WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«Приятного чтения! Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам Виктор Чалмаев. Импровизация судьбы Я уменьшаюсь там — меня уж не заметят, Но в книгах ласковых и в играх ...»

-- [ Страница 4 ] --

И хочется мычать от всех замков и скрепок… Если Осипа Эмильевича не особенно угнетало отсутствие средств к существованию, то та изоляция, в которой он оказался в Воронеже, при его деятельной, активной натуре порой для него была непереносима, он метался, не находил себе места. Вот в один из таких острых приступов тоски Осип Эмильевич и написал это трагическое стихотворение .

Как-то утром пришли Осип Эмильевич и Надежда Яковлевна, и Мандельштам прочитал его, меня оно потрясло. Как ужасно чувство бессилия! Вот, на твоих глазах задыхается человек, ему не хватает воздуху, а ты только смотришь и страдаешь за него и вместе с ним, не имея права подать даже виду. В этом стихотворении я узнавала внешние приметы моего города. Мандельштамы иногда шли к нам не по проспекту Революции, а низом, по Поднабережной, и там на стыке нескольких улиц — Мясной Горы, Дубницкой и Семинарской Горы — действительно стояла водокачка (маленький кирпичный домик с одним окошком и дверью), был и деревянный короб для стока воды, и все равно люди расплескивали ее, кругом все обледенело .

И в яму, в бородавчатую темь Скольжу к обледенелой водокачке И, спотыкаясь, мертвый воздух ем, И разлетаются грачи в горячке, А я за ними ахаю, крича В какой-то мерзлый деревянный короб… Все это правда. Да, да, и «переулков лающих чулки, и улиц перекошенных чуланы» — Суконовки (Левая и Правая, узкие, кривые), Венецкая, Мало-Чернавская… как много их в этом узле. Запутаешься, закружат… Как не замечала раньше!

*** В эти же дни я как-то пришла к Мандельштамам .

Мой приход не вызвал обычного оживления. Не помню кто, Надежда Яковлевна или Осип Эмильевич, сказал: «Мы решили объявить голодовку». Мне стало страшно. Возможно, видя мое отчаяние, Осип Эмильевич начал читать стихи. Сначала свои, потом Данте. И через полчаса уже не существовало ничего в мире, кроме всесильной гармонии стихов. Кажется, никогда не было так хорошо! Я запомнила это на всю жизнь, очевидно, по резкому контрасту двух противоположных чувств .

Только такой чародей, как Осип Эмильевич, умел увести в другой мир. Нет ни ссылки, ни Воронежа, ни этой убогой комнаты с низким потолком, ни судьбы отдельного человека. Необъятный мир чувства, мысли, божественной, всесильной музыки слов захватывал тебя целиком, и кроме ничего не существовало. Читал стихи Осип Эмильевич, как я уже говорила, неповторимо, у него был очень красивый голос, грудной, волнующий, с поразительным богатством интонаций и удивительным чувством ритма. Читал он часто с какой-то нарастающей интонацией. И кажется, это непереносимо, невозможно выдержать этого подъема, взлета, ты задыхаешься, у тебя перехватывает дыхание, и вдруг на самом предельном подъеме голос разливается широкой, свободной волной .

Трудно представить человека, который умел бы так уходить от своей судьбы, становясь духовно свободным. Эта свобода духа поднимала его над всеми обстоятельствами жизни, и это чувство передавалось другим .

Голодовка не была объявлена, и больше никогда на эту тему разговора не возникало. Может, меня пожалели, не знаю, я, кажется, этого не пережила бы .

И, несмотря ни на что, было хорошо. Я обрадовалась, узнав, что не только я так чувствовала. Когда через сорок лет вышла книга Осипа Эмильевича «Разговор о Данте», Надежда Яковлевна, подписывая ее мне, назвала зиму 1936/37 года страшной и счастливой .

Анна Андреевна Ахматова, которая навестила поэта в изгнании в феврале 1936 года, Страница 181 Шум времени.

Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru так передала свое впечатление от его жизни в известном стихотворении «Воронеж», посвященном Осипу Эмильевичу:





А в комнате опального поэта Дежурят страх и Муза в свой черед .

И ночь идет .

Которая не ведает рассвета .

А ведь она побывала здесь тогда, когда еще существовали какие-то связи с писательскими организациями, когда была какая-то работа или видимость ее — в театре, радиоцентре, даже командировки в совхоз .

Осип Эмильевич, рассказывая мне о приезде Анны Андреевны, смеясь, говорил: «Анна Андреевна обиделась, что я не умер». Он, оказывается, дал ей телеграмму, что при смерти. И она приехала, осталась верна старой дружбе, не побоялась приехать, несмотря на свое тоже неблагополучное положение .

Позднее, уже в период моей дружбы с Мандельштамами, все было обрублено — ни людей, ни связей, ни работы .

«Наше благополучие кончилось осенью 1936 года, когда мы вернулись из Задонска .

Радиокомитет упразднили, централизовав все передачи, не оказалось работы и в театре, газетная работа тоже отпала. Рухнуло все сразу», — писала Надежда Яковлевна .

Мандельштамы оказались в полной изоляции .

В апреле 1937 года Осип Эмильевич писал Корнею Ивановичу Чуковскому: «Я поставлен в положение собаки, пса. Меня нет. Я — тень. У меня только право умереть. Меня и жену толкают на самоубийство… Нового приговора к ссылке я не вынесу. Не могу» .

Такое настроение, очевидно, усугублялось приближением конца высылки и полным неведением будущего, а также выпадами против поэта в местной печати .

В апреле в областной газете «Коммуна» появилась статья, направленная против Мандельштама. Несколько позднее, в том же 1937 году, в первом номере альманаха «Литературный Воронеж», выпад против Мандельштама был еще более резким. В обзорной статье «Воронежские писатели за 20 лет» Н. Романовский и М.

Булавин писали:

«Пользовавшиеся поддержкой врагов народа, прибывшие в 1934 году в Воронеж троцкисты Стефен, Айч, Мандельштам, Калецкий пытались создать сильное оцепление писательского коллектива, внося дух маразма и аполитичности. Попытка эта была разбита. Эта группа была разоблачена и отсечена, несмотря на явно либеральное отношение к ней бывших работников обкома (Генкин и др.), которые предлагали „перевоспитывать“ эту банду» .

Там же местный поэт Григорий Рыжманов опубликовал памфлет на Мандельштама .

Лицом к лицу Пышной поступью поэта, Недоступный, словно жрец, Он проходит без привета И… без отклика сердец .

Подняв голову надменно .

Свысока глядит на люд — Не его проходит смена .

Не его стихи поют .

Буржуазен, он не признан .

Нелюдимый, он — чужак, И побед социализма Не воспеть ему никак .

И глядит он вдохновенно:

Неземной — пророк на вид .

Но какую в сердце тленном К нам он ненависть таит!

И когда увижу мэтра Страница 182 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru Замолчавших вражьих лир .

Напрягаюсь, как от ветра, Четче, глубже вижу мир .

Презирай, гляди надменно — Не согнусь под взглядом я .

Не тебе иду на смену, И не ты мой судия!

Декабрь 1936[86] .

В ответ на все это Мандельштам написал письмо в секретариат Союза советские писателей:

«Уважаемый тов. Ставский, прошу Союз советских писателей расследовать и проверить позорящие меня высказывания Воронежского областного отделения Союза .

Вопреки утверждениям областного отделения Союза моя воронежская деятельность НИКОГДА не была разоблачена областным отделением, но лишь голословно опорочена задним числом .

Называя три фамилии (Стефен, Айч, Мандельштам), автор статьи от имени Союза представляет читателю и заинтересованным организациям самим разбираться: кто из трех троцкист. Три человека не дифференцированы, но названы: „троцкисты и другие классово враждебные элементы“ .

Я считаю такой метод разоблачения недопустимым» .

*** Я сказала Осипу Эмильевячу, что выхожу замуж. На другой день Осип Эмильевич прочитал мне стихотворение «Наташа», свадебное стихотворение. Собственно говоря, оно не имело названия. Мы его назвали «Наташа» условно, начиналось оно так:

Клейкой клятвой пахнут почки, Вот звезда скатилась,— Это мать сказала дочке .

Чтоб не торопилась… Был и первый вариант, который мне нравился больше, но Осип Эмильевич изменил его, «потому что он автобиографичен». Так он сказал мне. К сожалению, я его совсем не помню .

Осип Эмильевич просил меня привести и показать Бориса. Борис почему-то оттягивал эту встречу, хотя очень любил стихи, был страстным поклонником Пастернака .

Наконец я обещала Осипу Эмильевичу вечером прийти с Борисом. Борис заупрямился, ему понадобилось непременно идти в кино. После споров решили этот вопрос компромиссно: отправиться к Мандельштамам из кино. Был одиннадцатый час, когда мы подошли к окну комнаты Осипа Эмильевича. Свет был погашен, и Осип Эмильевич стоял у открытой форточки, ожидая нас. Я окликнула его, он сейчас же вышел. «Так вот вы какой!» — произнес он, внимательно разглядывая Бориса. Мы вышли на проспект, почему-то мужчины решили выпить вина (ни тот, ни другой к нему пристрастия не имели) и начали водить меня по погребкам. Их на проспекте было много. Не успевали мы туда спуститься, как я бежала назад: нет стульев, неуютно, мрачно. Тогда они повели меня в погребок, где были столы и стулья. Это была какая-то преисподняя. Темно от табачного дыма, дышать нечем, и в этом табачном тумане пьяные физиономии. Наконец сообразили пойти в лучший воронежский ресторан «Бристоль»[87]. Отдельных кабинетов не существовало, а в общем зале были отгорожены желтым шелком кабины. Одну из них мы заняли. Создавалась иллюзия, что мы одни. Ели испанские апельсины. Осип Эмильевич много читал стихов, был очень оживлен. Борису он сказал, что завидует Пастернаку, что у него такие почитатели .

Мы проводили Осипа Эмильевича домой. Я шла впереди, они сзади, увлеченно о чем-то разговаривая. Я вспоминаю этот эпизод, чтобы рассказать, как возникло стихотворение «К пустой земле невольно припадая…». Но этому предшествовал еще один разговор .

Незадолго до нашего «путешествия» по кабачкам я зашла к Осипу Эмильевичу и сказала, что мне по делу надо побывать у Туси, моей приятельницы и сослуживицы .

Осип Эмильевич пошел со мной. На обратном пути он меня спросил: «Туся не видит одним глазом?» Я ответила, что не знаю, что никогда на эту тему с ней не Страница 183 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru говорила, очевидно, не видит. «Да, — сказал Осип Эмильевич, — люди, имеющие физический недостаток, не любят об этом говорить». Я возразила, сказав, что не замечала этого и легко говорю о своей хромоте. «Что вы, у вас прекрасная походка, я не представляю вас иначе!» — горячо воскликнул Осип Эмильевич .

