WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

«ТАНАСОВА  ТАМАРА  ГРИГОРЬЕВНА СЛОВА С  НЕПОЛНЫМ НАБОРОМ  ГРАММАТИЧЕСКИХ  ФОРМ  И СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ КОРРЕЛЯТОВ И ИХ ЭЛИМАНТЕМЫ В ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ТЕКСТАХ ...»

На правах рукописи

ТАНАСОВА  ТАМАРА  ГРИГОРЬЕВНА

СЛОВА С  НЕПОЛНЫМ НАБОРОМ  ГРАММАТИЧЕСКИХ  ФОРМ  И

СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ КОРРЕЛЯТОВ И ИХ ЭЛИМАНТЕМЫ В

ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ТЕКСТАХ

10.02.01  -  Русский  язык

Автореферат

диссертации  на соискание учёной степени

кандидата  филологических  наук

Краснодар  2005

Работа выполнена на кафедре русского языка и методики его преподавания Армавирского государственного педагогического университета Научный руководитель:  доктор филологических наук, профессор  ябов  ячеслав  иколаевич Р В Н Официальные оппоненты:  доктор филологических наук, профессор Тхорик Владимир Ильич, кандидат филологических наук, доцент Зиньковская Виолетта Евгеньевна Ведущая  организация:  Ставропольский государственный университет Защита диссертации состоится  «26»  апреля 2005  г.  в  9.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.101.01  при Кубанском государственном университете по адресу: 350040, г.Краснодар, ул. Ставропольская,  149 .

С  диссертацией  можно  ознакомиться  в  научной  библиотеке  Кубанского государственного  университета .

Автореферат  разослан  года .

Учёный секретарь диссертационного совета  Н.М. Новоставская Языковые  явления,  обозначаемые  словом  лакуна,  достаточно  широко  известны,  и  для  их  обозначения  использовались  такие  термины,  как  недостаточность  нормы,  инвариант,  потенциальное  слово  и т .

д.  Однако  эти  термины  не  в полном объёме отражают семантику слова лакуна, вливаясь своим семантическим наполнением,  целиком  или  частично,  в  структуру  его  словарной  статьи.  Изучению  интеръязыковых лакун,  особенно  в  последнее  время, посвящён ряд докторских  и  кандидатских  диссертаций,  других  работ  как  российских,  так  и  зарубежных лингвистов.  Однако  понятие лакуна  можно использовать  не  только  при сопоставлении языков, но и в одноязычной ситуации.  Предметом нашего исследования  являются  именно  интраязыковые  лакуны  и  элимантемы  как  способы  их удаления .

Г.Л. Антипов, О.А.  Донских, И.Ю.  Марковина, Ю.А.  Сорокин основными признаками лакун считают следующие:  «непонятность,  непривычность  (экзотичность), чуждость (незнакомость),  ошибочность или неточность».  С их точки зрения,  «лакуны  -  это  нечто  «непростое»,  «не  необходимое»,  «удивительное»,  «неожиданное». Более того,  этим лингвистам именно «последний признак представляется  наиболее значимым».  Набор  признаков  потенциальных  конструкций,  «на основе  которых могут  они  быть  определены  как  определённые  языковые  единицы,  но  не являющиеся все же реально  существующими  единицами данного языка» (А.И.  Смирницкий), выводится с опорой на особенности других членов парадигмы,  в  состав  которой  такие  потенциальные  образования  могли  бы  войти,  с учетом их текстовых характеристик.  Таким образом,  «в  системе языка значимым оказывается не только наличие определённых форм, но и отсутствие их.  Это значимое  отсутствие находит  поддержку в  самой  системе  языка,  поэтому нуждается в  системных  обобщениях»  (Р.А.  Маркарян).  Значимые  отсутствия  -  это  самые разнородные  образования,  типизирующие  самые  разнородные  стороны  речевой коммуникации, а поэтому мы и воспринимаем их в системе как структуры, потенциально готовые к реализации в речи.  Именно «пустые клетки системы побуждают лингвиста к поиску заполняющих их элементов либо к теоретическому  объяснению невозможности их заполнить» (И. А. Мельчук) .





С одной стороны,  структуры материально выраженные являются фоном, на котором проявляется вещественное отсутствие определённой формы или форм,  с другой  стороны,  познав  языковые  отсутствия,  их значимость,  исследователь  получает  возможность  глубже  познать  образования  материально  выраженные,  выявить  степень  их  самодостаточности,  увидеть  в  них  самих  информацию,  позволяющую спроецировать пути и способы их элиминирования в текстах самой разной стилистической принадлежности. Развёрнутое исследование означенных проблем пока не осуществлялось, чем и определяется актуальность нашей работы .

Таким образом, «лингвистически значимы как наличные формы, в которых воплощается определённое семантическое содержание, так и формы,  которые закономерно исключаются этим  содержанием»  (Р.А.  Маркарян).  Сами же парадигмы с неполным  набором коррелятов большинство лингвистов (Д.Н. Ушаков, Н.Н .

Дурново,  М.Д.  Степанова,  Ф.Л.  Литвин,  Л.А.  Брусенская,  Л.В.  Лисоченко,  Л.В .

Зубова,  В.П.  Изотов,  Н.С.  Поспелов,  В.В.  Виноградов,  А.И.  Смирпицкий,  Л.А .

Исаева, Г.В. Быкова, Л.В. Кнорина, И.А. Ионова, П.А.  Соболева, В.В.  Одинцов, В.Г.  Адмони,  Ю.С.  Степанов, Р.А.  Маркарян,  В.Н.  Рябов  и др.)  определяют как неполные,  дефектные,  ущербные,  вне  зависимости  от  того,  внутрисловные  это или межсловные парадигмы .

Несмотря на постоянное и пристальное внимание лингвистов к проблемам значимых  нулей,  они  ещё  не  решены  с  достаточной  степенью  полноты  и  конкретности. Отсутствие строго описанной системы незаполненных клеток в системе  языка  на  разных  ярусах  его  развития  (морфологическом,  словообразовательном и т.п.) не способствует утверждению их в качестве равноправных членов той или иной  парадигмы. С точки зрения И.С. Улуханова, описание нереализованных единиц  «гораздо  более  трудоёмко  и  трудно  теоретически,  чем  описание  только узуальной части языка, но оно имеет и ряд преимуществ, главное го которых состоит  в  том,  что  оно  стимулирует  выявление  новых  фактов  и  закономерностей языка».  «Мы присоединяемся к тем лингвистам, - писал И.С. Улуханов, - которые именно в этом (а не в создании новых рассуждений на языковедческие темы) видят  основную  задачу  лингвистики».  Анализу  путей  и  способов  элиминирования интраязыковых  лакун  в  художественной  речи  в  значительной  мере  посвящена наша работа .

