией, отражающей их природо- и культуросообразность .

Этническая функция характеризуется степенью выраженности .

Наибольшей степенью выраженности этнической функции наделяются, с позиций нашей концепции, хтонические представления наиболее архаичного этапа развития субъекта, специфические для того или иного природно-культурного ареала (для русской этносреды это образы природы и природно-анимистические представления о стихиях и явлениях). Данные образы и представления в наибольшей степени могут объединять и разобщать народы и отдельных людей .

Несколько меньшей степенью выраженности этнической функции наделяются героические представления .

Надэтнически-религиозные представления наделяются еще меньшей степенью выраженности этнической функции, они шире хтонических и героических и их этническая функция существенна для целых природно-культурных ареалов этносферы .

Естественнонаучные представления, наделенные нулевой выраженностью этнической функции, могут идеально объединять людей и народы. Однако без целостной интеграции субъектом предыдущих ступеней развития у него не будет к этому мотивации, основанной на эмоциях и чувствах, относящихся к наиболее архаическим ступеням .

Этнодифференцирующие воздействия, как будет показано ниже, обусловливают возникновение «этнофункциональных конфликтов»

и, при условии их разрешения на «этноинтегрирующем творческом уровне», являются необходимым условием развития. Взаимодействие взаимно этнодифференцирующих хтонических представлений в ментальности субъекта порождает наиболее выраженный этнофункциональный конфликт, оптимальное разрешение которого требует очень больших энергетических затрат, расходования адаптационного потенциала .

Заметим, что степень выраженности этноинтегрирующей функции представлений в сочетании с архегенийной направленностью субъекта определяет повышение уровня энергетического (адапта

–  –  –

ционного) потенциала этноса, этнической системы или личности, но данный потенциал далеко не всегда является конструктивным и разумно организованным .

Базовые принципы этнофункционального подхода В методологическом плане, наряду с принципом этнофункциональности, мы также опираемся на операционализированные с позиций этнофункционального подхода принципы системности (Ломов, 2006; и др.) и развития. Системообразующим фактором для личности, общества и этносреды в целом является этноинтегрирующая функция составляющих их элементов. Принцип этнофункционального развития постулирует системность во времени. Системообразующим фактором развития является интеграция субъектом всех стадий этнофункционального развития личности или этапов развития общества (например, по показателям их наличия в представлениях субъекта и саморефлексии содержания) .

Методологическое единство изучения личности и общества обеспечивается введением принципа этнофункционального единства микро- и макрокосма. По аналогии с этапами развития общества в конкретной этносреде можно рассматривать стадии развития личности, включенные в этнофункциональное развитие этносреды .

Принцип этнофункционального детерминизма постулирует, что, например, искажения этнофункционального развития субъекта могут обусловливать его дезадаптированность по тем или иным показателям. И наконец, мы опираемся на принцип этнофункциональной субъектности, постулирующий необходимость учета субъектных этнофункциональных параметров при диагностике, прогнозе и оптимизации его развития .

Кратко остановимся на соотношении представлений о естественнонаучном и гуманитарном подходах в науке. Результаты естественнонаучного познания, в отличие от познания в гуманитарных науках, всегда имеют нулевую выраженность этнической функции .

Научное знание может включать в себя знание, полученное методами гуманитарных наук, которые предполагают возможность использования в качестве аргументов ссылки на авторитеты, традиции и даже оценочные суждения. С позиций психологии гуманитарные методы предполагают относительно бльшую, чем естественнонаучные, кататимность16 мышления, т. е. подверженность данного проКататимное мышление – мышление, протекающее преимущественно под влиянием аффектов и характеризующееся тем, что отдельные звеЭтнофункциональная парадигма в психологии цесса искажениям под влиянием эмоций и чувств. Именно поэтому гуманитарное мышление в большей мере этнофункционально специфично, а естественнонаучное имеет всеобщее значение и не обладает подобной спецификой .

Этнофункциональная методология предполагает синтез обоих научных подходов в познании на той основе, что рефлексия этнофункциональной субъектности познающего и познаваемого есть процесс объективации полученного знания. Это позволяет выявлять закономерности с учетом значения этнической функции позиций взаимодействующих субъектов, осуществляя тем самым взаимодействие номотетического и идиографического подходов. Постоянная направленность познающего субъекта на осознание значения данной функции позволяет миниминизировать кататимность процесса познания. Другими словами, при использовании гуманитарного подхода субъектность миниминизируется за счет осознания ее роли в той или иной ситуации .

Этнофункциональный подход к развитию личности С изложенных нами в предыдущем разделе философско-методологических позиций, этнофункциональное развитие этносреды в целом можно представить как направленное движение к идеальному прообразу развития (архегении) .

В развитии общества в конкретной этносреде мы рассматриваем этапы, которые характеризуются ведущими представлениями. Приближение субъекта к изначально заданному идеалу во всей полноте не может быть исследовано в рамках позитивистской методологии (сочетанием эмпирического исследования и логического анализа его результатов). Однако введение представления об архегении в сочетании с этнофункциональной методологией позволяет выделить не только теоретические, но и эмпирические критерии приближения к идеалу. В качестве ведущих представлений для конкретного этапа развития общества мы рассматриваем те, которые в исторической ретроспективе могут быть выявлены как определяющие развитие на данном этапе и сыгравшие роль фундамента для наступления последующего исторического этапа .

Диагностика ведущих представлений осуществляется методом этнья мыслительного процесса соединяются не в соответствии с логическими закономерностями, но согласно общей для них эмоциональной окраске .

Глава 2 нофункциональной историко-психологической реконструкции, базирующейся на методе историко-психологической реконструкции, разработанном французской историко-психологической школой (Блок, 1986) .

Понятие русской этносреды мы определяем исходя из системообразующей для нее русской культуры. Можно рассматривать следующие этапы ее развития: доисторический, «языческий»17, христианский, этап Просвещения, этап этнической маргинальности и будущий проектируемый этап.

В соответствии с принципом этнофункционального единства микро- и макрокосма, по аналогии с этапами развития общества можно выделить следующие стадии развития личности и соответствующие им ведущие представления:

Пренатальная, т. е. от зачатия до рождения. Ведущие представления образной сферы его матери являются таковыми и для ребенка. Данные представления при архегенийной или, напротив, анархегенийной направленности личности матери могут обеспечивать, соответственно, более или менее высокий первичный психофизиологический адаптационный потенциал будущего младенца .

Далее следуют стадии, на которых ведущим является хтоническое содержание: «фетишизм», «анимизм» и «героизм». В более ранних публикациях данные стадии мы обобщенно обозначали как единую «сказочно-мифологическую» стадию .

Природная стадия соответствует этапу фетишизма. Ведущими представлениями являются образы природных стихий и явлений. Хтонические представления, субъективно усвоенные личностью в оптимальном возрастном периоде (1–5 лет), обеспечивают ее 17 Термин «язычество» происходит от древнерусского «языкъ» (т. е. «народ») и является калькой с древнегреческого. В Новом Завете под язычниками подразумевались «языки» (т. е. народы), противополагаемые первым христианским общинам. В христианском богословии и частично в исторической науке данный термин обозначает традиционные и нехристианские религии. В нашей работе в тех случаях, когда необходимо подчеркнуть богословскую оценку традиционных и дохристианских религий, термин «язычество» используется применительно ко всем дохристианским европейским религиям. Кроме того, в работе используется термин «дохристианские верования» и начавший входить в употребление термин «этнические религии». Если нет прямого или косвенного цитирования других авторов, использующих данный термин, то термин «язычество» в процессе научного анализа мы используем в кавычках, подчеркивая тем самым, что он содержит в себе богословский смысл. Если же необходимо подчеркнуть его богословское содержание, он используется без кавычек .

Этнофункциональная парадигма в психологии высокий психологический адаптационный потенциал (напряженность потребностно-мотивационной сферы) .

Природно-анимистическая стадия соответствует анимизму. Ведущими представлениями являются одухотворенные образы природных стихий и явлений (Дерябо, 2002). Усвоенные в оптимальном периоде с 2 до 5 лет, данные представления также способствуют повышению адаптационного потенциала и, кроме того, в процессе субъект-субъектного взаимодействия с природой становятся внутренними условиями для восполнения данного потенциала в течение всей жизни. На данной стадии возникает осознание необходимости управления своими эмоциями и чувствами .

Героическая. Ведущими являются представления о взаимодействии героя с хтоническими существами (стихиями, явлениями природы, духами природы и др.). Усвоенные в оптимальном возрастном периоде (с 3 до 5 лет), данные представления способствуют становлению не всегда удачных попыток когнитивного контроля эмоций, чувств и поведения в целом .

Надэтнически-религиозная (ранее мы использовали не вполне точное понятие «религиозно-этическая»). Оптимальный возрастной период начала стадии – 7–8 лет. Ведущими на ней являются надэтнические религиозные (христианские, мусульманские, буддистские и др.) представления. Этническая функция надэтнически-религиозных представлений менее выражена, чем хтонических и героических. На данной стадии возникает и укрепляется способность к гармоничному взаимодействию когнитивной, эмоционально-чувственной сфер и поведения личности в целом. Однако данная гармоничность проявляется преимущественно лишь в рамках определенной этносреды .

Стадия Просвещения. Ведущими на данной стадии являются естественнонаучные представления, всеобщие для всех человеческих сообществ, а в социальной сфере – представления об «общем благе», которые в правовом идеале согласовывают, нивелируют, гармонизируют потребности, интересы, притязания, волевые устремления разных людей, различных сообществ. Оптимальный период начала – 7–9 лет. Усвоение личностью данных представлений обусловливается обретенной на предыдущей стадии гармонизацией взаимодействия когнитивных и эмоционально-чувственных компонентов отношений личности. Последнее обеспечивает минимум кататимных искажений когнитивных процессов, мышления .

Стадия этнической маргинальности характеризуется смешением ведущих представлений, относящихся к предыдущим стадиям Глава 2

–  –  –

взаимодействия эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений личности и максимального адаптационного потенциала (Сухарев, 2008, Сухарев, Чулисова, 2013; и др.) .

Подчеркнем, что развитие личности осуществляется не только в оптимальные возрастные периоды: это лишь оптимальные периоды для начала стадий. Развитие может осуществляться в любом возрасте. При архегенийной направленности личности стремление к гармоничному когнитивному, эмоционально-чувственному и практическому познанию содержания стадий в любом возрасте оптимизирует развитие, текущее состояние и степень психической и социальной адаптированности (Выдрина, 2007; Сухарев, 2008;

Сухарев, Степанов, 1997; Сухарев, Чулисова, 2013; и др.). Напротив, анархегенийная направленность личности не обеспечивает развития, при этом адаптационный потенциал личности растрачивается на неконструктивные для нее цели .

Принцип развития предполагает в идеале непрерывность развития конкретной личности, т. е. отсутствие в нем разрывов и скачков как в пространственном, так и во временнм аспектах. В пространственном аспекте данный принцип проявляется в культуросообразности, а во временнм – в природосообразности, т. к. «первообразом для времени послужила вечная природа, чтобы оно уподобилось ей насколько возможно» (Платон, Тимей 38bc). С позиций этнофункционального подхода к развитию данное положение можно представить как желательность, с одной стороны, этноинтегрирующего содержания стадий или этапов развития личности, а с другой – отсутствия искажений последовательности или выпадений определенных стадий или этапов из процесса. Теоретически мы полагаем, что в момент зачатия латентно задаются конкретные и определяемые спецификой трансцендентные формы того или иного природно-культурного ареала (этносреды). Если в результате миграций (даже в самом раннем возрасте) в иные природно-культурные условия или в результате искажения процесса образования данные формы не могут адекватно сочетаться с этнодифференцирующими внешними воздействиями, то возникает искажение развития. В этом случае в его распоряжении остается лишь довольно ограниченный энергетический (адаптационный) потенциал, который личность успела обрести до момента искажения. Оптимальным, как мы уже упоминали, является взаимодействие, в частности, индивидуального субъекта с этноинтегрирующими хтоническими силами в возрастном периоде до 5 лет; данный результат наших эмпирических и экспериментальных исследований можно считать достоверным (Сухарев, Этнофункциональная парадигма в психологии 2008). Наши клинические наблюдения достаточно редких случаев, когда миграции происходили в несознательном возрасте (например, до 1 года), свидетельствуют о том, что в этих случаях в течение дальнейшей жизни у данных людей имели место существенные психологические, психосоматические и социальные проблемы .

Искажения этнофункционального развития личности Реальные искажения18 идеального прообраза развития теоретически есть всегда. На практике мы прежде всего фиксируем этническую функцию содержания стадий развития и время их начала, т. е. наличие этнодифференцирующего как содержания, так и не оптимального временного периода начала стадии. Искажения этнофункционального развития, как показывают наши эмпирические и экспериментальные исследования, обусловливают ту или иную степень психической дезадаптированности личности (в следующей главе мы коснемся результатов данных исследований более подробно) .

Типы искажений этнофункционального развития личности определяются по степени приближения/удаления образной сферы личности к архегении этносреды ее рождения и проживания.

В общем виде данные типы таковы:

1. Этнофункциональное рассогласование образного и др. содержания стадий этнофункционального развития личности с архегенией этносреды ее рождения, т. е. наличие этнодифференцирующего содержания. Например, когда в образном содержании системы отношений ребенка, родившегося и проживающего в Подмосковье, преобладают сказки и мифологические представления народов Южной Америки или же если ребенок не выносит зиму, хочет жить в теплых краях, там, где зимы нет. Эмпирические исследования показывают, что данное искажение связано с формированием личностной тревоги или ведущего тревожного патологического аффекта, легче всего купируемого и в наименьшей степени снижающего «социально-психическое функционирование» (СПФ, термин И. Л. Степанова) (Сухарев, Степанов, 2006). К данному типу искажений относятся также рассоглаРанее мы использовали понятие «нарушения» этнофункционального развития, что не совсем точно, т. к. понятие «искажения» предполагает, на наш взгляд, определенную оптимизацию развития. Возможность этнофункциональной оптимизации развития является важным положением нашей концепции .

Глава 2 сования (т. е. наличие этнодифференцирующего содержания), выявленные не только в онтогенезе образной сферы личности (отношение к прошлому), но и в ее отношении к настоящему и будущему. Исследования показывают связь содержания представлений о будущем, прошлом и настоящем с широким спектром показателей психологической адаптированности (Нестик, 2015; Сухарев, 2008; и др.). Снижение уровня этнофункциональной системности представлений субъекта о собственном прошлом, настоящем и будущем обусловливает искажения его развития и снижение степени психической адаптированности .

2. Нарушение последовательности стадий этнофункционального развития личности, например: а) в оптимальном периоде для начала природной или природно-анимистической стадии (1–5 лет) их содержание «замещается» образами надэтнически-религиозного содержания (христианскими и др. представлениями);

или б) вместо природных, природно-анимистических и героических представлений ребенку предлагаются «технологические» компьютерные игры, иностранные языки и т. п., связанные с представлениями стадии просвещения. Если какая-либо стадия начинается раньше оптимального возрастного периода, это также приводит к росту тревоги .

3. Задержка стадии развития, т. е. задержка начала природной (после 5 лет), или природно-анимистической и героической (после 5 лет), или надэтнически-религиозной стадии (с 9 лет), т. е. после оптимального возрастного периода. Если какая-либо стадия начинается позже оптимального для ее начала периода, то это, в частности, усиливает риск возникновения ведущего тоскливого или апатического эмоционального состояния. Чем более выражена этническая функция содержания «задержанной» стадии, тем выше данный риск. При достаточно большой по времени задержке начала перечисленных стадий следует говорить уже об одном из вариантов их «выпадения» .

4. «Выпадение» той или иной стадии развития личности. Например, при «выпадении» в развитии ребенка природной и природно-анимистической стадий, развитие, минуя «эстетический период», несвоевременно переходит к императиву «ты должен», т. е. к периоду «этическому» (Зеньковский, 1995, с. 65–70). В таком случае чувственная основа отношений ребенка не успевает созреть, а нравственное воспитание превращается в морализирование. Данный тип искажения мы понимаем как «перегрузку» надэтнически-религиозной стадии, которая обусловливает Этнофункциональная парадигма в психологии рост тревоги. Одновременное «выпадение» природной, природноанимистической и надэтнически-религиозной стадий является наиболее патогенным искажением этнофункционального развития личности по показателю СПФ и связано с формированием ведущего апатического аффекта (Сухарев, Степанов, 2006) .

Ниже будут приведены результаты констатирующих и формирующих эмпирических и экспериментальных исследований, которые показывают, что искажения этнофункционального развития личности могут обусловливать возникновение психической, психосоматической и социально-нравственной дезадаптированности .

Можно рассматривать качественные уровни этнофункционального развития личности (ср. «психический уровень человека»: Мясищев, 1995, с. 50), которые характеризуются:

а) архегенийной или анархегенийной направленностью;

б) уровнем разрешения этнофункциональных личностных конфликтов (подробнее см. ниже) .

Например, высший уровень характеризуется архегенийной направленностью и этноинтегрирующим творческим типом разрешения конфликтов. Низший уровень, в свою очередь, характеризуется анархегенийной направленностью и разрешением личностных этнофункциональных конфликтов на уровне «распада». Системообразующим фактором в процессе психологического созревания личности является ее архегенийная направленность. Анархегенийная направленность даже при высоком начальном адаптационном потенциале ведет к разрушению личности .

Психодиагностика развития:

Метод структурированного этнофункционального интервью Диагностика психического развития с позиций этнофункционального подхода опирается на принцип этнофункциональной субъектности. Другими словами, реальность, с которой работает исследователь, понимается как субъектные представления личности обследуемого .

Субъектность самого исследователя также имеет немаловажное значение. Он, как мы уже отмечали, должен стремиться максимально осознавать этнофункциональную специфику собственной позиции по отношению к испытуемому и учитывать ее в процессе диагностики (по аналогии с отработкой обратного переноса в психоанализе). Вопрос об отношении субъектных представлений к действительности остается открытым, и мы не ставим перед собой задачу Глава 2 его разрешать. Однако забегая несколько вперед, отметим, что данный факт нисколько не мешает проводить психодиагностику и осуществлять эффективный прогноз и оптимизацию психического развития личности .

В своих психологических исследованиях В. Н. Мясищев подчеркивал приоритет метода «субъективного анамнеза» над сбором данных «объективного анамнеза» (Мясищев, 1995). Для него как врача в большей степени важен был внутренний мир больного, чем мнение родственников, соседей и пр .

Применительно к этнофункциональному психологическому исследованию метод субъективного анамнеза мы обозначаем как метод структурированного этнофункционального интервью. Данный метод включает структурированное по стадиям этнофункционального развития, последовательное исследование отношений, мотивов личности по ее воспоминаниям и представлениям вплоть до момента интервьюирования (или в обратной последовательности) .

Интервью состоит из двух не обязательно последовательных этапов:

1) выявление отношений, представлений, суждений, ценностей и пр. испытуемого, относящихся к его настоящей жизни (пространственные параметры);

2) выявление хронологии возникновения у испытуемого ведущих представлений в его предшествующем индивидуальном развитии (параметры развития) .

Интервью не имеет жесткой структуры. На практике в процессе исследования принимается во внимание этническая функция параметров этносреды, в которой испытуемый родился и проживал не менее 5 лет (иные случаи требуют особого рассмотрения, пока мы на этом останавливаться не будем). Наличие представлений или воспоминаний (образов памяти) фиксируется по их зрительной модальности (т. е. ведущей модальности), когда испытуемый заключает, что данный зрительный образ возник у него, скорее всего, тогда-то и тогда-то. С данным образом могут быть связаны суждения, эмоциональные отношения и пр. Все указанные элементы наделяются этнической функцией. Степень выраженности этнической функции в данном случае обусловлена не только архаичностью образного содержания, но и целостностью, яркостью, эмоциональной окрашенностью образа .

В качестве примера читатель может ознакомиться также с ориентировочной структурой интервью, которое использовалось нами Этнофункциональная парадигма в психологии в исследовательских целях в некоторых полевых и клинических исследованиях (см. приложения 1–2)19 .

Как показывает опыт, овладение техникой интервью на уровне готовности к практической работе или проведения исследований требует специального обучения .

Ниже мы приводим краткую ориентировочную структуру этнофункционального интервью с комментариями .

Диагностика пространственных параметров В начале исследования желательно в тактичной форме задать испытуемому вопрос, относит ли он себя к какой-либо национальности. Если да, то почему. Если нет, то что он думает по этому поводу .