На другой день после ночной прогулки я зашла из техникума к Мандельштаму .

Надежда Яковлевна была в Москве. Осип Эмильевич сидел на кровати в своей обычной позе, поджав под себя ноги по-турецки и опираясь локтем на спинку. Я села на кушетку. Он был серьезен и сосредоточен. «Я написал вчера стихи», — сказал он. И прочитал их. Я молчала. «Что это?» Я не поняла вопроса и продолжала молчать .

«Это любовная лирика, — ответил он за меня. — Это лучшее, что я написал». И протянул мне листок .

К пустой земле невольно припадая, Неравномерной сладкою походкой, Она идет, чуть-чуть опережая Подругу быструю и юношу-погодка .

Ее влечет стесненная свобода Одушевляющего недостатка .

И кажется, что ясная догадка В ее походке хочет задержаться, — О том, что эта вешняя погода Для нас — праматерь гробового свода, И это будет вечно начинаться .

Есть женщины, сырой земле родные, И каждый шаг их — гулкое рыданье, Сопровождать воскресших и впервые Приветствовать умерших — их призванье, И ласки требовать от них преступно, И расставаться с ними непосильно .

Сегодня — ангел, завтра — червь могильный, А послезавтра — только очертанье .

Что было поступь — станет недоступно .

Цветы бессмертны. Небо целокупно .

И то, что будет, — только обещанье .

4 мая 1937 .

И я сразу вспомнила нашу прогулку втроем холодной майской ночью, разговор с Осипом Эмильевичем о Тусе и моей хромоте .

Стихи были написаны тушью на суперобложке к Баратынскому. Осип Эмильевич продолжал: «Надюша знает, что я написал эти стихи, но ей я читать их не буду .

Когда умру, отправьте их как завещание в Пушкинский Дом». И после небольшой паузы добавил: «Поцелуйте меня». Я подошла к нему и прикоснулась губами к его лбу — он сидел как изваяние. Почему-то было очень грустно. Упоминание о смерти, а я должна пережить?! Неужели это прощальные стихи? На другой день мы зашли в Петровский сквер. Осип Эмильевич был весел, я сказала, что не могу разобрать во вчерашнем стихотворении ни единого слова. Он написал мне тут же эти стихи по памяти разборчиво карандашом на листке из ученической тетради[88] .

В своих воспоминаниях Надежда Яковлевна так писала об этом стихотворении:

«Прекрасные стихи Наташе Штемпель стоят особняком во всей любовной лирике Мандельштама. Любовь всегда связана с мыслью о смерти, но в стихах Наташе высокое и просветленное чувство будущей жизни. Он просит Наташу оплакать его мертвым и приветствовать воскресшего» .

…Возвратившись из Москвы, Надежда Яковлевна прочитала мне другое стихотворение:

«На меня нацелилась груша да черемуха…» — и, улыбаясь, сказала. «Это о нас с вами, Наташа» .

*** Завещания поэта я не выполнила. Уже после войны, когда Надежда Яковлевна приехала ко мне в Воронеж, я отдала ей оба экземпляра стихотворения. Вообще я отдала все, что у меня было: блокноты со стихами, стихи на отдельных листках и Страница 184 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru полосках ватмана, эпиграммы на конвертиках, фотографии, книжку стихотворений 1928 года, правленную Осипом Эмильевичем, а главное — все письма (подлинники, копий тогда с них не было) Осипа Эмильевича Надежде Яковлевне. Она передала их мне на хранение после смерти Осипа Эмильевича, когда мы встретились с ней в Москве точно не помню где: у ее брата Евгения Яковлевича или у Шуры, брата Осипа Эмильевича. Письма были в железном сундучке от чая. В эту же встречу Надежда Яковлевна подарила мне одну из любимых книг Осипа Эмильевича — томик Клейста .

Это было старое издание: готический шрифт, желтоватая бумага, кожаный корешок .

Своей рукой Надежда Яковлевна написала: «Из библиотеки Осипа Мандельштама» .

(Книга пропала в занятом немцами Воронеже.) *** Я очень привязалась к Мандельштамам. Для меня Надежда Яковлевна и Осип Эмильевич были совершенно неразделимы. Я не могла их представить отдельно и кого из них любила больше — не знаю .

Редко, наверное, в жизни встречаются такие браки, такое понимание, такая духовная близость. Надежда Яковлевна была вровень своему мужу по уму, образованности, огромной душевной силе. Я никогда не слышала от нее жалоб, не видела ее раздраженной или удрученной. Она всегда была ровна, внешне спокойна .

Она безусловно являлась моральной опорой для Осипа Эмильевича. На ней держалась жизнь. Тяжелая, трагическая его судьба стала и ее судьбой. Этот крест она сама взяла на себя и несла его так, что, казалось, иначе и не могло быть .

А могло быть иначе, ведь ее никто не высылал, она поехала за мужем добровольно, и добровольно разделила с ним его участь. До сих пор вижу ее большие, ясные серо-голубые глаза, улыбку, которой она всегда встречала меня, ровный, спокойный тон. Женская говорливость не была ей свойственна, скорее она была молчалива. Мне всегда казалось, что Осип Эмильевич без нее не мог бы существовать. Поэтому так стало страшно, когда его оторвали от нее и сослали за Владивосток в пересылочный лагерь, где он и умер .

*** Не раз я присутствовала при таинстве создания стихов. Осип Эмильевич обычно сидел на кровати в своей характерной позе и что-то невнятно бормотал, пока это бормотанье не превращалось в членораздельную речь. Он не писал и не записывал свои стихи, а если и записывал, то в виде редчайшего исключения. Лучше всего об этом сказал он сам: «У меня нет рукописей. Нет записных книжек, нет архивов. У меня нет почерка, потому что я никогда не пишу. Я один в России работаю с голоса». Да, действительно он создавал стихи на слух, он работал «с голоса», а потом диктовал их Надежде Яковлевне. «Стихи, записанные Надей, — говорил Осип Эмильевич, — могут идти в порядке рукописи». Внимательно прочитав записанное стихотворение (почему-то всегда стоя, наклонившись над столом), он ставил букву «В» (Воронеж) и дату. К дате Мандельштам относился очень щепетильно, но совершенно был безразличен к знакам препинания, и тот, кто писал под его диктовку, ставил их по своему усмотрению. Помню, одно время стихи записывались на узкие листочки, нарезанные из ватмана, они не раз переписывались тонким, мелким и очень разборчивым почерком Надежды Яковлевны. Многие из этих листков потом попадали ко мне, как и конвертики с эпиграммами. Незадолго до отъезда из Воронежа Осип Эмильевич попросил Надежду Яковлевну переписать для меня все стихи. Получилось три толстых голубых блокнота. На первом из них печатными буквами было написано «Наташина книга». Осип Эмильевич отдал их мне, также поставив под каждым стихотворением дату и букву «В». Он ничего не сказал, вручая мне это сокровище. Что он думал — не знаю. Я тогда ничего не думала, просто была счастлива. Я так привыкла к его стихам, он уезжал, мне трудно было бы жить без них, а их ведь ни у кого больше не было, да и не знал их почти никто .

Подарил он мне и свою воронежскую фотографию. Накануне отъезда по его желанию мы все пошли в пятиминутную фотографию на рынке. Как и следовало ожидать, карточка получилась ужасная. К великому сожалению, Осип Эмильевич отказался идти в хорошую фотографию, сказав, что не хочет меня подводить. Подводить? Почему именно теперь пришло ему это в голову? Ведь встречались почти каждый день, а вот теперь, когда его освободили, у него возникло такое опасение. Каким же непрочным было ощущение этой «свободы»!

Был и еще один подарок, фарфоровая обезьянка, на обратной стороне Осип Эмильевич написал: «Наташа, Ося». Я забыла обезьянку, покидая занимаемый немцами Воронеж .

Ведь все было оставлено, мы уходили налегке, в последние минуты. Но если бы я Страница 185 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru вспомнила, обязательно взяла бы ее, как взяла стихи, листочки, книжку, фотографии и письма, которые, как я уже говорила, отдала мне Надежда Яковлевна после гибели Осипа Эмильевича. Тут я уже понимала, что нужно сохранить все во что бы то ни стало .

И мне удалось это сделать: я не расставалась с небольшим свертком ни в товарных поездах, ни на станциях, ни в деревне, куда мы попали на некоторое время; короче говоря, он был всегда со мной во всех мытарствах, пока мы не оказались в Куйбышеве, в эвакуации .

Для большей гарантии, чтобы сохранить все, что было создано Осипом Эмильевичем, Надежда Яковлевна еще до знакомства со мной стала запоминать наизусть написанные им стихи .

*** Я часто думаю, как повезло Воронежу. Вот и еще одно имя навсегда соединилось с этим городом, с этой землей, которая подарила нам в прошлом веке Кольцова и Никитина. Теперь, в XX веке, с ней связано имя Осипа Мандельштама. Здесь поэт обрел новую силу, хоть и писал:

Я около Кольцова, Как сокол, закольцован, И нет ко мне гонца, И дом мой без крыльца .

К ноге моей привязан Сосновый синий бор, Как вестник без указа, Распахнут кругозор… .

И в другом небольшом стихотворении, где шутка смешалась с трагическими нотами:

Пусти меня, отдай меня, Воронеж, Уронишь ты меня иль проворонишь, Ты выронишь меня или вернешь — Воронеж — блажь, Воронеж — ворон, нож!

Город не стал для поэта ни «вороном», ни «ножом», он вернул его. Но вернул для новых страданий и гибели .

*** Может быть, здесь впервые Осип Мандельштам почувствовал всю силу земли, несущую жизнь, и приветствовал эту землю:

Ну, здравствуй, чернозем, будь мужествен, глазаст, Черноречивое молчание в работе .

Стихотворение «Чернозем»[89] было написано под впечатлением распаханных опытных полей СХИ, где Осип Эмильевич нередко гулял ранней весной .

Вплотную к полям подходил Ботанический сад, а напротив была Архиерейская роща .

Там в 1879 году собрался съезд «Земли и воли», на котором присутствовали Плеханов, Софья Перовская, Вера Фигнер, Желябов и другие. Не отсюда ли в стихах Мандельштама «комочки влажные моей земли и воли»?

Переуважена, перечерна, вся в холе .

Вся в холках маленьких, вся воздух и призор .

Вся рассыпаючись, вся образуя хор, — Комочки влажные моей земли и воли .