Научная  новизна  работы  состоит  в  определении  статуса  интраязыковых лакун  с  позиций  места  в  составе  внутрисловной  или  межсловной  парадигмы,  в выяснении  их  роли  в  выявлении  действительных  соотношений  между  унифицирующей и дифференцирующей тенденциями языка в объёме их и реальных, и потенциальных  характеристик .

Объектом  исследования  служат  формы  числа  существительных,  краткие формы  и  сравнительная  степень  прилагательных,  словообразовательно  значимые слова как способы элиминирования интраязыковых лакун в художественных текстах .

  Основной  целью  работы  является  рассмотрение  механизма  элиминирования лакун в художественном тексте.  Эта цель  определяет частные задачи диссертационного исследования:  1) определение статуса интраязыковых лакун в составе тех  или  иных  (морфологических  словообразовательных  и  т.п.)  языковых  парадигм; 2) определение места элиминированных морфологических и словообразовательных лакун (в дальнейшем элимантем - Т.Г.  Танасова) в  общей системе  русской лексики; 3) выявление текстообразующего потенциала элимантем; 4) анализ содействий  и  противодействий  элиминированию  морфологических  и  словообразовательных лакун;  5)  рассмотрение  факторов,  влияющих  на  характер  формально-семантической  структуры интраязыковых лакун .

Научно-практическая значимость работы состоит в том, что результаты её  могут  внести  определённый  вклад  в  вузовское  преподавание  морфологии  и словообразования  современного  русского  языка.  Материалы  исследования могут быть  использованы  на  спецкурсах  и  спецсеминарах  по  вопросам  системностиасистемности в языке,  при проведении занятий по лингвистическому комментированию художественного текста.  Отдельные  положения диссертации имеют выход в лексикографическую практику:  при разработке способов толкований слов с неполной, ущербной парадигмой .

Материалом  для  исследования  послужили  существительные,  образование форм  множественного  числа  которых  носит  предположительный,  затруднительный характер; прилагательные, испытывающие противодействие при образовании кратких форм и сравнительной степени; производные слова, являющиеся частью ущербных  словообразовательных  парадигм.  Для  анализа  отбирались  слова,  элиминированные лакуны которых можно наблюдать в художественных текстах русской литературы 19-20 веков .

Источники фактического материала: «Грамматический словарь русского языка.  Словоизменение»  А.А.  Зализняка и  «Обратный  словарь  русского языка», которые  вобрали  в  себя  данные  четырёх  основных  толковых  словарей  времени, предшествующего их выходу. Кроме того, использовались данные словарей СИ .

Ожегова  разных  лет  издания,  «Словаря  современного  русского  литературного языка»  в  20-ти  томах,  «Морфемно-орфографического  словаря»  А.Н.  Тихонова, «Комплексного  словаря  русского  языка»  А.Н.  Тихонова и др.,  многочисленных словарных материалов «Новое в русской лексике» и др.  с тем, чтобы проследить судьбу  слов,  отмеченных  в  «Грамматическом»  и  «Обратном»  словарях  русского языка. Для подтверждения правильности выводов исследования или обоснования собственной точки зрения привлекалась информация прежде всего «Орфоэпического  словаря  русского  языка.  Произношение.  Ударение.  Грамматические  формы», «Частотного словаря русского языка». Выборка части необходимых для анализа слов производилась из современной периодики .

Основным  методом  исследования  избран  описательно-сопоставительный метод  синхронного  анализа лингвистических  единиц.  На разных  этапах  работы использовались  разновидности  этого  метода  и  другие  приёмы,  в  ряду  которых главным  был  метод  системного  морфологического  морфемнои  словообразовательного  анализа интраязыковых лакун и элимантем как способов их заполнения. Приёмы лингвистического наблюдения применялись при отборе для  исследования  слов  с  затруднительным  образованием  от  них  тех  или  иных форм  слова или самостоятельных  слов,  приёмы  контекстуального  анализа - при установлении  формально-семантической  значимости  элимантем  как  составляющих  художественного  текста,  приёмы  компонентного  анализа -  при  выявлении дифференцирующих признаков  лакун,  приёмы  статистической характеристики при  выявлений  типов  представления  слов  с  неполной  парадигмой  в  толковых  и др. словарях .

Основные положения, выносимые на защиту:

1.  Интраязыковые  лакуны  выделяются  на  основании  соотнесения  слов  или форм  слов,  материально  выраженных,  со  словами  или  формами  слов,  не имеющими материального выражения в языке,  но обладающими способностью обрести его в речи.  Выявляемое таким образом вещественное отсутствие языковых единиц способствует прояснению их потенциальных характеристик, становится мерой их перспективности. Структуры, материально выраженные, являются фоном, на котором проявляется вещественное отсутствие слова или формы слова, языковые же отсутствия способствуют выявлению степени самодостаточности образований материально выраженных .

2.  Элимантемы - это  образования, реально не существующие в языке, но потенциально готовые к реализации и реализуемые в речи. Как составляющие межсловных  или  внутрисловных  парадигм  именно  они  определяют  их ущербный статус.  Элимантемы  как лексический  элемент реализуют  семантические  установки  текста,  соотносятся  с  сознанием  автора  и  возможных читателей,  являются  результатом  личностных  предпочтений  писателя.  Художественный  текст  рассматриваем  как  контекст  интраязыковой  лакуны, позволяющий  отразить  её  значимость,  потребность  в  элиминировании  в наиболее престижном варианте. Именно в художественном тексте проявляются достоинства и недостатки потенциальных  образований, мастерство их лингвистического представления .

3.  Значения  числа  являются  важной  составляющей  семантики  существительных,  однако не всегда приводят к формированию в языке числовых противопоставлений.  В  речи  же  противодействия  образованию  форм  множественного  числа  не  имеют  решающей  силы.  Даже  в  косвенных  падежах  числовые  противопоставления  приводят  к  элиминированию  лакун.  Заполнение лакун существительных единственного числа формами множественного числа имеет целью  не только  представить  во  множестве предметы  или явления,  но  и  подчеркнуть,  что  это  множество  членимо  на  составляющие .

Оценка числовых форм происходит в языковом сознании и писателя, и читателя художественного текста,  т.е.  многие  формы  множественного числа обладают особой интерпретацией объекта.  Элимантемы - существительные во множественном числе служат составляющей творческой манеры многих писателей (М.Е. Салтыков-Щедрин, М.А. Булгаков, И.А. Бунин, А. Белый .