Далее выявляются отношения испытуемого к образам ландшафта, климата, флоры, фауны (Сухарев, 2015г, с. 205–219). Выясняется, где, в каких природных условиях испытуемый хотел бы жить постоянно. Важно, что часто мотивация к перемене места жительства относится к экономическим, социальным причинам, но такого рода мотивы подчас маскируют иные, бессознательные мотивы. Особо следует обратить внимание на отношение к зиме. Также важно, какие животные, птицы, рыбы, растения ему нравятся, интересны .

Серия вопросов продолжается следующими: Каковы мировоззренческие и/или религиозные убеждения (эмоции, чувства, поведение) испытуемого? Какие продукты питания он предпочитает больше всего (мясо, рыба, овощи, фрукты) и почему? Какие глаза, цвет кожи, тип лица (европейский, монголоидный, какой-либо другой) нравятся испытуемому у лиц противоположного пола?

Диагностика параметров развития Для начала желательно осуществить «привязку ко времени»: выяснить, когда у испытуемого возникли какие-либо наиболее ранние воспоминания о чем-либо (зрительные образы) .

А. Выявляются первые воспоминания испытуемого о живой природе и наиболее ранний возраст их возникновения. В процессе интервью испытуемому предлагается по возможности максимально точно определить приблизительный возрастной период, к котоНа варианты структуры интервью, предложенные в Приложениях, можно опираться как в исследовательских целях, так и в практической работе .

Глава 2 рому относятся его наиболее ранние воспоминания о природе .

Особо стоит отметить отношение к зимним и летним образам природы. Следует обращать внимание, насколько «девственным» является предпочитаемый образ (например, в вариантах «ветка за окном», «парк», «лесная чаща» последний образ является менее антропогенным и более «девственным») .

Б. Выявляется, какие сказочные образы и в каком наиболее раннем возрасте запомнились испытуемому. Выясняется, к каким – народным или авторским – сказкам они относятся, яркость этих воспоминаний. В какой форме они воспринимались испытуемыми: в устной речи (мама, папа, бабушка, дедушка, другие лица), при самостоятельном чтении, в видеоформе, аудиоформе и пр.) .

Важно уточнить, являются ли данные образы представлениями о природе, одухотворением природных стихий и явлений, отражены ли в них волшебство, взаимодействие героя и хтонических (природных, волшебных) существ. Возможно, вместо сказок испытуемый воспринимал что-либо другое, – например, фантазии матери на волнующие ее темы и т. п. Наиболее существенным моментом здесь является диагностика наличия природноанимистических предствалений и их этнической функции .

В. Выявляется, в каком наиболее раннем возрасте у испытуемого возникли переживания, связанные с Богом, с грехом и святостью, совестью и бессовестностью, справедливостью и несправедливостью и т. д. Желательно вспомнить конкретный случай, связанный с данными переживаниями, и возраст, в котором они имели место. Также для исследовательских целей в ряде случаев мы использовали вариант интервью об отношении к заповедям Закона Божьего (см. приложение 2) и различные варианты интервью по содержанию других религий .

Теперь, когда в нашем арсенале имеется представление об идеальном прообразе развития личности и способе диагностики данного развития, рассмотрим возможные варианты этнофункционального развития при наличии его искажений .

Этнофункциональные психологические конфликты и уровни их разрешения Противоречия между реальным содержанием и последовательностью стадий развития, с одной стороны, и его идеальным прообразом – с другой мы рассматриваем и как движущую силу психического Этнофункциональная парадигма в психологии развития. Реальные противоречия имеют место при наличии этнодифференцирующего содержания или сдвигов начала той или иной стадии по отношению к оптимальным возрастным периодам. Данные противоречия и сдвиги мы обозначаем как этнофункциональное рассогласование на определенной стадии .

Реальные противоречия и сдвиги обусловливают, в свою очередь, этнофункциональные личностные конфликты, которые могут разрешаться в процессе «работы переживания» (Василюк, 1984) .

Возможно одновременное разрешение конфликтов отношения личности к представлениям об этносреде – природным, социальным, культурным, религиозным и пр.

Мы выделяем следующую иерархию уровней данного разрешения:

1. Распад – регрессивное разрешение конфликта. Данный уровень характеризуется нарастанием количества этнофункциональных рассогласований и разрушением личности или общества. Независимо от архегенийной или анархегенийной направленности личности, ее адаптационного потенциала не хватает на поддержку имеющейся степени организации этноида, его структуры и содержания. Личность не выдерживает перегрузки и переходит на онтогенетически предшествующий уровень развития системы отношений. Происходит то, что называется распадом психики, чреватым возникновением дефекта – интеллектуального, эмоционального, нравственного .

2. Задержка – «клапанное» разрешение конфликта. Конфликт «консервируется», происходит торможение развития личности. Психическое напряжение, вызванное конфликтом, время от времени неконструктивно «сбрасывается» (с помощью алкоголя, наркотиков, асоциального поведения и пр.). Адаптационного потенциала хватает только на поддержание имеющейся структуры и содержания этноида (т. е. «субъектного образа собственной этничности»). В случае архегенийной направленности личность совершает «сизифов труд», попеременно восстанавливая имеющуюся структуру и содержание этноида, а затем «срываясь» нравственно, психически или психосоматически; процесс культурного наследования затормаживается. При анархегенийной направленности личности количество этнофункциональных рассогласований нарастает, наступает распад психики. При «задержке» же с течением времени в психике все более нарастает искажение развития (и этноида), что все более сниГлава 2 жает его адаптационный потенциал, ограничивает социальные возможности и пр .

3. Наследование. В случае архегенийной направленности возникает более или менее осознанное усложнение структуры этноида за счет увеличения степени целостности и полноты наследования уже осознанных обществом культурных представлений этносреды ареала рождения и проживания личности. Открывая для себя богатство имеющегося в общественном самосознании культурного наследия, личность может переживать творческие состояния как «творчество для себя» или «открытие для себя» (Кудрявцев, 1985, с. 80). Данное переживание способствует постепенному обретению более зрелой системы отношений личности к этносреде, внутреннего равновесия и готовности к «творчеству для других» (Кудрявцев, 1985; Сухарев, 1987). Однако на данном уровне разрешения конфликта целостное развитие не осуществляется, здесь происходит лишь необходимая подготовка к развитию .

4. Творческое разрешение конфликта. Данный уровень является высшим в развитии личности; он характеризуется обретением относительно целостного этноида и, соответственно, достаточно мощного адаптационного потенциала как необходимого условия творчества. На данном уровне осуществляется не только личностное «творчество для себя», но и общественно значимое «творчество для других» .

Творческое разрешение этнофункционального конфликта может иметь двоякую направленность: а) творчески этнодифференцирующую: при анархегенийной направленности личность, устремляясь к экзотическим (этнодифференцирующим) для нее этносредам, обретает этнофункционально рассогласованный анклав, антагонистически направленный на чуждую или виртуальную этносреду. Такое «этнодифференцирующее» творчество обусловливает неконструктивное расходование адаптационного потенциала, внутреннюю диссоциацию психики и может привести к ее разрушению. В этом случае степень организации психики снижается; б) творчески этноинтегрирующую: при архегенийной направленности личность обретает дополнительный адаптационный потенциал, степень его организации возрастает. Именно на данном уровне осуществляется развитие личности: она не только наследует уже осознанные обществом «воплощения» идеальных прообразов этносреды (осуществляет «творчество для себя», восстанавливает «хорошо забытое стаЭтнофункциональная парадигма в психологии рое» на уровне наследования), но и «воплощает» трансцендентное знание, «заложенное» в архегении ее этносреды (Платон, 1968, с. 367–413). В процессе разрешения конфликта она синтезирует имеющиеся «воплощения» в единое целое с наследованным социокультурным содержанием. Таким образом, осуществляется познание личностью «нового, ранее не бывшего»

(Ярошевский, 1989, с. 642) .

При архегенийной направленности в процессе разрешения конфликта осуществляется естественное развитие личности. Данная направленность способствует восстановлению целостной системы отношений личности к архегении этносреды ее рождения и проживания. Теоретически только после завершения цикла своего развития в родной этносреде в процессе естественнонаучного познания для личности становится доступным понимание ментальностей других этносред планеты (этносферы в целом). В этом случае (в идеале) исчезают эмоциональное торможение и искажение когнитивных процессов (кататимность мышления), субъект обретает способность во всей полноте воспринимать «мир эйдосов», «мир вещей-в-себе» (Кант), «психоидное» (К. Юнг) или «голос разума»

(З. Фрейд). Однако это не означает «отсутствия эмоций и чувств», как, например, при болезненной «анестезии скорбной психической» Де Ла Роза (Блейхер, Крук, 1995, с. 35). Напротив, эмоции и чувства на данном уровне предельно гармонизированы с познавательной способностью и наиболее адекватно отображают действительность .

Представленная выше иерархия уровней разрешения психологических этнофункциональных конфликтов (от «распада» до «творческого этноинтегрирующего») в определенной мере соответствует возрастанию «психического уровня человека», в терминологии В. Н. Мясищева, где «творческий этноинтегрирующий уровень» отражает возрастание культурно-исторического значения личности (Мясищев, 1995, с. 50) .

Таким образом, развитие личности с позиций нашего подхода осуществляется не только в двух измерениях, а именно: 1) в последовательном прохождении стадий этнофункционального развития и 2) в этноинтеграции содержания каждой стадии в целостную психику. Системообразующим условием развития является движение в третьем измерении, ортогональном первым двум, – 3) в направленности личности на идеальный прообраз развития этносреды ее рождения и проживания (архегенийной направленности) .

Глава 2 Оптимизация развития личности: психотерапия, воспитание, психопрофилактика

Этнофункциональная оптимизация развития:

общие положения Искажения развития личности, диагносцируемые в настоящий момент времени, являются результатом определенного искажения ее направленности на архегению этносреды рождения и проживания .

Архегенийная этнофункциональная направленность личности (т. е .

направленность на природо- и культуросообразный идеальный прообраз) является главным условием оптимизации ее развития. Повышение адаптационного потенциала личности обусловливается архегенийной направленностью данной трансформации, снижение его обусловливается анархегенийной направленностью .

В нашем подходе не только развитие, но и этничность понимается как идеальный прообраз. Реальный субъектный образ собственной этничности, включая такой этнофункциональный признак, как «этничность по самоопределению», мы обозначаем как этноид20. Этноид может бесконечно трансформироваться, приближаясь к идеальному прообразу. Психодиагностические результаты, полученные с помощью структурированного этнофункционального интервью, фактически, описывают вариант этноида испытуемого в определенный момент времени. Для оптимизации развития этноида, понимаемой как его трансформация в направлении приближения к архегении родной этносреды, нам необходимо опираться на результаты научных исследований представлений о ведущем содержании стадий развития личности в той или иной этносреде, осуществленных различными гуманитарными науками .

В обобщенном виде применение изложенного выше понимания процесса развития субъекта к его оптимизации состоит в следующем. Наряду с «точкой» развития, характеризуемой реальным содержанием и последовательностью стадий развития субъекта в данный момент времени (по результатам интервью), рассматривается вторая «точка», которая, в отличие от первой, характеризуется известЭтноид – это реальный субъективный образ этносреды, все элементы содержания которого наделяются этнической функцией. Этноид не соотвтетствует ни одному из реально существовавших или существующих этносов. Идеальная этничность существует лишь как предел оптимального развития этноида .

Этнофункциональная парадигма в психологии ными научными представлениями о содержании и последовательности этапов развития этносреды рождения и проживания данной личности. Последовательность и содержание данных этапов постоянно уточняются в процессе познания с позиций исторической науки, этногеографии, этноботаники, литературы, фольклористики, филологии и других гуманитарных наук о человеке и обществе, а также таких наук, как биология, медицина и т. п. В процессе уточнения содержание и последовательность этапов приближается к идеальному прообразу развития, который мы обозначаем как этнофункциональную архегению личности в данной этносреде. Указанные выше две точки определяют вектор и градиент развития личности в конкретной этносреде, т. е. желательную для оптимизации развития направленность .

В конкретной этносреде этнофункциональная архегения личности полагается тождественной архегении общества и самой этносреды в целом .

Как показывают наши исследования, содержание стадии Просвещения не может быть полноценно усвоено личностью, если в ее ментальности отсутствуют полноценно усвоенные ведущие представления предыдущих стадий (в соответствии с принципом этнофункционального развития) .

Движущие силы развития личности понимаются как результат взаимодействия архаических (хтонических и героических) представлений с надэтническими (представлениями мировых религий) и внеэтническими (естественнонаучными) представлениями .

Психологический механизм развития личности заключается в разрешении ею противоречий между архегенией этносреды и определенными искажениями ее этнофункционального развития (реальными деформациями этноида), т. е. в разрешении этнофункциональных личностных конфликтов. Опираясь на введенное нами в психологию представление об идеальном прообразе развития (архегении) в конкретной этносреде, в качестве источника развития личности рассматривается противоречие между архегенией этносреды и содержанием и последовательностью стадий развития .

Однако такой абстрактный подход позволяет фиксировать данные противоречия на более конкретном уровне: рассматриваются противоречия между содержанием стадии развития у конкретной личности, возникшим в определенный период времени, с тем оптимальным содержанием, которое выявляется методом историко-псиГлава 2 хологической ретроспективы с позиций гуманитарных наук, прежде всего исторической науки .

Для разъяснения приведем достаточно характерный пример .

По результатам этнофункционального интервью у конкретного испытуемого, родившегося и проживавшего в Московской области, было выявлено, что в его самых ранних воспоминаниях имеет место сказочный образ «стойкого оловянного солдатика» из одноименной сказки Андерсена. Возникновение данных воспоминаний испытуемый относил к возрасту 4 года. Возникает вопрос, возможна ли и нужна ли оптимизация образной сферы испытуемого в данном случае? С одной стороны, нам известно, что возрастной период от 2 до 5 лет является оптимальным для восприятия ребенком сказочных, желательно природно-анимистических образов. Однако данный сказочный образ является авторским, т. е. в нем присутствует то, что К. Д. Ушинский называл «детской гримаской на лице старика». По существу, авторские сказки всегда нравоучительны и в них так или иначе присутствует «взрослая мораль», органичное восприятие которой еще не доступно детям в возрасте до 5 лет, как, впрочем, и религиозная этика (Зеньковский, 1995а, с. 62–66). В сказке об оловянном солдатике в центре внимания находятся нравственные представления о любви и чести, специфические для эпохи Романтизма (XVIII–XIX вв.). Научный подход к вопросу об использовании авторских сказок для целей воспитания с позиций этнофункционального подхода заключается в следующем. В развитии русской культуры авторские сказки возникли в конце XVIII–начале XIX вв., сначала в форме переводов, а затем уже в форме собственно авторских сказок. Но к данному периоду Русь (Россия) уже прошла не только хтонический и героический этапы, но была крещена и вступила на этап Просвещения. Таким образом, с позиций принципа этнофункционального единства микро- и макрокосма наш испытуемый приобщился к субъектно ведущему сказочному образу «стойкого оловянного солдатика» задолго до возможного сознательного приобщения к Церкви (оптимальный возраст 7–8 лет) и приобщения к естественнонаучному мышлению (оптимальный возраст 7–9 лет). Другими словами, содержание природно-анимистической стадии у него было этнодифференцирующим. Поэтому результаты интервью мы интерпретировали как искажение этнофункционального развития личности на природно-анимистической стадии. Данные искажения связаны с определенными дезадаптивными проявлениями и испытуемому может быть рекомендована оптимизация (этнофункциональная коррекция, психотерапия) образной сферы личности .

Этнофункциональная парадигма в психологии Психотерапия, психопрофилактика, воспитание и социально-психологическая оптимизация как проектирование будущего субъекта Оптимизация развития личности реализуется в процессе психотерапии, воспитания и психопрофилактики. Предметом оптимизации является субъектный мир личности. Поэтому вопрос о соответствии или несоответствии субъектных представлений личности «реальной действительности» для нас важен лишь в аспекте ее реального поведения .

Оптимизация представления о прошлом создает основу для оптимизации представления о настоящем; оптимизация прошлого и настоящего представляет основу проектирования оптимального будущего личности. Таким образом, этнофункциональная оптимизация развития личности направлена на целостное конструктивное изменение, в первую очередь, ее представлений о прошлом, затем о будущем, а трансформация отношения к настоящему эффективно может осуществляться на основе уже оптимизированного прошлого и будущего. Оптимизация настоящего осуществляется уже как «работа над симптомом», а ее результаты, в отличие от психологической оптимизации прошлого и будущего, могут быть зафиксированы методами и инструментарием наук о человеке, – как гуманитарных, так и естественных .

Наши теоретические, эмпирические и экспериментальные исследования показывают, что представление о прошлом может детерминировать представление о настоящем и будущем (Сухарев, 2008; и др.). Более того, представление личности о прошлом, его содержание и времення структура могут детерминировать вполне реальные симптомы психических и психосоматических расстройств, объективно фиксируемые психологические показатели, а также прогнозировать их вероятное развитие. Оптимизацию развития личности в будущем мы понимаем как его проектирование .

Этнофункциональная оптимизация представления личности о собственном прошлом (структуры его пространственных и временных параметров) изменяет ее представление о настоящем, и наоборот. Такая взаимозаменяемость аргумента и функции отражает этнофункциональную системность прошлого и настоящего личности, а следовательно, во многом и ее будущего .

Процесс оптимизации в основных чертах заключается в следующем:

Глава 2

1. Оптимизация проектируемого будущего осуществляется прежде всего созданием в представлении о прошлом и настоящем внутренних структурных и пространственных этноинтегрирующих условий для его реализации .

2. Проект будущего создается в процессе разрешения этнофункциональных конфликтов, а оптимальным проектом будущего является тот, который был получен в результате разрешения данного конфликта на этноинтегрирующем творческом уровне .

3. Этнофункциональное воспитание личности осуществляется в оптимальные для начала стадий развития возрастные периоды. Чем раньше к началу данного периода начинается необходимая психолого-педагогическая работа, тем лучше. В возрастном периоде от 1 до 5 лет, оптимальном для начала природной стадии, является воспитательная работа на материале этноинтегрирующих образов родной природы, климата, фауны, флоры. В возрасте от 2 до 5 лет оптимальна воспитательная работа на материале одухотворенных представлений о природных стихиях и явлениях. В возрасте от 3 до 5 лет оптимальна работа с представлениями о взаимодействии героев со стихиями, явлениями природы и их олицетворениями, хтоническими существами. В возрасте 7–8 лет оптимальным является приобщение ребенка к ценностям, этике надэтнических религиозных представлений (мировых религий), все же не являющихся общечеловеческими, как естественнонаучные представления .

В русской этносреде воспитание и обучение на материале этнодифференцирующих представлений не русских культур, обучение иностранным языкам и культурным традициям, а также математике (а не устному счету) и основам естественнонаучного мировоззрения является оптимальным в возрасте от 7 до 9 лет .

4. Этнофункциональная психопрофилактика, осуществляется в процессе воспитания в оптимальные возрастные периоды. Если говорить о вторичной психопрофилактике, например, рецидивов наркотизма, правонарушений, психических и психосоматических расстройств и др., то она осуществляется в процессе психотерапии (психологической коррекции) .

5. Этнофункциональная психотерапия (психологическая коррекция) отличается от этнофункционального воспитания прежде всего тем, что ее приходится использовать существенно позже оптимальных возрастных периодов, когда воздействия на образную сферу личности относительно менее эффективны, однако дают ощутимые результаты – снижение тяжести основной Этнофункциональная парадигма в психологии симптоматики, удлинение ремиссий рецидивирующих заболеваний и пр. (Сухарев, 2008, с. 209–309). Этнофункциональную психотерапию можно определить как восстановление различными психотерапевтическими, педагогическими и социальными методами искажений этнофункционального развития личности и системы ее представлений и отношений к родной этносреде. В процессе психотерапии происходит системная этноинтеграция образной сферы личности в пространстве и во времени, т. е. интеграция представлений личности о своем прошлом, настоящем и будущем .

6. Социально-психологическая коррекция рассматривается применительно к коллективному субъекту; речь идет об этнофункциональной оптимизации ментальности общества .

Этногерменевтика и этнодиссонанс как инструменты оптимизации развития В целом метод этнофункциональной оптимизации заключается в использовании ключевых взаимодополнительных инструментов психологического воздействия – этногерменевтивки и этнодиссонанса .

В процессе этногерменевтики осуществляется разрешение этнофункционального личностного конфликта на уровне наследования. Этногерменевтика может осуществляется и в процессе обучения и воспитания личности, а также в процессе специальных занятий .

Если двигательные и эмоционально-чувственные компоненты отношения личности к природно-климатическим представлениям не представляют собой особых проблем для понимания, то на одухотворении данных представлений остановимся несколько подробнее .

