WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 


Pages:     | 1 || 3 |

«СВЕТЛОЕ БУДУЩ ЕЕ L’AGE D’HOMME СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВ СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ L’AGE D’HOMME Copyright 1978 by Editions l’Age d’Homme, 10, Mtropole, 1003 Lausanne, Suisse ...»

-- [ Страница 2 ] --

Мы устроили «круглый стол» на тему «психическое, физиологическое, логическое». Пригласили видных специалистов. Рогозин тогда был в почете. Мы пригласили и его как уникального специалиста, разраба­ тывающего математические методы для исследования поведения со­ циальных индивидов. Все говорили очень умные и передовые фразы, но очень обычные и ни к чему не обязывающие. Рогозин выступил блистательно (он вообще был известен как замечательный оратор) .

Но то, что он говорил, печатать в нашем журнале было невозможно даже в то сверхлиберальное время. И мы опубликовали материалы «крулого стола», даже не упомянув имя Рогозина. Когда на редкол­ легии принимали решение исключить выступление Рогозина и воз­ никшую в связи с ним дискуссию (т.е. самую интересную часть), я голосовал как все : исключить. Что посеешь, то и пожнешь. Теперь я на своей шкуре ощущаю последствия миллионов такого рода поступков, совершенных «нами». Но могли ли мы их не совершать тогда?

А Рогозин говорил тогда вещи любопытные. У Агаты Кристи, говорил он, есть замечательный персонаж: мисс Мапл. Она в своих рассуждениях исходит из того, что законы человеческой натуры везде и всегда одинаковы. Именно эти абсолютные и неизменные законы (Законы по определению неизменны!) человеческой натуры и обра­ зуют предмет психологии. Не мозг и его функционирование. Не логические правила оперирования языком. А всеобщие правила пове­ дения людей. Мы все интуитивно исходим из этой предпосылки, говоря о человеческой психологии. Когда практически мы выступаем в роли людей, претендующих на изучение, понимание и использо­ вание законов человеческой души, т.е. законов психологии? Вот я вам приведу сейчас пример, а вы через некоторое время сами смо­ жете проверить, насколько точен был мой психологический анализ в этом примере. И Рогозин подробнейшим образом проанализировал ситуацию, которая сложится в связи с проблемой публикации мате­ риалов данного обсуждения. И предсказал результат .

Накоплен, говорил Рогозин, огромный материал наблюдений за поведением людей, нуждающийся в современных формах обобщения, в том числе - в построении математизированной теории. Но этого, конечно, мало. Нужны эксперименты, причем - массовые экспери­ менты. И мы такую возможность получили. Чтобы выделить психо­ логические законы в чистом виде, нужно суметь абстрагироваться от влияния различного рода продуктов цивилизации, в том числе от влияния религии, нравственности, правовых ограничений. Посколь­ ку в нашем обществе эти факторы цивилизации элиминированы, сама история дала нам в распоряжение в качестве лаборатории целое многомиллионное общество. И Рогозин привел многочисленные пора­ зительные примеры, полученные его группой из наблюдений за боль­ шими человеческими коллективами и из обработки богатейшей ин­ формации, невольно собранной нашими официальными учреждениями (жалобы, заявления, свидетельские показания, выступления на собра­ ниях, доносы и т.п.) .

Потом началась кампания по дискредитации Рогозина. Началась одновременно как снизу (со стороны коллег), так и сверху (исклю­ чение куска, связанного с Рогозиным, санкционировал ЦК). Всего два-три года, и от Рогозинской группы не осталось ничего. Почти двадцать лет каторжного труда на создание маленькой группки. И всего два года на то, чтобы вытравить всякие следы его пребывания в нашей науке, ф акт поразительный. Сейчас создали целый институт в духе идей Рогозина. Несколько сот сотрудников. Богатейшая техника .

А результатов нет (если не считать тех, что уже были получены рогозинцами). А ведь Рогозин мог стать гордостью русской науки .





Мог стать фигурой масштаба Мечникова, Менделеева, Павлова. Мог .

Но не стал. Наша система предпочитает ничтожества раздувать в крупные фигуры (Канарейкин, Петин, Блудов), но она не терпит по-настоящему крупные личности .

ЕЩЕ ОДИН «ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ»

С полгода назад Сашка был на дне рождения у своего сокурсника .

Сашка вернулся домой уже утром. Ужасно довольный. Праздник у них удался отличный. Была хорошая компания. Двенадцать человек шесть мальчиков и шесть девочек. Сначала пили, ели, танцевали .

Потом спорили до хрипоты. Решили в заключение создать шуточный Союз Борьбы За (за что - каждый пусть понимает по-своему). Цель Союза - отмечать дни рождения всех собравшихся в том же составе .

Поскольку на некоторые месяцы выпало несколько дней рождения, а на некоторые ни одного, решили распределить месяцы по лицам произвольно и отмечать условные «дни рождения». Теперь подошла Сашкина очередь. От нас, стариков, потребовалось одно: очистить квартиру от нашего присутствия и финансировать мероприятие. После длительных дискуссий со взаимными оскорблениями порешили : Теща с Ленкой уезжает на неделю к сестре в Тамбов (у Ленки - каникулы) ;

Тамара решила переночевать у своей близкой подруги. В отношении меня проблемы не было : у меня крыша есть .

- Смотрите,- сказал я Сашке перед уходом, - пришьют вам дельце .

- Не бойся, - сказал Сашка. Мы политикой не занимаемся. Ребята все надежные .

Но Сашкины «дни рождения» меня беспокоили. Я не раз видел у него книги Солженицына, «Континент» и прочие эмигрантские издания. Представляю, о чем они там говорят на своих сборищах .

И откуда они берут эти книжки? Впрочем, вопрос праздный. Картошкин, например, ездит за границу три-четыре раза в год. И не было случая, чтобы он не привез кучу журналов всякого рода и книжечки такого рода. Антисоветские книги на иностранных языках тут не в счет. У него их целая библиотека. Ему такие книги и журналы положено иметь по роду работы. Но ведь его Андрей почитывает их запросто. И друзей снабжает (под большим секретом, конечно). Картошкин хотя и свой человек в КГБ, в ЦК (как хохмит моя Ленка - в ЦК КГБ), но он, между прочим, тоже либерал. Он один из нас. А кто и ког да посчитает ту массу добра, которую принес нашему обществу этот «трусливый» либерал! Вы думаете, ему ничего не стоит ввозить эту массу подрывной литературы и сквозь пальцы смотреть на то, как она расползается из его дома по Москве? Д о поры - до времени .

Любопытно, что все запрещенные книги, которые Сашка приносит в дом, перечитали вдоль и поперек все члены нашего семейства .

И где мне только не приходится бывать, везде на темы этих кни­ жек разговоры ведутся так, что совершенно очевидно: широкие круги либеральной интеллигенции и чиновничества знают эту лите­ ратуру лучше, чем хрестоматийную русскую классику. Долго ли еще это протянется? Известны многочисленные факты, свидетельствую­ щие о том, что «маразм крепчает». Понемногу то тут, то там сажают .

Главным образом - никому не известных молодых ребят. А взрослых более или менее известных людей пока зажимают «домашними»

средствами. К. до сих пор ходит без работы. Скоро будет публич­ ный процесс над Хлебниковым. Но тот - фигура с мировой извест­ ностью. Не замолчишь. Слухи ходят, что вовсю сажают в сумас­ шедшие дома. Говорят, только в Москве их открыли несколько штук. Говорят, что изобрели мощные средства. Три укола - и ты как личность сведен к нулю. И не подкопаешься. Антон считает, что тут больше слухов, которые КГБ распускает специально с целью запугивания. Но я думаю, что в слухах есть большая доля истины .

Картошкин сказал мне по секрету, что слухи не отражают даже половины реальности .

Утром Сашка опять меня спросил, неужели все то, что Солже­ ницын написал о жертвах сталинского периода, правда. Что я ему мог ответить? Я сказал, что это вопрос сложный. Но он не отставал .

- Ты дай мне принципиальный ответ - да или нет?

- Если я тебе скажу «нет», это будет неправда, скажу «да», это будет нарушение исторической точки зрения .

- Оставь в покое свои исторические принципы. Говори прямо .

Боишься?

- Нет, Саша, я не боюсь. Я могу ответить тебе : «да». Но это будет совсем не то. Это не будет ложь. Но это не будет и правда .

Я никого не хочу оправдывать. Просто, тут дело сложнее .

- Солженицын утверждает, что сталинизм никогда не кончался .

Только формы его менялись. Сталинизм, считает он, и есть сущность коммунизма. Как ты на это смотришь?

- Это безответственные фразы .

Ни до чего определенного мы не договорились. Но разговор этот имел последствия. Я записался на прием к Митрофану Лукичу .

ИСТОРИЧЕСКОЕ И СОЦИАЛЬНОЕ

В книге Антона есть место, специально посвященное взаимоот­ ношению исторического и социального аспекта в понимании комму­ нистического общества. Вот основные идеи этого раздела. Историче­ ский аспект. В стране - развал экономики, и главное, системы власти .

Сложилась ранее или создается в это время, возникает спонтанно или навязывается извне (или комбинация этих возможностей в тех или иных пропорциях) особая организация, ставящая целью захват власти, - «партия особого типа» («организация революционеров») .

Состав партии - обиженные, неудачники, авантюристы, фанатики, карьеристы, честолюбцы, «идеалисты» и т.п., т.е. лица, по тем или иным причинам реализующие так свои цели и интересы и вытал­ киваемые обществом на этот путь. Тут есть общие черты, представ­ ляющие интерес для социальной психологии. Партия организуется по принципам гангстеризма. Захватив (или получив) власть с по­ мощью тех или иных слоев общества, партия вовлекает в систему власти (это возможно в процессе захвата власти и даже немного ранее, с намерением взять власть) _низшие слои населения, обещая им всяческие блага и в той или иной мере исполняя свои обещания .

Если в этих слоях заметен слой заводских рабочих, то складываю­ щаяся система власти получает наименование, «диктатуры проле­ тариата». Но слово «пролетариат» может трактоваться более расши­ рительно, так что лозунг «диктатуры пролетариата» всегда имеет определенный смысл. Отказ французских коммунистов от него нельзя считать серьезной акцией. Это, скорее, временный демагогический прием. Рассматриваемый «исторический» процесс накладывается на такие процессы, которые совершаются по социальным законам. Это социальный аспект. Этот аспект в собственном смысле слова касается достаточно больших (многомиллионных) человеческих образований .

Маленькие страны он затрагивает обычно как нечто навязываемое извне, сильным соседом, или организовываемое по его образцу, а не спонтанно, не как «творчество масс». В этом аспекте складывается социально-бюрократическая система организации больших масс насе­ ления по ранее открытым образцам такого рода и в формах, непо­ средственно очевидных широким слоям народа .

Упомянутые два процесса происходят одновременно, причем по­ степенно социальный процесс приобретает доминирующее значение .

«Революционеры» уничтожают друг друга, вымирают, растворяются в гигантском аппарате «мирной» власти. Происходит смена поколе­ ний. Расширяется и углубляется социальная иерархия общества. Разу­ меется, это далеко не безболезненный процесс. На место Лениных приходят Сталины. Советский сталинизм и был таким периодом формирования и утверждения коммунизма как социального строя, но в исторически данных формах революционного периода и с его возможностями .

Историческое в данном случае не есть нечто случайное и пре­ ходящее. Оно дано тоже на века. Абстрактно рассуждая можно игнорировать границы государств. А поди, уничтожь их на деле!

В мечтах можно перенести Москву на новое, более подходящее место. А поди, попробуй! Она стоит и растет на исторически из­ бранном месте. Еще труднее изменить исторические формы со­ циальных процессов. Они даются также на века, как и их социальная суть. Возьмем, например, однопартийную систему власти. Социально она означает ликвидацию всяких партий вообще, принципа партий­ ности как такового. Историческая форма партии (и вся соответствую­ щая фразеология, демагогия и организация партийной жизни) сохра­ няется на века как жизненно важная система организации по су­ ществу беспартийного общества. Аналогично в исторически данных правовых формах реализуется система полного бесправия, в формах нравственности - система безнравственности, в формах идеологии система идеологического цинизма и т.д. Трудность понимания ком­ мунистического общества и состоит в том, что оно складывается как исторически индивидуальный процесс, но в формах, столь же всеобщих и устойчивых, как и его сущностные связи и отношения .

Подобно тому, как представление о существе с высокоразвитым интеллектом у нас неразрывно связано с представлением о биоло­ гическом существе «гомо сапиенс», так конституирующие коммунизм глубинные явления немыслимы без их зримого воплощения в органи­ зации конкретных коммунистических государств. Для выделения их в чистом виде нужна та самая сила абстракции, о которой говорил Марке и которую утратили все теоретики марксизма без исключения .

И, честно говоря, у меня нет достаточно сильных аргументов против этого. У меня есть лишь иное эмоциональное отношение к этому. Я лишь иначе расставляю ударения .

ЗАБЕГАЛОВКА

Когда я вошел в Забегаловку, почти все были в сборе. Мне обрадовались, и это было очень приятно .

- Можно подумать, что вы сговорились, - сказал я .

- Случай, - сказал Безымянный. - Хотите знать, какова его вероят­ ность? Не больше, чем вероятность для нас с вами стать членами Политбюро. А между тем этот случай, как видите, произошел. А раз он произошел, его уже не отменишь. Он есть реальный факт истории .

Этот пустяк, как всегда, послужил зацепкой для любопытного разговора. Раньше я не придавал никакого значения таким разго­ ворам, смотрел на них как профессионал с полу мировым именем на трепотню дилетантов и кустарей-одиночек. Теперь я все чаще начинаю замечать, что в них реальная жизнь отражается не в меньшей мере, чем в наших высоких теориях. И всякого рода «идеалисты» и «мета­ физики» начинают мне казаться порой не такими уж кретинами, как мы привыкли их изображать .

- Вы, - говорит Эдик, - сейчас весьма основательно раскритировали то, что Безымянный говорил об истории как индивидуальном процессе, имеющем исчезающе малую степень вероятности. Пусть Вы правы. Но вот позвольте я подкину для обсуждения одну любо­ пытную проблему, - проблему прикрепления людей к местам жи­ тельства и работы. Я не буду рассматривать ее во всем объеме .

Это очень длинно. Выберу лишь одну самую простую линию, хорошо иллюстрирующую мою мысль. Страна наша большая. Всякого рода предприятия разбросаны по ней. И люди там нужны.

Как их там удержать? Для теоретиков - марксистов никакой тут проблемы нет:

высокое сознание трудящихся, жаждущих перевыполнять досрочно планы ; хорошее снабжение ; телевидение ; кино ; театры ; библиотеки ;

средства транспорта и т.п. К коммунизму же идем!! А при комму­ низме - сами понимаете... Но есть реальность данного индиви­ дуального состояния. Снабжение? В Москве жрать нечего, а на периферии, знаете, что там творится?! Кто подсчитывал, сколько людей ежедневно наводняет Москву за продуктами питания и това­ рами ширпотреба? Много ли у нас выпускают автомобилей? А сколько они стоят? А кто способен купить? А дороги? А обслужи­ вание? А что показывают по телевидению? Попробуйте, достаньте билеты на хороший спектакль в Москве! Так чего говорить о пери­ ферии. Кружки рисования, пения, пляски? А вы поездите по стране, посмотрите. Пьянство. Скука. Дрязги. Уголовщина. Думаете, слу­ чайно молодые люди предпочитают маленькую зарплату и плохие жилищные условия здесь, поближе к реальной культуре?.. Короче говоря, абстрактно все возможно. И каждому по потребности аб­ страктно возможно. А реально - дайте людям свободу передвижения и возможность устраиваться на новых местах (отмените, например, прописку), и начнется великое переселение народов. Разбегутся люди из определенных мест. Их надо удерживать сейчас, прикреплять всеми доступными средствами. Мы не обращаем внимания на такие «мелочи». А между тем на наших глазах идет грандиозный процесс структурирования нашего общества, как географически, так и «верти­ кально». Вроде бы пустяк : мальчик, окончивший десятилетку в Чухломе, имеет меньше шансов попасть в Университет. А это - реальный факт прикрепления: не лезь со своим свиным рылом в столичную утонченную науку! Попробуйте, устройте своих детей в институт международных отношений! Абстрактно все возможно. А реально пойдут ли дети министров, академиков, партийных боссов, народных артистов и т.п. в рабочие и крестьяне? Только в порядке исклю­ чения. Или для пропаганды. Это - сегодняшняя реальность. Но пусть, как Вы утверждаете, разовьются средства транспорта, построят дороги, самолет станет обычным, как велосипед, за границу разрешат ехать... Когда это будет ? К тому времени, когда это будет, в нашем обществе сложится стабильная, традиционная и преемственная со­ циальная структура. Сложится устойчивый строй жизни. И обернуть эволюцию уже не удастся. Если такая махина укрепится как социаль­ ное существо определенного типа, оно и будет стремиться сохра­ ниться в таком виде. Оно будет приспосабливать прогресс к своим интересам, а не само будет меняться в соответствии с Вашими абстрактным рекомендациями. Господствующие силы и тенденции не позволят нарушить устойчивый порядок, устраивающий их. Машины и самолеты? Да. Но какие и для кого? Медицина и курорты? Да .

Но какие и для кого? Заграница? Да. И тот же вопрос. Много ли Мы имеем возможностей использовать наши советские курорты даже при наличии денег? А ведь это - не заграница. Вот Вам только одна ниточка того, что такое история как индивидуальный процесс, мы формируемся в какого-то зверя. И формируемся только один раз. В какого? В змею? В шакала? В тигра? В крысу? Оставьте эти марксистские романтические иллюзии! Они давно уже не иллю­ зии, а ложь. Просто средство оболванивания современных образо­ ванных кретинов. И сам марксизм уже прочно сложился в целостное существо, которое уже не превратишь ни во что другое. Эволюция индивидуальных сложных систем необратима. Это я могу доказать Вам как теорему .

- Браво, - сказал Безымянный. - Вы высказали мои сокровенные мысли .

- В России, - сказал Ребров, - несмотря ни на что сохраняется традиционный строй жизни. Как и в Китае. В прошлом веке начался процесс приобщения России к западному образу жизни. Но ничего не вышло. Революция снова отбросила нас в крепостническое состоя­ ние. И снова для нас началась кровавая и грязная имперская история .

Сколько потребуется жертв и в какое болото мы должны будем залезть, чтобы снова актуально встал вопрос об отмене крепостни­ чества? !

Виктор Иванович как-то странно посмотрел на Реброва, распро­ щался и ушел. Незаметно исчез Лев Борисович. Остались только я, Безымянный и Ребров .

- Не кажется ли вам, - сказал Безымянный, - что Виктор Иванович несколько странен ?

- В думаете, он - стукач? - спросил Эдик. - Ну и черт с ним!

Мы для Них интереса не представляем. Мы же не действуем. Мы же просто болтуны, и все .

- Они там не совсем идиоты, к сожалению, - сказал Безымянный .

- Они хорошо знают, теперь, что за словом рано или поздно идет дело .

Безымянный проводил меня до дома .

- Наша социалистическая система, - сказал он по дороге, - сочетает в себе очень высокий коэффициент паразитарности с крайне низким коэффициентом использования творческих потенций населения .

Страшно подумать, сколько народного ума и таланта пропадает впустую. Вот, к примеру, Эдик. Какой мог бы быть социолог. А так прозябает, наверно, на должности какого-нибудь редактора, от силы

- старшего научного .

- Или академика, - сказал я .

И мы рассмеялись .

- Знаете, - сказал я, - а почему бы Вам с сыном не заглянуть к нам вечерком? У меня дочь кончает десятилетку. Им будет ин­ тересно познакомиться. А у меня есть несколько бутылочек вина из валютного .

- Охотно, - сказал Безымянный. - И прошу Вас, на нас не сердитесь. Мы же не профессионалы. А молчать уже нет мочи. Я-то хорошо понимаю, как обычно теория бывает непохожа на эмпири­ ческие факты. И мне бывает не по себе, когда несведущие люди пускаются в рассуждения на мои темы. Ваши философы такую чушь порют, что нарочно не выдумаешь .

- Меня беспокоит не это, - сказал я. - Я боюсь, как бы моя профессиональность не оказалась такой же философской чушью по отношению к настоящей науке об обществе, которую в данном случае представляете фактически Вы и Эдик .

СКУКА

Иногда меня тянет писать. Но с самого начала я прекрасно понимаю, что вся моя писанина может вызвать лишь скуку. Я неспо­ собен развлекать массового читателя. Я не способен на то, чтобы давать пищу для размышления интеллектуальной элите. Д а и о чем таком можно писать, чтобы было интересно? Анекдоты? Я их не запоминаю и не очень-то люблю, факты беззакония? Я с ними не имею дела. А после книг Солженицына тут нужно работать профес­ сионально. Нужны масштабы. Мелкие житейские трагедии? Но они не имеют ничего общего с их литературными описаниями. Наша жизнь во всех звеньях поразительно сера и однобразна. Для любого из нас она раскладывается на сравнительство небольшое число стан­ дартных элементов с незначительными вариациями их комбинаций .

Мы примерно одинаково едим, одеваемся* говорим, обставляем квар­ тиры, переживаем. Мы различаемся по слоям, но лишь количественно, а не качественно. Моя жена носит ондатровую шубу, Наташа цигейковую, жена Гробового - норковую. Но в жизни каждой из них приципиальная роль шубы та же. Социальная роль - престиж, эстетика и т.п. Я бывал в самых различных семьях, квартирах, городах, Везде одно и то же. Уровень культуры не растет с ростом социаль­ ного ранга слоя. Жрут лучше. Пьют лучше. Одеваются. Сплетни рангом выше. Информации больше. Но скука удручающая. Разговоры омерзительны. И дети их, имея все блага культуры, пользуются ими так, что смотреть тошно. Кто-то мне недавно говорил, что сущест­ венно не наличие привилегированных слоев общества, а их тип что они из себя представляют и какой стиль жизни навязывают обществу. Наши привилегированные ело исеют скуку, серость, бездар­ ность, корыстолюбие, разврат, ложь, паразитизм, тщеславие и т.п .

Они навязывают всем нам такой способ жизни, который убивает все то, что когда-то было предметом великой русской литературы .

У нас литературой может стать только беспощадное описание наших условий, исключающих настоящую литературу, да к тому же в таких масштабах, как это сделал Солженицын .

О чем я думаю?! Кто поверит, что один из ведущих советских теоретиков марксизма (а значит по идее - невежда, начетчик, мра­ кобес, бездарь) может размышлять подобным образом. Надо с этим кончать. Н а этой неделе надо закончить доклад Канарейкина для конгресса. Свой доклад надо написать, обсудить на заседании отдела и «залиговать»: с выпиской из протокола заседания отдела сдать пять экземпляров в дирекцию, получить подпись директора или заме­ стителя, курирующего наш отдел, сдать все это в иностранный отдел института, а те направят в Глав лит (т.е. в нашу официально несу­ ществующую цензуру). Волокита довольно долгая. Потом надо будет через президиум Академии организовать перевод доклада на англий­ ский язык. Надо также продиктовать Серикову его выступление .

Страниц на пять хотя бы. Но это не легче, чем мой доклад. Мой доклад должен быть официальным. Серикову же разрешено немножко оригинальности. Что-нибудь о массовой культуре. Это модно. А мне предуказано свыше выступить на тему о понятии общественно-эко­ номической формации, - одном из центральных понятий традицион­ ного (но вечно передового) марксизма. Тема доклада Канарейкина исторический материализм как самое глубокое, и всестороннее социо­ логическое учение современности. Ни много, ни мало! Самое! И странно, эту нашу галиматью они там будут слушать с интересом .

С Канарейкиным будут беседовать как с крупным ученым. Сериков сойдет за молодого талантливого и образованного ученого, работаю­ щего вполне на уровне мировых стандартов. Впрочем, чему уди­ вляться ! У них то же самое, что у нас. У паковка только чуть лучше .

А мне предоставляется роль консерватора, ортодокса. Я обязан от­ стоять ! Ну ладно же, я вам покажу ! Я засел за доклад, и меня понесло .

Через несколько часов доклад был готов. Он даже мне самому понравился. Я позвонил Антону и попросил его зайти .

- Неплохо, - сказал Антон, - прочитав мос сочинение. - Очень неплохо. Если с тебя снять марксистскую скованность, ты будешь прекрасным писателем на социальные темы. Только вот тебе мой совет: на облуждение и в Главлит дай липу, а не подлинник. Или замаскируй, так чтобы не сразу доперли, о чем речь. Иначе не пропустят. И на конгресс не поедешь .

- Само собой разумеется, - сказал я, возбужденный удачей. - Не учи ученого ! А что ты скажешь по существу ?

Антон начал разбирать доклад по существу, и мне стало опять грустно .

- Понятие формации, - говорил Антон, сложилось отчасти из сравнения различных видов социальных образований, это очевидно .

Н о само слово «формация», а признаки, по которым формации различаются. Это понятие сравнительное, подчеркиваю. Это очень важно помнить, ибо сравнение имеет свои логические законы, неустра­ нимые ни при каких обстоятельствах. Представь себе, мы будем строить понятие животного, сравнивая кроликов, волков, клопов, крыс, слонов и т.д. Что дает сравнение? Благодаря сравнению мы обна­ руживаем, что одни из сравниваемых предметов имеют данный приз­ нак, а другие - нет, что некоторые признаки есть у всех сравни­ ваемых предметов, что данный признак имеет различную величину или интенсивность и т.п. Если частные виды формаций даны, то общее понятие формации, очевидно, должно учесть признаки, свой­ ственные всем формациям (т.е. от различий формаций надо отвечься), но отличающие общественно-экономические формации от всего дру­ гого. Запомним этом. Отчасти же понятие формации сложилось из наблюдения одного типа общества в его внутренней расчленности, а именно - развитого буржуазного общества. Отсюда выделение таких сторон этого общества, как производительные силы, производственные отношения, базис, надстройки и т.д. При этом в данном обществе выделялась определенная система отношений людей, определяющая собою всю физиономию общества, т.е. оказывающая влияние на все прочие стороны жизни. В буржуазном обществе это суть товарноденежные отношения, купля-продажа рабочей силы и т.д. Из сов­ мещения этих двух (по крайней мере этих двух, я опускаю здесь многое другое) аспектов произошла такая невероятная путаница в понимании очень простых вещей, что распутать ее теперь нет никакой возможности. Есть только один путь: разрубить этот гордиев узел мечом, т.е. просто наплевать на это барахло и заняться делом. Возь­ мем, например, такой признак, как собственность. В буржуазном обществе имеет место частная собственность на средства производства, а у нас нет. В буржуазном обществе это - существенный признак формации как таковой. И хотя он мог быть выделен путем срав­ нения (что не обязательно) с другими формациями, он важен для общества независимо от сравнения. Но является ли существенным для нашего общества то, что у нас нет частной собственности на средства производства? При описании истории становления его, возможно и нужно учитывать экспроприацию средств производства. Но раз об­ щество сложилось и устойчиво существует много лет, это уже не есть его характеристика самого по себе, независимо от сравнения .

Признаком змеи является не то, что она не имеет ног, а то, что она ползает. Дело не в том, что неверно, будто у нас нет частной собственности на средства производства. Это как раз верно. Но это абсолютно ничего не дает для понимания нашего общества как об­ щества определенного типа самого по себе. Нам для этого нужно прежде всего отказаться от сравнения с буржуазным, феодальным, рабовладельческим и т.п. обществами и выделить в самом нашем обществе то, что определяет собою все прочие стороны и проя­ вления нашей жизни. Что это такое? Начни исследовать наше об­ щество не как лгун-идеолог, а как настоящий ученый, и ты убе­ дишься в том, что вся твоя высочайшая марксистская теория есть идеология чистой воды; что научного в ней нет ничего, кроме украденных у других банальностей. И от твоего понятия формации ничего не остается, кроме общего значения слова. Есть виды живот­ ных, можно употреблять общий термин «животные». Можно найти признаки, свойственные всякому животному. С этой точки зрения клопне отличается от человека. Есть виды общества. Можно ввести общий термин «тип общества» («формация»). Можно указать признаки, общие всем обществам. С этой точки зрения общество папуасов не отличается даже от грядущего коммунистического общества. Человеческое об­ щество - локализованное в пространстве связаное устойчивое скопле­ ние людей, осуществляющее свой жизненный процесс как целое .

Это - не определение, конечно, а так, для ориентации. Что же касается типов обществ («формаций»), то тут такой дурацкой класси­ фикацией, какую дает марксизм, не отделаешься. Их сотни и тысячи .

Тут нужно опытное исследование (если оно нужно), а не пережевыва­ ние примитивных представлений ваших классиков. А что касается нашего общества, то тут с марксистским аппаратом понятий и прин­ ципов абсолютного ничего не поймешь. В устоявшейся системе об­ щества (вроде нашего) начиная с некоторого момента все эти «пер­ вично», «вторично», «базис», «определяющее», «производное» и т.п .

теряют всякий смысл. Поскольку речь заходит о понимании этого общества и о построении научной теории, способной давать подт­ верждаемые прогнозы, то нужен совсем иной поворот мозгов. Какой ?

Начни хотя бы с фактов. Например, массовые репрессии, прикре­ пление к месту жительства, отсутствие свободы слова и печати, дефицит необходимых продуктов, разбазаривание средств, коррупция в массовых масштабах, карьеризм... Что тебе еще нужно? Разве этого мало? Есть законы социальной жизни, вытекающие из самого того факта, что миллионы людей обречены жить совместно. Начни хотя бы с этого.. .

Мы проговорили чуть не до утра. Я проводил Антона домой и передал его с рук на руки Наташе .

- Ради бога, Наташенька, не сердись на меня, - сказал я. - Это было очень важно. Я в долгу не останусь : обязательно помогу твоему Антону стать известным диссидентом. На свою шею, конечно, но помогу .

БЕСЕДА С М Л .

Кто не бывал в коридорах ЦК, тот не может до конца понять советское общество. И не потому, что здесь можно увидеть что-то особенное. Абсолютно ничего особенного тут нет. Обычная (правда, очень большая) контора, оформленная с очень дурным вкусом. А потому, что здесь не увидишь, не услышишь и не почувствуешь ничего особенного. Жуткая обыденность всего происходящего. И в этом суть дела .

Я предъявил партийный билет, получил пропуск, поднялся на третий этаж и пошел по красному ковру в самый конец длинню­ щего коридора, не встретив ни одной живой души. Тишина. Мягкий ковер глушил шаги. Но в ковре, пожалуй, не было надобности: человек, вошедший в коридоры ЦК, не идет в обычном смысле слова, а крадется на цыпочках (на задних лапках). Я постучал в нужный кабинет, и услышав знакомое «Войдите», вошел. Навстречу мне под­ нялся Фрол Иванов - помощник Митрофана Лукича .

- Привет, - сказал я .

- Привет, - сказал Фрол. - Проходи, Митрофан Лукич тебя ждет .

И я вошел в кабинет одного из могущественнейших руководи­ телей нашей партии, а значит - всего советского народа, а значит всего прогрессивного человечества .

Я знаком с М Л. почти двадцать лет. И виделся с ним за это время не меньше двадцати раз. Так что никаких зрительных впе­ чатлений от встречи у меня не осталось .

