WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

««Звезда надежды – послание светлое идущим вслед за нами» Новомосковск Ветры перемен. Что они нам несут нам на своих крыльях? – Надежду, что всё изменится к лучшему или горечь ...»

Сказка, поведанная Вещим Лесом

Из книги

«Звезда надежды –

послание светлое идущим вслед за нами»

Новомосковск

Ветры перемен. Что они нам несут нам на своих крыльях? –

Надежду, что всё изменится к лучшему или горечь и разочарование?

Времена, когда они дули всегда были очень непростые. В такое же

время нам, ныне живущим, пришлось явиться на этот свет, может

быть для того, чтобы осмыслить и понять: кто же есть мы – люди

планеты Земля, для чего приходим в этот мир и таков ли мир на самом деле, который мы воспринимаем, ограничиваясь созерцанием обыденных жизненных картин и бытовых сцен, куда нам идти дальше?

Сказка, поведанная Вещим Лесом, переносит нас в такое же непростое время, когда на смену ведическому мировоззрению наших предков пришла новая идеология, которую принесли на острие меча и заревом пожарищ осветили путь, который ограничен рамками благочестивых наставлений, в угоду правящих посредников между людьми и небесами. Что это было благословение или проклятие? Был ли иной путь, или всё произошедшее – закономерность? В любом случае, сказка – это попытка через прикосновение к прошлому, к местам силы и чистоты понять: а кто же есть мы, живущие ныне?

Предисловие Самарский бор – животворящее, благодатное место, пространство которого является вместилищем святынь, преданных забвению, и которое в последние годы подверглось жестокому насилию и изуверской агрессии со стороны тех, кто считает себя полноправными хозяевами нынешней жизни, тем самым, освобождая себя от обязанности считаться с тем, что разумно и человечно .

С 2005 года на его территории я провожу детские экологические лагеря лесной свободы направления «АстРА» .

За это время была возможность осознать, что это не просто необычное место, представляющее интерес для специалистов и энтузиастов многих направлений: биологов и экологов, историков и археологов, спортсменов и туристов, эзотериков и просто людей, небезразличных к своему прошлому. На этой сакральной территории я ощутил, что этот лес, несомненно, высокоорганизованная сущность, способная общаться с человеком на многих уровнях, более адаптированных к нашему сознанию, сущность, накопившая в себе огромный опыт за многие тысячи лет и готовая поделиться знаниями с теми, кто способен внять .

Благодаря общению с этой разумной сущностью родилась книга «Звезда надежды – послание светлое идущим вслед за нами», посвящённая детям. Ведь именно дети имеют сознание более открытое, более гибкое, способное воспринимать информацию и знания на частоте леса .

Наша сказка «Озеро ЛЮБВИ» – это часть книги, посвящённая нашему прошлому, нашим корням, нашим родовым истокам. Но, даже будучи частью, сказка воспринимается, как самостоятельное произведение .

Знакомить читателя с книгой я решил начать с приглашения совершить увлекательное путешествие в наше прошлое, когда ещё не было ни Украины, ни России, ни Белоруссии, ни некоторых других европейских государств в их нынешних границах, но были люди, проживавшие на этих территориях, и называвшие СВОЮ землю светлым словом РУСЬ .

Эта сказка, как и книга в целом, является ключом, которым можно открыть дверь к пространствам живых измерений. Пространствам, в которых начинаешь понимать, что ты в этот мир пришёл неслучайно, в которых начинаешь чувствовать, что способен достичь большего, чем может дать самый головокружительный карьерный взлёт, что ты, прежде всего, ЧЕЛОВЕК – дитя БОГА, а значит – подобен Отцу своему .





Итак, добро пожаловать в сказку, поближе к истокам СИЛЫ и ВЕРЫ наших предков!

Руководитель движения лесных лагерей направления «АстРА»

Олег Левицкий Вступление И вновь звенит мелодия внутри, и вновь течёт ручей блаженных слов туда, где есть ответы на вопросы, и где разгадка тайны нашей сказки со светлым, бесконечным продолженьем – та, что давно заждалась чистою водой, премудрых знаний молоком среди кисельных берегов во глубине святого леса, который нам поведает о том, как близко мы стоим к её разгадке, которую так хочется узнать из чистого, живого интереса .

И вновь лес приоткрыл свои секреты забытыми живыми родниками, которые способны утолить любую жажду светлых душ, готовых слушать праведный рассказ о том, что здесь когда-то было, что озеро в себе сокрыло под тихой толщею воды от лютых лет больной эпохи всеобщей вирусной беды, которая тайком проникла в души, опустошая жадно кладовые с запасами душевных предложений, опутав всё канальной паутиной. С тех пор не слышат правду наши уши, а только бредословия кривые, чтоб под кнутом духовных искажений брести по жизни быдлом и скотиной .

Пространство леса – поле жизни, где уживаются свободно в многообразии великом многопроявленные формы, в своей лесной, святой Отчизне – блаженно, праведно, природно, того не зная рыком, криком, что есть стандарты, рамки, нормы. Здесь те, которых можно видеть в движении или в полёте, иль познающих неподвижно живую книгу мирозданья, но источающих свободно благоговейным ароматом тончайших запахов сплетенья, взывая к мудрости сознанья .

А есть и те, которых не видать, шаги их осторожны, неслышны, здесь многое непросто разгадать, хранит ведь лес секреты тишины .

Но тем, кто сердцем чист и духом светел, откроется блаженное пространство прекрасным образом сияющего счастья из детских самых ярких сновидений, а кто себя духовно обесцветил, рядясь в убогое, но модное убранство, останется заложником во власти своих пустых идейных заблуждений .

Непросто мне было понять, все звенья собрав воедино, какие секреты хранят блаженные, тихие воды, зачем нас так тянет сюда, на озеро светлою силой, и что мы должны осознать в загадке премудрой Природы .

Однажды, когда уже вовсе стемнело – явилась мне радость заветной подсказкой, взлетев над Землёю свободно и смело забытой, лесной, нестареющей сказкой. И эту вот лесную благодать, счастливым приближением финала, словами постараюсь передать, рождая сказки новое начало .

Что сказалося – не забудется, Где проулочек – там и улица, А планета всё кружит, вертится, Как огромная чудо-мельница .

Здесь всё важное и безделица На муку молвы перемелется .

Сказки светлых лет – хлебом в праздники, Понесут их в свет в сумках странники, Чтобы РАдость в мир вновь явилася И на полках душ уложилася .

Поведаю я сказку вам о том, Не оставляя это на потом, Как благого деянья возвышение И над собой идей превозношение Воззвало к жизни войны и лишения Общепланетного всежертвоприношения .

Ну и о том, как слабенький сквозняк, Подпитанный тщеславною гордыней, Всех сдул с вершины в бездну и во мрак, В голодные, холодные пустыни, Где чтоб порядок тёмный не нарушить Во мгле веков бродили наши души, Бродили, проливая пот и кровь, Пока не постучалась к ним ЛЮБОВЬ .

Пред тем, как описать неясный отблеск Начала тех духовных искажений В несветлой части круга восхожденья – К пресветлым звёздам общим устремленьем Позволь мне вновь, о, сила Провиденья, Испить воды из кладезя познаний, Который всё питают родники Из чистой глубины первоистоков, Лишь для того, чтобы понять, пройдя сквозь бездну, Осознанностью светлой в полной мере – Кто же есть мы всегда на самом деле, Плывущие к себе самим из дальних далей В безбрежнейшем вселенском океане .

В кривом отсвете призрачных миров Невидимым отточенным вторженьем При прохождении несветлого пространства Движеньем вечным вверх стезёю Прави Среди бодрящих, благостных трудов Столкнулись мы однажды с искаженьем, Незыблемость нарушив постоянства, Всего того, что ведали и знали Нам ранее такое не встречалось И потому мы не были готовы Хотя имели в целом представленье О тёмных, непроявленных началах, А нечто к нам вошло и не стучалось Под наши лучезарные покровы, Когда мы выбирали направленье В темнеющих космических порталах .

На нашем планетарном корабле, Несущемся сквозь тернии ко звёздам, На общей нашей праведной Земле, Где честь и совесть вили свои гнёзда .

Путь исказился сильным уклоненьем От общего источника ЛЮБВИ, И растянулось в Вечности мгновенье Замешанного счастья на крови .

–  –  –

Мы перестали слышать небеса, Когда заговорила в нас гордыня Утрачивая связь с Всевышней Правью, Лишаясь тонкости душевных ощущений .

Рубились исполинские леса И наступала жуткая пустыня, Кошмары становились тёмной явью Корыстью вероломных ухищрений .

–  –  –

В одном блаженном, светлом месте, на берегу святой реки Венки пускали на Купала, чтобы найти свою ЛЮБОВЬ, Богини-девы вдохновенно, пречистой силою руки Судьбу свою реке вверяли и пели песни вновь и вновь .

А на другом высоком берегу, живой, могучею стеною Тянулся к небесам священный лес, волшебною обителью чудес, Своею свежестью, прохладою ночною, Он звал, как будто всем хотел открыть свои лесные чудо-кладовые Блаженной, чистой прелестью лесною .

–  –  –

Костёр пылал над берега просторами, Посланьем к небу, чистым благовестом, А Правь Господняя рассыпала узорами Алмазы звёзд над этим добрым местом .

Где радость двигалась по кругу, Как Солнце – светлым хороводом, Тепло своё даря друг другу Своим могучим, древним родом .

Летели пары над огнём, Сгорали хвори и ненастья, И всем светило, словно днём – Большое, огненное счастье .

Ну а потом водой живительной, прохладной, При многократном, смелом погружении Вливалась влагой мерность жизни ладной В едином, светлом, радостном движении .

Уныние смывалось и печаль, С водою уносясь куда-то в даль .

Здесь души вновь друг друга обретали, И снова их ЛЮБОВЬ вела за руки, Порою вспоминая, как летали Они средь звёзд, не ведая разлуки .

А кто-то по воде пускал венок, Прося помочь ЛЮБВИ богиню Ладу, Чтобы приплыл он к месту в нужный срок, Вобрав в себя студёную прохладу, Чтоб свежестью живою удивить Того, кто счастье благостно достанет, Ведь только для него старалась вить, И ждать его она не перестанет .

Средь многих дев, пускающих венки Была Любава – княжеская дочь, Она стояла тихо у реки, Держа венок, и вглядываясь в ночь .

Ей всё казалось – кто-то её звал, С той стороны, из леса глубины, Но лес живой стеной в себе скрывал Другую жизнь ночной своей страны .

Ещё ей показалось, что из леса Звучала музыка мелодией знакомой, Словно из детства, иль того далече, – Из прошлого небесного начала, Вдруг спала с глаз туманная завеса, Явив из тьмы челнок, волной влекомый, Когда с венком, судьбе своей навстречу Любава оттолкнулась от причала .

А на том берегу расступился пред ней Лес могучий блаженной тропою, По которой следами различных зверей Жизнь спускалась в жару к водопою .

Отражалась Луна в чистых каплях воды, Что излилась дождём на закате, И теперь бриллианты на листьях берёз Приглашали сиянием к счастью .

Впереди шла ЛЮБОВЬ, оставляя следы Лучезарной, святой благодати И звала за собой в мир мечтаний и грёз Своей благой, невидимой властью .

Лес жил своим ночным дыханьем, Он завораживал и радовал собой, Рождая свет глубинных, чистых знаний Загадочной, невидимой игрой .

И всех, кто к ней мог тихо приобщиться, Поил своей живительной водой, Чтобы души святая чудо-птица Однажды в небесах зажглась звездой .

Даря надежду падшим и увязшим, Во мраке ночи сбившимся с пути, И всем БЕЗ путным, правды не познавшим, Свой светлый путь под звёздами найти .

Весь лес сиял, он жил, не спал, В ночи обласканный задумчивой Луною, Её ковчег, скользя во тьме, сиял, Как будто бы над самой головою .

Любава шла судьбе своей навстречу, Туда, где плавно музыка звучала, Ложился мягко свет Луны на плечи, А дева тихо шла и всё молчала .

Внимая непрерывному теченью Лесного благозвучия потоков, Струящихся гармонией свеченья От очень древних, праведных истоков .

В ночную жизнь едино слились, Многопроявленны остались, – Воспринимаемые мерой И незаметные для глаз Те, кто как дым во тьме клубились, И многократно проявлялись Вдоль троп всеведеньем и верой В грядущей встречи звёздный час .

Любава шла тропой и отмечала Внутри себя, что чистое пространство На её мысли тихо отвечало Картинами подлунного убранства .

И каждая из них волной эфира По-своему была неповторима, Но пела вновь невидимая лира И вглубь к себе загадочно манила .

Любаву кто-то звал сквозь боль разлуки, Он задевал души живые струны Так трепетно, изысканно и нежно, Что, изливаясь благостным огнём, Звучали вновь блаженнейшие звуки, Как будто все божественные руны В пространствах света плавали безбрежных Священным, лучезарным кораблём .

И дева шла на свет своей души, Который ей указывал дорогу, В лесной, безлюдной, видящей глуши, Тропою к неизвестному чертогу .

В котором кто-то ждёт её венок, Ведь верно знает много, много лет, Что тропами невидимых дорог К нему придёт ЛЮБВИ пречистый свет .

Вдруг расступился лес и перед взором Живой, непревзойдённою картиной Явилось озеро, как зеркало ночное, Купая звёзды и Луну в блаженных водах, Сплетая звёздный свет святым узором В воде живой, прозрачной и крестильной, Чтоб светлым вихрем закружилось всё живое В лесных, ночных, купальских хороводах .

Предолгих ожиданий вышел срок, Когда от суеты пустых забот Любава опустила свой венок В объятия лесных, священных вод .

А озеро живой, широкой лентой Среди дубравы тихо протянулось, Где наша сказка светлою легендой В пространстве леса нежно развернулась .

Венок вдоль берега, всё ближе к середине, Невидимою силою влекомый, Дорожкой лунной блёски собирая, Блаженно плыл от рамок и запретов, А где-то там, незримо на вершине Светил всем вездесущий и знакомый Из светлых далей праведного края Своим лучистым, звёздным, дивным светом .

Живое светозарное сиянье, Святое лучезарное свеченье С небес струились благостно на землю Небесным нисходящим родником, При помощи небесного влиянья Любава плавно, словно по теченью, Любви небесной сердцем тихо внемля, Вдоль озера всё шла вслед за венком .

Купальской ночью сказки открывают Свои волшебные, невидимые двери, Где из тумана тихо выплывают Невиданные сущности и звери, Которые, как стражи охраняют Незримый вход в иные измеренья, В которых оживают и сияют Пресветлых мыслей дивные творенья .

Любава шла к тому, кто звал её сквозь груз седых веков, Готовый ждать и верить даже Вечность, В явление ЛЮБВИ стремленьем в бесконечность От рамок, наваждений и оков .

К тому, кто в сны являлся тайно Сиянным, чистым, ясным светом, И уходил к себе с рассветом В надежде нового свиданья .

Он был, как луч в ночи уснувших, тёмных лет, Она его за это называла Ясный Свет .

Стволы вдоль берега, как сказочные гроздья Колоннами тянулись в поднебесье, А ощетинившийся, хмурый бурелом Как будто вход собою преграждал, Мешая ночью двигаться свободно, Входя в алтарь живого боголесья, В священный, потаённый, вещий дом Всеправедных, божественных начал .

И вдруг пред юной девы светлым взором, Как будто бы расставшись с тёмной маской, Живым, ночным, невиданным узором Предстало то, что выглядело сказкой .

Вокруг всё сущее дышало и светилось, Блаженствуя в гармонии пространства, Рекой невидимой мелодия струилась Вдоль светлых берегов лесного царства, А на раскинувшейся царственной поляне, Что к озеру вплотную подходила Разлилось благодатное сиянье, Как светлая, божественная сила .

Здесь посредине возвышался дуб могучий – Тысячелетний, мудрый исполин, Который кроной задевал седые тучи, А корнем уходил во тьму глубин, Откуда пробивался светлый лучик Загадочных, всепомнящих былин, Которые всё ведали про ключик От светлых, божьих, русских всех равнин .

В кругу живых, сияющих огней Лесных дриад – древесных фей Стоял священный дуб, как древний дед – Хранитель тайн сего святого места, Охранник дум всех светлых дней, И троп невиданных зверей, Его листвой вещала мудрость лет – Лесная книга ведунов – живая Веста .

А на ветвях качались плавно мавлинки, мавки и русалки, В листве размеренно и ладно – Ведуньи леса и весталки .

И плавной мудростью своей, Зеленоглазою удачей Разлётом бархатных бровей Они всё ведали иначе, Чем то, к чему всех приучали Перемудрившие писанья – Годами скорби и печали, Веками горького изгнанья .

С земли кормящей в сумрак городов, От родовых, всезнающих истоков, Под власть минорных, давящих ладов, Под гнёт всерастлевающих пороков .

Лес замер весь, но музыка звучала Каким-то древним, светлым переливом, То устремляясь в высь ночною птицей, То ниспадая чистым водопадом, В лесной глуши три раза прокричало Ночное нечто кратко и пугливо, Но негде страху было здесь явиться, Ведь с девицей ЛЮБОВЬ стояла рядом .

Вдруг сердце ёкнуло и сладкая истома Дверь в прошлое немного приоткрыла, Ей показалось здесь, что всё вокруг знакомо, Что всё это уже когда-то было .

И этот аромат купальской ночи, И чувство бесконечного полёта, И озера всевидящие очи, И радость ожидания кого-то .

Блаженною, божественною властью Планеты всё кружились в хороводе, А сердце понеслось навстречу счастью Потоками лесных, живых мелодий .

Путь божьей Прави звёздами сверкал, Звучала вновь невидимая лира, Умелый кто-то благостно играл На струнах сопричастности эфира .

В мгновение всё замерло вокруг, Звенеть лишь продолжала тишина, В которой слышался Любавы сердца стук Под лёгким, тонким платьицем из льна .

А светлячки спокойно, безмятежно Блестели звёздным бисером в траве, Вдруг очень тихо, ласково и нежно, С её венком на русой голове Пред ней явился, словно ниоткуда Тот Ясный Свет из снов подлунных грёз – За светлость мыслей посланное чудо, Наградой за ручьи пролитых слёз .

Он сделал шаг навстречу, обратившись К её душе без жестов и без слов, И души их в порыве светлом слившись, Усилили ЛЮБВИ предвечный зов .

– Я ждал тебя .

– Я знала, что ты ждёшь .

– Я ждал любя и верил, что придёшь, Я чувствовал тебя, ты тоже ждала .

– Предчувствие меня сопровождало Огнём необъяснимых убеждений, И с малых лет я знала, что однажды В лесу найду спасение от жажды, От зноя искривлённых отношений, Уверенностью правильных решений, Которые мечта во мне рождала .

– Так, стало быть, ты ведала и знала О том пути, которым ты придёшь К своей ЛЮБВИ сквозь ночь и злую ложь .

– Мне бабушка-ведунья подсказала О том спасении, что прячется в лесу, От глаз дурных, храня свою красу, Своё величие, умение и меру, Сказала: «Заруби-ка на носу, Неся по жизни русую косу, Имей в душе смирение и веру» .

Сказала, что награда впереди Заждалась меня чистою водой За долгие, безрадостные дни, Прожитые без матери родной, За лютые, душевные морозы И мачехи постылые угрозы, За грязь корыстолюбия отца, Текущую от княжьего венца .

– Но силою Всевышнего Творца Да сгинут прочь невзгоды и потери .

– Я до сих пор глазам своим не верю, Пытаясь осознать всё до конца .

– Мы снова вместе, главное ведь это, Мы рядом от заката до рассвета .

– А что же будет утром, на рассвете?

– Я растворюсь в лучистом, ярком свете, А ты уйдёшь, чтобы опять вернуться И в нашу сказку сердцем окунуться, В лесной, волшебной, праведной стране, При новой и загадочной Луне, Где пред тобой однажды, в полной мере Откроются невидимые двери, И мы шагнём, друг друга взяв за руки, Туда, где нет печали и разлуки, Ведь здесь, у дуба – скрытые от взора, В миры иные – тайные врата, Ну а за ними – пёстрые узоры, Невидимые, яркие цвета Божественного, вечного холста .

– Мой Ясный Свет, мой свет ночной, Во тьме проявленный мечтой, Я чувствую, что мы с тобой едины, Как две от целого живые половины, Нас снова будут радовать РАссветы, Что озарят ЛЮБОВЬЮ всея светы, В которых наши мысли обитают, И горестей, разлук совсем не знают .

Ты расскажи, мой СВЕТ, мой сокол ясный, Мой светлый витязь – мудрый и прекрасный, Кому ты светишь здесь, ступая в росы,

И можешь ли ответить на вопросы:

«Как отыскать нам счастья постоянство, Найдя в нём настоящего себя, И почему лесное всё пространство Внимательно так слушает тебя?

Как будто понимает твои мысли И чувствует души блаженный свет Средь ясных дней, что вмиг однажды скисли Безрадостным уходом светлых лет .

Ведь ты о многом ведаешь и знаешь, Живя в обители божественной Природы, И может быть однажды мне расскажешь Историю твоей лесной свободы» .

– Блаженна ты в своём простом стремлении Познать глубинность праведных истоков, Чтобы познать небес благоволение, Пройдя науку жизненных уроков .

За смелость, сильный дух, долготерпимость, За твой душевный изливающийся свет, Я с радостью, что снова мне явилась Открою пред тобою свой секрет .

Поведаю о том, что место скрыло От тёмного, нечистого вторженья, И обо всём, что сердце не забыло Под вековыми снами заблужденья .

Я – СТРАЖ ЛЕСНОЙ, хранитель места силы, И в этом моё главное призванье, Которым меня небо наградило, Чтоб пробуждать уснувшее сознанье – Способным слышать, чувствовать, стремиться, Готовым слушать вечные мотивы, Чтоб возле дуба духом возродиться Под чистые, живые переливы, Которые ты слышишь и теперь, Открыв мою невидимую дверь, – Блаженным чувством – чистым и безгрешным Так трепетно, сиятельно и нежно .

Ещё меня знает окрестный народ, Сведущий в наследии предков, Как духа, который всё в дубе живёт И чтит ведословие рода, Предчувствуя слабый, униженный плод, Что будет копаться в объедках С нечистых столов, набивая живот Больного, слепого народа .

Поэтому я вечно в ожидании Того, кто в темноте вдруг заблудился, На крышу поднимаясь мироздания, Иллюзией увлёкся, оступился .

Сорвавшись вниз, во тьму желаний низких, Но может быть спасён сияньем слова, ЛЮБОВЬЮ дорогих, родных и близких, Иль голосом безмолвия лесного, Который слышен, как бы изнутри, Лишь стоит к дубу малость прислониться, Он силой возрождающей зари В окно души сквозь ложь и мрак стучится .

Как видишь, – с дубом я намеренно един, Однако же, ему не господин .

Собратьями по духу являемся мы с ним Единством светлых вёсен и лютых, снежных зим .

О совести иль благости мы зрим здесь по делам, Деля печали, радости обычно пополам .

И каждый раз приветливо мне машет дуб листком, Его я знал, когда ещё он был совсем ростком .

– И долго ли живёшь ты здесь пустынно, одиноко, Храня свою незримую, глубокую печаль, И есть ли окончание положенного срока, Где светлым продолжением вдруг выстелется даль?

А может ты расскажешь мне про время, Когда нам не давило плечи бремя, Как странная, ненужная обуза Принесенного нам чужого груза, Сгибающего нас низко, мерзко, гадко Нечеловеческой, слепой и мёртвой хваткой?

– Кто ведает, тот истину своей душою зрит, И не помеха этому припрятанная ложь, Теперь я вижу – РАзум твой давно не спит, Коли вопросы эти ты сердцем задаёшь .

Так виждь и внемли, сердце это знает – В земных мирах от века и до века Нет никого превыше человека, Кто силою ЛЮБВИ миры рождает .

Но люди-боги это позабыли, Теряя веру в силу малых Родин, Бредущие теперь в дорожной пыли По грязным закоулкам подворотен, Рождающихся тёмных городов, Где жителей не радуют рассветы, А слабостью униженных родов Всех ждут однообразные сюжеты .

Во глубине седых веков скрывается ответ, Чем дальше вглубь, тем ярче и божественнее свет .

Короткой стала память всех, живущих под Луной, От счастья оградившихся идейною стенной .

В идейном, новом обществе и жизнь ущербной стала, Когда из бездны глубины гордыня вновь восстала .

А до тех пор мы жили все без-хитростным народом, ЛЮБОВЬЮ согреваемые, посланную РОДом .

Когда-то мы от РАдости всё славили РАссветы, Подпитывая благостью душевной всея светы .

Но нашу всю божественность и духа безграничье Идейно оконтурили законами приличья .

Я помню, когда мы у родников Молитву светлую творили силой сердца, И открывалась в Правь невидимая дверца – Отсутствием запретов и замков .

А ночью мы летали среди звёзд, Продолжив жизнь чудесную во сне, Чтобы однажды, утром, по весне Расправиться во весь могучий рост, Дотронувшись рукой до дальних далей, Чтоб озарить их ясным, чистым светом, Даря надежду звёздам и планетам, Открыв дорогу вверх стезёю Прави .

Мы были цельными, найдя свой дар внутри, Открыв себя божественным ключом, Преграды все нам были нипочём От ранней зорьки и до следующей зари Но кто-то нам упорно всё шептал, Основы ослабляя мирозданья, Что настоящий цельный идеал Лежит во внешней плоскости сознанья .

Что истина мол, там, на небесах Нас тихо ждёт и в гости приглашает, А не в волшебных, девственных лесах Познанья ягоды с ЛЮБОВЬЮ собирает .

Но ведали мы тьме в противовес, Что мир наш, несомненно, вместе с нами – Земное проявление небес С глубинными и древними корнями .

Но всё же в мир явилось искаженье – Кривою, недомерною породой, И первое случилось пораженье В неявной схватке с внутренней природой .

Мы потихоньку как-то утеряли При помощи наёмников и слуг, Невидимых хозяев тёмных далей Ту силу, что хранил священный круг – Святое, обережное начало, ЛЮБОВЬЮ нам дарованное свыше, И долго ещё музыка звучала, Но мы под грузом лжи сгибались ниже До той поры, пока не забывали Святое, настоящее внутри, И к образам о помощи взывали, Молясь во тьме, до утренней зари, В позорной, выгребной, ужасной яме, Идя на дне по лезвию ножа, И балансируя кандальными цепями, Томилась наша вечная душа .

Утратив силу крыльев и размах, Уж видели едва восходы Солнца, Сквозь идеалов тусклое оконце Все обрели сомнение и страх .

Святители, пришедшие, как тать На наши земли в зареве пожаров – То следствие допущенной ошибки, Во глубине веков произошедшей, Когда свою божественную стать Сменили на безличие кошмаров, В которых мы, как загнанные рыбки Избрали сеть, как путь на стол приведший, Который есть алтарь рыбачьей эры, И поджидает новых приношений, Посредством искривлённых отношений В нечистых зеркалах корыстной веры .

Пытаясь истину искать всегда снаружи, Своих корней не слыша вечный зов, Не избежали мы полярной стужи Идейным искривлением миров .

Но было время ведь, когда мы сотворяли Живые образы – всеведеньем себя, Блаженно замирали веси, дали, Когда мы в СВЕТЕ двигались, любя .

До той поры, пока не заблудились В нечистых дебрях идеализаций, Откуда в мир наростами явились Опасные огни цивилизаций, В которых для того, чтобы познать Свою кривую, мелкую породу, Кащеям захотелось разобрать Божественную, цельную Природу .

И так они все в этом преуспели, Что мы однажды вовсе позабыли – Чего же так божественно хотели, Пока ещё божественными были .

Закрылась дверь в мир Вышней Прави и однажды, Мы мучились в пути от лютой жажды, Поскольку внешней суете предались в пламенных речах, Из-за чего наш внутренний, живой родник усох и весь зачах .

А после жажды – лживую мы пили горечь вод, И в результате этого к нам вполз недобрый род, Который мы согнали в море силою единства, Ведь были под защитою святого материнства, Но увлекаясь славою и доблестью побед, Всё чаще нарушали мы ЛЮБВИ святой обет .

Мы постепенно от врагов, с которыми всё бились,

Перенимали внешнее и к блеску пристрастились:

Чужих монет, чужих даров, подосланных наложниц, И в сети угождая тех изысканных любовниц, Которые играли всё на слабостях мужчин Под масками искусственных, прельщающих личин .

Духовный оберег своей любимой, Витающий ЛЮБОВЬЮ над хранимым, Убережёт от смерти и от раны, Коль рядом мысленно две любящие души, Доступен образ милого хранимой, Коль мысль летит всегда вслед за любимым В чужие земли, дальние все страны – Весенним ароматом вишни, груши .

А кто испил манящего греха чужие воды – Терял живую связь двух душ и оберег свободы, От счастья оставалась только видимость, И от монет постылая зависимость .