В дни ранней пахоты черна до синевы, И безоружная в ней зиждется работа, — Тысячехолмие распахнутой молвы;

Знать, безокружное в окружности есть что-то… «Чернозем» — точное описание местности, где поэт был «закольцован». И, возможно, один из лучших в русской поэзии гимнов земле .

Мне очень нравилось это стихотворение, и Осип Эмильевич переписал мне его разборчиво тушью на листе хорошей бумаги .

Непосредственно навеяно городом, написано под свежим впечатлением от него — многое .

Страница 186 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru Приехав в Воронеж, Мандельштамы поселились в Привокзальном поселке. Эти места связаны и с Андреем Платоновым. Одноэтажные дома с палисадниками, сады, огороды, немощеные улицы, заросшие травой, бурьяном. По улицам бродят куры, и за забором нередко раздается лай собаки. Трудно представить, что стоит только перейти деревянный мостик через железнодорожную линию — очутишься на проспекте Революции, главной улице города, и что город совсем не маленький.

Очевидно, под впечатлением своего нового жилья Осип Эмильевич писал:

Я живу на важных огородах, — Ванька-ключник мог бы здесь гулять, Ветер служит даром на заводах, И далёко убегает гать .

Поэт, конечно, имеет в виду Придаченскую гать, являющуюся продолжением Чернавского моста и соединяющую город с Придачей, тогда еще пригородом. Гать шла через заливной луг .

Чернопахотная ночь степных закраин В мелкобисерных иззябла огоньках .

За стеной обиженный хозяин Холит-бродит в русских сапогах .

И богато искривилась половица — Этой палубы гробовая доска .

У чужих людей мне плохо спится, И своя-то жизнь мне не близка .

Посмею сказать, что Осип Эмильевич полюбил эту землю. В первый год своей жизни в Воронеже он имел возможность побывать в различных районных центрах Черноземья, некоторых совхозах. Был даже в декабре 1935 года в тамбовском санатории, откуда писал Надежде Яковлевне: «Здесь… зимний рай, красота неописанная. Живем на высоком берегу реки Цны. Она широка или кажется широкой, как Волга. Переходит в чернильные леса. Мягкость и гармония русской зимы доставляют глубокое наслаждение. Очень настоящие места…»

Эта область в темноводье — Хляби хлеба, гроз ведро, Не дворянское угодье — Океанское ядро… Я люблю ее рисунок, Он на Африку похож — Дайте свет, — прозрачных лунок На фанере не сочтешь…[90] Анна Россошь и Гремячье, — Я твержу их имена. — Белизна снегов гагачья Из вагонного окна .

Я кружил в полях совхозных, Полон воздуха был рот .

Солнц подсолнечника грозных Прямо в очи оборот .

Въехал ночью в рукавичный, Снегом пышущий Тамбов, Видел Цны — реки обычной — Белый, белый, бел-покров .

…………………………… Где я? Что со мной дурного?

Степь беззимняя гола .

Это мачеха Кольцова .

Шутишь — родина щегла!. .

Это стихотворение было написано под впечатлением командировок в Воробьевский район, куда Осип Эмильевич ездил с группой воронежских писателей и журналистов .

И отсюда совершенно изумительные стихи о щегле.

Я помню, с какой любовью писал их Осип Эмильевич, как радовался им:

Мой щегол, я голову закину, Поглядим на мир вдвоем .

Зимний день колючий, как мякина, Так ли жестк в зрачке моем?

Хвостик лодкой, перья черно-желты, Страница 187 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru Ниже клюва в краску влит .

Сознаешь ли, до чего щегол ты, До чего ты щегловит?

О щегле было не одно стихотворение, были и варианты. «Щеглиный цикл, — пишет Надежда Яковлевна, — развился на обостренной жажде жизни, на ее утверждении, но предчувствие беды пробивалось в нем с первых минут». Осип Эмильевич видел щеглов не только на воле, но и у Вади, хозяйского мальчика, были щеглы. Надежда Яковлевна вспоминает, как работал Осип Эмильевич над этим циклом, и передает его слова: «Щегла запрятали в клетку, не выпустили в лесную Саламанку… А меня нельзя удержать на месте» .

Мне кажется, никогда Мандельштам не сливался душой так тесно с природой, никогда не писал таких задушевных стихов, какие писал в Воронеже:

Вехи дальние обоза Сквозь стекло особняка .

От тепла и от мороза Близкой кажется река .

И какой там лес — еловый? — Не еловый, а лиловый, И какая там береза, Не скажу наверняка, — Лишь чернил воздушных проза Неразборчива, легка… В Воронеже поэт полюбил русскую зиму, многоснежную, ясную, морозную. До воронежского периода в его стихах почти не было зимних пейзажей.

Здесь мне хочется вспомнить еще одно зимнее стихотворение, написанное под впечатлением чудесных картин природы в тамбовском санатории:

Как подарок запоздалый Ощутима мной зима .

Я люблю ее сначала Неуверенный размах .

Хороша она испугом, Как начало грозных дел .

Перед всем безлесным кругом Даже ворон оробел… Благодаря «Воронежским тетрадям» Осип Эмильевич навсегда прописан в старом русском городе. Жена поэта писала: «Воронеж был чудом, и чудо нас туда привело» .

В полушуточном стихотворении Мандельштам писал:

Эта, какая улица?

Улица Мандельштама .

Что за фамилия чертова! — Как ее ни вывертывай .

Криво звучит, а не прямо .

Мало в нем было линейного .

Нрава он был не лилейного .

И потому эта улица .

Или, верней, эта яма, — Так и зовется по имени Этого Мандельштама .

Это стихотворение связано с реальным адресом одной из квартир поэта в бывшей Троицкой слободе на улице Линейной .

Чтобы попасть к Мандельштамам, надо было войти в ворота двухэтажного дома, пересечь двор и спуститься по дорожке вниз, в до сих пор существующую «яму». У стихотворения буквальная топография. А название улицы дало повод для поэтической самохарактеристики поэта .

На этой квартире Осипа Эмильевича с Надеждой Яковлевной навещали В. Н. Яхонтов и М. В. Юдина .

Думаю, настанет время, когда в Воронеже действительно будет улица Мандельштама .

Жаль, что мы привыкли чтить только мертвых, и то через десятки лет .

Литературно-исторический комментарий Страница 188 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru Настоящее издание автобиографической прозы, писем, записных книжек и записей разных лет — первый опыт системного освещения особой биографии — самосозидания — крупнейшего русского поэта XX столетия Осипа Эмильевича Мандельштама (1891–1938). Драматизм этого процесса сотворения поэтической личности — точнее импровизации судьбы — был обусловлен многими обстоятельствами. «Полупровинциал, еврей, разночинец, он не получил достояния русской и европейской культуры по естественному наследству, — писал о Мандельштаме М. Л. Гаспаров. — Выбор культуры был для него актом личной воли, память об этом навсегда осталась в нем основой ощущения собственной личности с ее внутренней свободой» .

Главными вдохновителями этого процесса, подвижничества поэта, как заметил еще Н .

С. Гумилев «были только русский язык… да вечно бессонная мысль» .

Автобиографическая и эпистолярная проза Осипа Мандельштама, его «портреты»

городов — Петербурга, Москвы, Киева, Феодосии — Надежда Яковлевна Мандельштам назовет эти очерки «городолюбием», «городострастием» поэта! — отличаются замечательной особенностью: он запечатлевает себя в предельно критических, конфликтных, переломных состояниях, в движении мысли и чувства, подчеркивает драматизм любого факта и впечатления. Поэтическое «я» Мандельштама везде включено в движение истории, нередко в спор с «веком-волкодавом». Отсюда — редкое богатство жизнеощущений, нравственно-эстетических самонаблюдений и оценок .

Данное издание стало возможным благодаря бескорыстным усилиям многих людей, которым дорога была судьба наследия поэта. Им, прежде всего ученым, подготовившим первое зарубежное издание сочинений О. Э. Мандельштама в 4-х томах (1967), Г. П. Струве, Б. А. Филиппову, откуда и взяты вошедшие в настоящее издание произведения, письма, фрагменты незавершенных творений, а также собирателям наследия поэта и мемуаристики Э. Г. Герштейн, Е. П. Зенкевичу, П. М .

Нерлеру, ныне покойным И. М. Семенко, Н. Е. Штемпель, и, безусловно, Н. Я .

Мандельштам — искренняя благодарность от составителя данной книги и, надеюсь, от читателей .

«Шум времени»

Печатается по: Мандельштам О. Шум времени. Издательство «Время» Л.,1925. Тираж 3000 экз .

Основная работа над этой книгой — историей петербургского мальчика из еврейской семьи, без фабулы и сюжета — протекала осенью 1923 года в Гаспре в Крыму и, вероятно, в 1924 году в Ленинграде. Рекламируя предстоящее издание, хозяева «Времени», подчеркнули: «Это беллетристика, но вместе с тем и больше, чем сама действительность… Она исчерпывает эпоху» .

Среди первых оценок этой автобиографии Мандельштама любопытно мнение А. Лежнева:

«Его фраза (Манделъштама-повествователя — В. Ч.) сгибается под тяжестью литературной культуры и традиции. Вместе с тем образы его своеобразны и контрастны, а сравнения неожиданно — верны. Он сшибает эпитеты лбами, как это советует делать Анатоль Франс… Как верно и метко уловлено им многое в этой эпохе общественного упадка, вырождающегося народничества, обреченности, нытья, бессилья „сочувственно тлеющей“ интеллигенции» («Печать и революция», 1929, № 4, с. 151–153). Для Г. Фиша «Шум времени» — документ «мироощущения литературного направления „акмеизма“» («Красная газета», вечерний выпуск, Ленинград, 1925, 30 июня) .

Правда, весьма немногие заметили в «Шуме времени» главную психологическую драму повествователя — его уход из «хаоса иудейского», то есть устоявшегося быта, системы ценностей и ориентации, в царство русской культуры, христианства и возникшее в связи с этим состояние, как заметил Н. Лернер, «двойной безбытности», «временное состояние „ни в тех, ни в их“, „шемящей тоски“ и по уже оставленному и по еще не обретенному» («Былое». 1929, № 6). Точнее всех оценил драму утрат и неполных еще обретений Мандельштама эмигрантский критик В.

Вейдле:

он увидел, что и петербургская Россия и «хаос иудейский» «сродни Мандельштаму, но они сродни ему по-разному: „Он безошибочно передает самый запах и вкус еврейства, и воздух Петербурга, и звук петербургских мостовых. Вторая родина ему важней и дороже первой“» («Дни». Париж, 1925, 15 ноября) .