- Как он выглядит на самом деле ? - спросил меня потом Сашка .

- Как на портретах, - сказал я. - Только постарше лет на сорок .

Ростом пониже. Злее и желчнее. Глазки бегают. Руки трясутся и все время перекладывают всякие предметы на столе. Выражение брезгли­ вости на лице. И какое-то несответствие роли, какую он играет в партии. Мне кажется, что он выглядел бы более естественно в здании на Лубянке, с которым здание ЦК соединено подземным ходом. В свое время ходил слух, будто, М Л. просил дать ему пост министра Государственной Безопасности, но ему отказали под тем предлогом, что страна нуждается в передышке. И нынешний пост ему отдали потому, что по наивности посчитали в свое время идеологию трепот­ ней, не играющей существенной роли. А когда хватились, было уже поздно .

Я сказал М Л., что дело чрезвычайной важности заставило меня обратиться к нему и просить о помощи. Нашей книге определена исключительная роль : дать суммарную и обобщенную характеристику того, что произошло между двадцатым и двадцать пятым съездами .

Кйига будет переведена на все западные языки и будет распро-' страняться на Западе. А между тем в этот период помимо тех заме­ чательных событий, о которых много говорилось на прошлом сове­ щании,, произошли печальные события, о которых промолчали. Я уж не говорю, о событиях в Венгрии, Польше, Чехословакии. Тут более или мецее ясно. Я имею в виду наши внутренние события. Самосожженцы. Известное Вам покушение. Побеги и невозвращения. Мно­ гочисленные процессы. Самиздат. Солженицын. Сахаров. Еврейская эмиграция. Отъезды видных деятелей культуры, - Ростроповича, Неизвестного. Обойти молчанием эти факты невозможно, - книгу просто осмеют на Западе, да и у нас на особый успех рассчиты­ вать нельзя. Еще хуже того - объяснять это так, как мы делаем в наших пропагандистских лекциях и статьях. Тут надо проявить большую гибкость и, может быть, даже смелость. Вот, например, на Западе в эмигрантском журнале «Новая волна» опубликована огромная статья. Тут факты, цифры, имена. Я консультировался в КГБ и МВД. Все точно. Мы, конечно, можем раскритиковать выводы, интерпретацию и т.п. Но факты остаются, им надо дать наше осве­ щение. Тут своими силами мы не справимся. Нам нужна Ваша по­ мощь. Установки. Ориентировочные инструкции. Например, в какой мере мы можем представить это как продукт внутренних процессов и противоречий. Ведь социализм - живое общество, а не абстракт­ ная схема. Тут тоже возможны свои трудности и болезни. Зато мы можем достаточно убедительно и без натяжки показать, что такого рода явления, возникая (хотя бы отчасти!) как продукт нашей внутренней жизни (под влиянием Запада, конечно), не перерастают рамок частных явлений и не влияют на общую картину нашего общества, на его суть .

Я довольно долго излагал свою концепцию книги в этой части .

М Л. терпеливо слушал, перекладывая бумажки, карандаши, бро­ шюры. Я намекнул на то, что было бы неплохо выпустить такую книгу под редакцией самого М Л. Однако М Л. на такую удочку не клюнул. Он не дурак все-таки. Старого воробья на мякине не проведешь. Я по глазам увидел, что он сразу понял суть дела .

Такая книга для него - ловушка, и он в нее ни за что на свете не полезет. Представляю, какой вой во всем мире поднялся бы, если бы книга вышла под его редакцией ! Книга и для меня ловушка (теперь-то я сообразил это!). Но кто такой я? Мелочь. Один из, пусть видный, но один из теоретиков, способный (и склонный к тому же !) ошибаться. Меня потом поправить можно будет. Это даже очень хорошо: бдим, работаем, мол. Одним словом, М Л. сказал, что все необходимые для книги оценки и установки имеются в соответ­ ствующих документах партии. Изучите как следует отчетный доклад Генерального Секретаря и т.д .

- Ну как, - спросил Фрол, когда я вышел от М Л .

- Порядок, - сказал я. - С чем пришел, с тем и ушел. У меня к тебе просьба: не держи в секрете то, что я был здесь и целый час беседовал с М Л. о книге. Для меня это очень важно .

- А как сам М Л., - спросил Фрол .

- Он мне разрешил ссылаться на нашу беседу в том смысле, что все принципиальные вопросы оценки событий прошедшего пе­ риода с кристальной ясностью даны в известных документах партии,

- сказал я .

- Ясно, - сказал Фрол. - Ловкий ты мужик ! Ставлю пару бутылок коньяку, если тебя не выберут в член-коры. Ты в Канаду едешь?

Отлично. У меня к тебе просьба.. .

В коридоре меня перехватил Корытов и затащил к себе. Корытов

- мой бывший студент, к тому же очень посредственный для марк­ систа даже. Ко мне он обращается на «ты», а я к нему на «Вы»:

со своими бывшими студентами я на «ты» никак переходить не могу .

А поскольку я сам к своим бывшим учителям, кто бы они ни были, обращаюсь только на «Вы», меня корытовское «ты» раздражает. По­ думаешь, какой-то инструктор Цк, а тычет так, как будто он стар­ шина роты. Корытов воспринимает мое «Вы» по-своему, т.е. как поч­ тение к его положению. Он и директору нашему иногда «тыкает», а тот перед ним лебезит (хотя он академик) .

- Ты ведешь себя неправильно, - сказал Корытов. - Якшаешься со всякой швалью. Кто такой этот Зимин? А Гуревич? Смотри, это боком выйти может. Заходил бы с супругой к нам. Мы недавно из Италии. Отдыхали. Есть что порассказать. Заходи, буду ждать .

Пока. Извини, я больше не могу тебе уделить времени. Дела!

Корытов, конечно, прав. Он - прирожденный карьерист. Он без всякого опыта и познания чует одно из фундаментальнейших правил делания карьеры в нашем обществе : сделав шаг в своем возвышении, первым делом порви порочащие или принижающие тебя связи и знакомства, заведи связи, соответствующие твоему новому положе­ нию, и старайся завести полезные знакомства на более высоком уровне .

Я это правило не соблюдаю, компенсируя его книгами и статьями. Но это не очень-то надежное средство. Надо как-нибудь выбраться к Корытову. Может быть Фрол там будет. И вообще, грешноде использовать возможности, которыми реально располагаешь без особых усилий. Стоп, последнее - ложь. Это кажется, что без усилий. А более двадцати лет преданного служения марксизму, - это разве пустяк? Но бескорыстно, ли? Если честно подсчитать, урвал я за это свое преданное служение не так уж мало. И я все же не стяжатель. И даже не карьерист. Я это делаю постольку, поскольку .

Представляете себе, каким же должен быть человек, который по советским критериям является стяжателем, хапугой, карьеристом! И странное дело: все личности такого рода, за редким исключением, преуспели менее,чем я. Говорят, я способный человек, выбился за счет способностей. Так ли это? Намного ли мои работы отличаются от аналогичных работ других?! Нет, тут дело не в этом. Дело в эпохе .

Я тоже стяжатель и карьерист, только типичный для этого либера­ лизма, когда это считалось естественной платой за личные достоин­ ства. А так как сама либеральная эпоха для нас не типична, то и карьеристы такого рода карьеристами не кажутся. Просто, я не вполне адекватен нашему обществу. И благодаря этому я всплыл в прошлые годы. Что будет дальше ? Поживем - увидим .

ДЕЛО

- Как книга?

- Опять застопорилась. Денег нет. Ищут типографию подешевле .

А время идет. Им там что! Они же понятия не имеют об условиях, в которых мы живем. А мы с Наташей издергались. Это же пере­ ворот всей жизни. А когда переворот затягивается.. .

Мне искренне жаль их, Антона и Наташу .

- Послушай, мне эта история не нравится, - говорю я. - А что если тебе плюнуть на это издательство ?

- Я подумываю об этом .

Если даже сейчас Антон сразу согласится издать книгу в другом издательстве, она выйдет не раньше, чем через полгода. Выборы пройдут. А потом - хоть трава не расти .

ТИПИЧНЫЙ РАЗГОВОР

Не знаю, как у представителей других профессий, но у нас дома типичная тема разговоров, когда у нас бывают гости, это - издева­ тельство над марксизмом. Врема от времени я пытаюсь дать отпор, но меня обрывают безжалостно в таком стиле: заткнись, ты не на трибуне; заткнись, мы не на семинаре по философии и т.п. Поток анекдотов на темы марксизма вот уже несколько лет не прекра­ щается. А на тему о Ленине создана гигантская серия анекдотов, за каждый из которых в свое время расстреляли бы не только рассказчиков, но и всех слушателей. Анекдоты идут из школы (через Ленку), из Университета (через Сашку), из Академии (через всех моих сослуживцев), из ЦК (через Корытова, Иванова), из КГБ (через Картошкина). Я уж не говорю о Диме и моих сотрапезниках по забегаловке. То Ленка вылезает из своей комнаты в самый неожи­ данный момент и ляпает что-нибудь вроде такого: перед входом в пещеру первобытного человека висит лозунг «Да здравствует рабовла­ дельческое общество - светлое будущее человечества». То Дима вдруг ни с того, ни с чего заводит что-нибудь из Ленинианы. Н а­ дежда Константиновна рассказывает детям о том, какой был добрый Ильич. Однажды, говорит она, Владимир Ильич брился. Мимо про­ ходили дети и поздоровались : здравствуйте, Владимир Ильич! А пошли-ка вы н а..., ответил Владимир Ильич. А ведь мог бы и заре­ зать! И шпарит в таком духе без перерыва целый час. И ни разу не повторяется. То вдруг Сашка задает идиотский вопрос : что такое революционная ситуация? Это, отвечает он, такая ситуация, когда внизу больше не хотят, а сверху уже не могут. Но самые ядовитые анекдотики приносят Иванов и Картошкин. Я их не решаюсь повто­ рять даже про себя, так как не могу никак поверить в безнаказан­ ность произнесения такой пакости. Я не Иванов, и не Картошкин, а пока еще всего лишь кандидат в члены-корреспонденты Академии Наук. Но и после избрания для меня такие штучки не станут безо­ пасными. Так что с некоторых пор такое направление разговоров в моем доме меня тревожит. Я стараюсь переключить внимание собрав­ шихся на тряпки, машины, дачи, заграничные поездки. Все охотно клюют на это. Но тут же спотыкаются о реальности нашей системы, и понос ее возобновляется с удвоенной силой .

СВЕТКА

Накануне отъезда на конгресс пришла Светка. Сказала, что оста­ нется на ночь. Для своего «лопуха» она - в туристической поездке на три дня (в Институте часто организуют такие поездки в Ростов, Суздаль, Новгород, Псков и т.п.). А где (вернее, с кем) она будет ночевать следующую ночь ? Впрочем, мне на это наплевать .

-Т ы знаешь, - сказала она, - я сейчас встретила кошмарную старуху. Жуть ! Никогда не видала ничего подобного. И зачем только такие чудища живут?! Вот, держи. Здесь сто долларов. Идут один к шести. С тебя по дружбе возьму лишь пятьсот. Отдашь потом .

Купишь мне вот что.. .

И она протянула мне списочек. Я пришел в ужас от этих долларов и наотрез отказался брать. Сказал, что кое-что привезу ей из тех денег, что нам дадут. А доллары - это ж подсудное дело. Ты с ума сошла .

-Д а д у т вам гроши, на них ни... не купишь. Обыскивать вас не будут, не бойся. Все так делают. Возьмешь как миленький, без раз­ говоров. Я сама не раз ездила за границу. Знаю Это они только дураков запугивают, а сами не теряются .

Я все-таки настоял на своем. От долларов я категорически отка­ зался. Признаюсь, меня испугала не столько перспектива незаконного провоза валюты, сколько перспектива отдавать ей потом пятьсот рублей. З а что? Ничего себе, подарочки! Д а я даже Тамурке таких подарков никогда не делал. Светка надулась, обозвала меня трусом и растяпой. Но потом смилостивилась, сказала, что доллары всучит Серикову, но подарок будет считать моим. Так что отвертеться от пятисотрублевого подарка мне не удалось. Впрочем, мы еще посмо­ трим. Этой акуле только протяни кончик пальца, и она проглотит тебя с потрохами .

Настроение было испорчено. Мне страстно захотелось, чтобы Светка вместе со своими долларами отправилась спать к Серикову .

Но, к сожалению, у Серикова молодая ревнивая жена. К тому же он в житейских делах парень умный, и цену таким тварям, как Светка, знает. Неужели он возьмет доллары ?

Светка завалилась спать и скоро захрепела. Я начал было просма­ тривать материалы конгресса, но мыслями моими завладела Пьяная старуха. И мне показалось, что она меня более близкий человек, чем эта храпящая здоровая сука, на которую все мужики облизы­ ваются на улице, чем Сериков, с которым мы вместе делаем книгу, чем Тамурка, с которой мы прожили более двадцати лет здоровой советской семьей, чем Канарейкин, Агафонов, Корытов, Иванов.. .

Боже мой, да кто же действительно в этом мире близок мне почеловечески? Ленка? Сашка? Антон? Это - самые близкие мне люди, есди смотреть с их стороны. А с моей? Я задремал, сидя в кресле. И приснился мне страшный сон, который я часто стал видеть в последнее время (с некоторыми вариациями) : я гружу и гружу тележку каким-то хламом, должно быть своими книгами ;

книги разваливаются; я тяну цепь, и не могу сдвинуть тележку с места; потом цепь обрывается .

КОНГРЕСС

Я уже совсем было забыл о Димином письме, как он привез его вечером накануне отлета нашей делегации на конгресс. И я провел после этого бессонную ночь. Все-таки это нечестно со стороны Димы заставлять меня заниматься таким делом. Кроме того, если станет известно, что он подал документы на отъезд, кто-нибудь обязательно настучит об этом в партбюро и повыше. Наши отношения с Димой ни для кого не секрет. Нет, везти письмо слишком рискованно .

В делегации наверняка будет несколько профессиональных кагебеш­ ников, не говоря уж о том, что по меньшей мере половина деле­ гации - внештатные сотрудники того же КГБ. Я-то это знаю опре­ деленно, потому что сам всегда выполнял различные поручения КГБ и по возвращении писал отчеты для ЦК, которые очевидным образом были предназначены для КГБ. Конечно, это делалось в довольно завуалированной форме так что формально ко мне не придерешься .

Но если положа руку на сердце, то все мы всегда отдавали себе отчет о характере своих взаимоотношений с КГБ. Так что везти письмо значит наверняка обрекать себя на тяжелые последствия. Инкримини­ ровать мне ничего не будут, время не то, но на заметку возьмут, и за границу больше не выпустят. И я в конце-концов решил письмо уничтожить. Дима хитрый парень, наверняка продублирует. А если пошлет письмо через какое-то время потом, не получив ответа, я уже успею проскочить в член-коры, А как я объясню, что нет при­ глашения? Очень просто: ждал, но никто ничего не передал, может быть, перехватили стукачи. А Антон молодчина, ничего не дал для пересылки и вообще ни о чем не просил .

Паспорта и валюту, как это у нас принято, нам выдали буквально за несколько часов до отлета. Так что мы сразу из иностранного отдела Президиума Академии наук, где нас пару часов поучали, как мы должны себя вести в сложной обстановке конгресса, ринулись домой за чемоданчиками и сразу же на аэродром. Нескольким членам группы паспорта заготовили,,но не выдали. Это то же в порядке вещей. Или что-то сработало в последний момент, или (скорее всего так) заранее было задумано поступить с ними так. Такие шуточки входят в наши спектакли. Они действуют устрашающе и деморализующе. В результате до последней минуты никто не уверен в том, что получит разрешение. Бывает, что снимают даже с самолета .

Конгресс прошел так, как и следовало ожидать, т.е. на редкость скучно. Нас конечно, спрашивали, почему не приехал такой-то, такойто и т.д. (и называли фамилии тех, кто играл активную роль в нашей философии в прошлый период, а теперь оказался в опале) .

В газетах напечатали статью о том, что состав советской делегации показателен, что он свидетельствует о повороте советской идеологии обратно к сталинизму и т.д. Были попытки провокаций со стороны сионистов. Но все это очень вяло, без особого энтузиазма. Мы, как всегда, дали отпор, отстояли чистоту и т.п. Большую часть времени члены делегации и туристической группы мотались по магазинам и, экономя на желудке, скупали тряпье. Некоторые члены нашей деле­ гации ухитрились в течение всего конгресса питаться запасами, зах­ ваченными из дома. Я купил пустяки, но зато много - чтобы всем досталось .

Были два смешных инцидента. Перед поездкой нас здорово нака­ чали насчет взаимоотношений с нашими эмигрантами. Инструкти­ рующий красочно описывал нам их коварство и опасные послед­ ствия общения с ним. Одна дура из ВПШ принимала все это всерьез, и ее уже во время инструктажа начало слегка трясти от ужаса возможных провокаций. Потом ее всю дорогу разыгрывали Корытов и Сериков. В результате она слегка тронулась умом и отказалась выходить из номера в гостинице. Кто-то сказал, ей, что провокаторы, узнав, что она осталась одна тут, обязательно заявятся к ней и учинят тут такое, что ни приведи Господь! Это, однако, возымело обратное действие: дура из ВПШ полезла под кровать. Пришлось ее в сопровождении одного из «мальчиков» срочно отправлять обратно .

Другой инцидент более существенный. Когда мы ездили смотреть Ниагару, пропал Шляпкин (бесцветная персона из Министерства) .

Кто-то пустил слух, что он упал в водопад. Но это еще пустяки .

Потом пополз слух, будто он ушел в США. Наши «мальчики» сделали квадратные челюсти. Канарейкин наделал в штаны. Тваржинская схватилась за то место, где у нее во время ее службы у Берии висел наган. Началась всеобщая паника. Панику усугубил один член чешской делегации: он сказал, что видел, как Шляпкии в сопро­ вожден™ полисмена шел куда-то. Решили определенно: Шляпкин пошел просить политическое убежище. И никому в голову при этом не пришло, что у Шляпкина в Москве теплое место в Министерстве, полставки в Университете, шикарная квартира, дача, машина и т.п., что сам по себе Шляпкин полнейшее ничтожество, что тут на Западе никому он не нужен. А на самом деле Шляпкин пошел искать туалет и слегка заблудился. Позабыв с перепугу свои жалкие познания в английском языке, он стал изъясняться жестами, и его направили совсем не туда. По русской привычке он завернул в какой-то подъезд (терпеть уже не было мочи!). Тут его застукала консьержка, вызвала полицейского, и плачущего Шляпкина повели не в участок (как он думал), а прямо к месту стоянки автобуса советской делегации .

И когда мы, решив, что все пропало, пришли к своему автобусу, нас встретил сияющий Шляпкин, нотацией: где вы шляетесь, нам пора ехать .

После возвращения были многочисленные заседания, на которых участники конгресса делились впечатлениями. И по их рассказам наша делегация выглядела уже совсем не так жалко, как она выгля­ дела на конгрессе на самом деле. А стерва Тваржинская договорилась до того, что наша делегация, якобы, была на голову выше всего того, что было представлено на конгрессе от Запада. Меня она веждливо упрекнула в излишней мягкости (когда я отвечал на вопросы, на которые, по ее мнению, следовало закатить партийно-принци­ пиальную воинственную истерику). Один болван из чешских эми­ грантов спросил меня, что нового внесли советские философы в учение об общественно-экономической формации сравнительно с Марксом и Лениным. Я спокойно пояснил ему некоторые пункты доклада. Высту­ плению Тваржинской я не придал значения. Но оно не выходило у меня из головы. И вечером я позвонил Антону узнать, что бы это могло значить. Он сказал, что судя по всему, они меня начнут подкапывать в этом пункте .

- Я же тебя предупреждал, - сказал он. - Зачем ты заговорил об этом идиотском «азиатском» способе производства? Теоретически это ничего не дает, кроме повода для склоки. А как повод - лучше не придумаешь. Тут можно раздуть ревизию марксизма в самом центральном пункте учения об обществе. Впрочем, будем надеяться, что обойдется .

Дима, к моему удивлению, прореагировал совершенно спокойно на то, что я ему не привез приглашение. Он сказал, что это не беда, что ему не к спеху. Обругал «их» халтурщиками. Сказал что мы разлагающе действуем на весь мир, приучая всех к плохой работе. И обещал приехать вечером слушать мои увлекательные рассказы .

ПРОБЛЕМА НАСИЛИЯ

- Я прочитал в Ваших книгах все, что касается насилия, - говорит Безымянный. - Все правильно. Ни к чему не придерешься. Но в этой проблеме есть некоторые аспекты, которые вы обошли молча­ нием. Если Вы не возражаете, я кратко изложу их .

Разговор происходил в квартире Безымянного после стандартного по нынешним временам ужина, детерминированного возможностями наших продуктовых магазинов.

Ленка играла с сыном Безымянного в шахматы и, кажется, обыгрывала его к величайшему его изумлению :

первый раз его обыгрывал сверстник, да еще девчонка .

- Надо различать, - продолжал Безымянный, - две формы насилия :

на благо индивидов и во вред им. Во втором случае я предпочитаю употреблять термин «насилование». В практике эти формы смеши­ ваются. Власти предпочитают второй вид насилия изображать как первый. Но не всегда это удается. Оправдывается насилование тем, что оно приносит благо другим. В дальнейшем, говоря о насилии, я буду иметь в виду исключительно насилование. Вы, марксисты, утвер­ ждаете, что в нашем обществе большинство населения осуществляет насилие (т.е. насилует) над меньшинством. Прекрасно. Пусть это справедливо. Но тут вот какой вопрос возникает. Допустим, имеется страна с населением в двести миллионов человек. Сто один миллион насилует девяносто девять. Это как по-вашему? Преувеличиваю?

Ладно. Пусть сто семьдесят миллионов насилуют тридцать. Было же так. Было и похуже. Не возражете? Вспомните наши беседы об индивидуальности исторического процесса. Тридцать миллионов это не шутка. Даже для борьбы с единицами бандитов и диссидентов держится огромный аппарат. А тут - миллионы. Нужен гигантский аппарат насилия. Мало того, нужно все общество организовать в систему, осуществляющую насилие. Так ведь оно и произошло.

А что дальше?Непредвиденное теоретиками и исполнителями следствие:

аппарат и система насилия большинства над меньшинством оборачи­ вается против самого большинства, становится самодовлеющей силой, которой пользуются отнюдь не те слои общества, ради которых задумано Светлое Будущее. Так ведь оно и произошло. А истины-то эти азбучные. Не надо было быть сверхгением, чтобы такие пустяки предусмотреть в вашем проекте Светлого Будущего. Но дело сделано, не воротишь. Аппарат есть. Система есть. Она требует пищи. Сожрали все, для чего были хоть какие-то основания. А дальше ? Нужен наси­ луемый, понимаете?! Нужен дозарезу. И все прошедшие годы шли мучительные поиски насилуемого. И провал за провалом. Немного повезло с Венгрией, Польшей, Чехословакией. Потом - с самосожженцами, террористами, диссидентами, художниками, новочеркасцами, грузинами, украинскими националистами и т.д. Но это - капля в море. Нет общегосударственного масштаба и размаха. Нет объеди­ няющего принципа. А насилуемый нужен - нужен как внутренний грозный враг. Зачем? Тоже тривиально: направить на него злобу населения, накопившуюся в огромных количествах (Вы побродите по Москве, увидите, какой злобой заряжен народ), оправдать свое поло­ жение и свои действия, свалить на него следствия своей глупости, угроза всем прочим, упоение властью для массы людей (реализуется инстинкт власти) и т.д. Выводы? Выводы тоже очевидны: есть одно­ единственное средство от насилия - сопротивление, решимость людей сопротивляться. А это - тоже индивидуальное явление. От чего за­ висит будущая история России ? От пустяка : решится Иванов, Петров, Сидоров (т.е. Вы, я, Ваша дочь, мой сын и т.д.) оказать сопротивление (хотя бы просто протестовать) или нет. А что Вы предлагаете с высот гениальнейшей теории? Производительные силы, производственные отношения... Например - переход от рабовладельческого общества к феодальному... Сколь же нам лет жить-то Вы даете? Тысячу? К тому же в отношении нашего общества-Вы классовую борьбу исклю­ чаете, организацию недовольных (насилуемых!) в партию исключаете .

Подумать только, есть теоретические основания для того, чтобы была лишь одна партия!! Неужели Вы практически не знаете, что это означает на деле : задушим ! ! И душим. Насилие во имя большинства ?

Начинай опять сначала. Грустно. Грустно от того, что все прекрасно понимают всё. И все лгут, лицемерят, оправдывают и оправдываются .

А ради чего? Дети? Д а наши дети уже в большинстве случаев отделяются от нас, а через два поколения это совсем чужие люди .

Ленка выиграла три партии. Мы выговорились до дна. Безымян­ ные проводили нас до дома и обещали прийти к нам в гости в ближайшее время .

- Спасибо Вам за хороший вечер, - сказал я на прощание .

- Общение есть величайшее достижение человечества, - сказал Безымянный .

- Между прочим, - сказала Ленка, когда мы пришли домой, Безымянный-младший тоже пишет стихи. И довольно неплохо. Вот, послушай :

Вот и сбылось такое чудо :

Повстречался с самим я Богом!

Он спросил меня, что хочу я, Отправлялся в жизнь-дорогу .

Я подумал : Просить ? Ну, что же !

Вроде я ничем не рискую .

Говорю: Если в силах, Боже, Просьбу выполни мне такую .

Дай мне чистой любви изведать .

И избавь от измен и мести .

Дай мне друга, с которым беды Мы любые осилим вместе .

Разреши не кривить душою.. .

Зло не прятать за доброй миной .

Перед всякой чиновной вшою Не сгибаться, а быть мужчиной .

Не нажить осторожности к зрелости .

Не познать их газетного счастия .

Восхититься безумием смелости .

Дать гонимому долю участия .

И еще попрошу в заключение Разреши мне немножечко дерзости, Чтоб в кретине не видел я гения И не видел величия в мерзости .

Видишь, Отче, я молвил Богу, Все желанья мои скромнейшие, Если кажется слишком много, Я согласен спуститься на меньшее .

И замешкался Бог с ответом .

И сказал : Признаюсь по чести, Если выполню просьбу эту, Ты тотчас же сдохнешь на месте .

Я сказал : Вы уж лучше бросьте Эти шутки свои, папаша!

Закруглимся-ка лучше на просьбе :

Позабудьте беседу нашу!

АЛЬТЕРНАТИВА МАРКСИЗМУ

- Я только что с конгресса, - говорю я. - Встречался там с самыми различными людьми. И разумеется, с врагами марксизма. И все в один голос признают, что Запад не имеет альтернативы марксизму .

Они ничего не могут противопоставить марксизму, равноценного и сомасштабного ему .

- Ну и что, - говорит Антон. - Они, твои собеседники, просто кретины. О какой альтернативе речь? Спорить с марксистами? Бес­ смысленно. Что ты им противопоставишь ? Научные понятия ? Строгие принципы? Доказательства? А они ? Демагогию. Двуличные понятия и утверждения. Жульничество. Подлог. Поди, поспорь с Тваржинской !

Я перед ней беспомощен. Слишком несоизмеримое оружие у нас .

Что значат для нее мои апелляции к правилам построения понятий и теорий, к правилам прогнозирования и т.д. ? Ровным счетом ничего .

А вопить, брызгать слюной, впадать в истерику, как она, я не могу .

И велика ли аудитория, которая поймет меня и поддержит? А у нее рассчет на самую многочисленную, т.е. на самую примитивную часть населения. К тому же не забывай о мощной поддержке со стороны партии и государства .

- К тому же, - продолжал Антон после того, как я наговорил кучу обычной казенной чепухи, - сама проблема поставлена неверно, не в той плоскости. Альтернатива марксизму есть. Вот она. Во-первых, раскол в рамках самого марксизма. Есть советский марксизм. Есть китайский марксизм. И то и другое - лишь одно название «марк­ сизм». В рамках этого общего названия существуют принципиально несовместимые вещи. Ситуация такая, как в эпоху повсеместного господства религии искать альтернативу религии. Правильно было говорить об альтернативе, например, христианству. Теперь - об аль­ тернативе советскому марксизму. И она есть. «Марксизм» - это просто название многочисленных разнообразных форм нынешней идеологии. Во-вторых, воплощение принципов марксизма в жизнь создает факты реальности, восстающие против него. С этой точки зрения «Гулаг» Солженицына и доклад Хрущева - мощная альтерна­ тива марксизму. Под знаменами марксизма (вернее, марксизмов) соби­ рается подавляющее большинство населения планеты, тяготеющее к нашему образу жизни. Для большинства из них наш уровень жизни

- мечта. Нашей реальной истории они не знают. Волнующие нас проблемы для них не существуют .

Определенные слои населения (в особенности - наши правящие слои) используют эти тенденции в своих интересах, раздувая безудержную демагогию. К каким послед­ ствиям это приведет мир в последующих поколениях, - мало кого волнует. Но есть в мире силы, которые сопротивляются этим тенден­ циям и процессам. Есть люди, которые в той или иной мере понимают суть грядущего и наступившего коммунизма. Понимают перспективы победы его в мировом масштабе. Деятельность этих людей придает антикоммунистическим силам некоторое единство и некоторую идей­ ную окраску. Пусть это не очень определенно. Но это же факт .

Вот тебе третья альтернатива. Между прочим - очень перспективная .

Антифашизм ведь тоже был не очень-то определенным идейно. И кстати, советский марксизм фактически не был альтернативой фа­ шизму .

- Вот мы и договорились до некоторой определенности, - сказал я. - Где же твое место ?

- Я и не скрываю свое место. Оно очевидно. Но я не хочу полемизировать с марксизмом. Любая полемика против марксизма как совокупности текстов, слов, лозунгов, речей и т.п. только укрепляет его. А я не хочу его укреплять. Я хочу рассказать людям, что такое коммунизм как образ жизни. И пусть люди сами выбирают, с кем они. Тут тебе самая мощная альтернатива марксизму : создание потока текстов, говорящих правду о коммунизме. Из них может родиться и идеология, противостоящая марксизму как идеологии .

- Не успеете, - говорю я. - Несмотря ни на что мир поверит нам, а не вам, ибо он не хочет знать истину. А когда он начнет кое-что соображать, будет уже поздно ! Не успеете !

- Боюсь, ты прав. Но для меня нет проблемы рассчета. Если даже завтра Коммунизм победит во всем мире, и сегодня мне никто не поверит, и голос мой не будет услышан, я все равно попытаюсь сказать то, что я увидел сам .

- Попробуй ! Только дадут ли тебе ?

- Не имеет значения. Я это должен сделать перед самим собой .

Ты знаешь о такой штуке, которая именуется совестью?