Над тёмной властью жёлтого металла ЛЮБОВЬ прощально крыльями махала, Кругами, словно бабочка порхала, А после, исчезая, улетала .

Давным-давно, осеннею порой Всё это приключилось и со мной, И тыщу лет, храня лесную благость, Плачу я за свою былую слабость .

О, как же устал я за тысячи лет Всё ждать от ЛЮБВИ долгожданный ответ, Она не являлась ни здесь, и ни там, Что ж, было за что – я платил по счетам За то, что однажды я не оценил Того, что Всевышний блаженно явил .

И не осознал глубину до конца ЛЮБВИ мне ниспосланной, волей Отца .

ЛЮБВИ я своей вдруг однажды лишился, И в лес от людей навсегда удалился, Надеясь, что грех свой смогу искупить, И благо ЛЮБВИ вновь однажды испить .

В божественном свете небесных светил…

– Я чувствую сердцем – ты долг оплатил, И лучшее этому есть подтвержденье – Моё пред тобою ночное явленье .

Но отчего вдруг стало так светло?

До зорьки ранней вроде бы далече, Иль то ЛЮБОВЬ зажгла лесные свечи, И всё вокруг запело, зацвело .

Я чувствую живой на сердце луч…

– Ты просто принесла собою ключ, Который отворяет двери Прави, А я ведь страж её от тёмной нави, В жару и в холод, в зное и под снегом, И скоро истечёт мой стражный срок, Когда заря обнимет вновь Восток – ЛЮБОВЬ над озером восстанет оберегом .

И двое, вновь обретшие друг друга, Увидят СВЕТ на выходе из круга, По лестнице святого восхожденья, В день своего духовного рожденья, На берегу у озера лесного .

– И что же в этом озере такого?

Какая сила в нём до времени сокрыта, Под толщею седых веков укрыта, Которая, воздействуя на струны, Пространственных, незримых сопричастий Рождает нежно вновь мотив известный – Из детских снов иль странствий позабытых, Купая в водах девственные Луны, Причиною каких былых участий Является живой магнит чудесный В святых местах, для страждущих – открытых?

Но что-то тонко чувствует и знает моё сердце…

– Быть может то, что озеро – божественная дверца .

Дверей здесь несколько, однако, лишь одна – Для входа в Вышний мир сотворена .

Чтоб эту дверь небесную открыть На светлом перекрёстке мирозданий, Увы, но недостаточно испить – Воды глубоких жизненных познаний .

Для этого чудесного деянья Необходимо – радостью в крови, В широком сердце – образом сиянья, Присутствие энергии ЛЮБВИ .

Тебя с надеждой ждал не только я, Всё сущее надеялось и ждало, И этим мне покоя не давало – Когда же ты появишься любя, Любя душой, и вот ты снова здесь, Ты видишь, как сияет всё вокруг, В предчувствии чудес лес замер весь, Росой смывая боль немых разлук .

Ты свет купальский свой нашла в лесу, Прислушиваясь к голосу лесному, Даря душой природную красу, С тобой и время длится по-другому .

Ускоренно всё движется в ночи, За мыслями стараясь поспевать, Чтоб сердцу твоему посильно внять, Ведь в нём звенят заветные ключи .

– Мой Ясень Свет, стараюсь я понять – Свои видения, пришедшие опять, Где ты и я, и озеро – весною, Цветущею, блаженною порою, Встречает нас, как любящий родитель – Святая, боголесная обитель .

Откуда эти мысли о весне, Как будто это было всё во сне?

– Коль ты меня, блаженно, зовёшь: «Мой Ясень Свет» .

На все твои вопросы я высвечу ответ .

Отвечу без утайки, откроюсь пред тобой, Свидетелями – звёзды вверху над головой .

Но только не сегодня, но только не теперь Открою в наше прошлое невидимую дверь .

– Но почему же, Светушка, мой милый Ясный Свет?

– Ты видишь – зорька алая, грядёт уже рассвет .

Ах, не печалься, милая, Любавушка моя!

Я вскоре покажу тебе волшебные края .

Немного лишь терпения, тебе подскажет сердце, Когда, придя на озеро, ты вновь откроешь дверцу .

Смотри, – вновь оживает ЛЮБВИ святой пространство, Преображая благостью лесное всё убранство .

Ты только не печалься, не слушай злые вести, Недолго ждать осталось, мы будем снова вместе .

Тресветлый встаёт над Землёю – ура!

А я – ухожу, до свиданья, пора .

2. Бабушка ведунья Вставало Солнце, разливая свой яркий свет рассветным кругом, Огнём ярильным растворяя, – ночные, слабые свеченья, Небесной радостью вливаясь, в живой поток над лесом, лугом, В тот, что несёт всему земному – ЛЮБОВЬ зари своим теченьем .

Свет Солнца, в душах отражённый, – небесный свет: святой и чистый, Идущий утром нам на помощь, спасая нас от заблуждений, И не взирая на различья, несёт нам всем заряд лучистый, Не зная рамок и запретов, сквозь ширму догм и убеждений .

И кем бы ни был ты под Солнцем, им одинаково, с ЛЮБОВЬЮ Обласкан будешь и одарен – его лучистым, ясным светом, Открой души своей оконце, зажгись рассветной, светлой новью, Чтоб сердцем, чист и светозарен – светил ты всем зимой и летом .

Но общий, внутренний упадок эпохи жёлтого металла Свет заменил коварным блеском – духовной, внутренней обрезкой, Не видно лиц, одни лишь маски в тени идейных пьедесталов, И очень часто свет оконца – закрыт нечистой занавеской .

В то утро чудных пробуждений светило Солнце по-другому, А мысли плавно и свободно струились светлою рекой, К своей мечте, от наваждений, к сиянью счастья дорогому, Стремясь направленно, природно – незримой, правящей рукой .

После купальской, дивной ночи весь мир вокруг преобразился, Прекрасной деве выстилая, рассвета благие пути, Открылись вдруг духовно очи, и свет небесный отразился В душе от края и до края, где края, впрочем, не найти .

Душа не ведала пределов в своей подсолнечной Вселенной, Она раскинулась Сиянным, Светобезбрежным океаном, В эпохе тёмных переделов своей энергией нетленной, Лучом высвечивала явно то, что вчера казалось тайным .

Пронизывая все пространства, сквозь дверь, которая закрыта, Луч жизни светлою печатью, блаженно образы рождал, Если бы знала дева раньше о том, что в сердце её скрыто, – Давно обрёл бы свои крылья тот, кто надеялся и ждал .

Да видно нужно было время, чтоб в силе духа убедиться, В своих девичьих испытаньях, пройдя начальный свой урок, Чтобы судьбе своей навстречу сквозь ночь и мрак душой стремиться, Поспев на озеро святое, к волшебной встрече в нужный срок .

Запело сердце после ночи, как никогда ещё не пело, Потоком светлых переливов струилось счастье из души, И убежало что есть мочи всё то, что в сердце отболело, Скрываясь тихо и пугливо в лесной, всевидящей глуши .

Звучала песня, ткался образ – незримой нитью из гармоний, Он всех любил и был любимым, звездой сияя всем в ночи, И словно двери приоткрылись – разливом благостных симфоний Тех, что собою в лес явили пространства светлого ключи .

В ореоле небесного света, через вновь приоткрытую дверцу Изливалась на землю ЛЮБОВЬЮ, как елей – высших сфер благодать, Сопричастная с чистою страстью, и стремясь к благородному сердцу, Она светом во мгле освещала, чтобы люди сумели понять Красоту – ту, которая всё же, непременно спасёт этот мир, Чистым, ясным, лучистым потоком, пробиваясь ко светлости душ, Когда смоется грязь и исчезнет многоликий, несветлый кумир, Напоивший всех мёртвой водою из застойных, болотистых луж .

Назад возвращаться никак не хотелось, Хотелось остаться, чтоб зреть ненаглядно – Пресветлые, милые, ясные очи, Чтоб слышать простую, речённую благость, Пришедшие ночью – решимость и смелость Вдохнули уверенность тихо, отрадно, – Сквозь все непроглядные, тёмные ночи Смиренно дождаться свидания радость .

Чтоб очень скоро, уже в новолуние Встретить своё обретённое счастье, И вместе с ним на волшебной поляне Соединиться в блаженном полёте .

Сбылось пророчество старой ведуньи – Сквозь унижения, боль и ненастье Вспыхнуло ночью лесное сиянье И за собою позвало на взлёте .

–  –  –

– Знаю, твоё нынче время настало, Мне подсказало ночное свеченье – Выполнить то, что сюда нас призвало, – Рода древнейшего предназначенье .

Лес этой ночью, как будто светился, Видимо свиделся снова со сказкой, Словно с небес всеблаженно излился Звёздный напиток божественной лаской .

Видно открылась на озере дверца, Коли души свет глазами лучится, Коли поток пробуждённого сердца Светлой волною повсюду струится .

Это колечко совсем не простое, Есть в нём особая, скрытая сила, Да и сама ты не слаба собою, Коли на озере дверь приоткрыла .

С ним же твоя сила втрое пребудет, В нём ведь хранится всё чаянье предков, В то, что однажды уснувших разбудит, Их пробуждённая, светлая детка .

Помощь их рядом с тобой пребывала, Путь по тропе пред тобою стелился, Вспомни событий вчерашних начало, Вспомни челнок, что из тьмы появился .

Да и сама ты, наверное, знаешь То, что крепка над тобою защита, Тот же, по ком ты так сильно скучаешь – С ним небесами судьба твоя слита .

К дочке от матери переходило Это волшебное чудо-колечко, Вот и теперь родоводная сила Нас привела поутру на крылечко .

Мудростью Вышнего, светом Отца .

– В чём же секрет родового кольца?

Как оно сможет явить свою суть, Чтобы для рода всю силу вернуть?

– Когда познает твоё сердце Всю глубину живых истоков, И ты отсюда не уедешь, Чтобы понять и свет, и тьму – Уж не закроется та дверца, Ценою тягостных уроков, Когда осознанно наденешь Кольцо-то на руку ему .

И в междумирия пространстве Канал откроется при этом, Когда божественно сольются, – Соединённые венком, В своём простом, лесном убранстве, Взметнувшись к небу, станут светом, Чтобы на Землю вновь вернуться ЛЮБВИ небесным молоком .

Питая спящие все дали, Их исцелять, преображая, Принявшей с неба дар заветный – Лесной, студёною водой .

Чтобы сквозь боли и печали, Эпоху света приближая, Расстаться тихо, незаметно С коварной ложью и бедой .

– Но почему же прежним девам не являли Пространства леса – пылкий, нежный, ясный взор?

– Да потому, что только нынче звёзды встали В решительный, затейливый узор .

Да и к тому же, тот, кто будит спящих, В лесной рожок, как будто бы трубя, Чтоб разбудить заблудших и пропащих – Светил душой и ждал он лишь тебя .

– Однако я стараюсь всё понять, И вспоминаю мамы милый образ, Всплывают в моей памяти опять – Коса до пят и тихий, нежный голос .

Скажи-ка мне, бабулечка моя, Ответь – зачем, храня кольца секреты, Сменила мама милые края, В земле иной окончив свои лета .

– Прах лет – на подошвах сапог, Восток – за кордонами спит, Но помнит прибрежный песок, Как выла земля от копыт .

Как степь наступала стеной, Кривые щетиня мечи, И нёс всем порядок иной – Поганский полёт саранчи .

Тьма делала точный расчёт, Питая гордыню вождей, А те добывали почёт – Благими мечами идей .

Забыв свою совесть и честь Под злата хмельной перезвон, Всё чаще раздорная весть На пир свой скликала ворон .

Разрознены стали рода, Уж не было силы былой, И злая, степная беда Единство смешала с золой .

Изрублены были мужи, А жёны скрывались в лесах – То было лишь следствие лжи, Рождённой в иных небесах .

Что пала с несветлых высот, Гнилые засеяв умы, С тех пор над прозрачностью вод Нечисто стелились дымы .

Постигла та участь и наше селенье, Мужчины, отважно в поход снарядившись, Все двинулись в степь, не дождавшись подмоги, На помощь разъездным, охранным дозорам .

И ходом подземным ушло населенье

За реку, тихо в лесу схоронившись:

Женщины, дети и девицы строги – Под стариков неусыпным надзором .

Видимо Карна на нас осерчала, Пылью покрылись венчальные платья, Чёрная птица в ночи прокричала – Тёмной степи роковое проклятье .

Долго ещё над растерзанным полем, Стаи вороньи на пир созывая, Пели, кружа, птицы: Жаля с Недолей, Вечною славою тех покрывая, Кто уж домой никогда не вернётся, Горько родам, чья надрублена ветка, Память о славных к созвездьям взметнётся, Чтобы вернуться защитою предков .

Тщетно читала я линии длани, Ведь не дождалась мужей своих с брани, Пятеро соколов степью легли,

Жаждою воли покой обрели:

Четверо мальчиков, пятый – отец Приняли смерти багровый венец .

Взял их с собою небесный Варуна В вышнее, светлое войско Перуна .

Но до сих пор, двадцать лет уж подряд, Чувствую светлый их, пристальный взгляд .

Нету тех слов, чтобы выразить горе, Слёз было вылито целое море, Только сильней всех печальных морей – Дух наших русских, святых матерей .

–  –  –

Как заповедь отцов наш каз казачий – обет души пред Родом добровольно Хранить пути земные божьей правдой от злобного, нечистого вторженья – Был юнами-мальчишками подхвачен в лихой степи, где всем ветрам раздольно Дух вскармливать взрослеющим отвагой и полнить сердце вольницы вложеньем .

Родов казачьих древний, верный каз был для Руси тресветлой, словно Спас, Хранящий обережно по кордонам – Всё светлое, что вложено до нас – в святую суть даждьбожьих чад, но глас С небес в сердцах звучал набатным звоном .

Со всех сторон к нам лезли супостаты, Позрев на трещины в славянской РАтной тверди, Ведь с каждым годом множились палаты, светлицы, терема, опочивальни, Где высшей властью сластно упивались Корыстью вскормленные мысленные черви, И прочие из нави паразиты, всё грезился им звон цепей кандальный, Как музыки, питающей их гнилостную суть, В местах, где ветру вольницы вовек уже не дуть .

Взрастая тихо в почве благодатной темнеющего, спящего сознанья Влезала тьма, где был малейший повод власть предержащим тешить свою самость, Им воздавалось сторицей обратно, используя носителя незнанье Того, что присосался к нему овод, сосущий жизнь хозяина и РАдость .

–  –  –

Круг обережный Русь всегда хранил казачьей вольницей, ЛЮБОВЬЮ дев и жён, И выбирая князя, словно жениха, народ вручал ему свою свободу, Что С ВОлей БОжьей ДАдена, как веста на века, и горе тому князю, что порушить Посмел бы клятвенный и праведный обет, он охранял жену от нечисти и бед – СВОБОДу светлую Руси, её СВЕТую душу .

–  –  –

Мы видели, как что-то происходит – несветлое, ведь тлен души коснулся, И наши нравы сильно потемнели вдали от света наших боголесий, Мы чувствовали, – светлое уходит, и враг незримый чутко встрепенулся, Ведь многие ко градам тяготели от заводей, раздолий и полесий .

Родам казачьим древний, божий каз, – единый был напутственный наказ Оберегать от лжи пути земные .

Но тот, кто с троп небесных зрил на нас, уж видел бед грядущих скорбный час, И спины русичей согбенные, кривые .

Неотвратимо, неизбежно тьма шла на Русь – оплот последний светлых сил, Используя любой удобный случай С тщеславием, гордыней поиграть, Лазейки находя в тех малых трещинах темнеющих светлиц Корыстью искажённого сознанья, Заманивая бывших вольных птиц лукавым блеском клеток и темниц, На срок тысячелетнего терзанья .

Казачья вольница не ведала о том, что значит, – перед князем бить челом, Выпрашивая, хвастая делами .

Ей никогда не зналось об узде, и весело шагалось в борозде Посевов РАдости тресветлыми полями .

Ведь перед РОДом древний, верный каз единый был божественный наказ Для тех, кто выбрал с ветром в поле слиться, И коли не по сердцу был указ, казачий круг мог сжаться так, что враз, Слетала спесь со княжеской светлицы .

Но тьма коварством злобным, изощрённым прощупывала слабые места В живой цепи, чтобы ослабив звенья, Круг обережный подло разорвать, используя вражду князей, подлог и подкуп, Иль, бряцая оружием открыто, Разить разрозненных, – идея ведь проста, В тени скрываясь странного креста, Где наша честь распята и прибита .

Тогда мы думали, – поспела ратная замена и наши юные орлята Продолжат славные дела их дедов и отцов, Коль рок суров – пусть хоть иные вскормят доблестью птенцов, Чтоб брат всегда умел стоять за брата .

Однако, кроме русичей в дружине князя были воины из дальних западных земель, И взгляд их был иным наполнен смыслом .

Не сострадание читалось по глазам, привыкшим видеть кровь, И проливать её опять и вновь, упрёком молчаливым небесам .

Стальная хватка грубых рук как будто для того им дадена была, Чтобы покрепче яростно сжимать меча булатного слепую рукоять, Иль древко боевого топора .

Ладони, не ласкавшие земли живую плоть, скучающе поглаживали ножны, Добычей здесь не пахло и поэтому глаза их извергали равнодушье, Лишь иногда блестели вожделенно При виде гордой стати наших дев, И чувствовалось, что рыкающий лев Готовится к прыжку, но постепенно .

– А как держался князь в тот первый раз, спокойно иль надменно?

– В его глазах узрела я борьбу – сражался свет и морок И что-то было в них ещё, как будто хладно изнутри Глядел тот червь, что в душу влез, как тайный, лютый ворог .

Он силы пил и душу грыз, но князь пока держался .

Я чувствовала его дух, он всё-таки сражался .

Дружина князя в полной мере как будто бы являлась отраженьем

Того, что деялось внутри его смятенной плоти:

Снаружи вроде бы шла Русь, по центру – чужеродье, А опричь шёл – тот, кто шептал на ухо чаромутье, Кто с детства ум его питал отравой лживой сути .

И видимо с подачи этого кормильца была низведена в душе у князя птица, А вместо птицы тихо влез невидимый червяк – Посланник сумрачных миров, души первейший враг

– А разве может кто-нибудь проникнуть просто так, Чтоб завладеть твоей душой и сеять хаос, мрак?

– Конечно же нет, но кормилец годами возделывал почву, Неистово, зло, кропотливо рыхлил молодое сознанье До той долгожданной минуты, когда все извёл корневища, И княжич притягивать начал из тёмного мира созданья .

– Но как смогло в роду князей такое приключиться, Что допустили к княжичу нечистого кормильца?

– Князь – жертва тёмных умыслов, которые роилися Ещё до появления его на белый свет Ведь мать его смуглявая соблазнами опутала Желанья князя светлого средь бранных дней тревог По наущенью тайному коварных покровителей, Готовящих для русичей закат всех ясных лет, Чтоб вместо светлой памяти о предках-прародителях Стелилась даль незримая лишь гарью вдоль дорог .

Пленённая наложница, приставленная ключницей К палатам светлым княжеским, в доверие вошла К незрячей князя матери, покорная лазутчица Содеяла, что свора вся хотела, не смогла .

Ведь коли зрячей была бы княгиня горделивая, То сына оградила бы от связи роковой, И небо над Отечеством, над светлыми разливами Дышало бы свободою, а не угарной мглой .

Да видимо, попущено богами Рода нашего Греховное соитие началом тёмных бед, Ведь все ошибки прошлого расплатою приблизили Эпоху ночи, морока на тыщу чёрных лет;

Всё наше унижение старательно оплачено, Чтобы однажды старая с косою к нам пришла Огнём вся Русь охвачена, но вся одежда ветхая, Потёртая, с заплатами сгорит в огне дотла .

Мы дверь открыли демонам, когда в благодарении Создали ритуальное коленопреклонение, Ведь нашим прародителям хватало лишь внимания, Чтоб связь не прерывалася с мирами православными, Из Прави и из Слави к нам во благостном стремлении Спускалась РАть небесная, как светлое явление До той поры, пока нам не подбросили желание Сыграть в игру, в которой есть покорные и главные .

Порвалась нить, и мы тому причиной Кому-то на руку сыграли, послужили, Но стало холодно, как будто во Вселенной Мы оказались вовсе одиноки .

Не помогали тяжкие поклоны, Дары и жертвы, требы и молитвы, – То начиналось время испытаний, Со звёзд печально зрели наши боги .

Но стужу вместе легче коротать, А также думать, верить и мечтать, Ну и конечно же творить, при этом понимать, – Как же пространства вновь преображать .

И одолели стужу мы у огнищ родовых, В урочищах, ращеньях, боголесьях, Иную силу призывали связь восстановить, Исправив искривление сознанья, Потоки жизни выпрямив согбенных и кривых, Во новых градах и почтенных весях, Во тьме нам стали образы светить, Чтобы вернуть ушедшее сиянье .

Та сила была призвана на службу, Однако, чтобы ею управлять Всем требовалось внутренне, наружно Во мраке чистым светом воссиять .

Но были те, которые уж слились С игрою властно правящих вершин, От них другие прочие явились, Которые к величию стремились, И постепенно малый морок стал большим .

Оплот последний светлых сил – святая наша Русь Темнела всё же изнутри и бездна приближалась Стараньем тех, кто в корысти, стяжании загруз, Но храбрым был наш светлый князь, и Русь пока держалась, Хоть на плечах нелёгок был раздоров тяжкий груз .

А княжичу робичичу несладко доставалося, Узнав о новорожденном, князь горестно вздохнул, Предчувствия нахлынули, в ту ночь ему не спалося, И до восхода ясного он веки не сомкнул .

Лишь горечь и раскаянье терзали буйну голову, Расплаты осознание всё сдавливало грудь, А по утру запряг коня под песню невесёлую, Собрал всех своих воинов, и двинул в дальний путь .

Рос княжич неприкаянно, словно зверёныш загнанный, На старших братьев-баловней обиду затаив, Упрёки и затрещины, насмешки, драки, ссадины.., В подполье часто прятался, от света взор укрыв .

Катились слёзы горечи из детских глаз, и в будущем Мечталось всем обидчикам однажды отомстить, Ну в чём же виноватый он, не уж-то всё же в рубище Придётся меж изгоями под звёздами бродить… Никто всерьёз робичича, за исключеньем бабушки, Ну и конечно матушки, совсем не принимал, И все мужи боярые от «роби» сторонилися, А он искал наставника, надеялся и ждал, Что кто-то сможет выслушать взаправду, не наигранно, Урок дать на ристалище, иль просто хоть совет;

Никто не брался вскармливать духовной пищей княжича, Так промелькнуло ветрено неполных десять лет Но как-то раз на празднике у капища Перунова К нему подсел уж давеча им зримый незнакомец, Который часто хаживал в покои бабки княжича, Заморский люд всё чаще ей, княгине в ноги кланялся .

Взор этого бывалого, по внешности – разумного Был словно бег стремительный лихих, горячих конниц, «Вот бы такого мне кормильца, иль товарища», Подумал он: «Тогда бы я с обидчиками справился»!

Взгляд проницательный холодных, чёрных глаз Внял взору княжича, поняв его без слов, Без обращённых жестов, внятных фраз,

Ему ответил муж, ответ же был таков:

«Коль хочешь, я возьму тебя в свои ученики, Прими сей дар и крепкое пожатие руки» .

И началось кормление и зримо и невидимо Под тайным покровительством, крылом княгини с верою, Что муж наставит княжича на просветленье разума, На окрещенье морока – суть дело благородное, С тех пор никто наследника не обзывал робичичем, А в глубине сознания, под занавеской серою Всё раздувался горнами нечистого наставника Пожар, готовый слизывать всё Богу неугодное .

Когда же светлый князь из дальних далей От ратных дел обратно возвращался, Наставника как будто отзывали, И он до срока словно растворялся .

Верша свой тяжкий ратный подвиг, светлый князь Прошёл по гнёздам древних змиев, грады их порушив, Что алчно зыркали на Русь, дабы ослабить связь С небесным Родом, чтоб увлечь во тьму слепые души .

Хоробрый витязь разделил невзгоды и нужду С простыми воями, что шли за ним в огонь и в воду, Под градом стрел, сквозь злобу и удельную вражду, Чтоб С ВОлей БОжьей ДАденную отстоять свободу .

Князь тяготился властью на миру, И потому княгине-матери отдал мирскую власть, Его манил к себе степной простор, Призывно пел ему священный лес;

Не избегая горечи урока своего, Чтобы со смертью потягаться всласть, Он часто вёл безмолвный разговор С ночным очарованием небес .

Ну а в боях звенел и пел булат, Не чуялось в тех сечах, как учтиво, Украдкой в сердце княжеских палат Вползает гадина из тьмы неторопливо .

Беспечность в сонном воздухе витала, И стража удалилась на покой, Ведь бабка княжича давно уже страдала Духовной безнадёжной слепотой, Ослепнув от гордыни в полной мере, Ища себя в чужой, заморской вере .

– И что же княжич?

– Княжич рос, питаясь сладким ядом Из уст кормящего, кто шёл как тень по жизни рядом .

Шептала тень: «Земная власть возвысит и прославит, Твой рок – владеть, и он тебя в покое не оставит!

Пускай твердят, мол, ты – изгой, а ты иди и внемли, Тому, кто силу даст тебе, а с ней придут и земли .

Пусть Гои потешаются, пусть скалят зубы братья, Ведь сила им не ведома священного распятья .

Ты был распят своей судьбой, но воскрешенье близко, А тот, кто был тебе палач, падёт позорно, низко» .

И с каждой новою обидой злость сильней вскипала, Подпитывая гадину, что в душу заползала .

Уроки на ристалище не миновали тщетно, Теперь уже затрещины не были безответны .

А тень опять твердила, мол: «Пора уж собираться, Чтоб в землях дальних западных ума скорей набраться .

Ты здесь не люб, а там тебе открыты двери града, Ты лишь не бойся и ступай, а я пребуду рядом .

Отцу ведь ненавистен ты, то видно и слепому, Себя найдёшь ты лишь прибившись к берегу иному .

Обидчикам помянешь ты, когда взрослее будешь, Их буйный нрав святой водой надолго постудишь .

Умей терпеть, но жди любой удобный случай, Чтобы сойти на недругов лавиной, тёмной тучей .

Ах да, ещё забыл совсем сказать, а это кстати, – Не будешь знать покоя ты, пока живые братья .

Ты им как шип, бельмо в глазу, зачем с тобой делиться, Как тать грядёт раздел Руси, попробуй усомниться .

Лишь по отцу вы все родня, по матерям – чужие, Об общей дружбе у меня сомнения большие .

Коротки жизнь и путь отца, все сечи в лету канут, А вскоре два его птенца стервятниками станут .

Ты не спеши, а просто жди, судьба сведёт их кругом, Когда они начнут клевать и убивать друг друга .

Точи свой меч, и жертвы кровь богам воздай во славу, – Тогда возьмёшь всё, что тебе положено по праву .

Там, где пути сходилися с Полуночи и Запада Сел княжить в юном возрасте под пристальным вниманием Несветлого наставника, лукавым приглашением Корыстных попечителей боярского сословия, Соблазнами отравленный, с обидой затаённою – Юнец полураскрывшийся с темнеющим сознанием, Чтоб князя – воя светлого, корыстный люд, торгашеский Мог ставить перед выбором, иль диктовать условия .

Не усмотрел наш светлый князь, от взора удаляючи Того, кто был о слабости живым напоминанием, Коварнейшего умысла врагов, что ставку делали На княжича, которого опаивали чарами .

И в сладком предвкушении делить всю Русь на княжества, Ускорили принятие решения с изгнанием, Что на миру звучало как «удельное княжение» – Призыв на службу княжича купцами да боярами Из града на схождении путей От полунощных и от западных морей .

Темнела Русь, ночь Сварога в права свои вступала, Иная суть из морока под маской выступала, Взывая ко спасению чужими голосами, Чтоб сделать нас господними покорными рабами, Всё чаще нам захожие гласили, как кликуши, Да так порою громко, что закладывало уши .

Ведь через них суть тёмная взывала, призывала, – Перекуём де, братие, мечи да на орала, Мол, путь открыт язычникам для общего спасенья, Подарит вера новая духовное прозренье .

Мол, дух нечистый вложен был в писанья древних Вед, И что лишь вера новая несёт сиянье, свет .

Мол, боги наши ветхие капризны и строги, А братья проповедники – друзья, а не враги .

Немногие им верили, однако семя пало, Пускало корни слабые и силу набирало, Чтоб всходы дать, и в нужный срок началом стать конца По замыслам нечистого, коварного жнеца .

Во поле, чистом полюшке стояли рати русские, Стояли рати крепенько от зорьки до зари .

Изведал враг – та силушка в бою неодолимая, Решил тогда по душам бить незримо, изнутри .