И.А. Ильф и Е.П. Петров и др.), определяют специфику их художественных произведений .

4.  Степени сравнения и краткие формы прилагательных имеют характеристики, побуждающие видеть в них самостоятельные слова," которые оставляют их в ряду форм прилагательных. Образование компаративов и кратких форм допустимо не только от качественных, но и от относительных прилагательных,  тем  более,  что  границы  между  ними,  как  правило,  весьма  условны .

Способ удаления лакун прилагательных говорящий или пишущий избирает в зависимости от возможностей создаваемого им текста, от потенций слова, обретающего перспективы стать его составляющей. Текст должен быть достаточно специфичен и подготовлен,  чтобы компаративы и краткие формы от так называемых относительных прилагательных появились и могли в нём употребиться.  Статус  элимантем  пустые  клетки  в  системе языка приобретают тогда, когда автор текста чувствует необходимость их присутствия .

5.  Характер отношений неологизма с мотивирующими словами определяет его перспективы  быть  отмеченным  в  словарях,  подсказывает  правомерность или неправомерность заполнения им словообразовательной лакуны, способствует выяснению  степени частотности такого новообразования в  возможных  художественных  текстах  вообще  и  конкретного  автора  в  частности .

Формально-смысловые потенции корней, суффиксов, префиксов, флексий и т.д. - это тот указатель, по которому ориентируется окказионалист, созидая слово, вводя его в контекст. Словообразовательные отношения между членами словообразовательной пары типизируют пути и способы функционирования таких слов в контекстах, являются базой, определяющей схемы, по которым могут строиться неологизмы и заполняться словообразовательные лакуны.  Формально-семантическое устройство элимантем,  их сочетаемостные  перспективы  зависят  от того,  насколько  соотносимы  они в  сознании субъекта со словами, их мотивирующими, насколько предсказуемы они семантикой всего текста .

Структура  работы .

Диссертация состоит из введения, трёх глав, заключения,  словников существительных с затруднительным образованием от них форм множественного числа;  прилагательных с  затруднительным образованием  от них  сравнительной  степени и кратких форм,  библиографического списка .

Содержание работы .

Во введении  обосновываются выбор темы,  ее актуальность  и научная  новизна, определяются объект, предмет и задачи исследования, устанавливаются исходные теоретические позиции, дается обзор научных позиций лингвистов, определяющих  современные подходы  к  изучению слов  с  неполным  набором  морфологических форм и словообразовательных коррелятов, их элимантем в художественных текстах .

В первой главе «Элимантемы как средство заполнения в художественном тексте интраязыковых морфологических лакун имён существительных»

рассматриваются  виды  структурной  организации  грамматических  единиц и подчёркивается,  что  они  являются  не  последними  по  значимости  составляющими системы построения русского, как и любого другого языка.  В итоге мы исходим из  того,  что  «идея  парадигмы  (как  имманентного  ориентира  концепции)  -  это идея подражания образцам» (Н.А. Луценко), что элимантемы, как способы удаления интраязыковых морфологических лакун, - это некоторые образования, которые:  1) принципиально возможны, но на уровне языковой нормы языком не затребованы,  а потому и существуют только как узуальные образования с перспективой  обрести  нормативный  статус;  2)  реально  существуют,  однако  по  тем  или иным причинам малоупотребительны и уникальны; 3) принципиально невозможны  в  силу  противодействий,  носящих  запретительный  характер,  но  могут  быть представлены  синонимами  или  иными  подобными  структурами  этого  же  толка .

Парадигмы,  в  состав  которых  входят  такие  единицы,  следует  оценивать  как ущербные и даже неполные, ибо отсутствие или малоупотребительность того или иного слова или формы слова - это именно недостаток их системной организации, семантического устройства, затрудняющий языковое общение.  Элимантемы всех трёх  обозначенных  групп  -  образования  потенциальные,  речевые,  представляющие один из способов элиминирования интраязыковых лакун .

Современное  синхронное  языкознание  ещё  недостаточно  учитывает  восприятие  субъектом  грамматической  структуры  слов,  т.е.  активность  языкового социума,  его роли в  её эволюции. Между тем, понимание этой зависимости способствует ощущению слова одновременно  и как строго организованной системы, и как части общей лексической системы русского языка.  Мы полагаем, что если слово - некая структура,  то по  отношению к этой,  да и любой другой  «структуре норма  представляет  собой  одну  или несколько  принятых в  обществе реализаций данной структуры»  (Ю.С.  Степанов).  Изучению таких реализаций посвящена наша работа .

Существительные как единственного, так и множественного числа являются обозначениями лиц,  названиями  предметов  или  явлений  действительности.  Разница только в том, что первые позволяют нам воспринимать их раздельно, а вторые - во  множестве, легко делимом на составляющие.  Если же в какой-то из падежных форм такие противопоставления  отсутствуют, то речь должна идти уже о неполных  парадигмах.  Значения  числа,  хотя  и  являются  важной  составляющей семантики  существительных,  далеко  не  всегда  ведут  к  формированию  числовых противопоставлений.  В  других  случаях  числовые  сопоставления,  обретая  формальное выражение,  испытывают разнообразные  противодействия этому, подвигая  составителей грамматических  и  иных  словарей  подчеркивать их  эту  особенность .

В  «Грамматике  русского  языка»  в  разделе  «Имя  существительное»,  написанном  Н.С.  Поспеловым,  предложено  ровно  200  примеров  существительных, употребляемых  только  в  единственном  числе.  По  64  слова  иллюстрируют здесь особенности существительных (всего -  128)  собирательных и вещественных и 72

-  отвлечённых.  Интересно,  что  эта  особенность  примеров  из  первой  группы  в «Грамматическом словаре русского языка.  Словоизменение» А.А. Зализняка подтверждена уже только в  15  случаях (голытьба, листва, мошкара,  детвора,  беднота,  елкота,  отва,  елюзга,  ельё,  ороньё,  нильё,  тарьё,  ырьё,  ряпьё, м б м б в г с с т мусор).  От  остальных  49  слов  (дичь,  молодёжь,  родня,  профессура,  бакалея, хвоя,  крестьянство,  отрепье, орешник, генералитет,  дёрн, хлам и т.п.) образование форм множественного числа словарём допускается. Таким образом, словарь А.А.  Зализняка  не  просто  элиминирует  лакуны  по  общим  правилам  русского форхмообразования, но и предъявляет элиминированные лакуны, т.е. элимантемы, как образования нормативные. Отметим, что собственно удаление лакун происходит не в словаре, а в контексте, который конструирует исследователь, работая со словарём .