РОДИМЫЕ ПЯТНА КАПИТАЛИЗМА

Я давно не был на площади Космонавтов и не знал, что там происходили драматические события. Я узнал о них из фельетона в «Московском вестнике». Оказывается, один хапуга из Министерства Внешней Торговли (кажется, начальник главка) решил покрыть крышу своей трех (!!) этажной дачи с бассейном (! !) не чем иным, как титаном. Нанял каких-то жуликов, и те за приличную сумму увезли к нему на дачу три крайние буквы («Да з») из лозунга. Преступление так и осталось бы нераскрытым (на лозунг уже никто не обращал внимания, привыкли), если бы не один старый пенсионер. Прогули­ ваясь с прапраправнучкой по площади, он и заметил, что тут что-то не так .

- Помнится, - проскрипел он, - гуляя с Ильичом вокруг этой площади, мы на этом вот месте видели... что, не помню... но определенно что-то видели .

- Тут церквушка была Тут - особняк Бегемотова .

- Знаю, знаю. Я не об этом. Тут что-то коммунистическое было .

И только тогда прапраправнучка заметила отсутствие букв. Была проведена грандиозная работа по расследованию преступления. Говорят, с космического корабля заметили сверкающую крышу на даче проходимца и сообщили куда следует. Тем самым была неопровержимо доказана практическая польза космических полетов. Поскольку титана больше уже не было, недостающие буквы пришлось сколачивать из досок и красить серой краской. Но это было уже не то .

КОРЫТОВЫ

Корытовы получили новую квартиру в «Царском селе» (так назы­ вают район Москвы, где строят дома для чиновников аппарата ЦК) .

Н а новоселье собралась публика такого ранга, что я и Фрол оказались самыми маленькими. Был и Канарейкин, который весь вечер источал слезивые комплименты моим способностям и красоте Тамары. Д о него, очевидно, дошли слухи о том, что мы на пути к разводу, и он всячески уговаривал меня беречь такое сокровище, поносил современных ветреных девиц («хищниц»), пел о моральном облике советского ученого. А сам, мерзавец, женился трижды и в свое время переспал со всем уборщицами, экспедиторшами и секретаршами всех ведомств, где он был начальником. Н а полчаса заехал даже сам вице-президент Академии Наук, а потом - Заведующий Отделом Науки. Все время, пока последний был в квартире, мы все (включая вице) стояли по стойке смирно, масляно улыбались и внимали его идиотскому лепету по поводу западной клеветы насчет якобы пошат­ нувшегося продольственного положения страны : стол Корытовых ло­ мился от продуктов, о существовании которых я давно забыл. Я даже и названий-то их не помню. Особенно меня поразила свежая великолепная клубника (в это время года!). А ведь Корытов - всего лишь мелкая сошка в аппарате Цк .

Когда самые важные гости разъехались, Корытов увел меня в свой роскошный кабинет, показал свою библиотеку, неслыханную по нынешним возможностям, и под большим секретом сообщил, что в АОН собираются обсуждать мою последнюю статью .

- Зачем, - удивился я. - Ее же обсуждали. И рецензии были .

И времени столько прошло .

- В связи с твоим выступлением на конгрессе, - сказал Корытов. Это твой друг Баранов старается. А Васькин и Тваржинская его подзуживают. Ты не бойся, это все пустяки. Тебя поддержит Кана­ рейкин, Афонин, Сам Митрофан Лукич, кажется, не в восторге от их затеи. Рецензия Еропкина, конечно, поддержка мощнейшая. Но будь готов. Наша жизнь полна неожиданностей, сам понимаешь .

- Послушайте, - сказал я, - нельзя ли отложить это обсуждение недельки на две-три. У меня обострение, завтра или послезавтра ложусь в больницу. А я хотел бы, естественно, быть на обсуждении .

Корытов сразу понял мою мысль. Через месяц выборы в Ака­ демию. Если оттянуть обсуждение недели на две, то оно автомати­ чески оттянется месяца на два: перед выборами всем будет не до обсуждения, Баранов сам рвется в академики, Васькину надо будет поить и кормить членов отделения, чтобы они голосовали за него, и т.п. В общем, ход верный .

- Попробую, - сказал Корытов. - Думаю, что выйдет. Между прочим, мне дают отпуск для докторской. Смешно сказать - всего три месяца. Это вы в Академии живете как у Христа за пазухой .

А нам тут вкалывать приходится с утра до ночи. * Я намек Корытова тоже сразу понял. Сказал, что мы в отделе сделаем все от нас зависящее, чтобы провернуть защиту в кратчайшие сроки. Корытов дал мне папку с рукописями .

- Посмотрите там у себя, выскажите замечания, обсудите, - сказал он. - А потом позвони. Обсудим .

Было поздно. Метро уже не работало. И мы с Тамарой полчаса ловили такси. Таксисты отказывались везти в наш район, требовали двойную плату. Наконец, мы уговорили «частника». Я чувствовал себя так, как будто меня выкупали в г...е. Тамара была злая, как собака. Великолепие корытовской квартиры и стола ее выбило из колеи. Н а некогда красивом ее лице (говорят, она и сейчас ничего) было написано полнейшее презрение ко мне как к ничтожеству, не способному выбиться даже в член-коры .

Корытов сдержал свое обещание. Обсуждение отложили на послевыборное время. Теперь этому хитрому кретину надо будет делать докторскую. Кому же это поручить? Кому-нибудь из младших, ко­ нечно, пообещав в ближайшее время провести в старшие. Пожалуй, надо дать Канцевичу. Парень толковый, такую муть он накатает за месяц. И по справедливости ему пора в старшие. В младших он уже больше шести лет ходит .

САШКА И АНТОН

- Д ядя Антон, - говорит Сашка, - чем же все-таки Ваша позиция отличается от Солженицына?

- Не порть мне сына, - говорю я .

- Я уже не маленький, - говорит Сашка. - Как-нибудь сам испор­ чусь. Так чем же ?

- Долго объяснять, - говорит Антон. - Ну, хотя бы общим ме­ тодом. Я даю противнику все преимущества, готов признать почти все, на чем он настаивает. Вы считаете, что революция была благом для России? Согласен. Партия и народ едины? Согласен. Идеология адекватна обществу ? Согласен. От каждого по способностям ?

Согласен. Каждому по потребностям ? Согласен. Понимаешь, я приз­ наю все то, что считают плюсами социализма и коммунизма, а не отвергаю. Я с этого лишь начинаю. И исходя из этих плюсов, я стараюсь объяснить все наши минусы. Я считаю, короче говоря, что все дефекты коммунизма (и социализма) не являются преходящими историческими явлениями или результатом невыполнения каких-то заветов, а являются продуктом воплощения самых положительных идеалов коммунизма. Понимаешь? Я считаю, что самые светлые мечты и идеалы человечества в реальном исполнении дают самые мрачные последствия. Но это не есть некая идеологическая установка или предвзятая идея. Это - вывод из определенного способа иссле­ дования общества. У Солженицына дается просто суммирование и описание фактов и некоторые навязываемые ими идеи и обобщения .

Вроде таких: репрессии не случайны, кругом обман и коррупция, никакой свободы слова и т .

п. У меня другой метод. В чем он состоит? В двух словах и в самом вульгарном виде поясню тебе это следующим образом. Есть законы человеческого поведения, которые я называю социальными. Они касаются поступков людей друг по отношению к другу и отдельных людей по отношению к обществу в целом и своей деятельности. И вытекают они из природы человека и одного того факта, что масса людей вынуждена жить совместно, в коллекктиве. Законы эти сами по себе (по отдельности и для иллюстраций) просты и очевидны. И обнаруживаются они путем наблюдений, а люди открывают их для себя в практике своей кол­ лективной жизни. Представь себе такую картину. В каком-то замкну­ том пространстве собрана довольно большая группа людей. Им в изобилии дают еду, одежду и жилище. Они все поставлены в равные условия, - равны в социальном отношении. Как, ты думаешь, они будут жить? Первым делом обнаружится то, что они различны и неравны в каких-то других отнношениях. И упомянутое социальное равенство окажется неадекватным (и несправедливым) по отношению к их фактическим различиям. И очень скоро люди разобьются на группки, выделят лидеров, выработают систему условных ценностей, которые будут отражать их реальное неравенство (дырка в носу, перо в волосах, рисунки на лбу и т.п.). Представь себе далее, что средства существования, предоставляемые людям, будут дифференци­ рованы как неравноценные. Что произойдет ? Процесс структурирова­ ния коллектива ускорится и станет ожесточеннее. Добавь к этому новое условие : средств существования не так уж много, некоторых - мало, на всех не хватает. А если, далее, эти средства существования надо добывать трудом, и т.п. и т.д. Естественно, люди при этом будут совершать поступки, влияюшие на их положение в обществе и поло­ жение других людей, - социальные поступки. Совсем немного потре­ буется ума, чтобы они сообразили, какие поступки упрочивают их положение, какие нет. Например, если человеку А предоставляется возможность совершить поступок х или у по отношению к В, то А предпочтет такой из х и у, какой ослабляет позиции В или усиливает их менее, чем другой поступок. Представь себе, наконец, миллионы людей, миллиарды поступков, буквально кишение человеческих мел­ ких делишек. И люди вырабатывают для себя и перенимают от прошлых поколений правила социального поведения, обеспечиваю­ щие наиболее благоприятные условия их существования. Это и есть социальная жизнь (социальность) в чистом виде. Реальная история человечества такова, что одновременно с ростом человеческих кол­ лективов открываются и развиваются искусственные средства, ограни­ чивающие и направляющие совокупное действие социальных законов, социальности. Это - традиционные обычаи, мораль, право, религия, собственность, искусство и т.п. Если хочешь знать, что такое социализм (или коммунизм) как специфический тип общества, представь себе такую картину: все искусственные ограничители социальности (а это и есть собственно цивилизация) разрушены, социальные законы прио­ бретают решающее значение, подчиняя себе все прочие стороны жизни, развивая адекватную себе систему власти, идеологии, искус­ ства и т.д. Социализм - это есть прежде всего разрушение всех продуктов цивилизации (у нас это называют институтами классового эксплуататорского общества) и создание условий, при которых законы коллективной жизни становятся определяющими. Вырабатывается грандиозный аппарат власти, адекватный этим условиям, сам сущест­ вующий по законам коллектива, самодовлеющий. Это я тебе рассказал только самые примитивные вещи, да и то в вульгаризированном виде. Но и этого достаточно, чтобы понять общую ориентацию моей концепции. Солженицын, критикуя марксизм и отдельные факты советской жизни, не видит всей ужасающей нормальности комму­ низма .

- Выходит коммунизм - мразь, - сказал Сашка .

- Смотря на чей взгляд, - сказал Антон. - Коммунистический образ жизни выгоден огромной части населения страны. Подсчитай, сколько у нас министров, заместителей их, начальников главков и трестов, директоров, секретарей обкомов и райкомов, академиков, писателей, художников, офицеров и генералов и т.д. и т.п. вплоть до милиционеров, заведующих секторами, кафедрами, домоуправле­ ниями, складами, магазинами и т.д. и т.п. Этот строй - их строй .

Здесь сравнительно легкий труд, минимальные потребности удовлет­ ворены почти у всех, а значительная масса населения живет очень даже хорошо. Пока этот строй удовлетворяет подавляющее большин­ ство населения. Не во всем, конечно. Но в целом и в главном .

- Значит это - хороший строй, - сказал Сашка .

- Не хороший и не плохой, - сказал Антон. - Не нужно оценок, они сравнительны и субъективны. Он такой, какой есть. Будучи таким, как я сказал, он одновременно означает господство посредственности, карьеризма, стяжательства, коррупции, халтуры и т.п. Начиная с некоторого момента все положительные качества коммунизма обора­ чиваются против всех тех, кто его сохраняет и упрочивает. Обнару­ живается, что сытость иллюзорна, наступает дефицит хороших про­ дуктов и вещей, снижается уровень творчества, духовные формы искусства вытесняются чисто двигательными, чувственными, погибает литература, ложь и демагогия душат на каждом шагу, кривляния чиновников становятся центральным явлением светской жизни и т.д .

Неизбежно усиливает нажим система насилия, запретов, прикреплений и т.д. Всебщая злоба и раздражение становятся нормальным фоном бытия. И люди ждут худшего. Надо тщательнейшим образом изу­ чить все объективные механизмы нашего общества, чтобы обрести какую-то уверенность и найти программу разумного поведения с целью парализовать до некоторой степени отрицательные следствия положительных качеств коммунистического общества .

- Кое в чем, - сказал Сашка, - Ваша концепция сходна с кон­ цепцией Солженицына. Но в глубине (я это еще не совсем ясно понимаю) они различны. Не могли бы Вы сделать более обстоя­ тельный доклад на эту тему в нашей группе ?

- Это в какой еще группе, - спросил я .

- Я неточно выразился, - сказал Сашка. - Скоро будет день рождения у одного моего товарища. Ребята интересуются такими вопросами .

- Вы доиграетесь с этими вашими «днями рождения», - сказал я. Ты что, не знаешь разве: в Технологическом институте за такие сборища несколько человек посадили, а остальных участников выг­ нали. И это - не единственный случай. Надо*же голову иметь на плечах ! Читай дома, что угодно. Говори. Видишь - я тебе не мешаю .

А на стороне... Черт знает что! Ты представляешь, чем все это кончится, если... Кончи сначала Университет.. .

- Да, - сказал Сашка. - Потом укрепись на работе или кончи аспирантуру. Потом - защити кандидатскую. Потом - докторскую.. .

П отом... Потом.. .

- Не обижайся, Саша, - сказал Антон, - но я у вас выступить не могу. И не потому, что я согласен с твоим отцом (я с ним не согласен). И не потому, что я боюсь за себя (я не боюсь). А потому, что это глупо с точки зрения вашей безопасности. Осторожность нужна. И вести себя надо умно, чтобы тебя не раздавили в самом начале пути. Кроме того, я считаю, что полемика с Солженицыным в данное время неуместна. Солженицын выдал такую порцию пищи дйя размышлений, что переварить ее нужны годы. Я могу только навредить. Или буду выглядеть чем-то вроде агента КГБ, призванного хитро разоблачать и дискредитировать Солженицына. У него доста­ точно много идей, совпадающих с тем, что я мог бы сказать. Обду­ майте их сами... И ради Бога, не придавайте своим дням рождения вид политической игры. Вас раздавят. Сколько вас? Двенадцать?

В таком случае среди вас должен быть по крайней мере один доносчик .

Я не хочу никого из вас обижать. Но имей это в виду. Это тоже один из законов коммунистического общества .

Я, разумеется, потребовал, чтобы Сашка прекратил посещать эти «дни рождения». И пустил в ход последний, самый пошлый аргу­ мент: мол, подумай хотя бы о семье, обо мне, о матери, о Ленке .

Сашка обещал подумать .

- Не надо преувеличивать, - сказал он. - Если мы и треплемся, то в такой форме, что к нам не придерешься. Сейчас все так делают .

Всех же не выгонишь и не посадишь .

- Как знать, - сказал Антон. - Если нужно, могут посадить и всех .

тоскуя

О ПРОШЛОМ

Сейчас трудно поверить в то, что всего лишь несколько лет назад делались дела, сейчас абсолютно невозможные. В шестьдесят восьмом или девятом году (точно не помню) устроили в Институте вечер отдыха. Ребята подготовили отличный капустник. Никифоров и еще один парень (его потом выгнали из института за какие-то политические дела и засадили в сумасшедший дом) нарядились один в деревенскую девку, другой - в парня. И под баян импрови­ зировали философские частушки. Собравшиеся буквально плакали от смеха. Сам Канарейкин просил отпечатать ему частушки на машинке, «философическую поэму» напечатали в стенгазете. А через пару лет какие-то подозрительные личности рыскали по институту, пытаясь заполучить экземпляр частушек и установить авторов. И странно, ребят никто не выдал. Я тогда записал эту «философическую поэму» .

Теперь я перечитал поэму, и мне стало грустно. Да, лучшая часть жизни прошла. Но дома хранить такую вещь теперь небезопасно. Надо уничтожить. Кстати, надо проверить Ленкину комнату. Не исклю­ чено, что она натащила целую антисоветскую библиотеку. С прошлым надо кончать. Прошлое уместно только в воспоминаниях, да и то в меру. А еще лучше, если о нем вообще не думать .

Вошла Ленка и собрала обрывки поэмы. Решив, что я порвал какое-нибудь свое сочинение, усмотрела в этом прогресс: до сих пор я свою писанину никогда не рвал, писал сразу, внося испра­ вления лишь в машинописный текст или даже в верстку. За это, я знаю, научно-технические сотрудники и издательские редакторы ненавидели меня лютой ненавистью. Ленка напомнила мне, чтобы я сходил на избирательный участок. А я совсем забыл, что сегодня выборы. А кого, собственно говоря, мы сейчас выбираем? Вот тебе вопиющий пример лжи и лицемерия, на какой бы искренний лад ты себя ни настраивал, - так сказал бы Антон. И, пожалуй, Сашка .

Ленка так не скажет, она с молоком матери всосала сознание, что все наши выборы - липа, и у нее нет по этому поводу ни мысли, ни эмоций. Немного юмора, и все. Эта липа никак не влияет на ее жизнь. А между тем в нашей книге будет раздел о развитии совет­ ской демократии, в котором мы будем противоставлять нашу подлин­ но демократическую выборную систему лживой американской. Что это за демократия, если абсолютно никакой роли не играет, буду я голосовать или нет, проголосую я «за» или «против». От меня тут абсолютно ничего не зависит. Кандидат один (выборы из одного!) .

И назначается он по такой линии системы власти, которая абсолютно не зависит от избирателей. Пожалуй, я сказал неправду насчет голо­ сования «против». Говорят, что в таких случаях выясняют, кто голо­ совал против и принимают санкции. Кстати, кто будет писать этот раздел в книге? Эдик Никифоров. Ну, этот выкрутится. Парень талантливый. Он такие аргументы найдет в пользу тезиса, будто наша система выборов есть вершина демократии, что даже Канарейкин попросит слегка снизить (чтобы не было лакировки действительности !) .

Антон, конечно, прав : мы, либералы, отличаемся от мракобесов лишь тем, что делаем то же самое дело чуточку лучше их, немножко другими методами и с большей долей стыдливости или, что то же, цинизма .

В комнате у Ленки я не обнаружил ничего криминального.

Только вот это стихотворение :

- Нас обвиняют в том, что мы злодеи были .

И требуют на нас обрушить суд и месть .

Зачем ? ! И как узнать, что - сказки, а что - были ? !

Итог смотрите ! Что теперь мы есть !

- Оставить, значит, прошлое в покое?

За прошлое бессмыслен, значит, бой ?

Но есть в природе правило такое :

История свой труз несет с собой .

Пускай все зло исчезло и забыто .

И ты невинным смотришь на людей .

Но то, что, кажется, бесследно было скрыто, Отмечено на морде на твоей .

Неужели этот «знакомый мальчик» - она сама? Если это она сама, надо принимать срочные меры. Какие? Надо поговорить с Тамуркой. Она церемониться не будет. Она ей такое пропишет!. .

Жаль девчонку, но ничего не поделаешь. Другого выхода нет .

ПЬЯНАЯ СТАРУХА

По дороге в больницу я опять встретил Пьяную старуху. Я остановился, но она не обратила на меня внимания. Если бы она проявила хотя какую-нибудь заинтересованность в окружающем, я отдал бы ей все деньги, какие были у меня с собой. Но она прошла мимо со своей скрипучей тележкой, как будто прошла сквозь меня, даже не подозревая о моем существовании. И унесла с собой какую-то мою очень важную нерешенную проблему. Какую? Когда я был маленький, у нас в доме прявились хомячки. Очень забавные зверьки .

Меня они раздражали. И, вместе с тем, интриговали какой-то неве­ домой тайной. Похожее состояние стало появляться во мне теперь, когда я видел Пьянукр старуху или думал о ней. Как будто я забыл что-то очень важное, но никак не могу вспомнить, что именно .

БОЛЕЗНЬ

Наша академическая больница - одна из лучших в стране. Пре­ красное здание. Хорошее обслуживание. Терпимая кормежка. Но эта больница - главным образом для здоровых. Для гигантского коли­ чества врачей, выполняющих в основном чиновничье-бюрократические функции. И для таких, как я, желающих здесь по тем или иным причинам отлежаться. Но лечить здесь не лечат. За нами тщательно следят, т.е. раз в год заставляют п р о т и диспансеризацию .

Это значит, в определенное время мы носимся по кабинетам - от уролога к окулисту, от окулиста к стоматологу, и т.д. Мы часами сидим в очердях. Потом нам смотрят в ухо, смотрят в рот, суют палец в задницу и долго записывают в толстенные книжки (истории болезней) то, что мы сами наплачем в зависимости от наших осо­ бенностей и целей. Если нужно получить справку для заграничной поездки, мы прикидываемся здоровяками, и тебе пишут «практически здоров», хотя у тебя обострение язвы. Если тебе нужно уклониться от каких-то неприятных дел, ты изображаешь у себя болезнь облюбо­ ванного тобою органа, и ложишься на обследование и «лечение» .

У нас в институте многие используют больницу как удобное средство решения своих дел. Но лечить здесь не лечат. Наша медицина не для того создана. Она существует сама для себя. И хорошие отношения у нее с теми, кто без труда поддается лечению. А никто так легко не лечится, как здоровый .

У меня отдельная палата с телефоном. Цветы (принесли любящие меня подчиненные). Целая библиотека книг (принесли Ленка, Сашка, Антон и те же любящие сотрудники). А фруктами, овощами и про­ чими редкими вкусными вещами меня завалили. Холодильник напо­ ловину забит моими съестными припасами. Поскольку большая часть их достается обслуживающему персоналу, ко мне (по блату) пускают кого угодно и когда угодно. И мне тут хорошо. Ощущаю себя хорошим, всеми любимым и очень нужным обществу человеком .

А главное - я утер нос Баранову, Васькину, Тваржинской и прочей нечисти из их банды. До выборов обсуждения не будет .

В газете опубликовали список кандидатов в член-коры и акаде­ мики. Кандидатов полно, а мест всего три (два для член-коров, одно для академиков). В академики наверняка проходит Еропкин .

В член-коры реальные шансы имеют (кроме меня)еще два человека:

Васькин и новый редактор нашего журнала. Меня все заранее поз­ дравляют. Я отшучиваюсь. Н о в глубине души приятно. И тревожно .

ПРОБЛЕМА СЫТОСТИ

От нечего делать думаю о книге Антона. Одна мысль в ней меня поразила больше всего. Коммунизм, писал Антон, прекрасно справляется с проблемами, доставшимися ему от прошлого или навязанными извне, - голод, разруха, стихийные бедствия, эпидемии,

- т.е. с чужими проблемами. Но собственные проблемы комунизма возникают тогда, когда общество достигает относильной стабильности и сытости. Легче дать кусок хлеба голодающему, чем удовлетво­ рить аппетиты сытого человека, знающего, что такое икра, балык, стерлядь, шашлык... Легче одеть мерзнущего, чем успокоить при­ лично одетого человека, знающего цену дорогим мехам, драгоцен­ ным камням, дорогим вечерним платьям... Легче дать крышу над головой бездомному, чем избавить от страданий человека, имеющего отдельную комнату или даже небольшую квартиру, но знающему, что другие имеют роскошные огромные квартиры и загородные коттеджи... Короче говоря, собственные проблемы коммунизма суть проблемы нормального и здорового образа жизни, а не отклонений от достигнутой и общепризнанной нормы существования. Но история не знает ни одного общества, которое было бы способно справиться внутренними силами с проблемами своего нормального бытия. Можно вылечить больного. Нельзя вылечить здорового. Все то, что теперь поносят как язвы советского строя, на самом деле суть нормальные проявления здоровой натуры коммунизма. Этим моя концепция су­ щественным образом отличается от концепции прочих критиков коммунизма .

САШКА

Сашка принес мне книгу Иваницкого, выпущенную в Париже .

Это что-то вроде антиутопии в духе Оруэла. В книге есть кусок о прошедшем периоде нашей истории, который считается Золотым Веком ее. Из-за этого куска Сашка и принес книжку .

- Почитай, может быть пригодится, - сказал Сашка. - Вообще-то говоря, книга довольно скучная. Это, конечно, не Солженицын. Но отдельные мысли есть .

Когда Сашка ушел, я прочитал следующее .

Какое удивительное это было время! Теперь-то советский народ почти построил именно то, что предсказывали классики и мудрые руководители. Как говорится, за что боролись, на то и напоролись .

И даже уже не верится, что то время когда-то было. Старушечьи сказки все это, говорит молодежь. В магазинах продавалось мясо?!

И не очень тухлая картошка? И всего час в очереди стоять прихо­ дилось? И за анекдоты не всех сажали? Не засирай нам мозги, папаша! Не маленькие! Давно из Детской Казармочки выросли!

И поди, убеди эту разъедаемую скепсисом молодежь, что все это было на самом деле. Она, молодежь, свято верит нашему гениаль­ ному Руководству, которое обещает, что благодаря непрерывному улучшению материального благосостояния общества и неуклонному укреплению демократии мы лишь в ближайшем будущем достигнем такого расцвета. А пока... Одним словом, Золотой Век впереди, а не позади, ибо такова установка. Конечно, и то время, в которое мы сейчас живем, (если, конечно, живем), тоже очень золотое. Но то, к которому нас ведет наше любимое и гениальное Руководство, к кото­ рому мы приближаемся ассип... ассимпт... амсич... тьфу, твою мать !. .

не выговоришь без поллитра!.. В общем, к которому мы идем, но никогда не придем, хотя и будет казаться, иногда, что вот-вот сейчас придем... так вот, это самое время еще золотее. Оно-то и есть Золотой Век нашей истории. Оно всегда впереди, а не позади, как думают клеветники и критиканы. Впрочем, теперь это уже никакой роли не играет. Все равно теперь уже никто не помнит, где у нашей истории зад, а где перед .

Как ни мозгуй, что ни толкуй, Не установишь разницу .

Назад посмотришь - видишь..., Вперед - увидишь задницу .

Так что и голову ломать не надо. Теперь никаких проблем больше нет и быть не может. Слушайся начальства, умиляйся и аплодируй .

Ничего от тебя больше не требуется .

ИНТЕРВЬЮ РОГОЗИНА

«Голоса» передали интервью с Рогозиным. Н а вопрос о положении деятелей культуры в Советском Союзе он ответил следующее. По­ давляющее большинство довольно и устроено неплохо. Страдают единицы. Но эти единицы более характерны, чем десятки и сотни тысяч других. Кто они ? Солженицын. Ростропович. Максимов. Неиз­ вестный. Я уверен, что Солженицын был изгнан не столько как политический деятель, сколько как талантливый писатель. В Советском Союзе десятки тысяч писателей. Десятки тысяч посредственностей .

Они не могут в своей среде терпеть действительно выдающегося художника. Ну если о Солженицыне можно спорить, то случай с Неизвестным бесспорен. Неизвестный был вполне советским челове­ ком. За двадцать лет, однако, ни одной выставки. Почему? Потому, что выдающийся художник. Его и выжили братья художники, несколько тысяч бездарнейших коллег. Я, конечно, не хочу и не могу себя сравнивать с этими людьми. Но социально мой случай того же типа. Как только у меня наметилась оригинальная группа, и как только работы нашей группы начали приобретать мировой резонанс, нас разгромили. И я оказался в полной творческой изо­ ляции .

Как это ни странно, подумал я, но и в моей судьбе есть некоторая доля Рогозинского варианта. Н а наш Отдел точат зубы потому, что он приличнее всех выглядит. А обвинения в ошибках - обычный прием борьбы .

ЛЕНКА

Ленка жутко занята. Но все же забегает иногда .

- Наши идиоты, - говорит она, - окончательно взбесились. Пред­ ставляешь, по-новому заставляют прочитать (как они говорят) ста­ ринную детскую сказочку «Аленький цветок». С одной стороны, чтобы был Антониони, Бергман или, на худой конец, Тарковский. А с другой, чтобы сохранить марксизм-ленинизм в действии. Ты знаешь, кто у нас будет чудище? Ни за что не догадаешься. Это, оказы­ вается, передовой комсомолец, мелиоратор, который хочет осушить болота, а его ведьма, прислуживающая империализму, заколдовывает с помощью химии и генетики. Причем, у ведьмы явно сионистское мировоззрение. Ну, я бегу. Сегодня у меня еще репетиция будет .

Готовимся к празднику победы. Грандиозное представление! Я партизанка. Только одна беда - ребятишки наши для фашистов слишком маловаты. Я на голову выше всех. Директриса говорит, что это хорошо: советский человек должен быть на голову выше всех. Символ !

- Помнишь, когда-то ты недочитала стихотворение твоего прия­ теля. Как оно кончается?

- Кажется, так :

Я отвечу : когда-то меж бывших живых Шевелились кошмарные слухи, Будто много зазря уничтожили вы той открывшей наш век заварухе .

Будто много зазря постесали углов Ради этого самого рая .

И без счету снесли неповинных голов В гуманизм и заботу играя .

Да, мне скажут они, нету смысла скрывать .

Победителей вроде не судят .

Мы затем и ломали когда-то дрова, Что Грядущее, верили, будет .

Заходи, как и все, и мозги не мути .

По потребности ешь. По способности делай .

А про жертвы забудь. То - издержки пути .

Даже память о жертвах истлела .

Значит были, скажу я, тогда палачи .

Значит были и те, кто страдали .

Значит будем теперь пожирать калачи, Что в дороге другим недодали .

Не войду, я скажу, в ваш Сияющий Дом .

Лучше тут упаду, у порога .

Если все мы в него, как бараны войдем, Повторится все та же дорога .

- Это твоего приятеля надо выпороть как следует .

- Спасибо, - сказала Ленка. - Я ему передам твое мнение, он будет доволен такой высокой оценкой. Хочешь анекдот ? Пришел наш Генсек с внуком в Мавзолей. Внук спрашивает: дедушка, после смерти ты тут будешь жить? Конечно, отвечает дед, здесь. Тогда Ленин встает и говорит : что вам тут, общежитие что ли !. .

И Ленка хохочет. А мне не смешно. Мне тревожно. Что с тобой будет, малышка? Защитит ли тебя твой акселераторный рост? Су­ меешь ли ты выстоять, приспособиться и научиться давать сдачи?

ПРИЗНАНИЯ

Несколько лет назад мы с Тамуркой отдыхали в санатории ЦК на юге. Как-то раз валялись мы на пляже. За границей санатория на­ роду - ногу негде поставить. А у нас на полкилометра чудесней­ шего песка всего человек десять. Недалеко от нас загорали два пожилых прохиндея в высоких чинах. Они перемывали косточки высшим лицам государства в том же духе, как мы делаем это в отношении своих безвестных знакомых, рассказывали сальные истории и неостроумные антисоветские анекдоты, похохатывали. Нас с Тамур­ кой они просто не замечали .

- Скажи, как называется человек, который своей любовнице не делает подарки?

-К а к ?

- Дармоёб! Ха-ха-ха-ха!

- Ха-ха-ха-ха !. .

Иногда они пускались в серьезные рассуждения .

- Что творится,... твою мать ! Мы в массовых масштабах произ­ водим умных, образованных, талантливых, честных и прочая, и прочая, и прочая людей. А куда ни глянешь, повсюду процветает глупость, невежество, бездарность, коррупция, стяжательство, карьеризм... Куда мы катимся ? !

- В п... у, конечно. Со времением это несоответствие будет лик­ видировано .

- Вряд ли. Еще хуже будет .