Однако же пока ещё живым был светлый князюшко, Всё воинство Перуново хранило нас от бед, Когда же пал израненный в бою неравном с нечистью, Стекла рекою кровь его, а с ней и светлость лет .

Возликовал враг, ведь оплот последний света Уж более сияньем не мешал .

За кругом круг летели наши лета Во мрак и ночь, во тьму змеиных жал .

Неся с собой надежду и свободу На жуткий, окровавленный алтарь, Где чтоб улучшить чахлую породу, До срока свою жертву ждала тварь, Которая нечистыми руками Вела к закланию взрослых и детей К обрыву общей братской, русской ямы Под путами невидимых сетей .

Когда не стало бабки и отца, два княжеских откормленных птенца Браниться стали чаще и сильней, То бряцая оружьем у лица, то собирая рати без конца, Приблизили закат всех светлых дней .

Сбывалось прорицание нечистого кормильца – В агонии уж билася израненная птица, Ну а когда свершилося – один из братьев пал, Робичич понял – сбылося, и час его настал .

Нетрудно было устранить последнее звено, Ведь было уже выпито прогорклое вино, Пьяняще-вожделенное, от Лабы до Двины Скликалась рать наёмная с несветлой стороны .

Наполнилось пространство всё напутствием теней, Чтоб погасить последнее созвездие огней, Из тьмы корявой поступью ступал кривой завет, Невидимое воинство как тать вновь шло на свет .

А в помощь, в оправдание была причина взята:

«Иду, мол, на неправедность, чтоб отмстить за брата» .

И вот уже всевластьем захмелевший, Убрав преграды братьев на пути, Князь ищет – как бы проще, как бы лепше Ко всей Руси в доверие войти .

И ставит идолы по градам и по весям, показывая бденье в старой вере, Воздав богам обильнейшую жертву, и в том числе – врагов строптивой кровью .

И кто теперь осмелится перечить, к тому же и дружина столь могуча, Ведь горечь его дел – лихих и дерзких как будто бы подмешана любовью .

К традициям Отцов и к силе духа, к Руси глубинным, праведным преданиям, А голос уж шептал ему на ухо, – пора бы выступить тебе на собирание – Земель всех русских: ближних и далёких, взови же князь к своей могучей силе, Чтоб не было тем землям одиноко, чтоб дань исправно Киеву платили .

В тебе ведь кровь отца, он – славный воин, хоть и не люб ты был ему при жизни, Так будь побед его приемлемо достоин, и власть яви во благо для Отчизны .

И вот походный стан расположился На берегу приветливой, задумчивой реки, Где из всего былого населенья Остались дети, девы, вдовы, старики .

В землянках зиму как-то пережив, Мы начали отстраивать жилища, Довольствуясь довольно скудной пищей С горелым запахом сожжённых наших нив .

Нам вои русичи премного помогали, Вновь хату возводя, иль ладя хлев, Но были те, которые блистали Глазами, вожделея наших дев .

Их речь была не ясна, не певуча, В отличие от русичей реченья, В сердцах их я не видела свеченья, А норов был, как сумрачная туча .

И часто меж собой они бранились, Ну а однажды некоторые чуть ли не решились Насилие постыло совершить, К чему им было честью дорожить .

Они ведь были воины за злато И шли туда, где больше для них плата .

На берегу, где девицы сидели Они, как злая тать вдруг налетели .

Но благо – Русь ко времени успела, За честь вступилась праведно и смело, И коли б князь в то время был далече – Случилась бы меж воинами сеча .

Чтобы дружину целой сохранить, Пришлось ему нелёгкое решить .

Чужбинцев-воинов он вывел перед строем, За деянье, достойное изгоев .

Изъяв оружие, он платы их лишил, Чем нас к себе весьма расположил .

Сказал, что искупить возможно грех – Желания порочащих утех – Усердием, старанием, смирением, Отстраивая наше поселение .

Он мог лишить их глав, но очень уж умело Владели те мечём или секирой, Живущие давно без женской ласки, Довольствуясь походною добычей, Они прекрасно знали своё дело, Скучая в дни затишия и мира, И ждали, тешась зыбью мелких стычек, Когда их рог в поход опять покличет .

Весьма неоднозначным для потомков казаться будет образ человека, Который шёл по жизни обжигаем безжалостным огнём противоречий, К которому сквозь сумерки сознанья стучится тихо в сердце добродетель, Чтоб уберечь, идущего по краю, от тягостных падений и увечий .

Допущенная кривда даже в малом, содеянная где-то в днях минувших, Перерастает грозною лавиной, несущей беды горестно потомкам .

Из за её невидимого жала не счесть всех тех пропавших и свернувших Во тьму от света скорбною долиной – познанием столь горького урока .

А плод греха, суть властью наделённый – давно известно это наперёд, Коли ЛЮБОВЬЮ будет обделённый – в себе умножит кривды горький плод .

–  –  –

Узрела мама в сердце огонёк, Страдающий под толщею гордыни, Любовь открыла ей, что многим невдомёк, Что скрыто в глубине и между строк, И вот по этой самой, по причине Она покинула родимый отчий дом, В земле иной окончив свои лета, Чтоб подпитать ЛЮБВИ пречистым светом В душе у князя слабый огонёк, Надеясь, что однажды он, как Солнце Лучом через немытое оконце Прогонит мрак и РАдостью взовьётся, Потоком света к Разуму пробьётся .

– Так ты расскажешь, как однажды пересеклись в лесу стежинки, И приключилась встреча необычная?

– Увы, не знаю я всего, ведь не расспрашивала дочь, Но сердце ведало о том, и это очень личное .

Однако же, твой видя интерес, В глазах блестящий солнечною речкой, Скажу сейчас, вот с этого крылечка, – Помочь тебе сумеет вещий лес И мамино волшебное колечко .

Ещё тебе поведаю местечко В лесу на озере, где встреча та случилась, То место там, где к дубу ты явилась, Чтобы прогнать свои сомненья прочь В купальскую божественную ночь .

– И как это сумеет мне помочь?

Ты подскажи, бабулечка родная, – Как мне, покровы времени снимая, Узреть Заряну-маму – твою дочь?

– Когда с вершин своим небесным взглядом Блеснёт красавец месяц молодой, И вечер принесёт земле прохладу, Когда умолкнет шум и гам лесной .

На озеро лесное ты явись, Спиною к дубу-стражу прислонись и сядь тихонько, Погладь колечко мамино легонько, А после к Духу леса обратись .

Он знает всё, что здесь когда-то было, И дуб хранит его лесные тайны, Огонь души колечко сохранило, И ты его надела неслучайно, Чтобы увидеть молодыми маму и отца, Воспользовавшись силою волшебного кольца .

– Ну а слова какие мне произнести?

– Ты сможешь своим сердцем их произвести .

Поймёшь – что сказать, когда время придёт, И тайна опять за собой позовёт .

Я вижу детка – ты уже устала, Пора тебе скорее отдохнуть, Чтоб чувствами полней объять всю суть Того, что ты сегодня лишь узнала .

Ступай же милая в наш светлый, чистый дом, Об остальном узнаешь ты потом .

3. Хорт и Будей Широкоплечий, лепый, смуглолицый От жаркого полуденного рденья, С орлиным взором, крепкий и высокий, С серьгою и чуприной-оселедцем, Хорт наклонился к зеркалу криницы, И в нём своё увидел отраженье, Как будто из глубин зрел синеокий, С тоскою затаённою под сердцем .

В простой холщовой, выцветшей рубахе, Штанах просторных, лёгких черевиках – Он жажду утолил, затем умылся, Поднялся и пошёл к лесной сторожке – Туда, где исчезали боль и страхи У всех, кто приходил свободно, тихо, Он шёл туда, где всем, кто заблудился Горел ночник приветливо в окошке .

На берегу ручья сходились все тропинки, Живой стеной вздымался лес дремучий, Там у стены из ясеней и вязов Виднелся сруб и мох на крыше сруба, А рядом возле дома у стежинки Тянулся, словно к Сварге дуб могучий, И тот, кто рядом проходил, тот чуял сразу Как много тайн хранит молчанье дуба .

Намедни Хорт объехал поселенья, Которые тянулись вдоль реки И прижимались к лесу, чтоб возможно Укрыться было в случае напасти, Иль при ином негаданном ненастьи Уйти за реку тихо, осторожно .

Он ощутить хотел – насколько волен дух В потомках тех отважных витязей, Которые несли на сердце божий каз И назывались гордо казаками, Храня Отчизны светлые просторы, Их дух подобен был орлу, Который видя под крылом леса, моря и горы, Всё чертит обережный светлый круг От ненасытной, алчной, злобной тати, И держит наготове свои рати Всевидяще, окрестно и вокруг .

Хорт вспомнил, как совсем ещё юнцом Он следовал повсюду за отцом, Который состоял во княжьей лаве, Лишившись рано матери своей, Обоз походный стал ему родней, Чем отчий дом, а детские забавы Сменил он на ухабистость дорог С раздольем ожиданий и тревог, Он сызмальства познал, как пахнет битва, И как свистит коварная стрела, Как кони всё грызут в надрыве удила, И как над тризною возносится молитва .

Уж двадцать смутных лет прошло с тех самых пор, Как князь привёл свою немалую дружину К порушенным заставам и селеньям, Чтоб снова в полноте восстановить Охрану своих дальних пограничий, Наладив быт селений прикордонных, Войной и скорбью сильно поражённых, С бедой одной и, в общем – без отличий .

Князь выделил рубежный полк заставный Из тех, кто возжелал осесть по порубежью, Здесь было много храбрых и бывалых – Тех, кто ходил в походы дальние тогда, Когда и князь был сам ещё детятей, Когда отец хоробрый свои рати Водил до самых дальних рубежей, Идя на вы и к ужасу вражей Был беспощаден, мщением объятый .

Средь вновь осевших и вернувшихся к земле По большей части были те, кто соблюдал Покон отцов и чтил Перуньи заповеди свято, Где брат всегда вставал горой за брата, А коли надо было б – жизнь свою отдал, Однако же немало было тех, Которые несли на вые крест, И хоть из разных были они мест, Стремились быть почаще всё же вместе, И собирались все в укромном месте Для крестных богомольческих утех .

Немало было тех народов, О коих ныне сущие уже не помнят И может быть не вспомнят никогда, Которые ушли, как талая вода, Чтоб землю увлажнить для новых всходов .

Однако Русь с детьми своими, Идя по трудному пути тысячелетий, Через препоны тьмы и лихолетий Свою глубинно суть уберегла От внешнего умноженного зла, Стремясь вперёд к эпохе ясноветий, И что с того, что братья разделились От скорбного блуждания во мгле, Немного лет пройдёт и на заре Увидим мы, как вновь соединились, Сливая колоритные наречья В единый благодатнейший поток, Народы братские, пройдя во тьме урок, ЛЮБОВЬЮ исцеляя все увечья .

Стояла крепко Русь ещё и потому, Что здесь была терпимость к иноверцам В обычаях её простого сердца, Которые творил Славянский Дух .

Здесь уживался тот, кто соблюдал Простую ясность светлых проявлений Того, что понимается под словом ЖИЗНЬ, А коль не соблюдал, тогда – держись!

Проучивали твёрдо, без сомнений .

С порошей первой князь ушёл, ещё не стали реки, И дни вновь потекли обычной чередой По ниве восстановленного быта, Боль постепенно утекала за водой, Но то, что было здесь – не будет позабыто, Героям славу вознося отныне и вовеки!

Хорт вспомнил, как отец его, как будто стал моложе, Найдя свою судьбу в одном селе, В тот год семей немало новых появилось, И гнёздами по всем селеньям свилось, Неся преображение земле, Чьи стражи вновь стояли на стороже .

Бывалый ратник Гонза зрил – Как сын его в походах закалился, Пришла пора – ему весь ратный навык передать, И часто он твердил, – ты верно атаманом сможешь стать, Пусть в жизни я немногого добился, Однако же живот свой не щадил – За землю нашу, за леса её и воды, За то, чтоб сохранился вольный дух В сынах Руси и пламень не потух В сердцах людей, а пришлые народы – Всё ж поняли, что жить и процветать Гораздо выгодней, чем жечь и убивать .

Казалось Хорту, что когда отец всё это говорил, То становился вдруг подобным исполину И возносился ростом до небес, Хотя сложением и так он был могуч, Ну а теперь вставал превыше туч, И мог рукой погладить даже лес .

Отец вложил всю свою душу в обучение Всему тому, что ведал сам и знал – На ратной ниве – там, где при взращении Он колос потом, кровью поливал .

В науке ратной Хорт немало преуспел, Запас ведь был накоплен за плечами, Сын Гонзы, сын полка порой ночами В походном стане долго в небо зрел, Мечтая, как однажды он отважно Дружину за собою поведёт В далёкий неизведанный поход За РОДину уверенно, БЕЗстрашно .

И вот теперь, летя в степи, как сокол На верном вороном, лихом коне, Он словно увлекал тех за собою, Кто жаждал испытать себя на прочность С высот отрочества до ратного до срока В учебной игровой своей войне, Или звеня упрогой тетевою, В стрельбе с коня показывая точность .

Немного лет и зим прошло с тех самых пор, Как ратники осели в поселеньях, А Хорт уже собрал свою ватагу, Серьёзней стали игрища и взгляды .

Весной манил хмельной степной простор К заставам дальним, где обычно в бденьях, Стяжая богатырскую отвагу, Дежурили разъездные отряды .

Отрадно было зреть мужам бывалым – Как поросль молодая подрастала, И в росте том, довольствуясь лишь малым, Умениями быстро обрастала .

И было на кого ровняться молодым, Свежа ещё была в народе память О князе-воине: хоробром и БЕЗстрашном, О светлом витязе, о пардусе отважном, Настолько его дело было важным, Что памяти в веках да не растаять .

Хорт вспомнил, как в далёком светлом детстве, Нежнейшею рукой чело лаская, Всё повторяла, – сокол мой небесный, Мой милый Синеок, – родная мама, Давно уж нет её, однако же в наследство Она оставила ЛЮБОВЬ свою без края, И в памяти тот детства митр чудесный Порою звал к себе настойчиво, упрямо .

Как будто бы часть сердца там осталась, А вместе с ним и детское то имя, Которое утратило значенье, И ходом лет помалу было стёрто .

Взросления походная усталость Одаривала смыслами иными, Жизнь изменила словно направленье, Когда его в степи прозвали Хортом .

Ещё в отрочестве открылся дар особый – Брать верно след, идти и не сбиваться, Когда преследовали ворога в походе, Или когда своих догнать старались, А коль следы запутаны – попробуй В их сложном переплёте разобраться, И старшие к юнцу на переходе Порою за советом обращались .

Со временем чутьё лишь обострилось И Хортом брался след уж без заминки, Но появились новые вопросы – Какою силой деет он такое?

И тайное немного приоткрылось, Когда он встретил старца на тропинке В лесу, куда он часто просто босый Стремился к благодати и покою .

Он знал – во глубине большого леса Живёт кудесник тихо, неприметно Будеем его кличут все в округе, А равных ему нет по силе знаний, И Хорт, влекомый силой интереса, Стремился вновь туда, где незаметно Тихонько ходит тайна в светлом круге, И плещется вода живых познаний .

Хорт слышал от людей, что Дед лесной Уж загодя всё ведает о тех, Кого обременил вопрос иль грех, Кто в лес стремится с помыслом о встрече, Но коль лихое в сердце затаит, Чтоб злом кому-то после отплатить – Проучит Дед и очень может быть Блуждать он будет долго и далече .

Хорт вспомнил, как в тот самый первый раз Дед словно вышел сам ему навстречу, Широкие расправленные плечи, Румянец на лице и свет из глаз .

Которые казались молодыми, Не очень как-то вобщем сочетались С летами старца, власами седыми, И что-то вдруг возникло между ними, Быть может чувство, что они уже встречались .

Как будто бы в каком-то давнем прошлом, Иль жизни прошлой, ныне позабытой, Что каждого стезя теперь возможно В единую тропу отныне слита .

От деда шло тепло, словно лучилось Сияние, невидимое глазу, Не уж-то наша встреча приключилась, –

Подумал Хорт и вдруг услышал сразу:

– Конечно приключилась, в чём сомненье, Глазам-то ты своим способен верить?!

Отличное сегодня настроенье, Заждался я тебя, пора вечерять! – Сказал и улыбнулся, словно обнял, Как старого приятеля иль друга, Хорт вспомнил, как тогда как будто понял, Что вышел он из замкнутого круга Своих мирских терзаний и сомнений, Пустых обид, он понял то, что это Открылся новый путь чредой мгновений, Дорогой от заката до РАссвета .

И вот теперь Хорт вновь стоял у сруба, Но в этот раз с тревогою на сердце, Он поклонился трижды возле дуба, И тихо отворил входную дверцу .

– Я звал тебя и ты меня услышал, – Сказал Будей, расправившись на лаве, – Ты уж прости, встречать тебя не вышел, Усилились опять удары навьи .

Всё тёмное как будто ополчилось И к озеру отчаянно стремиться, Поднаторело, долго ведь училось, Чтобы к двери невидимой пробиться, Пройдя кордоны светлых наших стражей Священного, живого боголесья, Досталося и мне от силы вражьей, Ведь неуютно им, покуда здесь я .

Тьма мороком своим объять желает Вкруг озера всё место дивной силы, Чтоб перекрыть каналы тонкой связи С иными землями и вышними мирами, И неустанно яростно стяжает Невидимые оком легионы, И полчища незримой навьей мрази, Желая в бой вступить однажды с нами .

Но чтобы нас стереть на явном плане –

Нужны им исполнители и слуги:

Безжалостные давящие руки И алчные, звериные глазища, Уже играют бесы в барабаны, Готовя всем страдания и муки, Опричников тьма ищет по округе И ночью по селениям всё рыщет .

К тому же князь вновь выступит с дружиной, А тьма уже давно их окрестила, И вскоре уж сойдёт на нас лавиной Несветлая, неистовая сила .

Князь знает твою силу и влияние, Ведь Батькой неспроста тебя назвали Ватажники твои – лихие хорты – Как кличут их теперича в народе .

Князь помнит, как в том противостоянии Вы новой веры вовсе не приняли, Но не были раздавлены и стёрты, Ведь скрылись под покров лесных угодий .

Где множились и силою окрепли – Примкнувшими из многих поселений, Ослабло без дозоров порубежье, И во степи готовились набеги, Страдали без хозяев ваши нивы В разгар работы пахотной, весенней, И было видно с дальней стражной вежи, Как движутся по полю печенеги .

Которые пришедшей новой власти, Не приняли, поскольку старой веры Придерживались, чтили память свято – Своих героев, славили кумиров;

И к катящейся греческой напасти Всё чаще применяли свои меры, Ни раз за то попами было клято Геройство их БЕЗстрашных командиров .

И оба наших славящих народа Правителя Руси всегда считали Взошедшим над землёю Солнцем красным, И с нами называли «Ваша Светлость»;

Его ведь просветлённая природа Светила всем в загадочные дали, И каждый день был радостным и ясным, Ну а теперь куда же светлость делась?

Однако же, в отличие от нас Князьям Руси они не присягали, Но наш союз всегда оберегали, Хоть то не выставляли на показ .

Да, были и у них свои изгои, Теперь их многим больше, этой гнили Но в большинстве тогда степные вои Казаческою дружбой дорожили Вам с ними бы тогда объединиться, Но вы не захотели братской крови, Ведь вас возможно даже б обвинили В измене службе, княжеской присяге, И вы решили все соединится На казовой, казаческой основе И этим силу б грозную явили, Собрав войска под праведные стяги .

Пришлось ему пойти вам на уступки, И пришлые попы здесь не прижились, Вы также у дубов своих молились, Как прежде прославляли память предков, Не вышло тогда битвы и порубки, Мечи опять да в ножны все вложились, Вновь птицы в небе радостно кружились, И пели соловьи опять на ветках .

Однако князь того ничуть не позабыл, Он просто ждал надёжный, верный случай, Чтобы сойти лавиной, грозной тучей И погасить навек ваш жаркий пыл .

– Но почему, скажи, ответь мне, диду – Князь променял свою родную веру На чуждое красивое убранство, И Солнца свет сменил на гарь лампады, И почему святые боголесья Изводят все под корень изуверы, И почему всё топчут наши нивы Наёмные заморские отряды?

– Князь – жертва с детства, он лишь исполнитель Несветлой воли морока и бездны, Которые поставили над миром Своих жрецов – правителей лукавых, Неистовый креститель и воитель Для ихних дел особенно полезный И ихнего всежертвенного пира, Ведь не щадит ни младых и ни старых .

Князь жаждал власти, славы и величия, Ему пообещали власть земную – С небесного, де мол, благоволенья, Повёлся князь, приманкой обольщённый, Да вобщем-то не вижу я отличия В князьях земных, ты глянь ка на любую Из далей во Христе, уйдут сомненья – Там жаждет злата каждый князь крещённый, Ведь каждый, кто от злата хворь имеет, Имея с детства в сердце споры гнили – При нужном для неё с ней обращении Сам гнилью станет бедствием для сущих, Он многого достигнет и сумеет Помочь забыть о том, как предки жили, Неся с собой иное «просвещение», Плодя убогих, сирых, неимущих .

И дёргают хозяева за нити, Играя на изъянах и пороках – Уверенной в себе корыстной гнили, Власть прихватившей силою, коварством, И всё труднее в мире просто жити, Слабеет память о первоистоках, Где равными в единстве радо жили В дарованном нам свыше ГосподьДарстве .

Такое уж настало нынче время, Всему свой век отмеренный и срок, Но мы должны пройти земной урок, Неся свой крест – своё земное бремя .

Пришло к нам зло под благою личиной, Чтоб Русь под самый корень извести, Чтобы никто не смог её спасти, Искало только повод и причину .

Чтоб оправдать деяния кривые, Змеёю в душу тихо заползти И крикнуть черноризцу, – брат, крести!

Крести, пока они ещё живые!

Христос ЛЮБОВЬЮ воскрешал и силой духа, слова Дарил надежду, веру – примером силы воли, Мы ведали, что Спас-Иисус с небес спускался снова, Но к нам пришли слова Христа, как пресный хлеб без соли .

Являлся Спас, когда корысть пускала в душах корни Не зря ведь чтят до сей поры трёх Спасов на Руси, И вот теперь вошла к нам ложь посевом горьким, скорбным, Чтобы взывали падшие, – о Господи, спаси!

Иного ведь спасения не знают, И позабыв заветы вещих предков, Свой гордый дух однажды потеряют, Довольствуясь убожеством объедков .

Однако же ещё хотел я молвить, Что ложь лишь там пускает свои корни, Где созданы все нужные условия И почва подготовлена под это .

По лёгкому пути: ломать – не строить Вошла к нам тьма своим посевом сорным, Прикрывшись краснобайством, многословием, А всё лишь по тому, что мало света .

Имели мы внутри и жгли всё свечи, Кумиры стали главными, не люди, И от того случилася утечка, Что трещину имели мы в сосуде .

Духовные все силы расплескали На внешнее, на жертвы, ритуалы, И тихо обособленными стали В границах своих мелких пониманий, Всё чаще слышен звон булатной стали, Но разум уже спит под одеялом, И разбудить его получится едва ли В миру пустых желаний и страданий .

Однако же места святые есть, Где РАзум пробуждённым может стать, И от того лихая, злая тать Усиленно всё к озеру стремится .

Её всё больше, трудно уже счесть, Но держится пока лесная РАть, Чтоб озеро лесное отстоять, Где чей-то разум сможет пробудиться .

Злу наше боголесье не под силу На тонком плане, но не в мире явном, Поэтому к нам выступит дружина Со многими наёмными полками, К тому же с князем будет и княгиня Со свитою попов своих, ведь в главном Зрит цель свою незримая вражина – Убрать хранителей кровавыми руками .

– Но я ведь знаю князя и иным, Когда ходили разом в печенежье И боронили наше порубежье В теченьи многих лет и многих зим, Во время христианских первых смут, Когда соседей наших подстрекали, Чтобы ослабить давний наш союз – Те, кто Руси погибель предрекали .

В нём есть черты отца, – как говорили Бывалые, лихие казаки, Когда коней поили у реки, С лица смывая слой дорожной пыли .

Я видел его ярость в лютой сече, Его БЕЗстрашие, смелость и отвагу, И то, как правый суд вершил под стягом, Как пламенные вёл искуссно речи, Он часто славы был весьма достоин, Особенно с похода возвратившись.. .

– И македонский князь был первый воин, Да сгинул он, тщеславием упившись .

Ведь так в былых веках всегда случалось:

Использовала тьма вперёд умнейших, Достойнейших, талантливых, храбрейших – Тех, у кого не шибко получалось – Держать в узде гордыню и тщеславие, Растрачивая силы и таланты На злато, серебро, жемчуг и бриллианты, Подпитывая злое царство навье Однако же и свет стоит на страже, Давно идёт борьба тех сил за души, Идёт на море, в небе и на суше, Идёт внутри, тем более снаружи, В ночи и днём, порою снами даже .

Возможность была дадена и князю – Сведущей девой, именем – Заряна, Могла в его душе расцвесть поляна, Избавив суть от мерзости и мрази .

Да где она – ковыль над ней играет, Поёт, и песнь её ветра уносят, Ах, если бы спросили, но не спросят – Того, кто всё о всех на свете знает О том, как вышло так и так случилось, Что дева себя в жертву принесла, Чтобы помочь избавиться от зла Тому, кому великое судилось .

Ведь если б князь управился со зверем, Сидящем в нём тихонько до поры, Открылись бы во светлые миры В святых местах невидимые двери, Через которые, ступая осторожно, Вернулась бы с небес опять ЛЮБОВЬ, Чтоб не струилась праведная кровь, Поверь, мой друг, то было бы возможно .

Князь показал тогда бы силой духа, Что он своим страстям всегда хозяин, Дошла бы весть сия до дальних до окраин, И не пришла бы к нам с косой старуха .

Однако же ещё не всё пропало – Есть мать её, есть дочь её – Любава, Есть дева именем Лучея, Воистину реку – лесная фея!

Что засмущался, взгляд чего воротишь?

Ведь ты же Батько – справжний отаман, Прошёл сквозь пекло сеч и горечь ран, Чего ж ты очи в сторону отводишь?

Я понимаю – сердце томно ноет, Зазноба не даёт тебе покоя, Что же скажу, – увы, мой друг, не стоит, Судьбу я зрю иную для героя .

– Но как же, диду! – Хорт сверкнул очами, Ведь я её люблю, зачем мне слава?

И сам глаголишь мудрыми речами, – Тщеславие – ловушка и отрава!

– Не путай тщетность славия гордыни С голубкою небесной, вольной, гордой!

Голубка Слава ищет половинку, Что голубем в герое пребывает .

Реку тебе с сей лавы, что отныне Пойдёшь вперёд уверенно и твёрдо – К порогам, где всё гладя камышинку, Тебя твоя голубка ожидает .

Не долго нам с тобой здесь ждать осталось, Нам только бы помочь свершиться чуду, Натужимся, чтоб чудо удержалось, Уйдём, и я до смерти рядом буду .

Уйдём мы за Непрянские пороги, Нас остров ждёт, как Хорса дар и Непры, И будут нас хранить РОДные боги, И песни будут петь Стрибожьи ветры .

Ну а судьба Лучеи – здесь остаться, В лесу пройдя свой праведный урок, И лесу отслужить свой вещий срок, Ведь здесь ей, друже, некого бояться .

Ей бабушка Любавы рассказала – О чём вещают травы, звери, птицы, И древо между прочим указала, Которое поможет с небом слиться, Метёлку оседлав, иль взвара приняв, Легко над лесом сможет воспарить, Чтоб снова в лес влюбляться и кружить В прозрачной, голубой, небесной сини, Как будто за спиною крылья есть, Верша полёт свободно, аки птица, Неся с небес в леса благую весть, Она в грядущем ведь, мой друг, лесная жрица!

А князь с тобой спешит договориться, Он тоже ведь устал от братской крови, Но коль такое вскоре не случиться – Он всё же переступит слёзы вдовьи .

Зрю – мыслит он с тобою породниться, Чтобы прибрать к рукам все эти земли, Княгиня же мечтает лишь едино – На капищах поставить свои храмы, Не раз придётся слёзам здесь пролиться, Позри в себя, ты можешь – виждь и внемли, Грядущего ты зришь в себе картины, Я помогу, гляди – вот самый, самый Высокий крест пробил на небе кромку, Он даже выше нашей стражной вежи, То – церковь, а вокруг снуют и просят Всё милостыню тёмные кривые .

Увы, мой друг, ты зришь сейчас потомков, На многих рвань иль нет совсем одежды, Стоят, не ходят, ноги еле носят, Глаза ни светлые, а жадные и злые .

–  –  –

Ты сам ведь объезжал все поселенья, Стоящие вдоль батьки Снопорода, Чью женскую речную половину Ещё Самарой кличут наши люди, Свято – праздник (укр.) В глазах у многих видел ты сомненье И даже страх за будущее Рода, Все сердцем чуют грозную лавину, Которая их вольный пыл остудит .