П. А. Флоренский в своей работе «Общечеловеческие корни идеализма» отметил, что причина «вечности» Платона есть его «почвенность»: своими корнями платонизм «привлекает к себе почвенную влагу общечеловеческих верований». Цельность отношения человека к природе Флоренский видит «в единстве его самосознания» .

«Итак, спрашиваю, – пишет философ, – многие ли признают за лесом единство, то есть живую душу леса как целого, лесного, лесовика, лешего? Согласны ли вы признать русалок и водяных – эти души водной стихии? Меня как историка вопрос их реальности нисколько не касается. Пусть нет леших и русалок – но есть восприятие их»

(Флоренский, 1994, с. 7–60) .

Глава 2 Традиционные народные представления о природе и являются ведущим образным содержанием развития системы ее отношений к этносреде на природной, природно-анимистической и, отчасти, героической стадиях. С позиций нашего подхода данные образы являются специфическими в конкретной этносреде. Если, например, человек родился и живет в условиях средней полосы нашей страны, а его представления об окружающей природе отражают представления южноамериканских индейцев21 вследствие особенностей воспитания и образования, то этот факт мы рассматриваем как деформацию этноида личности вследствие искажения ее этнофункционального развития .

С учетом вышесказанного, этногерменевтику можно определить как процесс осознания и переживания системы отношений личности к этносреде в «пространственном» и «временном» аспектах. Раскрытие этих связей может происходить в процессе психотерапии как осознание и соотнесение с образами этносреды смысла движений, эмоций, чувств, ценностей и поведения в целом. Данный процесс можно описать также как «этносредовое обучение» культуре, приобщение к знаниям о природе, людях, к мировоззрению и мироощущению личности в определенной этносреде, восстановление этносредовой специфики образной сферы личности .

На практике в работе с пациентами им предлагается, например, в двигательном или эмоционально-чувственном плане «воплотиться» в различные образы природных стихий: Огня (пожар, молнию, костер, огонь в печи и т. д.); Воды (озеро, водный поток, морскую бурю, дождь, родник и др.); Воздуха (ветер, вихрь, безветрие и т. д.);

Земли (холм, овраг, гору, равнину, деревья, растения, животные) .

Иными словами, вести себя (выбирая характер движения, позы) так, как «ведут себя», скажем, пожар, легкий ветерок, ручей и описывать испытываемые при этом собственные чувства и ощущения .

Полученные в процессе использования известных методик активизации творческого мышления (мозговой штурм, морфологический анализ языка и др.) результаты «воссоздания» природно-анимистических образов этносреды и их взаимосвязей могут сопоставляться в присутствии пациентов с данными этнологической науки и фолькПодобные факты часто всречаются в нашей клинической практике. Наблюдаются даже объединения людей по признаку принятой ими новой этнической идентичности. Например, студент считает себя «норвежцем»: зачитывается «Старшей Эддой» и в свою одежду включает соответствующую атрибутику; группа молодых людей называют себя североамериканскими индейцами – гуронами, живут в пригороде в вигвамах, носят вампумы и т. п .

Этнофункциональная парадигма в психологии лористики об анимистических представлениях, традиционных для ареала их рождения и/или проживания. Это сопоставление способствует возникновению у них уверенности в объективном характере субъект-субъектных связей с природой. Например, пациентам сообщается, что для русской этносреды специфика природно-анимистических представлений заключена в известных олицетворениях – водяных, леших, русалках и пр. Далее может осуществляться психодраматическая и другая работа с данными олицетворениями .

Установление подобных связей существенно и в отношении этносредовой специфики христианских представлений. Христианский этап развития русской этносреды, соответственно, дополняет отношение к стихиям собственным содержанием: Мать-земля связана с образом Богородицы, Вода со Святым Духом, Огонь с Ильей-пророком и со Святым Духом и т. д. (на надэтнически-религиозной стадии развития личности) .

Естественнонаучные представления в развитии этносреды соответствуют стадии Просвещения этнофункционального развития личности (например, представление о стихии воды на этой стадии обретает научный смысл) .

Взаимно дополнительным по отношению к этногерменевтике инструментом оптимизации развития личности является этнодиссонанс. Теоретически, исходя из принципа этнофункциональной системности, любой болезненный симптом (синдром), социально отклоняющееся поведение и пр. мы наделяем этнодифференцирующей функцией. Мы исходим из того, что в процессе психотерапевтического сеанса – беседы, группового обсуждения, гипноидного погружения, психодрамы, кататимного переживания образов и пр. – пациентом осознается и переживается противоречие этого образного содержания с этнофункциональной архегенией собственной личности, т. е. осуществляется разрешение этнофункционального личностного конфликта. В процессе необходимой «работы переживания» (Ф. Е. Василюк), «страдания» (от «страда» – напряженная работа) личность либо отторгает данный симптом, либо осознает необходимость его творческой ассимиляции .

В зависимости от типа направленности личности (архегенийной или анархегенийной) в процессе разрешения этнофункционального конфликта нежелательные или болезненные симптомы ситуативно могут облегчаться или утяжеляться. «Наследование» и «творческий, этноинтегрирующий» уровни разрешения этнофункционального личностного конфликта в конечном итоге ведут к облегчению тяжести основной симптоматики .

Глава 2 Этнодиссонанс может осуществляться как в процессе этногерменевтики (на ее фоне), так и на заключительном этапе психотерапии. В целом этнодиссонанс – это переживание человеком этнофункциональной рассогласованности образного содержания его этноида и идеальных представлений этносреды, т. е. этнофункционального личностного конфликта; их согласованность, напротив, можно назвать этноконсонансом. В процессе психотерапии этноид может становиться более целостным, т. е. в большей степени внутренне этноинтегрированным .

Одним из наиболее эффективных вариантов осуществления этнодиссонанса является «этнофункциональная иммунизация» («провокация»). Применение данного метода может осуществляться, в частности, в форме гипноидного погружения .

Например, как мы уже упоминали, болезненные проявления мы рассматриваем как этнодифференцирующие. Наркотизм мы также рассматриваем как неадекватную компенсацию некоторых типов аффективных расстройств. После определенной подготовки пациенту предлагается виртуально употребить наркотическое вещество (подробнее см.: Сухарев, 2008, с. 329–363).

Сопоставление возникших переживаний и мыслей после выхода пациента из гипноидного состояния порождает во внутреннем плане их осознание:

осуществляется либо консолидация этих переживаний с личностью пациента, либо, в большинстве случаев, происходит внутреннее отторжение этнодифференцирующей симптоматики, нарабатываются индивидуальные механизмы психической саморегуляции. Часто этот процесс проходит весьма болезненно для личности и требует поддержки – психотерапевтической и/или фармакологической, после чего, как правило, пациент испытывает чувство «личной победы» над болезненным симптомом и становится активнее (вследствие возрастания энергетического потенциала личности), прилагает больше внутренних усилий для преодоления болезни .

Важным моментом в процессе психотерапии является степень осознанности этноида и степень совпадения его содержания с идеальными образами этносреды рождения и/или проживания. Максимальная степень адаптированности к родной этносреде определяется минимумом этнофункциональных рассогласований внутри этноида и минимумом рассогласований между этноидом и идеальным прообразом этносреды. Наличие этнофункциональных рассогласований не детерминирует психических расстройств; возникновение последних обусловливается уровнем разрешения конкретных этнофункциональных конфликтов .

Глава 3 Этнофункциональный аспект важнейших психологических понятий, используемых в книге Психологическая зрелость личности Для нашего дальнейшего исследования существенно понимание признаков психологической незрелости, которые, как известно, могут проявляться клинически – в общей психической неустойчивости, несамостоятельности поведения и мышления, во внушаемости, в слабом эмоциональном контроле в сочетании с большой силой эмоциональных реакций, в снижении качества взаимодействия мышления, чувств и эмоций; в интеллектуальном плане – в недостаточной способности к обобщению и пр. Это не исключает наличия хитрости в достижении своих целей при недоразвитии высших эмоций, связанных с прочностью усвоения моральных норм, способностью испытывать чувство стыда (Марковская, 1995, с. 46–62, 70–73; Ковалев, 1995; Шапорева, 2002; и др.). Критерии психологической незрелости и даже ее крайней степени – психологического инфантилизма – крайне размыты. Патологический инфантилизм трудно подчас отличить от «инфантилизма» человека творческой профессии, чудачеств ученого и т. п .

Понятие «психологической зрелости» в условной норме является предметом научных дискуссий (Феномен и категория зрелости…, 2007). Большинство исследователей соглашаются, что психологическая зрелость жестко не связана с возрастом человека. Показателем истинной зрелости, например, считается тот период в целостном развитии человека, когда доминантами его поведения становятся социокультурные факторы того сообщества, в котором он существует, и когда он способен передать плоды своего развития другим людям (Русалов, 2007) .

По мнению Т. А. Ребеко, в качестве одного из критериев зрелости можно рассматривать способность выделять в собственной ментальности дифференцированные, но в то же время согласованные межГлава 3 ду собой типы поведения (Ребеко, 2007). Это, на наш взгляд, также характеризует определенную степень целостности ментальности .

Н. Е. Харламенкова полагает, что психологическая зрелость личности связана с осуществлением самопроизвольного контроля, что она может пониматься как способность к спонтанному поведению (Харламенкова, 2007). Спонтанное поведение, в отличие от импульсивного, связанного с внутренней мотивацией, в трактовке Харламенковой осуществляется на основе интеграции идентичности, интериоризации этических ценностей, «внутренней направленности мотивации», проявляющихся в контроле поведения .

К социально-психологическим признакам психологической зрелости А. Л. Журавлев относит способность личности к саморегуляции поведения по отношению к другим людям, способность к рефлексии и эмпатии, а содержание психосоциальной зрелости связывает с формированием и личности, и социальной группы (Журавлев, 2007) .

Выделенные нами выше курсивом признаки отражают некоторые инвариантные у различных авторов характеристики психологической зрелости, а именно: целостность, способность к саморегуляции поведения, эмоциональному контролю, способность к саморефлексии, эмпатии, а также связь с нравственностью (этикой) и социокультурным окружением в целом. Они являются наиболее простыми и обобщающими среди рассматриваемых другими исследователями более частных признаков зрелости (Феномен и категория зрелости…, 2007) .

Таким образом, в качестве обобщенных признаков психологической зрелости можно выделить способность к саморефлексии и самоконтролю эмоционально-чувственной сферы и поведения, способность к эмпатии, к органичной включаемости в социокультурное окружение и к усвоению этических норм общества .

Этнофункциональные исследования показывают, что способность к эмпатии может быть сформирована на природно-анимистической стадии развития личности, в процессе установления субъект-субъектных отношений с природными стихиями, явлениями, флорой и фауной, что соответствует результатам исследований С. Д. Дерябо и Г. В. Шейнис (Дерябо, 2002; Шейнис, 2009). Несколько позже данная способность отношения к «неодушевленным» объектам природы «как к живому» переносится на субъект-субъектные отношения с людьми. Полноценное усвоение этических норм органично может осуществляться лишь на надэтнически-религиозной стадии развития после своевременного и психологически полноценного усвоения содержания природной, природно-анимистической и героической Этнофункциональный аспект психологических понятий стадий. Исследования показывают, что сформированность способности к гармоничному взаимодействию когнитивной и эмоционально-чувственной сфер личности, обусловливающей формирование самоконтроля, эмпатии и этических норм, связана с последовательным прохождением указанных стадий этнофункционального развития в оптимальные возрастные периоды .

Психологическая зрелость является идеальным представлением, в которое различные исследователи вкладывают различное позитивное психологическое содержание: активность, автономность, ответственность, уважение к себе, доверие к себе и мн. др. (Леонов, Главатских, 2014; и др.). Поэтому необходима обобщенная теоретическая концепция психологической зрелости .

На основании изложенных выше положений и ряда результатов этнофункциональных исследований мы можем сформулировать этнофункциональную концепцию развития психологической зрелости личности. В наиболее обобщенном виде теоретические, эмпирические и экспериментальные результаты этнофункциональных исследований свидетельствуют, что разнообразные позитивные психологические (эмоционально-чувственные и когнитивные), психосоматические, социальные, нравственные и поведенческие показатели психологической зрелости претерпевают положительную динамику при архегенийной направленности личности и миниминизации искажений ее этнофункционального развития и образной сферы .

Относить ли, например, такие показатели, как академическая успеваемость и оценка по поведению в школе, наличие психосоматических или аффективных расстройств, к снижению уровня психологической зрелости и пр., зависит от различий в теоретических взглядах разных исследователей. В любом случае психологическую зрелость можно рассматривать как результат оптимального этнофункционального развития личности. Искажения этнофункционального развития личности мы рассматриваем как маркеры недостаточной психологической зрелости .

Закономерно выделить уровни психологической зрелости. Например, высокий уровень психологической зрелости может характеризоваться гармоничным взаимодействием когнитивных и эмоционально-чувственных компонентов отношений личности и органичным усвоением нравственных норм. Средний уровень – низким контролем эмоционально-чувственных проявлений при наличии относительно усвоенных нравственных норм. Низкий уровень психологической зрелости может характеризоваться очень низким контролем эмоГлава 3 ционально-чувственных проявлений и безнравственностью. Данные уровни могут варьироваться .

Эмпирические и экспериментальные этнофункциональные исследования показывают, что, с одной стороны, повышение уровня психологической зрелости связано с архегенийной направленностью личности, с высоким уровнем усвоения нравственных норм и со способностью к креативному мышлению. С другой стороны, повышение уровня психологической зрелости связано с минимизацией искажений этнофункционального развития личности .

В разделе, посвященном этнофункциональному исследованию исторического развития ментальности общества, мы будем рассматривать лишь некоторые характеристики развития коллективного субъекта и, соответственно, некоторые показатели уровня психологической зрелости ментальности коллективного субъекта, выработанные в различных науках о человеке: истории, культурологии, психологии, педагогике и пр .

Ментальность личности и общества с позиций этнофункционального подхода В последнее время уже достаточно долго ведутся дискуссии о соотношении понятий «ментальность» и «менталитет». Например, «ментальность» соотносится с юнгианскими архетипами, а «менталитет»

с архетипическими представлениями, и т. п. (Морозов, 2014; и др.) .

Однако мы не видим особой необходимости выявления соотношений между данными весьма сходными по смыслу понятиями, различающимися лишь этимологически (англ. – mentality; нем. – mentalitt; фр. – la mentalit). Поиски такого рода различий, на наш взгляд, носят несколько схоластический характер и не представляют собой какого-либо исследовательского интереса.

Для указанных понятий общим в романских и германских языках является их происхождение от латинского корня «mens-», имеющего несколько значений:

1) мышление, рассудок (ср.: mentis et animus – «ум и сердце»); 2) размышление; благоразумие; 3) образ мыслей; настроение, характер (hoc nostrae mentis est – «это соответствует вашему характеру»); душевный склад, душа (bona, prava, mollis); 4) сознание, совесть (conscia recti); 5) мужество, бодрость; 6) гнев, страсть (mentem satiare – «утолять страсть»); 7) мысль, представление, воспоминание; а также некоторые другие значения. Исходя из области приведенных значений, можно видеть, что некоторые из них отражают противопоставление душевной, сердечной жизни человека его разуму, рассудку и мышЭтнофункциональный аспект психологических понятий лению, а некоторые связаны с такими понятиями, как «представление», «характер», «страсть», «настроение», «благоразумие», «совесть» .

В целом, по-видимому, данное латинское слово может характеризовать не только когнитивную сферу, но и эмоционально-чувственную, нравственную и отчасти – поведенческую. В дальнейшем для определенности мы используем понятие «ментальность» как наиболее близкое по смыслу к общеупотребительному в науке английскому варианту (mental – «ментальный, умственный, психический»;

mentality – «ментальность, умонастроение»; mentation – «умственный процесс»; mental life – «психическая жизнь (в целом)»). В частности, также, как и в латинском языке, английское значение данного слова связано не только с мышлением, но и с «настроением» ума. Далее конкретизируем смысл, вкладываемый нами в понятие ментальности .

В современной отечественной науке разными авторами ментальность понимается довольно широко – как умственный строй, мироощущение, мировосприятие и в то же время – как интегральная характеристика культуры, народа, нации, отражающая глубинный и устойчивый тип коллективного сознания, бессознательного, поведения (Молотков, 2007; Морозов, 2014; Чернов, 2005; и др.). Принято считать, что в научный обиход понятие ментальности (менталитета) (outilage mental, mentalit) было введено представителями французской школы исторической психологии (школа Анналов) (Блок, 1986: Бродель, 1986; Ле Гофф, 2007; Дюби, 1994; Февр, 1991; и др.) .

Оно связывалось ими прежде всего с категориями «эмоциональное отношение», «образ», «картина мира» (Гуревич, 2005) .

Понимая ментальность как «умственную вооруженность» (outilage mental), Люсьен Февр подчеркивал в ее содержании характеристики аффективной жизни людей (любовь, страх, смех) и вместе с тем отмечал, что речь идет о «том круге понятий и категорий, навыков и автоматизмов сознания, за пределы которого мысль человека данной эпохи не в состоянии выйти» (цит. по: Гуревич, 1991, с. 8) .

Развивая данные представления, А. Я. Гуревич описывает ментальность как совокупность «картин мира» и «психологический каркас культуры»: «время, пространство, отношение людей к природе, трактовка потустороннего мира и его связей с миром животных, понимание возможного и невозможного, естественного и сверхъестественного, связь технологических и магических методов воздействия на мир, трактовка идеального и материального, труд и праздник, оценка детства и старости, семья, отношение к женщине и сексу, страхи и фобии, наконец, психологический статус личности – таковы некоторые аспекты картины мира» (там же, с. 9) .

Глава 3 Существенно, что в большинстве определений ментальности в качестве необходимой национальной и др. специфики выделена, хотя и не всегда достаточно отчетливо, роль природно-биологической, а также исторической ее составляющих (Бердяев, 1990, с. 48;

Гачев, 2007, с. 21; Гостев, 2012; Гуревич, 1991; Соснин, 2015; и др.) .

В частности, историческая составляющая ментальности подчеркивалась Н. А. Бердяевым. Она определялась им как «сумма всех поколений» и «вечно живой субъект исторического процесса», где «живут и пребывают все прошлые поколения, не менее, чем поколения современные» (Бердяев, 1990, с. 48) .

В современных исследованиях отмечаются различия и трудности в определении данного понятия у разных авторов. В частности, выделяются «ядерные» (базовые) и периферийные особенности менталитета, его историческая изменчивость и др. В качестве ядерных особенностей в первую очередь выступают: «1) коллективная память; 2) социальные представления, установки, отношения; 3) коллективные эмоции, чувства, настроения; 4) нормы, ценности, идеалы; 5) национальный характер и темперамент; 6) язык;

7) ментальные репрезентации культуры; 8) стиль мышления и социального восприятия; 9) поведенческие образцы; 10) национальная идентичность» (Юревич, 2014, с. 221–223). При таком широком определении возникает вопрос: зачем нужно использовать понятие ментальности (менталитета), если можно просто говорить о психике?

Отвечая на поставленный вопрос, отметим, что все авторы, использующие представление о ментальности или менталитете, употребляют данные понятия в контексте ментальности культуры, народа, нации, этноса, социальной группы или личности. Иначе говоря, в представление о ментальности, кроме характеристик психики вообще, включено представление о психологической специфике какого-либо индивидуального или коллективного субъекта .

В связи со сказанным в определение понятия ментальности должно вкладываться то, что она, в отличие от психики вообще, есть именно специфика психики конкретного субъекта, присущая именно ему, т. е. ментальность всегда специфична. Если психика есть атрибут человека, то ментальность есть непременный атрибут таксономической специфики различных людей и человеческих сообществ .

В структуре ментальности зачастую выделяются различные типы и, в частности, в качестве одного из них – «мозаично-эклектический» («псевдоменталитет») (Семенов, 2007). Однако в условиях современной «мультикультурности» человеческих сообществ вряд ли Этнофункциональный аспект психологических понятий можно найти человека, который обладал бы вполне однородным мировоззрением и, тем более, ментальностью в целом .

Таким образом, мы полагаем, что развитие ментальности общества и личности опосредствуется не только современной им культурой, но также природно-географическими, антропо-биологическими условиями и той сферой, которую принято обозначать как духовный (трансцендентный) мир. С одной стороны, ментальность характеризуется неповторимой спецификой, конкретным содержанием ментальных категорий – представлений, отношений, ценностей, особенностей мышления, типических суждений и пр .

С другой стороны, ментальность подчиняется общим закономерностям функционирования и развития психики, в том числе и этнофункциональным .