- Смотря, что считать хуже. Если это несоответствие исчезнет, то будет совсем плохо .

И они весело захохотали. Они все прекрасно видели и пони­ мали. И находясь на высоких постах, они знали многое такое, чего мы не знаем вообще. В том числе - суммарные данные. И они не исключение. Я не встречал ни одного человека нашего уровня и выше, который не знал бы фактического положения дел. Не знают, как правило, внизу. И, как правило, не понимают. И в этом смысле социальная образованность в высших слоях выше, чем в низших .

Может быть она одна и имеет реальную ценность? Антон прав, мы на нашу жизнь смотрим через сетку старых понятий и оценоч­ ных критериев. Теперешняя молодежь ближе к реальности. Потому она чужда нам. Нам Канарейкины и Тваржинские ближе. Они сопоста­ вимы с нами как в понятийном, так и в эмоциональном плане .

Разрыв поколений не есть явление возрастное. У нас такого раз­ рыва с предшественниками нет. И у детей наших не будет. И у детей наших детей тоже. Где-то в наше недавнее время произошел гораздо более глубокий перелом в жизни нашего общества, чем все предшествующие переломы : мы потеряли невинность, примирились с реальностью коммунизма как с нормой бытия и отбросили иллюзии .

И этот перелом оставив в целостности души Канарейкиных и Тваржинских, не затронув души ныненей молодежи, прошелся по самой середине души моего поколения. И породил поколение фантасти­ ческих существ - циничных идеалистов, бескорыстных хапуг, честных проходимцев и т.п. В общем, такую мразь, что даже самим нам противно .

О СМЕРТИ

Хотя я вполне здоров, но последнее время часто думаю о смерти .

Иногда ночи не сплю из-за этого. Иногда я довожу себя до такого состояния, что готов кричать от ужаса и жалости к себе. И вдруг мне в голову пришла одна любопытная мысль. А почему, собственно говоря, я испытываю страх, думая о смерти? Д а потому, что осу­ ществляю недозволенную экстраполяцию своего сознания на такое состояние, когда его у меня не будет. Потому что я представляю дело так, будто меня не будет, а я в это же время буду сознавать, что меня нет, и буду от этого бесконечно страдать. Но именно этого-то не будет. И я, осознав это, успокоился. И теперь мне стало легко. И я даже с юмором стал вспоминать прошлые страхи .

РАССТАНОВКА СИЛ

Социально-политическая структура нашего общества не так проста, как кажется на первый взгляд. Принято считать, например, что раз человек занимается историческим материализмом и (тем более) науч­ ным коммунизмом, то он априори консерватор и даже мракобес .

Но это далеко не так. Мракобесов и среди математиков и физиков не меньше, чем среди философов. И даже среди музыкантов. По­ просите, например, Колмогорова и Шостаковича подписать любое письмо, клеймящее Солженицына и Сахарова, и они подмахнут не задумываясь. А я знаю людей среди философов, которые отказались это делать, заранее зная, что будут за это наказаны. Сами физики, когда речь заходит о «порядочных» людях среди известных величин, называют два-три имени, не более. Называют обычно Капицу. А что такого он сделал? Уклонялся от гнусностей, и только. Конечно, в наших условиях это много. Но такого рода явления смазывают разграничительные линии в социально-политической картине нашего общества .

Прежде всего надо ввести понятие индивида, принимаемого в рассчет. Я не могу точно определить это понятие. Могу лишь пояс­ нить. Недавно, например, на одном из московских заводов рабочие устроили нечто вроде забастовки. Это - очень серьезное активное действие. Но эти рабочие не являются индивидами, которые надо принимать в рассчет (скажем, социально-рассчетными). С другой стороны, такой человек, как Капица, не предпринимал никогда ак­ тивных политических действий. Но он социально-рассчетен.Со­ циально-рассчетный индивид самим фактом своего существования и своей обычной повседневной деятельностью или регулярно совер­ шаемыми поступками определенного рода оказывает влияние на общее состояние страны в социально-политическом аспекте. Даль­ нейшее различения будут относиться только к таким индивидам .

Первое разделение - вовлеченные и невовлеченные (или стоящие вне). В различных областях деятельности это разделение происходит по различным признакам. Например, у нас в философии к невовлеченным относятся такие лица, которые игнорируют марксизм, занимаясь теми же проблемами. Таких очень мало. Большинство из них настолько далеко уходит в сторону, что фактически меняют профессию и обычно выпадают из числа лиц, которых стоит прини­ мать в рассчет. Хотя они и высказываются с презрением о нашей философии и о нашем образе жизни, фактически они ничто, ибо в своей новой официальной жизни они суть заурядные индифферент­ ные граждане. Те немногие «уклонисты», которые остаются, играют существенную роль. Они оказывают влияние на либералов (о них ниже). У нас, например, под влиянием «уклонистов» не только либе­ ралы, но даже мракобесы стремились свести ссылки на классиков марксизма к минимуму, ссылались на позитивистов как на серьезных ученых и т.п. Такие «уклонисты», как правило, являются более или менее значительными фигурами. Иногда среди них появляются актив­ ные диссиденты. Именно из этой категории вышли Сахаров, Турчин, Шафаревич, Ростропович. Многие из них эмигрировали. Характерная черта «уклонистов» - нежелание или неспособность интегрироваться с советским образом жизни и идеологией .

Второе разделение - внутри вовлеченных. Вовлеченные - это лица, по роду своей профессиональной деятельности относящиеся к числу принимаемых в рассчет. Именно по своей профессиональной деятельности. С этой точки зрения, например, Шафаревич и Турчин не попадают в эту категорию, поскольку они вылезли в политику не по своим профессиональным делам, а иначе. А зато Неизвест­ ный, Тарковский, Максимов, Окуджава и многие деятели искусства были вовлечены в социальную деятельность через свои профессио­ нальные дела. Вовлеченные разделяются (грубо говоря) на «либералов»

и «консерваторов». Опять-таки довольно трудно (если вообще воз­ можно) дать точное определение этих категорий. Г рани между ними расплывчаты, изменчивы, почти неуловимы. Но можно дать некото­ рое примерное описание, привести примеры. И этого будет доста­ точно. Характерный пример «либералов» - поэт Твардовский. В академических кругах таким был Несмеянов. Менее известен акаде­ мик Румянцев. Он был в свое время крупным партийным деятелем, потом вице-президентом Академии. В самые либеральные годы он покровительствовал конкретной социологии и на этом «погорел», его сняли с поста вице-президента и директора Института конкрет­ ных социальных исследований. Либералом стал Хрущев. И даже Брежнев в какой-то мере по инерции еще нес на себе печать либе­ рализма. Либерал отличается от консерватора не столько тем, что консерватор требует сажать, а либерал против, - и либерал может сажать не хуже консерватора, и консерватор может критиковать «культ личности», - сколько чисто личной склонностью к некоторым послаблениям во всем, к несколько большей человечности и мягкости, культурности и легкости, расслабленности и разболтанности .

Либералы, как и консерваторы, неоднородны. Для некоторой их части либерализм есть просто черта характера, которую стало воз­ можно проявить или приобрести в послесталинское время. Для другой части либерализм есть удобное средство самоутверждения и карьеры .

Для третьей части - дань моде и времени. И лишь для незначи­ тельной части это - нечто принципиальное. Все либералы за совет­ ский образ жизни. Они лишь против крайностей и за улучшения .

Причем, за улучшения с целью укрепления советского строя. Они обвиняют консерваторов в неспособности как следует (в соответствии с требованиями времени) служить делу коммунизма. Они считают, что они это дело могут делать лучше. Либералы есть даже среди работников аппарата ЦК и КГБ. Какое-то время ходили слухи, будто КГБ - самая либеральная организация у нас. Либерализм - это стремление советского общества чуточку свободнее вздохнуть, исполь­ зуемое определенной категорией лиц в своих эгоистических целях .

Из числа либералов выталкивается небольшое число лиц, которые по тем или иным причинам не могут интегрироваться с советским строем жизни. Характерным примером на этот счет является Неиз­ вестный, который был вытолкнут из советской жизни усилиями коллег за то, что оказался слишком талантливым и оригинальным и прио­ брел большую известность на Западе. А он был в высшей степени советским человеком, и по способности приспособиться к нашим ус­ ловиям мог дать сто очков вперед кому угодно. Таким стал Рогозин .

По-моему, такими остаются Окуджава и Тарковский, хотя они не эмигрировали .

Наконец, если взять общество в целом, то очень небольшая часть лиц выталкивается на роль оппозиционеров, борцов за справедливость, обличителей. Их имена хорошо известны. Их влияние на все совет­ ское общество огромно, хотя его и стараются всячески скрыть. Дея­ тельность Солженицына и Сахарова - это целая эпоха в социальнополитическом развитии советского общества. Кстати сказать, Сол­ женицын выталкивался на роль оппозиционера не только по содер­ жанию своих сочинений и речей, но и как талантливый писатель .

Огромная армия бездарных наших писателей выбросила его вон из своей среды, чтобы он не портил привычного их образа жизни и принятых критериев оценок .

Я обдумывал это все (больничное безделье располагает к таким размышлениям) совсем забыв о том, что основу для этого я взял все из той же книги Антона.

Когда я это заметил, я сказал себе:

а при чем тут Антон, я и без него додумался бы до этого, это же очевидные тривиальные истины. Но и это были слова Антона. В предисловии к книге он писал, что видит свою задачу не в откры­ тии сенсационных тайн советского общества, а в некоторой систе­ матизации очевидных и общеизвестных вещей и в отыскании их закономерностей .

АНТОН

Пришел Антон. Сказал, что на кафедре философии в ВПШ меня поносили. Все за то же - за формацию .

- Это ты меня сбил с панталыку, - шутя сказал я .

- Знаешь, в чем твоя главная слабость, - сказал он. - В половин­ чатости. Бить тебя все равно будут. И после выборов побьют, это очевидно. А за что? За пустяки. Если уж быть битым, так за дело .

Надо было идти до конца. Тогда может быть и бить не стали бы .

Растерялись бы и промолчали. Не выгодно было бы бить. Как с Лебедевым .

- Я остановился на полпути, как ты считаешь, не по глупости и не по трусости, - сказал я. - Ты-то знаешь, что я не трус. Не убеждает меня твоя концепция! Ты считаешь, что некие универсаль­ ные социальные законы, лишенные ограничителей, выработанных прошлой историей цивилизации, определяют суть и все стороны жизни нашего общества. Но как ? Это же надо доказать .

- Это нельзя доказать, - сказал Антон. - Это надо увидеть. Затем исследовать общество в этом разрезе. Затем построить теорию или серию теорий по правилам построения теорий в опытных науках .

Проверить теорию на фактах и т.д. Ты сам все это прекрасно знаешь .

- Ну поясни хотя бы примерно, чтобы я смог увидеть, - сказал я .

- Это тривиально, - сказал Антон. - Я не понимаю, ночему ты не видишь сам У тебя же голова на десятерых. Возьми любое значительное учреждение и посмотри на структуру коллектива лю­ дей. И посмотри, что в этой структуре идет от интересов дела, а что от чего-то другого. Сектора, отделы, институты... Что тут обу­ словлено законами физики, биологии, языка и т.п., которые призвана изучать наука? Ничего. Интересы управления? Конечно! А что это такое? Дело? Это и есть социальная жизнь как таковая. А раздутые штаты, - это от того же базиса?? А лень? А халтура? А безот­ ветственность? Даже твои производительные силы испытывают опре­ деляющее влияние законов социальности. Проследи состояние и эво­ люцию нашей промышленности, и ты найдешь на всем их печать .

Даже космические полеты продиктованы ими, а не потребностями производства. Я уж не говорю о таких вещах, как чудовищный паразитизм большой части населения, низкая производительность труда, прикрепление населения и т.д. А возьми всю сферу культуры .

Что ты высосешь из того, что у нас - общественная собственность на средства производства, нет эксплуататорских классов и т.п.? А пойди путем, о котором я тебе твержу столько лет, и все стано­ вится прозрачно ясным. И с точки зрения механизмов. Шестьдесят тысяч бездарных и среднеспособных писателей, неплохо живущих при этом строе, поддерживаемые мощным партийно-государственным аппаратом, тоже неплохо устроившимся, сломают шею любой попытке создать правдивую и талантливую литературу. С Солженицыным расправились главным образом не потому, что он разоблачал, а потому, что он талантливо делал это. И по содержанию. Есть чело­ веческие проблемы, возникающие в силу наличия в обществе актуаль­ но действующей системы нравственности, и проблемы, возникающие в силу отсутствия таковой. Лишь первые образуют основу духовно великой литературы. Донос, измена, предательство, обман и т.п., например, не рождают проблем, достойных быть проблемами великого искусства, в обществе, в котором нравственность не образует социальнозначимого механизма. Великое искусство есть порождение нравствен­ ной цивилизации, есть одно из ее средств. Потому у нас нет и не может быть великого духовного искусства. Мы можем заставить всю страну плясать, кататься на коньках, петь в хоре. Но мы не допу­ стим, чтобы их у нас появлялись великие писатели типа Достоевского и Толстого. Д а что говорить, фактов в избытке. Они сами просятся в науку. А мы всеми средствами отбиваемся от них .

новости Пришли Сериков, Новиков и Светка. Рассказали о ходе дел над книгой. Оказывается, дела идут как следует. И даже лучше. Так что мое отсутствие сказывается благотворно. Потом они рассказали последние новости и сплетни. У Сидорова из сектора этики украли дубленку. У Китаевой ревизия обнаружила махинации на тысячу рублей с профсоюзными марками. Институт кипит. Китаева в инсти­ туте больше двадцати лет. Старый член партии. Начальство хочет ее спасти как ценного работника (как стукача?), а низы требуют крови. Приехала делегация из Югославии. Очень хотели встретиться со мной. Тваржинская усмотрела в этом криминал, ибо югославы, как известно, все ревизионисты. Карасева опять не выпустили за границу на симпозиум, а там из-за этого был маленький скандаль­ чик. Новый ученый секретарь задергал институт бумажной форма­ листикой. Начинают копать под диаматчиков, ищут позитивистские шатания. В общем, маразм крепчает. Все уверены в том, что я пройду в член-коры. Поговаривают о том, что пора наш Отдел превращать в самостоятельный институт .

- И устроить погром, как у социологов, - смеюсь я. - Надо сначала пару коллективных книжек выпушить серьезных, несколько сборников и индивидуальных монографий. Года через два можно будет и об институте вопрос поставить .

Потом рассказали мне последние анекдоты. И все - о съезде .

Приходит ребенок из детского сада, плачет, говорит, что больше туда не пойдет. Почему, спрашивают его. А потому, говорит, что воспитательница нас все время пугает : съест капеесес, съест капеесес !

Или такой: при входе во Дворец съездов люди спрашивают у деле­ гатов, нет ли лишних билетиков. Зачем вам, удивляются делегаты .

А тут комедию смешную показывают, говорят люди .

- А вот отгадай, - говорит Новиков, - что это такое.. .

Он двигает рукой сверху вниз и чмокает губами. Я. конечно, не знаю.. .

- Это прибытие партийно-правительственной делегации .

А Сериков прочитал стихотворение :

Обижается народ :

Мало партия дает .

Наша партия не 6... ь, Чтобы каждому давать!

В общем, было очень весело. После того, как они ушли, заявился Дима. Привез ужасно много еды и подробнейший отчет о процессе Хлебникова. Тот отделался пустяками: всего пять лет. Разговорились о диссидентах вообще и пришли к единодушному заключению: со­ ветское диссиденство теоретически выделяется из общего либерализма лишь степенью своего негативного отношения к советской реальности, а не продуманностью некоей позитивной программы преобразований .

Зато полностью разошлись в оценке их практической деятельности .

Дима возвел их в ранг героев, а я сказал, что они - спекулянты на ситуации определенного рода, что они думают не столько об обществе, сколько об удовлетворении своего тщеславия. Дима сказал, что думать так - пошлость. Однако разумных аргументов Дима не привел. Конечно, среди них есть героические личности. Но не они определяют общую картину. Дима сказал, что если даже у них тысяча человек будут прохвосты, и лишь один - герой, все равно этот один придаст целому героическую окраску. Я этого понять не мог. И мы стали говорить о каких-то пустяках .

ВО ИМЯ НАРОДА

- Трудиться и жертвовать собой, - говорить Сашка. - А ради чего? Во имя народа, говоришь? Народу служить? Демагогия это, и ты сам прекрасно знаешь. Сталин со своей бандой творил мерзости во имя народа. И сотни тысяч его подручных убивали и терзали людей во имя народа. И нынешние сотни тысяч хапуг и карьеристов творят во имя народа .

- Не все же хапуги и карьеристы .

- Не все. А много ли ты среди своих знакомых назовешь людей иного рода? А ты спроси их, во имя чего они такие? А что такое народ ? Население ?

- Нет, конечно, не население. Народ - категория социальная .

Видишь ли.. .

- Вижу. В прошлом веке это еще имело смысл. А теперь не то .

Рабочие ? Крестьяне ? Уборщицы ? Солдаты ? Канцелярские служащие?

Студенты ? У чителя ? Где он, твой народ как социальная категория ? !

Те, кто хуже всех живет? Хорошенькая категория! Чем рабочие хуже живут, чем дядя Антон? Ты сам писал, что уровень жизни больших масс населения определяется характером социального строя общества. Правда, ты писал, что у нас высокий уровень, растущий и перерастающий. Хотел бы я знать, ты это написал после того, как за картошкой сходил или до этого ? ! Солженицын прав : надо в корне менять всю систему наших понятий, оценок и целевых уста­ новок. Требование свободы слова - реальность. Долой цензуру реальность. Свобода эмиграции - реальность. Гласность - реальность .

А это все нечто иное, чем «во имя народа». Думаю, что и «народу»

от этого будет лучше. Правда, те, кто такие требования выдвигают, душатся от имени «народа», во имя «народа» и силами самого «на­ рода». А работа во имя общества, Государства, Партии есть просто циничный карьеризм или тупость .

-Т ы сам все понимаешь. О чем же говорить?! Мое мнение для тебя - нудная холуйская философия. Чего же ты хочешь ?

- Н е знаю. Не знаю. И потому злюсь. Окончу Университет. А дальше что?

- Хотя бы просто жить, как все живут .

- Просто жить у нас нельзя. А жить, как все, значит изворачи­ ваться,толкаться и пролезать.Ты пробовал когда-нибудь просто пожить?

Не считая санаториев, конечно? У нас нельзя жить, не функцио­ нируя. Чтобы «просто жить», нужна некоторая независимость чело­ века от общества. Свобода жить по своему усмотрению нужна. Пусть в рамках права и морали, но до некоторой степени независимо от коллектива, к которому ты прикреплен .

- Ну.не всегда же ты к нему прикреплен .

- Всегда. Даже в постели. Даже в туалете. Он незримо держит тебя под своим постоянным контролем .

- Такую независимость надо завоевать .

-К а к ? Делать карьеру? Это же не независимость. Становиться гением и обретать известность ? Не всякому дано. А если ты средний заурядный человек ?

- И что же ты все-таки предполагаешь делать ?

- Точно не знаю. Ориентировочно - попробую на несколько лет податься на какую-нибудь стройку. Допустим - на БАМ .

- Ты с ума сошел !

- Для других - это подвиг, а для своего сына - сумасшествие ?

Это нечестно. Ладно, не бойся. Я действительно пока еще не сошел с ума .

Разговор этот меня сильно расстроил. И не перспективой Сашки­ ной судьбы. Он парень крепкий, выстоит. А самим содержанием проблемы. Принято думать, что наша идеологическая пропаганда пустое дело. Мол, всем известно, что это брехня, не имеющая никаких существенных последствий по ее содержанию. Мол, собака лает ветер относит. Но это - глубочайшее заблуждение. Это только так кажется, что наша идеология оставляет души людей нейтральными или вселяет в них скептицизм и презрение. Есть формальный аппарат действия идеологии на человеческие души, не зависящий от кон­ кретности ее содержания. Сам факт ее существования и способ воздей­ ствия. Этот аппарат совершенно неуловимыми путями плетет в чело­ веческом сознании тончайшую сеточку, в которой затем бъется и трепещется зародившееся человеческое «я». И когда это «я» созревает, бывает уже поздно. Оно оказывается плотно опутанным этой незри­ мой сетью идеологии. Требуются исключительные обстоятельства, чтобы разорвать ее или не допустить ее появления в твоей душе .

Это дано немногим. Сашка хотя и рыпается, но уже попал в эту сеть. И не вырвется из нее, я это чувствую, никогда. Это, пожалуй, к лучшему. В гении он не выйдет. А в диссиденты не стоит труда выходить. Тоже скучно .

ТРАДИЦИЯ И СИСТЕМА

Пришли Ступак, Никифоров и еще одна наша молодая и младшая сотрудница. Принесли бутылку коньяка. И мы ее тут же выдули .

Рассказали о новой системе прохождения монографий и сборников и о новой системе защиты и подготовки диссертаций .

- Ого, - сказал я. - Теперь на паршивую брошюрку надо убить лет пять как минимум, а диссертацию защитить практически немыс­ лимо .

- Смотря кому, - сказал Ступак. - И старая система была почти такая же. Суть дела не в этом. Раньше сложилась некоторая тради­ ция вопреки формально-бюрократической системе. Конечно, в этой традиции руки грели проходимцы. Но проскакивало и кое-что при­ личное. факт остается фактом, за эти годы у нас напечатали несколько десятков книжек и статей вполне на уровне мировой продукции такого рода, а из защитившихся можно отобрать десятка три, из которых можно было бы создать первоклассный институт, неизмеримо более продуктивный, чем наш полутысячный. Эта новая система означает : разгром традиции шестидесятых годов. Прохиндеи все равно будут печататься и защищаться, как и раньше. А приличным людям теперь об издании книжек и о защите и думать нечего .

Потом рассказывали анекдоты. Потом говорили о повышении цен, о процессе над Хлебниковым, об учащающихся фактах ограбления квартир, о бюрократической системе, которию раздули в Институте .

О ЛИТЕРАТУРЕ

Сашка принес мне новый роман Тикшина, по которому сейчас вся Москва с ума сходит .

- Прочитай обязательно. Потрясающая книга. Тут такие кошмары показаны, что порой даже Солженицын кажется пресным. И сумел пробиться человек. Напечатали !

Я прочитал книгу с большим трудом. И особого восторга не испы­ тал. Накручено-наверчено в современном стиле. Психоанализ с не­ большим опозданием (как говорит Ступак, с опозданием на совет­ скую власть). Неореализм с опозданием на все послевоенное время .

Герои мучаются и мучают друг друга. Почти все полные ничто­ жества. Есть и порядочные. Есть и способные. Н о в чем их порядоч­ ность и способность, из книги не видно. Об этом просто говорится .

Герои раздвоены и борются в себе, не отдавая себе в этом отчета .

Послевоенные события в нашей среде изображены как мелкие интриги на уровне кафедр, факультетов, институтов. Зависть, сведение счетов .

Есть, конечно, и намеки. Я все эти события помню хорошо, сам в них участвовал. Все было куда проще, прозрачнее и без всякой психологии. И ничто никого не удивляло. Бить ? Извольте ! И никаких проблем. Кого? Можно и этого. За что? Можно и за это. И опять никаких проблем. Один из главных героев книги, беспринципный и бездарный проходимец кончает тем, что спивается и опускается на самое «дно» - становится грузчиком в мебельном магазине. Это уж совсем комично. Так не бывает. Это не отвечает и духу нашего общества. Проходимцу с высшим образованием не надо опускаться на «дно». Он может прекрасно спиваться и на высоких должностях, которых у нас великое множество. У нас так и делают очень многие (вплоть до верхов) - спиваются в кабинетах, в шикарных квартирах, на дачах и даже на официальных приемах. К тому же грузчик в мебельном магазине - это еще не «дно». Д а й вообще, бессмысленно говорить о «дне», когда все живем на этом самом «дне» .

Пришел Антон, увидел книгу и рассмеялся .

- И ты туда же ? Не удивляюсь, если скоро увижу тебя завсегда­ таем «Таганки». Прогресс !

- Неплохая книга. Очень современная. И смелая. И видишь напечатали же !

- Вот именно, напечатали. Сейчас такое часто печатают. Мол, глядите, мы не боимся правду показывать. Милый мой кандидат в член-коры! Кому-кому, а тебе-то должно быть хорошо известно, что наша власть и представляющая ее цензура имеют интуицию на настоящую литературу. И если уж они пропустили - ищи изъян .

Конечно, в этой книге по мелочам многое верно. Много метких наблюдений. Образы отдельные получились. Н о в целом и в главном это обычное советское вранье, допущенное цензурой. С намеками, с кукишами во всех карманах, но вранье.

Тут накручено намеренно:

показать, что в жизни все переплетено в сложный клубок! Чушь!

В нашей жизни все прозрачно, как в казарме или в конторе. А если есть сложность какая-то, так от нашего привычного бардака и от бестолковости, а не из принципа. Скажи, были у тебя когданибудь трудности в понимании наших людей и ситуаций, порождав­ ших драму? Никогда? И у меня никогда. Мы влипали в неприят­ ности, но не потому, что сложны люди и ситуации, а лишь в силу вероятностной бесконтрольности и контролируемости бытия и по свое­ му желанию того же сорта. У Тикшина герои раздвоены и борются в себе. И продуктом этого являются те или иные внешние конфликты и процессы. А на самом деле как? Идет борьба между людьми и группами людей. И вытекает она не из состояний индивида, а из самого факта совместного существования больших масс людей в условиях советского общества (индивид все добывает через коллектив, продвигается и творит через коллектив, подвержен его власти и т.п. ;

общество не имеет нравственного сознания и поддерживающих его институтов; нет правовой защиты индивида; индивид прикреплен;

нет свободы выбора и т.п.). Индивид лишь рефлектирует в себе условия советской жизни. И в массе он адекватен им. Неадекватные же погибают, - рыба не может долго жить вне воды. Есть, конечно, у людей свои личные проблемы. Но у нас они просты, прозрачны, примитивны, стандартны. Они не предмет для литературы сами по себе. Описывать переживания по их поводу - все равно, что описы­ вать переживания по поводу выпадения волос, запора или потери сексуальных потенций с возрастом. Предмет настоящей литературы их обычность, серость, заурядность. И о них тогда надо говорить как-то иначе. Например, в форме исследования, как это сделал Сол­ женицын в «Гулаге». Кстати, «Гулаг» - не столько исторический документ, сколько гениальное художественное произведение, исполь­ зующее исторические факты. Мы же с тобой прожили жизнь именно в то время и в той среде, о которой пишет Тикшин. Так ли это было? Нет, не так. Не хуже и не лучше. Просто не так. И если уж говорить обо всем, что было на самом деле, так надо говорить прямо, без намеков. Да, был проект массовых репрессий против евреев, и наш знакомый Чесноков целую книгу подготовил, оправды­ вающую это, за что и был возвышец Сталиным. Проект лопнул Почему? Какие-то глубинные драматические процессы сработали?

Ничего подобного. Бездушный рассчет. Невыгодно оказалось. А так, дали бы сигнал, за милую душу прогнали бы евреев по улицам Москвы. И в Сибирь. Убоялись аналогии с фашизмом. Мы же тогда выступали в роли избавителей человечества! Кампания против кос­ мополитов ? Широко организованная кампания, как и все прочие .

Указание свыше, на местах готовы исполнить, жертвы намечены, энтузиастов хоть отбавляй. И никакой психологии, кроме страха, злорадства, стремления выкрутиться. Надо описать общий механизм дела, - это и будет правда. А описывать жизнь муравейника или скопища мышей через психологию отдельного муравья или мыши.. .

Я не имею ничего против Тикшина. Писатель он неплохой. Но ведь он - лауреат. О нем много пишут. Это характерно. Подлинную правду у нас убивают и замалчивают .

- Ты, как обычно, перегибаешь палку. Что же, у нас не может быть настоящей официально допущенной литературы? Остается же бытовая жизнь. Любовь. Семья. Приключения. Романтика. В общем, все то, о чем обычно пишут писатели .

- Ты марксист, а принципы свои в отношении нашего общества никак признать не можешь. Семья, любовь, дружба, романтика, при­ ключения и т.п., - все это суть советская семья, советская дружба, советская романтика, советские приключения и т.п. Возьми, например, космические полеты. Героизм! Но ведь дело же не обстоит так, будто это делают энтузиасты-добровольцы на свой риск. Их тща­ тельно отбирают ! И по анкетным данным прежде всего. И по иным соображениям, не имеющим отношения к делу. Бабу запустили .

Зачем ? Первая женщина-космонавт - наша. Это подтверждает и все такое прочее. Много среди космонавтов евреев ? Скажут, евреи трусят, как во время войны. А ведь вранье. Ты же сам знаешь. Брось кличь: евреи, кто хочет в космос?! И отбою не будет. И тогда скажут, что выгодно. А ведь на самом деле выгодно. Много ли космонавтов погибло ? А вознаграждение какое ? ! Быть космонавтом у нас - это, брат, высокая политика. Дружба? Случись что, все твои друзья из Отдела бросят тебя немедленно. И Светка. И Новиков .

И Сериков. И Иванов. И Корытов. И Курицын. В советских условиях дружба вытесняется взаимной полезностью и сговором особого ти­ пично советского типа, - мелкого какого-то и пошлого. Липкого. Ты это сам же знаешь лучше меня .

- Это все мне ясно. Что же, теперь писателю и писать ни о чем нельзя? Правду напишет -прихлопнут. А врать - нехорошо .

- Я не запрещаю им писать. Они же пишут. Много и охотно пишут. И врут добровольно и иногда с увлечением. Я только мнение свое высказываю .

СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ

- Как книга?

Антон только махнул рукой. И мне стало его жаль. Все-таки я добрый человек. Это-то меня и сгубит. А книга, честно говоря, напи­ сана неплохо. Еслии она выйдет, это будет заметное событие .

Почти треть книги Антона посвящена перспективам коммунизма .

Н а эту тему мы говорили с ним мало, обычно в форме шуток или угроз. Я «острил» на уровне журнала «Крокодил»: погодите, мол, доживем до коммунизма, тогда покажем свои способности насчет потребностей. Антон в таких случаях говорил, что коммунизм с этой точки зрения строится сравнительно быстро и легко, и в этом его великая привлекательность для широких масс плохо живущего, угне­ тенного, отсталого и т.д. населения. Но через два-три поколения, когда население становится почти поголовно грамотным, забывает о голоде и изнурительном труде, начинает мало-мальски прилично оде­ ваться, в общем - обретает хороший сравнительно с недавним прош­ лым быт, начинаются специфически коммунистические проблемы .

Людям уже наплевать на то, что было до революции. Они черпают оценки из современных им сравнений. Сравнение с прошлым раздваиваеться. Официальная пропаганда тянет из прошлого все плохое, чтобы убедить население в том, что оно живет прекрасно. Недо­ вольные тянут из прошлого все хорошее, чтобы подчеркнуть свое бедственное положение. И те и другие фальсифицируют прошлое хотя бы уже тем, что берут его односторонне и в современных оценочных категориях. Но это нормально, ибо апелляции к прошлому являются лишь подспорьем в оценках современности .