Возьми с собой не дрогнувших и верных, Пусть двинутся вперёд, а мы успеем, Оставь себе десяток с верным оком, Лишь самых метких – легче будет скрыться, Спасём рода свои от морока и скверны, Мы выстоим, мы сможем, мы сумеем Там за порогами до времени, до срока Мы сможем все укрыться и прижиться .

Уж колос весь на нивах обмолочен, Ещё собрать успеем мы пожитки, Пусть двигают возы, мы их догоним, Осядем хуторами за порожьем .

Расчёт мой непростой, однако точен, Вчера я вглубь позрел, читая свитки, Такое уж бывало, мы не помним – Во прошлом круге ноченьки Сварожьей .

Найдём мы свой зелёный хортий остров, И по весне туда переберёмся, Возьмём с собой всех тех, кто не боится Взять на себя ответственность пред Родом – Вершить наш каз, хоть это и не просто, Но путь открыт, и мы свой час дождёмся, Чтобы однажды всем нам закружиться Под звёздами Сварожьим хороводом .

Ты помнишь завещанье дедов наших, – Коль враг уж одолел – тогда держись, Найди то новое для гордых и не павших И тихо строй по старому там жизнь .

– А как же князя дочь – Любава наша?

– Она нашла в лесу лесного стража .

Им суждено здесь вечностью остаться, Нет, ни в мирах иных не знамо где скитаться, А сохранять ЛЮБВИ светлейший круг – Как оберег над озером, чтоб вдруг В грядущем где-то там потомки наши Приняли дар лесной от светлой стражи, Чтобы придя сюда в каком-то лете, Их РАзум вновь проснулся на РАссвете .

– Не зря видать Будеем тебя кличут – Ты будишь дух и ведаешь премного, И может говоришь порою с Богом, Одни изгои пальцем злобно тычут, Указывая в место, где живёшь, Испепеляя светом злую ложь, И опасаются здесь даже приближенья, Ведь тьма внутри боится пораженья – Твоим лучом – сиятельным, могучим, Он разогнать способен злые тучи, Твой дух могуч и твёрд, аки гора

– Спасибо за слова, но нам пора – Исполнить предначертанное свыше, Ты слышишь – это дождь стучит по крыше То добрый знак – пространство будет чистым, Нельзя нам медлить, деять нужно быстро!

4. Заряна и князь Едва сгустились сумерки над бором, А леший уже вышел на тропинку, Он укрывался днём в дупле замшелом От жаркого Ярилиного зрака, Но день ушёл, и ночь наступит скоро, А на коре сосны блеснёт слезинка – Смолы, вобравшей свет Луны, чтоб смело Сверкнуть звездой во мгле лесного мрака .

Смолкает лес, лишь в озере русалка Всё будит водяного и смеётся, А вот уже кричит ночная птаха, Иная власть теперь в лесу дремучем, Но чу, – как будто вновь цветёт фиалка – Ночная, иль взошло ночное Солнце, Всё разгоняя тень ночного страха Своим благим сиянием могучим .

Нет, это дева юная стремится На озеро лесное, чтоб узнать – Как встретились её отец и мать, Но вот пришла, пора бы обратиться К лесному Духу, нет, не то вначале, Вот дуб стоит и нужно прислониться К нему спиною, тихо опуститься, Кольцо погладить, чтобы зазвучали – Слова из сердца – чисто, просто, ясно, Чтоб понял дуб, услышал Дух лесной – Словесный ряд горячий, не пустой, Пусть сердце пропоёт, да не напрасно .

Вот прислонилась и глаза прикрыла, Легонечко погладила колечко, И вдруг почувствовала внутреннюю силу, Текущую из сердца светлой речкой .

Слова пришли, как будто бы теченье Их принесло в волшебном, светлом круге, И зазвучало ясное реченье

Простым размером тихо по округе:

«Колечко, колечко, на этом местечке Яви мне – что было, что временем скрыло – Тогда, когда встретились двое сердец – Лебёдушка мама и сокол отец, И ты Дух лесной и ты Дедушка дуб, Яви мне тех образ, кто дорог и люб» .

Пространство перед нею изменилось, Когда Любава вдруг открыла очи, Поплыло, замерцало, заискрилось, И вспыхнул свет в рождающейся ночи .

Он стал пульсировать, помалу расширяясь, Охватывая дуб своим свечением, Вдруг в глубине возникло приближаясь Какое-то неясное движение .

Видение росло, а вместе с ним Усиливались чувства, ощущения – Как будто бы деянием сиим Здесь происходит словно возвращение Куда-то в прошлое, и вот уж пред Любавой Возник отец – подтянутый и бравый, Колчан и лук тугой, нож вложен в ножны, Не уж-то это всё-таки возможно? – Подумала она, сказав: «О, Боже!

Я ведь отца немногим здесь моложе!»

А между тем отец стрелу достал, Лук натянул, прицеливаться стал .

Вокруг вдруг всё настолько явным стало, Что показалось – крикни и услышит,

Прислушалась – услышала, как дышит:

Вначале глубоко, слегка устало .

Затем всё реже, чтобы перед пуском Дыханье задержать одно мгновенье.. .

Вдруг в тридцати шагах на тропке узкой Любава заприметила оленя .

Мгновение одно лишь отделило От жизни смерть зловеще и постыло, Вдруг на тропе решительно и смело Оленя заслонив, возникла дева .

Любава дрогнула, ведь это была мама, Другой такой не сыщешь в мире целом, Она стояла гордо и упрямо, Стройна и величава под прицелом .

Из твёрдой веры словно бы отлита, Поправши страх решительно, мгновенно, Коса на голове спирально свита, Как русая Галлактика Вселенной .

Простое платьице изящно облегало Округлость линий тела девы гордой, И чувствовалась сила и упругость В плечах, руках, во всех её движеньях, А вместе с тем – стройна и величава, Легка на поступь, коль же надо – твёрдо И смело среагирует на грубость, Вступив отважно в смелое сраженье .

Отец помедлил пару лишь мгновений, Но руки опустил, вспылить пытался, Однако же, когда позрел на лепость, Стоящего пред ним лесного чуда – Содеяв луком несколько движений, Шагнул вперёд немного и замялся, Стояла дева гордо, аки крепость Спросил лишь: «Чья же будешь ты, откуда?»

И молвила красавица Заряна, Оттачивая каждое словечко, Всё замерло вокруг, и лес казалось – Прислушиваться стал к её реченью, Как будто песнь вещего Баяна Нахлынула на кривду светлой речкой, Местами плавно, где-то ускорялось Реки душевной ясное теченье .

– Я дочь Землицы-матушки и Сварога я дочь, Мой дом – лесной простор, а небо – крыша, Мой братец – ясный месяц, сестрица же мне – ночь, Здесь, в нашем доме всё живёт и дышит .

Ты в этот дом вошёл со смертью за плечами, Здесь не нужны совсем такие гости, Которые всё прячут под благими речами Оружие предательства и злости .

Ведь тот, кто без нужды лишает жизни, Тот предаёт деяния Отца – Земного и небесного Творца, К нему вернётся силой укоризны И прочим лихом всё, что он содеял, Невежеством умножил и рассеял .

Не для того творил Отец наш человека, Вложив первоистоков благодать, Чтоб человек стремился в век из века Едино лишь крушить и убивать .

К тому же ты и князь, чтоб более, чем кто-то Стремиться сохранить и преумножить, А ты всё ищешь здесь с колчаном стрел кого-то, Кого же извести и уничтожить .

Аль ты иссохся князь, ан нет, я вижу – в теле, Кулешь ведь добрый молодцы сварили, Иль нож решил использовать на деле, Который тебе греки подарили .

Вначале князь опешил, но собрался, Ведь перед ним стоял не муж бывалый,

Прошёл вперёд, приблизившись вплотную:

« Ох, сколько было дерзких и строптивых... » – Читалося во взгляде, по походке .

Заряна же по прежнему стояла,

– Не уж-то вижу фею я лесную, – Князь молвил зазывающе игриво .

Очами смерил, взором воспаляясь, Позрев на гибкий стан лесной богини, На то, как поднимались в такт дыханию Под платьем перси, князю стало душно, И мысленно наверное касаясь Своей рукой округлых, плавных линий, Едва смирял возникшее желание, Готовое уж вырваться наружно .

– Ты что же, не боишься здесь одна, Иль у тебя надёжная защита? – Продолжил князь и руку протянул, Влекомый чистым, нежным ароматом – Как будто бы опять пришла весна, И дверь ЛЮБВИ распахнута, открыта, В глаза со страстью пристально взглянул, Уверенный, что крепость будет взята .

Охота перешла в иную форму, Доволен князь был новою добычей, Взял за плечо, позрев на чудный лик, И дева от волнения зарделась, Сказав: «Не надо, князь, какой ты скорый», Но в штурмах как известно – нет приличий, Князь наступал, и верно он привык Брать силой всё, что только захотелось .

Вокруг все краски словно изменились, В одно мгновение вдруг холодом пахнуло, И страх в глазах у князя отразился, Отпрянул князь от девы, зашатался, Качнулся раз и ноги подкосились, Как будто ветром от полуночи подуло, А с неба грозно сокол опустился – Заряне на плечо, и там остался .

Когда сознание вернулось к князю снова – Узрел он, как над ним склонилась дева, Одной рукой груди его касалась, Другой же всё махала над собою – Как будто бы кому-то знак без слова Подать старалась, сокол взвился в небо, А князь лежал, и с силой собираясь, Всё следовал очами за рукою .

Затем он постарался приподняться, Рукою за ссину ухватившись, И вдруг услышал рык, что шёл ошую, Взглянув туда, узрел большого волка .

Князь было бы хотел за нож свой взяться, Но вновь упал, однако же при этом Приметил также волка одесную – Матёрого, со вздыбленною холкой .

Стояли волки, словно ожидая Сигнала для броска, клыки оскалив, Заряна вдруг похлопала в ладоши – Хвостами завиляв, исчезли волки .

Догадками свой страх перемежая, Последние сомнения оставив, Увиденным уверенность умножив, Князь вымолвил отчаянно, негромко, –

– Ведунья ты, а может быть и ведьма, Сильны твои изысканные чары, Зачем же так и без предупрежденья, Я просто ведь хотел немного ласки, И вот лежу беспомощно, нелепо, Как будто бы во власти тёмной Мары, Не в силах сделать малое движенье, И начинаю верить даже в сказки .

– Лукавишь князь, душою ты ведь болен, – Промолвила Заряна и поднялась, – Любви всё ищешь, скольких уж испортил! – Рекла, не изменив свой гнев на милость, – Считаешь, что во всём, везде ты волен, Однако настоящего осталось, Свободного в тебе – на ноготь хортий, Рабу желаний счастье не открылось .

А мне здесь, княже, некого бояться, В моём дому мне всё с ЛЮБОВЬЮ слоужит, С тобой же, князь – наёмная дружина, Того лишь и гляди – ударят в спину, Тебе в ночи кошмары часто снятся, Да и кормилец твой с нечистым дружит, За маскою скрывается вражина И тихо ждёт-пождёт свою годину .

Ты даже не заметишь, как однажды Останешься без славы и без власти, Намеренно покроется забвеньем СВЕТая память прадедов-героев, И ты томимый, мучаясь от жажды, Утратишь навсегда покой и счастье, И будешь лишь отброшенною тенью Под властью иноверцев и изгоев .

Князь побледнел, однако же привстал, Слегка дрожа, на руку опираясь, Хотел сказать он что-то, но не смог – Видать слова вошли стрелою в сердце, Затем тихонько вымолвил: «Устал, Устал я жить, желая и сражаясь, Но это видно мой такой урок, Что мне не суждено нигде согреться .

Однако же, как звать тебя, скажи, Да будет эта встреча не напрасна, Всё чаще мы купаемся во лжи, Но правдой жить теперича опасно. »

– Заряной меня кличут все в округе, – Глас девы будто стал немного мягче, – А правдой жить опасно лишь изгоям – Тем, кто всегда, везде плодит лишь кривду, Пока стояла Русь во светлом круге – О правде всё же думали иначе, Ведь правили здесь Гои и герои, Ну а теперь – герои только с виду .

Усталость же твоя – от тёмной власти, Не княжеской, а той, что над тобою Имеют твои тёмные желанья, И через них тобою управляют – Все те, кто этот мир кроит на части, Исток ЛЮБВИ сокрыв коварной мглою, Идут на Русь лихие испытанья, Всё чаще псы в ночи тревожно лают .

Стараюсь говорить я только правду, И в этом моя праведная сила, А ты в наш лес вошёл, как тать – изгоем, И потому пространство возмутилось, Гармония не приняла неправду, Не приняла и сразу проучила, Не приняла и я, но сердце ноет, Ведь нынче ночью мне опять приснилось – Как будто разделилась я на части, На две почти похожих половины, Одна – как ночь, лицо сокрыто маской, Слезами грусть под ней ручьём струится, И чувствую я силу тёмной власти – От маски, прорастающей в глубины, Чтобы исчезла светлая окраска Всего, что в глубине ещё лучится .

Вторая половина – словно Солнце, Ей не помеха – дали, расстояния, Глаза её, как синее оконце, В нём можно разглядеть души сияние .

Та половинка зрит весьма далёко, Другая же слепа и всё блуждает, Однако им обоим одиноко, Коли одна другую забывает .

Когда ж не тяготит обеих бремя Деления – скитанием, томлением, То ночь и день приходят в своё время Природностью подобного явления .

Ну а когда на части суть разделят, И каждая пойдёт своей дорогой, В местах, где будет ихний путь проложен – Познает там однажды каждый сущий – Те качества, которые имеет Из них любая – скоро и премного, Но путь слияния в одно всегда возможен, – Во сне сказал мне божич, свет несущий .

– Я понял – ты меня считаешь ночью, Ну а себя – конечно же светящей, – Промолвил князь, на ноги поднимаясь, Прийдя в себя и силою собравшись, – А я смотрю, Заряна в твои очи, Ведь не слепой, а всё же частью зрящий, О правде всё твердишь не унимаясь, В лесной глуши дикаркою оставшись .

Сама ведь от людей поди сбежала, Вся Русь кипит, чтоб выбрать Путь свой верный, А что же ты, решила отсидеться, Переложив решенье на кого-то?!

Грозят Руси вражей коварных жала, А ты в лесу всё скачешь, аки серна, Тебе не помешало б осмотреться, Ведь за спиной – трясины и болота .

Ты лепа, а красу свою хоронишь, Кому твой РАзум здесь в глуши поможет, Коль все уйдут в леса – как ты здесь ходишь – Вражина Русь пожжёт и изничтожит .

– Я вижу – силы вновь к тебе вернулись, – Заряна не промедлила с ответом, – Оправился ты быстро; вновь, как прежде – Упала пелена на твои очи, Слова мои в тебе перевернулись, Когда ты встал, и морок вновь над светом Всё строит свои тёмные надежды, Но мрак – не ночь, а я не против ночи .

И в лес я не сбежала, Род мой, княже, Уж очень древний, тянется к истокам, Всё своё время лесу верно служит И людям бескорыстно помогает, Мой Род всегда стоял в лесу на страже, И это есть всегда его уроком, От нечисти, что вьётся, бьётся, кружит Особые места он охраняет .

– Места, места! – вспылил в порыве князь, – Везде места и капища на них, И все стремятся к ним опять за силой, И я ведь воздавал там жертвы, и не раз, И кровью воздавал средь радости и лих, И где же меня только не носило!

Да только не нашёл нигде покоя, Иль жертву мою боги не приняли, А может быть всё это для забавы Придумал в старину лукаво кто-то?!

Мне кажется порой – вокруг изгои, Которые тогда Христа распяли, И светоч ведь погас отцовской славы, Который освещал красу полёта – Святой Руси – сиятельной и чистой, Полёт был прерван распрями удельно, За каждой распрей прячется умело – Божок удельный славящего рода, Слабеет Русь весьма и очень быстро, Слабеет верой, землями – раздельно, Как бы от нас совсем не улетела Великая славянская Свобода!

Ослабли наши дальние кордоны, И волком супостат всё в поле рыщет, И чует ворог, страстью распалённый, Что скоро доберётся он до пищи .

И вновь я о местах сегодня слышу, Так стало быть ты идолам здесь служишь, Да где же они, где, я их не вижу?

– Увы, мой князь, ты их не обнаружишь, – Весьма невозмутимо и спокойно Ответила красавица Заряна Держась легко, свободно и достойно, Стройна и величава, без изъяна .

То внешнее всё князь, – продолжила она, – Для истины не нужно изваяний, Ведь каждый раз приходит к нам весна Без дорогих и пышных одеяний .

А в лёгком платьице из ландышей и трав, Подснежников, фиалок и ромашек, Елей на сердце льёт не из торговых лав, А пением больших и малых пташек .

Кто гонится за внешним – обнаружит В руках однажды только пустоту, А кто для истины старается и служит – Блаженно обретёт свою мечту .

В местах же сих до времени, до срока Хранится удивительная сила – Для тех, кто к ним придёт и обратится, Для наших дальних, будущих потомков, Я Духа леса нынче упросила – Для них откроется и Солнцем прояснится Вся удивительная суть первоистоков .

Сварожья ночь в права свои вступила, И нужно быть в ней очень осторожным, Ведь лезет тьма, считая, что возможно Использовать сиятельную силу Сих мест, чтоб ею напитавшись, Лжевоссиять для тёмных своих дел, Плодя для слабых духом их удел, Где можно жить, едино лишь продавшись .

Душой и помыслами, чувствами за грош, И умножая тем земную ложь .

Но ночь уйдёт однажды, и утренний РАссвет Над спящею землёю воссияет, Даря всем, кто проснётся – пречистый, ясный свет, И знаниями к тем, кто ожидает, Своим лучём из дивных этих мест Пробьётся пРАвдой, радостно цветущей, Взойдёт звезда над серой, сонной пущей, Собой преображая всё окрест .

Когда для сущей истины истлеют Навязанные тесные одежды – Над ветхим миром небо просветлеет, В предутрии взойдёт ЗВЕЗДА НАДЕЖДЫ, Которую зажгут в своих сердцах Те, кто придут на озеро однажды, В глухой ночи измучившись от жажды, С ключами истины в натруженных руках .

– Быть может ты мне всё же объяснишь – Что же такое есть первоистоки? – Князь увлечённо слушая, спросил, – Да и зачем ты мне речёшь об этом?

– Всё потому, что ты душою крепко спишь, А ждут тебя тяжёлые уроки, Коли у духа твоего не хватит сил – Зачахнут родники ЛЮБВИ и СВЕТА .

Отец твой знал, что ночь грядёт на Русь, Что тьма вползёт – лишь дай ей только повод, Однако верил он, что можно изменить Судьбу, коли на это хватит духа .

Ты так же, как и он дерзай, твори, не трусь, Коль упадёшь – вставай и двигай снова, А то, как ты заметил – свободе здесь не быть, Ведь рядом уж с косой стоит старуха .

Ты словно бы по лезвию идёшь Над бездною, над пропастью коварной, Отцу было непросто, тебе – ещё трудней, Отец был волхв и витязь – светлый воин, А ты пока что, князь, с изгоями бредёшь, Внимая лжемудрейшему бездарно, Туда, где вместо леса – щетина свежих пней, И властвуют над смердами изгои .

Коли пройдёшь свои все испытания, Не дашь взять верх гордыне и тщеславию, А сердце приготовится заранее К принятию божественного знания – Прийди на озеро и дубу поклонись, Четыре раза к лесу повернись, Поклон отвесив также, как и дубу, И уж на это зреть мне будет любо, И может быть тогда, благодаря урокам, Приблизишься к своим первоистокам .

Ведь в каждой клетке, право, есть Первоистоков свет пречистый, ясный, И он для нас, аки благая весть, Которая всё ждёт свой день прекрасный, Чтоб возвестить о том, что все мы боги У РАдости и счастья на пороге .

Когда в первоистоках были все мы Сиятельны, божественны и чисты, И не были придуманы проблемы, Нам думалось свободно, ясно, быстро .

Могли мы посещать Миры Сияний, Летать под звёздами и новое творить, Так искренне любить и долго, долго жить, Не ведая преград и расстояний .

Но сила расплескалась, свет погас, И светлые теперь мы только с виду, Оттягиваем скорбный, тёмный час, Как жертвы, принесённые Аиду .

Ты говорил мне князь о жертвах о кровавых, Но эта кровь ведь зверя подпитала, Который был внутри, теперь снаружи, Он тоже ведь Аиду верно служит, Иного ведь хозяина не стало, Хозяин пал, пресытившись отравы .

Пал духом, ведь отрава эта – ложь, Осталась только жалкая одежда – Одежда тела, в теле есть надежда Того, что коли тело держит ножь – Оно вернёт себе былое и по праву, Былую суть, величие и славу .

Однако, когда в теле спит душа и очень мало духа – Его лишь ожидает гиблый тлен и горькая духовная разруха .

Чтоб душу подпитать твою немного светом Реку тебе я, князь, сейчас об этом .

Подумай, князь, о духе и не раз, – Окончила Заряна свой рассказ .

Словно пленённый девицы рассказом, Задумавшись, ответил князь не сразу, –

– Я сам как будто словно разделился

На две каких-то странных половины:

Одна твоим словам душой внимает, Другая же спокойна только с виду, Ну а внутри невидимый вселился, Заняв мои исподние глубины, И он твоих всех слов не принимает.. .

– То князь твоя гордыня и обиды, – Произнесла Заряна как-то тихо, – В душе ведь ты отцу простить не можешь За то, что он причина твоей боли .

Обида на весь мир тебя заела, Гордыня же твоя умножит лихо, Но ты себе и миру тем поможешь, Что прошлого смиренно примешь долю, Простишь отца, продолжишь его дело .

Пока ты здесь со мной – способен слышать, Ведь помогает наше боголесье, А как пойдёшь по градам и по весям, Чтобы узнать – чем люд твой ныне дышит – Опять позришь на мир ты в тусклом свете, И внешнее тебя сильней захватит, Ведь воинам твоим исправно платит Твой покровитель, тайный благодетель .

Твой главный враг внутри, но есть ещё один, Который тенью оприч, вечно рядом, Над ним как раз стоит тот тайный господин, Который управлять способен взглядом .

При помощи кормильца очень ловко Тебя он отвернул лицом от света, Ну а теперь не нужна и верёвка, Ты сам пойдёшь – им нужно только это .

Тебе уже нашёптывают тихо, Что от Руси исходит только лихо, Что устарела нынешняя форма, И всех спасёт духовная реформа .

Конечно преподносится всё это, Как будто эти мысли лишь твои, Из-за того, что стало меньше света – Не распознать вползающей змеи .

Расчёт их верен, ибо отработан На тех, кто возносить любил себя, Кто плохо совладал в веках ушедших С гордыней и тщеславием своим .

Немалый тёмный опыт наработан, И вот теперь добрались до тебя, Тебя ведь обработали не меньше В теченье многих лет и многих зим .

Ведь спящий мир лежит уже у ног Правителей незримых и коварных, О, как мешает им наш русский дух Пасти весь мир своим железным жезлом, Ведь через них стремится Чернобог Усилить власть убогих и бездарных, Чтоб войнами и горечью разрух Мир подвести к обрыву тёмной бездны .

– Так стало быть – убогий и бездарный, Не так ли, это – я, скажи Заряна!

Князь помрачнел, и сразу видно стало, Что он словами девы не доволен .

– Коль стелется землёю чад угарный – Где отыскать того, кто без изъяна?

Такое нынче времечко настало, Однако, даже спящий сделать волен Свой светлый выбор в сторону РАссвета, Усилить дух поможет боголесье, – Над лесом прокатилося ответом И где-то затерялось в поднебесье .

Немного помолчали, а потом Князь вымолвил задумчиво, – как странно, Тебя я нынче встретил в первый раз, А сердце говорит, что знал и раньше, Впервые стал вот так с открытым ртом Пред девою негаданно, нежданно, Как будто заворожен светом глаз, Готов заворожённым быть и дальше .

А хочешь – так поехали со мной, Где мне сыскать советника надёжней, Чем тот, кто верно бдит и стережёт Святой Руси духовные просторы, Отдам тебе весь двор и терем свой, С такой женой я буду осторожней, Смогу понять – кто верен, а кто лжёт, Улажу все удельные раздоры .

Смущённо свои веки опустив, Взыграв румянцем, дева отвечала,

– Ты князь, горяч, препонам всем на зло, Привык нахрапом брать всё то, что лепо, А мудр тот, кто в деле терпелив, Познав мозоли с самого начала, Ведь первый раз взобравшийся в седло – В нём держится смешно, порой нелепо .

Ты предлагаешь мне сменить простор на клетку, Пусть даже она сделана из злата, Покинув всё, что дорого и любо, Кого ценю и кто оберегает, Завистники разят очами метко, Тесны мне будут княжие палаты, Давай-ка подойдём с тобою к дубу, Он много чего ведает и знает .

Они тропою вышли на поляну, Приблизившись вплотную к исполину, Любаве показалось – будто слышит Горячее дыхание обоих, И молвила, всё глядя вдаль Заряна, – Коль знал бы, князь, ты вещие глубины И чувствовал, как Вечность ими дышит – Не так бы искривились те дороги, Которыми бредёшь ты всё по свету, Чтобы достичь признания и славы, Но путь – то не дорога, может даже Бредущий по дороге – быть БЕЗпутным, Продался лжи – и памяти уж нету – Забылся путь приятием отравы, И потому дубы стоят на страже, Чтоб памяти вода не стала мутной .

Твой острый меч – наследье мудрых предков И он – твоя поддержка и опора, Поможет устоять на правде твёрдо И выдержать любые испытанья, Ведь ложь разит лукаво, подло, метко, Кинжалом в сердце бьёт без разговора, Коль понесёшь по жизни меч сей гордо, То обретёшь и славу и признанье .

Уж вкралась ложь в сказания, предания, И ценят люди более – что зрят, Сокрыла ночь духовные их очи, И мглой внутри притянут жуткий морок, Но можно избежать ещё страдания, Коль бдящий, устремив свой гордый взгляд, Зажжёт огонь в спускающейся ночи, Чтоб был яснее виден лютый ворог .

Собрав святую правду всю по зёрнышку, И истину от плевел отделив, Он засияет, аки КРАСНО СОЛНЫШКО, В грядущее уверенно воззрив .

Чтоб осветить окрест простор сиятельно, Чтоб снова Русь узрела верный Путь, Чтоб не смогли её лукаво и старательно Во мглу от вещей правды отвернуть .

Но коли дрогнешь сердцем и во внешнем Себя ты постараешься искать – Подует ветром затхлым и нездешним, Чтоб Русь во мгле стреножить и распять .

И обретёшь ты имя тёмной славы, Как деятель продавшийся, КРОВАВЫЙ .

Стремись к дубам, они о многом помнят, Накоплена в них память поколений, Через дубы вещает Род небесный И помогает выбрать верный путь .

По всей Руси набаты тяжко стонут, Но древа рода наших поселений Помогут духу истины воскреснуть, Явив собой божественную суть .

Всё больше нынче судят по рубахе, Души ведь многим более не видно, Ко внешнему их разум больше падок, А многим застит свет сияньем злата, Нечистый дух сидит на грязной плахе, Всё манит Русь лукаво и ехидно, Чтобы пришёл на Русь иной порядок, Притягивая этим супостата .

Но наши древа – то живая помощь, И потому враг точит свои пилы И топоры вострит, чтобы однажды Повырубить все наши древа Рода, И извести под корень боголесья, Пожечь всё то, что сердцу мило, Чтобы в пустынях мучались от жажды Остатки в прошлом гордого народа .

Умело ложью, князь, тебя вскормили, Используя все детские обиды, Но коль поймёшь – что значимо и важно Сейчас на самом деле для Руси – Сумеешь извести зачатки гнили И обретёшь в себе иные виды На истину, чтоб смело и отважно СВЕТую Русь от ворога спасти .

Не будь рабом страстей, иных желаний, Которые тобой бы управляли, Не позволяй приращивать богатство, Чтобы изгои в рост давали злато, Жидовинам отец рубил ведь длани За то, что златом Русь закабаляли, Не дай забрать свободы постоянство, Завещанное предками когда-то .

И помни, князь, что древо держит корень, Не дай, чтоб кривда корень подточила, Внимай совету мудрых, непродажных, И будь своих отцов всегда достоин, Твой враг хитёр, коварен и проворен, Ты вскоре ощутишь всю злую силу, Но главное запомни, это важно – Что Русь СИЛЬНА

ЕДИНСТВОМ

МАЛЫХ РОДИН!

Ведь только на земле своей сын Бога – человек Имеет полноту, величие и силу, Его поддержит здесь отныне и вовек Всё то, что мыслями ЛЮБОВЬ его взрастила .