Воспоминания Мандельштама как образец культурно-исторической, дневниковой прозы, полные «энергии мысли» глубины и верности исторической интуиции, стали и темой Страница 189 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru переписки с Б. Пастернаком. Он напишет автору «Шума времени»: «Полный звук этой книжки, нашедшей счастливое выраженье для многих неуловимостей… так приковывал к себе, нес так уверенно и хорошо, что любо было читать и перечитывать ее»

(«Литературное обозрение». 1990, № 2). Для А. Ахматовой «Шум времени» — урок письма об истории, образец для её «Бега времени» (1915), предмет восхищения нагрузкой на слово, на подробность. «Богат Осип, богат», — вспоминала Э .

Герштейн ее оценку мира культурных ценностей Мандельштама, фокуса утонченной культуры .

Музыка в Павловске. Описывается концертный зал в здании Павловского железнодорожного вокзала в 1890-е годы, когда семья Мандельштамов жила в Павловске. «Разговоры о. Дрейфусе»; «Имена полковников Эстергази и Пикара» — предмет газетных статей о процессе офицера французского Гентшаба А .

Дрейфуса:(1859–1935), обвиненного в шпионаже в пользу Германии в 1894 г.;

«Крейцерова соната» (1891) — повесть Л. Н. Толстого; «Фигнер терял голос» — речь идет о певце Н. Н. Фигнере, солисте Мариинского театра; «костел Екатерины» — католический храм на Невском проспекте .

«Ребяческий империализм». Конный памятник Николаю I — сооружен в 1856–1895 гг .

на Исаакиевской площади; «Крюков канал, голландский Петербург» — так называемая «Новая Голландия» — небольшой остров, образованный речкой Мойкой и каналами;

«спуск броненосца „Ослябя“» — эскадренный броненосец «Ослябя» спущен на воду в 1898 году; «Лайки и опойки» — сорта кож .

«Бунты и француженки». Похороны Александра III — состоялись 8 ноября 1894 г.;

«кальвинистка» — последовательница Жана Кальвина (1509–1564), одного из реформаторов католицизма; вейки — финские извозчики .

Книжный шкап. Говорится о родстве отца и матери с Венгеровыми, Копелянскими, Слонимскими, Касирерами, о дедушке и бабушке поэта — сортировщике кож Вениамине Зунделовиче Мандельштаме и Мере Абрамовне, жившими в Риге; Надсон Семен Яковлевич (1862–1887) русский поэт; львиный Антон — А. Г. Рубинштейн (1829–1894) — пианист и композитор; Софья Перовская и Желябов — народовольцы-цареубийцы .

Хаос иудейский. Шавли — местечко под Шауляем, фамильная родина Мандельштама в Курляндии; барон Гинцбург — Гинцбург Гораций Осипович (Нафтали Геру) — банкир, строитель синагоги в Петербурге; Дерпт — ныне г. Тарту; черно-желтый шелковый платок — талес, специальная накидка, которую евреи надевают во время молитвы;

«Смерть и просветление» Штрауса — симфоническая поэма Рихарда Штрауса .

Концерты Гофмана и Кубелика. Польский пианист и композитор Иосиф Гофман и чешский скрипач Ян Кубелик часто гастролировали в России в конце XIX века .

Тенишевское училище. О. Э. Мандельштам поступил в Тенишевское коммерческое училище 1 сентября 1900 г. Для училища на Моховой улице было построено замечательное здание — на средства кн. В. М. Тенишева. Среди преподавателей были крупнейшие ученые, педагоги. Позднее в Тенишевском училище обучались писатели В .

В. Набоков, О. В. Волков .

Эрфуртская программа. Эрфуртская программа — программа Германской социал-демократической партии, принятая на партсъезде в окт. 1891 г. в г .

Эрфурте; Каутский Карл (1854–1938) — один из лидеров II Интернационала, порвал с марксизмом после начала первой мировой войны; Павленковское изданье — массовая серия «Жизнь замечательных людей», издававшаяся Ф. Ф. Павленковым в 1880–1890 гг .

Семья Синаки. Речь идет о семье гимназического друга Мандельштама Бориса Синаки (1889–1910) .

Комиссаржевская. Комиссаржевская Вера Федоровна (1864–1910) — выдающаяся русская актриса; Брак и Гедда — персонажи пьесы Г. Ибсена «Гедда Габлер» (1890);

Комиссаржевская, сыграв «Балаганчик»… — премьера «Балаганчика» А. Блока состоялась в театре В. Ф. Комиссаржевской 30 декабря 1906 г .

«В не по чину барственной шубе.» Леонтьев К. Н. (1831–1891) — писатель, философ, незадолго до смерти постригся в монахи; Гиппиус Владимир Васильевич (1876–1941) — поэт и литературовед, в Тенишевском училище преподавал русский язык и литературу .

Страница 190 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru

ФеодосияВпервые эти очерки-эссе опубликованы в составе книги «Шум времени» (Л.,1925) .

В основе их — впечатления от пребывания поэта (вместе с братом Александром) в сентябре 1919 года в Крыму (Феодосии и Коктебеле), отъезда в Батуми (в сентябре 1920) .

Своеобразие взгляда Мандельштама — сквозь призму культуры, античной мифологии, сквозь игольное ушко своего «эллинизма» — выразилось в очерках в том, что он… как-то не «заметил» ни Врангеля, ни Деникина. «Мы должны быть благодарны Врангелю за то, что он дал нам подышать чистейшим воздухом разбойничьей средиземноморской республики шестнадцатого века», — пишет Мандельштам, совершенно произвольно оценивая и «эвакуацию», то есть горестный исход десятков тысяч русских людей из Крыма в 1920 году, как «радостный атлантический перелет» .

Безусловно, в реальности все недолгое существование Крыма при Врангеле непрерывно омрачалось тем фактом, отмеченным В. В. Шульгиным, что «там, за горлышком Перекопа, лежит море нищеты», что «этому пленительному полуострову нельзя разнеживаться» (В. В. Шульгин. «Дни. 1920». М., 1989, с.469) .

Известная «разнеженность» Мандельштама — а проще говоря, чисто поэтическое, игровое восприятие суровейших ситуаций, людей, самой «улицы», картинных слободок Феодосии! — часть его душевного уклада, позиции «над схваткой».

Современный читатель обязан этой «разнеженности» и прекрасными пейзажами Керчи и Феодосии:

«от Митридата (горы в центре Керчи и на окраине Феодосии — В. Ч.), то есть древнеперсидского кремля на горе театрально-картонного камня», и не менее яркими историософскими «пейзажами», сомнамбулическими ландшафтами. Сейчас можно только удивляться явному бесстрашию поэта, создавшему такой мысленный пейзаж истории:

«Самое главное в этом ландшафте был провал, образовавшийся на месте России .

Черное море надвинулось до самой Невы; густые, как деготь, волны его лизали плиты Исаакия, с траурной пеной разбивались о ступени Сената» .

В сущности такое мировосприятие — вся Россия как Китеж-град, как Атлантида погрузилась на дно потопа! — ничем не отличается ни от галлюцинаций И. С .

Шмелева в «Солнце мертвых» (1923), ни от печальной лирики М. Цветаевой («После России» и др.). Демонстративная «беззаботность» Мандельштама, его выбор героев для обозрения, описания — таков Мазеса (Моисей) да Винчи, художник и ремесленник, строивший отношения с людьми «на неопределенности и сладкой недоговоренности» — плохо скрывают его тревоги, предчувствия конца всей артистичной эпохи .

Путешествие в Армению Явный автобиографизм этой путевой прозы («полуповести»), созданной поэтом в 1931–1932 гг., опубликованной в журнале «Звезда» (1933, № 5), отметили прежде всего недруги поэта из числа тех «канцелярских птичек», что писали в эти годы свои обвинительные доносы, «раппортички». «О. Мандельштама интересует не познание страны и ее людей, а прихотливая словесная вязь, позволяющая окунуться в самого себя, соизмерить свой внутренний литературный багаж со случайными ассоциациями… Писатель бронируется литературными предками», — писал Н .

Оружейников («Литературная газета», 1933, № 28). Обвинение — «старый петербургский поэт-акмеист О. Мандельштам (ему в 1933 году было 42 года! — В .

Ч.) прошел мимо цветущей и радостно строящей социализм Армении» — имело роковые последствия: печатанье «Путешествия» было приостановлено .

В предыстории «полуповести», а скорее путешествия к библейским, средиземноморским истокам культуры — именно такова и Армения, «страна Наири» для Мандельштама — не только перевод стихотворения, «Пляска на горах» армянского поэта-футуриста Кара-Дарвиша в начале 20-х годов и просьба Н. И. Бухарина от 12 июня 1929 г. к С. М. Тер-Габриэляну, председателю Совнаркома Армянской ССР, принять поэта, «готового учиться армянскому языку», написать работу об Армении .

В данном случае нет возможности перечислять людей из номенклатурных рядов, наркомов, директоров институтов, санаториев, педучилищ, историков, краеведов, помогавших поэту осуществить поездку, увидеть Севан, Эчмиадзин, многие древнейшие исторические памятники. Отметим лишь фигуру биолога Б. С. Кузина (1903–1973), встреченного Мандельштамом в чайхане во дворе мечети в Ереване, ставшего близким другом поэта, собеседником по многим проблемам естествознания .

Знакомство с Б. С. Кузиным во многом помогло Мандельштаму создать одно из лучших Страница 191 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru его стихотворений «Ламарк» (1932) о своеобразном «нисхождении» сознания по лестнице эволюции до последней ступени .

Он сказал: природа вся в разломах, Зренья нет — ты зришь в последний раз .

Он сказал: довольно полнозвучья, —

Ты напрасно Моцарта любил:

Наступает глухота паучья, Здесь провал сильнее наших сил .

Этот «он», спутник в нисхождении к «кольчецам» и «усоногим», в расставании с Моцартом, — конечно, Б. С. Кузин .

Вероятно, важнее всего в «Путешествии» и в дневниковом цикле стихов «Армения», в котором возникает образ армянского языка («орущих камней государство», «дикая кошка армянская речь» и т. п.), — скрытая, может быть, бессознательная, но вполне понятная армянским друзьям, поддержка их усилий по сбережению святынь своей культуры. Нельзя забывать о том, что все 20–30-е годы под лозунгом строительства интернациональной культуры в Армении, как и в России, часто осуществлялась явная денационализация. Лучшие поэты и прозаики Армении (Аксель Бакунц, Егише Чаренц и др.) обязаны были бичевать как «химеры национальной ограниченности» даже образы «страны Наири» (древнее название Армении), выправлять сам язык, очищая его от архаизмов. Анна Ахматова переведет характерное для такой «перестройки» стихотворение Е.