Из существительных второй группы не обрели форм множественного числа в словаре всего 8 слов (пух,  сахар, золото, молоко,  просо, сено,  серебро, халва), или чуть более  12%.  От основной же их массы (бархат, изюм, рис, хворост,  шоколад,  полотно,  капуста,  сметана,  осетрина,  земляника,  известь,  ртуть  и т.п.)  формы  множественного  числа  образуются  в  соответствии с  требованиями кодифицированных норм,  т.е.  противодействия их  образованию,  если и обнаруживаются, то не имеют решающей силы,  не несут характер запретов.  Из существительных  отвлечённых  подтвердили  в  словаре  свой  статус  образований,  не имеющих форм множественного числа, 16 слов (голод, жар, косьба, слепота, белизна, тишина, синева, вражда, тоска, грусть, лганье, мытьё, хвастовство, горе,  добро,  тепло).  Что  касается  остальных  (звон,  испуг,  холод,  инструктаж, бессонница,  скука,  общность,  вмешательство и т.п.), то им словарь не отказывает в формах множественного числа, даже не оговаривая необходимость конкретизации  значений.  Отметим,  что  тезис  «Грамматики-53»  о  том,  что  «только  в формах единственного числа употребляются имена существительные собирательные, отвлечённые и вещественные», в  «Грамматическом словаре» А.А. Зализняка полного подтверждения не нашёл: только 39 примеров таких существительных из Грамматики, или менее 20% от их общего здесь числа, подчинились установкам этого правила в словаре .

В  «Русской грамматике» из 95  существительных singularia tantum 78 были в «Грамматике-53»  примерами  существительных,  употребляющихся  только  в  формах единственного числа. Кроме того, «Грамматический словарь» А.А. Зализняка вошёл  в  список из  22-х  словарей,  которые  специально  обследовались  для  «Русской грамматики».  Не случайно поэтому, что все примеры существительных singularia tantum представлены в ней не более как слова,  «лексические значения которых  препятствуют  выражению  отношений  «единичность-множественность»

(Русская грамматика 1980). Таким образом, 78 существительных из «Грамматикитрансформировались  в  «Русской  грамматике»  в  существительные,  употребляющиеся, как правило, в единственном числе. Автор раздела о формах числа существительных в «Русской грамматике» В.А.  Плотникова определяет слова singularia tantum даже «как существительные с потенциально полной парадигмой (ед. ч .

и мн. ч.)», ибо «отсутствие форм множественного числа у существительных singularia tantum не означает невозможности образования у них форм со значением и внешними признаками множественного числа» (Русская грамматика 1980). Такой подход  позволил  сохранить  из  «Грамматики-53»  в  ряду  слов  singularia  tantum  3 существительных вещественных,  12 собирательных и 8 с отвлечённым значением .

Итак,  если в  «Грамматике-53»  эти  23  слова представлены  как  употребляющиеся только  в  формах единственного числа,  в  «Грамматическом словаре»  А.А.  Зализняка в качестве слов с предположительным образованием от них форм множественного числа,  то  в  «Русской грамматике»  они  представлены  как  существительные singularia tantum, имеющие формы множественного числа.  «Русская грамматика»,  охарактеризовав  подобным  образом такие  формы,  превзошла самые  смелые  замечания  автора  «Грамматического  словаря»,  который отмечал,  что  «носители  литературного  русского  языка в  тех  случаях,  когда им  в  речи требуется по смыслу данная форма, обычно испытывают затруднение и нередко предпочитают обойтись вообще без этой формы, заменив слово синонимом или перестроив синтаксическую конструкцию» (А.Л. Зализняк). В  «Русской грамматике» такой способ элиминирования лакун не предусмотрен, хотя и отмечены отдельные случаи образования форм множественного числа от существительных, употребляющихся в единственном числе .

Интересен  тот  факт,  что  в  «Грамматическом  словаре»  А.А.  Зализняка  нет существительных  единственного  числа  в  И.П.,  не  имеющих  соотносительных форм множественного числа.  Правда,  484 слова представлены в нём как существительные с затруднительным образованием от них форм множественного числа, т.е. как некие лакуны, элиминирование которых при соблюдении известных правил может состояться. В их ряду существительных одушевлённых совсем немного

- 24, из которых  13 - женского рода, 2 - мужского,  6 - среднего и 3 - общего рода; 12 примерами представлены слова, обозначающие лиц. Основу же составляют в этом списке существительные, служащие названиями предметов и явлений действительности,  из  них  270 - женского  рода,  62  - мужского  рода,  131  -  среднего рода. Таким образом, качествами, препятствующими образованию множественного числа в большей степени обладают существительные женского рода, затем существительные  среднего рода,  в  меньшей  степени  мужского и  общего  рода .

  Но тем не менее даже слово борьба, предложенное Н.С. Поспеловым в качестве яркого примера существительных, употребляющихся только в формах единственного числа, в «Грамматическом словаре» подаётся А.А. Зализняком как опять же яркий пример его окказионального употребления (борьбы) во множественном числе.  Это нужно понимать таким образом, что у формы борьбы происходит развитие дополнительных значений  и  она попадает в  разряд тех  случаев,  когда выражаемая с её помощью интерпретация объекта является непривычной, когда текст начинает  восприниматься  ориентированным  на  раскрытие  её  формальносемантических свойств .

Особой интерпретацией объекта обладают многие формы множественного числа существительных рыбы, полдни, климаты, клеветы, пропаганды, лжи, дани, правды и т.д., встречаемые в книге «Сказок» М.Е. Салтыкова-Щедрина, написанной  через  25  лет после  выхода в  свет «Исторической грамматики русского языка» Ф.И. Буслаева, где эти и подобные им  слова описываются с иных, зачастую  более  жёстких  позиций.  К  примеру,  слова  типа  выражение,  образование, «означающие предметы отвлечённые и умственные»,  с точки зрения автора «Исторической грамматики», употребляются только в единственном числе. Это заявлено, несмотря на то, что он сам допускает, что «не только в старинном языке, но и у позднейших образцовых писателей попадаются некоторые из таких имён и во множественном» числе. Выборка позволила выделить в «Сказках» М.Е. Салтыкова-Щедрина целый ряд таких слов с  во множественном числе: одоления,  движения, стремления, трепетания, раздражения, рассмотрения, посрамления, уподобления и т.п.  Много здесь и других  слов этой группы:  с  -ость (неловкости, нескромности, радости, подлости, несостоятельности), на тель (потрясатели, злоупотребители), с -ств (отступничества, фанфаронства,  наследства),  просто с  (дани,  боли, лжи)  и т.п.  Объединяет их то, что они не могут в  единственном  числе употребляться вместо множественного,  вернее, такой способ элиминирования лакун не может быть признан достаточным. В современных  словарях  формы типа нескромности  представлены уже  собственно не как элиминированные лакуны, а как вполне законные образования. Иначе говоря, выражение значения множественности именно вторым способом оказалось более предпочтительным в процессе обретения характера нормы .