За всё за это он готов стоять горой, Идя на вы без устали и страха, Коли придётся – лечь в земле сырой, Пусть даже не кольчуга, лишь рубаха На нём надета в битву с ворогами, Он дланями её разгладит нежно, Ведь вышита любимыми руками Старательно узором обережным .

И лучше смерть на поле грозной сечи – Примером для грядущих поколений, Чем льстивые вести с врагами речи Или упасть пред ними на колени .

Объяла грусть прекрасные черты, Щекой Заряна к дубу прислонилась, Как будто бы в предчувствии беды Словами боли к князю обратилась

– Но коли внешнее ты выберешь однажды, Гордыней и тщеславием объятый, Ростки зачахнут, мучаясь от жажды, И будет Русь старательно распята .

Коль тьма повырубит священные дубравы – Потомки внуков праведных, Даждьбожьих Останутся без чести и без славы, Без памяти, опутанные ложью .

Вот дуб стоит, он будет помнить вечно Всё сказанное здесь, на этом месте, И ты ведь тоже помнить будешь Слова мои, коль чести не уронишь, А коли жизнь его столь быстротечна, Что будет срублен дуб людьми без чести – Меня потихоньку позабудешь И более совсем уже не вспомнишь .

Есть только два пути: иль вверх, иль вниз, Каким тебе идти – решишь лишь сам, Уже подуло ветром злым, смелей держись, Поддержку ты получишь по делам .

– Ты озадачила меня, – князь молвил тихо, – Придётся присмотреться к окруженью, Вот думаю – достанет ли мне силы Идти сквозь наступающую ночь, Ведь тьма плодит едино только лихо

– Однако, коли принято решенье, И как бы ложь не била-поносила – Свет постарается отважному помочь .

Ответила Заряна, свет очами, Блеснув, как молния окрест всё озарил, В вечерних сумерках сто тысячью свечами Дорогой в ночь надежду подарил .

Однако князь, как будто продолжал Стоять в тени терзаний и сомнений,

– Речёшь ты лепо, смело и завзято, Да и в суму не лезешь за ответом, А ты не пробовала яд змеиных жал, Ведь легче находится средь растений, Чем сдерживать потуги супостата Мечём ли, словом ли, угрозой иль обетом .

Я тоже чую – зло идёт на Русь, Так может лучше с ним договориться, Я в сечах был и понял, что не трус, Однако проще мне переродиться, Чем выполнить речённое тобой, Ведь ложь сквозит из каждой подворотни, Корысть плодится новою избой, Из тысячей остались только сотни – Тех витязей, воистину отважных, Которые с отцом ещё ходили, Всё более носителей продажных, Как выразилась ты – зачатков гнили .

– Но сам ты ведь собрал вояк-изгоев, А князь – пример для отроков безусых, Не жди теперь дружинников-героев, Корысть плодит предателей и трусов!

Ответ Заряны был порывом грозным, Стрибожьим резким, мощным упрежденьем, Дабы одуматься, пока ещё не поздно От ложного, порочного сужденья, – Позри же, князь, на русские просторы, Пока что свет стоит ещё на страже, Улягутся удельные раздоры, Коль сам пример ты свелости покажешь .

Пусть воссияет светочем во мраке Твой, княже, дух, очистившись от скверны, И пусть всё лают злобные собаки, А караван идёт дорогой верной .

Но коль не хватит духа Солнцем красным Сиять во мгле темнеющей Руси – Да пусть не будет жизнь твоя напрасна, Хоть что-нибудь во мраке проясни .

Неси свой тяжкий крест, что давит плечи, Тогда переродившись будет легче.. .

Видение вдруг начало тускнеть И вот уже исчезло, растворилось, Любава продолжала всё сидеть, Не замечая даже, что спустилась Ведунья-ночь, чтоб землю вновь укрыть Покровом сна, даря душе полёт, Поведав свои тайны, может быть Тому, кто всё надеется и ждёт .

5. Ведунья-ночь Лесная песнь встающему рассвету Многоголосьем пташьих переливов В предутрии разлилася елейно Над вещей рощей и сосновым бором, Как гимн всепобеждающему свету Сплетением затейливых разливов В сознание проник благоговейно, Как будто светлым струнным перебором .

Едва Любава очи приоткрыла, Как сразу захотелось жить, смеяться, Ведунья-ночь дверь в тайну приоткрыла, Так радостно забилося сердечко, Волшебница тропинку ей стелила Туда, где можно вовсе не бояться .

Немалая сокрыта в тебе сила, – Подумала, позревши на колечко .

Как будто вновь душой переродившись, Волшебной ночью путь она узрела По лестнице земного Восхождения, К вершинам Духа звёздною дорогой, Она всё также, к дубу прислонившись, Спокойно и задумчиво сидела, Встречая дня прекрасное рождение, Как дар Отца – всевидящего Бога .

Она вернулась мысленно опять К событиям минувшей, дивной ночи, Чтоб в чувствах уложить и прояснить Всё то, что сказкой длилось до рассвета .

По лесу разливалась благодать, Как будто бы всевидящие очи Любовь свою спешили подарить Потоками божественного света .

Чтоб светлостью своею напитать Всё то, что существует и стремится, Пройдя сквозь ночь, свет истинный познать, Во светлости душой преобразиться .

Виденье ночи было слишком явным, Однако же, окончилось оно, Оставив место новому желанью – Узнать о том, что далее случилось, О подвиге ЛЮБВИ, о том, о главном, Что было испытанием дано Заряне перед с жизнью расставаньем – Видением узнать не получилось .

Однако, то, что после приключилось, Что следствием видения явилось, И то, что ночью девице открылось Ни ждалось, ни гадалось и не снилось .

А месяц в небе словно раздвоился:

Один всё также зрел с небес на землю, Другой, как будто в озеро спустился, И блеском своим деве тихо внемля, Казалось – вёл свои ночные речи, В зерцале возжигая свои свечи О том, что тайна где-то недалече Всё ходит, ожидая новой встречи .

И не забыть тех первых сильных чувств, Ночного их свободного разбега, Когда колечко мамино Любава С руки на руку вновь перенадела .

Послышался вначале рядом хруст, Затем всплеснулось что-то возле брега, Ночная птица трижды прокричала, Захлопав крыльями, снялась и улетела .

Весь лес ожил, он ждал и слушал, Как будто слышать мог Любавы мысли, Ночные сущности, создания и птицы Вдруг слились воедино ожиданием, Они его глаза, а также уши, И на своём волшебном коромысле Лес рад был поднести живой водицы Лесным, благим, всеведающим знанием .

Услышал лес, как дева призывала Дух матери, так трепетно и нежно, Словно дитя, оставленное мамой, Проснувшееся ночью до рассвета, Но ночь – волшебница, и нити все связала, Разорванные кем-то так небрежно, Взглянув на озеро, Любава увидала – Как стелется дорожка к ней из света .

И по дорожке той, в зерцале отражаясь, Словно плывя над озером, как пава, Скользя своей изящною походкой, Светя вокруг своим пречистым светом, К ней приближалась, нежно улыбаясь, Единственная та, о ком Любава Грустила по ночам в године кроткой, И говорила с ней порой при этом .

Заряна излучала дивный свет И платье было словно бы из света, Лучами космы вились по плечам, Над головой – особое свеченье

– О, мамо, сколько зим и лет К тебе взывала я и спрашивала, – где ты?

Слезами обливаясь по ночам, – Излилось болью девицы реченье .

Когда к воде спустилась перед гаткой, Смахнув слезу невольную украдкой .

Заряна, освещая всё вокруг, Всё также плавно на берег ступила И в приближении почувствовалось вдруг Её светящаяся благостная сила .

Как будто бы внутри всё осветилось, Что притемнялось хмурыми годами, Заряна к дочке тихо обратилась Размеренными, нежными словами .

– Смерть, ровно, как и ложь уже есть в этом мире, Там, где теперь я – смерти нет и правдой дышит Вечность, Понятие служения у нас объёмней, шире, И путь ЛЮБВИ наш протяжён лучами в БЕЗконечность .

Ты, доню, не горюй, тобой ведь выбор сделан, Твой свет растёт внутри, ему ты верно служишь, Когда придёт твой час, ты радостно и смело С ЛЮБОВЬЮ со своей над озером закружишь .

Колечко же твоё – суть связь между мирами, Ещё оно способно являть, что было прежде, Пусть светоч светлых знаний пребудет вместе с вами, В предутрии над лесом взойдя Звездой Надежды .

Сказав сие умолкла и руку протянула, Десницы длань ко Сварге была обращена, Вдруг прямо на ладони возжёгся шар светящий, Собою освещая, казалось, целый лес .

Продолжила Заряна, – Русь временно уснула, Поэтому всё более теперь разобщена, Однако, коли будет один хотя бы зрящий – Не отвернуть РАсею от благости небес .

Твой Ясень – свет твой Ясный, тебя он подготовит, Чтобы во светьем теле уверенно войти В миры, где нет печали, страданий и скитаний, Ведь свет стоит на страже и вас к себе зовёт .

Когда весь этот мир мгла до утра укроет – Поможет светоч сей свой свет внутри найти Тому, кто приобщится ко кладезю познаний, Чтоб совершить однажды невиданный полёт .

Гори же, светоч, ясно, гори неугасимо!

Зажги в сердцах надежду – дождаться до утра!

И пусть пока для многих вся суть неизъяснима, Придёт к тебе однажды святая детвора .

И ты в тот час подсветишь им путь во мгле тревожной, Сердца согреешь светом, и пусть себе идут, Тогда они, ступая тропой той осторожно, Над ветхим, спящим миром звезду свою зажгут .

Шар-светоч длань покинул и поднялся, Окрест всё озаряя дивным светом, Сильнее стал светить – так, что казался Ночным взошедшим Солнцем и при этом Цветами радуги пульсировал, светился, Вода под ним сияла и искрилась, А после в озеро тихонько опустился, И озеро вдруг тоже засветилось .

– Однако, я пока что в мире этом, А ты с собою тайну унесла, Прошу тебя, утешь меня ответом, Зачем себя ты в жертву принесла? – Любава вспомнила, как грусть ей сердце сжала, Однако же, она всё продолжала, – Ведь ты могла в лесу со мной остаться И тем себя от гибели спасти, Остаться, жить в лесу и не бояться, И здесь своё служение нести .

– Однако же, служила я Руси, А здесь, в лесу ЛЮБОВЬ свою познала, Пусть странным это выглядит снаружи, Ну а внутри я верила и знала, Что князя сберегу от лютой стужи, ЛЮБОВЬ сумеет душу воскресить .

Любаве показалось, что лучится Пречистый свет из добрых, нежных глаз, За руку ущипнула – нет, не снится, Заряна же продолжила рассказ, – ЛЮБОВЬ, она всегда, везде готова Пожертвовать собой достойно, смело, Лишаясь отчих: Родины и крова, Пойти на крест, на вражеские стрелы .

Князь зло содеял, да не он ведь был причиной Того, что Русь во мраке заблудилась, Что под благопристойною личиной Нечистое взросло и расплодилось .

Князь – следствие, причина – в каждом сердце, Которое прельщает только форма, Потрогать ведь всегда намного легче, Чем осознать, пусть самую лишь малость, Ведь лес для нас – не только, чтоб согреться, И зверь растёт отнюдь не для прокорма, Русь не разбудит било, с ним и Вече, Да и ему не долго жить осталось .

Ведь тот, кто над вещественным дрожит – Общественным совсем не дорожит .

Я сделала тогда всё, что смогла, Чтоб князя уберечь от наважденья, И даже смерть моя была предупрежденьем О скором часе хитрого вторженья Под рясами упрятанного зла .

Ты родилась под этим самым дубом, И лес возликовал – я помню ясно, Как песнь струилась птичьим яснопением, Как звери зреть на чудо приходили .

Я видела тогда, что всем им любо Позреть на то, как девочка прекрасна, И даже петухи по поселениям Всем радостно о том оповестили .

За те три года, что прожили мы в лесу Впитала ты всю суть первоистоков, Их светлым духом вместе с грудным млеком Тогда тебя я благостно вскормила .

Когда тебе сплетала я косу, В неё впрядала силою потоков Всё то, кем надлежит быть человеку, Чтоб обрести божественную силу .

А после стало очень неспокойно, Не раз нам степь набегами грозила, Князь навещал и прежде нас с тобою, Теперь же увезти с собой строжился, Но вёл себя весьма благопристойно, Я бабушку с трудом, но упросила, И мы пошли с дружиной за судьбою Туда, где Киев-град расположился Предчувствие рекло, – возврата нету, И потому наказывала князю, Чтоб если вдруг со мною что случится – В тринадцать лет вернуть тебя обратно, А в Киеве прожили мы два лета, Здесь быть беде, – почувствовала сразу, Ведь слышала, как тьма в окно стучится И шепчется покоями невнятно .

Кормильца князь как будто удалил, Иль сам он незаметно удалился, Но дух его всё также рядом жил, Хотя хозяин словно растворился .

В то время в Киеве немало было тех, Через которых Русь была искушена, Уж разжирел стяжанья липкий грех, Судьба Руси была предрешена .

И много в новой вере уже было крещённых:

Бояре да дворяне, купцы и верх дружины, Ряды всё умножали стяжаньем разобщённых, Всё больше ликовали незримые вражины .

Нечистый дух витал и потешался, За злато покупая знать, верхушку, Чтоб бездны царь премного изгалялся Над птицами, попавшими в ловушку .

Я выбрала борьбу за душу князя, За то, чтоб облегчить Руси страданье, Готовились к броску все навьи мрази, Чтоб совершить над Русью надруганье .

На третье лето же пришла к нам злая весть, Что печенеги двинулись на Киев, И что их, аки звёзд не перечесть – Преемников коварных древних змиев .

Так говорили те, кто так старался Рассорить в прошлом братские народы Жива ведь была в людях ещё память, Как печенеги с прежними князьями На тех, кто Русь топтал и изгалялся Ходили с нами в дальние походы, Но память постепенно будет таять, И правиться пришедшими вразями .

А во степи помимо печенегов Тогда шатался разный, всякий сброд, Кто мог переодевшись за пенязи, Презло вершить заказанный обман, Ведь сколько было сделано набегов, Которые творил лихой народ, От их коварных, чёрных безобразий Вся Русь была во шрамах рваных ран .

Руками сих отбросов и изгоев Стремился враг ослабить племя Гоев .

Я чувствовала – это западня, Бояре же кричали, – аль мы трусы?!

Скорей же выступим, докажем, что мы русы!

Увы, князь слушал их, а не меня .

С восходом князь ушёл немалым войском, Чтоб встретится с вражиной в лютой сече, Остался для защиты Киев-града Охранный полк, да в помощь – обереги .

А к вечеру нежданно, дерзко, броско От градных стен совсем уж недалече В количестве из нескольких отрядов Уж гарцевали смело печенеги .

Точнее те, кто подло за пенязи Стремился исполнять заказы вразьи И вот их туча стрел с коварным свистом Затмила заходящее светило, Казалось – враг готов идти на приступ, Но это только видимостью было .

Я поняла, – враг что-то замышляет, Тебя укрыв, сама взошла на стену, Чтобы позреть на ворога в бойницу, А там уже смолу в котлах топили, Мелькнула мысль, что кто-то управляет Движением врага, творя измену, И вглядывалась в стражей хмурых лица, Которые к бойницам подходили .

Какую цель преследовали врази, Сумев пробраться тихо, осторожно, И как они смогли так незаметно Пройти по нашим землям сквозь заставы? – Спросила я себя и как-то сразу Пришёл ответ, – такое лишь возможно, Когда корысть змеёю неприметно Впрыснула в души яд хмельной отравы .

И я не стала вглядываться дольше,Изменников ведь было многим больше .

Внезапно пред собою я узрела, Как марево, возникшее в пространстве, Окутанное призрачным свеченьем, Как будто ниоткуда появилось .

Чужая суть с ухмылкою смотрела В каком-то тёмном, сумрачном убранстве, Холодным, преисподенным реченьем

Ко мне надменно, грубо обратилась:

«Себя хочу поздравить я с победой, Теперь уж мне никто не помешает, И вскоре изведу неспящих Ведов, Что делать с ними – Морок пусть решает .

Все изрублю под корень боголесья И отберу славянскую свободу, Когда во тьме ведрусские поместья Отдам на разграбление народу .

Который приведу я из-за моря С крестом на вые, в рясах цвета ночи, Познаете тогда, что значит – горе Уже сие я дею, не пророчу» .

Исчезло марево, как будто не бывало, Могучий Хорс, блеснув лучом прощально, В своей светящей огне-колеснице Ушёл за окоём дорогой звёздной .

Вдруг очень одиноко, грустно стало, С бойниц я зрела вдаль весьма печально, Вот бы голубкой белой обратиться И князя упредить, но было поздно .

Коварный свист раздался за спиною, Из тьмы стрела ударила мне в спину, Успела только выкрикнуть: «Измена!»

И пала ниц, сражённая под сердце .

Душа вспорхнула птицей над стеною, И озирая синие долины, ЛЮБОВЬ свою уже несла от тлена Тому, кто мог бы ею обогреться .

Пред тем, как взмыть в небесное иное Позрела я в последний раз на стены, Там кто-то факелом взмахнул во тьму куда-то, И враз исчезли, словно растворились Те, кто пришли помочь исполнить злое, Чтоб главный нанести удар измены Смог исполнитель, продавшись за злато Тому, чьи слуги позже к нам явились, Под рясою скрывая вострый меч Чтобы рубить язычьи главы с плеч .

– Я помню, мамо, Тризну, боль и тугу, Как люд скорбел, князь плакал безутешно, – Любава молвила и слёзы проступили, Заряна улыбнулась как-то грустно,

– И мне тогда печаль была подруга, Мой дух взирал из дали той безгрешной, Как Огнебог ладью направил в Ирий, И как в твоём сердечке было пусто .

Стараясь наполнять его ЛЮБОВЬЮ, Через людей, которых приводила Твоя земная Доля, полня ясность, С тобой я рядом в духе пребывала .

И часто ночью, сидя в изголовье, По прядям милым дланью проводила, Когда же угрожала вдруг опасность, То светьим оберегом укрывала .

– Я чувствовала это, даже знала, – Меня ты никогда не покидала, И видела порой свет обережный, – Промолвила Любава тихо, нежно .

Немного помолчав, спросила, – мамо, Не уж-то мог отец забыть так скоро Свою ЛЮБОВЬ, иль чувства внешним смылись?

Ведь помню я, как года не прошло,

А князь всем молвил твёрдо и упрямо:

« Везу себе не-весту из-за моря! », Ведь весты на Руси лишь сохранились, А после полетело, понесло .

Сорвало дверь с петель, ведь со смуглянкой Пришёл иной порядок к нам на Русь, Смешалась кровь крещения с гулянкой, И дрогнул даже тот, кто не был трус .

Княгиня новая со свитой к нам пришла, Обученная тайному искусству, К тому же за собою привела И тех, кто сеял смерть легко и густо Гуляло по Руси чужое племя, Упившись крови в зареве пожарищ, Зло сеяло своё лихое семя, А следом Морок шёл, как сотоварищ Рубя под корень наши боголесья, И изводя поместья родовые, Достигла боль вершины поднебесья, Крестилась Русь, и крест пылал на вые .

Как мог отец сие всё допустить, Чтоб Русь огнём, мечём перекрестить?!

Глаза Любавы праведно пылали, Как будто зрили кривду прошлых лет, В них молнии Перуновы блистали,

Заряна же промолвила в ответ:

– Размеры всей измены чудовищно огромны Князь был звеном последним, расшатанным звеном, Корысти аппетиты ко власти неуёмны, Коль сдобрили их златом и греческим вином .

Ты молвила, что чувства, душевность всю смывает Расчётливостью внешний, вещественный поток, Ум князя создал клетку, душа в ней пребывает И еле-еле тлеет душевный огонёк .

О, как же я хотела к душе его пробиться, Чтоб лёд гордыни в сердце хоть малость растопить, Душа его болела, она металась птицей, И он в вине старался всю боль свою топить .

Но было слишком поздно, князь был духовно скован Крепчайшей скорлупою, и коконом укутан, Всей роскошью заморской прельщён и очарован, И путь его по жизни изломан был и спутан .

Однако же, ему я благодарна, Хоть крив его нелёгкий жизне-путь, Что смог тебя он в этот лес вернуть, Ведь ты ему собой являла суть ЛЮБВИ, где жизнь вещественным – бездарна .

Иначе бы княгини злая сила Тебя, мой свет, однажды бы сгубила .

Молитвы бабки княжьевой пусть криво, но сбывалися:

На капищах и требищах росли уж церкви новые, А старое всё заживо рубилось и сжигалося, Одели Русь во вретище крестители суровые .

Костры пылали ростом до небес, Сжигались свитки, книги и харатьи, Рядил всю Русь в чужое чьё-то платье Руками липкими от крови – хитрый бес .

Чтобы потомки видели едино Кривую, переделанную правду И через это направлял их всех вражина Туда, куда ему лишь только надо .

Всю красоту Руси старались извести, Насиловали, рвали и топили, Чтоб к алтарю её однажды подвести, Где вурдалаки кровь её бы пили .

Пустела Русь, сгибалася и чахла:

Кто сгинул, кто ушёл в глухие чащи, А там, где всё росли святые ращи Щетинились лишь пни и гарью пахло На пнях сидели согбенные тени, Похожие как будто на людей С немым вопросом, мысля об измене

К тому, кто зрит с небес, кому видней:

Как вышло так и как могло случиться, Что изменили вещему наследью, Упившиеся вдрызг, чтобы забыться, Отравленной объевшиеся снедью Все те, кто лишь вчера кричал прилюдно, Что он – даждьбожий внук, в том нет сомнений, Однако же, вкусив заморской пищи, Взор отвернул от совести и правды .

Чуть позже уже помнить будут смутно, Как Русь стреножили, поставив на колени, Как русы вольным духом стали нищи Без памяти, поддержки и отрады .

А тот, кто зрел с небес – молчал и плакал, Дождями вниз стекали слёзы тихо, Ведь дети его память всё теряли Из-за того, что в прошлом оступились, И ныне худо внемлют вещим знакам, К тому же рубит древа злое лихо, Радея, что всю связь уже отняли С небесным Родом те, кто к нам явились .

Опомнился вдруг князь, да было поздно, Приказы уж другие отдавали, И стал он их отброшенною тенью, А князем был теперь лишь только внешне;

Перун гремел взывающе и грозно, Но многие уже не понимали – К какому призывает он сраженью, С кем воевать, не с князем же конечно?

Ну а княгиня дело знала верно, Печатая места могучей силы, И ставя там часовенку иль церковь С охраной в рясах морока и ночи;

Прошлась по нашим землям злая скверна, Поганя предков древние могилы, Деянием духовных недомерков – Носителей заморской злобной порчи .

Да и теперь князь выступил с дружиной, Ведя с собой наёмные отряды, Княгиня там же, едет в окружении Отряда меченосцев-черноризцев;

Перемешались русичи с вражиной, Упившись новой веры сладким ядом, Бахвальствуя удачами в сраженьях, О коих не напишут летописцы .

Ведёт их тёмное, незримое начало, И прочие из Нави паразиты, Ведь чуют все могущество и силу, Которые на озере сокрыты .

Ведь лес сей вещий очень, очень древний, И он хранит всю суть первоистоков, Сакрально всё несёт земную мудрость Под зорким оком зрящего с вершины;

Лес зрел в веках народы, их кочевья, Прошедшие путём своих уроков, И сгинувших за жадность и за глупость, Слетевших, словно жёлтый лист крушины .

На озере особое же место, Здесь двери есть в смещённые миры, И в Сваргу чистую к Всевышнему престолу Особая имеется здесь дверь;

Наш мир ведь есть божественное тесто, Которое с ЛЮБОВЬЮ до поры, Взяв СВЕТ и добродетель за основу, Всевышний замесил и ждёт теперь Когда же его дети повзрослеют, Поняв, что этот мир – не просто тесто;

Сие узрят, коль встанут и сумеют Найти, познав своё благое место .

В котором БОГ хранит всю силу СВЕТА Для тех, кто вопрошает, ищет СВЕТ;

Под внешней формой скрыта суть ответа, Коль сердцем чист – узнаешь и ответ .

И потому всё тёмное стремится Сокрыть места святые на Земле, Чтоб дети не смогли сквозь ночь пробиться, Блуждая и аукая во тьме, – Словами истекла в пространство сила,

Любава же опять её спросила:

– Мне кажется порою: центр мира Переместился в этот лес и в это место;

Быть может князь Руси понять здесь должен О чём-то большем, чем о силе власти?

– Ты слышишь, нам с тобой играет лира, И шепчет мудростью нам книга жизни «Веста»?

Пришла видать пора нам подытожить, Соединив в единое все части, – В глазах Заряны вспыхнул ясный свет, Она же продолжала всё в ответ, –

Я думаю, что это всё не зря:

Ты – князя дочь, я суть его иная, И этому всему благодаря, Здесь Вышень сохранит вкрапленье Рая И ты уже, Любава, можешь стать Его прекрасной, нежной, светлой частью, Чтоб светлостью, ЛЮБОВЬЮ напитать Тех, кто придёт однажды за причастьем, Чтобы открыть в себе и для других При помощи сего святого места Средь испытаний тяжких и лихих, Что мир весь сутью большее, чем тесто .

А князь открыл врата, и в них под маской Вползают змии древние на Русь, Сие уже он понял и с опаской Старается, ведь сердцем всё ж не трус, Чтоб пользуясь их временной поддержкой, Усилить власть и снова дверь закрыть;

Игра такая в сути его дерзкой, Однако же, народу не забыть .

Всю боль и кровь, которую пролили Через его первейшее участье, И братьев меж собою разделили, Кромсая Дух Руси мечём на части .

Не зря ему в народе тёмной славой Уж дали княжье прозвище «Кровавый» .

Однако же, возможность есть спасти От гибельной геенны его душу;

Непросто будет снова возвести Всё то, что зло сейчас спешит разрушить .

Удар их самый главный нынче в том, Чтоб нанести удар коварно, метко По светлому наследью вещих предков, Чтоб стал народ униженным скотом, Забыв своё величие и славу, Мучителей своих благодаря, За то, что принесли ему отраву Вином и бледным светом с алтаря .

Князь должен сделать шаг хотя бы малый, И семя хоть одно здесь в землю вбросить – Благим поступком, пусть и запоздалым, Тогда сам Лес небесный Род попросит Возможность князю дать, чтоб люд очнулся, Пройдя веками тёмных наваждений, И лет так через тыщу князь вернулся Готовить Русь к эпохе пробуждений .

Я разделю с ним боль наполовину, Ведь я всегда есть суть его вторая, Однако же, тогда уж не покину Пространство своего лесного края .

Из леса подсвечу ему дорогу, Ведущую к сокрытой, тайной дверце, Через которую вернутся люди к БОГУ, Ведь он тогда проснётся в каждом сердце .

Пространство словно вторило реченью Оно вдруг как-то стало изменяться И чем-то светлым словно наполнятся, Чтоб далее разлить своё свеченье .

Внутри как будто тоже засветилось,

Когда Любава снова обратилась:

– А можешь рассказать мне – что известно О тех дверях, невидимо здесь сущих, Не уж-то через них из нашей пущи Проникнуть можно в мир, где всем есть место?

Всем тем, кто торит жизни светлый путь, Познав свою божественную суть .

И молвила Заряна обративши, Свой ясный, светлый взор весьма далече, Как будто в глубь седых веков воззривши,

Озвучила, что зрила силой речи:

– Былые мудрецы златого царства, О коем сущие совсем уж позабыли, При первых встречах с пришлою ордою, Из дальних далей с неба к нам пришедшей, Создали рядом мысленно пространства, Которые во времени сместили, Ведь чуяли, что пахнет уж бедою, А также зрели – СВЕТА стало меньше .

И перейдя на новый план когда-то, Из тех миров и ныне помогают Всем тем, кто заблудился и страдает, Однако же о светлости мечтает – Они помогут благостно и свято .

И Ясень-страж – твой ладо, свет твой ясный – С одним из тех миров он нитью связан, И мудростью своею муж прекрасный Во многом миру этому обязан .

Он сам тебе расскажет и поможет Свершить лесной, свой светлый переход, И зло тогда совсем уже не сможет Сковать мечту, само уйдёт под лёд .

Мечту о том, что снова на планете Наступит всё же время ясноветий .

Ну а теперь, мой свет, до новой встречи, Тебя уж ждёт достойная награда, Всегда я буду рядом, недалече, Ведь для меня вся даль – не есть преграда .

Ты выдержала скорбь и боль разлуки, А каждому даётся по заслуге, Ну что ж, бери скорей его за руки, Чтоб закружить вдвоём во светлом круге .

Любава оглянулась – возле дуба Стоял сияя тот, о ком всё чаще Мечталось так легко, светло и любо – Прекрасный Ясень – страж священной РАщи .

Так благодатно сердце встрепенулось, Он снова здесь, он явный, не приснился!