Чаренца «Наш язык»:

Мы затем коверкаем и душим тот язык, что чище родников, чтобы на сегодняшние души не осела ржавчина веков .

Ширятся душевные границы .

И не выразят, чем дышит век, ни Теряна звонкие цевницы, Ни пергаменный Нарек .

Для Мандельштама имена Ваана Теряна, армянского Блока, или Грегора Нарекаци, классика армянского средневековья, древнейшие села вроде Аштарака, фольклорной житницы, что «повисла на журчаньи воды, как на проволоке», «церковки в шестигранной камилавке», наконец, армянский язык — «неизнашиваемый как каменные сапоги», — самое существенное, вечное в этой стране. Ему и в голову не приходило, что этот язык — весь в ржавчине веков, что его надо отчищать.

Ведь в нем:

… буквы — кузнечные клещи И каждое слово — скоба… Воспоминания. Очерки .

Киев. Очерк опубликован в «Киевской вечерней газете» в 1926 году, предположительно в мае. В очерке выразилось — еще могло выразиться — игровое начало души Мандельштама, озорство его мысли при взгляде на живописный нэповский быт, царство вывесок, лавчонок, коммуналок. «Глубоким тройным дыханием дышит украино-еврейский-русский город», — пишет он, отмечая и жизнелюбие маленьких людей, и казусы украинизации, и величие управдомов, в будущем вечных героев булгаковской прозы и драматургии .

Холодное лето. «Огонек». 1925, № 16. Этот очерк, как и очерк «Батум» (1922) — свидетельство скитаний, кочевий Мандельштама в голодные годы возвращений в Москву, стал, вероятно, одной из тем заметок М. А.

Булгакова «Записки на манжетах» о метаниях писателей по России в поисках покоя, заработка хлеба:

«Сквозняк подхватил. Как листья летят. Один — из Керчи в Вологду, другой — из Вологды в Керчь. Лезет взъерошенный Осип с чемоданом и сердится: — Вот не доедем, да и только! — Натурально, не доедем, ежели не знаешь, куда едешь!. .

Осип Мандельштам. Вошел в пасмурный день и голову держал высоко, как принц. Убил лаконичностью: — Из Крыма. Скверно. Рукописи у вас не покупают? — …но денег не пла… — начал было я и не успел кончить, как он уехал. Неизвестно куда» .

Сухаревка. «Огонек», 1923, № 18. Очерк своеобразно продолжает тему «въезда»

поэта в Москву («На розвальнях, уложенных соломой»), освоения ее «буддийской»

живописности. Его «базар» — это и сущность исторической Москвы, воплощение другой стороны «золотой дремотной Азии» (Есенин), опочившей и здесь, а не на одних куполах, и угроза культуре: «Если дать базару волю, он перекинется в город Страница 192 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru и город обрастет шерстью». Невольно сейчас задумаешься о сверхбытовом нашествии всякого рода нищенских «толчков», «вещевых рынков», орд «челноков», людей рынка, перекидывающихся сейчас во все сферы городов, как-то иначе понимаешь непростой смысл тревог поэта: «Недаром базары загоняют и отгораживают, как чумное место…»

Разлив «базаров», заменяющих и музей, и библиотеку, и театр, и лекционный зал, — это ведь и разлив контркультуры, торжество живописного примитива, в известном смысле диктатура «челноков», мешочников, тоже жертв этой стихии .

Письма разных лет .

Федор Кузьмич Сологуб (1863–1927) — поэт, прозаик, драматург, один из старших символистов, автор романов «Тяжелые сны» (1883–1894), «Мелкий бес» (1907), трилогии «Новые годы» (1907–1914) .

Надежда Яковлевна Мандельштам (1899–1980), урожденная Хазина, стала женой О. Э .

Мандельштама в 1919 году. Она родилась в Саратове, но многие годы — до встречи с поэтом — прожила в Киеве. Ее отец был адвокатом. Она прекрасно знала киевскую художественную среду — поэтов, художников, ученых. Н. Я. Мандельштам сопровождала поэта во многих его странствиях по России, была с ним в Армении, а в 1934 году после его ареста и вынесения приговора отправилась с ним в Чердынь, а затем — в Воронеж. Из Воронежа она выезжала, оставляя мужа на попечение своей матери и новой знакомой Н. Е. Штемпель, в Москву, пытаясь пристроить те или иные рукописи, что-то заработать в редакциях, «зацепиться за жизнь». Свои «Воспоминания» она, жившая многие десятилетия «только для того, чтобы сохранить Мандельштама — его стихи, историю его жизни и смерти» (точное определение М. К .

Поливанова) — характеризовала так: «Это — история моей борьбы со стихией, с тем, что пробовало слизнуть и меня и бедные клочки, которые я берегла». В своем последнем письме Осипу Эмильевичу 1938 года, естественно, не дошедшем до него, пролежавшем тридцать лет в чемодане, она писала о счастливой нищете, о том, что «мы как слепые щенята тыкались друг в друга, и нам было хорошо», что «трудно погибать одному — одной» .

Свою связь с Мандельштамом она, человек, видимо, душевно очень сильный, волевой, категоричный в оценках, называла не любовью, а судьбой: «Я не мешала ему строить себя и быть самим собой. Он строил себя, а заодно и меня» («Воспоминания»). Но реально, судя по всему, и она строила его характер, видоизменяла многие ситуации своими, высказанными или невысказанными, оценками, общим взглядом на них. В ее оценках «изменнических» стихов Мандельштама — и, видимо, самих недолговечных, даже бурных романов поэта — с актрисой Арбениной (Гильдербрандт) О. Н .

(1901–1980), О. А. Ваксель (1903–1932), Н. Е. Штемпель (1910–1988) — преобладает рационально-сдержанное, даже снисходительное начало, дух превосходства и уверенности. Ольга Ваксель для нее — «девочка, заблудившаяся в страшном, одичалом городе, беспомощная, беззащитная… Перед смертью Ольга надиктовала мужу, знавшему русский язык, дикие, эротические мемуары», — напишет Н. Я. Мандельштам в «Воспоминаниях». В стихах к Н. Е. Штемпель она найдет «высокое и просветленное чувство будущей жизни». И лишь при воспоминании о М. Е. Петровых спокойствие изменит Надежде Яковлевне: она назовет ее «охотницей», пробующей свои силы, и ничего не скажет о действительно прекрасном стихотворении «Мастерица виноватых взоров» (1934). А ведь среди вариантов этого стихотворения в совершенно исключительном, благороднейшем контексте мелькало имя Марии Петровых:

Ты, Мария, — гибнущая подмога, Надо смерть предупредить — уснуть .

Я стою у твердого порога .

Уходи, уйди, еще побудь… Эмилий Вениаминович Мандельштам (1856–1939) — см. примечания к публикации писем .

Юрий Николаевич Тынянов (1884–1943) — прозаик, литературовед, критик, один из основателей Общества по изучению поэтического языка (ОПОЯЗ), автор статьи «Промежуток» (1924), видимо, запомнившейся Мандельштаму сочетанием пророческой интуиции и фактической, научно-теоретической точности (в ней шла речь о поэзии А. Ахматовой, Б. Пастернака, О. Мандельштама, В. Маяковского) .

Корней Иванович Чуковский (1882–1969) — поэт, переводчик, историк литературы, самый заметный литературный критик начала XX века .

Ставский (Кирпичников) Владимир Петрович (1900–1943) — прозаик, очеркист, с 1936 года секретарь Союза писателей СССР. Для деятельности его на этом посту характерно постоянное стремление выставить себя в роли «сигнальщика» той или Страница 193 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru иной классовой, политической опасности. Он фактически спровоцировал репрессии в отношении писателей. Съездив к М. А. Шолохову в период завершения «Тихого Дона», В. П. Ставский тут же написал письмо И. В. Сталину о том, что «Тихий Дон»

по-прежнему «течет не туда», что автор и не помышляет о том, чтобы перековать Григория Мелехова в большевика и, объяснив все это влиянием семьи, родни со стороны жены, предложил… переселить Шолохова из Вешенской в крупный промышленный центр. Этот же метод «сигнализации» он применил и 16 марта 1938 года, обратившись к Н. И. Ежову, наркому внутренних дел, с «просьбой» — «помочь решить этот вопрос об О. Мандельштаме». «Помощь» эта и выразилась в аресте поэта в пансионате «Саматиха» и приговоре — 5 лет лагеря .

Мандельштам Александр Эмильевич (1892–1942) — средний из братьев Мандельштамов (Шура). Кроме него в переписке поэта мелькает младший брат Евгений Эмильевич Мандельштам (1898–1979), дочь Е. Э. Мандельштама Татьяна (Татька) .

Из стихотворений 1913–1937 гг. Публикуются по изд.: Мандельштам О. Соч. в 2-х т.М., 1990 .

Записные книжки. Заметки .

«Записи 1931» года, «Записные книжки 1931–1932 годов» опубликованы впервые в 1969 году по копиям с авторских машинописей в т. 3-м Собрания сочинений поэта в 4-х т. При всей фрагментарности, тематической перекличке с очерками, автобиографической прозой эти записи, заметки имеют самостоятельное значение. «В январе мне стукнуло 40 лет. Я вступил в возраст ребра и беса», — подобные самохарактеристики явно призваны нарушить систему «сплошного», линейного повествования, отчета о поездках, переживаниях. В свете их и им подобных самонаблюдений — «я живу, не совершенствуя себя», «я принял океаническую весть о смерти Маяковского» и т. п. — становится яснее вся дорога жизни поэта, его трепетно-настороженное отношение к миру. Едва ли кто до Мандельштама воспринимал восхождение на Алатау столь сложно и «странно»: «Едешь и чувствуешь у себя в кармане пригласительный билет к Тамерлану…»

За пределами этих заметок, записей осталось, правда, многое, позднее раскрытое в «Воспоминаниях» Н. Я. Мандельштам.

Оказывается, поэт побывал и в мастерской великого живописца Мартироса Сарьяна, в Тифлисе к нему пришел Егише Черенц, замечательный армянский поэт и, выслушав рассказы и стихи Мандельштама, сказал:

«Из вас, кажется, точно лезет книга» .

Встречающиеся в записях, записных книжках имена — поэта А. Безыменского, государственных деятелей вроде Лакобы Нестора Ивановича (1893–1936), председателя Совнаркома Абхазии, Ч. Дарвина, путешественника Палласа, естествоиспытателей Линнея, Ламарка и др. — важны, скорее, как повод для самонаблюдения, для «дегустации» той или иной мысли .