В связи со сказанным выделим обобщенные признаки, характеризующие ментальность личности и общества .

Во-первых, как мы уже отмечали, в отличие от психики вообще, ментальность всегда характеризует психику конкретного индивида или социальной группы и является таксономическим атрибутом конкретной личности, этноса, социального слоя, нации и пр .

Во-вторых, в качестве базовой, трансцендентной составляющей в структуре любой ментальности следует рассматривать ее целостный идеальный прообраз. В качестве реальной составляющей ментальности рассматривается все разнообразие представлений («воплощений») ее идеального прообраза в определенных культурно-исторических, природно-биологических условиях. Данная изменяющаяся реальная составляющая ментальности, в отличие от идеала, есть не целостность, а комплекс, включающий разнородные признаки, что обусловлено нарастанием мультикультурности общества и личности в условиях современного кризиса культуры .

В-третьих, ментальность может быть охарактеризована не только пространственно, содержанием ее представлений о настоящем, но также и во времени в целом, включая содержание ее представлений о прошедшем и будущем. Для ментальности общества это его история и типические представления о прошлом, настоящем и будущем, для личности – содержание стадий ее индивидуального психического развития, настоящее и представляемое будущее .

Этнофункциональное определение ментальности субъекта Рассматривая субъектность как основу любого живого организма, биологического или социального, теоретически можно изучать менГлава 3 тальность личности как индивидуального субъекта и ментальность общества как коллективного субъекта .

Ментальность субъекта, с позиций этнофункционального подхода, имеет слоистую структуру и включает, во-первых, систему его пространственных отношений, т. е. отношений к этносреде и ее параметрам, как они есть в настоящий момент времени.

Во-вторых, в нее включена времення составляющая как система представлений:

а) о собственном развитии в прошлом, содержании стадий или этапов развития, а также о субъектном времени их начала, завершения и т. д., и б) о собственном проектируемом развитии, его содержании, времени начала этапов и пр. Этнофункциональный смысл перечисленных выше структурных составляющих ментальности заключается в определении этнической функции содержания отношений субъекта и последовательности этапов (стадий) его развития .

Ментальность рассматривается в развитии, поэтому в качестве ее идеала мы используем введенное нами понятие об идеальном прообразе развития – архегении. Такой подход позволяет рассматривать архегенийную направленность ментальности личности или общества и их анархегенийную направленность .

Представление о ментальности этносреды Исходя из представления об этнофункциональной системности параметров этносреды (ландшафтно-природных, биолого-антропологических, культурно-психологических и трансцендентных) можно говорить об архегенийной/анархегенийной направленности не только личности и общества, но этносреды в целом. В данном случае, в отличие от понимания природы Гегелем, который отрицал возможность ее развития, мы опираемся на платоновское и, отчасти, шеллингианское понимание природы как идеала развития человека и истории в целом. Как мы уже упоминали, по Шеллингу природа представляет собой самостоятельное, не осознающее себя целое и имеет цель своего развития, которое завершается появлением сознательного Я, т. е. является субъектом; для шеллингианской трансцендентальной философии «природа – не что иное как орган самосознания» (Шеллинг, 1987, с. 184), т. е. она обретает качество рефлексивности. Природу философ понимает идеально, причем материю и природу как материю он рассматривает «как чувственное и зримое дитя природы» (Шеллинг, 1989, с. 44) .

Отсутствие у личности направленности на идеал природосообразности в форме бескорыстной («самоценной») любви к природе Этнофункциональный аспект психологических понятий и единения с ней психологически является предпосылкой для бездуховного антропогенного искажения им мира природы – воды, воздуха, растений, животных. Современные исследования показывают, что отсутствие у человека отношения к природе как к живому («феномен субъектификации объектов природы», по С. Д. Дерябо) связано с этическими искажениями (Дерябо, 2002; Шейнис, 2009, с. 333–337; и др.). В свою очередь, понимание, «прочувствование»

родной природы, как показано в нашем экспериментальном психокоррекционном исследовании, не только обусловливает гармонизацию взаимодействия эмоционально-чувственной и когнитивной сфер личности (т. е. ее развитие), но и детерминирует в русской этносреде принятие заповедей Закона Божьего (Сухарев, Чулисова, 2013). Данный результат подтверждает взаимосвязь принципов природо- и культуросообразности и системности представлений личности об этносреде .

Таким образом, можно говорить о ментальности, характеризующей направленность этносреды, хотя собственно ментальностью в современном смысле слова обычно наделяют личность и общество. Однако природа наделяется ментальностью и субъектностью уже на хтоническом этапе развития мифа, т. е. хтонические существа – стихии, явления и духи природы – могут чувствовать, представлять, испытывать боль, радость и т. п. Поэтому, исходя из нашего представления о развитии, ментальность этносреды может развиваться и обладать архегенийной направленностью, т. е. субъектностью в полной мере .

Представление о ментальности элиты Как правило, изменения в ментальности общества инспирируются со стороны его властных слоев (политической элиты), по крайней мере декларативно берущих на себя ответственность за судьбу общества и имеющих в той или иной степени осознанное представление о проблемах общества и способах их решения .

Общепринятым является мнение, что политическая элита: «занимается управлением и распоряжается ресурсами власти» (Крыштановская, 2005, с. 34). «Элита – это правящая группа общества, являющаяся верхней стратой политического класса. Политический класс формирует элиту и в то же время является источником ее пополнения… элита – единая правящая группа общества» (там же, с. 40–41). Пока государство хотя бы в какой-то степени управляемо, элита является социальной группой, ментальность которой влияет Глава 3 на развитие государства, качество управления, экономику, образование и пр. Главную проблему в изучении и определении понятия элиты мы видим именно в выявлении необходимого содержания ее ментальности, хотя некоторые из ее необходимых качеств лежат на поверхности, а именно – наличие совести и профессиональных знаний. Анализируя роль элиты в развитии личности, культуры и т. п., говорят также о «духовной элите». Г. Ю.

Чернов отмечает:

«…от наличия духовной элиты и ее качеств зависит судьба народа и человечества» (Чернов, 2005, с. 109). По-видимому, подразумевается, что элита должны обладать определенными качествами. Какими же должны быть эти качества?

В последнее время все большее внимание ученых привлекают так называемые «психологические теории элит», которые призваны отвечать и на такие вопросы, как «Насколько элитно то, что считается элитой?» или «Каков на самом деле духовный (интеллектуальный, моральный и волевой) портрет человека элиты?». Отмечается, что очень часто правящие элиты как раз и противятся научному анализу внутренних (психологических) оснований, по которым выделяется «элита» (Карабущенко, Карабущенко, 2006, с. 16–17). Понятно, например, что в современное научное представление о национальной элите не могут быть включены такие признаки, как уровень материального благосостояния, принадлежность к высшей политической власти и т. п .

Интерес к психологии элиты смещает акцент исследований на изучение ее ментальности и содержания ее образной сферы, имеющей регуляторную функцию. Определение элиты в рамках элитологии сильно варьируется в различных исследованиях, однако общими положениями является идеальное представление об элите как наделенной высокими нравственными, умственными, творческими и другими личностными качествами и характеристиками (Бердяев, 1990; Тойнби, 1991; Ортега-и-Гассет, 2002; Пряжников, 2012; Чернов, 2005) .

Несомненно, что в идеале личность «человека элиты» должна быть целостной, а не представлять собой конгломерат внутренне не связанных положительных психологических качеств. Поэтому, на наш взгляд, данная личность должна обладать неким системообразующим качеством, которое органично включает различные положительные свойства, проявляя их в зависимости от жизненной необходимости. Для представителя национальной элиты это качество, во-первых, должно характеризовать направленность его личности на нравственный идеал, во-вторых – на благо своего нароЭтнофункциональный аспект психологических понятий да, государства и, в-третьих, на благо всего человечества, этносферы (Бердяев, 1990; Ортега-и-Гассет, 2002; Шаповалов, 1993; и др.) .

В определении элиты мы используем атрибут «русская» в культурном смысле, так как опираемся на представление о русской этносреде, в которой русская культура является системообразующей .

Русская элита, на наш взгляд, обладает рядом признаков коллективного субъекта (Журавлев, 2009) .

Этнофункциональный подход к понятию ментальности элиты Наши исследования показывают, что формирование направленности личности на идеальный прообраз развития этносреды ее рождения и проживания, т. е. архегенийной направленности, способствует повышению степени психической и социально-нравственной адаптированности личности. Сюда относятся снижение риска возникновения психических и психосоматических расстройств, наркомании, криминального поведения, а также повышение уровня репродуктивного и творческого интеллекта, способность к более гармоничному разрешению межэтнических конфликтов и пр. (Бухарева, 2005; Сухарев, 2008; Сухарев, Кравченко и др., 2003, с. 68– 80; Шапорева, 2007; Шустова, 2007; и др.). Несомненно, обретение данных положительных психологических и нравственных качеств должно быть обязательным условием формирования «индивидуального субъекта национальной элиты» и «коллективного субъекта национальной элиты» .

Что касается общечеловеческой направленности элиты, то, с позиций принципа этнофункционального единства микро- и макрокосма, развитие ментальности личности рассматривается аналогично развитию ментальности ее этносреды. По мере этнофункционального развития ментальности личности ведущее содержание ее образной сферы на каждой стадии расширяется от уровня узко этнического (например, уровня краеведения и т. п.) до общероссийского, евразийского и, далее, до этносферного уровня в соответствии с законом этносредовой непрерывности расширения ментальности субъекта .

Другими словами, согласно принципу развития, личность как микрокосм должна последовательно пройти все стадии, соответствующие этапам развития этносреды ее рождения и проживания как макрокосма .

Как мы уже отмечали выше, отсюда следует, что часто декларируемая, «общечеловеческая идентичность» в большинстве случаев Глава 3 характеризует ментальность психологически незрелой личности, полноценно не прошедшей все предыдущие стадии этнофункционального развития. «Слишком широкая идентичность „человека вообще“ вне расовых, религиозных и других типов идентичностей порождает опасность того, что человек может присвоить себе право причислять или не причислять остальных к человечеству» (Эриксон, 1996, с. 329) .

Ментальность не только индивидуального, но и коллективного субъекта, прежде чем трансформироваться в ментальность «мировой элиты», должна пройти все этапы развития, а субъект – достичь высокого уровня саморефлексии не только по отношению к собственной этносреде, но и к этносфере планеты .

Эволюционность обретения человеческим сообществом будущего этапа развития может, в частности, обеспечиваться представлением об идеальном «ноосферном мышлении»22 (де Шарден, 2009; Вернадский, 2010), идея которого, согласно Э. Леруа, коренится в неоплатонизме (Le Roy, 1927; Reckers, 1968) .

В нашем подходе к определению ментальности «человека элиты» (или коллективного субъекта национальной элиты), направленной на идеальный прообраз развития этносреды, преимуществом является его «демократичность», независимость от социальных, финансово-экономических и даже психологических показателей, наличие которых в значительной мере может быть обусловлеНоосфера (от др.-гр. – разум, – шар) – сфера разумного взаимодействия общества и природы. Ноосфера понимается как будущий проектируемый, высший этап эволюции биосферы, связанный с развитием общества, оказывающего глубокое воздействие на природные процессы. Данное понятие было введено Э. Леруа (1927), который трактовал нносферу как «мыслящую оболочку», формирующуюся человеческим сознанием; в России понятие ноосферы разрабатывалась В. И. Вернадским. В основе теории ноосферы Леруа лежат представления Плотина об эманации Единого – непознаваемой Первосущности, отождествляемой с Благом. Эманации Единого осуществляются в Ум и мировую Душу, которые далее снова трансформируются в Единое. В соответствии с учением Плотина, сначала Единое выделяет из себя мировой Ум (), заключающий в себе мир идей, затем Ум производит из себя мировую Душу, которая дробится на отдельные души и творит чувственный мир. Материя возникает как низшая ступень эманации Единого. Достигнув определенной ступени развития, существа чувственного мира начинают осознавать собственную неполноту и стремиться к приобщению, а затем и слиянию с Единым .

Этнофункциональный аспект психологических понятий но неравенством социальных возможностей в процессе образования и пр .

Принадлежность личности к национальной элите с этих позиций не является чем-то однажды заданным и неизменным и предполагает существование «социальных лифтов». Так было, например, в России эпохи Петра I или в начале XX в. непосредственно после октябрьской революции 1917 г., когда стране действительно была необходима не только интеллектуальная, но и нравственная элита, действовавшая по своим, но твердым правилам, обеспечивающим, в частности, несравнимо более низкий, чем ныне уровень коррупции. Путь к «элитарности» в такие достаточно краткие исторические периоды становился открытым практически каждому человеку. Соответственно, возможен и обратный процесс .

С учетом сказанного выше, правильнее было бы говорить не о национальной элите как социальной группе, а об идеальной «элитной ментальности» субъекта, носителями которой в той или иной мере могут быть люди весьма далекие от власти, но являющиеся «совестью нации». Существенно, что эти люди, как правило, уверены в собственных силах и понимают, «кто виноват» и «что делать», а если бы представилась возможность прийти к власти, непременно употребили бы эту власть для устроения того, что они понимают под общим благом .

Представление об элитной ментальности радикально отличается от представления о ментальности элиты. Тот или иной представитель элиты как властного социального слоя может не обладать элитной ментальностью. Например, если министра как представителя управляющей элиты не интересуют проблемы общества в целом, а ведущими мотивами в направленности его личности являются почти исключительно семейные и личные, у него вряд ли имеется адекватное представление об оптимальной перспективе развития общества и пр., то он не обладает элитной ментальностью .

Существенное расхождение между недостаточно зрелой ментальностью представителей властных слоев общества (элиты) и относительно более зрелой элитной ментальностью низших социальных слоев является маркером назревающих социальных проблем, чреватых катаклизмами и революционными переворотами .

На современном этапе исторического развития можно говорить об элитной ментальности субъекта, приписывающего себе право отвечать за судьбу общества, страны и способность ее изменять, но не обладающего реальной властью .

Глава 3 Элитная ментальность в истории России была присуща не только представителям власти, но и, например, зародившемуся в конце XVIII в. социальному слою интеллигенции. Понятие «интеллигенция» было заимствовано у немцев в середине XIX в. П. Д. Боборыкиным, который определял принадлежавших к ней лиц как носителей высокой умственной и этической культуры, т. е., по существу, как носителей западноевропейской ментальности (Боборыкин, 1965;

Мильков, Симонов, 2011; Сухарев, 2014а, б и др.), что отнюдь не исключало, в ряде случаев, их приверженности библейским ценностям и православию .

Образованные представители интеллигенции могут принадлежать к самым различным социальным слоям, но определять себя именно по признаку «национальной элиты», определенной избранности и свободы в суждениях о необходимых путях развития всей нации, государства и пр. Как правило, к интеллигенции относят людей, обладающих критическим мышлением, высокой степенью рефлексии, способностью к систематизации знаний и опыта .

По признаку самоопределения своей ментальности как элитной данная общность людей в настоящее время интенсивно расширяется .

С одной стороны, это может свидетельствовать о возросшей саморефлексии субъекта элитной ментальности, а с другой – открывает широкие возможности для безответственного поведения пришедших к власти разного рода некомпетентных людей. В качестве примера достаточно обратиться к истории новейших «оранжевых»

революций в республиках бывшего СССР. Ментальность национальной элиты есть динамическое образование, и психологическая зрелость ее носителей может варьировать в достаточно широком диапазоне .

С позиций этнофункционального подхода условиями приближения к идеалу элитной ментальности для конкретного человека может являться наличие у него: 1) архегенийной направленности (на идеальный прообраз родной этносреды); 2) высокого образовательного уровня и наличия научных представлений о развитии этносферы в целом; 3) высокого уровня психологической зрелости, включающего гармоничное взаимодействие когнитивного и эмоционально-чувственного компонентов отношений; 4) высокого уровня нравственности и способности к креативному мышлению (напрямую связаны с психологической зрелостью) .

В плане оптимизации ментальности элиты мы полагаем, что учет системных этнофункциональных закономерностей развития ментальности субъекта в процессе формирования содержания обраЭтнофункциональный аспект психологических понятий зования, политики СМИ и пр. может обеспечить дополнительные условия, необходимые для обретения личностью важных для национальной элиты качеств .

Индивидуальная и коллективная субъектность Для целей нашего исследования необходимо определить некоторые существенные аспекты представлений об индивидуальном и коллективном субъекте. Понятие субъектности важно для нас прежде всего тем, что в него включено представление о внутренней активности, являющейся исходной для всякого развития; согласно Гегелю, субъектность трактуется как «источник „причинения“ всего бытия»

(цит. по: Проблема субъекта…, 2000, с. 21). Факт, что развитие личности обусловлено ее внутренней субъектной активностью, вряд ли вызывает у кого-либо сомнения. На важном для нашего дальнейшего исследования понятии коллективного субъекта, подчас являющемся предметом дискуссий, остановимся несколько подробнее .

В настоящее время среди исследователей продолжаются дискуссии по проблеме субъекта в психологии. До сих пор не достигнута определенность в вопросах соотношения субъекта и личности, развития субъекта и личности, их зрелости и т. п. (Проблема субъекта…, 2000). Еще меньше ясности в вопросе определения и соотношения психологических характеристик группового субъекта и социальной группы (Журавлев, 2009; Митькин, 2002; и др.). Мы согласны с мнением А. Л. Журавлева о том, что дискуссии по вопросу о возможности применения характеристик субъектности к таким большим группам, как политические объединения, этносы и т. п., носят временный характер (Журавлев, 2009, с. 79). Исторический анализ поведения данных групп свидетельствует о том, что в определенных социально-исторических ситуациях некоторые признаки субъекта им, несомненно, могут быть присущи .

Для коллективного субъекта речь идет о следующих его критериальных свойствах:

1) взаимосвязанность и взаимозависимость индивидов в группе – базовое «надындивидное» качество, определяющее целостность проявлений коллективного субъекта;

2) способность группы проявлять различные формы совместной активности, т. е. выступать и быть единым целым по отношению к другим социальным объектам или по отношению к себе самой, – генеральный признак субъекта;

Глава 3

3) способность группы к саморефлексии, которая еще недостаточно изучена; она далеко не всегда характеризует ту или иную конкретную группу (Журавлев, 2009, с. 74–76) .

Обобщая существующие данные об использовании представления о групповой саморефлексии, А. Л. Журавлев выделяет ее типичное содержание (предметы).

Приведем ниже те, которые существенны для применения этнофункционального подхода к развитию субъекта:

а) «историко-биографический опыт жизни группы, особенности ее первоначального формирования, становления и последующего развития, включая особенности существования группы на момент самоанализа, т. е. порождение некоторой групповой „схемы“, „сценария“ с элементами некой „легенды“ об истории группы (или групповой „автобиографии“);

б) главное предназначение группы – групповой „образ цели“, смысл ее существования;

в) реальные (как достаточно общие, так и частные) формы совместной жизнедеятельности группы, ее конкретные деяния, достижения, эффективность и т. п.; в результате саморефлексии этого содержания возникает феномен группового „портрета“ сегодняшнего функционирования группы, ее жизни, бытия» (там же, с. 75, курсив наш. – А. С.) .

Из приведенной цитаты видно, что выделенные предметы групповой саморефлексии являются представлениями субъекта о прошлом (а), настоящем (в) и будущем (б). Детерминации, оптимизации и динамике данных представлений, как мы уже отмечали, в наших исследованиях уделено большое внимание .

К основным функциям групповой саморефлексии относятся, во-первых, формирование в группе социально-психологического чувства «Мы», т. е. переживания членами группы своей принадлежности к ней, формирование групповой идентичности. Групповая саморефлексия рассматривается в качестве одного из механизмов включения индивидуального субъекта в группу. Во-вторых, это формирование групповых социальных представлений о своей группе, о ее когнитивных оценках, суждениях, мнениях и т. п. В-третьих, групповая саморефлексия настраивает членов группы на разные формы совместной активности, т. е. способствует формированию их психологической готовности к совместной активности. В-четвертых, она способствует более адекватному ориентированию членов Этнофункциональный аспект психологических понятий группы в социальной среде (там же, с. 75). Другими словами, групповая саморефлексия способствует формированию групповой идентичности (например, этнической), саморегуляции поведения и более адекватному взаимодействию с реальной, в том числе социальной, действительностью .

Некоторые авторы выделяют такие составляющие коллективного субъекта, которые относятся не собственно к субъекту, а к характеристикам социальной группы: а) взаимосвязанность, взаимозависимость индивидов в группе и б) способность группы к саморефлексии .

Данные признаки мы относим к организации внутреннего пространства субъекта. Существенно, что они характеризуют и отношение к прошлому, настоящему и будущему, связаны с организацией времени и пространства, со структурой и порядком .