Когда же вновь к Заряне повернулась – На месте том лишь дивный свет искрился .

Звезда ЛЮБВИ с небес сияла ярко, Ведунья-ночь в волшебности событий Готовила ей новые подарки Чредою удивительных открытий .

–  –  –

Пред тем, как в лес придти за пару дней Любава ночью видела виденья .

Привиделась ей жизнь иная чья-то, Поместья вид был сказочно прекрасен .

Стояла дева, молодец при ней,

Вдруг мысль пришла, как чудо озаренья:

Что это всё случилось с ней когда-то, А муж тот был – её любимый Ясень .

Затем ещё увидела она – Как двигалось куда-то ополченье, Но вдруг исчезло странное виденье, Лишив её спокойствия и сна .

И вот уже друг друга взяв за руки, Они стояли радостно у брега;

Наградою за временность разлуки Блаженно их окутывала Нега .

Внутри было светло, спокойно, тихо, Видать ушло из сердца злое лихо, А с ним всё тёмное, которое годами Копило боль печальными рядами .

И молвила Любава тихо, нежно

В предчувствии, что счастье неизбежно:

– Нет больше в сердце боли и печали, Я вспомнила теперь – кем раньше были, Когда мы здесь с тобою прежде жили – Видения о том мне подсказали .

Однако же, не всё я рассмотрела, Видение так быстро растворилось, Лишь помню, как печально вдаль глядела, Когда всё наше войско удалилось .

Которое собралось ополчением, Набравшись по окрестным поселениям .

Куда же наше войско собралось – Видением узнать не удалось .

Быть может ты мне дашь на то ответ, Пролив на это свой сиянный свет?

В глазах у Ясеня блеснула вдруг печаль,

И он сказал, куда-то глядя в даль:

– Дымами нас тогда оповестили, Что враг идёт прехитрый, злобный, жадный;

Опять все наши жёны загрустили, Одевшись для прощания нарядно, Ведь знали, что унынием и тугой Победы в лютой сече не добиться, Что верой поддержав своей друг друга, Добавят ясно-светлости на лица .

И будут всё надеяться и ждать, Когда вернутся милые опять .

Я до сих пор всё помню утро это, И то, как ты была тогда прекрасна, Как глаз мы не сомкнули до рассвета, Готовясь в путь нелёгкий и опасный .

И выступила рать порою ранней К эллинам для защиты Руссколани .

Лукавый люд, пришедший из-за моря, И севший торговать по побережью, Старейшинам всем нашим свято клялся, Что, мол, чужих земель ему не надо, Но хитростью мужей наших рассорив, Стал укрепляться в землях порубежья, Не выполнил обета и остался, Вдобавок прихватив все наши грады .

И постепенно глубже продвигался, Удары нанося по Руссколани, Их ратный люд отчаянно сражался, Ведь знал едино дело ратной брани .

Пришла пора согнать их снова в море, И наши все рода объединившись, Могучим войском выступили вскоре, С любимыми и чадами простившись .

Я помню сечи лютые и тризны, Как пел булат и кровь текла рекою, Как воины, по пояс оголившись, Без страха шли на вражеские стрелы;

Я видел, как вокруг уходят жизни, Но чувствовал защиту над собою, И то, как ты, без устали молившись, Своей душой ко мне опять летела, И отводила стрелы, вражий меч, Стремящийся отнять главу от плеч .

И вот уж мы врага согнали в море, Последний град нетронутым остался, Который мы плотнейшею осадой И приступами вынудили сдаться .

Познал наш враг тогда, что значит горе:

Град воинам добычею достался, Его богатство было нам наградой, Однако мы не стали изгаляться .

И жителей всех с миром отпустили, Кто нам не оказал сопротивленья;

Правитель их явил нам дар особый:

Наложниц всех своих князьям в усладу;

Нехитрый скарб на лодьи погрузили, И пожелав эллинам всем везенья, Отправили с напутствием их, чтобы Нашли свою душевную отраду .

Вчера эллины, нынче уже греки,

А суть едина, помню тех и этих:

Нажиться побыстрей любой ценою, Чтоб приростало, множилось, копилось, Хотя такие же как-будто человеки, Однако изнутри почти не светит То, что зовётся чистою душою, Или души окошко запылилось Торгашеские мелкие душонки Продажностью налиты полной мерой, Вчера лишь торг вели рабами громко, Сегодня же торгуют новой верой .

Однако, тот, кто веру эту купит, Пускай не за пенязи, а за слово, Что торгашей он в храм души допустит,

Душа его зачахнет под покровом:

Под куполом не неба голубого, А храма-склепа тёмного, чужого .

Мы праздновали трудную победу, И воины князьям кричали: «Слава!», Ну а князей рабыни услаждали Шального танца бешенным огнём .

Хмельные кубки мёда застят беды, Они унынию и грусти есть управа, Но кроме мёда многие познали И сладкий яд – эллинское вино .

Которое с наложницами вместе Правитель выдал: бочек эдак двести .

Тогда я был одним из тех князей, Проснулся я наутро после пира В своём шатре с больною головой, Открыл глаза и выкрикнул: «О, Боже!»

Я понял тайный умысел вразей, С которыми видать не будет мира, Смуглявая наложница со мной Лежала обнажённая на ложе .

Я сердцем понял: что-то приключилось, Ведь связи уж не чувствовал с тобою, Она обычно мною ощущалась, И словно видел я любимой очи;

Защиту, что вчера ещё лучилась Не ощущал уж больше над собою, Видать она со мною попрощалась И птицей упорхнула в тайну ночи .

И что с того, что вылили мы столько:

Все бочки до одной с коварным зельем, Расплата оказалась слишком горькой За грешное, постылое веселье .

Коль думает она о нём, а он внимает, То оба они ходят под защитой, И Макошь их сама оберегает От лютых бед, коварства и напасти;

Когда же хоть один вдруг забывает Об этой связи, Живой прочно свитой – Защита растворяясь исчезает, И путь открыт вторжению ненастья .

Когда мы возвращались с той войны И детвора нам вслед «Ура!» кричала, Позрел я, что стога разорены, Меня ты у поместья не встречала .

Когда же я расспрашивать всех начал, – Куда ты подевалась, – мне в ответ Сказали, что тебя на свете нет, Душа моя залилиась горьким плачем .

Сказали, что узнали степняки, Что многие мужи ушли в поход, И вот пришёл из степи люд лихой, Чтоб поживиться лёгкою добычей .

Однако распрямились старики И те, кто не носил усов, бород, Ходили ведь не только за сохой, Но знали, чтили воинский обычай .

А вместе с ними встали девы, жёны, Тогда ты и была стрелой сражённа .

И понял я тогда – тому виной Была моя проявленная слабость, Когда я в ложе слёг с рабой чужой, И что теперь мне делать оставалось?

Я удалился в лес и дал обет:

Служить всему, что двигается, дышит, Поёт, растёт и ветви всё колышит, Всему, что есть в лесу и знает СВЕТ .

Когда я дал обет, то посадил Дубок на этом самом месте, И вот теперь ты видишь пред собой Отнюдь уж не дубок, а дуб могучий;

Его я поливал, ласкал, растил, Точнее мы растили с лесом вместе Того, кто вот теперь перед тобой Ветвями задевает даже тучи .

Я долго лесу вещему служил, Младая поросль древами взрастала, Однако же всё помнил и тужил, И сердце боль никак не покидала .

И вот однажды рядом возле дуба Узрел я старца с длинной бородой, Он гладил дуб и зреть мне было любо – Как молвит слово дубу дед седой .

Мне было дивно зреть, ведь этот дед Светился весь и сам он был как СВЕТ .

Затем ко мне размеренно и ровно Он молвил; хоть я был далече, Однако же услышал всё ж дословно Седого старца ласковые речи .

– Мир твоим светлым мыслям, добрый человек, Живёшь ты здесь один уж скоро век .

Пришлось нам в Свеловежии решить:

За светлый труд тебя вознаградить .

Пришёл я предложить такое дело:

Переодеть тебя во светье тело Опешил я, однако же собрался И молвил слово деду я в ответ

– По доброй воле я служить остался Всему, что есть в лесу и знает СВЕТ .

Коль это всё умножит силу СВЕТА, Готов переодеть я тело это .

Взмахнул вдруг дед руками и стеною Возжёгся огнь прозрачным огнепадом, И молвил дед, – иди сквозь жар за мною Туда, где ждут тебя и будут рады .

Твой дуб как раз стоит на порубежьи, Он входом есть и дверью в Светловежье, Ведь ты не просто дуб взрастил на этом месте, Ты дверь открыл в смещённое Полесье, Откуда мы всем сердцем помогаем Тому, кого за благость выбираем .

Теперь ты можешь стать одним из нас, – Окончил дед блаженно свой рассказ .

Быть может это есть моя отрада, – Подумал я в потоке огнепада .

Вдруг тело моё начало меняться Светиться и сиять, преображаться .

И власы мои длинные, седые Вдруг тоже стали светлые, иные .

И вот уже я весь сиял, светился, А выйдя из огня, преобразился .

Теперь я стал иным, но грусть моя Из сердца никуда не уходила, Я всё искал те дальние края, Где обо мне твоя душа грустила .

Теперь ведь мне открыты были двери Во многие смещённые миры, Я в дали дальние порою поднимался При помощи растущих светлых веж .

Диковинные сущности и звери Встречались в тех мирах и до поры Я долго в дальних далях тех скитался, Порой пересекая наш рубеж .

Где дуб стоит и озеро блестит, И вещий лес всё ведает и знает, А озера божественный магнит Свет дальних звёзд ночами собирает .

И лес я вопрошал, – быть может знает, Иль слышал он о том, что где-то рядом Родилась девочка с божественнейшим взглядом, И всё собой вокруг преображает .

Но молвил лес, и сердце моё сжалось, – Пока что здесь такая не рождалась .

Я снова по мирам ходил в надежде, Чтоб в них твой след быть может отыскать, Искал, не находил и вновь, как прежде Переходил рубеж в который раз опять .

Я сокола просил, чтоб взвился в небо

И посмотрел оттуда своим оком:

Ни ходит ли кто в мире одиноко, Кто в лике девы в свете воплотился, И ищет свой сиянный Ясный Свет В потоке потемневших, смутных лет .

И сокол мне сказал, что у Заряны – Ведуньи леса девочка родилась, И при рождении потоком осиянным ЛЮБОВЬ над лесом благостно разлилась .

И понял я, что ты, как прежде вновь Пришла в сей мир дарить свою ЛЮБОВЬ .

И с той поры я ждал едино встречи, И стражем всё стоял на этом месте, Чтобы смогли с тобой однажды вместе Зажечь ЛЮБОВЬЮ сказочные свечи .

Чтоб освещать во мгле веков грядущих В лесу дорогу всем, в ком светло сердце, Чтобы однажды в нашей светлой пуще Открылась в Правь невидимая дверца .

И больше никогда не закрывалась, Чтобы ЛЮБОВЬ навечно здесь осталась, Разлившись здесь божественным свеченьем, – Окончил Ясень благостно реченье .

Он весь светился: власы, длани, очи, От дланей шло тепло и растекалось, Сияньем обращаясь в тёмной ночи, Ещё Любаве ясно увидалось, Что этот свет, немного уплотняясь, Соткал его светящееся тело, Вновь молвил он, к Любаве обращаясь – Бери, мой СВЕТ, меня за руки смело .

Лишь миг один и вот уже они, Забыв печаль и боль, что пережили, И серой грусти пасмурные дни, Над озером поднялись, закружили .

Ночной волшебный, сказочный полёт Казалось будет длиться бесконечность, Стремясь всё вдаль от бремени невзгод, Ведь им в лицо уже дышала Вечность .

Ночными звуками волшебных переливов Мелодия разлилась в поднебесье, И лес ночной душевностью разливов Всё пел свою загадочную песню .

Во время необычного полёта Любаве очень сильно захотелось

Позреть иль навестить обитель СВЕТА:

Пространственно-смещённые миры, Откуда СВЕТ вершит свою работу, Вот только бы хоть малость, но сумелось Хотя б глазком позреть на чудо это, А коли нет, – ну что же, ждать поры, Когда познав свою земную суть Душа найдёт свой звёздный, светлый путь .

Но долго дожидаться не пришлось, Свет-Ясень внял сим мыслям очень скоро, Ведь часто то, что словом не реклось, Он мог душой внимать без разговора .

Они ещё немного покружились И тихо возле дуба опустились .

И молвил Ясень, глядя нежно в очи В объятиях волшебной, дивной ночи

– Во светьем теле легче посещать Миры смещённые и дальние все дали, А в явном будет трудно возвращать Того, кто мир познал, где нет печали .

Тебе же, Свет мой, не грозит всё это, Ведь ты сама уж скоро станешь СВЕТОМ .

Рукою возле дуба он взмахнул, В пространстве вход открылся порубежья, И молвил он пред тем, как в дверь шагнул, – Добро пожаловать в СВЕТое Светловежье!

Вокруг были цветочные поляны Смещённого СВЕТого боголесья, А на опушке вежи-великаны Величественно взмыли в поднебесье .

Похоже было всё на мир привычный, Но буйство красок ярче всё же было, Такой же лес как будто бы обычный, И то же Солнце с неба им светило .

Однако, коли зорче присмотреться – Оказывалось – древа были выше, А дальнее казалось многим ближе, И как-то по иному билось сердце .

Казалось – даже малая печаль Как будто унеслась куда-то вдаль .

За лесом показалось поселенье, Дома были на древах, словно гнёзда, Куда-то подевалось населенье, Всё было удивительно, но просто .

И молвила Любава: «Свет мой красный, Я зрю – у вас здесь есть чему учиться, Однако же скажи, мой сокол ясный, Куда же разлетелись ваши птицы?»

Ответил Ясень: «Гнёзда все пустые Ведь жители в служение подались, Чтобы поведать истины простые Тому, чьё сердце искренним осталось, Кто ждёт уже которое всё лето, Чтобы собой умножить силу СВЕТА .

И наши стражи ныне, как и прежде Дорогой к вам проходят порубежье, И там вон на опушке возле веж Проходит тот невидимый рубеж» .

К одной из веж приблизились они, Любава восхищённо вверх позрела И молвила, взирая, как стволы,

По кругу росшие, спирально в небо свились:

–Как манят меня дальние огни Во тьме ночной и как бы я хотела Позреть на те далёкие миры, Которые порой ночами снились .

Как необычно скручены стволы, И ветви их как будто бы ступени, Не уж-то ты по ним подняться смог В небесные загадочные дали?

Ответил Ясень: «Дальние миры Подвластны силе светлых устремлений, А семя древ дал дедушка Сварог, Чтоб мы его почаще навещали .

Всему свой срок и свой заветный час, Осмыслить суть Отец дитю поможет, И то, что есть давно уже у нас В обычном мире будет многим позже .

В миры же дальние с тобою мы взберёмся, Когда на озере в единое сольёмся, Чтобы пред Сварогом сиятельно предстать, Явив собой земную благодать, Которая примером светлым, сущим Послужит всем за нами вслед идущим .

Ну а пока что звёзды и планеты Готовятся в узор над нами встать, Чтобы над озером, сливая наши СВЕТЫ, Излилась для грядущих благодать .

И потому весь Морок ополчился, Союзников всё ищет по округе, Чтоб этот миг волшебный не случился, Чтоб не излился СВЕТ в светящем круге .

Теперь хочу тебе я показать Ещё один мир ближний, мир смещённый, В нём также правят СВЕТ и благодать, И также он ЛЮБОВЬЮ освещённый» .

И вновь они прошли через рубеж, Покинув мир СВЕТого Светловежья У взмывших в поднебесье светлых веж, Оставив за спиною порубежье .

Чтобы на озере, где встреча приключилась На противоположной стороне Им дверь входная, тайная открылась У трёх дубов к невидимой стране .

У моря на холме огромный дуб Казалось – облаков был нижних выше, А далее у леса малый сруб С соломенной приветливою крышей Казалось зазывал к себе гостей, Чтоб РАдостью сильнее засветиться И выведать немного новостей О том, что во смещениях творится .

Вдали была излучина реки, Которая впадала в сине море, Коснулся Ясень трепетно руки И вымолвил: «Теперь мы в Лукоморьи» .

Затем рукой за взгорок показал,

И продолжая, девице сказал:

– Здесь бабушка давнёхонько живёт, Йогиней её кличут все в округе;

Зимы здесь нет и в светлом жизнекруге За осенью весна уже грядёт .

А осенью любимая пора Для доброй нашей бабушки Йогини, Когда гостей встречая у двора, Ведёт их в дом, где взбита не перина, А то, где вместо пуха иль пера Душистым сеном внутренность набита;

Особенно здесь любит детвора Нырять с плетня в огромное корыто .

В котором бабка вымоет гостей, Затем затопит светью чудо-печку, И выведав немного новостей, Сведёт их в баньку, после же – на речку .

Чтобы очистить все их телеса Вначале жарьим светом печки банной, А веничек дубовый – вот краса, Берёзовый – для дев, и неустанно Охаживать им будет от души, Затем натрёт душистыми маслами;

В укромной банной, благостной тиши Окончит дело добрыми словами .

И к реченьке-Смородинке направит, Которая уж дух водою правит, И РАзум просветляет глубиной, Прозрачною, живой речной водой .

Из Светловежия мы в мир людей приходим, А в Лукомории же всё наоборот, Здесь светлый путник истину найдёт, Поскольку вразумеет и поймёт, Что правда вся – в величьи малых родин .

Которые одаривают силой И светлым ощущеньем полноты, Путь открывая к ясности мечты Поддержкою земли родимой, милой .

Здесь мир остался тот, который сказкой Теперь всё больше люди называют, Почти уже не помнят, забывают, Как божий свет одаривал их лаской, Явлением земного ГосподьДарства Природного божественного царства .

Где каждый брал ответственность за малый Земли и мира светлый лоскуток, И этим проходя земной урок, Помалу возжигал свой огонёк Душевной мудрости, которая взрастала .

И поднимала РАзум человека По лестнице земного восхожденья В сияни божественного века Для светлого небесного рождения .

Ведь всё тогда с ЛЮБОВЬЮ нам служило В ответ на СВЕТ, который в нас лучился И к каждому божественно струился, Ведь зло тогда ещё не ворожило .

Однако, мы однажды потемнели В земном своём обличии СВЕТом, Утратив дар светить, забыв о том, Каким же есть наш мир на самом деле, Духовные закрыв однажды очи В Сварожьей начинающейся ночи .

Всё реже к нам из леса выходили, Ну а потом как будто растворились Те, кто здесь по соседству рядом жили, Как будто бы мы все договорились О том, что мир иной, в нём нету места Тому, что мы не видим в явном свете, Мы стали зреть одно лишь тесто, Одну лишь твердь, одно лишь только это .

Коль меньше СВЕТА, значит меньше силы, И вот уж к нам из пекельного царства, Из тёмного ночного государства Чужое племя злобное спешило .

Однажды над просторами Земли Впервые появились корабли, Наполненные злобною породой С иной, нечеловеческой природой .

Из дальних далей кто-то очень очень Хотел всем показать, что БОГА дети Всесильны днём, зато БЕЗсильны ночью, Когда уже им БОГ почти не светит .

А коли Морок есть хозяин ночи Над землями, вошедшими во тьму, Он должен власть немедленно упрочить И опустить всё светлое ко дну .

Так началась великая война Со змиями за СВЕТ, во имя СВЕТА, И хоть победа наша не видна, И нам ещё далёко до РАссвета .

Нам нужно постараться стать сильней, И даже там, где ночь весь мир укрыла Возжечь своё созвездие огней, Иль птицей обернуться дивнокрылой Чтобы в ночи под звёздами пропеть, Неся огонь надежды тем, кто ждёт, Что тьма уйдёт, растает серый лёд, И снова Солнцу гимны будут петь .

А здесь всё так, как прежде, в днях минувших, Следит за лесом добрый леший, Здесь дети изучают школу жизни, Учась ходить тропой между мирами, Русалки не щекочут здесь заблудших, Будь тем заблудшим конный или пеший, А тех, кто приобщился к их Отчизне

Одаривают щедрыми дарами:

Дарами знаний, навыков, умений Предшествующих славных поколений .

Течёт здесь время медленно и плавно, Живут здесь люди счастливо и долго, А то, что вы зовёте чудесами – Обычными считаются вещами .

Здесь нет смертей, страданий и подавно, Ведь каждый здесь считает своим долгом, Чтоб в нужный час священными лесами Уйти туда, где белыми ночами Сияет небо, двери открывая, И лестница видна для восхожденья, Чтобы взойти из праведного Рая Для нового небесного рожденья .

Любава всей душой словам внимала, Всё слушала его, не уставала .

«Какая же в нём праведная сила», –

Подумала она, затем спросила:

– А тот мосток, что брошен через речку – Калиновым наверное зовётся?

Мне помнится из бабушкиной сказки, Как с чудищем здесь бился богатырь .

– Пора нам посидеть у светьей печки, Попариться и в баньке было б славно, Уходит день и блёкнут его краски, Звезда взошла над лесом – Алатырь .

Йогиня в мир соседний путь укажет, И о мостке наверное расскажет .

Ну что ж, идём, нам час сегодня дорог, – Промолвил Ясень, следуя за взгорок .

Йогиня их душевно приняла, Как старых, вновь вернувшихся знакомых, Вначале усадила у стола В своих простых, но чистеньких хоромах, И выведав, – откуда и зачем,

Случайно как бы молвила меж тем:

– А вас уж ждут в таёжном Беловодьи, По всем мирам уж весть та прокатилась, Услышали по всем лесным угодьям, Что озеро лесное засветилось .

А это значит – с неба вновь на Землю Сквозь злую ночь, насилие и кровь, Сердцам двоих блаженных тихо внемля, Из Сварги возвращается ЛЮБОВЬ .

В потоках очищающего СВЕТА, Предтечею грядущего РАссвета .

Мы выискали в свитках древних рун, Доставшихся всем нам от вещих предков, Что явится к волхвам опять Перун, К тому же Гамаюн опять на ветке Поёт всё книгу Вед и предвещает, Что явятся в лес новые владыки Во светьем теле; солнечные лики Владык тех путь к РАссвету освещают .

И помогают страждущим в пути К себе дорогу светлую найти .

Мне кажется, что вещий сей рассказ Мои родные, милые о вас .

Ну а теперь изведайте с дороги Нехитрой снеди разной, по немногу, И чай из ароматных,свежих трав, С которыми, сегодня лишь собрав, Добавила я ягод земляники, И с лёгкою кислинкой ежевики .

Йогиня трижды хлопнула в ладоши И молвила: «Эй, скатерть самобранка!

Позри ка: не вкушали спозаранку, Давай, родная – путникам поможем!

Добавим сил пред дальнею дорогой, А ну-ка, угости нас понемногу Всем тем, что телесам есть во здоровье Яви-ка нам с заботой и любовью .

И в тот же миг на скатерте с узором

Предстала снедь манящая пред взором:

Блинцы, оладки, яблоки, пампушки, Янтарный мёд, душистые ватрушки, Орехи, ягоды, изюм, грибной пирог, Душистый квас, сметана и творог .

Вкусили понемногу, а потом Застыли, наблюдая за котом;

Подумала Любава: «Иль мне снится, Что кот влетел в окно, подобно птице .

А бабушка меж тем кота спросила:

«Где носит тебя праведная сила?»

И молвил кот: «Сегодня я устал, Ведь вновь дуб от цепи освобождал» .

Увидел кот, что прибывшие гости Его всех слов не могут уяснить, И он решил доходчиво и просто,

Подробно обо всём им объяснить:

На дубе нарастает цепь златая, Нас в Лукомории всех предупреждая, Что в мире спящем Правда с Кривдой бьётся, И злата блеск затмил сиянье Солнца .

И по цепи той я вкруг дуба всё хожу, Сказанье молвлю, песню завожу, Детишкам направляю я свой сказ, Чтобы взрослея вспомнили не раз, Как перед сном нашёптывал Баюн, Что слышал он от птицы Гамаюн .

Все семена, что сказками я сею Однажды прорастают на планете, Свои ростки сквозь Морок и Навею Несут в сердцах взрослеющие дети .

И вот уж светлый лес стоит на страже, Тускнеет злато в чистом божьем свете, Закованному миру цепью вражьей Несут надежду те, кто Солнцем светит .

Светящий сердцем мир преображает, Светить он до рассвета сердцем будет, На дубе цепь златая исчезает, Ведь меньше злату кланяются люди .

Такое уже было и не раз:

Златая цепь на дубе исчезала, Но люди на Земле, в уснувшем мире О прошлых пробужденьях позабыли, И рад весьма тому я, что сейчас Нас Макошь своей нитью всех связала, Ведь все мы верим в то, что светлый Ирий Возможен на Земле, где радо жили Все, кто хотел ЛЮБВИ, сиянья, счастья В далёкую эпоху до ненастья .

Немалый по цепи проделан путь, А сколько всего спелось и сказалось.. .

Теперь хочу немного отдохнуть, Златая цепь по прежнему осталась Висеть на дубе: меньше люди внемлют Сказаниям и песням Баюна, Но знаю я, – придёт опять на Землю Такая же, как здесь у нас весна, Но чтоб сие смогло случиться – Премного мне придётся потрудиться, Чтоб дуб – хранитель памяти веков Навеки стал свободным от оков .

Нежданно кот гостям вдруг улыбнулся И на полу у печи растянулся .

Вдруг бабушка к Любаве обратилась:

– Ты про мосток хотела расспросить .

Любава встрепенулась, удивилась:

– Да может ли такое, право, быть, Что не успела я спросить ещё об этом, А ты меня уж потчуешь ответом?

Йогиня передвинувшись на лаве,

Поближе села, молвила Любаве:

– Способностью такою обладает Любой, кто светел в помыслах и в сердце, А те, кто к нам приходит в Лукоморье

Проходят у меня здесь очищенье:

Корыто грязь начальную смывает, Затем я открываю в печке дверцу, И проведя гостей через подворье, К печи сажаю прямо под лученье .

Чтоб светом из телес скорей изгнать Засевшую на них чужую тать, Коль тати много – чтобы её сжечь Порой гостей сажаю прямо в печь .

Прожариваю их во светьей печке, А после баньки сразу прямо в речку .

Я вижу на тебе, мил свет, Любава, Чистёхоньки наружные наряды;

У печки посиди, а после баньки На речку, на Смородинку свожу, Где сил придаст водой студёной Здрава, Нахлынет волнами блаженнейшей отрады, А после краткой ночи спозаранку Тебе я о минувшем расскажу .

И о мостке поведаю я тоже, Ты не волнуйся, не печаль свой чудный лик .

В свой мир вернёшься ты немного позже, Вернёшься ты попозже лишь на миг .

Ведь наше время длится по другому, Но ты привыкнешь к этому иному .

Лишь только зорька небо прояснила, А девица уж вышла на крылечко И бабушку тихонечко спросила, – Калиновым ли кличут мост над речкой?

Йогиня же, проснувшись до РАссвета, Приметив деву, вмиг повеселела, Немножечко промедлила с ответом, Как будто бы в минувшее позрела, И молвила, взглянув куда-то дальше,

Как будто зрела то, что было раньше:

– Прообразами мира Лукоморья Явилось то, что было в давнем мире, Когда ещё не знали люди горя, И пели им божественные лиры .

И сами люди были, словно боги, Однако же доверчивы, как дети, В ЛЮБВИ и счастьи торили дороги По райской, голубой, святой планете .

Казалось людям: радости и счастью Конца не будет, края и предела, Однако же дыханием ненастья Зерцало душ однажды помутнело .

В божественной природе всё стремится ЛЮБОВЬ познать путём соединений, Но чтобы стать божественно-подобным Потребуется опыт и построже, В котором, чтоб в ЛЮБВИ соединиться, Пройти придётся горечь разделений, Чтобы поняв суть лжи весьма подробно, Подняться чистым помыслом над ложью .

И стать сильней Сварожьей, тёмной ночью, Восстав к заре во весь могучий рост, Чтоб неба жители увидели воочию, Что человек дотронулся до звёзд .

Познали люди горечь разделенья, И мгла свет Алатырь звезды сокрыла, Во мгле явилась в мир, как наважденье Несветлая, непознанная сила .

И постепенно люди ощутили, Что их стремится кто-то подчинить, Рубежные все реки забурлили, И начали темнеть, крутить, вихрить .

Те реки отделяли Явь от Нави, Исток их начинался в небесах, И род людской воззвал к небесной Прави, Стал бдеть на всех окрестных рубежах .

И первое случилося сраженье На огненной реке между мирами, Где переходом был Калинов мост;

Ударами прямого упрежденья Враг-змий с огромной в шее раной Низвергнут был над Чёрными горами, Однако же уполз, поджав свой хвост .

И схоронился в недрах преисподней, В подземном царстве тёмного Аида, В темнице твёрдо-каменной господней, Стал светел мир, однако, только с виду .