«Изменническая» лирика, или стихотворения о любви Мадригал. Соломинка I–II. Эти стихотворения 1916 года обращены к петербургской красавице кн. Саломее Андрониковой. Осип Мандельштам бывал в имении Саломеи Андрониковой в Крыму, где участвовал в представлении коллективно сочиненной комедии «Кофейня разбитых сердец, или Саванаролла в Тавриде». Там же, на этом спектакле он познакомился с другой знаменитой петербургской Венерой, Верой Аркадьевной Судейкиной. Ей посвящено стихотворение «Золотистого меда струя из бутылки текла…» (Алушта, 1917 г.) — начало так и не продолженного очередного цикла. Эта роковая женщина — в те годы жена художника, актриса неопределенного жанра — в последующем станет одной из героинь «Поэмы без героя» А. А. Ахматовой .

Перемены в ее личной жизни тоже по-своему блистательны: в эмиграции она — жена композитора Игоря Стравинского, а после его смерти — жена известного мецената маркиза де Боссе .

«Я в хоровод теней, топтавших нежный луг..» (1920), «Я наравне с другими…»

(1920), «Чуть мерцает призрачная сцена…» (1920), «Возьми на радость из моих ладоней…» (1920); «За то, что я руки твои не сумел удержать…» (1920); «В Петербурге мы сойдемся снова…» (1920) — все эти стихотворения, образующие подобие цикла, обращены к Ольге Николаевне Арбениной, актрисе Александрийского театра. А. А. Блок был прав — в отношении этих стихов, — когда говорил: «Его (Мандельштама — В.Ч.) стихи возникают из снов — очень своеобразных, лежащих в областях искусства и только». Правда, свидетели этого умозрительного романа запомнили, что Мандельштам и Арбенина «были вдвоем в балете», что он читал ей — как раз во время выступления Маяковского в Доме Искусств — свои стихи наедине .

И Страница 194 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru не читал, а «пел стихи… и голос его взлетал голубем и бился о хрустальные подвески плафонов и рвался в окно, к Неве». Запомнившая эти подробности Ида Наппельбаум, дочь известного петербургского фотографа М. Наппельбаума, для которой Арбенина была просто Олечкой, добавила уже от себя такое наблюдение за судьбой несчастливца Мандельштама: «У поэта не было открытого забрала, он состоял из двух профилей — солнечного и теневого. И оборачивался то одной, то другой стороной… Он бился в клетке жизни». (Цит. по кн.: О. Мандельштам. Век мой, зверь мой. — М., 2002. — С. 140, 141). Догадки другой мемуаристки Э .

Герштейн о своеобразном соперничестве — «в голодную зиму 1920 года они оба (Мандельштам и Гумилев — В.Ч.) домогались в Петрограде любви Ольги Николаевны Арбениной» — следует, видимо, оставить в стороне как бездоказательные и несколько измельчающие весь возвышенный, мифологический строй мандельштамовских посланий, сам образ Петербурга, зоркий метафоризм, богатство смысловых ассоциаций этой любовной лирики .

«Захлестнула шелком Мельпомена», Мельпомена — муза трагедии, одна из девяти прекрасных спутниц Аполлона; «Ничего, голубка Эвридика» Эвридика — жена великого певца Орфея, ужаленная змеем в ногу и унесенная в Аид. Орфею разрешено было — после его песен, от которых плакала вся природа, — владыкой Аида и его женой Персефоной вывести Эвридику с одним условием: «Но во время пути по подземному царству ты не должен оглядываться. Помни! Оглянешься, и тотчас покинет тебя Эвридика и вернется навсегда в мое царство». Не слыша шагов бесплотной тени за своей спиной, боясь, что Эвридика отстала, Орфей все же оглянулся… «И бессмертных роз огромный ворох / У Киприды на руках…». Киприда (или Афродита) — вечно юная, прекраснейшая из богинь в венке из благоухающих цветов родилась из белоснежной пены морских волн, которые и принесли ее на остров Кипр. По преданию, там, где только ступает Афродита, пышно разрастаются цветы. Эта подробность, как и упоминание о пропуске («Мне не надо пропуска ночного»), опровергают утверждения Н. Я. Мандельштам, согласно которому стихи «В Петербурге мы сойдемся снова» посвящены ей, а не О. Н. Арбениной. Впрочем, и «блаженное бессмысленное слово» — это тоже из сферы жизни О. Н. Арбениной — актрисы, созданной «для комедийной перебранки». Она искренне не понимала, прочитав весь цикл стихов о себе: «Непонятно, почему получилась такая трагедия в стихах — теперь я с грустью понимаю его жизнь, и весело — наше короткое знакомство» (из письма 1974 года О. Н. Арбениной художнику А. Малишевскому) .

«Жизнь упала, как зарница…», «Есть за куколем дворцовым…», «Из табора улицы темной…» (все — 1925 г.), «На мертвых ресницах Исакий замерз» (1935), «Возможна ли женщине мертвой хвала…» (1935, 1936 гг.) — микроцикл посланий, диалог с Ольгой Александровной Ваксель (1903–1932 г.), «юной сумасбродкой», «Лютиком», у которой О. Мандельштам по всем правилам дореволюционного хорошего тона просил «руки и сердца» в 1924 году, решаясь даже оставить Н. Я. Мандельштам .

Воспоминания сына О. А. Ваксель А. Смольевского свидетельствуют, что эта «сумасбродка», по преданию и оценкам Н. Я. Мандельштам, не только несла на себе печать чего-то трагического. «Ухаживания одного поэта из группы акмеистов, женившегося „на прозаической художнице“ и почти переставшего писать стихи» (то есть Мандельштама), она принимала, как выяснилось из ее воспоминаний, вовсе не беззаботно, не поверхностно, совсем не без трепета. После разрыва с О .

Мандельштамом, ухаживаний его брата Евгения Мандельштама в 1927 году О. А .

Ваксель вышла (в 1932 году) замуж на норвежского дипломата X. Иргена-Вистендаля, но, уехав с ним в Осло, всего через три недели после приезда в его теплый и гостеприимный дом, в остром приступе ностальгии застрелилась. Накануне рокового выстрела — не без воздействия ухода из жизни В.

Маяковского! — она написала стихотворение, обращенное и к Мандельштаму и к России:

Я расплатилась щедро, до конца За радость наших встреч, за нежность ваших взоров, За прелесть ваших уст и за проклятый город, За розы постаревшего лица .

Теперь вы выпьете всю горечь слез моих, В ночах бессонных медленно пролитых, Вы прочитаете мой длинный-длинный свиток, Вы передумаете каждый, каждый стих .

Но слишком тесен рай, в котором я живу, Но слишком сладок яд, которым я питаюсь .

Так с каждым днем себя перерастаю .

Я вижу чудеса во сне и наяву, Страница 195 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru Но недоступно то, что я люблю, сейчас, И лишь один соблазн: уснуть и не проснуться… «Мастерица виноватых взоров» (1934), или «Турчанка» по обозначению А. А .

Ахматовой, считавшей его лучшим любовным стихотворением XX века, — адресовано поэтессе и переводчице Марии Сергеевне Петровых (1908–1979). Для нее, выросшей на ярославской земле и в атмосфере «безоглядного любвеобилья детства» глубоко усвоившей школу классического русского стиха, было характерно стремление к значительности духовного мира творца, к исповедальности, к способности «домолчаться до стихов». Ее стихи и переводы — особенно с армянского языка — высоко ценили Б. Пастернак, А. Тарковский, А. Ахматова, Г. Шенгели. Реальный облик этой замечательной женщины, к сожалению, был искажен в мемуаристике Н. Я .

Мандельштам, назвавшей ее «охотницей» (на чужих мужей) после безответной любви к ней Мандельштама, и Э. Герштейн, одного из лучших друзей поэта, создавшей тривиальный, увы, образ М. С. Петровых, салонной соблазнительницы, игравшей в опасные игры сразу с двумя — молодым Л. Н. Гумилевым «Гумилевушкой», и О .

Мандельштамом. Удивляет, что никакие возражения со стороны семьи М. С. Петровых, со стороны С. И. Липкина, не остановили составителей в целом очень полезной, содержательной биографической книги о Мандельштаме «Век мой, зверь мой» от очередной концентрации объективно унижающих подробностей: то она, М. С .

Петровых, замужняя женщина, отбивается от страстных объятий «Левушки», и современники, по словам Э. Герштейн, видят его исцарапанным Марусей, «дикой кошкой», то сама Мария Сергеевна выходила из комнаты поэта, «к неудовольствию жены», с большими пятнами на лице и «в возбужденном состоянии» («Век мой, зверь мой». С. 479). Поэтическая правота поэта в отношении «турчанки дорогой», его моления «Ты, Мария — гибнущим подмога», прекраснейшая метафора «летуче-красный, этот жалкий полумесяц губ», — все это, конечно, исправляет тривиальную ситуацию .

Едва ли бы о пошлой соблазнительнице, «охотнице» Мандельштам сказал в другом стихотворении, относимом целиком только к Н. Я.

Мандельштам:

Ну а мне за тебя черной свечкой гореть, Черной свечкой гореть да молиться не сметь .

«Я к губам подношу эту зелень…»; «Клейкой клятвой липнут почки…»; «К пустой земле невольно припадая…»; «Есть женщины, сырой земле родные…» — эти стихотворения (все 1937 года), как и целый ряд шуточных стихов, посвящены Наталье Штемпель, с которой опальный поэт дружил в Воронеже. По ее словам он, серьезный и сосредоточенный, прочитав их ей, сам задал вопрос:

«— Что это?

Я не поняла вопроса и продолжала молчать. „Это любовная лирика, — ответил он за меня. — Это лучшее, что я написал“. И протянул мне листок» .

Приложение. Воспоминания. Эссе Марина Цветаева. Защита бывшего. «Защита бывшего» часть более развернутого очерка «История одного посвящения», впервые опубликованного в журнале «Oxford Slavonic Papers» 1914 XI. На экране памяти трагической русской поэтессы XX века возникает «цветаевский» образ поэта — на фоне волошинского Коктебеля. В очерке звучат мотивы полемики и сочиненной фантастической летописи житья-бытья в том «приюте муз», который основал М. А. Волошин: вдаваться в него нет нужды… Современный читатель переносится благодаря острой ностальгической тоске М. И .

Цветаевой 1931 года в атмосферу блаженной страны неведения, игры, лицедейства, в артистический Серебряный век, еще не оборвавшийся «над морем черным и глухим» .

Анастасия Цветаева, Из воспоминаний о Марине Цветаевой и Осипе Мандельштаме. В кн. Цветаева Анастасия. Воспоминания. М., 1974 .

Безусловно, младшая сестра М. И. Цветаевой не могла понять сложного по своей природе процесса вхождения Мандельштама в Москву.