Размышляя о судьбе слов типа рыба, бисер, березняк, картофель, мебель, Ф.И. Буслаев сетует: «Что же касается до новых писателей, то они против свойств языка пользуются в этом случае и множественным числом». Такой способ заполнения лакун ему непонятен, так как все эти слова могут быть употреблены в значении множества или большого количества, а единичность хорошо выражается в народном языке с помощью суффикса -ин (рыбина, бисерина, березина и т.п.). К примеру,  его  удивляет,  что  «иностранное  слово  мебель  употребляется  только  в единственном, как имя собирательное, но у Батюшкова встречаются и во множественном» числе. Не кажутся ему уместными и формы картофели у Н.М. Карамзина и шиповника у В.А. Жуковского. Вместе с тем,  форму множественного числа мяса,  предъявляемую  в  современных  словарях русского  языка как предположительную, Ф И. Буслаев рассматривает как вполне нормативную .

В романе  И. А. Ильфа и Е.П. Петрова «Золотой телёнок» нами отмечено немногим более двадцати существительных во множественном числе, обычно в этой форме  не  употребляющихся,  т.е.  встречающихся  лишь  в  форме  единственного числа. Почти все они (глубины, эволюции, пульсы, сукна, румянцы, горизонты, референции, ямбы, ложа, селёдки и т.п.) извлечены из авторской речи, и только некоторые (триумфы, проволоки, мании) из речи персонажей. Заполнение лакун существительных  формами множественного  числа имеет целью не только  представить во множестве предметы  или явления,  обозначаемые ими,  но и подчеркнуть, что это множество членимо на составляющие. Для И.А. Ильфа и Е.П. Петрова важно, к примеру, что Бульвар Молодых Дарований обладает именно глубинами,  ибо их несколько,  а не глубиной, хотя последнее слово и может представлять это  свойство Бульвара обобщенно.  Характер некой игры  со словом несут в себе и другие существительные во множественном числе, в чём и заключается целесообразность их появления .

У  М.А.  Булгакова  в романе  «Мастер  и Маргарита»  интерес  к необычным словам в форме множественного числа не столь заметен, как у И.А. Ильфа и Е.П .

Петрова в «Золотом телёнке». Вместе с тем слова  бессонница, блистание, сукно, талия,  солнце, луна, таинственность и т.п. М.А. Булгаков намеренно облекает в  форму  множественного  числа,  переводя тем  самым  их  из  стилистически нейтральных в разряд письменно-книжных. Извлечены эти слова из речи персонажей, социальный  статус  которых  в  романе  преднамеренно  самый  разнообразный .

Здесь и нечистая сила Коровьев, он же Фагот, личность с криминальными задатками  и  претензиями  на  образованность,  и  Маргарита,  домохозяйка,  подружившаяся  с нечистой  силой,  чтобы  спасти любимого человека,  и  сам  автор романа. Необычные существительные в форме множественного числа в качестве одной из  основных целевых установок представляют здесь ситуацию, когда «выявление языковых средств, компенсирующих морфологическую ущербность слов, существенно  для  познавания  процессов  построения  и  адекватного  восприятия текста»  (Л.В.  Кнорина,).  Более  того,  необычность  этих  слов  именно  органично переплетается с уникальностью  ситуаций,  в  которые  попадают герои романа.  К примеру,  конфликт  между  словом  луна  в  форме  множественного  числа  (мера времени) и тем, что его произносит Маргарита, жительница Москвы 30-х годов, намерен,  и  его  следует  рассматривать  как  средство  организации  стилистикосмысловой ткани романа. Таким образом, ирреальность происходящего М. А. Булгаков  как  бы  отводит на второй  план,  акцентируя  внимание  на том,  что  между описываемыми  эпохами  гораздо  больше  общего,  чем  это  может  показаться  на первый взгляд. В романе «Мастер и Маргарита» препятствия, противодействующие образованию форм множественного числа, преодолены таким образом, чтобы рассматривать способы их преодоления в ряду средств организации художественного текста .

Во  второй  главе «Элимантемы  как  средство  заполнения  в  художественном  тексте  интраязыковых  морфологических  лакун  имён  прилагательных» определяется статус кратких форм  прилагательных (КФ) и простой сравнительной степени в русском языке. Мы полагаем, что о неполноте морфологической парадигмы прилагательного можно говорить в том случае, если квалифицировать образуемую от него сравнительную степень как форму, а не как самостоятельное слово.  Слова в простой сравнительной степени - это образования, находящиеся в зоне некоторого континуума, охватываемого пространством между такими свойствами, которые позволяют относить их и к бесспорно прилагательным, и к бесспорно наречиям, то приближаясь, то удаляясь по отношению к каждому из  этих  полюсов.  Специфика  КФ  в  их  ориентированности  на  художественный текст, они для него находка: для текста важно то, что используемое в нём слово именно КФ, а не то, от какого прилагательного (качественного или относительного) она образована .

Жёсткую  зависимость  между  отсутствием  или  затруднительным  образованием КФ и отсутствием или затруднительным образованием компаративов  устанавливать не следует.  Очень часто отсутствие  компаративов не препятствует затруднительному,  предположительному,  но  возможному  образованию КФ.  В  нашей картотеке 3433 примера, когда при отсутствии сравнительной степени у прилагательных  имеются КФ.  В  подавляющем  большинстве  случаев  это так  называемые  относительные  прилагательные,  так как  «устойчивое  стремление к дифференциации  качественных  и  относительных  прилагательных»  представляется проблемой «надуманной и искусственной», которая ещё «и не имеет практического значения» (Г.А. Ушаков). Эти утверждения - продолжение позиции В.В. Виноградова,  который  утверждал,  что  «...  грамматическая  граница  между  качественными  и  относительными  прилагательными  очень  подвижна  и  условна.  Она  по большей  части  проходит  внутри  одного  и  того  же  слова,  будучи  обусловлена дифференциацией его значений». Именно при таком взгляде на проблему компаративы и КФ от относительных прилагательных  допускаются. С точки же зрения Р.А.  Маркарян,  «целые классы прилагательных - относительные и притяжательные прилагательные, объединённые с качественными общей семантической идеей признака, - не образуют форм степеней сравнения, кратких форм..., естественных для качественных прилагательных» .