Ведь в глубине под Чёрными горами Коварный змий зализывал всё раны, И тёмным волшебством навеял дрёму На витязей хоробрых и отважных, А позже выполз в брешь между мирами, Уже с двумя отросшими главами,

И действовать решил он по-другому:

Искать в миру корыстных и продажных .

Но русский дух стоял и бдел на страже, И через мост врага не пропустил;

Хотел подняться змий над речкой даже, Но огнь реки крыла пообпалил .

Уж очень необычная ведь реченька Смородина, Она из неба синего стекала в подземелие, Чтоб Явь от Нави отделив, крепить границы светлые Между мирами многими святого порубежия, Где с Мороком сходилася СВЕТая наша Родина, Один был брег – уныние, другой же брег – веселие, По правую по сторону – всё сильные да смелые, По левую – неясное и тёмное безбрежие .

И в третий раз явился змий лукавый С отросшими тремя уж головами, Готовился он долго и упорно К решительному, дерзкому броску, Чтобы вместе с теми пир вести кровавый, Кто льстивыми, притворными словами Содействовали тьме весьма проворно, И царствовали, лёжа на боку .

Ведь многие уже цари земные Мечтали о величии и власти, И многие жрецы пошли на сговор С иной нечеловеческой природой, И в прошлом земли русские, СВЕТые Темнели под ударами напасти, И управлялись змиями сурово –

Вновь выведенной хищною породой:

Продажных, изворотливых, коварных, В корысти и стяжательстве увязших, Плодящих вереницу дней бездарных, Духовно-усечённых и пропавших .

И вот уже князь тьмы объединил Наёмные безжалостные рати, И навьи легионы тёмных сил Под знаменем священного распятья .

Однако же, родила Мать-Земля В своём светящем сердце, суть – РАсеи Прославившего СВЕТ богатыря, И стал мир возрождаться, вновь русея .

Волхв-витязь, вдохновлённый Заряницей, Поддержанный волхвами в боголесьях Верховной голове орды змеиной Нанёс удар разящий и жестокий .

Хоробрый князь вновь взял в свою десницу Ключи земные к градам, далям, весям, Стал на путях земли святой, былинной Для возвращенья к праведным истокам .

Но чёрный маг подземного Аида Верховную главу змеиной своры От нанесённой вглубь смертельной раны В бездонных подземельях исцелил .

И снова слуги тёмного Аспида Всё сеяли удельные раздоры, Чтобы ослабить Русь и мглою брани Сокрыть от всех того, кто им светил .

Но храбр и могуч был светлый воин, Сильна была умелая дружина, И люд Руси впервые был спокоен, Что не придёт на Русь опять вражина .

Враг понял, что в открытой, грозной сече Богатыря ему не наказать, Свежа ведь была память тех увечий, О коих мог булат порассказать .

И начал змий плодить себе подобных, Чтоб тайно расползались по земле, Выискивая жадных, злобных, тёмных, И внутрь к ним вползая при Луне .

Увы, таких немало оказалось Средь тех, кто над другими смог взобраться, И злу уже немного оставалось, Чтоб к витязю поближе подобраться .

Не разглядел свет-князь врага личину На тех, кто приближёнными считались, Не ожидая, что ударят подло в спину Те, кто вчера друзьями назывались .

Пал светлый князь, а с ним надежда пала, Что станет люд свободней и светлей;

Темнела Русь, сгибалась и страдала, Ведь змеи уже жили средь людей .

Три ветви, три главы Аспида-змея От сытости умножились в три раза, И вот уж по земле ползёт жирея Смертельная змеиная зараза .

Ликует враг и есть тому причина, Предчувствуя все беды наперёд, Ведь пользуясь пристойною личиной, Он на кресте РАсею разопнёт .

Испивши лживых вод, забудут русы Геройство их могучих, гордых предков, Корыстью же плодиться будут трусы Достойные ошмётков и объедков .

Сквозь лжи завалы, злобу своры вражьей Вам суждено пройти во светьем теле, Чтобы понять смогли потомки ваши – Чем же являлась Русь на самом деле .

А речка наша, названная в память, О порубежной огненной реке – Смородинкой лазурьевой зовётся, Ну а над ней калиновый мосток;

И наше Лукоморье верно знает, Что перейдут его рука в руке Те двое, чьё сияние, как Солнце Над озером взойдёт в свой вещий срок .

Чтобы светить идущим по пути К себе, дабы в себе свой СВЕТ найти .

– Так стало быть пора нам отправляться? – Любава улыбнулась и спросила, Стараясь разглядеть – кто притаился За речкой под калиновым кустом .

– Коль чувствуешь, то можешь собираться, Да будет с вами праведная сила, Путь в Беловодье смелым приоткрылся, И ждёт вас серый волк уж за мостом .

Ответила Йогиня и вздохнула, Как будто расставаться не хотела, Затем рукой с улыбкою взмахнула, Взяла метлу и к лесу улетела .

И вот уже друг друга взяв заруки, Они на мост Калиновый ступили;

Стали слышны диковинные звуки, И звёзды в небесах вдруг проступили .

И мост вдруг, словно в небо воспарил Сияющею звёздною дорогой, Как будто Вышний Род им путь стелил К какому-то блаженному чертогу .

И даже время вмиг остановилось На междумирья дивном переходе, Всё музыка чудесная струилась Потоками блаженнейших мелодий .

Из Вечности реки они испили, Она разлилась светлым половодьем, Но вот уже на землю Беловодья Вдвоём легко, уверенно ступили .

Навстречу им неспешно как-то вышел Огромный волк, виляя всё хвостом,

И молвил он, продвинувшись поближе:

– Заждался вас я, сидя под кустом .

Наказано мне вас доставить к месту В таёжный наш священный, вещий лес, Где мудрецы читают книгу Весту, И ждут в глуши явление с небес, Откуда на светящей огне-птице Перун от Вышнего спешит опять явиться .

Не бойтесь же, мне это по плечу, Я вас к волхвам стремительно домчу .

И полетели они быстрою стрелой Над океаном леса к месту встречи, А ветерок-стрибожич молодой Играл в их космах, гладил их за плечи .

Возле реки могучей, полноводной, Вода в которой белою казалась, С густой у древа порослью надводной Поляна мудрецов располагалась .

Величественно кедры-исполины Со всех сторон поляну обрамляли, Корнями, уходящие в глубины, Откуда они в Вечность прорастали .

Волк опустился рядом возле круга, В котором находились мудрецы, Сидевшие плечами друг ко другу И тихо молвил: «Вещие отцы, Наказ я ваш исполнил, аки птица Летел стрелою, чтоб не опоздать .

Позвольте же теперь мне удалиться, Коли потребуется – кликнете опять» .

Волк мудрецам почтенно поклонился И в чаще леса словно расстворился .

Из круга встал могучий старец сивый С белёсою предлинной бородою, И молвил зазывающе-игриво,

На посох опираясь пред собой:

– Мир светлым вашим мыслям в ходе лет, Добро пожаловать на круг Хранящих СВЕТ .

Ну что же, детки, кончилось ученье, Работа настоящая приспела, Придётся проявить своё уменье, Чтобы исполнить праведное дело .

Уж небо от сиянья стало краше, Грядёт Перун с небесного престола, К отцам он приходил когда-то нашим, И вот теперь является к нам снова .

Вы скоро уже станете одним Единым целым с Тем, Кто СВЕТ являет, Во всех мирах свободно проявляет Свой светлый образ деяньем своим .

Но вот уже глядите – в небе мчится, И будто ускоряет свой разбег Перун на своей дивной огне-птице, Да славен Род наш ныне и вовек!

И вот уж над поляной закружился Орёл Перунов – чудо-огнептица;

Сияли перья,светлость изливая Размахом своих мощных огне-крыл, Затем орёл на землю опустился, Чтобы смогло речённое свершиться, Жар огненным потоком излучая, Но жар тот никого не опалил .

Перун был исполинского сложенья, Три сажени в плечах его ложились, Для светлого, Всевышнего служенья Они с орлом из Сварги опустились .

В одеждах светьих, СВЕТ даря очами, С орла он наземь ладно опустился, Сперва же обратился не речами, А всем в округе трижды поклонился .

Сошёл Перун на землю в светьем круге И громогласно молвил: «Мир вам, други!»

Затем молодцевато он расправил Могучие свои младые плечи, Свет божий всесиятельно восславил

И праведно повёл такие речи:

– Давно я не был в ваших измереньях, На Вышнем решено было совете Мне разобраться в явных искривленьях В земном всевырождающемся свете .

Забыли люди – в чём же наша Слава, Служенья суть и тихо, понемногу Наш образ заменили на отраву, Которая уводит их от БОГА .

Мы, ныне пребывающие в Сварге, Земной стезёю к Вышнему поднялись, Исполненные светлостью отваги, В веках минувших часто к вам являлись .

Однако же в земном уснувшем мире Все жители настолько потемнели, Настолько они стали ниже, шире, Настолько все их души очерствели, Что если бы мы даже захотели Явиться своей сутью БЕЗкорыстной, Нас те, кто свою суть давно проели Считали бы ордою ненавистной .

Примером пусть послужит тот из братьев, Которого в пустыню к ним послали, Теперь у них на вые, на распятьях Висит наш брат, кого они распяли .

Поэтому в смещённое пространство Я прилетел, чтоб дать вам наставленье На чистое и светлое служенье, На БЕЗкорыстие сердец и постоянство .

На твёрдость убеждения, что людям Посредники для веры не нужны, Что БОГ внутри у каждого пребудет До срока пробужденья, до весны .

Когда все льды Сварожьими лучами Однажды обернутся половодьем, И ясный СВЕТ блаженными ручьями Пойдёт гулять по всем земным угодьям, Высвечивая дали и долины, Восставшие душевные глубины, Тогда душа, прозрев во свете Солнца, Проснётся и к самой себе вернётся .

Но чтобы всему этому случиться, На явном Мидгард-плане проявиться, Под звёздами восстать и проясниться, Друзья мои, придётся потрудиться!

Однако же, ничуть не сомневайтесь, Я с вами поделюсь своею силой, И вскоре уж в дорогу собирайтесь, К тому же, Макошь птицу отпустила, Которая летит уже с небес На зов, под игом стонущей Земли, Чтоб Сирином спуститься в вещий лес Предтечею божественной ЛЮБВИ .

Ведь птица та чудесная – небесное послание От предков ваших праведных, во Сварге пребывающих, Поможет она выдержать любые испытания – Свой СВЕТ оберегающим и Правь не забывающим .

Своею дивной песнею о том долготерпении, Что укрепляет в светлости, когда грызут сомнения .

Она поможет выстоять, ведь силой ясно-пения Вам явит духом РАдости земное вдохновение .

Ещё мне, други, ведомо: миров нимало сгинуло От хищного вторжения, от подлого нашествия, И жизнь цветная, буйная все земли те покинула, Пустыни там безводные, теперь же это бедствие Грозит Мидгарду светлому, всем землям Геи-матушки, Да и у вас в смещениях теперь не так спокойственно, Встряхните же дух силою, свой Рай верните, братушки, Напомните всем русичам, что им по роду свойственно .

Ещё скажу о входах, которые связуют Мир вашего Мидгарда и Вышние чертоги .

Нечистых, злобных, тёмных они интересуют, Ведь раньше заходили дверями теми боги .

Им нужно запечатать немногие те двери, Чтоб связь с пречистой Сваргой навеки оборвать, Чтоб ведание скрылось во усечённой вере, И некому б вас было в той вере поддержать .

Однако же, не выйдет мечте создать преграду, Не вытравить надежду, топя весь мир в крови, Ведь в мире на Мидгарде пребудет с вами рядом Земное воплощение энергии ЛЮБВИ .

И вдруг Перун к Любаве повернулся, К своей груди десницу приложил, Тепло и благодарно улыбнулся, Сиянием вокруг всё окружил, На правое колено опустился И низко в пояс деве поклонился .

Привстал и молвил: «Милые богини, Мидгард ещё живой, пока на нём Глазами голубой небесной сини Сердца вы зажигаете огнём .

И Солнце ещё дарит свет планете, И родники полны живой водой Из-за того, что светят ваши дети И следуют вперёд вслед за мечтой .

Так знайте же, Хранители ключей, Идущие смещёнными мирами, Богини-девы в сумраке ночей Пришли с небес БЕЗценными дарами .

Лишь только им благодаря на Землю вновь Легко, светло, паряще, безмятежно Вернётся всеблаженная ЛЮБОВЬ .

Так трепетно, сиятельно и нежно .

Она уже спешит соединить Тех, кто себя не мыслит друг без друга, Чтобы смогли однажды осветить Путь выхода из замкнутого круга .

Ну а теперь хочу я осмотреть Мир Беловодья – мудрости обитель, А завтра приходите вновь позреть На свитки, что принёс вам неба житель .

Они вам обязательно помогут Кривое выпрямлять на Мидгард-плане, Чтоб люди повернули снова к БОГУ, Залечивая в душах своих раны .

Я знаю, что взойдёт ваш светоч ясный, Звездой надежды путь к заре осветит, Чтоб стал Мидгард свободный и прекрасный, Чтобы воспряли ото сна все БОГА дети .

Ну что же, мой орёл, пора лететь, Ещё нам нужно многое успеть!

7. Соединённые ЛЮБОВЬЮ Хорт заглянул в поместье родовое, Где бондарь жил с семейством и немалым, Сказали, что Будей сюда подался, Чтоб хворь изгнать из малого дитяти .

Поместье находилось под горою, Лесочком окружённое нестарым, Поодаль брег песчаный выделялся, Как будто бы манил к речной прохладе .

На заливном лугу, поближе к речке Паслись корова с маленькою тёлкой, Десятка два бортей располагалось Невдалеке у леса на опушке, А далее из леса, словно свечки Тянулись к небу сосны, с ними ёлки Казалось, что секретничали малость, Как давние хорошие подружки .

Роскошный сад раскинулся пред взором, Когда Хорт торопясь зашёл в поместье, Здесь яблони с налитыми плодами, А далее за ними сливы, груши Как будто бы приветствовали хором Того, кто оказался в этом месте, Ведомый неотложными делами, И невзначай покой сих мест нарушил .

За садом оказался дивный пруд, В зерцале своём небо отражая, А ивы, пруд по кругу обступив, Задумчиво склонились над водою;

Подумал Хорт: «Какой немалый труд Приложен был, сие сооружая, Позрев на гибкий стан плакучих ив,

На пруд, который пах его мечтою:

«А мне всё было как-то недосуг, – Хорт продолжал вести с собой беседу, – Походы в череде тревожных лет.., Нелёгок путь у батьки атамана .

Порой ведь хочется сменить седло на плуг, Иль просто в лес уйти к лесному деду, Но застит свет тревогой пришлых бед И ложью ядовитого тумана .

Поместий родовых густая поросль, Скрывающая Русь от глаз недобрых, Рукою злой повыкошена в центре, Однако, на украйнах сохранилась;

Русь шествует, ползёт куда-то порознь, Посеченная шрамами раздоров, Никак не приживаясь в новой вере, Которая нашествием явилась .

Изводятся под корень боглесья, Сжигаются поместья и посады, И люд бежит подалее к украйнам, Всё плачут земли русские лысея .

Темнеют города и стонут веси, Ведь не видать просвета и отрады, Лишь держится пока что одностайно В украинах казачия РАсея, Граничащая сходом с дикой степью,

Встававшая, когда бывало трудно:

Преградой разношерстому отребью, Текущему на Русь рекою мутной .

Заволжье далеко, Сибирь – тем паче, Надежды нет давно на печенегов, У них ведь постоянно тоже смуты, И часто их вожди идут на сговор С тем, кто культуры суть переиначил От Сурожи до Пскова и Онеги;

Тащится Русь раздетой и разутой, Не веря, что с колен восстанет снова .

Однако же, надежда быть должна, Пусть злая ночь хладна и БЕЗпросветна, И кажется, что еле-еле жизнь Уж теплится под ветхою одеждой;

После зимы приходит вновь весна, Снимая стуж суровые запреты, Ну что же, Хорт, смелее, брат, держись, Придётся стать тебе самим надеждой .

И пусть уйти придётся за пороги,

Мы сердцем всё же здесь, а это значит:

Когда в ночи, измучившись от жажды, Мы мудрости и светлости напьёмся – Помогут нам родные наши боги, Решатся все нелёгкие задачи, Забрезжит свет надежды и однажды Сюда мы обязательно вернёмся .

И я вернусь в свой лес, к своей Лучее Сквозь ложь, запреты, сечи и ненастья, К своей лесной ведунье, милой фее, Чтоб высечь с ней хотя бы искру счастья .

А коль судьбой недолгий срок отмерян Нечастых встреч, он сердца не остудит, В разлуках данных буду я уверен, Что каждый новый миг желанней будет .

Пусть славных дел свершаются деянья Лишь с именем любимой на устах, Не есть тогда преградой расстоянья, Ведь свет души блаженствует в мечтах, Что встреча неминуемо случится, Нахлынувшей, блаженнейшей отрадой, И светом озарятся наши лица, Ведь для ЛЮБВИ, я знаю, нет преграды .

А коль однажды тело мне придётся Отдать земле сырой за дело Правды, Душа моя пусть птицею взовьётся И в Ирии небесном ждёт отрады, Чтоб к Вышнему по Млечному пути Дорогой Вечности с ЛЮБОВЬЮ нам идти» .

Мыслепоток нахлынув, отступил, Когда Хорт подошёл ко древу Рода .

Раскидистый, огромный дуб ветвями Тянулся к Сварге дальше за колодцем;

А в небе синем сокол всё кружил, Хранящий тайны стражей небосвода, Следящих за небесными дверями – Витающих невидимо под Солнцем .

В тени у дуба, прямо на траве Лежал малец, как будто сном забывшись, А дед Будей рукой по голове Мальца всё гладил, рядом опустившись .

Затем привстал, водою окропил И трижды что-то тихо повторил .

Малец вздохнул вдруг как-то глубоко, Ресницы дрогнули и очи приоткрылись .

– Ты больше не ходи так далеко, Они не за тобой сюда явились, – Изрёк Будей, а далее к родне Он обратился голосом построже, Которая стояла в стороне, И причитала тихое: «О, Боже», –

– Ребёнка нужно чаще замечать, Иначе, он уйдёт от вас опять .

Затем он к Хорту взором обратился, И молвил: «Да хранят нас наши боги, Ты как обычно вовремя явился, Идём скорей, расскажешь по дороге» .

Хорт рассказал, что князь вошёл в селенье С немалою наёмною дружиной, И русичей во пришлом княжьем войске Пожалуй половины будет меньше;

Выведывает князь у населенья:

Какою Хорт увёл людей стежиной, И держится как будто бы по свойски Со всеми, как знакомый давний, лепший .

Ему же отвечали, что возы Ушли в глухую ночь куда-то в степь, Следов же после ливня и грозы Наутро не сумели разглядеть .

Хотел князь отыскать в подлесной хате У бабушки-ведуньи дочь Любаву, Но бабушка с Любавой схоронились В лесу дремучем в схроне у Лучеи, И бряцают оружьем княжьи рати Воинственному Мороку во славу, Как будто из Аида вновь явились Все слуги змия – злобные кащеи .

Княгиня в окруженьи черноризцев Пред входом в поселенье стан разбила;

Всё шепчутся и молятся о чём-то Подземному невидимому богу, Накидками скрывая свои лица Нечистая, неистовая сила, Как будто кличет Вия или чёрта И стелет им претёмную дорогу .

И черноризцы в рясах цвета ночи На лес поглядывают, пальцем злобно тычут, Вокруг селения шакалами всё рыщут, А меч у них под рясою отточен .

Всё выслушав внимательно, Будей изрёк спокойно:

– Веди стрелков немедленно на озеро лесное, Врага мы встретим вовремя, БЕЗстрашно и достойно, Я чувствую, что близится деяние СВЕТое .

Сегодня день особый, Любава это ведает, В узор особый сходятся все звёзды и планеты, И зло давно об этом прознало и старается Миры благие, светлые сокрыть, отсечь от нас, Но с верною защитою Любава всюду следует Из тех, кто ходит светлостью во все миры и светы, И потому по жизни идёт и улыбается, Чтобы прийти на озеро в заветный, нужный час .

Лучея была схвачена коварно, Когда от Хорта к схрону возвращалась, И вот теперь привязанной стояла Ко стражу дубу, дверью что являлся В незримое смещённое полесье, Она стояла молча и прощалась Со всем тем, что любила, тем, что знала, А рядом черноризец изгалялся .

Он злобно рёк: «Ну что, попалась птица?

Покайся, ведьма, есть ещё возможность:

Вместо огня водою смыть все чары, Которые ты в сердце с бесом носишь .

Тем больше зло, чем краше ваши лица, Нельзя терять святую осторожность, Дабы не угодить в объятья Мары, Иль может ты ещё чего попросишь?»

Блеснула дева гордым своим взглядом

И молвила решительно и смело:

– Что брызжешь ты, змея, в лицо мне ядом!

Коль я была бы птицей, то взлетела, Чтобы лететь мне русской стороною, На бранный пир сзывая светлых воев, Дабы расправиться нам с чёрною бедою, Изгнав всех паразитов и изгоев!

– Ах, вот как ты запела, что же, ладно, Придётся выжечь злобное отродье, Чтобы другим всем было не повадно В подаренных нам Господом угодьях .

Чтоб было невозможно сеять смуты Мы сгубим вас придуманной виною! – Монах кричал, как зверь голодный, лютый, Картавя и всё брызгая слюною .

– Езус-Амон, прими же жертву эту, Заблудшую славянскую овечку, Сживаю я огнём её со света, Пускай она сгорит живою свечкой!

Из тени леса вышел в чёрной рясе С наброшенной на голову накидкой Чернец худой с бородкой редкой, жидкой, В очах его, как будто в огне-плясе Холодным пламенем кружили вихри злые, Он был в летах, но крепок своей статью, Когда он шёл – смолкали черно-братья, Покорно опуская свои выи .

А черноризец толстогубый – тот, который Злорадствовал, над девой изгалялся – Смиренный стал, согбенный и покорный, В поклоне низком пятясь и склоняясь .

И молвил он, дрожа подобострастно:

– Ваше святейшество, всё тщетно и напрасно .

Гордыня её душу всю объяла, Призывам всем язычница не вняла .

Иль может быть начать её пытать?

– Не стоит, Савл, время начинать .

Чтоб выжечь хворь любого их протеста – Стереть огнём поганейшее место .

А после этот дуб срубить, спилить, На нужды новой церкви весь пустить, – Ответ был твёрд, холоден и БЕЗстрастен, Для нищих духом – грозен и всевластен .

И дальше продолжал чернец заглавный, – А заодно мы жертву принесём Езус-Амону, пир да будет славный, Это не бык с овном или гусём .

Ты уж прости, что я тебя прервал, Ведь вижу – ты и сам уже начал .

Да, вот ещё, средь мест сиих нам нужно, как обычно Исполнить то, что делаем давно мы и привычно .

Найдётся вскоре жертва, послужащая средством Для восхваленья нашего его преосвященством .

Переодень всех братьев в славянские одежды, А жертву наряди в монашеское платье, Пусть боги их утратят последние надежды, Забудут их потомки, уверовав в распятье .

Ты так обставь всё дело, чтоб будто ненароком Какой-нибудь прохожий свидетелем нашёлся Того, как губят тело идущего за Богом Смиренно в чёрной рясе, чтоб слух сей разошёлся .

Не терпит жертв кровавых славянское отродье, И слух сей закочует в доверчивом народе, Осудит он жестокость и в памяти отложит, О том поведав детям, а это нам поможет .

И вскоре их потомки, Руси всей поколенья Восстанут против предков, пойдут нам во служенье, И рухнет на колени гордый край, Ну что же, Савл, не медли, начинай!

Монахи обложили дуб по кругу Валежником и ветхим сушняком, Перекрестились, молвили «Аминь», За смолоскипы взялись и пошли;

Стрелки подали верный знак друг другу, С деревьев наблюдая за врагом, По лицам, по рукам, изгибам спин Читалося – за чем они пришли .

Колчаны полные разящих, грозных стрел, Глаза, пылающие праведным огнём, Лесные витязи, свободные стрелки, Что смерть для них, коль Вечность им дана, Они из тех, кто страх смирить сумел, За СВЕТ пришли сражаться со врагом, Движенья их свободны и легки, И с ними их родная сторона .

Их вещий лес: поляны и дубравы, Здесь каждый старый дуб знаком им с детства, Сей лес был даден в вечное наследство Даждьбогом своим внукам – детям Славы .

Теперь вот в этот лес беда явилась, Придётся встать и грудью защитить Всё то, что может искренне дарить Свою ЛЮБОВЬ, чтоб в мире не случилось .

И вот четыре плотных черноризца Со стрелами в груди упали ниц, Страх исказил испуганные лица И ужас вдруг воссел в гнезде глазниц .

А следом уж четыре подбегали, Чтоб довершить нечистое деянье, Однако же, подкошенно упали, Сражённые с большого расстоянья .

Запела, засверкала, закружилась Зловещая смертельная игра, Карающая длань с небес спустилась, Пришла для воздаяния пора .

За лютое, кровавое насилье Над русской светоносною природой, За горькое, постылое БЕЗсилье, И рабские, униженные годы .

Метались черноризцы, пели стрелы, И кровь текла багровою рекою, А духи леса дерзостно и смело Всё слали смерть карающей рукою .

А вот и меченосцы подтянулись С мечами из-под длинных чёрных ряс, И многие упали, растянулись, Поддерживая смерти дикий пляс .

С щитами и подрясною кольчугой, Да мало в тех щитах им было толку, Они метались, бегали по кругу, А лучники их били прямо в око .

Но вот один, помеченный стрелой, До смолоскипа всё же дотянулся, С трудом привстал немного над землёй, Метнул вперёд и кровью захлебнулся .

А в это время дедушка лесной Призывно обращался к небесам, Кричали врази где-то за спиной, Но дед внимал лишь божьим голосам .

И молвил он: «Перуне, правый боже, Излей свой гнев небесным водопадом!

И ты, лесной отец наш, Велес, тоже Придай нам сил, утешь нас своим взглядом!

И ты, Стрибоже – наш отец могучий, Сгони сюда скорей все свои тучи!

Вы можете бывать везде и сразу, Коль слышите меня – подайте знак, И вняли боги праведному гласу, Будей услышал: «Что ж, да будет так!»

А пламя потихоньку разгоралось, Искрилось, поднималось в высоту;

Лучея зрела – мало ждать осталось, И будет уж совсем невмоготу .

Поляна же почти что опустела, Лишь стоны разносились по округе, Лучея всё стояла и смотрела, Привязанная к дубу в огне-круге .

И вдруг сквозь дым, почти уже без сил, Лишаясь чувств, позреть она успела, Как Хорт из леса к ней летел, спешил, Разя оставшихся в живых легко, умело .

Сжимая два меча в своих руках, Поддержкою небес благоволимой, Он попирал постылый, липкий страх И двигался вперёд, к своей любимой .

И каждый его верный вострый меч Как будто жил своей особой жизнью, Он за ЛЮБОВЬ, за Правду, за Отчизну С врагами вёл особенную речь .

И вот преград уж нет, свободен путь, Работа сделана, мертвы лежат кащеи, Немного оцарапана лишь грудь, Теперь в огонь – спасти свою Лучею!

Перемахнув широкий вал огня, Молниеносно путы разрубил, Прижав к себе, от жара хороня, Он девицу-красу освободил .

Хорт выбрался стремительно назад:

Один прыжок, и пекло позади, Он перевёл на лес уставший взгляд, Движение заметив впереди .

Прислушался к Лучее – слава БОГУ!

Она дышала, значит будет жить!

Подальше отошёл и понемногу Стал опускать её, чтоб к древу приложить .

Лучею усадив спиной у древа,

Вгляделся в лес и вдруг средь древ заметил:

Украдкой, тихо двигалася дева, И лик её прекрасен был и светел .

Речённое свершалось – яснодева Пришла сюда ни рано и ни поздно, Пришла сама уверенно и смело, Видать Любава знала час свой звёздный .

А огнь тем временем всё выше поднимался, Уж нижние листки все опалил, И всё быстрее к дубу подбирался, Но вдруг ударил гром и дождь полил .

Ничто не предвещало непогоды, Был ясный день: ни облачка, ни тучки, И вот уже с небес сбегали воды, Как будто океан стекал могучий .

Казалось, что небесная вся влага В одном лишь только месте накопилась, И дубу-стражу помощью во благо, Туша огонь, блаженнейше излилась .

Окончился дождь так же, как начался, Вокруг запахло снова чудесами, Видать Будей нимало постарался И смог договориться с небесами .

Но вот уже Любава по траве Через поляну к дубу устремилась, Не ведала она, что в стороне Змея под рясой тихо притаилась .

Приметил Хорт, как чья-то тень мелькнула Между стволами с краю у поляны, Вдруг холодом откуда-то пахнуло, И дух разнёсся затхлый, гадкий, смрадный .