Рассмотрим представление об уровнях субъектности, в качестве которых могут рассматриваться три основных психологических качества коллективного субъекта. Иерархию данных уровней можно представить следующим образом: от а) первичных форм взаимосвязанности (потенциальной субъектности), к б) многообразным формам совместной активности (реальной субъектности) и, наконец, к в) формам различных проявлений групповой саморефлексии как особой, качественно отличной от других форм совместной активности (развитой субъектности), проявляемой далеко не всякой группой. Такое поуровневое развитие может быть присуще коллективному субъекту (Журавлев, 2009, с. 77) .

Таким образом, в данной иерархии акцент делается именно на формы проявления субъектности. В определении развитой субъектности необходимо сформулировать также присутствие энергии субъекта, его потенциальной или актуальной активности, т. е. развитую субъектность может характеризовать: а) высокий уровень активности субъекта и б) высший уровень его организации .

Если динамизирующий потенциал (активность) коллективного субъекта велик, то встает вопрос: соответствует ли организационный уровень данной социальной группы ее динамизирующему потенциалу? Например, низкий уровень организации мощного стихийного национально-освободительного движения не приведет к оптимальному результату .

Абстрактное понятие субъекта мы наделяем единственным атрибутом «причинения», трактуемого как его активность, т. е. энергетический (адаптационный) потенциал личности или общества. Кроме того, мы полагаем, что исходный динамизирующий потенциал субъекта может иметь внутреннюю, латентную направленность. НаГлава 3 правленность данного потенциала изначально проявляется диффузно, а затем все более определенно .

Для индивидуального субъекта под уровнем данного потенциала можно понимать, например, уровень напряженности потребностно-мотивационной сферы ребенка, его психологический адаптационный потенциал. В наших эмпирических и экспериментальных исследованиях показано, что повышение уровня данного потенциала обусловлено снижением возраста возникновения первых хтонических представлений (о природе и др.)23, а также возрастанием выраженности их эмоционально-чувственной окраски в ранних воспоминаниях индивида (Сухарев, 2008; Сухарев, Чулисова, 2013; и др.) .

Вопрос о спонтанном возникновении архегенийной/анархегенийной направленности субъекта остается, в принципе, неопределенным. Доказано лишь то, что целенаправленные психолого-педагогические или психотерапевтические усилия могут способствовать формированию архегенийной направленности. Если общество, в котором осуществляется воспитание, не представляет собой набор «мультикультурных» индивидов, ориентирующихся в вопросах нравственного выбора на экзистенциальный онтопсихологический личный опыт (например, подобно тому, как это понимает А. Менегетти), и обладает минимальным уровнем коллективной субъектности (Журавлев, 2009; Менегетти, 2003; Орлов, 1995; Сухарев, 2007б, с. 90–100), то данный вопрос, в принципе, имеет перспективу решения .

Ментальность является атрибутом индивидуального и коллективного субъектов. Например, можно говорить о ментальности конкретной личности, ментальности конкретного общества, этноса, социального слоя и пр. Поэтому ментальность всегда обладает хотя бы минимальным уровнем субъектности, обеспечивающим минимальный порог сохранения целостности личности или общества .

Ментальность субъекта всегда проявляется в определенных формах и качествах, являясь как результатом, так и условием развертывания его динамизирующего потенциала. Она характеризуется энергетическим потенциалом (источник – выраженно этноинтегрирующие хтонические представления) и собственной структурной организацией (источник – надэтнически-религиозные и естественнонаучные представления). Оптимизация развития ментальности как личности, так и общества заключается в обеспечении гармоВ нашей клинической практике самый ранний возраст, к которому пациент относил свои воспоминания о природе, был 1 год .

Этнофункциональный аспект психологических понятий ничности взаимодействия психологических проявлений энергетического потенциала – напряженности потребностей, эмоций и организации когнитивных процессов. Результат данной оптимизации метафорически представлен Л. С. Выготским как «единство аффекта и интеллекта» (Выготский, 1983, с. 252; Божович, 2001, с. 188) .

Глава 4 Основные эмпирические результаты применения этнофункционального подхода к исследованию индивидуального субъекта В настоящей главе приведены основные эмпирические результаты этнофункциональных исследований индивидуального субъекта (личности) (Сухарев, 2008, с. 177–192), необходимые для интерпретации макропсихологических результатов историко-психологического исследования, представленных в следующем разделе .

Этнофункциональные исследования в области аффективной патологии Важнейшим результатом в исследовании личности, на наш взгляд, является выявленная в клинических условиях связь типов ведущих аффектов с наличием тех или иных искажений этнофункционального развития личности («временных», темпоральных деформаций этноида). Разработка типологии ведущих аффектов была осуществлена в школе аффективной патологии под руководством О. П. Вертоградовой (Вертоградова, 1980). Результаты данного исследования показали связь искажений этнофункционального развития в раннем возрасте с типом ведущего аффекта при аффективных расстройствах, возникших у пациентов в более позднем возрасте .

Основные типы ведущего аффекта – апатия, тоска, тревога, гневный аффект и маниакальный аффект – имеют фенотипические различия и являются синдромообразующими в структуре аффективных расстройств, а апатический, тоскливый и тревожный аффекты играют ту же роль в структуре депрессивных состояний (Вертоградова, 1998). Достоверность исследований обеспечивалась клинической достоверностью диагнозов, установленных в Институте психиатрии МЗ РФ (1996–2006 гг.), и математической обработкой данных .

Далее в изложении результатов мы объединяем «природно-анимистическую» и «героическую» стадии развития в «сказочно-мифоРезультаты применения этнофункционального подхода логическую» по признаку существенной выраженности в них хтонического содержания .

1. У пациентов с ведущим апатическим аффектом, по сравнению со здоровыми, отсутствуют воспоминания о природных, сказочно-мифологических этноинтегрирующих образах, как и об авторских образах, относимые ими к возрасту до 8 лет, а возникновение представлений, связанных с нравственными переживаниями, относится к возрасту не ранее 9 лет .

2. У пациентов с ведущим тоскливым аффектом, в отличие от здоровых, практически всегда отсутствуют природные и сказочно-мифологические воспоминания до 5 лет, а с 6 до 7 лет преобладают этноинтегрирующие представления – природные, сказочно-мифологические и образы авторских сказок .

3. Пациенты с ведущим тревожным аффектом отличаются от здоровых (условная норма) наличием любых этнодифференцирующих представлений, меньшим количеством сказочно-мифологических представлений и преобладанием образов авторских сказок в воспоминаниях, относимых к возрасту до 5 лет и/или слишком ранним началом надэтнически-религиозной стадии, т. е. возникновением первых нравственных переживаний в возрасте до 5 лет. Существенно, что тревога как психическое проявление стрессового состояния организма может играть адаптирующую роль (Селье, 1960). И. Л. Степанов показал, что тревожный аффект непсихотического уровня является менее дезадаптирующим, чем тоскливый и апатический аффекты в отношении социально-психического функционирования больных депрессиями (Степанов, 2004) .

4. У пациентов с ведущим гневным аффектом, по сравнению со здоровыми, преобладают этноинтегрирующие образы природы в возрасте до 5 лет, отсутствуют сказочно-мифологические образы, относимые к возрасту до 5 лет и имеются слишком ранние нравственные переживания, относимые к возрасту 6 и менее лет .

5. У пациентов с ведущим гипоманиакальным аффектом, по сравнению со здоровыми, преобладают эмоционально яркие, позитивно окрашенные этноинтегрирующие образы родной природы, относимые к возрасту от 1,5 до 4 лет (например, «восхитительное восходящее солнце», «волшебно-счастливый вид соснового бора над озером» и т. п.). Кроме того, при гипоманиакальном аффекте преобладают воспоминания образов этнодифференцирующих авторских и/или зарубежных сказок, относимые к возрасту 2–5 лет .

Глава 4 У пациентов, страдающих различными аффективными расстройствами, в целом, в отличие от здоровых испытуемых, отсутствуют воспоминания этноинтегрирующих природных и сказочно-мифологических образов, относимые к возрасту до 5 лет. Сказочно-мифологические образы и образы из авторских сказок, относимые к возрасту после 5 лет, также реже встречаются у страдающих аффективными расстройствами, по сравнению со здоровыми; у них реже возникают первые нравственные переживания, относимые к оптимальному периоду (7–8 лет): данные переживания они чаще относят к возрасту после 9 лет .

Начало стадии Просвещения (по показателю возникновения устойчивых познавательных интересов) связано с минимальной выраженностью апатического, тоскливого и тревожного аффектов при отнесении возникновения данных интересов к возрасту 7–9 лет .

Возникновение познавательных интересов, относимое к возрастному периоду 3–6 лет, связано с возникновением тревожного аффекта (при его оптимальном уровне – мотивирующего). Если они относятся к возрасту после 9 лет, то это связано с аффектами тоскливо-апатического спектра (снижение мотивации) .

Итак, исследование показало, что в соответствии с нарастанием количества искажений на всех стадиях этнофункционального развития нарастает и выраженность психопатологических расстройств в целом. Наиболее значимыми маркерами для диагностики апатического и тоскливого аффектов являются отсутствие в воспоминаниях субъекта природных, природно-анимистических и героических представлений, относимых к возрасту до 5 лет. Причем при наличии специфического ведущего тоскливого аффекта данные воспоминания чаще всего относятся субъектом к довольно узкому возрастному периоду – с 6 до 7 лет .

Также возникновение ведущего тревожного аффекта связано с ранним возникновением познавательных интересов (3–6 лет), надэтнически-религиозных переживаний и авторских сказочных образов до 5 лет .

В целом исследование показало, что уменьшение количества показателей искажений этнофункционального развития личности связано с увеличением ее энергетического (адаптационного) потенциала; уменьшение же адаптационного потенциала в наибольшей степени связано с искажениями на природной, природно-анимистической и героической стадиях этнофункционального развития .

Кроме того, многочисленные исследования, проведенные как на контингенте условной нормы, так и в патологии свидетельствуют Результаты применения этнофункционального подхода о том, что наличие в системе отношений или в образной сфере личности этнодифференцирующего содержания связано с повышением уровня тревоги. Данный результат мы интерпретируем как следствие повышения у личности тревоги как первого этапа адаптационного синдрома (Селье, 1960), который возникает в условиях современного мультикультурного общества вследствие дополнительных инокультурных (этнодифференцирующих) воздействий. Напротив, этноинтегрирующие воздействия в определенной мере снижают уровень тревоги (Выдрина, 2007; Сухарев, 2008; и др.) .

Отметим, что у здоровых испытуемых (в условной норме) ведущие аффекты мы рассматриваем как «ведущие эмоциональные состояния», т. е. преобладающие способы эмоционального реагирования, которые могут быть присущими клинически здоровой личности .

Кроме того, в исследованиях, проведенных на контингенте страдающих эндогенными аффективными расстройствами – шизофренией, маниакально-депрессивными психозами (по старой классификации) и, с другой стороны, неврозами, было установлено, что по мере углубления уровня нозологической отнесенности заболеваний (от невротического до шизофрении) количество этнодифференцирующих образов природы в воспоминаниях и отношениях пациентов увеличивается. Этот и другие результаты позволили сделать вывод, что этническая функция образов природы является наиболее дискриминантным критерием отделения эндогенных расстройств от расстройств невротического уровня (наряду с религиозными отношениями и отношениями к продуктам питания). Аналогичную роль данные маркеры играют для отделения, например, опийной наркомании от алкоголизма и др. (Сухарев, 2007а, с. 26– 38; Сухарев, 2008, с. 146–156) .

Ниже приведен клинический случай, иллюстрирующий использование результатов этнофункциональных исследований в психодиагностике .

Больная Б., 54 года, преподаватель вуза. Диагноз – «эндогенная апатическая депрессия». Госпитализировалась 4 раза, каждый раз во время осеннего обострения в течение 18 лет. В катамнезе через полгода после выписки из клиники осуществила завершенный суицид .

При наличии этнофункциональных маркеров ведущего апатического аффекта (помнит себя с 8 лет, природу не любит, сказок не помнит, считает себя урбанисткой и «нерелигиозным человеком») у нее диагностировалось гармоничное взаимодействие эмоционального и когнитивного компонентов отношений по тесту Роршаха (несколько ответов типа FFb+) и один ответ «девитализация», Глава 4 свидетельствующий о наличии депрессии. Пациентка выкуривает около 1 пачки сигарет в день. С некоторым смущением призналась, что ежедневно уже много лет выпивает в день не менее 4 чашек крепкого кофе .

В процессе более углубленного идиографического исследования пациентки было установлено, что она со студенческой скамьи еженедельно посещала театры (классические постановки в Малом театре, театр на Таганке, Современник, МХАТ и др.), художественные выставки и т. п., по ее словам, черпая силы для этого и «подстегивая» себя посредством ежедневного употребления большого количества крепкого кофе .

Парадокс в том, что у пациентки наличие клинически достоверной апатической депрессии, подтвержденной этнофункциональным исследованием (отсутствие хтонических, героических и надэтнически-религиозных представлений до 8 лет) и ответом «девитализация» по тесту Роршаха, сочеталось с наличием гармоничности взаимодействия эмоционально-чувственной и когнитивной сфер (чего не бывает при апатическом аффекте) .

Мы полагаем, что «наработанная» с помощью «миметического механизма» (от др.-гр. «мимесис» – подражание) восприятия театрального искусства гармонизация эмоциональной и когнитивной сфер какое-то время помогала пациентке адаптироваться к ситуации, несмотря на наличие у нее ведущего апатического аффекта и связанный с ним низкий адаптационный потенциал. По-видимому, постоянное употребление психостимулятора (кофе) поначалу способствовало поддержанию у пациентки интереса к жизни. Но в итоге психоактивное вещество истощило ее последний адаптационный потенциал, и у пациентки созрело решение о самоубийстве .

Вероятность такого печального исхода подтверждается нашими исследованиями роли ведущего апатического и тоскливого аффектов в возможном обусловливании склонности к употреблению психостимулирующих средств, а также склонности к суициду (Сухарев, Чулисова, 2014) .

Представляет интерес тот факт, что в беседе с психологом пациетнка проявила интерес к дальнейшим встречам, мотивируя это тем, что «психолог, в отличие от врачей, интересовался не симтомами заболевания и эффектом от приема лекарств, но ее детством и личной жизнью в целом». Факт проявления пациенткой интереса к психотерапии также нехарактерен для страдающих апатическим расстройством. Важно, что пациентка проявила интерес именно к тем сферам ее жизни, которые являются предметом этнофункциоРезультаты применения этнофункционального подхода нальной психотерапии (по организационным причинам дальнейшая работа с пациенткой не состоялась) .

Исследование эффективности этнофункциональной психотерапии для облегчения тяжести основной симптоматики при эндогенных аффективных расстройствах было осуществлено в Отделении аффективной патологии Института психиатрии МЗ РФ в 1996 г .

(руководитель отделения – проф. О. П. Вертоградова) (Сухарев, 2008, с. 303–310, 318–329) .

Этнофункциональные исследования репродуктивного и творческого интеллекта Результаты сравнительного этнофункционального исследования уровня репродуктивного интеллекта у здоровых детей и детей с умственной отсталостью Эмпирические (констатирующие) исследования, проведенные Е. А. Выдриной в обычном детском саду и в детском саду компенсирующего вида, показали, что у детей в возрасте 5–7 лет, страдающих легкой умственной отсталостью (УО), по сравнению со здоровыми (З) выявлен более низкий уровень репродуктивного интеллекта, более выражена степень эмоционального торможения когнитивных процессов и ниже качество взаимодействия (гармоничности) когнитивных и эмоционально-чувственных компонентов отношений личности (Выдрина, 2007) .

Также Выдриной была установлена связь наличия у детей умственной отсталости с искажением этнофункционального развития и наличием этнодифференцирующих предпочтений .

1. У детей с УО чаще встречаются этнофункциональные искажения отношений к родной природе, т. е. негативное отношение к зиме (этнодифференцирующие представления). Причем у детей, не любящих зиму, по сравнению с любящими зиму, выявлены более низкие показатели репродуктивного интеллекта .

2. На сказочно-мифологической (природная, природно-анимистическая и героическая) стадии у детей с УО, по сравнению со здоровыми, также чаще выявляются искажения развития. У детей с УО реже присутствуют воспоминания каких-либо сказочных образов, относимые ими к возрасту до 4 лет. Причем дети с УО чаще относят к возрасту до 4 лет экзотические и авторские сказочные образы, а здоровые чаще относят к данному возрасту этноинтегрирующие образы народных сказок. В возрасте 5–7 лет Глава 4 как у здоровых, так и у детей с УО предпочтение этноинтегрирующих образов народных сказок, по сравнению с этнодифференцирующими, связано с более высоким уровнем репродуктивного интеллекта. В группе здоровых детей в возрасте 5–7 лет предпочтение этноинтегрирующих сказочных образов этнодифференцирующим (экзотическим) связано с более гармоничным взаимодействием когнитивных и эмоционально-чувственных компонентов отношений личности .

3. У детей с УО чаще фиксируются этнофункциональные искажения на надэтнически-религиозной стадии: начало данной стадии у них реже выявляется в оптимальном возрасте 5–7 лет. В данном возрасте дети с УО, по сравнению со здоровыми, чаще считают, что «Бога нет» .

У здоровых детей и детей с УО в возрасте 5–7 лет, которые считали, что верят в Бога, по сравнению с теми, кто не верит в Бога, был выявлен более высокий уровень репродуктивного интеллекта, менее выражено эмоциональное торможение когнитивных процессов и реже фиксировались признаки неконтролируемых эмоциональных реакций. У здоровых детей, впервые узнавших слово «Бог» в возрасте 5–7 лет (относительно более близкий к оптимальному период начала надэтнически-религиозной стадии), по сравнению с теми, кто узнал слово «Бог» в 2–4 года, был выявлен более высокий уровень репродуктивного интеллекта, более гармоничное взаимодействие когнитивных и эмоционально-чувственных компонентов отношений личности, снижение количества признаков неконтролируемых эмоциональных реакций, менее выражено эмоциональное торможение когнитивных процессов .

Кроме того, было установлено, что у здоровых детей и детей с УО, предпочитающих этноинтегрирующие народные игры и игрушки, по сравнению с предпочитающими этнодифференцирующие игры и игрушки, зафиксированы более высокий уровень репродуктивного интеллекта и менее выраженное эмоциональное торможение когнитивных процессов .

Искажения по признаку предпочтения в возрасте 5–7 лет «технических игр» (нулевая выраженность этнической функции) «народным играм» (этноинтегрирующая функция) связаны со снижением уровня репродуктивного интеллекта, с более выраженным эмоциональным торможением когнитивных процессов; у таких детей чаще встречаются признаки неконтролируемых эмоциональных реакций .

Результаты применения этнофункционального подхода Результаты экспериментальных (формирующих) исследований уровня интеллекта у здоровых детей и детей с умственной отсталостью Формирующий эксперимент состоял в психотерапевтической проработке отношений к этноинтегрирующим образам природы и природно-анимистическим представлениям у детей с УО и здоровых в возрасте 5–7 лет с использованием контрольных групп (Выдрина, 2007; Сухарев, 2008, с. 282–302). Прорабатывались эмоциональночувственные, когнитивные и двигательные компоненты отношений .

Детям, например, предлагалось «чувствовать», «вести себя», «думать», как те или иные образы природы, природные явления, стихии или сказочные природно-анимистические персонажи .

Результаты эксперимента в группе детей с УО показали, что после эксперимента у них повысился уровень репродуктивного интеллекта, снизилась степень эмоционального торможения когнитивных процессов, повысилось качество взаимодействия когнитивных и эмоционально-чувственных компонентов отношений личности .

В группе здоровых детей после эксперимента произошли аналогичные изменения: увеличилось количество показателей эмоционального торможения когнитивных процессов, а в контрольной группе детей с УО, наряду с этим, снизился уровень репродуктивного мышления .

Представленные выше результаты соответствуют полученным ранее на контингенте здоровых детей 3–4 лет (Сухарев, Радионова, Коляда, 2003) .

По результатам этнофункционального интервью, как в группе здоровых детей, так и в группе детей с УО после эксперимента дети стали чаще относить к воспоминаниям до 4 лет этноинтегрирующие природные и сказочные образы и реже – экзотические. В обеих экспериментальных группах дети стали чаще положительно оценивать зиму .

В контрольной группе детей с УО по результатам этнофункционального интервью достоверных изменений выявлено не было .