«Грамматический  словарь»  А.А.  Зализняка,  представляя  прилагательные, заставляет исследователя соотносить его позицию с позицией В.В.  Виноградова, видеть в ней её продолжение. Автор делит все прилагательные не как обычно на 3,  а  на  2  грамматических  разряда,  относя  ко  2-му  «все  остальные  прилагательные», т.е. те, которые мы называем  качественными и относительными, как бы избегая этих названий. Единственное свойство, которое принципиально отличает их от  прилагательных  1-го  разряда - наличие  в  парадигме  кратких  форм.  Степени сравнения прилагательных А.А. Зализняк рассматривает, «вопреки традиции, как самостоятельные слова (а не как формы словоизменения)», что, впрочем, у многих лингвистов вызывает возражения. Так, Н.В. Перцов аргументы А.А. Зализняка в пользу отнесения компаративов к сфере интересов словообразования (наличие случаев супплетивизма,  отсутствие рода, числа и падежа, различные морфонологические чередования при образовании компаративов) не считает убедительными,  ибо  подобными  свойствами  может  обладать  граммема -  «словоизменительное значение, входящее в состав некоторой словоизменительной категории.»

Более того, в словаре А. А. Зализняка «при теоретическом отнесении компаратива в сферу словообразования...  - практически информация о его образовании включена в словарные статьи прилагательных». Последнее замечание справедливо, ибо не рассматривает же автор  «Грамматического словаря» в  словарных статьях прилагательных наречия на -о и -е, хотя  они так же, как и степени сравнения, образуемы от прилагательных. А.А.  Зализняк тем самым подчёркивает особый статус этих образований. Они как бы не в той мере самостоятельные слова, чтобы не замечать тех их характеристик, которые должны бы оставлять их в ряду форм слова .

Прилагательных, у которых нет сравнительной степени, значительно больше, чем тех, от которых нельзя образовывать краткие формы. Интересен тот факт, что  сформулировать  правило  образования  прилагательных  в  сравнительной степени и в кратких формах, исходя только из этих посылок,  не представляется возможным,  так как в  группу  исключений  попадают  сотни слов.  Следует  отметить,  что  насыщенность  качественными семами  первых  слабее,  чем вторых,  но, конечно же, не в той мере, как собственно качественных прилагательных. У слов, не имеющих сравнительной степени, парадигма кратких форм, пусть и в ущербном варианте, но, как правило, есть. Однако обратное неверно: далеко не у всех прилагательных, даже не просто не имеющих кратких форм вообще, а лишь только в каком-либо одном своём проявлении, имеется сравнительная степень. Описываемая ситуация,  по-видимому, есть как раз тот случай,  когда «на периферии поле одной грамматической формы может пересечься с полем другой грамматической формы и образовать общий сегмент» (В.Г. Адмони), каковым для прилагательных в  сравнительной степени и кратких форм прилагательных будет то, что образованы они от полных и именно через их семантику (т.е.  опосредованно) и могут быть соотнесены друг с другом. К периферии мы относим прилагательные, у  которых  такие  соотнесения  выявить  трудно  в  силу  отсутствия  той  или  иной формы  или  затруднительного  её  образования.  В  подобных  условиях  специфика взаимоотношений слов в сравнительной степени и кратких форм наиболее значительна.  Выявляемое  таким  образом  общее  и  различное  в  формальносемантическом  устройстве  этих  слов  и  есть  как  раз  тот  общий  сегмент,  позволяющий относить их к образованиям отадъективным .

Наполнение качественными семами  относительных прилагательных - процесс не бесконечный и длится до тех пор,  пока наши представления об относительных прилагательных в целом и о каждом из них в отдельности как о динамической системе не подвигнут нас рассматривать, к примеру, их краткие формы не как  потенциальные,  а  как  реально  существующие  языковые  единицы.  Деление возможных слов по степени потенциальности, хотя и не лишено смысла, однако должно  учитывать,  что  «только  в  контексте, речевом  или ином,  потенциальные элементы  значения  актуализируются  и  приобретают  определённость,  характерную для данной конкретной ситуации» (Ст. Ульман) .

В  «Истории одного города» М.Е.  Салтыкова-Щедрина слова блестящий и растяжимый  употреблены  в  сравнительной  степени,  поэтому,  естественно,  эти слова следует считать отадъективными образованиями, хотя их соотнесённость с причастиями более чем очевидна. Первое из них употреблено в следующем контексте.  Рассказывая  о  соплеменниках  из  среды  интеллигенции  в  свойственном ему  ироническом  тоне,  М.Е.  Салтыков-Щедрин  пишет:  «Представители  этой школы совершенно искренне проповедуют, что чем больше уничтожать обывателей, тем благополучнее они будут и тем блестящее будет сама история». Контекст трансформировал семантику слова блестящее таким образом, что оно стало антонимом самому себе, т.е.  для читателей повести  слова блестящее и трагичнее стали синонимами. Непредельность как признак или, вернее, свойство сравнительной  степени  блестящее,  раз  она  образована  от  отпричастного  прилагательного, как раз и способствовала развитию у неё тех качеств, которые привели к переосмыслению  её  в  антоним  самой  себе,  которые  отличают  её  от  собственно имён прилагательных. Мы отмечаем, что непределыюсть как свойство собственно прилагательных и как свойство сравнительной степени совсем не одно и то же .

Семантика  слов  в  сравнительной  степени  направлена не  просто  на фиксацию, обозначение этого свойства, а на выяснение степени его проявления .

Что касается слова растяжимее,  образованного  от отпричастного прилагательного растяжимый,  то  непредельность  является  составляющей  его  лексического значения и только затем специфической чертой слова в сравнительной степени.  Интересно,  что причастие растяжимый  в  современном  русском  языке не имеет непосредственно  производящего  глагола,  и  о  семантике  его  самого  и  его производных мы догадываемся, соотнося их с однокоренными образованиями типа растянуть к растягивать, т.е. в принципе сравнительная степень от прилагательного растяжимый  является  более  естественным  образованием,  чем  от  прилагательного блестящий .