Он видел многое через свою призму:

Успенье нежное — Флоренция в Москве .

(1916) В стенах Акрополя печаль меня снедала По русском имени и русской красоте .

(1916) Едва ли она догадывалась, что сквозь церковную архитектуру, да еще «нежную», рядом со словом «Флоренция» (то есть «цветущая»), для него оживала и фамилия Страница 196 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru «Цветаева». Еще менее внятен юной москвичке и такой перехлест чувств Мандельштама: «Мандельштам каким-то образом — через иконный колорит или иначе — уловил черно-желтый контраст Иерусалима» (Л. М. Видгоф. Москва Мандельштама. М.,

1998. С. 24) .

Вместе с тем наивное сознание девочки 1910-х годов прекрасно запечатлело и «интерьер эпохи», и многие душевные состояния О. Э. Мандельштама .

Маковский С. К. Осип Мандельштам «Портреты современников»

Из книги С. К. Маковского «На Парнасе „Серебряного века“» (Мюнхен, 1962) .

Сергей Константинович Маковский (1877–1962) — поэт, критик, искусствовед, издатель — был сыном известного портретиста, исторического живописца К. Е .

Маковского, коренным петербуржцем, выросшим в среде художников, артистов, поэтов начала XX века. Много лет спустя после петербургской юности — с ее салонами «Мира искусства», театральными премьерами, поэтическими сборниками, книгами о живописи и художниках — С. К. Маковский напишет: «И сквозь листву туманно-кружевную, / Как бы затянутую паутиной, / Я чувствую действительность иную, / Касаясь тайны всеединой» («Утишье») .

Главное создание С. К. Маковского в предреволюционную эпоху — журнал «Аполлон»

(1909–1917), где он и принимал юного Мандельштама, — это тоже созданье «туманно-кружевное», полное духа созерцательности, культа красоты и «самоценного» творчества. С этих позиций С. К. Маковский и воспроизводит дебют и первые шаги в поэзии автора «Камня» О. Э. Мандельштама. Весь акмеизм молодого поэта с его четкостью интонаций и резкостью линий, весомостью и конкретностью слова — это как бы реализация его же, С. К. Маковского, тоски по «аполлоническому» началу, классической ясности. В целом воспоминания об О. Э .

Мандельштаме, как и вся книга «На Парнасе „Серебряного века“», отмечены сгустившейся эмигрантской ностальгией по ушедшей, быстротечной эпохе, нотами прощания с нежным, артистичным веком: «…Но вас забыть, / Взнесенных на высоты Парнасские, — нельзя! / В дни забот, борений, нужд искали вы / Вперед путей нехоженых…». С. К. Маковский предугадал судьбу своего юного парнасского друга, вполне гармоничного «аполлонического» поэта, способного выразить с классической ясностью жуткую неустойчивость времени, ужас распада былой среды и культуры, вечного путника на нехоженых путях .

Мимолетные догадки, скорее обмолвки С. К. Маковского о якобы имевших место попытках Мандельштама после 1917 года «приспособиться» к большевикам, «смягчить»

свой образ «писателя-плебея» по происхождению и вольнодумца без политических предубеждений, весьма спорны, туманны и бездоказательны. Эти «факты» собраны из вторых рук. С. К. Маковский, правда, все время помнит, какой беспомощной «птицей Божией» был Мандельштам, как простительно его соглашательство с веком-волкодавом .

Эренбург И. Г. Мандельштам Из книги «Русские поэты» (Берлин, 1922) .

Илья Григорьевич Эренбург (1891–1967) — прозаик, поэт, публицист — выпустил первую книгу стихов в 1910 году. В 1918–1923 гг., в период завершения серии эссе о русских поэтах, в которую вошел и портрет О. Э. Мандельштама, он опубликовал 10 поэтических книг, среди которых выделялась «Молитва о России» (1918), признанная тогда контрреволюционной. На восприятие И. Эренбургом поэзии и всей трагической судьбы Мандельштама безусловно повлияло собственное положение автора эссе: бегство из Москвы в Киев после полосы арестов, отъезд в 1921 году из России в Берлин и Париж (в этом ему помог гимназический товарищ Н. И. Бухарин, личный друг и Эренбурга и отчасти Мандельштама) и опыт осмысления судеб человеческих в романе о приключениях гомельского портного Лазика, «еврейского Швейка» («Бурная жизнь Лазика Ройтшванеца»). Осип Мандельштам для Эренбурга — кочевник, одержимый вдохновением, вместилище памяти культуры, вечно подвергающийся опасностям, следящий лишь за «вспышками сознания», ищущий счастливых состояний, когда «душа висит над бездною крылатой, / И музыка от бездны не спасет…» .

В последующем И. Г. Эренбург создаст более многоплановый образ скитальца О. Э .

Мандельштама 20-х годов в книге «Люди, годы, жизнь» (В 3-м т. М., 1990). Глеб Струве, исследователь творчества Мандельштама, отметит заслугу И. Г. Эренбурга как создателя этого образа поэта «Серебряного века». «Он, Мандельштам, с таким Страница 197 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru задором воевавший накануне революции и против символистов, и против футуристов, предстанет, может быть, как наиболее полно синтезировавший… символизм, акмеизм и футуризм» (Г. Струве. О четырех поэтах. Блок. Сологуб. Гумилев. Мандельштам .

Лондон, 1981. С. 186) .

Мандельштам Н. Я. Большая форма. Трагедия. Единство потока. «Орхестры и фимелы» .

Блудный сын. Начало и конец Публикуются по тексту «Воспоминаний» Н. Я. Мандельштам. Кн. 2. М., 1990 .

Вдова Осипа Мандельштама Надежда Яковлевна Мандельштам прожила долгую жизнь (1899–1980). Осип Мандельштам женился на ней, сестре поэта Евгения Хазина (ее девическая фамилия) в 1919 году. Из всех подробностей их духовной и бытовой жизни, скитаний в 20–30-е годы можно сделать обобщающий вывод, что их брак можно назвать счастливым, что Мандельштам вообще не мог представить своей поэтической судьбы без «нежняночки», как он называл Н. Я. Мандельштам. Она сопровождала его дважды — в Чердынь, Воронеж — в ссылку, она снимала муки его полнейшей бытовой неустроенности, находила покровителей, поддерживала связи с родственниками, предостерегала от опасных решений и лжедрузей. О степени благодарности поэта к Н. Я. Мандельштам говорят и многие стихотворения («Твоим нежным плечам под бичами краснеть»), и готовность поэта ради здоровья жены переносить разлуку, и вступаться за честь ее — в частности после бытовой ссоры в одной из писательских коммуналок с А. Н. Толстым, с С. П. Бородиным (Саркисом Амирджаном) .

Вспыльчивый, производивший впечатление человека с неуравновешенной психикой, однажды покушавшийся на самоубийство (в Чердыни) поэт, к тому же окруженный атмосферой слежки, недоверия, отчужденности, требовал от «нежняночки»

исключительного внимания. К тому же надо было, как пел А. Вертинский, «прощать мои ненужные влюбленности» — в О. Ваксель, М. Петровых… Да еще — при полном отсутствии постоянных заработков, бездомности, наличии «злого жилья», где сквозь халтурные стены пробивалась «домашнего страха струя» .

После смерти поэта Н. Я. Мандельштам с завидным упорством, самопожертвованием, риском спасла поэтическое наследие поэта и восстановила то, что заменяло дневник, записные книжки — повседневные беседы, варианты стихотворений, записанные с голоса, сохранившееся в памяти современников (в частности близкой ей А. А. Ахматовой). Известный исследователь поэзии «Серебряного века» М. К .

Поливанов был прав, отмечая, «что нередко Надежда Яковлевна и Анна Андреевна Ахматова, „вместе вспоминали и уточняли все, что обе знали о Мандельштаме…“, потому книги „Воспоминаний“ Н. Я. Мандельштам стали бесценным комментарием ко всему написанному Осипом Мандельштамом и материалом к его биографии» (К. М .

Поливанов. Предисловие к кн. 2 «Воспоминаний» Н. Я. Мандельштам. М., 1990. С .

6.) .

Примечания Лекманов О. А. Опыты о Мандельштаме. / Ученые записки. Вып. 2. М., 1997. С. 6 .

Эта метафора — поэт, голосистый вестник рассвета — не умерла в русской поэзии и к концу XX века.

Анатолий Передреев, тоже задиристый петушок, напишет — о себе, обо всех «тихих лириках» 60-х годов так:

И вот над краем Дорогим и милым Кричит петух… Ах, петя-петушок!

Как вскинуть Он старается Над миром Свой золотой, Свой бедный гребешок!

Кого зовет он так По белу свету… Еще в 1930 году поэт угадает всю жуткую логику поведения новоявленных бескрылых «птиц», их колющие и режущие насмерть повадки, способы выклевыванья других:

Страница 198 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru На полицейской бумаге верже Ночь наглоталась колючих ершей — Звезды живут, канцелярские птички .

Пишут и пишут свои РАППортички… И на мерцанье, писанье и тленье Возобновляют всегда разрешенье .

Аверинцев С. С. Судьба и весть Осипа Мандельштама / Осип Мандельштам. Соч. в 2 т. М., 1990. Т. 1. С. 29 .

Мандельштам Н. Я. Воспоминания. Кн. 2. С. 41 .

Как справедливо заметил Л. М. Видгоф, в строке …а Рим далече И никогда он Рима не любил только глухой может не расслышать в этом «Рима не» — «Марине!» «Мандельштам называет свой сборник „Камень“, используя и преобразуя и звук, и смысл слова „акмэ“ (острая оконечность камня)… свое собственное имя он соотносит не только с библейским Иосифом, но также с осью и осами», — пишет Л. М. Видгоф («Москва Мандельштама». — М., 1998. С. 20) .

Пяст Вл. Встречи. — М., 1997. С. 169, 171 .

«Опечатано» (фр.) .

Лавка колониальных товаров (фин.) .

Елочка, елочка! (нем.) .

Зал для игры в мяч. Здесь: актовый зал (фр.) На случай (лат.) .

Здесь уместно будет вспомнить о другом домочадце литературы и чтеце стихов, чья личность с необычайной силой сказывалась в особенностях произношения. — о В .

Недоброво .

Скажи мне, отец (нем.) .

М. Э. Козаков. (Примеч. О. Э. Мандельштама.) К оружию! (фр.) .

Страница 199 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru Петр Симон Паллас (1741–1811) — немецкий путешественник по России .