Интересно, что после эксперимента у детей с УО количество утвердительных ответов на вопрос «Веришь ли ты в Бога?» достоверно увеличилось, хотя на занятиях с ними данная тема не затрагивалась. В контрольной группе подобных изменений выявлено не было .

*** Итак, наличие легкой умственной отсталости у дошкольников 5–7 лет связано с увеличением количества искажений этнофункциональГлава 4 ного развития личности, а также со снижением качества взаимодействия когнитивных и эмоционально-чувственных компонентов отношений личности .

Наличие у дошкольников УО связано с «выпадением» у них сказочно-мифологической стадии этнофункционального развития личности и с отсутствием религиозных представлений в возрасте 5–7 лет .

Наличие УО в дошкольном возрасте связано с увеличением количества этнодифференцирующих представлений природы и климата .

Восстановление в образной сфере личности этноинтегрирующих образов природы и природно-анимистических представлений этносреды рождения и проживания у здоровых дошкольников и дошкольников с УО в возрасте 5–7 лет способствует повышению у них уровня репродуктивного интеллекта и качества взаимодействия (степени гармоничности) когнитивных и эмоционально-чувственных компонентов отношений личности .

Современные программы дошкольного воспитания и образования, ориентированные в основном на развитие познавательной сферы, обусловливают рост эмоционального торможения когнитивных процессов .

Результаты полевых исследований уровня интеллекта Связь наличия легкой степени дебильности с различными этнофункциональными параметрами у школьников в возрасте 12–16 лет была выявлена в полевых этнофункциональных исследованиях на контингенте чукчей и коряков. Было установлено, что наличие у детей легкой степени дебильности, по сравнению со здоровыми детьми, связано с наличием у них в воспоминаниях, относимых к возрасту 5–8 лет, этнодифференцирующих природно-анимистических образов, а также с предпочтением этнодифференцирующих образов природы и климата, животных, продуктов питания, с негативным отношением к родному языку, к музыке и к традиционной народной культуре в целом (Сухарев, 2013) .

Результаты, полученные на контингенте нивхов, свидетельствуют о том, что наличие у школьников в возрасте 13–16 лет диагноза «легкая степень дебильности», по сравнению со здоровыми детьми, связано с отсутствием в воспоминаниях, относимых к возрасту до 6 лет, этноинтегрирующих образов природы, а также с более негативным отношением к родному (нивхскому) языку, с отсутствием интереса к народным традициям и национальной (анимистической) вере (Сухарев, Панкова, Соснин, Чулисова, 2015). Данные результаРезультаты применения этнофункционального подхода ты частично совпадают с результатами, полученными в процессе полевого исследования чукчей и коряков, а частично дополняют их .

Также было установлено, что чукчи и коряки, говорившие до 7 лет только на родном языке (этноинтегрирующий фактор) имели более высокий показатель уровня абстрактного мышления и более гармоничное взаимодействие когнитивных и эмоционально-чувственных компонентов отношений личности (там же) .

В целом результаты полевых исследований свидетельствуют о связи наличия у подростков различных этносов легкой умственной отсталости с искажением этнофункционального развития личности на природной и природно-анимистической стадии и с преобладанием этнодифференцирующей направленности личности (этнодифференцирующих предпочтений в образной сфере) .

Экспериментальное исследование влияния этнофункциональной психокоррекции на динамику уровня творческого мышления у детей В исследовании, осуществленном в 2002 г. на контингенте младших школьников (8–11 лет, более 90 % русские по самоопределению, родившиеся и проживающие в г. Москве) (Сухарев, Кравченко, Овчинников, Тимохин, Шапорева, 2003; Сухарев, 2008, с. 243–249) был проведен сравнительный формирующий эксперимент на этноинтегрирующем и этнодифференцирующем материале. В процессе психокоррекции использовались элементы психодрамы, велась работа со зрительными и музыкальными образами, с видеофрагментами природных и природно-анимистических представлений. Детям предлагалось «воплотиться» (в двигательной динамике и статике, эмоционально-чувственно и пр.) в тех или иных этнодифференцирующих или этноинтегрирующих природно-анимистических персонажей, в образы природных стихий, явлений, животных, растений и пр .

Работа проводилась в трех группах сравнения:

1. «ТВ-группа». Здесь использовались анторопогенные (не аутентичные) этнодифференцирующие образы, городские или фантастические ландшафты, такие персонажи, как покемоны, телепузики, Карлсон, мыши-рокеры с Марса, Винни-Пух и т. п .

Критерий отбора данных этнодифференцирующих образов – их нереалистичность, антропогенность, не аутентичность, культурная эклектичность .

2. Группа «Австралийцы». Для данной группы были подобраны сюжетные сказки аборигенов Австралии с природно-анимистичесГлава 4 ким и природным содержанием с использованием видеоматериалов, фотообразов, аутентичных музыкальных фрагментов .

Критерий отбора материалов – их этнодифференцированность по отношению к русской этносреде и в то же время – внутренняя этнофункциональная однородность .

3. Группа «Русские». В данной группе использовались этноинтегрирующие русские аутентичные природные и природно-анимистические образы, фрагменты аутентичной музыки, видеоматериалы .

С целью снятия эффекта «личностного воздействия» психологи, ведущие занятия, все время менялись (6 человек). Всего было проведено 15 занятий в каждой группе. Использовался метод срезов, тест Роршаха, метод структурированного этнофункционального интервью, метод экспертных оценок и тест Торренса (для диагностики уровня творческого интеллекта). Оценивались следующие показатели: степень эмоционального торможения когнитивных процессов, уровень качества взаимодействия эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений личности, уровень репродуктивного интеллекта, уровень творческого интеллекта .

После проведения психокоррекционных и сравнительных экспериментальных процедур было установлено, что наиболее низкие показатели проявились в «ТВ-группе»: у детей достоверно увеличилась степень эмоционального торможения когнитивных процессов, снизилось качество взаимодействия эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений личности, снизился уровень творческого интеллекта .

В группе «Австралийцев» снизилась степень эмоционального торможения когнитивных процессов, но при этом снизилось и качество взаимодействия эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений личности, также снизился уровень творческого интеллекта .

В группе «Русские» снизилась степень эмоционального торможения когнитивных процессов, повысилось качество взаимодействие когнитивных и эмоционально-чувственных компонентов отношений личности, а также повысился уровень творческого интеллекта .

Таким образом, положительные изменения всех показателей произошли только в группе «Русские» (повышение уровня творческого интеллекта и др.). В группе «Австралийцы» произошло лишь достоверное снижение эмоционального торможения когнитивных процессов. При этом снизилось качество взаимодействия эмоциональРезультаты применения этнофункционального подхода но-чувственных и когнитивных компонентов отношений и уровень творческого интеллекта. Наихудшие результаты были зафиксированы в «ТВ-группе»: все показатели ухудшились, а уровень творческого интеллекта – в наибольшей степени .

*** Итак, данное исследование показало, что наиболее патогенным для личности в целом и для уровня ее творческого интеллекта является одновременное воздействие не только этнодифференцирующих, но и антропогенных параметров. Этнодифференцирующие, но при этом аутентичные воздействия имеют единственный положительный эффект – снижение степени эмоционального торможения когнитивных процессов. При этом снижаются также уровень творческого мышления и качество взаимодействия эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений личности, являющееся результатом и условием личностного развития (Выготский, 1983; Божович, 2001; Сухарев, 2016б, с. 421–437). В «ТВ-группе» ухудшились все показатели, что свидетельствует о безусловно патогенном влиянии указанных выше этнодифференцирующих антропогенных представлений на развитие личности, ее мышление. К сожалению, данные представления наиболее распространены в ТВ-среде, в школьном и домашнем досуге детей и т. д. (Сухарев и др., 2003; и др.) .

Во многом сходные результаты получились на контингенте онкобольных школьников в возрасте 11–16 лет. В процессе психокоррекции на этноинтегрирующем материале природных и природноанимистических образов в экспериментальной группе достоверно повысились все показатели творческого интеллекта (по тесту Торренса), а также повысилось качество взаимодействия эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений личности и уменьшилось количество показателей эмоционального торможения когнитивных процессов. В контрольной группе по тесту Торренса повысились значения только показателей «скорость» и «гибкость», а «разработанность» понизилась. Других изменений в контрольной группе выявлено не было (Сухарев, 2008, с. 278–279; Шапорева, 2007) .

На контингенте подростков в экспериментальном исследовании с использованием этноинтегрирующих материалов (образы природы и природно-анимистические представления) в экспериментальной группе, по сравнению с контрольной, повысился уровень репродуктивного и творческого интеллекта, повысилось качество взаимодействия когнитивных и эмоционально-чувственных комГлава 4 понентов отношений, повысился уровень мотивации к обучению и уровень академической успеваемости. Кроме того, в экспериментальной группе снизились уровень тревоги и количество показателей эмоционального торможения когнитивных процессов (Сухарев, Неверова, 2011) .

Результаты эмпирических исследований роли этнофункциональных параметров в становлении творческого и репродуктивного интеллекта у взрослых Недавно проведенное нами исследование на контингенте взрослых (студенты, 175 чел.) показало, что повышение общего уровня как креативного интеллекта (по методу Торренса), так и уровня общих способностей (по методу КОТ В. Е. Бузины) связано как с повышением уровня психологической зрелости личности, так и со снижением количества искажений ее этнофункционального развития, обеспечивающим ее адаптационный потенциал, а также с общим снижением количества этнофункциональных искажений (Сухарев, Тимохин, Выдрина, Шапорева, 2017, с. 64–71)24. Высокий уровень творческого и репродуктивного интеллекта в определенной мере обусловлен гармоничным взаимодействием когнитивного и эмоционально-чувственного компонентов отношений личности, сформированном в раннем онтогенезе (от 1 до 8 лет). В свою очередь, как показали наши исследования, гармоничность взаимодействия данных компонентов отношений и адаптационный психологический потенциал личности обусловлены этнофункциональными психологическими механизмами развития личности .

В целом высокий уровень репродуктивного и творческого интеллекта связан с уменьшением количества искажений этнофункционального развития на природной, природно-анимистической и надэтнически-религиозной стадиях развития личности .

Для нашего дальнейшего историко-психологического исследования существенно важно следующее: различие респондентов с высоким репродуктивным интеллектом и высоким творческим интеллектом состоит в том, что последний связан с отсутствием искажений на всех стадиях этнофункционального развития, а первый возможен при наличии искажений развития на природно-анимистической стадии. При этом наличие высокого уровня творческого интеллекИсследование осуществлено при финансовой поддержке РФФИ, проект № 16-06-00218 .

Результаты применения этнофункционального подхода та связано также с наличием этнодифференцирующих отношений (антропоэстетических, к питанию, растениям и животным) на момент обследования. По-видимому, данные отношения играют инициирующую роль в разрешении возникающих этнофункциональных конфликтов, необходимых для начала творческого процесса .

Также у обследованных студентов с высоким уровнем репродуктивного (но не творческого) интеллекта был выявлен определенный негативизм по отношению к религиозной культуре и даже к заповедям Божьим. Данный факт мы объясняем (как будет подробнее показано в разделе, посвященном историческому развитию русской ментальности) спецификой исторически сложившихся взаимоотношений интеллигенции (в данном случае студентов как ее будущих представителей) и духовного сословия (Сухарев, 2012а, с. 154–192;

2012б, с. 155–200; 2014в, с. 103–121; 2015б, с. 20–29) .

В широком плане результаты этнофункционального исследования творческого интеллекта у детей и взрослых свидетельствуют о том, что повышение его уровня обусловлено наличием в образной сфере субъекта хтонических представлений наряду с надэтническими .

Этнофункциональные исследования качества взаимодействия эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений личности В отечественной психологии еще Л. С. Выготский отмечал, что «степень развития есть степень превращения динамики аффекта, динамики реального действия в динамику мышления» (Выготский, 1983, с. 252). Выготским было показано, что самое главное в психическом развитии заключается в изменении межфункциональных связей и отношений между отдельными процессами, прежде всего между интеллектуальной и эмоциональной сферами психики. «Единство аффекта и интеллекта» является результатом и в то же время условием развития самосознания личности, обеспечивающим «такие новообразования, как убеждения, представляющие собой не что иное, как знание, ставшее мотивом поведения и деятельности человека»

(Божович, 2001, с. 188). Полноценно усвоенные нравственные нормы и являются таковыми убеждениями .

Метафорическое представление о «единстве аффекта и интеллекта» в науке и философии имеет древнюю историю. Как мы уже отмечали, согласно Платону, душа человека может проявлять себя как в сдержанных, так и в необузданных влечениях: ее можно представить в виде колесницы, где ум играет роль возничего. У богов Глава 4 стихийные и разумные страсти пребывают в равновесии. Но в человеческих духовных колесницах дурные кони часто оказываются сильнее добрых (Платон, 1970, с. 181–193). Для формирования нравственных убеждений, говоря языком Платона, необходимы, во-первых, гармония страстей и ума, а во-вторых – эталон для разделения дурного и доброго. Для формирования способности к разумному познанию (естественнонаучному мышлению) необходима, во-первых, сформированность гармоничного взаимодействия эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений личности, что обусловливает возможность формирования нравственных убеждений. Во-вторых, на этой основе гармоничного взаимодействия эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений может быть сформирована способность к некататимному (т. е. не подверженному эмоциональным искажениям) естественнонаучному познанию мира .

Гармоничное взаимодействие эмоционально-чувственного и когнитивного компонентов отношений личности характеризует более высокую степень ее целостности и более высокий уровень взаимодействия ее функциональных систем. В то же время данное качество является условием психологической адаптированности субъекта по широкому спектру показателей (Сухарев, 2008 и др.). Современные эмпирические исследования утверждают, в частности, что в период от 2 до 7 лет взаимодействие эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений изменяется от полностью неуправляемой эмоциональности к неудачным попыткам эмоционального контроля и, наконец, к относительно гармоничному взаимодействию данных сфер (Беспалько, Раева, 1978) .

Многочисленные исследования влияния этнофункциональных параметров на качество взаимодействия эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений личности выявили его обусловленность влиянием этноинтегрирующих природных, природно-анимистических и героических представлений и последующим усвоением надэтнически-религиозных представлений (Сухарев, 2003 и др). Установлено, что положительное отношение личности к этноинтегрирующим природным, природно-анимистическим и героическим образам обусловливает снижение у нее степени эмоционального торможения когнитивных процессов, повышение качества взаимодействия эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений и лучшее усвоение заповедей Божьих (Выдрина, 2007; Тимохин, 2005; Шапорева, 2007; Сухарев, 2008; Сухарев, Чулисова, 2013 и др.) .

Результаты применения этнофункционального подхода На контингентах чукчей, коряков и нивхов в 1993, 2010 и 2014 гг .

нами были проведены полевые этнофункциональные исследования качества взаимодействия эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений личности. Выяснилось, что более высокое качество взаимодействия когнитивных и эмоционально-чувственных компонентов отношений личности присуще тем взрослым испытуемым-чукчам, которые до 7 лет говорили только на родном языке (этноинтегрирующий фактор) (Сухарев, 2013). В исследованиях, проведенных на контингенте только нивхов, было установлено, что гармоничность взаимодействия эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений связано с наличием в их воспоминаниях, относимых к возрасту до 7 лет, природно-анимистических представлений (Сухарев, Панкова, Соснин, Чулисова, 2015) .

На контингенте чукчей данная связь была выявлена для этноинтегрирующих природных и природно-анимистических образов (Сухарев, 2013). Направленность на родную природу и культуру у нивхов, чукчей и коряков также связана с высоким качеством взаимодействия эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений (Сухарев, 2013, с. 36–50; Сухарев Панкова, Соснин, Чулисова, 2015, с. 279–289). Было установлено, что принятие нивхами заповедей Божьих связано со сформированностью у них способности к гармоничному взаимодействию когнитивных и эмоционально-чувственных компонентов отношений личности (Сухарев, Панкова, Соснин, Чулисова, 2015, с. 279–289). В наших ранее проведенных исследованиях на контингенте русских респондентов показано, что наличие гармоничного взаимодействия эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений связано с наличием в воспоминаниях респондентов представлений о родной природе, сказочно-анимистических представлений, а также с наличием представлений о себе как о православном верующем человеке (Сухарев, 2008, с. 169) .

Некоторые социально значимые результаты эмпирических этнофункциональных исследований Результаты исследования в криминальной психологии Данное исследование касалось нравственно-психологических факторов возникновения криминального и делинквентного поведения .

Оно проводилось с применением психокоррекционного воздействия в «прямом» (на этноинтегрирующем материале) и «обратном»

(на этнодифференцирующем материале) экспериментах; также исГлава 4 пользовалась контрольная группа, был сделан идиографический анализ каждого случая (Сухарев, Чулисова, 2013) .

Проведенное на взрослых осужденных за насильственные преступления (русских по самоопределению), исследование показало, что такие особенности личности, как неконтролируемая эмоциональность и тревожность, эмоциональное торможение когнитивных процессов, отвержение заповедей Божьих, связаны с возникновением природных, сказочно-мифологических образов не ранее 5 лет, представлений о Боге, грехе и справедливости не ранее 9 лет, а также с предпочтением этнодифференцирующих образов животных, ландшафта, климата и антропологических типов лиц противоположного пола .

Срезы, осуществленные в экспериментальной группе, где использовались этноинтегрирующие образы природы, выявили в образной сфере личности осужденных изменения в онтогенетическом и пространственном аспектах. После эксперимента у них чаще фиксировались ранние воспоминания об этноинтегрирующих образах природы, относимых ими к возрасту до 5 лет (оптимальный период), а также воспоминания о возникновении в возрасте 6–8 лет (оптимальный период) представлений о справедливости, грехе, совести. Вместе с тем, у них появились отрицаемые до эксперимента предпочтения этноинтегрирующих образов зимней природы .

Кроме того, психокоррекция на материале этноинтегрирующих образов природы обусловила позитивные изменения в эмоциональной, когнитивной, а также нравственной сферах их личности:

снижение уровня тревожности, степени эмоционального торможения когнитивных процессов, более положительное отношение к заповедям .

Использование этнодифференцирующих образов природы в психокоррекции личности осужденных также обусловило изменения в онтогенетическом и пространственном аспектах их этнофункционального развития. После эксперимента в образной сфере заключенных чаще фиксировалось появление этноинтегрирующих образов природы, относимых ими к 6–7 годам (т. е. к неоптимальному периоду); у них реже фиксировалось отнесение переживаний, связанных с представлениями справедливости, грехе, к оптимальному возрастному периоду 6–8 лет. Они реже стали положительно относиться к этноинтегрирующим образам природы, чаще отдавать предпочтение экзотическим продуктам питания. Таким образом, использование этнодифференцирующих представлений о природе в процессе психокоррекции личности осужденных за насильстРезультаты применения этнофункционального подхода венные преступления обусловило негативные изменения в эмоциональной, когнитивной, нравственной сферах их личности: снизился уровень контроля тревожности и вместе с этим повысилась склонность к делинквентному поведению и к правонарушениям .

Существенным для формирования положительного отношения к нравственным ценностям (заповедям Божьим) и для коррекции правосознания личности осужденных за насильственные преступления является восстановление в их образной сфере именно этноинтегрирующих образов природы .

Констатирующее эмпирическое исследование показало, что у осужденных за насильственные преступления, по сравнению с законопослушными гражданами, в ранних воспоминаниях чаще встречаются этнодифференцирующие сказочно-мифологические образы и реже – этноинтегрирующие. Причем данные образы осужденные чаще относят к возрасту после 8 лет (т. е. существенно позже оптимального периода), а законопослушные граждане – к оптимальному периоду до 5 лет. Осужденные чаще предпочитают этнодифференцирующие образы природы, фауны и флоры, экзотические продукты питания .

В целом аналогичные результаты получились в экспериментальном исследовании склонности к делинквентному поведению, проведенном на подростках (Сухарев, Грачев, 2010). Также получены результаты, касающиеся низких оценок по поведению в школе, что часто связано с отклоняющимся и делинквентным поведением .

Было установлено, что школьники-чукчи с оценками по поведению «2–3», по сравнению с теми, кто имеет оценки «4–5», чаще относят первые воспоминания о родной природе к возрасту после 6 лет (Сухарев, Панкова, Соснин, Чулисова, 2015, с. 279–289) .

Подводя итог экспериментальному исследованию роли этноинтегрирующих образов природы в формировании социально-нравственной сферы, можно заключить, что отнесение личностью первых воспоминаний об этноинтегрирующих (родных) образах природы к оптимальному возрастному периоду (до 5 лет) обусловливает формирование положительного отношения к заповедям Божьим .