М.Е.  Салтыков-Щедрин,  рассказывая  о  градоначальнике  Угрюм-Бурчееве, который был первым, кто задумал разорить город серьёзно, писал, как это происходило:  «Казалось,  что  рабочие  силы  Глупова  сделались  неистощимыми  и  что чем  более  заявляла  себя  бесстыжесть  притязаний,  тем растяжимее  становилась сила орудий,  подлежащих её  эксплуатации».  Контекст  не  обнаруживает в  значении  слова растяжимее тех  свойств,  которые  выводили  бы  его  из разряда имён прилагательных,  которые  намекали  бы  на  изменение  его  частеречного  статуса, приближали  к  наречиям.  Способности  глуповцев  подчиняться  распоряжениям безумного  градоначальника растяжимы  в  той  мере,  чтобы  называться растяжимыми,  т.е.  чтобы  соответствовать  характеру  этих  распоряжений.  Примечательно, что слово растяжимее сегодня вряд ли стало более частотным, чем было во времена М.Е. Салтыкова-Щедрина. Кроме того, функция сказуемого как была, так и остается у него единственной реально возможной,  если не считать возможности  его  употреблений  в  иных  функциях  в  искусственных  предложенческих структурах, не имеющих реальной смысловой нагрузки .

В третьей главе «Элимантемы как средство заполнения в художественном тексте интраязыковых словообразовательных лакун» конкретизируются и детализируются критерии анализа словообразовательной специфики новой лексики  русского  языка,  представлены  особенности  её  формально-семантического устройства. По-видимому, нельзя признать, что основные вопросы, связанные со словообразованием  словообразовательно необычных слов, решены с достаточной степенью полноты и конкретности. По нашему мнению, не было уделено должного внимания  характеру взаимоотношений между элимантемой и словом,  от которого она образована, с одной стороны, и словом, которым она реально мотивируется или может мотивироваться, - с другой. И как продолжение, не получило достаточного  освещения то,  в  каких условиях и с помощью каких средств  происходит  элиминирование  словообразовательных  лакун,  каково  место  элиминированных и неэлиминированных словообразовательных лакун в  структуре текста, в т.ч .

художественного  текста .

Разнообразие позиций исследователей объясняется, на наш взгляд, ещё недостаточной  теоретической разработанностью  вопросов  членимости  и  проговодности, мотивированности и производности слова, членимости и связанности морфем в  структуре  производного слова.  Решение этих задач способствует определению  статуса  отрезков,  вычленяемых  на  основании  соотнесения  сравниваемых слов,  выявлению  наиболее  предпочтительных  путей  заполнения  словообразовательных лакун  неологизмами  в текстах того или иного  автора,  объяснению причин такой  предпочтителъности.  Выяснение  статуса элиминированных словообразовательных  лакун  в  общей  системе  производных  слов  помогает  решению  проблемы сочетаемости корня и аффиксов, является особенно важным в плане учёта разной  значимости  морфем  в  организации  формально-семантической  структуры производного слова, а в перспективе и всего текста .

С  нашей  точки  зрения,  синхронное  словообразование  ещё  недостаточно учитывает  восприятие  субъектом  словообразовательной  и  морфемной  структуры слов, в т.ч.  и интересующих нас элимантем, т.е.  активность  языкового социума, его роли в эволюции словообразовательной и морфемной структуры слов. Исследование  элимантем  высвечивает  зависимость  их  формально-семантического  устройства и сочетаемостных перспектив от того, насколько соотносимы они в голове субъекта со словами, их мотивирующими, насколько предсказуемы они семантикой всего текста.  Их изучение  способствует ощущению  слова одновременно  и как  строго  организованной  системы,  и  как  части  общей  лексической  системы русского  языка,  помогает  в  конечном  счёте  восприятию  глубинной  семантики производного  слова,  пониманию  того,  что  «путей  или  способов,  какими  могут экономические  (и  политические)  или  вообще  культурно-исторические  явления воздействовать на языковую эволюцию, много» (Е.Д. Поливанов) .

Обоснование  предпочтительности  в  колебаниях при выборе  автором художественного текста новообразований, построенных по тем, а не иным словообразовательным  моделям,  помогает  уяснить  причины  появления  в  русском  языке значительного числа одних из них и почти полного отсутствия других. Кроме того,  это  даёт  возможность  увидеть  перспективы  употребления  таких  слов  в  русском языке, изучить потребности в словах подобного типа, облегчает восприятие однокоренных синонимов, изучение которых способствует формированию языкового чутья у изучающих русский язык, позволяет ощутить в элимантеме гораздо больше значений (как реальных, так и потенциальных), чем это может быть представлено при кодификации .

Словообразовательная  пара - это  слова  словообразовательного  гнезда,  которые могут быть членами одной  словообразовательной цепочки,  а могут и являться  частями  в  разных  словообразовательных  цепочках .

  Не  любые  два  слова словообразовательного гнезда могут быть рассмотрены в качестве словообразовательной пары, а именно те, у которых формальная соотнесённость подкрепляется смысловой, что позволяет вводить в их состав в качестве мотивированного слова и потенциальные образования, представляя тем самым элимантемы как элиминированные  лакуны  слов  мотивирующих  {закупщик -  тот,  кто  что-либо  закупил, или тот,  кто  что-либо  накупил  на какой-либо  промежуток  времени для  определённых целей) .

Таким  образом,  словообразовательная  пара - именно  «основополагающий, связующий фактор словообразовательной системы» (Н.А. Еськова). Имеем в виду,  что для  элимантемы значимость  её  отношений  с  мотивирующими  словами, пусть  и  не  непосредственных,  но  главное,  выводимых  в  синхронии,  является именно весомой, ибо она определяет возможности слова быть отмеченным в словарях, подсказывает правильность или неправильность заполнения им словообразователыюй лакуны,  проецирует  степень  частотности такого  слова в текстах самой разной стилистической принадлежности .

Среди русских писателей, особенно начала и середины 20 века, трудно найти таких, кто отказывал бы себе в удовольствии образовывать новое слово и тем самым привлечь внимание читателей к своим произведениям. В трилогии А. Белого «Москва» новообразованиями охвачены практически все части речи .

В  соответствии  со  своей  внутренней  установкой  «показаться  необычным»

А.  Белый  и  создаёт  элимантемы,  более  того,  «выявление  возможностей  словаобраза, словесная игра доведены у автора, как это показывает текст романа, даже не до предела,  а до какой-то запредельности» (СИ.  Тимина).  Для писателя «необычность - не  оторванность:  необычное  сегодня может завтра войти в  обиход, как не только понятное, но и как удобное для пользования» (А. Белый) .