Однако как только мы приближались к самой позитивной харак­ теристике специфически коммунистических проблем и перспектив их решения в будущем, разговоры наши обычно обрывались или вырож­ дались в мелкую склочность по поводу неудачного языкового офор­ мления мыслей. А в концепции Антона, судя по всему, именно вопрос о будущем коммунизма является центральным, поскольку он лишь начинает с того, до чего так или иначе добираются критики и апологеты коммунизма .

Я очень бегло просмотрел этот раздел книги Антона, но успел составить себе некоторое (правда, отрывочное и неполное) предста­ вление об этой части его концепции. Антон отказывается рассма­ тривает будущее Советского Союза в том духе, как это делал Амальрик .

Он вообще ничего не говорит об исторической судьбе того или иного народа или государства и о последствиях взаимоотношений их .

Он рассматривает лишь тенденции, которые уже обнаружили себя более или менее явно и которые вытекают из самого существа ком­ мунистического социального строя жизни. Вот основные из них .

Расслоение общества и наследственная преемственность слоев (местами - вплоть до наследования профессий). Наследование своего положения в обществе производится не по праву рождения (такого нет), а по реальным возможностям родителей. Дети лиц из высших слоев общества лишь в порядке исключения опускаются в низшие слои, а дети лиц из низших слоев лишь в порядке исключения пробираются в высшие слои. Конечно, между соприкасающимися слоями случаи перехода из одного слоя в другой более часты. Можно вычислить коэффициенты такого взаимопроникновения. Поскольку имеет место иерархия слоев, возможности перехода из слоя в слой с увеличением расстояния между ними сокращаются. Даже в нынеш­ них еще очень подвижных условиях расслоения общества в Советском Союзе наметились некоторые очертания слоев и появились серьезные затруднения для перехода из низших слоев в высшие и эффективные возможности удержания детей на достаточно высоком социальном уровне .

В этом месте я подумал о том, что приложу все усилия к тому, чтобы Ленка получила высшее образование, и не какое-нибудь, а «перспективное», чтобы Сашка устроился на приличную работу с перспективой роста. У кого из наших знакомых дети ушли в рабо­ чие, в мелкие конторские служащие, в учителя и т.п.? Ни у кого!

Дети наших академиков в большинстве бездарны (если не сказать большего), а все прекрасно устроены. Эта тенденция очевидна для всех. Но о ней все молчат так же дружно .

Антон дает классификацию слоев коммунистического общества .

Он различает высшие, средние и низшие слои. Внутри каждого слоя имеет место своя градация.В основу членения он кладет принцип опосредствования и дискретности. Это - довольно хитроумные мате­ матические штуки, я их не понял. В самом простом виде это что-то вроде следующего. Разделение слоев есть нечто, закрепленное также в сознании людей и благодаря сознанию. Поскольку в большом обществе реально имеет место некоторая непрерывность в жизнен­ ном уровне и образе жизни, то для осознания своего отличия от более низкого слоя требуется посредник, промежуточное звено, делаю­ щее дифференциацию общества более четкой. Но дело, конечно, не только в этом. Имеются признаки, проводящие принципиальную грань между упомянутыми тремя слоями. Эти признаки касаются всех существенных сторон жизни индивидов, - распределения материаль­ ных и духовных ценностей, время пре провождения, медицинского об­ служивания, правовой защиты и т.п. Сейчас еще часто встречаются случаи, когда представители низшего слоя живут лучше, чем пред­ ставители высшего. Такие случаи будут всячески преследоваться и устраняться (это делается и сейчас) .

Сейчас имеет место несоответствие культурного уровня предста­ вителей данного слоя социальному рангу слоя. Особенно ярко это сказывается в том, что у нас довольно высок культурный уровень низ­ ших и средних слов некоторой части интеллигенции и крайне низок культурный уровень правящих верхних слоев. Это явление прехо­ дящее. Уже сейчас заметна сильная тенденция повышения культур­ ного уровня высших слоев (специальные школы, знание иностранных языков, доступ к лучшим произведениям современного искусства и т.д.). Два-три поколения сменятся, и главными потребителями и цени­ телями высших продуктов культуры станут почти исключительно высшие слои обществу (как это и было всегда). Уже сейчас прово­ дится жесткая политика «культура для народа», которая вполне устраи­ вает низшие слои общества, - политика создания низших (в демаго­ гии - «высших») форм культуры для низших слоев. Было бы смешно надеяться, что кормя «народ» пищей значительно худшей, чем едят сами высшие слои, они станут питать «народ» духовной пищей более высокого уровня, чем потребляют сами. Уровень духовной пищи средних слоев (куда входит многомиллионная армия врачей, учите­ лей, инженеров, техников, научных работников, офицеров и т.д.) немного выше, чем у низших слоев. Им кое-что подкидывают сверху .

Сейчас они еще ухитряются урвать себе сами. Но дело идет к тому, что их загонят в жесткие рамки «законной» для них культуры. Д а и они сами не особенно рвутся к современным, вершинным или по крайней мере растущим явлениям в культуре. Итак, тенденция к установлению соответствия уровня культуры рангу социального слоя .

Территориальное и производственное прикрепление лиц низших слоев общества. Это прикрепление сейчас очевидно. Оно затрагивает и более высокие слои общества. Но они имеют некоторые возможности преодолевать это : переводы по работе, командировки, средства тран­ спорта, учеба, браки и т.д.

Коммунистическое общество располагает мощными средствами прикрепления независимо от размеров страны :

система распределения жилья, повышения зарплаты, премии, детские учреждения и т.п. Не говоря уж о системе прописки. Не следует забывать о том, что социальные процессы в обществе тесно связаны с биологическими: наиболее ценные в биологическом отношении индивиды имеют больше шансов повысить свой социальный уровень (выгодный брак, успех в спорте и т.п.). Так что происходит сильней­ шая биологическая селекция населения по социальным слоям. Думает­ ся, что со временем даже высшие руководители страны будут вы­ глядеть приличнее, чем сейчас. Во всяком случае, если взять всю массу слоя., то уже сейчас заметно некоторое увеличение роста и улучшение физиономий в высших слоях. У нас тормозом к биоло­ гическому совершенствованию высших слоев являются некоторые пережиточные явления (вроде «пролетарского» происхождения, «здо­ ровой» социалистической семьи и т.д.). В исторически сложившихся условиях возникновения коммунистического общества имеются мощ­ ные факторы, препятствующие реализации этой (и других) тенденций .

Но это - вопрос времени. Сейчас, например, действует установка препятствовать поступлению в высшие учебные заведения детям ин­ теллигенции сразу из школы. Но практически эта установка не вы­ полняется. Она лишь способствует расцвету системы коррупции и блата в этом в высшей степени важном звене нашей жизни .

Унификация системы власти. Эта тенденция тоже очевидна, пос­ кольку система выборной власти у нас - типичная липа. Сохранится огромный паразитический институт «выборной» власти или нет, за­ висит от обстоятельств. Крайне сложная и громоздкая система власти .

Для чего? Имеется несколько причин для этого. В частности, ин­ тересы воспроизводства правящего слоя. Сведение функций власти к крайней примитивности и устранение риска (система личной бе­ зответственности и ненаказуемости). Уже сейчас функции власти реализует по крайней мере пятая часть населения (вместе с членами семей). Это - десятки миллионов людей. Но система власти не есть слой. Членение на слои идет в ином разрезе. Власть сама чле­ нится на слои. Например, участковый милиционер принадлежит к более низкому слою, чем профессор, живущий в его участке .

В таком духе Антон прошелся по всем сторонам жизни комму­ нистического общества. Описал тип экономики, тип права, тип ис­ кусства и науки, тип идеологии, систему воспитания детей, распре­ деления, личных отношений и т.д. Когда я просматривал книгу, мне сначала показалось, что он специально собрал худшие проявле­ ния нашей жизни и возвел их в ранг общественного закона. Но вскоре я заметил, что он вовсе не расценивает это как нечто плохое или хорошее, он просто констатирует это как факт и приводит аргументы в пользу тезиса об органичности всего этого коммунисти­ ческому устройству общества. Н а одной еще тенденции стоит, по­ жалуй, кратко остановиться. Но сначала пару слов о коммунизме как социальном типе общества, раз уж об этом я упомянул .

Антон определяет коммунистическое общество через его ячейку отдельное целостное учреждение (завод, институт, контора, воинская часть, школа и т.п.). Эта ячейка имеет определенную структуру .

Общеизвестно, какую именно. Существенно здесь то, что индивид отдает свои силы обществу и получает все от общества через эту ячейку и все индивиды с этой точки зрения поставлены в одина­ ковое положение. Общество в целом есть совокупность таких ячеек .

И объединяются они в целое посредством социальных механизмов такого же ячеечного типа. В силу огромности общественного орга­ низма происходит его дифференциация по общим законам дифферен­ циации больших систем социальных индивидов, но в рамках условий, общих стране в целом с каждой ее клеточкой. И затем исходя из некоторых очень простых правил взаимоотношения индивидов в ячей­ ках такого рода, Антон выводит необходимые тенденции, о которых я частично уже упоминал. И среди них - тенденция к массовым репрессиям, о которой стоит поговорить особо. Сейчас, в связи с книгами Солженицына, - это одна из важнейших тем размышлений в мире .

Массовые репресии. Во-первых, они открыты и апробированы. Вовторых, их можно осуществлять безнаказанно. В-третьих, они полезны во многих отношениях : расправа с инакомыслящими и конкурентами, поддержание порядка, борьба за посты, бесплатная рабочая сила и т.д .

И в-четвертых, в современном обществе постоянно возникают задачи, которые можно решить только массовым принудительным трудом, это, пожалуй, главное. Такого рода задачи не случайны. Современ­ ные гигантские общества не могут существовать без их решения .

Частично эти задачи могут быть решены в такой форме, что прину­ дительный характер массового труда остается скрытым. Это, например, призыв молодежи в армию и использование армии как рабочей силы; строительные студенческие отряды; поездки сотрудников го­ родских учреждений на уборку овощей в деревню; комсомольские призывы на «великие» стройки и т.п. Но это - полумеры. При этом нужное количество добровольцев не наберешь. Нарушается нормаль­ ный ход основной работы. А главное - эти люди приносят с собой привычные представления об условиях жизни, которые надо удовлет­ ворять в какой-то мере. И не на любой работе и не в любых условиях можно использовать такую армию работников. Нужна по­ стоянная огромная армия работников, содержание которой обходится дешево, которую можно использовать где угодно и как угодно. А места возможного использования ее известны в изобилии. И общество так или иначе должно реализовать свою потребность в такой армии рабов. Оно уже изобрело удобную для нее форму - форму репрессий, т.е. наказания за некое преступление. Эта форма дает как «пра­ вовое», так и «моральное» оправдание самому факту существования армии рабов и условиям ее бесчеловечной эксплуатации. До сих пор история была милостива: революция, гражданская война, война с Германией и другие реальные факты нашей жизни поставляли в изобилии как человеческий материал для такой армии, так и его «морально-правовое» оформление. Потом наступила заминка, причины которой общеизвестны. Репрессии, конечно, не прекращались никогда .

Но они все это время не принимали массового характера. Заклю­ ченных много, но это главным образом уголовники. И число их укладывается пока в общие нормы массовых явлений (это - пока «статистический факт»). Но так долго продолжаться не может. Либо история сама даст удобный повод и подходящую форму для пред­ стоящих массовых репрессий, либо общество само спонтанно спро­ воцирует события, которые дадут то же самое. Вероятнее всего будет сочетание того и другого (как это было, между прочим, ранее) .

Но система массовых репрессий имеет один крупный дефект:

она означает создание во всем обществе определенного состояния и определенных организаций для осуществления репрессий на доста­ точно длительный срок. А это, как показал опыт, есть сила, имеющая тенденцию выйти из-под контроля. И руководство страны поэтому боится системы массовых репрессий не меньше, чем либеральные интеллигенты. Это несколько сдерживает. Но надолго ли? Борьба за власть сметет «либеральную группировку», а ориентация на мас­ совые репрессии (в завуалированной форме, конечно) послужит аргу­ ментом в борьбе для «правой группировки» .

Затем Антон солидаризируется с Шафаревичем в том, что комму­ нистическое общество имеет много общего с обществами инков, древних египтян, китайцев и т.п. Но он считает, что более существенно подчеркнуть его отличие от старых образцов-«империй». Это отличие состоит прежде всего в самом человеческом материале, который образует тело «империи» и резюмирует в себе такие факты истории, как наука, техника, искусство и т.п. Этот человеческий материал в значительной части обрекается на неслыханные доселе духовные страдания и сопротивление. И то, какой реально примет вид комму­ нистическое общество будущего, зависит от борьбы его внутренних сил .

Наконец, Антон подробно рассматривает возможности оппозиции господствующим тенденциям коммунизма и приходит к следующему заключению. Вождям коммунизма отныне и навеки веков надо забыть о мирном и гармоничном движении вперед к Светлому Будущему, когда они дают указания и принимают решения, а прочие граждане выполняют, перевыполняют и поют славу любимым руководителям .

Светлое Будущее - это уже начавшаяся драка против обнаружив­ ших себя с полной очевидностью гнусностей коммунизма. Драка кровавая и полная жертв. Она еще явит образцы величайшего личного героизма, сопоставимые с таковыми в прошлом. И первый уже начав­ шийся этап этой драки имеет точное наименование: Солженицын .

Антон считает свою концепцию выражением исторического оптимизма (в отличие от концепции Замятина, Оруэла, Шифаревича) .

Когда такая книга написана, то кажется, что ты сам легко мог бы написать ее, ибо автор говорит о вещах, тебе хорошо известных .

Но поди, напиши. А написав, решись ее печатать. И еще к тому же ухитрись это сделать! Не могу понять, какие силы движут людьми такого рода, как Антон. А я ведь его знаю не один десяток лет .

Он мне напоминает Пьяную старуху. Хотя живем мы бок-о-бок, он со своей тележкой проходит мимо меня и через меня в каком-то непонятном измерении жизни. Куда? Зачем?

ВО ИМЯ БУДУЩЕГО

Завтра выписываюсь из больницы. Днем выспался. И всю ночь не спал. Сначала обдумывал свои шансы. За время «болезни» прибави­ лось еще кое-что в мою пользу (вышли отличные рецензии на мою книгу в Германии, Болгарии и Польше; в Институте стран Востока прошло обсуждение проблемы, на котором почти все поддержали мою концепцию; в «Коммунисте» появилась статья, в которой имеется хорошее замечание в мой адрес; вышла моя статья). Но кое-что появилось и против меня (положительная рецензия в Югославии, ходит слух о какой-то статье на Западе, где меня похвалили; на кафедре в Военной академии меня понесли и написали «телету» в ЦК и т.п.). С одной стороны («за») вроде бы очень значительные факты, с другой («против») - пустяки. Однако в нашей системе обычные способы рассчета совершенно непригодны. Например, идет обсуждение твоей работы. Десять человек выступили «за». Среди них крупные влиятельные фигуры. Лишь двое выступили «против» .

И не самые влиятельные. В пользу обсуждение? Когда как. Десять лет назад два «за» против десяти «против» решало дело в твою пользу. А теперь? В той обстановке, в которую мы катимся, даже одно хилое выступление «против» производит впечатление сигнала .

Что-то с ним не в порядке, - думают все. Рождаются слухи, имею­ щие силу общественного мнения. Иногда такие слухи провоцируют решение, которого до этого вообще не было .

Размышляя так, я пришел к выводу, что сейчас никто не может предвидеть исхода выборов. Все может решить непредвиденный пустяк. Шансы у меня есть. Причем, таких шансов у меня не было раньше и уже никогда не будет потом .

Незаметно, устав от думанья о выборах, я переключился на книгу Антона. Вспомнил последний разговор с ним .

- Смешные мы существа, - сказал я. - Мечемся, строим планы, страдаем... А быть может вообще вся человеческая история имеет лишь один смысл : на Земле жить нельзя будет, построят люди могучий космический корабль, отберут тысячу наиболее важных индивидов, улетят в хорошее место и заживут там. Новую цивилизацию разовьют там. Настоящий коммунизм будет !

- Это утешение для идиотов. Или демагогический прием воспи­ тателя удобных идиотов. Лозунг «Жить для Светлого Будущего»

есть лишь плохо замаскированное требование жить ради удобств привилегированных верхов общества. Живи сегодня, здесь, ради своих земных целей. Другой жизни нет. Будущее есть лишь произ­ водный результат. «Во имя будущего» - это нужно тем, кто хорошо живет сегодня, или тем, кто не имеет никаких шансов жить прилично сегодня или вообще жить. Первым - как лживая маска, вторым как последнее утешение .

ДА РАВСТ УЕТ КОМ НИЗМ

В больнице мне порядком надоело, и выписался я с удоволствием .

Н а улице предвесенняя погода. Носятся ошалелые вороби и чирикают какие-то птички, которых я раньше никогда не замечал. Н а сол­ нышке развалились брюхатые кошки, щурясь от тепла и приятных воспоминаний. Девчонки начали обнажать свои неотразимые преле­ сти. Черт возьми, оказывается в Москве расплодилось огромное количество симпатичных девчонок. Жизнь прекрасна! Д а здравствует жизнь! Жить хорошо даже в нашем светлом коммунистическом обществе. Лучше быть живым при коммунизме, чем неживым в обществе демократии и благоденствия. Надо обновить гардероб. А то я одеваюсь, как отставной полковник. Противно самому смотреть .

А я еще не стар. И судя по некоторым признакам могу еще рас­ считывать на успех. Светка говорила, что я ей понравился неза­ висимо от славы и должности, - она еще не знала, кто я. Но Светка - квалифицированная стерва Наши отношения к тому же идут к завершению .

Я решил часть пути пройти1пешком. Мой путь лежал через пло­ щадь Космонавтов. Еще издали я увидел, что там не все благо­ получно. У Вождя вывалился глаз, и его лицо теперь производило впечатление не лукавства и доброты, а злобного недовольства Раньше оно говорило: «Верной дорогой идете, товарищи!» А теперь оно говорило другое: «Куда же вы поперли,... вашу мать!» Впрочем, это только мое послебольничное впечатление. Проходившие мимо меня мальчики и девочки тоже обратили внимание на выпавший глаз Вождя и перемену выражения его лица, но они в один голос заявили, что так гораздо лучше .

Подойдя ближе, я был потрясен до глубины души. Часть букв Лозунга куда-то исчезла совсем. Часть развалилась. Остальные были обделаны голубями до такой степени, что прочитать их не смогли бы даже математические лингвисты. И в душу мне закрались дурные предчувствия. Желание идти пешком пропало. Я схватил такси .

Шофер всю дорогу поносил идиотов, которые загромоздили дорогу этой чепухой (он имел в виду наш Лозунг). Перед поворотом на мост нас остановил регулировщик. Шофер отнес ему рубль. Оставщуюся часть пути мы поносили наши порядки на пару и с удвоен­ ной силой. Первый раз за свою таксистскую практику я дал «на чай» с удовольствием .

ИТОГИ КОНГРЕССА

Когда я пришел из больницы, на письменном столе лежал послед­ ний номер «Проблем философии». В нем была опубликована статья Канарейкина (т.е. написанный для него мною доклад на конгрессе), статья Тваржинской, с критикой основных направлений антикомму­ низма, статья Васькина с критикой важнейших направлений совре­ менного ревизионизма и обзор конгресса, подписанный Сериковым, а написанный мною. Сериков внес в обзор от себя лишь одно испра­ вление: выкинул кусок, посвященный моему докладу, и расширил кусок, посвященный докладам Тваржинской и Васькина. А ведь мой доклад был единственным из советских докладов, вызвавшим ожи­ вленную дискуссию. А этот Сериков - подонок. Я ему это не прощу .

Торопишься, мальчик!

Но настроение было испорчено. Я купил бутылку коньяку и закусок и пошел на свою «рабочую» квартиру. Позвонил Светке .

О на сказала, что занята. Тоже туда же, стерва! Выпил бутылку один. Здорово опьянел. Зато крепко уснул. Так одетый и проспал до утра. И чуть было не опоздал на субботник .

О РОМАНТИКЕ

–  –  –

Я сержусь, но до конца выдержать эту роль не могу и смеюсь вместе с Ленкой .

- И у вас то же самое !

- А как же! Мы-то уже привыкли. Ты бы посмотрел, что с пер­ воклашками вытворяют. Представляешь, материалы съезда долбят .

А у вас разве не так же было в свое время ?

- Примерно так же. Н о в мое время была написана «Бригантина» .

Кстати, я был знаком с автором. Некоторое время мы вместе учились .

- Вот здорово ! Расскажи, какой он был .

- Примерный комсомолец. Сталинец. Патриот. В общем, как все мы .

- Не может быть. Впрочем, он просто не успел. Если бы выжил, переменился бы .

- Как знать !

КОММУНИСТИЧЕСКИЙ СУББОТНИК

Дворники лениво убирали оставшуюся с зимы помойку. Пара активистов пенсионеров демонстративно сгребала прошлогодние листья, понося молодежь и евреев. Н а улице по-спортивному одетые граждане спешили в свои учреждения, где им предстояло проявить трудовой энтузиазм и подлинно коммунистическое отношение к тру­ ду. Особенно постарались женщины. Они, пользуясь случаем, загнали свои мощные телеса в узенькие брючки и шевелили ими во всех направлениях. Зрелище волнующее .

В институте технические сотрудники таскали шкафы, вытирали пыль* сдирали с окон зимние наклейки. Научные сотрудники разбре­ лись по секторам и отделам. Занялись кто чем. Одни профсоюзные собрания провели, другие - партийные, третьи - производственные .

Четвертые провели заседание сектора, пятые - авторского коллектива, шестые - семинара. Но разница лишь в названии. Везде трепались о чем придется, рассказывали анекдоты и сплетни, просто хохмили .

Потом пили чай и смотрели на часы: скоро ли кончится эта муть .

- До чего испохабили прекрасную идею, - сказал я .

- Почему же испохабили, - возразил Антон. - Как раз наоборот, воплотили в жизнь. Чего ты хочешь? Подлинное коммунистическое отношение к труду! Тут, брат, все налицо: работаем безвозмездно;

квалифицированные работники выполняем обязанности уборщиц; и потому халтурим и занимаемся очковтирательством .

Потом всех загнали в общий зал - устроили профсоюзное собрание с вручением значков «Ударник коммунистического труда». От имени награжденных речь произнесла Тваржинская .

О боже ! Можно от тоски сдохнуть !

Н а другой день во всех газетах напечатали отчеты об итогах субботника.

И во всех одно и то же :

Коммунистический субботник прошел организованно, с большим трудовым и политическим подъемом, был ознаменован ударной, вы­ сокопроизводительной работой во всех отраслях народного хозяйства города, в сфере науки и культуры. Он вылился в массовый праздник коммунистического труда, стал яркой демонстрацией торжества ле­ нинских идей о живом, творческом участии широких масс трудя­ щихся в строительстве нового общества. Продолжая и развивая слав­ ные традиции Великого почина, трудящиеся активно вышли на ком­ мунистический субботник, самоотверженно трудились, проявив тем самым свою высокую сознательность, патриотизм, беззаветную пре­ данность идеалам коммунизма. «Красная суббота» стала новым ярким проявлением нерушимого единства партии и народа, тесной спло­ ченности трудящихся вокруг Коммунистической партии, ее ленин­ ского Центрального Комитета Перед началом субботника повсеместно на предприятиях и в организациях состоялись многолюдные митинги .

Н а них трудящиеся заявили о полной и безграничной поддержке политики КПСС и Советского государства, единодушном одобрении целеустремленной, многогранной деятельности ЦК КПСС, его Полит­ бюро во главе с Генеральным секретарем ЦК КПСС товарищем.. .

Я читал, плевался и говорил себе: так тебе и надо, мерзавец!

В этом немалая доля и твоего труда !

В субботнике приняли участие б миллионов 200 тысяч трудя­ щихся. Все работники, занятые в сфере материального производства и обслуживания, трудились на своих рабочих местах. Их усилия были направлены на то, чтобы достичь наивысшего уровня произ­ водительности труда... Свой вклад в общемосковский коммунисти­ ческий субботник внесли работники научно-исследовательских и проектных организаций, государственных учреждений. Так, в инсти­ туте.. .

Я злился, плевался, ругался, опять злился... И таким образом я просмотрел все газеты, чего я раньше никогда не делал. Я знал, что все это - муть, и не читал. А тут я получил непривычную порцию нашей прессы и пришел в ужас. Неужели это все читается ? !

А ведь читается ! И действует !

Я изорвал газеты в клочья, выскочил на улицу и прямой дорогой направился в забегаловку .

- С меня хватит, - думал я почти вслух. - Проскочу в член-коры, поставлю крест. Годы уходят. А я так ничего серьезного и не сделал .

Пока еще есть силы и способности, надо сделать хоть что-нибудь!

Около забегаловки встретил Эдика. Потом к нам присоединился Безымянный .

УРОКИ ИСТОРИИ

- Это вранье, будто история ничему не учит, - говорит Эдик. Гитлер, например, преподнес Германии такой урок, что немцы навеки выпадают из числа лидеров мировой истории. И вовсе не потому, что для них в результате поражения сложилась невыгодная ситуация .

А потому, что над ними теперь навеки будет довлеть историческая память. И не сотрешь ее теперь никакими средствами. А знаете, почему теперь у нас нет таких массовых репрессий, как при Сталине ?

Желание сажать есть. Лагерей хватает. Работы, которую могут вы­ полнить заключенные, по горло. А не сажают в таких масштабах .

Потому что есть страх исторической памяти. Урок! И хотя у нас о прошлом помалкивают и постепенно реабилитируют Сталина, истори­ ческая память действует незримыми и неконтролируемыми каналами .

У меня, например, есть знакомый чин из КГБ. Он борется с теми, что читает «Гулаг». А его сын.знает «Гулаг» назубок. Вот и поди, борись тут ! Мы недооцениваем ту роль, какую Солженицын сыграл в нашей истории. Он возвел дело исторической памяти почти что в ранг религии. Это теперь исторический факт. Точка отсчета нового времени. Он такой кол вбил в могилу сталинизма, что ходу назад уже не будет. Хрущевизм ? Это все-таки лучше, чем сталинизм .

Мы медленно бредем к площади Космонавтов. Наша забегаловка все еще закрыта. Ребров обещает нам "сегодня поставить бутылку коньяку, - он получил гонорар за... неопубликованную брошюру .

- Я за эту галиматью уже четвертый раз гонорар получаю, говорит он. - Теперь я ее отнесу... тут... еще в одно место. З а­ ключу договор. И еще отхвачу кусок. Как удается? А, пустяки .

Нет, знакомых у меня никаких. Я блат не признаю. У меня другой метод. Высматриваю подходящее учреждение. Тема у меня - вечно актуальная. Предлагаю. Приношу рецензии от светил, - это не про­ блема. За меня хватаются. Тут же - в план. Зеленая улица. Но печатать это г...о я не хочу. Стыдно. И не выгодно. Вот я и организую письмецо. Д а такое, что печатать книжонку после этого страшно, а не печатать нельзя. Начинают искать выхода. А я жду .

Терпеливо жду, и больше ничего. В общем, кончается тем, что книжечку я забираю с правом печатать в другом месте (обычно мне они сами советуют, где), но в качестве компенсации за мораль­ ный ущерб - полностью гонорар. У них там есть соответствующие пункты. Так что все законно .

- Но это же безнравственно, - говорю я .

- Почему же, - говорит Эдик. - Какой у Вас оклад ? (это вопрос Реброву). Вот видите! У нас уборщицы больше имеют. Попробуйте, проживите на такие гроши. К тому же наверняка кооператив, угадал ?

Конечно, по физиономии видно, что от учреждения Вам ни... не светит на этот счет. И сколько же Вы отхватили за свою аферу?

Ребров назвал сумму, и мне стало неловко. Эдик захохотал. Бе­ зымянный шпочнул и крепко выругался .

- Вот Вы употребили слово «безнравственно». А знаете ли Вы, сколько хапанул Мжаванадзе со своей семейкой? ! А Насреддинова?!

Мой родственник в составе специальной группы расследовал недавно хищения - заурядное дело. Следствие прекратили : если копать, надо сажать всю высшую партийно-государственную власть республики .

А Вы - безнравственно !

Н а сей раз мы достоялись в очереди в кафе «Молодость», заняли отдельный столик, и через час молоденькая, но уже вульгарно-грубая сытая официантка нехотя сделала нам одолжение - приняла наш нехитрый заказ .

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Н а мою голову Тамурка вспомнила, что у меня приближается день рождения .

- Надо отметить как следует. Заодно отметим круглый юбилей нашей счастливой семейной жизни. Пригласим нужных людей. Нельзя упускать такую возможность Вон, Васькин закатил какой банкет .

Васькину можно, а тебе нет ? !

Я всеми силами отнекивался, помня наставления Антона : затихни, замри на время, как будто тебя вообще нету, никаких фейерверков, не привлекай к себе внимание. Но не устоял под напором Тамурки и соратников из отдела, которым захотелось выпить и пожрать за чужой счет .

Возникла проблема, кого пригласить и как поступить с ближайшими друзьями - с Зимиными и Гуревичами. Решили поступить по всем правилам советского прохиндейства: разделить! Так и сделали. С Зимиными и Г уревичами собрались в «узком семейном кругу». Вечер прошел скучно и натянуто. Рано разошлись по домам, сославшись на завтрашние дела. Зато второй вечер - «для прочих» - получился грандиозный. Пришли Канарейкины, Блудовы, Агафоновы, Корытовы, Ивановы и другие влиятельные персоны. Много ели, пили, кричали .

После ухода старых академиков распустились совсем. Начались сплет­ ни и анекдоты. Корытов загнул целую серию из «Ленинианы». Заго­ ворили о книге Солженицына «Ленин в Цюрихе». И наговорили такого, что если бы я не слышал все это своими ушами, ни за что не поверил бы. Больше всех изощрялись самые осведомленные Корытов, Иванов, Никифоров и даже Сериков. Послушать их, так Ленин был полным ничтожеством, невеждой, психически ненормаль­ ным, бесчестным и т.п., а наша революция была устроена на немец­ кие деньги. Причем, все друг перед другом выпендривались, вы­ кладывая такие «секреты», о которых не помышляли даже самые заклятые враги. Хорошо, что не было Антона. Страшно подумать, что могло бы произойти. Но тут в разговор неожиданно вмешался Новиков .

- Все это вздор. Мало ли кто и кем был. Мало ли какие события имели месго. Это ровным счетом ничего не объясняет. Суть дела не в этом. Суть дела в том, что Россия рухнула до самого основания .

И сохраниться она могла только на самом примитивном уровне социальной организации. Либо она погибла бы совсем, а если сохра­ нилась бы, то лишь в коммунистическом виде независимо от того, были марксисты до этого или нет, был Ленин до этого или нет, была партия до этого или нет. Все эти прелести воспроизвелись бы так или иначе спонтанно. Просто по законам социальной организа­ ции больших масс населения в условиях сравнительно сложного хозяйства .