Установлено, что осужденные, по сравнению с законопослушными лицами, чаще предпочитают этнодифференцирующие сказочно-мифологические образы и относят первые воспоминания о них к существенно более позднему возрасту после 8 лет (законопослушные – к возрасту до 5 лет). Также осужденные чаще предпочитают этнодифференцирующие образы природы, фауны, флоры и экзотические продукты питания .

Глава 4 В целом результаты исследований показывают, что искажения этнофункционального развития личности на природной стадии (и на хтонической в целом) являются важным фактором риска возникновения социальной дезадаптированности в форме криминального поведения .

Результаты исследования на пренатальной стадии этнофункционального развития (с беременными) Предполагается, что этнофункциональное развитие личности матери может обусловливать не только ее собственное психофизиологическое состояние во время беременности и родов, но и влиять на психическую и психосоматическую адаптированность младенца и на его психофизиологическое развитие в целом .

Настоящее исследование имело целью выявить предполагаемую взаимосвязь этнофункционального развития личности (образной сферы) матери и психофизиологических показателей процесса беременности, родов, а также психофизиологического состояния младенца (Сухарев, 2008, с. 169–163) .

Исследование проводилось в 2006 г. Л. Б. Мокиной (Сухарев, 2008, с. 159–163) на базе женской консультации и родильного отделения Центральной районной больницы г. Химки Московской области. Все обследованные женщины родились в России и считали себя русскими .

Искажения этнофункционального развития личности матери определялись с помощью метода структурированного этнофункционального интервью.

Фиксировались следующие типы искажений:

отсутствие в воспоминаниях природных и сказочно-мифологических образов, относимых к возрасту до 5 лет; отсутствие в воспоминаниях образов русских народных сказок, относимых к возрасту до 5 лет; возникновение переживаний, связанных с нравственными представлениями (о грехе, справедливости, совести), в возрасте после 9 лет .

Психофизиологическая дезадаптированность матери и младенца определялись по клиническим показателям: по наличию угрозы прерывания беременности (маловодие, плацентарная недостаточность, гестоз); по показателям осложнений при родах (слабость родовой деятельности, необходимость экстренного кесарева сечения, разрыв шейки матки и влагалища, эпизиотомия, перинеотомия, раннее послеродовое кровотечение и др.); по показателям нарушения психофизиологической адаптированности у младенца в первые дни Результаты применения этнофункционального подхода жизни (гипотрофия, оценка по шкале Апгар25 меньше 7); по показателям нарушений внутриутробного развития плода (порок сердца и пороки развития мозга, диагностированные у младенца в возрасте до 3 месяцев, а также преждевременные роды (до 30 недель)) .

Результаты исследования показали, что роженицы, у которых беременность протекала с осложнениями, по сравнению с теми, у кого она протекала без осложнений, свои первые воспоминания об этноинтегрирующих сказочно-мифологических (природных, природноанимистических и героических) образах относили к возрасту после 5 лет (т. е. позже оптимального периода), а первые переживания, связанные с нравственными представлениями, относили к возрасту после 9 лет (позже оптимального периода) .

Роженицы, у которых роды протекали с осложнениями, по сравнению с теми, у кого роды протекали без осложнений, чаще относили возникновение первых воспоминаний этноинтегрирующих сказочно-мифологических образов к возрасту после 5 лет (позже оптимального периода) .

У новорожденных, матери которых относили возникновение в памяти первых этноинтегрирующих сказочно-мифологических образов к возрасту после 5 лет, чаще встречались различные невропатологические нарушения .

Патология протекания беременности и родов часто может являться причиной общего недоразвития новорожденного, в том числе и морфофункциональных нарушений («порок сердца», «порок мозга»). Врожденные нарушения развития мозга («пороки») непосредственно связаны с психическим дизонтогенезом ребенка (Лебединский, 1985; Сухарева, 1984). В свою очередь, в исследованиях регуляции психофизиологической сферы человека в качестве чрезвычайно важной, но пока еще недостаточно изученной отмечалась роль вторичных образов (Гостев, 2007, с. 58). В связи со сказанным есть основания предполагать, что психологическую регулирующую функцию на пренатальной стадии развития ребенка выполняет этническая функция содержания образной сферы (вторичных образов – памяти, представлений, воображения и пр.) его матери .

Итак, на основании полученных результатов можно сделать вывод, что наличие этнофункциональных искажений развития личности у рожениц на надэтнически-религиозной и сказочно-мифоПоказатели частоты сердечных сокращений и дыхательных движений, мышечного тонуса, реакции на носовой катетер, рефлекса на раздражение подошв, цвет кожи – в первую и пятую минуты жизни мла денца .

Глава 4 логической стадиях связано с осложнениями беременности и родов, а также с наличием морфофункциональных осложнений у новорожденных в первые недели после рождения. Наиболее дискриминантными для всех видов осложнений родов и беременности, а также наличия морфофункциональной патологии у новорожденных являются искажения на сказочно-мифологической стадии (задержка начала и выпадение) этнофункционального развития личности матери .

Результаты полевых исследований отношения к деторождению Экспедиционные исследования, проведенные среди коренных народов России в 1993, 2010 и 2014 гг., показали, что наличие биологического воспроизводства населения (определяемое при наличии 3-х и более детей в семье) связано с положительным отношением к этноинтегрирующим образам природы (чукчи, юкагиры, эвены) (Сухарев, 2008, с. 144–145), к родному языку и культуре, с предпочтением этноинтегрирующих образов животных, продуктов питания (чукчи, коряки) (Сухарев, 2013, с. 36–50), а также с отнесением первых воспоминаний о родной природе к возрасту до 6 лет (нивхи, русские) (Сухарев, Панкова и др., 2015, с. 279–289) .

Результаты исследования в области психоонкологии У детей, страдающих онкологическим заболеваниями, по сравнению со здоровыми детьми, чаще встречалось слишком раннее (до оптимального возрастного периода 6–8 лет) начало надэтническирелигиозной стадии развития и отсутствие этноинтегрирующих природных и сказочно-мифологических образов, относимых ими к возрасту до 5 лет. Также у детей с онкологическими заболеваниями различной нозологии отсутствовали показатели гармоничного взаимодействия когнитивных и эмоционально-чувственных компонентов отношений личности .

Экспериментальное исследование показало, что в процессе психокоррекции на этноинтегрирующем материале природных и природно-анимистических образов в экспериментальной группе, по сравнению с контрольной, у детей, страдающих онкологическими заболеваниями, чаще стало встречаться положительное отношение к этноинтегрирующим природным и природно-анимистическим образам. Кроме того, после психокоррекции в данной группе Результаты применения этнофункционального подхода стали встречаться показатели гармоничного взаимодействия когнитивных и эмоционально-чувственных компонентов отношений личности (Сухарев, 2008, с. 271–273) .

Результаты исследования в психолого-педагогической области Исследования Т. В. Неверовой, проведенные в 2007–2009 гг., показали, что подростки с низким уровнем мотивации к учению, по сравнению с подростками с высоким уровнем мотивации, реже относят первые воспоминания о родной природе и об образах этноинтегрирующих народных сказок к возрасту до 5 лет, а первые переживания, связанные с представлениями о справедливости, совести, грехе и т. п., чаще относят к оптимальному возрасту 7–8 лет .

В процессе экспериментального исследования с применением психокоррекции на этноинтегрирующем материале образов природы и природно-анимистических представлений, у подростков количество данных представлений, относимых к оптимальному возрасту до 5 лет, увеличилось, по сравнению с контрольной группой .

Также в экспериментальной группе повысились уровень мотивации к учению, уровень академической успеваемости, репродуктивного и творческого интеллекта, повысилось качество взаимодействия когнитивных и эмоционально-чувственных компонентов отношений личности и т. п. (Сухарев, Неверова, 2011) .

В уже упомянутых выше полевых исследованиях было установлено, что школьники-чукчи (12–16 лет) с оценками по поведению «2–3», по сравнению с теми, кто имеет оценки «4–5», чаще относят первые воспоминания о родной природе к возрасту после 6 лет, школьники-нивхи – к возрасту после 5 лет. Школьники-нивхи (13–16 лет) с успеваемостью «4–5», по сравнению с теми, кто успевал на «2–3», реже относили возникновение первых воспоминаний о родной природе к возрасту старше 7 лет (Сухарев, 2013, с. 36–50;

Сухарев, Панкова и др., 2015, с. 279–289) .

Результаты исследования зависимостей от психоактивных веществ Исследования, проведенные как в клинических условиях, так и в общеобразовательных и специальных учебных заведениях (вуз, школа), показали, что определенные типы химической зависимости от психоактивных веществ (ПАВ) связаны с различными искажениями Глава 4 этнофункционального развития личности и этнодифференцирующими предпочтениями в отношениях. В частности, лица, зависимые от опиатов, по сравнению со «здоровыми и некурящими» людьми чаще относят первые воспоминания о природе к возрасту после 5 лет, начало надэтнически-религиозной стадии у них, по сравнению со здоровыми, реже происходит в 7–8 лет, а чаще – после 9 лет .

У лиц, зависимых от психостимуляторов (первитин), по сравнению со здоровыми, практически не бывает воспоминаний о родной природе, относимых к возрасту до 4 лет, а надрелигиозно-этическая стадия чаще начинается после 9 лет. У лиц с алкогольной зависимостью, по сравнению со здоровыми, отмечается лишь позднее начало надэтнически-религиозной стадии (после 9 лет). У курящих, по сравнению со здоровыми некурящими, практически не встречается одновременное оптимальное отнесение первых образов природы к возрасту до 4 лет, начала надэтнически-религиозной стадии к возрасту 7–8 лет и этноинтегрирующих сказочных образов к возрасту 2–4 года (Сухарев, Тимохин и др., 2007, с. 45–54) .

Было также проведено экспериментальное исследование на контингенте студенток 1–4 курсов Медицинского колледжа МИИТа в возрасте от 15 до 19 лет (263 человека), родившихся и проживающих в средней полосе России и обучавшихся в школах на русском языке. Результаты исследования показали следующее .

1. Своевременное начало природной и сказочно-мифологической (до 5 лет) стадий этнофункционального развития личности связано со снижением потребности в употреблении алкоголя, табака и марихуаны .

2. Этнодифференцирующие отношения личности к климато-географическим, антропо-биологическим и конфессиональным элементам этносреды связаны с регулярным употреблением алкоголя в сочетании с табаком и/или марихуаной .

3. Задержка начала природной и сказочно-мифологической стадий этнофункционального развития личности позже 5 лет связана с регулярным употреблением алкоголя в сочетании с марихуаной или алкоголя в сочетании с табаком и марихуаной .

4. Психокоррекция, осуществляемая на материале этноинтегрирующих природных и народных сказочных образов, обусловливает снижение позитивного и повышение негативного отношения к ПАВ (Сухарев, 2008, с. 259–269; Шустова, 2007) .

В экспериментальных исследованиях была осуществлена верификация этнофункционального подхода в диагностике и психокоррекРезультаты применения этнофункционального подхода ции зависимостей от опиатов, психостимуляторов и алкоголя (Сухарев, 2007а, с. 26–38; Сухарев, 2008; и др.) .

Результаты исследования эмиграционных намерений Исследование эмиграционных намерений, проведенное на контингенте жителей г. Москвы, г. Саратова, русских камчадалов и коренных жителей о. Сахалин, показало следующее. Выявлена связь возникновения эмиграционных намерений у городских студентов с недостатком в воспоминаниях испытуемых образов родной природы и сказочно-мифологических представлений в целом, относимых к возрасту до 5 лет (Фролова, 2006). Установлено, что лица, желающие уехать из родного природно-географического ареала навсегда, изначально менее интегрированы в родную этносреду по показателям негативного отношения к родному ландшафту и традиционному для родной этносреды питанию (Сухарев, Панкова, Соснин, Чулисова, 2015, с. 279–289) .

*** В данном заключении суммированы результаты, необходимые для интерпретации выводов историко-психологического анализа, осуществленного в последующих разделах нашего исследования .

Искажения на пренатальной и природно-анимистической стадиях развития следует признать особенно опасными факторами риска возникновения психологической дезедаптированности по различным показателям:

• риск возникновения криминального и делинквентного поведения, наркотизации, алкоголизации и зависимости от различных ПАВ;

• риск снижения у детей мотивации к учению, возникновения поведенческих расстройств, делинквентного и противоправного поведения;

• риск возникновения психосоматических расстройств и онкологических заболеваний;

• отрицание заповедей Божьих (у русских);

• риск возникновения аффективных расстройств;

• риск снижения уровня репродуктивного и творческого интеллекта;

• риск возникновения врожденной патологии у новорожденных, а также патологии беременности и родов у матери;

Глава 4

• риск снижения намерений биологического воспроизводства и фактического снижения биологического воспроизводства населения;

• риск возникновения эмиграционных намерений .

Повышение качества взаимодействия эмоционально-чувственных и когнитивных компонентов отношений личности обеспечивается коррекцией искажений ее этнофункционального развития. Данная коррекция оптимизирует уровень психической адаптированности личности по различным междисциплинарным показателям – медицинским, педагогическим, юридическим, демографическим и пр .

Глава 5 Методология и методика анализа исторического развития ментальности общества Принцип единства микро- и макрокосма в науках о человеке Методологической особенностью нашего подхода к исследованию исторического развития общества является обоснование применения результатов исследований ментальности личности (индивидуального субъекта) к исследованию развития коллективного субъекта. В философском смысле речь идет о параллелизме «микрокосма»

и «макрокосма» (в пер. с гр. «малый мир» и «большой мир») (Флоренский, 1994а, с. 184–197), который рассматривается философами с древнейших времен и лежит в основе одной из натурфилософских концепций целостного человека, в том или ином виде представленной в мифологиях Древней Индии, Китая, Скандинавии и др. В истории европейской философии аналогия между микро- и макрокосмом проводилась у досократиков (Анаксимен, Гераклит, Диоген Аполлонийский), а представление о человеке как о «малом мире» впервые встречается у Демокрита, затем у Платона в «Тимее», у стоиков, далее – в святоотеческой литературе (Григорий Нисский, Григорий Богослов, Василий Великий и др.) .

В XII в. данная идея была рассмотрена, например, французским философом-неоплатоником Бернардом Сильвестром. В эпоху Возрождения она пережила свой новый расцвет. Она пронизала всю традицию немецкой мистики от Майстера Экхарта до Якоба Беме, служила обоснованием новой антропологии у Пико делла Мирандолы и натурфилософии Джордано Бруно, отразилась во взглядах Леонардо да Винчи .

Г. В. Лейбниц в XVII–XVIII вв. использовал принцип микро- и макрокосма в своем представлении о монадах как отражениях универсума. Он опирался на представление Плотина о Едином (Плотин, 2016, с. 332–353) и учение Анаксагора о «семенах вещей» (гомомерии), изначально составлявших хаос, которые приводит в движеГлава 5 ние и упорядочивает Мировой Ум, образуя вещи (Лейбниц, 1982, с. 282, 413–429) .

В XVIII–XIX вв. в своем мировоззрении на идею единства микро- и макрокосма в той или иной мере опирались И. Гёте, И. Гердер, А. Шопенгауэр .

В XX в. данная идея нашла свое применение в ряде биологических и психологических концепций. В отечественной философской мысли XIX–XX вв. развитие идеи единства микро- и макрокосма продолжает античную и святоотеческую традицию в связи с концепцией «русского космизма» и представлено, в частности, в работах А. С. Хомякова, В. С. Соловьева, Н. Ф. Федорова .

Мысль об идеальном сродстве микро- и макрокосма, мира и человека в аспекте гносеологии, биологии, экономики, богословия и психологии как важнейшую и актуальную для современной цивилизации отметил П. А. Флоренский (Флоренский, 1994). Данная идея получила всестороннее освещение с позиций гуманитарных и естественных наук на Всесоюзной конференции «Русский космизм и ноосфера» в 1989 г., проведенной под эгидой кафедры философии АН СССР, Философского общества СССР, Московского физико-технического института и Государственного комитета по народному образованию СССР, в частности, в докладах Г. С. Батищева, Л. И. Василенко, В. Я. Прохоренко, А. И. Субетто (Русский космизм…, 1989) .

В области философии и естественных наук представление о внутреннем единстве микро- и макропроцессов находит свое новое осмысление у А. Гумбольдта, К. Э. Циолковского, Э. Леруа, Тейяр де Шардена, А. И. Вернадского и др. В начале XIX в. Карл Бэр отмечал, что в науке его времени господствовало представление о том, что «зародыш высших животных проходит стадии, отвечающие постоянным формам низших» (цит. по: Воронцов, 2004, с. 162–163), фактически введя в современную науку представление о «законе рекапитуляции». Далее в биологической науке вопросы соотношения онто- и филогенеза разрабатывались Ч. Дарвином, Э. Геккелем, Н. А. Северцовым и др. Наиболее известным приложением представления о параллелизме микро- и макрокосма в биологической науке XIX и начала XX вв. было учение Э. Геккеля, согласно которому общий план филогенеза отражает онтогенез; в частности, стадии развития эмбриона человека сопоставляются со стадиями филогенеза человека как вида (принцип рекапитуляции) (Геккель, 1909). В Советском Союзе теории рекапитуляции в исследовании морфофункциональной эволюции мозга придерживались такие ученые, как Л. А. Орбели (Орбели, 1949), А. И. Карамян (Карамян, 1979) и другие .

Методология анализа развития ментальности общества С конца XIX в. в психологии возрастает интерес к поиску общих закономерностей психического развития человека по аналогии с этапами развития животного мира и человеческой культуры. В психологической науке начала XX в. положение о параллелизме микро- и макрокосма оказало влияние на формирование теорий психического развития человека. Аналогию между развитием общества и онтогенезом человека в конце XIX в. проводил еще Г. Спенсер (Спенсер, 1997). Вопрос о параллелизме филогенеза и онтогенеза ставился в эволюционном аспекте уже в XIX в. в трудах Г. Маудсли (Maudsley,

1887) и Ч. Дарвина (Дарвин, 1953), по замечанию Н. А. Корнетова, в такой форме: «Не могут ли психические заболевания быть реликтом далекого прошлого, указывающего на родство, от которого человек почти удалился?» (Корнетов, 1994, с. 143) .

Иллюстрацией продуктивности эволюционных идей являются известные сопоставления архаических механизмов при истерических состояниях с филогенетически древними животными реакциями в виде «двигательной бури» и «мнимой смерти», проведенные Э. Кречмером (Кречмер, 1996). Сюда же можно отнести «убедительное исследование С. Н. Давиденкова о типологическом сходстве ритуала больного неврозом и защитного действа, свойственного традиционной культуре. Очень показательно проиллюстрированы и аргументированы общность черт регрессии при психопатологических расстройствах и архаического сознания» (Корнетов, 1994, с. 145–146) .

Вслед за Л. С. Выготским Корнетов считает, что «явления распада психических функций могут изучаться как средство реконструкции ранних форм развития психики, и для этих целей необходимо выделить „пережиточные черты“, архаизмы, которые сохраняются в семантически неосложненных, простых по смыслу стереотипах поведения» (там же, с. 144). Данная идея развивалась также в работах В. Вундта, 3. Фрейда, В. Штерна, С. Холла, К. Бюлера и др .

Фрейд, в частности, полагал, что смысл мифологических представлений древних народов может быть выявлен по «инфантильным следам… в каких он снова проявляется в процессе развития наших детей», и соглашался с К. Г. Юнгом в том, что эти древние представления можно обнаружить в фантазиях некоторых душевнобольных (Фрейд, 1991, с. 194, 196). В связи с этим Фрейд отмечал, что данные факты не только указывают на «новый источник самых странных психических продуктов болезни», но и подчеркивают «самым решительным образом значение параллелизма онтогенетического и филогенетического развития и в душевной жизни». То общее, что имеется у душевнобольного и невротика, с «человеком далекого Глава 5 доисторического времени», согласно 3. Фрейду, может быть сведено к «типу инфантильной душевной жизни» (там же, с. 196) .

Идея о повторении в онтогенезе психики человека этапов общественно-исторического развития под непосредственным влиянием воззрений Э. Геккеля была высказана в начале XX в. Стэнли Холлом. Согласно Холлу, онтогенез психики ребенка воспроизводит историческое развитие человеческого рода, точнее, «собственной расы», начиная с млекопитающего до высшего млекопитающего, обезьяны и первобытного человека. Он отмечал, что «для полноты развития ребенка» необходимо, «чтобы он переживал древние чувства и точки зрения своей расы» (Холл, 1914, с. 30) .