Элимантемы  в романе А.  Белого  «Москва»  - это,  как правило,  слова,  созданные  не  по  продуктивным  моделям  словопроизводства.  Все  они  естественны для того настроения, с каким писатель описывает жизнь русской столицы, её обитателей. Именно эта жизнь вызвала их появление в трилогии. Слова нейтральные и с положительной семантикой писателю неинтересны, а потому и неологизмов среди них немного.  Новых же  слов  с отрицательной  семантикой (сычёныш, гадыш, клеветаль, морщан, дворыш, затоптыш, заплёвыш, балован, оратель и др.)  не  просто  больше - именно они  формируют семантику  и стилистику текста трилогии .

По мнению Л.А. Новикова, «постоянная нацеленность на полноту выражения смысла и диалектику его раскрытия - вот что в первую очередь характеризует А. Белого как художника слова». В связи с этим не случайно, что не всегда удаётся  читателю  без  соответствующего  настроя  со  всей  определённостью  вывести значение встреченных в романе элимантем, даже если у них сохранились живые связи с их мотивирующими. Некто Грибиков, один из персонажей трилогии, рассуждая о Боге, говорит:  «Милостью он, милосердный, богат:  а зазнаев - карает, захочет - пупырыш не вскочит». Для читателя, пупырыш, по-видимому, в первую очередь - это  прыщик или что-то другое этого же рода,  хотя и не совсем обязательно, ибо А. Белый и его герой могли иметь в виду многое, тем более что встречается это существительное в трилогии всего один раз, а его достоверно мотивирующих в толковых словарях не отмечено. В такой ситуации сразу же возникает вопрос  и  о  статусе  отрезка  -  ыш - нельзя  безусловно  утверждать,  что  это  суффикс, а не часть корня. Скорее всего, слова такого типа нужно квалифицировать следующим образом: они членимы, но непроизводны .

Формально-смысловые возможности корней, суффиксов, префиксов, флексий и т.д. - это тот указатель, по которому ориентируются окказионалист, создавая слово, вводя его в контекст, и читатель, прочитывая такое слово. Понимание специфики элимантемы помогает увидеть необычное производное слово в самых разных  контекстах,  осознать  степень  его новизны,  понять,  почему именно  оно стало  средством  элиминирования  словообразовательной  лакуны,  и,  наконец, спрогнозировать перспективы его закрепления в литературном языке. Возникающие ассоциации получают возможность быть использованными в качестве схемы при  конструировании  элимантем,  при  удалении  с  их  помощью  словообразовательных лакун .

В Заключении  формулируются итоги и общие выводы исследования, намечены некоторые перспективы его дальнейшего развития. Отмечается, что элимантемы,  как  образования  речевые,  «возмущают»  стройность  и  стандартную  однозначность формально-семантических отношений в словесных единицах языка,  в известной мере осложняют и затрудняют их изучение и освоение, но эти же слова предопределяют  характер  возможных  изменений  в  языке,  составляют  важную часть изобразительного богатства и возможностей русского языка .

Апробация работы. Основные положения диссертационного исследования были представлены на Всероссийской научной конференции, посвященной 200летию В.И. Даля (16-17 ноября 2001г., г.Москва), на Всероссийской научной конференции «Русский язык и межкультурная коммуникация в полиэтническом регионе» (34 октября 2002 г.,  г.Махачкала), на Третьей международной конференции «Культура русской речи» (16-19 сентября 2003 г., г.Армавир) .

–  –  –

публикациях:

1.  Танасова  Т.Г.  Словарь  языкового  расширения  А.И.  Солженицына  и использование  его  в  школьной  практике  //  Актуальные  вопросы  теории  и практики  русского  языка:  Сборник  статей.  Армавир:  АГПУ,  1998.  С.  111Танасова  Т.Г.  Компаративы  от  отпричастных  прилагательных  как текстообразующее  средство  (на  материале  повести  М.Е.  СалтыковаЩедрина  «История  одного  города»)  //  Русский  язык  и  межкультурная коммуникация  в  полиэтническом  регионе:  материалы  Всероссийской научной  конференции. Махачкала: ИПЦ ДГУ,  2002.  С.  106-109 .

3.  Танасова  Т.Г.  Необычные  слова  в  рассказах  доэмигрантского  периода  И.А .

Бунина.  Материалы  научно-практической  конференции  (Неделя  науки  в АГПУ).  Армавир:  РИЦ АГПУ, 2004.  С.  98-99 .

4.  Танасова  Т.Г.  Множественность  мотивации  как  одно  из  средств элиминирования  словообразовательных  лакун  //  Диалог  2004.  №1 .

Владикавказ: СОГПИ. С. 22 .

Бумага тип. №2. Печать трафаретная Тираж 100 экз. Заказ № 347 от 18.03.05 г .

Кубанский государственный университет .

350040, г. Краснодар, ул. Ставропольская, 149, Центр "Универсервис", тел. 21-99-551 .






Похожие работы:

«Муниципальное бюджетное образовательное учреждение средняя общеобразовательная школа № 3 имени генерала-фельдмаршала Михаила Семеновича Воронцова города Ейска муниципальное образование Ейский район Конспект урока по окруж...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Поволжская государственная социально-гуманитарная академия" Развитие сознания в онтогенезе Методическая разработка по дисциплина...»

«Пояснительная записка 1. Направленность программы Программа является модифицируемой, ознакомительного уровня и имеет – физкультурноспортивную направленность. Дополнительная общеобразовательная програм...»

«Лирические пьесы Э. Грига "Лирические пьесы" несут отпечаток композиторского облика и почерка Грига и вместе с тем решают целый ряд художественно-исполнительских и фундаментальных педагогических задач. В цикле "Лирических пьес" раскрывается тенденция Грига к по...»

«Открытый Фестиваль творчества семей с детьми дошкольного возраста "Мы вместе!" Сценарий "Сказ о Царе Салтане и чудесах света!" Представлен в качестве мастер-класса по теме "Худо...»

«Муниципальное бюджетное образовательное учреждение дополнительного образования "Коношский районный Дом детского творчества" Межрегиональная детская проектно-исследовательская конференция "Я познаю мир." Творческий проект с...»

«Министерство образования и науки РФ Администрация Новосибирского района Новосибирской области Муниципальное казенное общеобразовательное учреждение Новосибирского района Новосибирской области "Толмачевская...»

«Theory and history of culture 521 УДК 37.013 Publishing House ANALITIKA RODIS (analitikarodis@yandex.ru) http://publishing-vak.ru/ Шабанов Анд рей Викторович Специфика коммуникаций современных неформальных молодежных объединений Шабанов Андрей Викторов...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.