Речь Новикова произвела странное впечатление. Хотя Корытов, Иванов и прочие фактически дискредитировали революцию, партию и Ленина, а Новиков по видимости защищал это, в их поносе не чувствовалось ничего глубоко враждебного тому, что оно поносили, а защитительная речь Новикова сразу всех насторожила как враждеб­ ная вылазка. В чем дело? Их понос - обычный застольный треп, законная пьяная расслабленность, за которую теперь даже не ругают .

А речь Новикова зацепила суть дела .

- Суть дела не в том, - продолжал он, - какой был Ленин, из кого вербовалась партия, от кого она получала деньги и т.п., а в том, что на самом деле родилось в результате. И гораздо более сильная позиция здесь будет, если допустить, что революцию делали гении и герои, чистейшие люди, наилучшим об разом и т.п. Если мерзавцы устроили мерзость, - это в порядке вещей. А если мерзость полу­ чается несмотря на всяческие добродетели, то тут стоит задуматься .

- Зря ты ввязался в этот разговор, - сказал я потом Новикову .

- Извини, я не мог сдержаться. Ленин, партия, революция и все такое прочее, - они обращаются с этими штуками как со своей собственностью. Хотят - превозносят. Хотят - поносят. Это - их вещи. Они же не полемизируют с Солженицынской трактовкой Ленина. Их возмущает сам тот факт, что он посягнул на их право любой трактовки, какую они захотят. А может быть и того проще:

испугались, что я настучу на них куда следует. А надо бы! Вот была бы потеха! Готов пари держать, они до сих пор дрожат и ждут. И сами потихоньку на всякий случай накропали доносы на меня и друг на друга. И на тебя, конечно .

Мне стало нехорошо после этой беседы. И весь мой замечательный и дорогостоящий день рождения представился мне как нечто прово­ кационное. Самопровокация, - это тоже специфически советское явление. Новиков тоже хорош! Впрочем, не он, так другой. В боль­ шом коллективе обязательно найдется индивид, выступающий против остальных. Так что наша советская оппозиция неистребима хотя бы просто как факт социальной комбинаторики (опять из Антона?!) .

Антон ничуть- не удивился тому, что его функции негативиста выполнил Новиков. И Никифоров. И многие другие. По Москве пошел слушок о мощном банкете, который был у меня и на котором, якобы, присуствовал чуть ли не сам М Л. Первый вопрос, который мне задал Канарейкин, был следующий: правда ли, что после его ухода мы обсуждали книгу Солженицына? Я сказал, что не обсуж­ дали, а резко критиковали, что Новиков предложил дать разгромную рецензию на нее. Канарейкин сказал, что об этом стоит подумать .

Назрела необходимость дать квалифицированный отпор этому прохо­ димцу. Хотя мы тем самым привлечем внимание к его гнусным книжонкам. Вместе с тем, мы молчим, а люди думают, будто он прав. И Канарейкин окончательно запутался в этой пустяковой про­ блеме .

ЛУЧШЕ ВОСПИТЬШАТЬ

Обычная газета. Обычная статья обычного директора обычной школы. Обычный треп по поводу исторического значения съезда и воплощения его предначертаний в школе. Но именно в этой обычности я начал в последнее время угадывать великий смысл всего проис­ ходящего .

«Материалы XXV съезда партии, несущие множество новых глу­ боких идей, мыслей, задач дали могучий импульс деятельности по перестройке всего процесса обучения и воспитания в школе, поиску новых форм и методов работы с учащимися» .

И это - не пустая фраза. Представляю себе, какая суматоха творится в школе ! Бедные учителя, их наверняка задергали до тош­ ноты и полного отупения !

«Собрания, семинары, пионерские и комсомольские сборы стали проводиться в школе особенно часто. Тема их - съезд партии, новая пятилетка. В эту работу вовлечены сейчас школьники всех классов» .

Именно-всех классов. И самых младших в том числе. Представлаю себе, какой ушат пропагандистских помоев выливается сейчас на головы малышей !

«В огромной воспитательной работе прежде всего должен быть умело использован урок. Творчески обращаясь к материалу урока, педагог получает возможность раздвинуть границы детского мышле­ ния, найти такой поворот темы, который приблизит, сделает понят­ ными исторические свершения в стране» .

Каждый урок! Даже уроки математики и физики превращаются в тошнотворные демагогические назидания! А уж что говорить о литературе и истории !

«Идеями съезда пронизана сейчас вся система обучения и воспи­ тания учащихся. Серьезная, целенаправленная работа по изучению учащимися материалов XXV съезда КПСС только начата. Но уже сегодня она способствует повышению воспитательной эффективности преподавания» .

Это действительно так. Всех без исключения (начиная от самого директора и кончая последним первоклассником и уборщицей) тош­ нит от этого пронизывания. А поди, попробуй, не пронизывайся ! Вопервых, высшие инстанции заедят. Во-вторых, сами друг друга за­ грызут. Причем, в школе разработана и проводится в жизнь целая система конкретных мероприятий, отнимающая у всех время, силы, ум, таланты, настроение.

Чего стоит, например, следующее мероприя­ тие:

«Дневник пятилетки» - так называется объемистая тетрадь с аккуратно наклеенными вырезками из газет и журналов, записями и рисунками, рассказывающими о созидательном труде советского на­ рода. Начиная с четвертого класса, такой дневни к ведет каждый ученик школы» .

Начиная четвертого класса будущий советский человек уже активно приучается быть существом, мало чем отличающимся от старого мелкого партийного функционера, вышедшего на пенсию по глупости. Я спросил у Ленки, неужели и она такой «Дневник пятилетки» делает .

- Пустая формалистика, - сказала Ленка, - у нас пытались, но ничего не вышло. Наша школа привилегированная, ты разве забыл .

Кто-то из родителей узнал об этом, пригласил директриссу к себе (не то в ЦК, не то в Совмин, не то в КГБ) и велел прекратить этот идиотизм .

Ленкино сообщение меня обескуражило. Оказывается, даже с точки зрения засирания мозгов нашей самой передовой, гениальной и самой сверхнаучной идеологией дети привилегированных слоев имеют преимущество. Впрочем, чему я удивляюсь. Я и раньше не раз замечал сам, что студенты привилегированных высших учебных заведений меньше внимания уделяют марксизму-ленинизму, относятся к нему с большей легкостью, а часто даже с насмешкой и презрением .

Одним словом, с какой стороны ни посмотришь на нашу жизнь, повсюду видишь стремление некоторых слоев нашего общества обес­ печить себе возможность хотя бы отчасти жить не по законам ком­ мунистического бытия, а более или менее благополучно, свободно, весело и с наслаждениями. И в обществе идет жесточайшая борьба за то, чтобы выбраться в такие слои. Очередной парадокс нашей жизни : одна из основных тенденций коммунистического образа жизни

- завоевать возможность в той или иной мере жить свободно от законов коммунистического образа жизни .

Я было обрадовался удачно найденной формулировке и подумал, что и я не такой уж болван, и я кое-что могу придумать. Но тут же настроение испортилось.

Я вспомнил, откуда у меня эта мысль:

коннечно, из книги Антона. Черт бы побрал эту книжку ! Неужели я так никогда и не выберусь из этих цепких лап ? О чем бы я сам ни подумал, какую бы истину ни сформулировал сам, я каждый раз оказываюсь в положении плагиатора. И у кого?! У человека, не напечатавшего ни одной полноценной статьи. У автора книги, которая никогда не будет напечатана. Но это несправедливо. Я и сам спо­ собен на такие выводы. А что, собственно говоря, ты волнуешься .

Делай себе их на здоровье. Печатай. Вот тут-то и появляется главная заговоздка. Сочинения, подобные книге Антона, могут валяться годами, любой может из них красть, но никто этого не делает - Почему?

А ты попробуй, укради! Кто отважится напечатать такое?! А если отважится - каждая мысль по отдельности тривиальна. А целое такое принять никто, кроме автора, не способен .

ТИПИЧНЫЙ СЛУЧАЙ

Позвонила Голубкина. Когда-то она была моей аспиранткой и напи­ сала неплохую диссертацию. Потом защитила докторскую диссерта­ цию и превратилась в напыщенную и феноменально глупую гусыно .

Но ко мне' она сохранила (как она сама говорила много раз, что довольно симптоматично) самые лучшие чувства. Она сказала, что Барский заказал ей рецензию на сборник, в котором опубликованы материалы позапозапозапрошлогоднего симпозиума. Сборник вышел только сейчас Причем, Барский в качестве условия потребовал, чтобы Голубкина раскритиковала мое выступление, и указал пункты, по которым это следует сделать. И вот Голубкина не знает, как ей быть - отказываться от рецензии или писать, но смягчить места, посвящ^цные моему выступлению. Относясь ко мне в высшей сте­ пени хорошо’ она спрашивает моего совета, как быть. Если она, откажется, то писать рецензию будет Собакина. А эта сволочь только и ждет момента, чтобы подложить мне свинью. Если же Голубкина согласится писать, то она хотела бы знать, как лучше написать место о моем выступлении с учетом требований Барского. Барский сказал, что его требования согласованы с соответствующими лицами .

Откровенно говоря, я растерялся. Только вчера Барский звонил к нам и разговаривал с Тамуркой (я сидел в своем «кабинете»). Он до небес превозносил мое выступление. Говорил, что оно - единственное из всех в сборнике, заслуживающее внимания. Тамурка сказала по сему поводу, что Барский наверняка затеял пакость, насколько она разбирается в людях. Я ее обругал за то, что она о людях всегда думает плохо. Барский, конечно, скользкий прохвост. Но в общем он мужик не плохой, и ко мне он относится хорошо. Мне, очевидно, просто не хотелось думать о пакостях. Теперь мне стало очевидно, что Барский, который всю дорогу завидовал мне и ревниво отно­ сился к каждой моей книге и статье, к каждой ссылке на мои ра­ боты, к каждому упоминанию моей фамилии, решил на сей раз использовать предоставившуюся ему возможность и подставить мне ножку. Но (это в его натуре) - чужими руками. Сам он хочет выглядеть чистеньким и порядочным. Более того, он это дело пред­ ставит так, будто он приложил величайшие усилия, чтобы спасти меня от погрома .

С другой стороны - Голубкина. Рецензию она все равно напишет .

Согласие она наверняка уже дала. И позвонила она для очистки совести, а может быть из более подлых глубинных чувств. Она, мол, тоже сделала все возможное. Более того, она об этом разговоре разболтает на всю Москву. И дело будет выглядеть так, будто я сам на себя написал этот донос. Ну и хитрая же бестия, будут говорить обо мне .

Вот вам поразительный пример эволюции нашей либеральной эпохи в нечто иное. Раньше такая вошь, как Барский, даже в мыслях не мог позволить себе ругнуть меня, а хотелось это сделать очень .

Теперь даже такое ничтожество, как Голубкина или Собакина (кстати сказать, очень прогрессивные по современным представлениям), го­ тово кусаться публично. Причем, мы еще одной ногой стоим в либе­ ральной эпохе: мне самому предлагается выбрать форму, в коей я предпочел бы быть выпоротнм .

Все это пронеслось в моей голове молниеносно. Я произвел нес­ ложный рассчет и установил, что при самом быстром прохождении рецензии через редактирование обсуждение на редколлегии, вклю­ чение в план номера и т.д. рецензия к выборам в Академию не поспеет. А там мне будет наплевать. С некоторой точки зрения это будет даже приятно: попаду в преследуемые реакционерами таланты .

- Поступайте, как Вам подсказывает Ваша совесть, - сказал я Голубкиной. - Я конкретно ничего другого Вам посоветовать не могу .

А настроение все равно было испорчено. Хотя знаешь, что наш советский человек с поразительной легкостью идет на подлость, хотя подлость ждешь чуть ли не от каждого близкого к тебе человека, она обрушивается на тебя как полная неожиданность, когда слу­ чается актуально. Что плохого я сделал Барскому? Что плохого я сделал какой-то Собакиной, которую видел-то в жизни один раз, да и то на расстоянии? А без меня Голубкина не вылезла бы даже в кандидаты. Откуда в людях это неистребимое желание делать мелкие пакости? Что приобретет для себя Барский? А Голубкина?

Не понимаю я всего этого !!!.. .

О СОЦРЕАЛИЗМЕ

Опубликовали списки новых Лауреатов Ленинской Премии. По литературе премию получил, само собой разумеется, Малков.

Как гово­ рит Ленка, получил за идиотские стихи для детей грудного возраста:

Б аю-баюшки-баю, Славлю Партию мою .

И для детей младшего дошкольного возраста:

Ныне даже маленькие детки Перевыполняют пятилетку .

Но Малков - глава столичной многотысячной писательской органи­ зации. Так что тут все в порядке. Но то, что премию дали Хвостову, это объяснить никак невозможно. Раньше премии тоже давали не за талант и ум, а тем, кто хорошо служил партии и советскому госу­ дарству. Но давали тем, кто действительно лучше других служил .

Давали за дело! А теперь?! Хвостов - классический пример на этот счет. Премию ему дали за роман «Казаджикская степь», посвященый актуальнейшими проблемам нашей жизни: социалистического сорев­ нования, личного и общественного, долга, любви, семьи и т.п. в условия развитогр социалистического общества. Роман, как писали рецензенты, многоплановый. Полифонический даже, как романы Д о­ стоевского. Среди многочисленной дряни такого рода роман Хвостова нельзя выделить даже как средний. Даже теща сказала, что это жуткое барахло. Претензия малограмотного идиота обставить класси­ ков. Очевидно (добавила теща), у него есть рука Там. Наверняка чей-нибудь Ихний зять. Так нет же, я точно знаю, что нет такой руки. Это - фигура, подобная нашему Агафонову. И получил он премию именно за претензию бездарности выглядеть гением, - за нечто глубоко враждебное всякому таланту .

В свое время, когда роман Хвостова вышел, он стал своего рода бестселлером. Н а черном рынке за него, говорят, платили, как за книги Солженицына. Вся Москва издевалась над этой феноменально глупой и претенциозной книжкой. Выражения из нее гуляли по Москве на уровне анекдотов и образцов пошлости. Начинается роман, с того, что по бескрайней Казаджикской степи мчится на машине главный герой романа - кандидат философских (!!) наук, согласив­ шийся поехать председателем колхоза поднимать целину в Казад­ жикской степи. В наших философских кругах особенно потешались над тем, что герой - кандидат именно философских наук. Уж кто-кто, а мы-то досконально знали, что если индивид решил посвятить жизнь философии и тем более сумел стать кандидатом философских наук, то он по определению предназначен для иной жизни всеми средствами вгрызаться в столичную или по крайней мере крупно­ городскую жизнь и пробиваться к самым вкусным местам общест­ венного пирога, пожираемого всякого рода паразитами. Но как бы то ни было, наш герой директор-философ едет в машине и мечтает в таком духе. Нет, мол, ничего прекраснее на свете, чем Казаджинская степь. Куда ни взглянешь - ни бугорка, ни деревца, ни живой души. Лишь на мгновение иногда выскочит из норки суслик, встанет на задние лапки, взглянет на тебя с величайшим недоумением и тут же исчезнет. В небе ни облачка. Солнце печет так, что даже десяток ватных халатов и меховая шапка из молодого каракулевого барашка не в силах помочь тебе. Пот крупными каплями падает с кончика носа прямо в рот, приятными холодными ручьями течет по спине и по ногам в сапоги. И хочется одного: вскипятить котел родниковой воды, бросить в него горсть соли, листик зеленого чая и кусок свежего бараньего жира и пить, пить, пить... Но увы - дела .

Этому пред се дате лю-ид йоту даже не приходит в голову задать себе вопрос: какой же это сверхидиот придумать бросить обжитые земли в европейской части России вблизи крупных городов и пре­ вращать эту степь, которая кормила миллионы голов скота и давала мясо, в бесплодную (в ближайшем будущем, как и предсказывали умные специалисты и старики) пыльную пустыню. И не будет ни хлеба, ни мяса, ни шерсти. Наша система, кстати сказать, обладает не только способностью поднимать страну до терпимого состояния из разрухи, но и доводить до состояния разрухи целые отрасли хозяйства (а Антон утверждает, что в тенденции - все хозяйство, что коммунизм вообще есть непрерывная борьба с разрухой и дове­ дение страны до разрухи, что только капиталистическое «окружение»

держит нас иногда на уровне и т.д.). В книге Хвостова, надо приз­ нать, очень хорошо описана (помимо воли автора, он-то хотел ска­ зать иное) эта слепая разрушительная сила системы - мания гигант­ ских мероприятий и непреклонная «воля» в доведении их до конца, чего бы это не стоило .

И далее герой пускается в длинные и нудные философские рас­ суждения о том, как плохо живут люди в Западной Европе и Америке .

Книга вообще построена по модным когда-то западным образцам:

главный герой и его оппонент едут в машине, предаются воспоми­ наниям и ведут дискуссию по острым проблемам современности:

спать или не спать с невестой до регистрации брака, помогать детям устраиваться или нет, говорить людям правду о наших промахах или нет и т.д. Спутник - оппонент главного героя попал в колхоз против своего желания, по распределению. Он - сын очень крупного чина .

И незадолго до окончания института отца сняли с поста за какие-то бившие прегрешения. У них отбрали шикарную квартиру. И аспи­ рантура, как выразился сам оппонент, накрылась. Главный герой заметил по этому поводу, что так, мол, вам и надо. Хотя сам держал в Москве квартиру и сообирался защищать докторскую. В практике нашей реальной жизни обычно на такие ура-патриотические шаги (вроде поездок на целину) шли крайне бездарные карьеристы, не рассчитывавшие иначе сделать очередной сначок в московской карьере .

Молодой специалист явно заражен западничеством, недоволен советским строем (поскольку, его лишили благ цивилизации). Когда главный герой с цитатами из центральных газет (из рубрики «Их нравы») неопровержимо доказывает этому западнику, что на Западе люди страдают, последний заявил, что он страдает от того, что не может страдать так, как страдают на Западе. И главный герой точно определяет, кто такой этот молодой специалист : внутренний эмигрант. Это место книги - откровенный донос и провокация. Автор безапеляционно объявляет причиной нашего оппозиционерства всех родов(диссидейства в том числе) следующие факторы: 1) молодежь не знает того, как плохо жить на Западе; 2) молодежь не знает того, как хорошо жить у нас; 3) слушают иностранные передачи, читают иностранные книжки, общаются с иностранцами, ездят на Запад (но ведь там же плохо живут? !) ; 4) зажрались; 5) не чувствуют твердой руки; 6) слишком образованы (сейчас, мол, по-английски чуть ли не каждый пятый болтает, а раньше за это... сам пони­ маешь!...). И так далее в таком же духе. И автор устами героя вносит «обоснованное» рационализаторское предложение: трудовая повинность для всех в течение трех лет на великих стройках и вообще в «трудных» местах .

Потом машина останавливается: кончился бензин. Оказывается, молодой специалист забыл заправить бензобаки (вот она, поддавшаяся влиянию Запада молодежь!). Воды нет. Еды нет. Д о ближайшего населенного пункта километров триста, не меньше (за каким, спра­ шивается, чертом их сюда понесло ? !). Молодой специалист струсил (?) и предложил идти пешком. Главный герой счел это дезертирством .

Оказывается, они везли в соседний колхоз какую-то ценную дрянь .

И если ее оставить без охраны, суслики съедят. Короче говоря, молодой специалист ушел, а герой остался охранять ценную дрянь от сусликов. Молодой дошел и спас свою шкуру (!!). Герой погиб потерял сознание, и его загрызли суслики. Интересно, реальные суслики едят реальных кандидатов наук или нет? Надо спросить у Ленки .

В результате молодой специалист терпит духовное банкротство. Его невеста отказывается выходить за него замуж и вступает в брак с главным героем посмертно. Это, несомненно, открытие не только в нашей, но и в мировой литературе. Н а месте гибели героя вырастает новый комфортабельный город, куда устремляется передовая моло­ дежь. А хлеба в степи начинают собирать столько, что девать некуда, и приходится по дешевке продавать голодающим американцам. Как заметил один из рецензентов, тут во всей силе проявился один из важнейших принципов социалистического реализма - показывать жизнь в ее революционном развитии. Автор показал ближайшее будущее нашей деревни. И это - после наших скандальных закупок хлеба в той же «голодающей» Америке !

Ощущение такое, будто в глубинах нашей жизни постоянно произ­ водится тягучая, вязкая и липкая глупость. Она накапливается и затем начинает выпирать наружу и заполнять собою все поры нашего общества. И ничего ты с ней не поделаешь, ибо эта глупость есть естественный продукт нашей собственной жизне деятельности .

СУМАСШЕДШИЙ ДОМ

Когда сообщили, что Ильичу Второму (так в нашем доме окре­ стили Самого) присвоили очередное звание маршала, даже Теща не удержалась от смеха .

- Блестящая военная карьера ! Не удивлюсь, если ему в следую­ щем году присвоят звание генералиссимуса .

- И дадут орден «Победы» и десятую звезду Героя, - добавила Тамурка. - Господи, что творится. Сумасшедший дом какой-то!

Распоясавшиеся идиоты ! !

- Что вы так переживаете, - удивилась Ленка. - Пусть поте­ шатся ! Они же все старенькие. А старики, что дети .

- Н е все к старости впадают в детство, - сказала Теща имея в виду себя в качестве исключения .

-Хорошенькая потеха, - сказал Сашка. - А если война? Опять тогда нами будут командовать маршалы маразматики. Думаю, что второго подобного испытания страна не вынесет .

- А его и не будет, - сказала Ленка. - В будущей войне от самых главных начальников потребуется одно : поглубже спрятаться в комфортабельные убежища и дать команду нажимать кнопки. Н а это ума не нужно. А что будет потом - никто не знает .

- Не семья, а Генеральный Штаб, - сказал я. - Чтобы судить о таких серьезных вещах, надо быть специалистом.. .

- Что-то я не замечал особого профессионализма в речах военных специалистов и политических деятелей, - сказал Сашка. - Все они болтают банальности на кухонном уровне .

- И вообще, - сказала Ленка, - чтобы командовать армиями и руководить государством теперь никакого ума и специального обра­ зования не нужно. Надо только ухитриться пробраться туда и зах­ ватить власть. Поскольку умные, способные и порядочные люди этим заниматься не хотят или имеют меньше шансов, у нас во главе.. .

- Ты соображаешь, что говоришь, - вскипела теща. - Д а за такие слова... Д а за такие слова... За такие слова.. .

- Ничего за такие слова не будет пока. Сейчас такие слова говорят все и везде. Шила в мешке не утаишь !. .

На другой день Ленка принесла из школы стихотворение своего приятеля:

Что ни жест - историческое событие .

Что ни шаг - эпохальное свершение .

Теоретик, - не сделавши открытия, Полководец, - не выигравши сражения .

Что ни слово - озарение гения, Проникновение в глубины мироздания, Вклад в развитие передового учения, Всему человечеству мудрейшие указания .

И за годом год этот бред все тянется,

И никто открыто сказать не может :

Это ж косноязычный маразматик и пьяница Н а арене истории корчит вам рожи ! !

Тамурка молча взяла у Ленки листок со стохотворением, изорвала его в клочки, дала Ленке пощечину и сказала, что если это повто­ рится, то она Ленку выгонит из дому. Ленка сказала, что это нелогично, что она этого не забудет. И не утирая слез, ушла, хлопнув дверью. Теща накинулась на меня (мол, мое воспитание) .

Я сказал, что советскую власть не я устанавливал, что звание маршала Ильичу Второму не я присвоил. Тамурка поймала меня на слове и сказала, что в гении этого идиота произвел я. Я сказал, что это не семья, а сумасшедший дом, и ушел к свой «кабинет» .

ОБ ИДЕОЛОГИИ

По дороге в «кабинет» я пришел к выводу, что цинизм есть реальная идеология господствующих слоев нашего общества. И был, как всегда, не оригинален. В книге Антона введено различение реальной и формальной идеологии и описаны типы реальной идео­ логии для основных категорий населения. Он описал и цинизм не как черту характера людей, а как форму идеологии, практически регулирующей поведение людей. Путь к такой идеологии в индиви­ дуальном формировании личности идет через познание истины, выбор своей позиции и эмоциональное отчленение. Судя по всему, мои ре­ бята на этом пути. Тут возможны болезненные явления. Но они суть чисто статистический факт в огромном числе случаев. Процент их -невелик. А что, если этот маленький процентик падет на твою голову? Об этом лучше не думать. Об этом и не думают, как нс думают рожать физических уродов, замышляя детей. Цинизм есть идеология рационалистическая во всех отношениях .

Сравнительно высокая образованность и информированность (не газетная, конечно) есть одно из необходимых ее условий. Потому он не может быть идеологией для низших слоев населения. Если к этому добавить такой фактор, ка степень защищенности от власти и давления коллектива, то это заключение обретает силу очевид­ ности. То, что считают цинизмом низших слоев населения по отно­ шению к идеологии, есть лишь определенное отношение этих слоев к формальной или официальной идеологии, а не идеология. Идеология есть отношение к социальной реальности и своему положению в ней, а не к идеологии же. Низшие слои населения, как и высшие, могут быть безразличны к официальной идеологии, могут относиться к ней юмористически и даже критически. Но это не характеризует их прак­ тическую идеологию. Практическая идеология низших слоев населе­ ния складывается под влиянием таких факторов, как дефицит всего необходимого, плохая информированность, страх худшего, желание надеяться на лучшее, незащищенность перед властями и т.д. Короче говоря, опишите наиболее существенные негативные условия бытия той или иной группы населения, установите естественные (с точки зрения самого индивида) допустимые средства защиты от них, выяс­ ните осознание этих средств самозащиты в исторически данном контексте культуры, и вы получите реальную идеологию этой группы .

Ваш прогноз наверняка совпадет с фактами наблюдения, ибо люди даже в самых «тонких» своих проявлениях подчиняются общим законам комбинаторики и самосохранения .

формальная (или официальная) идеология есть лицемерная, но очень удобная форма, скрывающая гнусную сущность как «началь­ нической», так и «народной» идеологии. Разговоры о честности, о взаимопомощи, о трудолюбии, о самоотверженности и т.н. не отно­ сятся не только к идеологии, но даже к нравственности. В наше время они играют роль лишь информации о санкциях, которые об­ щество может принять в отношении индивидов в случае, если они совершат поступки определенного рода. Они не вводят в реальную идеологию и реальную нравственность ничего, соответствующего их текстуальному содержанию, ибо они противоречат реальной идео­ логии и морали. Они суть лишь элементы социального знания .

Сейчас я очень жалею о том, что не записывал речи Антона в свое время. Я не придавал им значения. Жаль также, что не дали мне его книгу хотя бы на пару суток. Теперь я, конечно, сделал бы из нее все нужные выписки. А теперь ничего не поделаешь. Какие бы задержки с книгой Антона ни происходили, она рано или поздно выйдет. И я не успею... И как я могу все это использовать? В форме критики? А кому я припишу эти идеи? Потом, надо время, чтобы привести это в систему. Не меньше года. О господи, какой же я был болван! Антон десятки раз излагал мне свои идеи по каждому важнейшему вопросу коммунизма, и я не удосужился запи­ сать хотя бы их суть. То, что я теперь припоминаю, - бессистемные крохи... А что если попросить Антона дать мне рукопись книги на время? Это идея! А если у него нет ни одного экземпляра? А что он подумает? Нет, это не годится. Надо опять перечитать работы наших диссидентов. Ну и ситуация: один из ведущих теоретиков ортодоксального марксизма и коммунизма черпает идеи из непро­ фессиональных работ противников марксизма и коммунизма! Неужели Антон и в этом прав: марксизм (и коммунизм) как идеология есть воровство, сопровождаемое погромом источников, из которых воро­ вали и воруют, подобно тому как реальный коммунизм как строй об­ щества есть паразитический нарост на теле западной цивилизации, есть ее побочный и вторичный продукт. Паразит, убивающий поро­ дившее и вскормившее его (и до сих пор питающее его) существо .

Сумеет ли этот паразит развить в себе творческие потенции или заведет человечество в тупик типа муравейника или империй древ­ него (а может быть и нынешнего) Китая?

Однажды мы с Антоном говорили об увлечении некоторой части нашего общества спиритизмом, парапсихологией, йогой и т.п. Сказав, что эти явления бесперспективны в качестве устойчивых идеологи­ ческих феноменов, Антон заметил при этом, что они не случайны .

Потом в книге я мельком просмотрел рассуждения на эту тему .

Вспоминаю одну любопытную идею на этот счет. В нашем обществе, писал Антон, ощущается бессилие как отдельного индивида, так и любой их совокупности, противостоять отрицательным явлениям на­ ступающего или уже наступившего и усивающегося коммунизма .

Отсюда - естественное стремление обезопасить и хотя бы частично защитить себя изнутрихвоей личности(факт, точно так же вероятност­ но предсказуемый), выработать систему правил уклонения от вредных воздействий общества на индивида или нейтрализации таких воздей­ ствий. Это стремление пронизывает все слои общества и вносит нечто от себя во все части и формы реальных идеологий .

Если к этому добавить взаимное проникновение и взаимное влия­ ние слоев друг на друга, то можно тривиальным образом предска­ зать тенденцию к образованию некоей единой реальной идеологии коммунистического общества. Пусть внутренне расчлененной, но еди­ ной. С этой точки зрения, например цинизм как идеология в рассмо­ тренном выше смысле оказывается составной частью этой единой идеологии. А панические метания из состояния крайней веры в демагогические лозунги в состояние крайнего неверия в них заражает и высшие слои общества, порождая время от времени приступы массовой истерии .

Мне совершенно очевидно, что суждения Антона в большинстве своем суть суждения дилетанта. Но они искренни и честны. И лишь с такого дилетантизма (а не из модных книжек западной социо­ логии, советологии, антикоммунизма и т.п.) может начаться настоя­ щая наука о нашем обществе. Я уверен, что если книга Антона выйдет, ее нельзя будет получить ни в одной нашей даже сверх­ закрытой библиотеке, тогда как любая западная «враждебная» лите­ ратура имеется сейчас даже в кабинетах многих старших научных сотрудников .

О ЛИЧНОСТИ

- Д ядя Антон, - говорит Сашка, - в наших книгах и фильмах о войне показывают такие прекрасные отношения между людьми .

Что это, вранье ?

- Нет, почти все правда .

- Так значит.. .

- Ч т о «значит»? Ты бывал в санатории? Какие там были у вас отношения ?

- Прекрасные. Но война - не санаторий .

- Война-то - не санаторий. Но у них есть общие черты. Н а войне бывает много случаев, аналогичных санаторию в следующем смысле :

в них исключено постоянное действие социальных факторов. Напри­ мер, в санатории и в бою обычно не делают карьеру. Но стоит внести в такие ситуации сильный социальный фактор, как картина меняется. Тебе приходилось флиртовать в санатории? Представь себе, ты интересуешься некоторой женщиной. И нравишься ей, так что имеешь шансы. Но вот в твой санаторий приехал крупный чин, от которого может зависеть судьба интересующей тебя женщины .