Понятие расы в англоязычных странах в начале XX в. имело более широкий смысл и нередко применялось и применяется до сих пор также для обозначения этносов, особенно при наличии существенных культурно-языковых различий. Однако сегодня в отечественной науке это понятие имеет антропо-биологический смысл: «раса»

понимается как большая группа людей, имеющих общее биологическое происхождение (Козлов, 1995, с. 108) .

Холл основывался на эволюционно-биологической концепции происхождения человека и полагал, что в воспитании и развитии ребенка необходимо выделять стадии «собирательства», «охоты»

и пр. (Холл, 1914, с. 30). Исходя из современных ему представлений о расе, Холл, по существу, разрабатывал концепцию этнопсихологического (типологического) подхода к психическому развитию человека, однако не сформулировал эту идею как таковую .

Также существование аналогии между индивидуальным и родовым психическим развитием предполагал Вильям Штерн. В его концепции, по сравнению с представлениями Холла, «животные»

ступени развития дополнены более поздними «культурными» ступенями. По аналогии с этапами исторического развития человека европейской культуры у Штерна рассматривались этапы развития индивида, которые привязывались к определенным возрастным периодам. С первыми пятью годами развития ребенка («игры и сказок») он проводил аналогию со ступенью развития первобытного человека; первые школьные годы у него соответствуют «античному и ветхозаветному духу»; средний школьный возраст соответствует «фанатизму раннего христианства»; пубертатный возраст – эпохе Просвещения (Обухова, 1995; Stern, 1906, 1914). В отечественной психологии роль филогенетического аспекта культурного развития психики человека рассматривалась в исследованиях Л. С. Выготского и А. Р. Лурии (Выготский, Лурия, 1993) .

Методология анализа развития ментальности общества В связи со сказанным выше, в качестве основного философско-методологического принципа, лежащего в основе учета аналогий эмпирически и экспериментально подтвержденных закономерностей развития индивида в изучении закономерностей развития общества, мы рассматриваем принцип единства микро- и макрокосма, а применительно к нашей концепции – принцип этнофункционального единства микро- и макрокосма .

Развитие метальности общества в нашем исследовании мы рассматриваем как развитие ментальности коллективного субъекта по аналогии с развитием индивидуального субъекта (личности) .

Методика этнофункционального исследования ментальности коллективного субъекта Как мы уже видели, перенесение результатов психологических наблюдений и теоретических положений на исторический материал, проведение аналогии между психическими и историческими феноменами уже с 1912 г. последовательно осуществлял З. Фрейд (Фрейд, 1991). Перенесение клинического метода на познание исторического процесса с психоаналитических позиций в психологической науке предпринималось также в концепции «психоистории» Э. Эриксона, который предполагал возможность и «социотерапии» общества (Erikson, 1975). Явление исторического «персоногенеза» как процесса исторического формирования личности в ту или иную историческую эпоху исследовал основоположник французской школы исторической психологии И. Мейерсон (Meyerson, 1972) .

Рассмотрим далее метод исследования развития коллективного субъекта с позиций этнофункциональной методологии .

Этнофункциональный историко-психологический подход к анализу развития ментальности Центральным инструментом нашего анализа развития ментальности общества является актуальная в современной культурно-исторической ситуации (Сухарев, 2009) этнофункциональная методология .

Принцип исторической актуальности определяет выход из провозглашенного П. Фейерабендом теоретико-методологического плюрализма, или вседозволенности (Фейерабенд, 2007), и в качестве базовой науки (Шихирев, 1993) для новой научной парадигмы выделяет этнологию, научный и повседневный интерес к которой, начиная с конца XX в., заметно нарастает (Сусоколов, 1990; и др.). По сущестГлава 5 ву, этнофункциональная методология есть способ применения этнологии к современным реалиям мультикультурного мира .

Помимо принципа этнофункциональности, наделяющего все компоненты ментальности этнической функцией, данная методология включает принципы этнофункционального единства микрои макрокосма, этнофункциональной системности, развития, детерминизма и субъектности .

Рассмотрим специфику использования данных принципов применительно к исследованию коллективного субъекта .

Принцип этнофункционального единства микро- и макрокосма Данный принцип составляет основу исследования коллективного субъекта и постулирует тождественность идеального прообраза развития (архегении) общества и личности в конкретной этносреде .

Принцип этнофункциональной системности

Принцип этнофункциональной системности постулирует следующее:

1) ментальность личности и общества в определенной этносреде является единым целым (в идеале), а этнофункциональность – ее системообразующим принципом;

2) личность или общество могут описываться единым набором ментальных категорий (отношения, представления, ценности, суждения и пр.), наделенных той или иной этнической функцией;

3) изменение этнической функции отдельных ментальных категорий неразрывно связано с изменением данной функции и для других категорий, характеризующих данную ментальность .

Принцип этнофункциональной системности в историческом плане неразрывно связан с принципом этнофункционального развития .

Принцип этнофункционального развития Этнофункциональное развитие ментальности личности и общества означает наличие определенной последовательности и содержания стадий онтогенеза для личности или этапов исторического развития для общества в конкретной этносреде. Согласно данному принципу, Методология анализа развития ментальности общества этнодифференцирующие изменения в содержании и/или последовательности этапов (стадий) развития ментальности общества (личности) в определенной этносреде приводят к искажениям в развитии. В различных этносредах могут иметь место не только разные по содержанию этапы, но и различное их количество, что также рассматривается в качестве специфической этнофункциональной характеристики конкретной этносреды .

Принцип этнофункционального детерминизма Данный принцип, в свою очередь, постулирует, что нарушение принципов этнофункциональной системности и развития является существенным условием искажения ментальности личности или общества в нравственном (духовном), социальном, культурном, психическом (ментальном) и природно-биологическом аспектах .

Например, согласно нашим исследованиям, повышенный уровень личностной тревоги может быть обусловлен этнодифференцирующими искажениями на природной или природно-анимистической стадиях развития личности .

Принцип этнофункциональной субъектности Принципу субъектности принадлежит особая роль в исследовании ментальности общества. С позиций данного принципа, как отдельный человек, так и общество являются субъектами этнофункционального познания и взаимодействия, в процессе которого нужно учитывать обязательно присутствующее субъектное искажение предмета познания («предпосылочность» познания) и деятельности, обусловленное этнической функцией содержания ментальности исследователей. Например, в процессе историко-психологического исследования необходимо всегда отдавать себе отчет, какова этническая функция исходной позиции исследователя или даже анонимного автора исторического источника, его мотивов, ценностных ориентаций, не говоря уже о саморефлексии собственной позиции и мотивов исследователя .

Еще в конце XIX в. М. О. Коялович в своей работе «История русского самосознания» отмечал, в частности, что когда в русской истории начинают искать что-то «объективное», то обязательно находят «что-то немецкое»; поэтому необходимо исследовать именно «субъективное», русское в нашей истории (Коялович, 1997, с. 33–37) .

Его замечание отражает тот известный факт, что историки XVIII в .

Глава 5 были немцами и, как можно предположить, поэтому активно поддерживали так называемую «норманнскую теорию» происхождения русского государства, ныне подвергшуюся серьезной критике (Изгнание норманнов…, 2010; и др.). По существу, Коялович исследовал историю общества, в нашей терминологии, с позиций субъектного анализа этнической специфики и интерпретации исторических событий .

Для исследования этнофункционального историогенеза ментальности общества и его возможных искажений мы использовали метод этнофункциональной историко-психологической реконструкции (Сухарев, 2011). Он является вариантом метода историко-психологической реконструкции, разработанный французской исторической школой Анналов (Блок, 1986; Февр, 1991; и др.) В нашей стране метод историко-психологической реконструкции развивается, в частности, в исследованиях В. А. Кольцовой (Кольцова, Королев, Луков, 2004 и др.). Метод этнофункциональной историко-психологической реконструкции дополняет указанные выше разработки рассмотрением этнофункциональной специфики реконструируемых ментальностей .

Метод реконструкции ментальностей близок к идее непосредственного проникновения в историческое прошлое («вживания» исследователя в изучаемую эпоху, во внутренний мир индивидуального или коллективного субъекта как создателя источника), принадлежащей «психологической герменевтике» В. Дильтея. Понимаемая изначально как искусство толкования и интерпретации текстов, герменевтика Дильтея учитывает не только психологическую и философскую позиции исследователя, но и культурно-историческую специфику условий, в которых возникло то или иное произведение автора («исторический источник»). Познающий субъект не только понимает других через себя, но и себя через других (Дильтей, 2001) .

В историческом познании субъект понимает и интерпретирует прошлое сквозь призму собственных «внутренних условий» (выражение С. Л. Рубинштейна) .

Особенностью нашего подхода к психологической реконструкции смысла текстов исторических или историографических источников (с наших «субъектных» позиций они «равнозначны») является учет этнической функции, во-первых, ведущих представлений авторов, пусть даже анонимных, а во-вторых – особенностей ментальности современного данному автору общества, культурно-историческому моменту. Необходимо также, чтобы исследователь обладал максимальной направленностью на учет (саморефлексию) своМетодология анализа развития ментальности общества ей собственной позиции, на осознание ее культурно-исторической и личностной специфики. Данный подход мы определяем как метод этнофункциональной историко-психологической реконструкции .

С позиций принципа этнофункциональной субъектности мы оцениваем любые тексты, на которые могут опираться исторические исследования. Летописи, хроники, мемуары, письма, исторические исследования и пр. всегда несут на себе отпечаток ментальности субъекта – реального или анонимного автора того или иного текста. Как авторская историография, так и анонимные тексты или летописи в значительной мере отображают специфику ментальности всего современного им общества или определенного социального слоя или группы .

Например, древнерусские летописи, традиционно считающиеся в классической исторической науке «источниками», часто написаны анонимными авторами, которые в любом случае являлись христианами. Поэтому, в частности, описания событий (иногда с чужих слов или по преданиям), отбор и интерпретация фактов, касающихся дохристианских верований, скорее всего, будут неполными, в некотором роде тенденциозными. Другими словами, любой текст отражает субъектную оценку: даже простое перечисление фактов указывает на то, что именно они осознанно или неосознанно были отобраны автором из всей полноты бытия .

В целом «субъектному» методу в историческом познании аналогичен «метод субъективного анамнеза» в клиническом исследовании личности, в котором на первый план выдвигается «субъективный» самоотчет пациента о развитии своих чувств, представлений, мышления, по сравнению с т. н. «объективным анамнезом» (суждения родственников, знакомых пациента и т. п.) (Мясищев, 1995) .

Учет исследователем этнической функции выявленного субъектного содержания психики пациента мы представили, как было указано выше, в клиническом методе «структурированного этнофункционального интервью» .

Как психолог в клиническом исследовании ментальности пациента, так и историк в исследовании, например, ментальности автора древних текстов, через систему знаков (речь, поведение или текст, дополнительные исторические сведения) восстанавливают ментальность субъекта методом субъектного анамнеза или историко-психологической реконструкции. Как единый метод познания ментальности субъекта при «субъект-субъектном» взаимодействии, наш метод можно назвать методом этнофункциональной реконструкции ментальности субъекта .

Глава 5 В историко-психологическом исследовании, которое мы и осуществляем, предметом является не то, что было «на самом деле», а то, как представлял себе автор или группа авторов те или иные события, т. е. содержание их ментальности и этническая функция ее составляющих. Ибо именно представления субъекта определяют его поведение в самом широком смысле .

Наличие этнофункциональной субъектной позиции исследователя предполагает определенное установочное («предпосылочное») этнофункциональное восприятие и оценку. Оно будет представлять собой, выражаясь языком О. Тоффлера (Тоффлер, 1972) и А. А. Сусоколова (Сусоколов, 1990), «этнокультурный информационный фильтр», разделяющий этноинтегрирующие и этнодифференцирующие элементы объекта познания. Такой фильтр предполагает наличие у исследователя критерия различения, например, собственно «русских»

или «чужеземных» влияний на историческое развитие России. С данных позиций особое значение имеют различные зарубежные описания и оценки развития русской ментальности (Древняя Русь…, 2009; и др.) История России с древнейших времен до настоящего времени освещалась и освещается различными учеными с различных идеологических позиций. На наш взгляд, на современном этапе исторического развития России актуальным является не размежевание, а конструктивный синтез идеологически различных субъектных оценок, суждений и т. д. Целостный анализ исторического развития предполагает взвешенное рассмотрение содержания всех его этапов и присущих им идеологий. Поэтому на начальном этапе следует представить все основные, пусть даже взаимоисключающие, позиции и, возможно, оценки событий и явлений. Затем в нашем исследовании на основе этнофункциональной методологии предполагается осуществить конструктивный синтез развития государствообразующей в России русской ментальности .

Конструктивный синтез осуществляется исходя из проекта будущего этапа развития исследуемой ментальности субъекта. Данный проект реализуется как конструирование желательного содержания будущей ментальности на основе критериев максимальной оптимизации развития субъекта по различным показателям. В нашей книге в качестве основного показателя развития ментальности коллективного субъекта, как будет показано ниже, выступает тип его развития – менее оптимальный мобилизационный и более оптимальный эволюционный .

В связи со сказанным, в процессе анализа развития русской ментальности мы сопоставляли, например, субъектные оценки официМетодология анализа развития ментальности общества альных христианских историков до 1917 года (Н. М. Гальковский и др.), историков духовной культуры России из числа эмигрантов «первой волны» (С. В. Зеньковский, Н. Ф. Каптерев, А. В. Карташев и др.), советских историков-материалистов, относившихся к язычеству и к христианству в равной мере как к явлениям культуры (А. И. Клибанов), российских историков, стоящих на православных позициях (Я. Н. Щапов и др.), сторонников относительно взвешенного, комплексного историко-культурного анализа (И. Я. Фроянов и др.), историков, открыто или сочувственно относящихся к старообрядцам (С. В. Зеньковский, Б. П. Кутузов и др.) .

Для сопоставительного анализа мы привлекали материалы работ не только признанных ученых-историков, таких как С. В. Зеньковский, В. О. Ключевский, но и филологов, искусствоведов (А. М. Панченко, А. А. Панченко, Г. М. Прохоров и др.), и авторов исторических исследований, основной ценностью которых является для нас именно выраженная (порой, возможно, чрезмерно) субъектная позиция. К последним относятся, например, историки-старообрядцы Б. П. Кутузов, Ф. Е. Мельников, писатель, государственный деятель, этнограф и исследователь старообрядчества в XIX в. П. И. Мельников, историк «языческой ориентации» А. Р. Прозоров и некоторые другие .

В настоящем исследовании нас были важны субъектные оценки и интерпретации различными авторами только общепризнанных исторических фактов и событий (особые случаи специального оговорены в тексте) .



Pages:   || 2 | 3 | 4 |



Похожие работы:

«Глава 7 Прозрение лидера племени В те времена, когда президентом был Ричард Никсон, Боб Тобиас жил в диком-диком мире третьего уровня, и такая жизнь ему нравилась — до того самого момента, пока один репортер не задал ему простенький вопрос. Этот вопрос натолкнул Тобиаса на глуб...»

«Государственное учреждение Тульской области "Социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних № 4".В номере: Праздник "АграфеныЭкспериментория – музей Купальницы" – стр. 1 занимательных наук – стр. 7 Ого...»

«ББК 60.561.51 О. В. Стасенко ОДИНОКОЕ ОТЦОВСТВО В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ: ПРИЧИНЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ В России в настоящее время насчитывается более ста тысяч отцов-одиночек. Как с...»

«Издательство АСТ Москва УДК 821.161.1-312.9 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 К68 Серийное оформление — Яна Паламарчук Иллюстрация на обложке — Дарья Родионова Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается. Коростышевская, Татьяна. К68 Мумия в меду  : [роман] / Татьяна Кор...»

«Досрочные выборы депутатов Законодательного Собрания Свердловской области Газета Избирательной комиссии Свердловской области спецвыпуск СВЕДЕНИЯ о размере и об источниках доходов за 2010 год, об имуществе, принадлежащем кандидатам в депутаты Зак...»

«ISSN 2079-9837. Вестник Академии МВД Республики Беларусь. 2015. № 1 (29) national legislation of the Republic of Belarus, rules of private international law, judicial practice and scientific approaches, proposals to improve legal...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Московская государственная юридическая академия имени О.Е. Кутафина"ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОГО ЭТ 2012 год I. Отметьте один или несколько вариантов от...»

«ПОРЯДОК ПРЕДЪЯВЛЕНИЯ РЕКЛАМАЦИИ 1. ОПРЕДЕЛЕНИЯ 1.1. Продавец – GTV Poland spka z ograniczon odpowiedzialnoci spka komandytowa с местонахождением в г . Прушкув, ул. Пшеяздова, 21, 05-800 Прушкув, внесенный в реестр предпринимателей Национального судебного реестра, вед...»

«Контрольно-кассовая техника ШТРИХ-НАНО-Ф Быстрый старт ПРАВО ТИРАЖИРОВАНИЯ ПРОГРАММНЫХ СРЕДСТВ И ДОКУМЕНТАЦИИ ПРИНАДЛЕЖИТ НТЦ "ШТРИХ-М" Версия документации: 1.0 Номер сборки: 2 Дата сборки: 09.06.2018 ККТ "ШТРИХ-НАНО-Ф" 3 Содержание Введение Используемые сокращения Эксп...»

«роССия в войнах и революциях хх века В. О. Зверев Нереализованные инициативы по борьбе с военным шпионажем в российской империи (1909–1914 гг.) В период между Русско-японской и Первой мировой войнами Россия, возрождавшая свой status quo в мире, преврати...»

«Лоцман smarT.NC iTNC 530 Программное обеспечение NC 340 490-05 340 491-05 340 492-05 340 493-05 340 494-05 Русский язык (ru) 1/2009 Лоцман для режима работы smarT.NC.. это краткое вспомогательное описание Номер программного Управление программирования для режима раб...»

«1.Пояснительная записка В соответствии с федеральным государственным образовательным стандартом общего образования изучение новой обязательной предметной области "Основы духовно-нравств...»

«УТВЕРЖДЕНО: Годовым Общим собранием акционеров ОАО Геотерм 02 июня 2011 года протокол № б/н от 07 июня 2011 года ПОЛОЖЕНИЕ О порядке подготовки и проведения Общего собрания акционеров Открытого акционерного общества Геотерм 2011 г.1. Общие положения 1.1. Настоящее Положение разработано в соответстви...»

«Turczaninowia 2005, 8(2) : 30–34 УДК 581.95 (571.14/15) Е.А. Клещева E. Kleshcheva А.Ю. Королюк A. Korolyuk Н.Н. Лащинский N . Lashchinsky ФЛОРИСТИЧЕСКИЕ НАХОДКИ В НОВОСИБИРС...»

«Поздней осенью 1534 года властитель артейский, Франческо Форца, умер внезапно, не дожив 17 дней до своих сорока восьми лет. Это был крупный мужчина с внешностью носорога – огромный бугристый нос и мал...»

«КОНВЕНЦИЯ О ЗАЩИТЕ ДЕТЕЙ И СОТРУДНИЧЕСТВЕ В ОТНОШЕНИИ ИНОСТРАННОГО УСЫНОВЛЕНИЯ (официальный перевод осуществленный Министерством образования и науки Республики Казахстан при подготовке Закона “О ратификации Конвенции” совместно с Министерством иностранных дел и Министерством юс...»

«обзоры Большие данные в социологии: новые данные, новая социология?* Катерина Губа Кандидат социологических наук, младший научный сотрудник Института проблем правоприменения Европейского университета в...»

«Алексей Кашкин УСТАВ ПРАВОСЛАВНОГО БОГОСЛУЖЕНИЯ УСТАВ Алексей Кашкин БОГОСЛУЖЕНИЯ ПРАВОСЛАВНОГО Саратовская Православная Д уховная Семинария К 180-летию духовной школы АЛЕКСЕЙ КАШКИН УСТАВ ПРАВОСЛАВНОГО БОГОСЛУЖЕНИЯ У чебное п о с о б и е п о Л итургике издательство САфДТО&СК...»

«ФИО члена жюри КРИТЕРИИ ОЦЕНИВАНИЯ ЗАДАНИЙ ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОГО ЭТАПА ВСЕРОССИЙСКОЙ ОЛИМПИАДЫ ШКОЛЬНИКОВ ПО ПРАВУ 2015-2016г. 10 класс 2 тур I часть Задания Ответ Критерий I. Установите соответствие: 1. Соотнесите знаки и их названия согласно действующему 1 – В; 2 балла законодательству РФ: 2 – А; (любая 3 – Д;...»

«В.Д. Орлова Ожидание: переживание Великой Отечественной войны солдатской матерью (реконструкция ее внучки) Слово переживание можно употребить в смысле прожить, пережить время, а можно в смысле – эмоциональное восприятие. В обоих смыслах этого слова моя бабушка пережила...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.