Блеснул клинок коварно и зловеще, Хозяин тени в рясе чёрной птицей Летел к Любаве, крови чтоб напиться, Прервав полёт голубки вольной, вещей .

Лицо своё накидкою скрывая, Как будто бы от света пряча суть, Пекельной, лютой злобою пылая, Стремился он вонзить клинок во грудь .

И коршун, вкус крови уж предвкушая, Сокрыл весь свет размахом чёрных крыл, Но ясный сокол, выпад упреждая, На краткий миг его опередил .

Успел Хорт отвести удар разящий, Стремительным броском отрезал путь, Отвёл клинок, нацеленный во грудь, И принял бой во светлой божьей раще .

Чернец, суть коршун, чёрными крылами Удары сокола умело отводил, Разил в ответ и хищно рвал когтями, Железным клювом в сердце целил, бил .

А сокол-Хорт свой светоч силы ярьей Возжёг внутри в сердечном огнекруге, И коршун отступил, запахло гарью, Пером горелым, чёрным по округе .

Чернец изнемогал, накидка спала, Запали очи, нос вдруг заострился, Былая мощь куда-то вдруг пропала, И хладный огнь в очах уж не светился .

Лицо вдруг поплыло, меняя формы, И вместо головы поникшей, вражьей Казался Хорту вдруг то змий огромный, А то вдруг проступал кормилец княжий .

Рассправил сокол крылья гордой птицей, Хорт вытер дланью пот и кровь с лица, Взмахнул мечом и больше нет кормильца, Нет коршуна, нет змия-чернеца .

И Солнышко светить вдруг стало ярче, И птицы в небе радостно запели, И как-то ощущалось всё иначе, Быть может от того, что отлетели С поляны птицы чёрные куда-то, Откуда не бывает уж возврата .

Любаву князь искал по всем укромным, Местам знакомым с времени былого, Когда они с Заряной в днях минувших От глаз людских в лесу уединялись .

И целый день с желаньем неуёмным Дела оставив, в лес стремился снова, И вдруг решил найти, с тропы свернувши То место, где впервые повстречались Князь молодой и дева свет-Заряна, С годами память сердце шибче гложет, Сие случилось где-то у поляны, Там дуб стоит, быть может, он поможет Вернуть былую свежесть ощущений, Пусть ненадолго в прошлое вернуться, И с помощью душевных обращений В былое с головою окунуться .

Нежданно вдруг Перун стрелу пустил, Ударил громом прям над головой, И с неба океан на землю слил, Возникшей впереди сплошной стеной .

Развиднелось немного погодя, И вот уж показался дуб огромный, К поляне князь тихонько подойдя, Вдруг стал свидетелем того, как коршун чёрный Стремился сердце дочери пронзить, Как Хорт в броске отвёл удар разящий, Как удалось ему врага сразить, И как разлилась РАдость в божьей раще .

Пал чародей, и князь вдруг ощутил Стекающий откуда-то с небес Приток каких-то свежих, светлых сил, Спускающийся СВЕТОМ в вещий лес .

Ступил князь на поляну среди павших Прислужников заглавного кащея, Продавшихся и СВЕТ во тьме поправших В угоду черноризца-чародея .

Волнение стараясь превозмочь,

Он к Хорту подошёл и обратился:

– Спасибо, атаман, тебе за дочь, Мой сон был в руку, ты мне нынче снился .

Как будто мы на разных берегах Широкой, неизведанной реки Стоим, и каждый держит меч в руках, За каждым же стоят его полки .

Река быстра, опасна и могуча:

То вспенится, а то начнёт бурлить, А мы с тобой стоим на разных кручах И видим, что её не переплыть .

Как разобрать видение мне это, Быть может ты мне сможешь объяснить?

Ответил Хорт, прищурившись при этом:

– Землёй одной нам, княже, не ходить .

– Но почему же, Хорт, – князь рёк прищурясь, – Нам БОГ велел с тобой договориться, – И продолжал опять, от Солнца жмурясь, – Я предлагаю, Хорт, нам породниться .

Чтоб силою единою собраться, Церковникам всем пришлым показать, Что им пора в дорогу собираться, И направленье это указать .

Ответил Хорт, презренно вскинув брови,

Свой вытирая меч от вражьей крови:

– Твой нынче бог, который помогает Подпитывать твои все интересы – Славянских дев-красавиц собирает Для жертвы к ритуалу чёрной мессы .

И сам ты подписал с ним договор Ни верой, ни надеждой, ни ЛЮБОВЬЮ, А вынес для РАсеи приговор, Подписываясь братской, русской кровью .

Теперь ты, князь, повязанный руками и ногами, И рядом за крестом стоит уж тень с рогами;

Я даже и не знаю, кому тебе молиться, Чтобы своей душою от тьмы освободиться .

А я своих богов не предавал, Земле своей служил я верой, правдой, И Род небесный путь мне указал, Пути же твоего мне, князь, не надо .

И прежде, чем союз мне предлагать, Спросил ли, князь, ты дочь свою об этом?

А впрочем, правде лживость не понять, Так что не утруждай себя ответом .

Любава же, у дуба находясь, Отца и Хорта выслушав беседу, Вдруг молвила, ко князю обратясь,

Спиною повернувшись к дубу-деду:

– Отец, твой грех велик, однако, есть надежда, В грядущем ты оплатишь все промахи свои, От времени истлеет вся ветхая одежда, Но сохрани в душе святой огонь ЛЮБВИ .

Вот дуб стоит, он многое о многом помнит, знает, Хранит дуб вещих предков великое наследье, Однако, зло всё ближе шипит и подползает, Чтоб изничтожить древо до ветки, до последней .

Хочу тебе напомнить, что памятью о маме Сей дуб с тобою связан, как вся эта поляна, Но если вдруг однажды беда сюда нагрянет, И срубят дуб изгои – забудешь ты Заряну .

Есть высший план над нами, лишь он располагает, А мы предполагаем, и часто всё иначе, Ведь мы всего не видим, и дух наш тем страдает, Что нами управляют лишь мелкие задачи .

А в том Всевышнем плане путём соединенья Я связана не с Хортом, я связана с другим, И скоро, очень скоро настанет то мгновенье, Когда я стану целым с любимым со своим .

Отец, я верно знаю, – ты многое сумеешь, Коль Родине послужишь ты сердцем и душой;

Хотя твой срок недолог, но что-то да успеешь, Ведь тёмные уж чары не властны над тобой .

А я иду в пространства, где мир намного ярче, Где нет границ и рамок, нет бедных, одиноких, Там люди поступают с людьми совсем иначе, Ведь те миры вобрали всю суть первоистоков .

Лишь тот, кто пребывает в ЛЮБВИ соединённым, Охватывая в духе предальние планеты, Тот сможет мир увидеть божественно огромным, В себе объединяя ЛЮБОВЬЮ всея светы .

А ты, отец, вперёд смелей иди, Ведь Вечность всех заждалась впереди .

Вдруг Ясень появился, как будто ниоткуда, И молвил он Любаве: «Окончена разлука .

Приблизилось вплотную лесное наше чудо, ЛЮБОВЬ с небес струится, бери меня за руку» .

Взмахнул рукою Ясень и пламенной стеною Возжёгся огнь светлый прозрачным огнепадом, Изрёк Любаве нежно: «Идём, мой свет, за мною, За огненною дверью мы вечно будем рядом» .

А в небе над поляной той высоко Всевидяще и радостно парил Посланник Сварги – светлый, ясный сокол, Как будто звал с собой размахом крыл .

Любава же кольцо перенадела На перст любимого и в то же самый миг Пространство леса словно просветлело, Как будто бы всё злое отлетело От чистого сияния двоих .

Вошли они в огонь и всё пропало, Растаял сокол в сини голубой, Исчезли двое, словно не бывало, Лишь облачко поплыло над землёй .

Когда же у воды остановилось, Содеяв над водой прощальный круг, Над озером сияние разлилось, Собой преображая всё вокруг .

Хорт уводил Лучею всё дальше от поляны, А князь стоял у дуба в глубоком размышленьи, Видать его заели душевные изъяны, Иль может зрил в былое с огромным сожаленьем .

Будей к ним по тропинке навстречу вышел тихо, Вздохнул и улыбнулся, затем сказал: – Пойдём, Нас ждут уж в запорожье, уйдём скорей от лиха, Когда прибавим силы – опять сюда придём .

Вдруг Хорт смущённо молвил: –Ты знаешь дед, я понял:

На кой мне эта Слава, коль рядом нет ЛЮБВИ;

Земля родная плачет, земля родная стонет, И топчут наши нивы изгои и враги .

Однако, во стократье я твёрже и сильнее, Коль рядом СВЕТ лучится Лучеюшки моей, Тебе конечно, диду, наверное виднее, Да есть видать изъяны во книжице твоей .

Я понял, что на свете нет ничего главнее, Что в нас весной играет волнением в крови, Нет ничего прекрасней, сильнее и нежнее, Нет ничего мудрее энергии ЛЮБВИ .

Поэтому Лучея судьбу со мной разделит, Средь мглы недоброй ночи, средь радостей и лих, И пусть родная Макошь нам путь единый стелит, Единый путь ко счастью, однако, на двоих .

Вздохнул дед глубоко, затем ответил:

– Сегодня, Хорте, день совсем особый, Сегодня направленье наших судеб По своему мы можем изменить;

Ваш жизненный очаг да будет светел В прописанной судьбе сегодня новой, Пускай невзгоды сердце не остудят, А вобщем-то зачем им рядом быть .

Ты старого прости и не серчай, Ведь силу чувств ты нынче испытал;

Веди нас поскорей в свой хортий край, Веди нас, Атаман, твой час настал!

Князь наложил запрет: дубы рубить, И захотел остаться до зимы, Чтоб рубежи Расеи укрепить С полуночно-восточной стороны .

И начал он садить своих мужей На главные церковные места, Чем вызвал злобу недругов, вражей, Но силой животворного креста Со всеми он сумел договориться И новой верой в силе укрепиться .

Княгиня же не стала уезжать С оставшейся при ней монашьей свитой, Чтоб павшим дань в лесу воздать, Построив церковь в память об убитых, Погибших за Христа святую веру От грязных рук язычьих изуверов .

И вот уже прорублена дорога Сквозь лес до озера, где будет новый храм, Чтоб по весне, молясь усердно Богу, Уж перейти к строительным делам, Печатая языческое место, – Воцерковлением мирян и благовестом .

Был чудный день зимовьего сретенья, Когда зима встречалася с весной, От раннего заутреннего бденья Княгиню потянуло в храм лесной, – Так называла она место, где поляна Стелилась покрывалом возле дуба, Где временно пока что вместо храма Стояли стены маленького сруба .

На берегу у озера лесного, Куда тянули ноги часто сами, И вот стремилась она снова На озеро, чтоб вновь мечтать о храме, Где русское невежество язычье В христовой вере будет просветляться, Где это племя варварское, бычье Беспрекословно будет подчиняться .

Уже пятнадцать лет, как здесь живёт княгиня, А всё никак не может в Славянии прижиться, От этих диких русов кровь в венах часто стынет, Одна лишь есть отрада – всё Господу молиться .

Почти не пьют вина и к мясу равнодушны, Всё в банях своё тело пекут и истязают, А между тем крепки, прямы и простодушны, Соблазнами земных утех пренебрегают .

И вовсе никакой не видится культуры, Из древа терема, гостиницы и срубы, Хоромы без колонн, нет ни одной скульптуры, И бдят не в алтарях, а в ращах возле дуба .

В веселии буйны и в игрищах БЕЗстрашны, А как пойдут плясать, то дрогнет твердь земная, В сражениях быстры, выносливы, отважны, И лучше для них смерть, чем жить рабом стеная .

Да можно ли такими свободно управлять, Ведь каждый здесь считай почти безбожник, Скорей же через храмы нестойких воцерквлять, Жаль только вот, что князь уж не помощник .

По льду на тройке реку миновав, Умело сани двигая по снегу, Своей хозяйки зная грозный нрав, Возница не давал коням разбегу .

И вот уже на озере они Стояли возле маленького сруба, Который находился весь в тени Огромного, разросшегося дуба .

Позрев на небольшой времянный сруб, Подумала княгиня: – Не до смеха, Ведь вижу я, что этот мощный дуб Для будущего храма есть помеха .

Здесь нужно хорошенечко подумать, Чтоб княжеский запрет нам обойти, Помогут братья что-нибудь придумать, Чтобы убрать громадину с пути .

Вдруг птица на верхушку дуба села, И мысль пришла, – ей в помощь дастся вера, Однако, интересно, что же будет, Коль русских всех запрячь в одну узду .

Затем она на озеро позрела, И мысль перетекла в иную сферу, – Из-за чего же русские так любят Стремительную, быструю езду .

Иль может ей стремительно, как птице, Чтобы понять дух русский, дух мятежный По озеру в санях да прокатиться По глади ледяной, манящей, снежной .

И вот уже скользят по снегу сани, Хрипят гнедые, пар валит ноздрями, Вдруг жуткий страх, как обруч над висками Сдавил чело её железными тисками .

Она кричала: – Стой! – вознице в спину, Но тот её как будто бы не слышал, А кони всё несли по льду лавиной, Взбешённые, слюной по ветру брызжа .

Раздался треск, заржали дико кони, Лёд проломился,.. вмиг вдруг стало тихо, Ещё мгновение казалось кто-то стонет, И вот уже ни ржанья и ни крика .

А в небе облака над лесом плыли, Зима с весной всё мерялася силой, Капелью воробьи воды испили, Зима позрела, место уступила .

Возможно отголоска дней ушедших Давно бы уже не было в помине, Но в память о событиях прошедших Назвали люди озеро Княгиней .

И молвит люд, что с давней той беды Толь слышится, а то ли лишь сдаётся, – В глухой ночи у самой у воды, – Как кони ржут, и крик истошный рвётся .

Ну а иные будто бы воочию Коней и сани зрили под Луною, И духом слабые, в особенности ночью Княгиню обходили стороною .

Но были и другие – те, кто рядом За руки взявшись к озеру являлись, Друг друга согревая своим взглядом, ЛЮБОВЬЮ они здесь преображались .

И детки у них светлые рождались, Которые мир делали добрее, Когда же за Отчизну поднимались – Средь прочих были ярче и храбрее .

Ведь озеро пришедшим возвращало, Во много крат усилив воздаянье Всего того, с чем каждый в лес явился, И разные случалися желанья;

Душевные потери возмещало, Коль из души лучилося сиянье;

Тому же, кто завидовал и злился, Оно несло тревоги и страданья .

И часто тот, кто ведал боль разлуки, Но верно ждал свой СВЕТ, сокрытый мглою, Здесь видел, как друг друга взяв за руки, Над озером кружась, сияли двое .

В сей чудный час, позрев на танец этот, Его печаль надеждой обращалась, И озером ЛЮБВИ, как даром СВЕТА Его ЛЮБОВЬ однажды возвращалась .

Да и сейчас, коль нет огня в крови, Но СВЕТ души на озеро снесёте, И искренне попросите ЛЮБВИ, ЛЮБОВЬ вы непременно обретёте .

Однако, есть условие одно:

Созреть ваш должен дух для этой встречи, А это лишь стяжанием дано, Стяжаньем воли светлостью на плечи .

Надежда ждёт неспящих впереди, Звездой она сияет в изголовье, И пусть вольётся озером ЛЮБВИ В сердца, соединённые ЛЮБОВЬЮ!

Заключение Почти три часа по лесу пешком, и вот я снова на Княгине .

Слышно, как шумит дорога в селе за Самарой, лают собаки, а здесь совсем иная жизнь .

Лёгкий ветерок колышет листву над водой. Трясогузка пролетела у берега и села на широкий лист возле распустившейся кувшинки. Из леса доносится птичье многоголосье, а в озере отражаются плывущие по небу облака .

Погружаюсь в живую воду, становлюсь с ней одним целым, единым с лесом, небом, со всем сущим .

Пришёл сюда я, чтобы окончить сказку, которую поведал мне однажды лес волшебный, нашёптывая лёгким ветерком, и вот дописываю я оставшиеся строки в смятении каком-то от того, что увидал, когда я следовал сюда по сосняку, иль по тому, что от него осталось. Где путь мой пролегал через сосновый лес, мне довелось позреть ужасную, печальную картину. Два года лишь назад здесь сосны-великаны так радовали глаз, а запах хвои голову кружил, и так хотелось часами наблюдать за совершенством, а теперь... Одни лишь пни, поросшие травой и скорбь витает чёрной птицей над пустыней, которая была ещё вчера зелёным морем. Зелёная жемчужина на землях Присамарья – Самарский бор, я вижу, что теперь уже и он, коль витязи в округе не проснутся, собою он пополнит список скорбный .

Здесь был пожар, как будто снова чёрный змий решил спалить то малое, оставшееся, что сказать ещё способно языком лесных мелодий о былом всем тем, кто может ещё слышать, чтоб докопаться до истоков Правды Вышней. Ведь этот лес – материковый, который был ещё до ледника, а значит он хранит и суть первоистоков .

Большой сосновый лес почти исчез совсем, а то, что от него осталось скорей всего недолго проживёт, ведь прикрываясь жарким летом и тем, что стали частыми от засухи пожары, зло, пользуясь разрозненностью масс людских и своей властью прикрываясь, повыкосит его до основанья .

Невежество, халатность, иль может быть злой умысел: одно или всё вкупе помогло кому-то набить бездонные карманы, однако же корысти аппетиты неуёмны, и будет ей хотеться вновь и вновь брать дань, уродуя живое совершенство, подаренное нам Творцом Всевышним для всех и БЕЗкорыстно .

При помощи всё этой же корысти была погублена Великая Культура наших предков, а то, что от неё осталось, похоже к сожаленью на обрубки – пеньки былого совершенства, сравнимо с тем, что я дорогою на озеро позрел .

Мой путь сегодня пролегал через землянку, где наши деды, злу сопротивляясь, не уронили честь свою. Как странно, но в том месте, где находится землянка, лес сохранился, как будто духи воев павших опять своею грудью защитили лес от огня, который раздувает иная уже пришлая орда, чтоб выкосить последнюю оставшуюся благость .

В тех войнах прошлых было всё понятно: враг там, ты здесь, стяжай единство, куй мечи, беда всегда объединяет пред видимой угрозой, а теперь... Теперь врага не видно, но так он всё обставил, что нашими руками он нас же побеждает. Земля та, за которую ещё в недавнем прошлом деды наши стояли насмерть, живот свой не щадя, теперь она поделена уж на бумаге, и враг всё руки потирает в ожидании, когда он прелегко, лишь за бумажки её всю поглотит, осиротив разрозненный народ, да и народ уже ли это, скорей – толпа, которая боится потерять комфорт свой даже в малом, страдающая праздным равнодушьем; что ей земля, тем более какой-то лес .

Однако, господа, вы всё же несколько ошиблись, посчитав, что лес, земля и всё, что есть на ней должны обслуживать лишь ваши непомерные запросы. Вы можете забором обносить подходы к рекам и лесам, вы можете себя считать народом избранным, вознёсшимся над быдлом, и много можете ещё чего, поддержанные бездной,.. пока что можете... Не стойте на пути у чувств высоких, ибо божественны они. Кто глупостью достаточно силён, чтоб стать преградой на пути у БОГА?! РАссвет уж близко, кайтесь же, изгои!

Но, видимо, должны мы испытать всё это лишь для того, чтоб стать сильней, чтоб в будущем не повторять ошибки, ведясь на внешнее, теряя глубину. И да поможет всем нам выстоять в нелёгком поединке наш светлый РОД небесный, сила предков и Мать-Земля, которая являет нам свои святые и блаженные места, в которых мы, очистившись от скверны, испив живой воды, однажды сможем стать тем, кто мы есть на самом деле, и вспомнить вещий смысл слова МЫ .

И думаю, что сказку эту не зря я здесь услышал. Пускай она поможет в пока что спящих душах найти своё величие, и силу тем умножить, вернув нам всем друг друга, поняв, что нам лишь нужен мир – мир чистый и огромный, мир пёстрый, мир обычный, где дышится свободно, чисты моря и реки, где силой неуёмны в общественном и личном, познаем, – кто такие мы люди, человеки .

Такая получилась вот лесная сказка, однако, не закончена она, ведь дети в лес пришли, чтобы однажды, испив из чистых родников, и вняв душой всему, что лес готов поведать, они вернули сказку в свою жизнь, чтобы другие, следуя примеру дивной чистоты, вернули Рай на светлую планету!

01.07.2012

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие

Вступление

1. Любава и Ясень

2. Бабушка ведунья

3. Хорт и Будей

4. Заряна и князь

5. Ведунья-ночь

6. Смещённые миры

7. Соединённые ЛЮБОВЬЮ

Заключение

Иллюстрации к книге выполнены художницей Еленой Сиряченко




Похожие работы:

«СЕМЕИКИНА Валентина Михайловна СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ТЕХНОЛОГИИ ВЫРАЩИВАНИЯ ПОСАДОЧНОГО МАТЕРИАЛА ГРУШИ В УСЛОВИЯХ ЛЕСОСТЕПИ АЛТАЙСКОГО ПРИОБЬЯ Специальность 06.01.05 селекция и с е м е н о в о д с т в о сельскохозяйственных растений Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата сельскохозяйственных наук 2 1 '^Я 2013...»

«Лапин Андрей Олегович ВЫРАЩИВАНИЕ КРОЛИКОВ Содержание Разведение Лечение Москва УДК 636.92 ББК 46.71 Л24 Ранее книга выходила в серии "Экоферма" Лапин, Андрей Олегович. Выращивание крол...»

«Genre nonf_biography Author Info Ингмар Бергман Жестокий мир кино (Лaтepнa магика) Я просто радарное устройство, которое регистрирует предметы и явления и возвращает эти предметы и явления в отраженной форме вперемешку с воспоминаниями, снами...»

«Россинская Светлана Владимировна, заведующая библиотекой "Фолиант" МБУК "Тольяттинская библиотечная корпорация" Маэстро Джузеппе Верди крестьянин, сочиняющий музыку Литературное расследование к 10 октября 2013 года летию со дня рождения итальянского композитора Джузеппе Фортунино Франческо Верди (H 10 октябряT...»

«СЦЕНАРИЙ ВЫХОДНОГО ДНЯ НА ТЕМУ: АТАМАНЫ КУБАНСКОГО ВОЙСКА Остановка на Время Тема остановки Экскурсовод / Содержание остановки Фотомат карте ериал 1 Лицей №48 Парковка автомобиля Батицкий Николай: 8:55 001 Парковка автомобиля по ул. А.С. Пушкина, рядом с лицеем № 48. Начало нашей прогулки-экскурсии по столь знакомым, на первый взгляд,...»

«СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ Р.С.Ф.С.Р. ДЕКРЕТ от 24 июля 1925 года ИНСТРУКЦИЯ К ВРЕМЕННЫМ ПРАВИЛАМ ОБ УСЛОВИЯХ ПРИМЕНЕНИЯ ПОДСОБНОГО НАЕМНОГО ТРУДА В КРЕСТЬЯНСКИХ ХОЗЯЙСТВАХ На основании ст. 22 утвержденных 18 апреля 1925 года Советом Народных Комиссаров Союза С.С.Р. Временных Правил об усло...»

«ЗАДАНИЯ ОЛИМПИАДЫ 2014-2015 УЧЕБНОГО ГОДА СОДЕРЖАНИЕ 1. ЗАДАНИЯ ВТОРОГО (ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОГО) ЭТАПА 1.1 Задания Теоретического тура 1.1.1 Задания 9 класса 1.1.2. Задания 10 класса 1.1.3. Задания 11 класса 1.2. Задания экспериментального тура 1.2.1. Задание 9 кл...»

«1.4.6. Рыбное хозяйство (Ангаро-Байкальское территориальное управление Госкомрыболовства России) В 2007 г. была продолжена структурная реорганизация органов государственной власти в области рыбного хозяйства. Приказом Минсельхоза России от 16 ноября 2006 г. № 420 была утверждена схема р...»

«1 — Термопсис ланцетный 3 — Василистник вонючий 2 — Чина луговая 4 — Рододендрон золотистый А. А. МАХОВ ЗЕЛЕНАЯ АПТЕКА * ЛЕКАРСТВЕННЫЕ РАСТЕНИЯ КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ ИЗДАНИЕ ТРЕТЬЕ, ДОПОЛНЕННОЕ КРАСНОЯРСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ББК52.82 (2Р54) М36 Рецензент — заведующий лабораторие...»

«Направление 35.04.09 Ландшафтная архитектура Дисциплина Формирование защитных насаждений Курс лекций 1. 1. Защитное лесоразведение в РФ Цели и задачи защитного лесоразведения. Основные этапы развития теории и практики защитного лесоразведения в России...»

«-2Российская Академия сельскохозяйственных наук Государственное научное учреждение Российской Федерации Государственный научный центр Российской Федерации Всероссийский научно-исследовательский институт растениеводства имени Н.И. Вавилова (ГНУ ГНЦ РФ ВИР) Серия "Люди науки" Юрий Дмитриевич Сосков Санкт-Петербург -3УДК 633...»

«20. ФОНДЫ ЛИЧНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ АРХИВ ПОМЕЩИКОВ АКСЕНОВЫХ. ВОРБОЗОМСКАЯ ВОЛОСТЬ БЕЛОЗЕРСКОГО УЕЗДА НОВГОРОДСКОЙ ГУБЕРНИИ Ф. 1140, 1 ед. хр., 1785-1818 гг., оп. 1 Аксенова Авдотья (не уст....»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА И МЕЛИОРАЦИИ КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ДЕПАРТАМЕНТ ВОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И МЕЛИОРАЦИИ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ДИАЛОГ ПО ВОДНОЙ ПОЛИТИКЕ В КЫРГЫЗСТАНЕ В СФЕРЕ ИНТЕГРИРОВАННОГО УПРАВЛЕНИЯ ВОДНЫМИ РЕСУРСАМИ СОВРЕМЕННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ ОРОШЕНИЯ И ВОЗМОЖНОСТЬ ИХ ПРИМЕНЕНИЯ В КЫРГЫЗСТАНЕ март 2015 г. СОДЕРЖАНИЕ П...»

«УТВЕРЖДАЮ Дата введения % число-месяц-год ПОЛОЖЕНИЕ об архиве ФГБОУ ВО Мичуринский ГАУ Экземпляр № Y Министерство сельского хозяйства Российской Федерации федеральное государственное бюджетное образовательное учр...»

«И. А. Гончаров Обломов В Петербурге, на Гороховой улице, в такое же, как и всегда, утро, лежит в постели Илья Ильич Обломов — молодой человек лет тридцати двух — тридцати трех, не обременяющий себя особыми занятиями. Его лежание — это определенный об...»

«Справедливость, Ирригация и Бедность Mott MacDonald et al Сводный отчет DFID DFID Департамент по Международному Развитию Справедливое Орошение для Малоимущих Распределение воды для малоимущих Сводный отчет по проекту Департамент по Международному Развитию Контракт на ба...»

«15 – 23.07.2017 – уникальный тур по острову, с элементами активного туризма: походами в национальных парках, прогулками по глетчерам и вулканам, с купаниями в термальных источниках, продолжительностью 9 дней 8 ночей в отелях. Экскурсионная программа, входные билеты и 5 ужинов включены в стоимость тура. Ис...»

«АЗА СТАН РЕСПУБЛИКАСЫ БIЛIМ Ж НЕ ЫЛЫМ МИНИСТРЛIГI МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН MINISTRY OF EDUCATION AND SCIENCE OF THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN ЕВРАЗИЙСКИЙ Л.Н. ГУМИЛЕВ АТЫНДА Ы НАЦИОН...»

«НАУЧНИ ТРУДОВЕ НА РУСЕНСКИЯ УНИВЕРСИТЕТ 2009, том 48, серия 3.1 Развитие электротехнологий в Волгоградской сельскохозяйственной академии Виктор Иванович Баев Development of electrical technologies in Volgograd agriculture academy: Тhe list of electrical technologies is presen...»

«Труды Никитского ботанического сада. 2010. Том 132 181 РЯБИНА КРУПНОПЛОДНАЯ И.Г. ЧЕРНОБАЙ, кандидат сельскохозяйственных наук Никитский ботанический сад – Национальный научный центр Введение Рябина домашняя или крупнопло...»

«МАТЕРИАЛЫ ГЛЯЦИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ № 54 1985 В.С.Корякин Институт географии AH СССР СОКРАЩЕНИЕ ОЛЕДЕНЕНИЯ НА ОСТРОВАХ ЕВРАЗИЙСКОЙ АРКТИКИ В XX ВЕКЕ Приведены количественные оценки изменения оледенения, выявлено обще...»

«ПРОЕКТ Закон Саратовской области "О преобразовании Жадовского и Камышевского муниципальных образований Дергачевского муниципального района Саратовской области и внесении изменений в Закон Саратовской области "О м...»




















 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.