И он дает ей понять, что не против завести с ней роман. Кого она предпочтет, как ты думаешь ? Ясно ? И что останется от твоей гар­ монической картины прекрасных отношений? Пшик. Или вот тебе другая ситуация. Начальнику крупного соединения предстоит выбрать решение из двух возможностей. Первая возможность связана с бес­ смысленной потерей людей, но сулит одобрение начальства, повы­ шение, награды. Вторая возможность исключает такие потери, но связана с риском гнева высшего начальства и даже с риском потери должности (или хотя бы с риском задержки повышения). Что предпоч­ тет этот начальник ? Конечно, первую возможность. Мыслимы исклю­ чения. И в книжках и в кино нам их иногда подсовывают. Но в жизни я их не встречал ни разу. Наши фильмы и книги врут, но весьма своеобразно : они правдиво показывают ситуации, исключенные из сферы постоянно действующих социальных факторов, т.е. ситуации исключительные и временные ; а если они касаются действия социаль­ ных законов, то изображают их как нечто случайное, единичное, преодолеваемое, порицаемое и т.п. Правдиво показать бой, передышку между боями, госпиталь и т.п., - штука нехитрая. Но это не есть правда о войне. Правда о войне - это расстрелы военачальников перед войной, несколько миллионов пленных за несколько недель войны, враг на берегах Волги, потери один к пяти, распределение людей по тылам, штабам, теплым и сытым местечкам, бесчисленные награды сытым паразитам, не видавшим противника и т.п. Ясно?

- Ясно. Значит все-таки вранье .

- Вранье. К тому же в реальной военной жизни имело место не такое распределение времени, значимости и субъективной ценности событий, как в книжках и в кино .

Мы в это время смотрели по телевизору фильм о войне, фильм с претензией на правду и критику .

- Видишь, как этот симпатичный майор обхаживает эту девицу?

Сколько времени! Сколько слов! И как все чисто и благородно!

А на деле ему достаточно приказать ей придти, и она без звука ляжет с ним спать. Так это обычно и делалось .

- Не вижу в этом ничего страшного, - сказала Тамурка .

- И я не вижу, - сказал Антон. - Я лишь утверждаю, что фильм вранье .

- Конечно, вранье, - сказала Тамурка. - А если правду показать, будет неинтересно .

- Смотря кому, - сказала Ленка. - Я бы предпочла правду .

- Потому что ты еще маленькая и глупенькая, - сказала Тамурка .

Теща, Ленка и Тамурка затевают нудную перепалку, что не мешает им смотреть и комментировать фильм. Я краем уха прислушиваюсь к тому, о чем разговаривают Антон и Сашка .

- Обрати внимание, - говорит Антон, - как различаются «наши»

и немцы. У наших у всех имена, лица, характеры, судьбы. Их всех, конечно, шлепнут. Но сначала они проживут индивидуальную жизнь на наших глазах. Они, скажем так, персонифицированы. Для нас с тобой они выделены как самодовлеющие личности с особыми «Я» .

И мы переносим это наше с тобой восприятие на них так, будто бы они персонифицированы для самих себя. Это - одна из закономер­ ностей восприятия произведений искусства Теперь посмотри на немцев. Различаешь ты их имена и лица? Воспринимаешь ты их как личности с индивидуальной судьбой? Смотри, они внезапно и случайно выскочили, как призраки. Щелк, и готов один. Щелк, и нет другого. Они не персонифицированы. Попробуй, поставь себя на их место. Представь себе, что ты - один из них, но такой, как он тут показан : мелькнул на экране, взрыв, и нет тебя. Так вот, главная ложь нашего искусства состоит даже не в том, о чем я говорил .

А в том, что реально для подавляющего большинства людей (на войне и в мирное время тоже !) такой персонификации, как это изображает наше искусство, нет. А если и есть для некоторой части, то совсем не в таких формах. В каких? Например, холуйство и угодливость перед начальством. Стремление вылезти на вид. Шутовство. И т.п. Геройство ?

Иногда. Но о каком геройстве может идти речь для масс людей, уничтожавшихся без разбора авиацией, танками, артиллерией? Д а й что такое геройство? Вот летит эскадрилья. Впереди идущий самолет сбили, а я уцелел. Я получил награду. В чем тут геройство ? Случай .

У нас говорят даже о массовом героизме. Что это? Реально это массовые мучения. Тут, брат, заключена, великая проблема .

- Но ведь и раньше так было. И на Западе так бывает .

- Бывало. Бывает. Но тут есть принципиальный аспект. Западная цивилизация, развив персонификацию индивида до высокой степени для значительной части населения, развила ее в той или иной мере для всего общества. Не забывай, между прочим, что верующий человек уже персонифицирован по крайней мере в минимальной степени: перед Богом, а значит в своих собственных глазах. Даже деревенский пастух был более персонифицирован, чем нынешний заведующий..., скажем сектором, или секретарь райкома партии .

Наше же общество есть общество, осуществляющее общую деперсо­ нификацию индивидов как принцип. У нас господствует тенденция, согласно которой степень персонифицированности индивида зависит от уровня его социальной позиции. Потому все эти «культы лич­ ности» у нас не случайны. Потому у нас ожесточенное самоутвержде­ ние и самовыделение пронизывает все стороны нашей жизни и все слои общества. В людях в силу их прошлой биологической истории сложилась врожденная способность - стремление к выделению себя из общества и осознания себя в качестве личности, т.е. в качестве некоей самодовлеющей ценности. Последующая история цивилизации развила эту способность до высокой степени. Современная культура, без которой современное (в том числе и наше) общество не может существовать, стимулирует эту способность в сильнейшей мере. А с другой стороны, социальный строй нашей жизни с необходимостью порождает тенденцию к деперсонификации всего (именно всего!) населения страны. Отсюда, естественно, вытекают наши чудовищные формы самоутверждения. Раздувание ничтожеств в гении, бесконечные самонаграды, звания. Когда в наших конторах сотрудники со злобой воюю за копеечную надбавку, дело тут не столько в размерах над­ бавки, сколько в самом ее факте. Стремление главы государства увешать себя орденами, чинами, званиями, мелькать в газетах и телепередачах и т.д. с этой точки зрения явление такого же порядка, как стремление бухгалтера быть отмеченным благодарностью в при­ казе. Как тот, так и другой реально личностями не являются, но рвутся каждый в меру своих возможностей выглядеть ими в своих глазах и в глазах окружающих. Подчеркиваю, они стремятся не быть личностями (это для них исключено), а выглядеть так, будто они являются личностями. И получаются ложные личности, иногда грандиозно ложные (Сталин, в частности, в значительной мере уже испытал влияние этой закономерности, но в чистом виде пример ее дают наши теперешние вожди .

Я вспомнил стихи Ленкиного приятеля :

Теоретик, - не сделавши открытия, Полководец, - не выигравши сражения .

А я кто? Тоже ложная личность? А мое стремление попасть в Академию? То, что я говорю сам себе о «пользе дела» -ли па ?

Самоутешение? И я лихорадочно ищу выхода из положения. И я нахожу его .

- Дело не в уничтожении персонификации, - говорю я, - а в изменении ее формы. Просто коммунизм рождает иной статус личности и иные представления 6 ней. Это - азбучная истина .

- Т ы прав, - говорит Антон. - Но лишь в том смысле, в каком бедность есть разновидность богатства, глупость есть вид интеллек­ туального состояния, смерть есть форма бытия вещей. К тому же то, что я говорил, вполне согласуется с марксизмом: персонификация есть явление надстройки, а она, как известно, сбрасывается .

фильм кончился. Симпатичный майор погиб, так и не соблазнив неприступную санитарку .

О ВОСПИТАНИИ

Антон обладает удивительной способностью: о чем бы мы ни говорил, он всегда находит такую сторону дела, которую никто не замечает и которая в конце концов оказывается решающей. Это способность видеть истину сразу, отличающая прирожденного гения от всех прочих посредственностей. Вот, например, пришел Дима и рассказал, как его Маринку терзали в школе и райкоме комсомола (оказывается, для подачи документов на отъезд старшим школьникам нужда характеристика, а это значит - куча всякого рода сборищ, на которых ребенка поносят как врага народа и предателя) .

- Идиоты, - говорит Дима. - Они же сами себе вредят. Они заставили всех Маринкиных друзей наговорить о ней всякого рода мерзостей. Они же сами не верят в это. И дома сами возмущаются, я это точно знаю. И дети не верят. Вот так вместо высоких ка­ честв гражданина воспитывается цинизм, лицемерие, способность предавать друзей .

- Почему же идиоты, - говорит Антон. - Они делают именно то, что нужно: на конкретном материале вырабатывают у детей качества подлинного советского человека. Натаскивают. Тренируют .

Как и нас постоянно тренируют на это, чтобы мы не разучились быть настоящими советскими людми .

- Черт возьми, - говорит Дима. - Ты прав. Они педантично делают свое дело. Нет, друзья мои. Что угодно, только скорей отсюда. Скоро моему Витьке в школу. Как подумаю, что его здесь ждет, голова мутится. Не хочу, чтобы он был пионером, комсомольцем .

ЗАДАЧКА ДЛЯ ТЕОРИИ

В газете напечатали фельетон о борделе, который устроило себе начальство того самого знаменитого строительства в Заволжье. Бордель шикарный, с молоденькими девочками, с царской едой и выпивкой, с бассейном и финской баней. И бесплатный, конечно. Вся Москва бол­ тает сейчас об этом. Был суд. И, как и следовало ожидать, дали крупные сроки непосредственным исполнителям («банщикам», «офи­ цианткам», «кладовщикам» и т.п.), а главные действующие лица ос­ тались в тени и даже не фигурировали в материалах следствия .

И, само собой разумеется, никто ни звука о том, что огромное число лиц из начальства и ударников комтруда (им тоже кое-что перепадало в этом борделе) не так давно стало Героями, орденонос­ цами, лауреатами, депутатами делегатами и т.п. Их портреты мель­ кали в газетах и журналах. Их показывали в кино и по телевидению .

- Вот сволочи, - говорит Ленка. - Расстреливать таких мало !

- Кого ты имеешь в виду, - говорит Сашка. - Высшее началь­ ство или «банщиков» ?

- Такие случаи у нас исключение, - говорит теща. - И мы с ними боремся .

-Ерунда, - говорит Тамурка. - То, что устроили суд и напеча­ тали в газетах это действительно исключение. Почему пошли на это, трудно сказать. Наверно, перертались.Или настройке рабочих кормить нечем. Л то, что два года эта мерзость творилась на глазах у всех, и никаких мер не принималось, это тоже случайность? Голову отдам на отсечение, они в этом своем заведении наверняка принимали и высшее московское начальство. Наверняка там паслись и чины КГБ, и чины прокуратуры .

И все мое семейство (включая тещу) пустилось в воспоминания .

Вспомнили Мжаванадзе, Насреддинову,вспомнили события во Львове и Рязани .

- А известно ли вам, что творится в Азербайджане, - сказал Сашка. - Наши русские чиновные жулики, - щенки по сравнению с заурядными азербайджанскими.. .

И в таком стиле идет у нас беседа за ужином. И вообще почти всегда, когда мы собираемся вместе. Не о шедеврах литературы и живописи, - их у нас нет. Не о возбуждающих проблемы и эмоции фильмах, - их тоже нет. А о мерзостях нашей жизни, - их у нас полно. И даже официальная пресса иногда уступает их напору, создавая иллюзию их случайности и исключительности в нашем обществе, иллюзию непримиримой борьбы с ними .

Потом заглянули Зимины и пригласили нас прогуляться .

- Димина теща отказалась подписать разрешение на отъезд Анюте,

- говорит Антон. - Власты похвалили тещу (предварительно уго­ ворив ее, конечно), сказали, что она - настоящий гражданин и патриот. Анюту обругали последними словами (она же русская!), назвали предателем. Теще семьдесят пять. Перенесла два инсульта .

Сейчас - в состоянии полного маразма. Помимо Анюты у нее два сына и еще дочь, с которой она и живет. Анюта выплатила ей алименты, причем - такие, как если бы она была единственная дочь. К тому же теща имеет приличную пенсию. И вот она, оказывается, образец гражданской сознательности. Анюта - автор многих хороших эссе и очерков, в расцвете творческих сил, кандидат наук. И ее обвиняют в том, что она психически ненормальна! Представь себе, родствен­ ники, сослуживцы всерьез поговаривают с том, чтобы поместить в психиатрическую больницу. Вот тебе задачка! Решай! Ты знаешь Анюту, знаешь ее мать. Решай! Может твоя наука справиться с такой задачкой?

- Моя наука такие задачки не решает .

- Знаю. Когда задачка нехорошая, твоя наука говорит, что она имеет дело с эпохами. А когда какому-нибудь работяге за сорок лет работы отвалят двух-комнатную квартирку на четверых, твоя теория тут как тут: глядите, мол! Подтверждение! А скажи мне, как ты отнесся бы к такой теории, которая дала бы метод решения таких задачек?

Я пожал плечами (а что мне еще остается?) .

- Такой теории нет .

- Почему же нет ? По крайней мере отчасти есть. И ты с ней чуточку знаком. С точки зрения этой теории такого рода задачки для начинающих .

Я оторопел. Неужели Антон догадывается ? ! Если так, то почему же он со мной встречается ? Странно это все. А почему я с ним встречаюсь? Хотел бы я знать, что он думает и говорит обо мне .

У меня такое состояние, будто мы - один человек, раздвоенный самым нелепым образом. Во всяком случае, во мне сидит что-то антонообразное. Чем не диалектика? Поносят диалектику, а сами живут как классические примеры для нее. Только скрывают. Неужели и в Антоне сидит нечто, подобное мне? Я выждал подходящий повод в нашей беседе и спросил его, неужели он не хочет порой получить степень, звание, должность, оклад, ордена, известность и т.п .

- Это за порогом моего сознания, - сказал Антон. - Социального индивида из человека делает общество и делает это вопреки его желаниям, а личностью человек становится по своей воле и вопреки желаниям общества. Потому человек как социальный индивид разд­ воен, и твоя диалектика тут не при чем, а личность всегда одно­ стороння и имеет тенденцию к цельности. Я догадываюсь, что вол­ нует тебя. Но поверь мне, я к людям отношусь исключительно в плане симпатии и антипатии, без всякого рационального рассчета .

Поэтому, между прочим, я не общаюсь с нашими диссидентами .

Меня тошнят от их нетерпимости, некомпетентности, самомнения и прочих качеств советского человека. Наши диссиденты - плоть от плоти и кровь от крови советского общества, они несут в себе черты этого общества в гипертрофированном и карикатурно-болезненном виде, сами того не замечая. А я предпочитаю просто людей .

- Как было бы хорошо, если бы можно было отрешиться от всех наших гнусных проблемок и делишек и пожить несколько лет просто по-человечески .

- Ты же знаешь, что это невозможно. И не нужно. Возблагодарим судьбу за то, что она послала нам долгую жизнь и наши «гнусные проблемки». Хорошо, что они есть. Вспомним, раньше и этого не было. Есть проблемы - есть жизнь .

Настроение нам испортили пьяные ребята. Они прицепились к нам просто так, от нечего делать, под предлогом закурить. Посыпались оскорбления. Антон одного сбил с ног, другому закрутил руку. Прочие струхнули. Потом они просили извинения, лезли целоваться и предла­ гали совместно выпить. Мы еле отвязались от них .

- Ну и мразь, - сказал я .

- Забавно, - сказал Антон. - Можно защититься от угроз и оскорблений со стороны советского народа, но невозможно защититься от его любви. Советская любовь к ближнему, - вот что задушит этот мир .

О РУССКОМ НАРОДЕ И БУДУЩЕМ

Нашу забегаловку заняли не то под банкет какого-то учреждения, не то под свадьбу. И мы прошли весь длиннющий проспект Строителей, так и не сумев попасть ни в одно из немногих едально-питейных заведений .

- Все-таки Москва чудовищно скучный город, - сказал Ребров. Унылый .

- Бездарный, - сказал Безымянный .

- Причем, бездарен такой бездарностью, какая культивируется специально в грандиозных государственных масштабах, - сказал Эдик .

- А ведь русский народ необычайно таланлив, - сказал я .

- Конечно, сказал Эдик. - Но очень своеобразно. Как-то помелочному и ужасно бестолково. Безрезультативно. Вот, к примеру, мой сосед по квартире. Инженер. Изобретатель. Куча патентов. В комнату войти нельзя, - проволочки, трубочки, колесики. Совершил какой-то геройский поступок во время аварии на заводе. Стал инва­ лидом. Занимается подпольной адвокатурой. Умен и изворотлив невероятно. Но до сих пор не может организовать себе квартиру и машину. И вовсе не потому, что он - увлеченная бескорыстная натура. Наоборот, он - рассчетливый жадный хапуга. Просто не может. Весь его талант уходит в какие-то несущественные пустяки .

- Это потому, - сказал Ребров, - что у нас не дали развернуться обществу со свободной личной инициативой. Если бы мы остано­ вились на феврале, русский народ развернулся бы во всю мощь во всех областях культуры .

И мы затеяли бесперспективный спор о том, что бы было, если бы не было того-то и было бы то-то .

- И все-таки, - сказал Эдик, - я думаю, что наша непродуктив­ ность и бестолковость заложена не в нашей биологии, а в нашей истории. Каждый народ имеет свой определенный коэффициент про­ дуктивности. Это - характеристика его исторической индивидуаль­ ности. Возьмите немцев. Почти каждый немец по отдельности тут и глуп. А все вместе гениальный народ. Почти каждый русский по отдельности - Ломоносов. А все вместе - вопиющая посредственность .

- Нужен настоящий русский национализм, - сказал Ребров. - Какой угодно. Путь самый черносотенный. Иначе Россия не подымется .

Иначе русский народ так и останется навеки ареной и материалом для вского рода проходимцев .

И мы опять затеяли нелепый спор о национализме, интернацио­ нализме антисемитизме, сионизме .

- Во всех наших разговорах такого рода, - сказал потом Ребров,

-есть нечто лицемерное, стыдливо-подлое. А между тем народ, желаю­ щий обрести самостоятельную активную роль в истории, без нацио­ нализма обойтись не может. Во всех наших республиках цветет на­ ционализм. И мы признаем его правомерность. А для самого нес­ частного и задавленного народа этой страны - для русского народа

- мы не допускаем даже мысли о национализме. Это, уважаемые, не что иное, как предательств своего народа !

- Я готов принять русский национализм, - сказал Безымянный, но только с чисто социальной программой. А то русский национа­ лизм обычно вырождается в одно идиотское заклинание: во всем жиды виноваты .

- А что Вы имеете в виду под социальной программой, - спросил я .

- Западную культуру и западный образ жизни, - сказал Безымяный .

- Глубочайшее заблуждение, - сказал Ребров. - Русский народ не есть народ западного образца. Он просто русский, и все. Он сам себе образец, как и всякий великий народ .

Потом мы разошлись, так и не найдя подходящего места переку­ сить и не придя к общему мнению по поводу русского национализма .

Что касается меня, то я никогда не ошущал себя представителем русской нации. Я всегда ощущал себя москвичом - представителем особого космополитичного скопления людей самых различных нацио­ нальностей, причем - той части этого скопления, представителей которой подозревают в том, что они - замаскированные евреи или полуевреи. Москва, воплощая в себе всю нашу огромную страну во всем ее многообразии, вместе с тем противостоит ей как совершенно новое мировое формирование противостоит глубочайшей полуазиатской провинции. И я временами в московской серости и унылости за­ мечаю нечто более значительное, чем яркость и живость западно­ европейских городов. Я сейчас в них усматриваю нечто родственное восточному базару. У Москвы будущее. А у Запада - прошлое .

И если уж говорить о роли русского народа, то мне реальной пред­ ставляется лишь такая проблема: что внесет русский народ в эту новую общность, исчезнув с лица земли в качестве русского народа .

А он фактически исчезает, в качестве нации. Революция, гражданская война, коллективизация, бесконечные репрессии, вторая мировая война,

- все это сокрушило Россию как национальное образование. России давно уже нет. И не будет больше никогда. Осталось русское насе­ ление, - материал для чего-то другого, только не для нации. Я убежден в том, что для русского населения национализм был бы крайне реакционен. Это был бы путь назад, а не вперед. Вот вам еще пример диалектики: те, кто причиняли зло России как нацио­ нальному образованию (а было ли вообще такое? !), делали тем самым добро русскому населению, вынуждая его к иной, более современной общности. С этой точки зрения еврейская эмиграция и еврейская консолидация и антисемитизм принесли огромный вред прежде всего русскому народу, ибо евреи играли огромную роль по вовлечению русского населения в эту новую (московскую, по крайней мере) общность. Если русский национализм получит поддержку и подкре­ пление, это может надолго задержать происходящий процесс эволю­ ции русского населения. Я - русский не в одном десятке поколений. Но я хочу видеть свой народ хорошо живущим. И потому я против национализма всякого рода. И потому я привет­ ствую то, что происходит у нас на глазах. И вообще, все не так-то просто, как полагают мои собеседники и оппоненты. В глубине души я все же смотрю оптимистически на будущее коммунизма .

Я уверен, что люди найдут средства против его отрицательных явлений и будут жить много лучше нас .

Когда я пришел домой, ко мне выскочила возбужденная Ленка .

- А у нас в подъезде на пятом этаже квартиру обчистили. У Семеновых. Представляешь, одних шуб пять штук унесли. Две нор­ ковых. И денег, говорят, две тысячи наличными. Зачем они их дома держали ? ! За полчаса обделали. Пока домработница в магазин бегала .

Говорят, навели кто-то свои .

Мне стало смешно по поводу своих предшествующих оптимисти­ ческих размышлений. Я не выдержал и расхохотался .

- Т ы находишь это смешным, - сказала Тамурка. - А если нас обчистят?! Я давно тебе твержу, надо провести сигнализацию .

Сейчас квартирные кражи в Москве стали обычным делом. Деньги превращаются в ничто. Люди предпочитают заводить материальные ценности и держать их при себе .

- Нам учитель по истории когда-то говорил, - сказала Ленка, что массовые кражи как социальное явление появились вместе с разделением общества на классы, с разделением людей на бедных и богатых. Он еще говорил, что с уничтожением классов отомрет и воровство как массовое явление .

- Надо знать диалектику, - съязвил Сашка. - Государство отмирает путем усиления. И воровство отомрет путем его всемерного рас­ ширения и укрепления. Когда все разворуют, тогда.. .

- По-моему, - сказала Ленка, - воровство гораздо более соответ­ ствует сущности коммунизма, чем.. .

- Прекратите этот антисоветский балаган, - завопила Теща. Надо же в конце концов знать меру! Я напишу к тебе в Институт, в партбюро ! ! Понял ? !

Еще бы не понять ! Такая стерва способна на все .

О БЕСКОРЫСТИИ, САМООТВЕРЖЕННОСТИ И Т Л .

Мы с Безымянным зашли в кафе «Космос» выпить кофе и встре­ тили там знакомого Безымянного по имени Вадим. Когда Вадим ушел, Безымянный рассказал мне о нем следующее .

Безымянный был уже аспирантом и вел небольшой спецсеминар для студентов второго курса. Среди них и был этот Вадим. Парень, казалось, был довольно способен. Интересовался предметом. Скоро Вадим оказался в числе поклонников Безымянного (тот имел успех уже будучи аспирантом) и стал близким человеком в его окружении .

Однажды Вашим сказал Безымянному, что его вызывали в КГБ (тогда МТБ) и предложил стать осведомителем. Вадим спрашивал совета, как ему быть. Безымянный понял сразу, что Вадим согласие дал, а разоткровенничался либо в припадке чувств, либо по специаль­ ному заданию, и посоветовал согласиться. Тем более, думал он, тогда, будет свой человек в стукачах. Шли годы. Вадим оказался очень посредственным ученым. Но слегка преуспел, - защитил дис­ сертацию, получил звания. Регулярно ездил за границу. Недавно Безымянный случайно выяснил, что он курировал всю его деятель­ ность от КГБ. Вадим стал непременным членом разных междуна­ родных организаций, опубликовал ряд пустейших, но современных на вид книг. В общем, стал видной и влиятельной фигурой в их кругах .

Кто он ? Сотрудник КГБ ? Не совсем. Он считается видным ученым .

Его знают за границей. И принимают. Ученый? Ни в коем случае .

Он, конечно, поднабрался за эти долгие годы. С языками освоился .

Научился компилировать и пускать пыль в глаза. Это - довольно типичное явление для нашего общества, когда партийный, государст­ венный, кагебевский и т.п. (в общем-то это одно и то же) функ­ ционер выступает в форме ученого, писателя, художника, композитора и т.п. Причем, он выращивается как ученый, писатель и т.п. и даже порой добывается заметного успеха в этих областях. И однако он выращивается на как ученый, писатель и т.п., а как партийный, административный и т.п. функционер. И это не проходит безнака­ занно. Один такой человек способен убить творческий дух в целой области культуры, ибо он затрагивает самые тонкие и глубинные нити творчества. Безымянный как-то проанализировал и суммировал деятельность Вадима за многие годы и пришел в ужас от масштабов его смертоносного влияния. И, главное, к нему не придерешься, формально он чист, как стеклышко. Безымянный всем зарубежным коллегам сообщил, что Вадим - сотрудник КГБ. Никакого эффекта .

Для них там это, оказывается, не играет никакой роли .

- Вы же сами видели, - говорит Безымянный. - Очень милый, вежливый, образованный человек. А между тем - одна из самых гнусных личностей в наших кругах. Ярко выраженный продукт всей системы нашего воспитания .

-Т у т Вы, пожалуй, преувеличиваете. Таких Вадимов не так уж много .

- Я не говорю, что их много. Я лишь утверждаю, что они не случайны, закономерны, показательны. Иногда ведь даже один такой субъект может служить показателем системы .

- Я не могу согласиться с тем, что он - продукт системы воспи­ тания. Вы же не будете отрицать, что вся наша система воспитания стремится выработать в людях положительные качества. Какие?

Допустим, способность к героизму, самооверженность, бескорыстие и т.п. Это же хорошо !

- Во-первых, я не утверждаю, что Вадим обладает плохими ка­ чествами и не обладает хорошими. К нему не придерешься. Чело­ век положительный во всех отношениях. Во-вторых, есть реальная система воспитания и демагогия по поводу качеств «строителя ком­ мунизма». Я имею в виду первую. А в-третьих... Вы сказали: это хорошо. Кому именно? Хапуге и карьеристу выгодно, чтобы окру­ жающие были бескорыстны, скромны и т.п. А кому выгоден героизм и самоотверженность? Тем, кто их проявляет? Обычно для них это безвыходное положение. Для некоторых - средство самоутверждения и даже карьеры. Начальству выгодно, чтобы народ проявлял массовый героизм и самоотверженность: этим в какой-то мере можно компен­ сировать их бездарность и глупость. К тому же Вы сами хорошо знаете, как у нас производится отбор в герои. Вы думаете, люди не понимают этого? Видят все. Вот и получается сплошное лицеме­ рие для подавляющего большинства. И база душевной драмы для немногих. У нас, например, способный ученый обязательно должен делать служебную карьеру, обретать положение и власть. Иначе сомнут и сожрут совсем. Есть власть - есть ученики, сторонники, последова­ тели, ссылки, публичные представления, признание. Нет власти - есть сначала закулисное молчаливое признание, потом активное замалчи­ вание, потом... В общем, либо ты становишься на путь, когда о тебе со временем станут говорить, что ты, мол не без способностей, но в целом - типичный советский карьерист, либо тебя нет. А как у Вас ?

И тут я излил свою дупту. Бог мой, чего только я не говорил!

Выложил все, что накопилось за многие годы .

- Извините, я расплакался. Накипело. Нет мочи больше терпеть .

- Это для меня ново. Я никогда не думал, что и в ваших кругах то же самое .

БЕСПРИЧИННАЯ ЗЛОБА

Н а кафедре философии в Медицинском институте обсуждали какой-то пустяковый вопрос. Кто-то упомянул мое имя. И неожиданно для всех с длинной речью выступил К-в. Как рассказывают, он с нескрываемой злобой обрушился на меня. Не могу понять, в чем дело .

У нас всегда были прекрасные отношения. Я всегда помогал К-ву .

Несколько статей его протолкнул в нашем журнале. Совсем недавно мы виделись. Он поносил Васькина, Тваржинскую и прочих. И вдруг.. .

В чем дело?

-Т ы хочешь знать мое мнение? - говорит Антон. - Тут все очень просто. В человеке накопилась злоба. Она должна найти выход .

Н а кого она изольется, зависит от обстоятельств. Не обязательно на того, кто причинял ему зло. Как правило - на подходящую фигуру с какой-то иной точки зрения. Обычно - на слабозащищенную. Или на перспективную с точки зрения возможных выгод. К-в, очевидно, по­ чуял, что против тебя что-то зреет. Плюс к тому - у тебя шансы попасть в Академию. А кому это хочется? Ты будешь иметь блага и почет, а он - нет. А чем он (так он думает) хуже? Потом в человеке назревает взрыв. И достаточно пустяка, чтобы он произошел .

Кто-то назвал твою фамилию, - нажал курок, и выстрел раздался .

Это у К-ва. А у других возможен чистый рассчет ругать тебя. К-в же - пример психологического срыва. Тут интересно другое - типич­ ность и массовость такого рода явлений в нашем обществе.. .

Антон начал излагать какие-то свои выкладки, на этот счет. Я не стал слушать, занявшись своими мыслями. Если даже такие, как К-в будут позволять себе «срывы» по моему адресу, что же ожидать от других ? Совершенно очевидно, у меня приближается критический момент. А чему я удивляюсь? Что было со Скопиным, когда он проходил в академию? Еще за год началась скрытая и открытая кампания по его дискредитации. Скопин успел проскочить. Как, собственно, говоря, успел? Его выбрали. Затем вскоре он слег в больницу и умер. Успею ли я? Надо успеть. Но я-то в больницу не слягу, как Скопин. У меня другая натура. Хорошо, когда есть мощная закулисная поддержка. Например, тесть крупная шишка .

Или по тебе решение принято. Например, когда избирали Агафонова, всех от кого зависело его избрание, вызывали в соответствующее место персонально и долго беседовали. Попробуй, после этого не проголосуй «за»! Ситуация, в общем похожа на такую: ты бежишь, намереваясь взять высоту, а по дороге тебе за ноги цепляются всякие твари; и надо суметь пробежать и прыгнуть так, чтобы они не слишком тебя попутали и не свалили до прыжка. Ну, что же!

Посмотрим, кто кого !

МОЙ БРАТ

В Москву прилетел брат. Н а какое-то сверхзахрытое совещание .

Сопровождает одного из руководителей одной из областей Поволжья .

Зашел к нам поздно вечером. И мы пили, не пьянея, и проговорили до утра .

- О чем совещание, если не секрет, - спросил я .

- Секрет. Для идиотов секрет. Все о том же: жрать нечего и не предвидится .

- Кто доклад делал ?

- Сам. Господи, что за кретин! Целый час изображал революцио­ нера (революционер революции шестидесятилетней давности!) и болтал о наших выдающихся успехах. Лишь в конце мельком сказал, что темпы нашего роста немножко отстают от запланированных .

Это значит : живем х... о, а будем еще х... е .

- А как там у вас ?

- Еще хуже .

- Спрашивают, почему ?

- Спрашивают. Мы врем : мол, неурожай .

- Верят ?

- Нет, конечно. Ты думаешь, люди ничего не видят и ничего не понимают?

- Неужели нельзя принять разумные меры ?

- Меры принять можно. Мы и принимаем. Но разумные - нет .

Ни в коем случае. Тут, брат, заколдованный круг. Что ни делай, результат один. Надо всю систему в корне перестраивать. А меры.. .

Мы только и делаем, что принимаем меры. В результате чиновников, паразитов, халтурщиков, жуликов, лодырей, рвачей и прочей мерзости становится все больше, а хлеба и мяса меньше .

Я перебираю всевозможные варианты преобразований. Брат громит их один за другим .

- Тут все друг с другом связано. Потащишь одно - потащится все остальное .

- Но есть же, как говорил Ленин, главное звено, ухватившись за которое.. .

- Кукуруза ? Целина ? Сколько этих главных звеньев было ? ! Г де они? Это раньше главные звенья были. Теперь их нет. Теперь все главное. Раньше грубые задачи решали. Если какого винтика не хватало или его плохо делали, не беда. Дело делалось и без этого винтика. Теперь не то. Слишком сложным стал механизм нашей жизни. И винтики надо делать хорошо. Иначе не поедешь. Надо все детали подгонять до миллиметра. Иначе ни х... не выйдет. Мы ведь там у себя тоже не лаптем щи хлебаем. Кое-что сами соображаем, Задачки наши требуют честности, добросовестности, заинтересован­ ности, мастерства, экономии, бережливости. А где их взять? А мы производим в изобилии безответственность, очковтирательство, пока­ зуху, халтуру, разбазаривание, бестолковость .

- А где же выход ?

- Каждый ищет выход для себя. Зачем, ты думаешь, я тут ?

Слушать этого болвана? Выкручиваться. Пыль в глаза пускать. Обе­ щать. Лишь бы начальство было довольно. Лишь бы удержаться на посту .

- Проблемы-то остаются .

- Проблемы решаются. Как ? Сами собой. Время идет. Люди мотаются по очередям. Собираются в группы и посылают «предста­ вителей» в Москву за продуктами. Кое-как перебиваются. Люди живут. А время идет. И что-то само собой вырисовывается. Одно дело - меры, постановления, призывы. Другое дело - естественный ход жизни. Он имеет свои законы. И свои меры .

Потом мы заговорили системе оплаты труда, о текучке кадров, о прикреплении и т.п. И меня поразило сходство суждений брата с суждениями Антона. В книге Антона есть одно место, которое кос­ венно касалось темы нашей беседы. Вот в двух словах его идеи .

Глубинной тенденции коммунизма к полному закрепощению инди­ вида противостоит столь же органичная ему тенденция к предоста­ влению индивидам вообще и некоторым категориям индивидов в особенности некоторой свободы действий. Если первая вытекает из глубинных взаимоотношений в первичных коллективах, то вторая вытекает из взаимоотношений большого числа коллективов, из факта дифференциации общества, из интересов общества как целого. Харак­ терный пример на этот счет - система твердо установленных окла­ дов: индивид по закону получает определенную сумму средств на существование только потому, что он занимает определенную должность. Здесь есть отклонения, но они не существенны. Важно то, что индивид имеет некоторый законный минимум средств сущест­ вования, делающий его в какой-то мере независимым от власти коллектива. Попытки сделать оплату труда индивида полностью зависимой от власти коллектива (например, «карповская система») не увенчались пока успехом (в «карповской системе» тоже сохра­ няется некоторый минимум зарплаты, не зависимый от власти кол­ лектива). Полное закрепощение индивида коллективом не выгодно обществу в целом. Имеются и другие антикрепостнические факторы .

Например, - враждующие группировки, конкурирующие организации, возможности перехода на работу в другое место, личные связи, защита свыше, конъюнктура, дефицит нужных людей (при избытке паразитов), независимость положения начальства от воли подчинен­ ных и т.п .

Социальный организм - сложная сбалансированная в деталях система. То, что порой кажется нелепым само по себе, оказывается очень разумным с точки зрения целого. А то, что порой кажется гениальным само по себе, оказывается величайшей глупостью с точки зрения общества в целом. И не так-то просто решить социальные проблемы такого рода волевым законодательством. Общественная жизнь - бесконечный эксперимент. Сбалансирование деталей социаль­ ного организма достигается и постоянно нарушается ходом самой жизни. Для властей это - игрушки и арена удовлетворения власто­ любия и тщеславия. Для прочих - единственная драма реальной жизни. И главной движущей силой улучшения социального орга­ низма является не иллюзорная мудрость начальства, а практическая способность участников жизненной драмы к сопротивлению .

Я пересказал это брату .

-В ерно, сказал он. - Твой друг не дурак. Забастовки нужны .

Побольше забастовок, и дело сдвинется. Но, увы, чтобы наш советский человек забастовал, нужны крайние обстоятельства .

- Слухи ходили, что у вас там бастовали .

- А, пустяки. У нас - не в Москве. Не на виду. Мигом раздавили .

И никаких следов. Одни слухи. А слухи походят-походят, и забу­ дутся. Потом, за слухи мы тоже берем. Клевета, брат! Вот так!

- Как же так получается : сам признаешь, что забастовки нужны, и сам же меры принимаешь, чтобы их не было ?

- Спроси что-нибудь потруднее. А у нас даже бастующие пони­ мают, что их надо давить. Иначе совсем жрать нечего будет .

О МОРАЛИ

Приехал Дима. Наконец-то он получил разрешение на отъезд .

- Представляешь, - сказал он, - среди тех людей которым ты передал письмо, оказался наш... тьфу,... твою мать!., их человек .

Но я все устроил по другому каналу. Н а проводы не приходи, старик. Я же не маленький, понимаю. Это тебе может здорово повре­ дить! Ты и так, по-моему, на пределе. Боже мой! Что за страна!

Люди должны скрывать свою многолетнюю дружбу, чтобы не испор­ тить официальную жизнь! А ведь это - предательство. Причем, специфически советское : и предающий, и предаваемый оба добро­ вольно идут на это, принимая это как норму социальной жизни. И всем наплевать на наши реальные отношения.

Важно лишь, чтобы формально дело выглядело так, как хочет официальное общество:

раз ты не придешь на проводы, значит не было нашей тридцатилетней дружбы .

Разговорились об эмигрирующих и о их судьбе на Западе. Вспом­ нили о художнике..., который недавно насовсем уехал на Запад и сейчас устраивает триумфальные выставки по всему миру .

- Я ведь хорошо знал его, - сказал Дима. - Случай интересный во многих отношениях. Его изображают там как кристалльно чистого в моральном отношении борца против насилия и т.п. Ведь это ложь .

Он был вполне равноценным партнером нашей системе. Если бы он был этаким чистеньким архангелом, его бы раздавили еще в юности .

Наша система даже своим жертвам навязывает общие черты : способ­ ность ловчить, лгать, лицемерить и т.п. Или сражайся на почве полной безнравственности, или погибай в начале пути. А помнишь пи­ сателя....... ? Чего только он ни делал, чтобы завоевать доверие .

Писал скверные книги. Писал подленькие статейки. Был партийным боссом. Зачем? Поехать за границу, остаться там и напечатать свою книгу, которую (как он думает)он писал честно и искренне. Единст­ венную честную книгу в своей долгой писательской жизни !

- А возьми нашу среду, - сказал я. - У нас на десяток прохо­ димцев, карьеристов, партийных чинов, администраторов, зятьев и т.п. в академию выбирается один приличный ученый. Зачем? Чтобы вся Академия выглядела не как злачное место для удовлетворения корыстолюбия, тщеславия и властолюбия, а как храм науки, в который входят лишь выдающиеся умы и морально безупречные личности .

И на что только люди не идут, чтобы пробиться в этот храм ! И так во всем, за что ни возьмись. Опять же премии. Хочешь верь, хочешь нет, а у нас будут выдвигать Баранова,Канарейкина, Тваржинскую. Трех­ томный труд «Торжество идей коммунизма». Почитал бы ! Обсмеяться можно .

- Обидно то, что мы сами все это прекрасно понимаем и добро­ вольно участвуем во всей этой оргии лжи. Я уезжаю хотя бы для того, чтобы выбраться из этой лужи г...а. Пусть там хуже будет .

Но тут я больше не могу .

- А каково тем, кто не может вне этой лужи ? Мы же знаем, что из себя представляет наша лужа. Знаем о возможности чего-то дру­ гого, получше. А способности жить вне этой нашей гнусной лужи мы с детства лишены. Остается тупеть, мерзеть, становиться искренне адекватным своей г....... ой луже. Иначе жить нельзя .

- Надеюсь, мы еще увидимся. Поедешь на конгресс какой-нибудь, дай знать. Я приеду повидать тебя, где бы я ни был .

И ВСЕ-ТАКИ

- Ладно, - говорю я, - пусть ты прав. Но представь себе, что свершилось такое чудо, и ты оказался в тех временах Революции и Гражданской войны. И ты наперед знаешь, что произойдет. Знаешь, что будет Архипелаг Гулаг. Что ты стал бы делать? С кем бы ты пошел ?

- Это другой вопрос. Для меня тут проблемы выбора нет. Я бы пошел с красными, если бы даже знал, что на другой день меня расстреляют. Для меня и теперь нет проблемы выбора. Случись что - я до последней капли крови буду защищать эту страну и этот строй жизни. Я не хочу возвращаться назад. Я хочу идти вперед, принимая случившееся как бесспорный факт. Критика коммунизма на почве коммунизма не есть борьба против коммунизма. Она не может в принципе привести к реставрации докоммунистических по­ рядков. Скорее наоборот, именно зажим критики коммунизма тесно связан с тенденцией к такой реставрации или, в крайней случае, с тенденцией к перерождению в духе такой реставрации. Кстати, никто сейчас так много не делает для дискредитации коммунизма, как само наше высшее руководство и официальные власти. И тоже кстати, сталинизм был самой классической контрреволюцией. И знаешь, что инстинктивно чуют наши привилегированные слои в критике советского строя жизни в первую очередь? Угрозу рево­ люции, т.е. угрозу своему благополучию. Вот какие фокусы выкиды­ вает порой история. Тут все вывернуто, перевернуто, искажено. Я хочу лишь докопаться до сути дела. Хочу обрести начала нового пути. А с кем бы ты пошел, положа руку на сердце ?

И я не смог ответить на этот вопрос. Я не испугался : с Антоном я мог быть предельно откровенен. Просто у меня не было такого ответа. И я не хотел его искать .

-В о т видишь! А ведь суть-то дела проста: опять встала вечная проблема имущих и неимущих, насилующих и насилуемых. Я неимущий. Ты - имущий. Что может быть проще? Идея коммунизма была рождена неимущими или во имя неимущих и во имя страдаю­ щих. Во имя страдающих рождается теперь критика коммунизма как данной реальности. И критика коммунизма отныне и вовеки веков есть столь же серьезное дело, как и сам коммунизм. Антикоммунизм есть реальность самого коммунизма и его вечный спутник. Чего вы боитесь? Это же блестящий пример в пользу вашей же диалектики .

Или вы ее допускаете в применении к кому угодно, только не к себе ?

-Т ы сказал: антикоммунизм. Но мы при этом имеем в виду нечто иное, чем ты. Мы имеем в виду критику коммунизма с позиций капитализма .

- Чушь ! Нет такого явления в реальности. Вы имеете дело со схемами, выдуманными вами же. Всякая критика коммунизма в эпоху торжествующего и процветающего коммунизма есть антикоммунизм, какие бы источники эта критика не имела и чем бы она не вдох­ новлялась. Иное дело - борьба против Советской Империи и ее сателлитов как определенной совокупности государств. Поскольку пос­ ледние коммунистические, эта борьба принимает форму антикомму­ низма. Но это - разные вещи. Их умышленно смешивают как с той, так и с этой стороны. Западу, которому мы угрожаем, выгодно представить нашу угрозу как угрозу коммунизма, а не просто как угрозу со стороны народов, населяющих страны нашего блока. Нам вы­ годно представить сопротивление нашему наступлению на Запад как антикоммунизм, а не как сопротивление нашествию народов с каким-то (безразлично, каким) строем жизни. Конечно, в нашем давлении на Запад есть социальный момент : ликвидировать базу для сравнения и критики нашего образа жизни. Но не он главный. Тут важнее борьба, вытекающая из взаимоотношений народов и государств за сущест­ вование, безопасность, господство и т.д .

- Вот видишь, ты же сам признаешь.. .

- Я готов признать все, что вы потребуете. Я хочу только одного :

выделить специфические явления коммунизма в чистом виде, как это делал Маркс в отношении к капитализму, и подвергнуть их объектив­ ному исследованию. Вот и все .

-Н и ч его себе претензия! Ты хочешь ударить в самое сердце .

Ты хочешь раскрыть секреты механизма коммунистической эксплуа­ тации и уверяешь, что это очень скромно .

- Я не претендую на то, чтобы раскрыть этот механизм. Я знаю свои силы. Я претендую только на одно: на попытку убедить хотя бы кого-нибудь в том, что такой механизм есть .

- Это то же самое. Все равно это значит ввязаться в драку не на живот, а насмерть .

- Я это понимаю. К сожалению, я понимаю еще и кое-что похуже .

У Маркса было большое преимущество : пока раскусили его замысел, он уже сделал свое дело. У нас же имеется целая армия идеологов и теоретиков, которая заранее видит замыслы такого рода, и имеется могучий аппарат, способный пресечь их в зародыше. Коммунизм намерен законы своей натуры сделать самой запретной тайной своего последующего бытия .

- По-моему, ты преувеличиваешь. Как только коммунизм ощутит свою полную безопасность, он самым циничным образом откроет свои тайны .

- Он никогда не ощутит состояния безопасности. Опасение за себя - одно из необходимых его качеств, если даже в мире останется всего одна-единственная страна. Ты знаешь, почему тебя провалят на выборах ?

Вопрос был столь неожиданный и столь неприятный по содер­ жанию, что я растерялся .

- Так вот, тебя провалят именно потому, что тебя хорошо знают, и знают, что у тебя есть какое-то желание понять коммунизм научно, т.е. объективно. Во всяком случае, Они все хорошо знают, что в тебе нет твердой и непоколебимой решимости всеми силами помешать самопознанию коммунизма. Ты, как и все Они, мешаешь. Но делаешь это так, как будто что-то оставляешь про себя. Так, на всякий случай .

ВЫБОРЫ

Я с нетерпением ждал звонка. Как только закончится заседание Отделения, станут известны результаты выборов. Общее собрание пустая формальность. Главное - Отделение. Вечером позвонил первым Сериков и сообщил печальную новость: меня провалили, прошел Васькин. Потом звонили многие другие. Провалили одним голосом .

И этот голос был голосом маразматика Канарейкина. Он решил заложить меня и такой ценой продлить... Что продлить? Болван, все равно твои дни сочтены. Не поможет тебе это. Теперь тебя сожрут за полгода максимум !

Оказывается, Канарейкин выступил и сказал, что я - способный ученый, но увлекающийся, что я еще молодой, могу подождать до следующих выборов, что у меня есть ошибки, которые надо испра­ вить и т.п. Выступление Канарейкина вызвало недоумение, но на всякий случай некоторые мои сторонники (и друзья, конечно) прого­ лосовали против .

Итак, комедия окончена. И у меня наступило облегчение. Я даже отчасти был доволен: теперь будут шептать по углам, что подонка Васькина выбрали, а меня, порядочного ученого, завалили. Ну, теперь держись. Теперь меня разнесут в АОН, в ВПШ и на кафедрах во всех местах, где у меня сложилась репутация ревизиониста. Отдел разгонят. Все наши книги и статьи, находящиеся в издательствах, завернут обратно. Намеченные защиты отложат и замотают совсем .

Отменят командировки. И в журналах начнут щипеть. Сначала косвенно, потихоньку. Потом прямо, в лоб и на всю железку. И на всех заседаниях, совещаниях, собраниях будут склонять наши имена .

И во всех резолюциях снизу доверху будут посвященные нам пункты .

И так по крайней мере пару лет.' Если, конечно, не произойдет еще нечто из ряда вон выходящее. Впрочем, если это будет нечто, ка­ сающееся нас, на нас набросятся с удвоенной силой как на виновников .

Обдумав все это, я первый раз за все это сумасшедшее время заснул спокойно и проспал даже завтрак. Ну что же, теперь буду жить по-человечески. Буду отдыхать, читать книжки, похожу по музеям .

Кому сказать, не поверят, что я последние двадцать лет ни разу не катался на лыжах и ни разу не был в картинных галерях и на концертах. Два-три раза в театре был. Д ай то случайно. Больше времени буду проводить с Ленкой и Сашкой. Красота !

И все-таки то, что они сделали, несправедливо. Как же так полу­ чилось это ?

РЕШЕНИЕ

Существует неуловимый, но совершенно реальный механизм, ре­ шающий судьбу человека в нашем обществе. Это не есть решение в собственном смысле слова, предполагающее личности, наделенные волей и сознанием. Это есть некое поведение или реакция части общества на твою персону, обусловливающая те или иные решения лишь как формальные следствия. Этот механизм не является и механизмом общественного мнения, - такового у нас вообще нет .

Это нечто другое, специфичное именно для нашего общества. Как работает такой механизм, трудно сказать. Тут нужны специальные научные исследования. И, конечно, в рамках понятий марксизма он не поддается описанию .

Кто знает, с чего все началось. Может быть где-то Канарейкин специально перехвалил меня, сказав, что я далеко пойду, а кто-то позавидовал или обиделся. Может быть М Л. носик скривил при звуке моей фамилии или ручкой махнул, а Фрол по секрету рассказал кому-нибудь, прибавив кое-что от себя. Или Корытов намекнул Кана­ рейкину, что Там есть мнение... Или кто-то написал куда следует письмо о моих отношениях с Димой. Или с Антоном. Кто-то написал или сказал о том, что я покровительствую евреям и диссидентам .

Кто знает. Теперь истину установить невозможно. Мы рождаемся на свет, неся в себе зародыши своей гибели .

Потом начинается период количественных накоплений. Там намек­ нули. Тут упомянули. Здесь ругнули. Тут потребовали. Но до поры до времени это роли не играет. Это - норма. Н а всякого продви­ гающегося индивида должно быть накоплено нечто такое, что потом в случае надобности можно было бы пустить в ход. Нужны более серьезные причины, чтобы мера была перейдена, и количество перешло в качество. Что это за причины? Опять-таки ответить невозможно .

Мои работы о формации? Чушь. Не будь их, придрались бы к другому. Так что же? Ответ ясен: я - шестидесятник по всем показателям, а шестидесятые годы были ошибкой. Ошибку надо исправить. Инерция шестидесятых годов толкала меня вверх. А сос­ тояние общества, положившее конец этим годам, подставило мне ножку. Это - просто один из участков, где с некоторым опозданием исправляли ошибки тех лет. И это естественно. Противоестественно было бы, если бы я прошел. Я не успел. В этом суть дела. Все остальное - внешное оформление. Мои книги тут не при чем. Я в представлении всех прочно связан с тем периодом, а он кончился .

Остается найти повод, который развязал бы лавину того неумо­ лимого механизма решения, о котором я говорил.

Такой повод есть :

мои робкие попытки внести что-то новое в марксистское учение об общественно-экономической формации. Обсуждение в АОН с участием ВПШ, нашего института и представителей кафедр разных учреждений Москвы прошло, как и следовало ожидать, на высоком идейно-теоретическом уровне. Интересно, что меня не столько ругали, сколько хвалили. Меня защищали Афонин, Канарейкин, Еропкин и многие другие крупные фигуры. Даже Васькин нахваливал. Но все это производило ощущение некролога. Я тоже выступил. Кое в чем признался, кое-какие обвинения отверг. Я стремился удержаться .

Зачем? Привычка. Желание сохранить отдел: если я полечу, отдел разгонят .

Но судьба моя была решена. И речь могла пойти только о мере моего падения. Возможно, я и удержался бы на прежнем месте, ограничившись потерей полставки в Университете и выходом из редколлегии журнала, если бы не статья в одном западном журнале, в которой меня противопоставили консерватору Канарейкину и иже с ним как новатора, стремящегося идти вперед и учитывать веяния времени (статья была посвящена конгрессу). В результате Райком предложил создать специальную комиссию и расследовать положение в отделе .

КОМИССИЯ, СОБРАНИЕ И ПРОЧЕЕ

Дальнейший ход событий ничего непредвиденного не содержал, за исключением пустяка Н а партсобрании, на котором разбиралось мое дело, неожиданно для всех сорвался один парень. Был такой тихий, незаметный. И не из нашего даже сектора. И такого наго­ ворил, что его тут же исключили из партии. И с работы уволили .

А я - виновник событий - отделался в конце-концов пустяком:

выговором с занесением в личное дело. Если не считать снятия с должности .

Возглавлял комиссию заместитель Баранова. От института в комис­ сию вошли Тваржинская, Никифоров и Сериков. Помимо грубых теоретических ошибок, допущенных мною и рядом других сотрудни­ ков отдела (нужна групповщина!), комиссия отметила грубое нару­ шение ленинских принципов подбора кадров (раскопали, что при зачислении в отдел нескольких младших сотрудников, в том числе Антона, были допущены нарушения каких-то формальностей). Н а партбюро, раздавались голоса о том, чтобы меня исключить из партии .

Но учли мои прошлые заслуги и ограничились выговором. Собрание шло, как и положено в таких случаях, гладко, с обличениями, с обязательствами, с призывами и т.д. Если бы не этот парень! Зря он полез, только испортил дело. Представители райкома и горкома уже начали было склоняться к более мягкому взысканию мне, как вдруг этот инцидент! После этого такой шабаш поднялся, что вспомнить страшно .

Ничего подобного не было со времени Сталина. В результате меня тоже сначала исключили, и лишь потом на бюро райкома смягчили оставили с выговором с предупреждением. А на Комиссии Партий­ ного Контроля при ЦК снизили просто до выговора. Собрание вынесло рекомендацию освободить меня от обязанностей заведующего отде­ лом. Отдел полностью реорганизовали - изменили название и объя­ вили конкурс на все должности. Сотрудников пораскидали по дру­ гим отделам, часть выгнали (не рекомендовали подавать на конкурс, и они сами ушли). Меня благодаря ходатайству Канарейкина при­ строили старшим научным сотрудником в один заштатный институтик, неофициально признанный местом ссылки всякого рода провинив­ шихся. Светка, конечно, испарилась - перешла к новому заведу­ ющему. Я не жалею о ней. Тамара затеяла развод и раздел квартиры .

А я, почувствовав все прелести жизни обычного старшего научного сотрудника, блаженствовал - отсыпался, делал зарядку, гулял по улицам, ходил два раза в месяц в институт за зарплатой. И начал обдумывать новую книгу, которую решил написать с полной откро­ венностью и всерьез .

Но пришла беда - открывай ворота. Не стало Ленки .

ИТОГИ

Я смутно помню этот период. И не хочу его вспоминать. Зачем ?

Все равно ничего уже не изменишь. А если помнить об этом, нельзя жить. И разве не так же обстоит дело в отношении всего нашего общества к своему кошмарному прошлому ? Это неверно, будто наши власти стремятся скрыть наше прошлое от молодежи, и только .

Если это и правда, то лишь часть ее. К тому же не самая главная. А главное тут в том, что почти все население страны не хочет вспоми­ нать о прошлом, ибо оно хочет хотя бы мало-мальски терпимо жить теперь. Вспоминают о прошлом лишь те, кто сделал это своей профессией (Солженицын, Антон), и те, немногие, которые подпадают под их влияние. Я с большим опозданием понял, что жертвами этой памяти стали мои дети. И я тоже виноват в этом. Я недооценил опасности, думал, что это пустяки, что реальная жизнь сильнее эфе­ мерных речей неудачников .

Потом я долго болел. Из больницы меня взяли Сашка и Антон .

Я еще был в таком состоянии, что Сашка решил некоторое время пожить вместе со мной. Часто приходили Антон с Наташей и при­ носили вкусную еду. Откуда они берут деньги? Антон до сих пор без работы. Наташа говорит, что они теперь даже лучше живут .

Она печатает на машинке. Антон, как это и водилось у нас исстари, делает переводы и закрытые рефераты через посредников, отбираю­ щих у него по крайней мере половину заработанного. Но все равно они не унывают. Говорят, хватает. Ждут книгу. Наивные люди!

Однажды я спросил Сашку, как все произошло .

- Она сама, - ответил Сашка .

- Но почему ? !

- Она все узнала .

- К ак?!



Pages:     | 1 || 3 |



Похожие работы:

«УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ № 42 А.Н. Постников ИСПАРЕНИЕ С ПОВЕРХНОСТИ СНЕЖНОГО ПОКРОВА ЗА ПЕРИОД ЕГО ЗАЛЕГАНИЯ НА ТЕРРИТОРИИ РОССИИ A.N . Postnikov EVAPORATION FROM THE SURFACE OF SNOW COVER FOR THE PERIOD OF ITS OCCURRENCE ON THE TERRITORY OF RUSSIA После анализа более 2500 серий суточн...»

«Страница 1 Об утверждении Перечня подконтрольных товаров, на которые могут проводить оформление ветеринарных сопроводительных документов аттестованные специалисты, не являющиеся уполномоченными лицами органов и учреждений, входящих в систему Государственной ветеринарной службы...»

«УДК 634.8:631.8.67 ТОХИРОВ АБДУЛЛОЖОН МАЗОКИРОВИЧ ПРОДУКТИВНОСТЬ ВИНОГРАДА В ЗАВИСИМОСТИ ОТ МИНЕРАЛЬНОГО ПИТАНИЯ И РЕЖИМОВ ОРОШЕНИЯ НА КАМЕНИСТЫХ ПОЧВАХ СЕВЕРНОГО ТАДЖИКИСТАНА Специальность 06.01.01 – об...»

«Количественные показатели яиц галки (n=187) из разных биотопов имели существенные различия по всем показателям (таблица 3) . Таблица 3 Количественные показатели яиц галки из биотопов...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА И ПРОДОВОЛЬСТВИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ, НАУКИ И КАДРОВ Учреждение образования "БЕЛОРУССКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ" ПОЧВА – УДОБРЕНИЕ – УРОЖАЙ Материалы Международной научно-практической...»

«© фото – А. Павленко, верстка – Р. Лесков Полярный научно-исследовательский институт морского рыбного хозяйства и океанографии им. Н.М.Книповича (ПИНРО) Всемирный фонд дикой природы (WWF) А.В. Долгов ПОЛЕВОЙ ОПРЕДЕЛИТЕЛЬ РЫБ БАРЕНЦЕВА МОРЯ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В ДОННЫХ УЛОВАХ (ДЛЯ ИСПОЛЬЗОВАН...»

«Б О Д ХИ ЧАР Ь Я -А В А ТА Р А. Л ЕК Ц ИЯ 3 Я очень рад новой встрече с вами. Как обычно, для того чтобы получить драгоценное учение по тексту Шантидевы "Бодхичарья-аватара", развейте в себе правильную мотивацию. Это должна быть мотивация, связанная с заботой о счастье всех...»

«Скачать руководство prestigio 7070c 25-03-2016 1 Рычавшие излучины заканчивают меблировать о полуостров. Репетировавший заканчивает самовозбуждаться посереди египтологии . Сыскавшаяся обход...»

«УДК 630*114.16 К.Т. Абаева, Ж.Б. Адилбаева, Г.Б. Усипбаев, Т.Ш. Муканов Казахский национальный аграрный университет ФИЗИЧЕСКОЕ ИСПАРЕНИЕ НА ПЕСЧАНЫХ ПОЧВАХ ЛЕНТОЧНЫХ БОРОВ ПРИИРТИШЬЯ Аннотация. В статье приведены данные интенсив...»

«Урок № 16. Географические познания в Средние века 1. В средние века достижения античной картографической науки оказались.2. Выберите верные утверждения:А) В Средневековье утвердилось научное представ...»

«Спирея японская (Spiraea japonica) Спирея (Spiraea) получила название от греческого слова 'speira' — изгиб. Ветви весьма изящны и у большинства видов красиво изгибаются, что и послужило поводом для латинского названия рода. Но у нас есть и свое народное название этого кустарника — таволга (с ударением на юге н...»

«Научный журнал Российского НИИ проблем мелиорации, № 3(15), 2014 г., [69-81] УДК 631.6 Р. А. Мурадов Ташкентский институт ирригации и мелиорации, Ташкент, Республика Узбекистан ПЛАНИРОВКА ЗЕМЕЛЬ НА ПРОСАДОЧНЫХ ГРУНТАХ Одним из приемов, способствующих равномерному увлажнению орошаемого поля, а также снижен...»

«УДК 512.54 А.В. Зенков Алтайский государственный аграрный университет, Барнаул, Россия (E-mail: alexey_zenkov@yahoo.com) Представления и сплетения m-группы ГУ m-Группа есть пара (G, ), где G решеточ...»

«ПРОЕКТ АДМИНИСТРАЦИЯ ОГЛУХИНСКОГО СЕЛЬСКОГО ПОСЕЛЕНИЯ КРУТИНСКОГО МУНИЦИПАЛЬНОГО РАЙОНА ОМСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ 18 ноября 2016 года № 145 с. Оглухино Об утверждении формы типовых договоров аренды имущества, находящегося в муниципальной собственности Оглухинского сельского...»

«ПРОТОКОЛ oi 17 сентября 2013 года зиссдннии конкурсной комиссии но отбору проекюв по рснлизации ишюшщиошюн проскшой деч1слы1ос1и Председлте.ньстиующий: 1 е т ш к и д и И.1. начальник оiдела развития кадровою потенциала управления ресурсного обеспечения и развития агропроловольс! венного р...»

«править изгородь, вспахать и обработать участок, провести прополку и т.д. Однако при этом оказание соседями всевозможных посильных услуг в сфере производства перестало носить регулярный и обязательный характер, что дает основание говорить об утрачивании на...»

«ГЕНЕТИКА И РАЗВЕДЕНИЕ ЖИВОТНЫХ 2/2017 УДК 636.22/28.082 О. В. Тулинова, А. Ф. Попов, Н. Г. Плешивцева, Н. В. Овчинникова Основные составляющие успеха племзавода АО "Заря" Тульской области Аннотация. Племенной завод АО "Заря" является ведущим сель...»

«Продовольственная и сельскохозяйственная Организация Объединённых Наций (ФАО) и достижение целей в области развития, провозглашённых в Декларации тысячелетия (ЦРТ) Продовольственная и сельскохозяйственная Орга...»

«Проект Г ЛАВА Н О В О В А Р ША В С К О ГО М У Н И Ц И П АЛ ЬН О ГО Р АЙ О Н А ПОСТАНОВЛЕНИЕ О проведении сезонных полевых работ в организациях АПК Нововаршавского района Заслушав и обсудив информацию начальника Управления сельского хозяйства о проведении сезонных полевых работ в хозяйствах Нововаршавского муниципальног...»

«Министерство сельского хозяйства РФ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Санкт-Петербургский государственный аграрный университет" (ФГБОУ ВО СПбГАУ) Кафедра защиты и карантина растений ФОНД ОЦЕНОЧНЫХ СРЕДСТВ ПО УЧЕБНОЙ ПРАКТИКЕ ПРАКТИКА ПО ПОЛУЧЕНИЮ ПЕРВИЧНЫХ УМЕНИ...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.