Отец поэта Эмилий Вениаминович Мандельштам (1856–1939) родился в местечке Жагоры Двинской губернии, в патриархальной еврейской семье. В детстве он тайком от ортодоксально-религиозного отца изучает языки, читает книги. Из-за отсутствия средств не закончив высшего иудейского духовного училища в Берлине, занялся ремеслом. В 1891 году он получает диплом мастера перчаточного дела и сортировщика кож. Стремясь дать сыновьям хорошее образование, он через несколько лет переезжает в Петербург (звание купца первой гильдии дало ему, еврею, право на жительство в этом городе). Под старость, уже не будучи в состоянии работать, Эмилий Вениаминович поселился в семье своего младшего сына Евгения, где и жил до конца дней .

Отношения старшего сына Осипа с отцом были неровные. В своих неопубликованных воспоминаниях Евгений Мандельштам пишет: «…очень важно для характеристики Осипа сказать, что с юности в нем совершился постепенно полный пересмотр его отношений к отцу. Взамен отчужденности и полного отсутствия интереса к духовному миру отца пришло глубокое, возраставшее с годами желание большей близости. Отец в последние годы жизни писал нечто вроде философского трактата. Писал крайне неразборчиво, по-немецки. Осип проявлял большой интерес к этой работе и взял ее себе для расшифровки и обсуждения с отцом. К сожалению, после ареста брата эта рукопись исчезла» .

Евгений Эмильевич Мандельштам (1896–1979) — младший брат поэта, врач по образованию. В 20-е годы работал в Ленинградском отделении Московского общества драматических писателей и композиторов (МОДПИКе), позже реорганизованном во Всероссийское общество (ВСЕРОСКОМДРАМ). Трижды его сажали в тюрьму и трижды выпускали ввиду необоснованности обвинений. В 30-е годы, почувствовав осложнившуюся атмосферу, порывает с литературной средой и уходит на работу врача-гигиениста. Всю войну он провел на фронте врачом-эпидемиологом .

Демобилизовавшись, начинает работать в области научно-популярной кинематографии, сначала редактором студии, затем сценаристом .

Надя — Надежда Яковлевна Мандельштам, урожденная Хазина (1899–1980), жена поэта:

художница, филолог и мемуаристка .

Лившиц Б. К. (1876–1939) — поэт и переводчик, в 20-х годах был дружен с Мандельштамом, был шафером на его свадьбе в Киеве. (См. прим. 7) .

Гедройц В. И. (1870–1931) — поэтесса, участник Первого Цеха поэтов, печаталась под псевдонимом Сергей Гедройц .

Вырубова (урожденная Танеева) А. А. (1884–1918) — фрейлина императрицы Александры Федоровны, доверенный друг царской семьи .

Отец Н. Я. Мандельштам — Яков Аркадьевич Хазин (умер в феврале 1930 года), киевский адвокат; ее мать — Вера Яковлевна (умерла в 1939 году), домохозяйка .

Речь идет о конфликте О. Э. Мандельштама и Б. К. Лившица с издательством «Земля и фабрики», которым в 1928–1929 годах заведовал И. Ионов. Конфликт возник после незаконного расторжения Ионовым договоров с Лившицем и Мандельштамом на переводы Страница 200 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru из Майн Рида. (См. письмо О. Э. Мандельштама М. А. Зенкевичу — Государственный литературный музей, ф. 247. oп. 6146/I) .

7 апреля 1929 года в «Известиях» появилась статья Мандельштама «Потоки халтуры», посвященная серьезным недостаткам в организации и практике художественного перевода и открывшая широкую дискуссию о переводческом деле в стране (см., например, «Литературную газету», 29 апреля 1929 года. стр. 3). Усилиями Д. И .

Заславского, извратившего возникший в результате издательской оплошности и полностью исчерпанный к этому времени конфликт 1928 года между Мандельштамом и переводчиками «Тиля Уленшпигеля» А. Г. Горнфельдом и Д. Н. Карякиным, эта дискуссия переросла в травлю самого Мандельштама. См. также статьи Мандельштама «Жак родился и умер» («Красная газета», вечерний выпуск, 3 июля 1926 года; с сокращениями перепечатано в «Журналисте», 1927, № 6, стр. 30–31) и «О переводах»

(«На литературном посту», 1929, № 12, стр. 42–45) .

Очевидно, имеется в виду газета «Киевский пролетарий», где Мандельштам напечатал 25 января 1929 года статью «Веер герцогини». На русском языке выходила также газета «Вечерний Киев» .

Вечер О. Мандельштама в Киеве состоялся 22 января 1929 года в Доме врача; были прочитаны стихотворения («Век», «1 января 1924 года») и отрывки из повести «Египетская марка». (См. отчеты о вечере в газетах «Пролетарская правда», 25 января 1929 года, и «Вечерний Киев», 29 января 1929 года.) Всеукраинское фотокиноуправление (ВУФКУ) существовало в Киеве с 1926 года. В издаваемом ВУФКУ журнале «Kino» на украинском языке была напечатана (1929, № 6) рецензия Мандельштама на фильм «Кукла с миллионами». (См «Памир», 1986, № 10, стр. 166–170, публикация С. В. Василенко, Б. С. Мягкова и Ю. Л. Фрейдина.) Святошино — дачное место под Киевом (ныне в черте города) .

Неточность: с 1927 года в Харькове на русском языке выходил журнал «Красное слово» .

РКИ — Рабоче-крестьянская инспекция .

Шура — средний брат поэта Александр Эмильевич Мандельштам (1892–1942), библиограф и издательский работник .

РУНИ — Районное управление народного имущества. Квартира, о которой пишет Мандельштам, получена им не была .

Хазин Е. Я. (1893–1974) — брат Н. Я. Мандельштам, писатель и очеркист .

Леля — Элеонора Самойловна Гурвич (р. 1903), жена А. Э Мандельштама, художница .

Страница 201 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru Лена — Елена Михайловна Фрадкина (1902–1981), жена Е. Я. Хазина, художница .

В марте — апреле 1931 года были написаны или закончены стихотворения: «После полуночи сердце ворует…», «Я скажу тебе с последней прямотой…», «За гремучую доблесть грядущих веков…», «Колют ресницы, в груди прикипела слеза…», «Жил Александр Герцович…», «Ночь на дворе Барская лжа…», «Нет, не спрятаться мне от великой муры…», «Я с дымящей лучиной вхожу…», «Я пью за военные астры…», «Рояль», «Нет, не мигрень, но подай карандашик ментоловый…». В декабре 1930 — январе 1931 года в Ленинграде были написаны стихотворения «Я вернулся в мой город, знакомый до слез…», «С миром державным я был лишь ребячески связан…» и «Мы с тобой на кухне посидим…». «Арменией» Мандельштам называет 12 стихотворении цикла «Армения» и 8 примыкающих к ним стихотворений, написанных в октябре — ноябре 1930 года в Тифлисе .

Имеется в виду «Путешествие в Армению» (закончено в 1932 году, опубликовано в «Звезде», 1933, № 5) .

По-видимому, речь идет о выплатах по двухтомному собранию сочинений О .

Мандельштама в ГИХЛе (договор № 19/Х — см. темпланы на 1932–1933 годы. — ЦГАЛИ, ф. 613. оп. 1. ед. хр. 11. л. 23) .

Танюша — Татьяна Григорьевна Григорьева (1901–1981), вторая жена Е. Э .

Мандельштама, энтомолог .

Татка (Наташа) — дочь Е. Э. Мандельштама от первого брака с Надеждой Дмитриевной Дармолатовой (1920–1943); умерла в блокадном Ленинграде .

Юрик — Юрий Евгеньевич Мандельштам (р. 1930). сын Е. Э. Мандельштама от второго брака .

Старчиков А. О (1892–1938) — критик и журналист, с января 1932 года руководитель Ленинградского отделения ГИХЛа. (Сообщено А. А. Морозовым.) .

Узкое — санаторий, подведомственный Центральной комиссии по улучшению быта ученых (ЦЕКУБУ). Мандельштам отдыхал здесь и раньше, в октябре — ноябре 1928 года .

Этот интерес, запечатленный как в стихах, так и в прозе Мандельштама, особенно усилился благодаря знакомству и дружбе с молодым биологом Б. С. Кузиным и его кругом .

Переделкино — Дом отдыха ОГИ3а, позднее Дом творчества Союза писателей СССР .

Получение ордера и вселение в квартиру в доме в Нащокинском переулке (д. 5 кв .

Страница 202 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru

34) состоялось в июле — августе, а окончательный переезд в ноябре — декабре 1933 года .

Намек на хлопоты Н. И Бухарина .

Имеется в виду вечер Мандельштама в редакции «Литературной газеты» в Дон Герцена 10 ноября 1932 года. По сообщению Н. И. Харджиева, на вечере присутствовало около 30 человек, в том числе Б. Пастернак, В. Шкловский, Б. Эйхенбаум, Д .

Мирский, М. Зенкевич, П. Маркиш, В. Тренин. Я. Смеляков, С. Кирсанов, А .

Крученых, А. Жаров, М. Левидов, Л. Горнунг .

«Литературная газета» напечатала 23 ноября 1932 года три стихотворения Мандельштама: «Ленинград», «Полночь в Москве» и «К немецкой речи» .

В авторской карточке О. Э. Мандельштама в ГИХЛе значатся договоры: № 243 от 8 сентября 1932 года на книгу «Стихи» и № 313 от 31 января 1933 года на книгу «Избранное» (ЦГАЛИ, ф. 613, оп. 1, ед. хр. 5287, л. 37 об.) .

Два вечера Мандельштама в Ленинграде состоялись 22 февраля и 2 марта 1933 года (в Доме печати и в Капелле). Вечер Мандельштама в Политехническом музее состоялся 14 марта. Со вступительным словом на нем выступил Б. М. Эйхенбаум (см .

«День поэзии 1967». М. 1967, стр. 167–168). 3 апреля вечер Мандельштама состоялся также в московском Клубе художников. (Сообщено Л. В. Горнунгом.) Деда — семейное прозвище Э. В. Мандельштама .

Началом декабря помечено начало работы Мандельштама в Воронеже сразу над несколькими стихотворениями, вошедшими в так называемую «Вторую Воронежскую тетрадь»: «Гудок», «Рождение улыбки», «Мой щегол, я голову закину…», «Когда щегол в воздушной сдобе…», «Ныне день какой-то желторотый…», «Я в сердце века, путь неясен…». «Не у меня, не у тебя, — у них…». К моменту написания письма были завершены лишь «Гудок» и «Когда щегол в воздушной сдобе…» .

О желании читать испанских поэтов Мандельштам писал также С. Б. Рудакову (ИРЛИ, ф. 803, оп. 1, ед. хр. 15) .

Ср. описание отцовского кабинета в главе «Книжный шкап» в «Шуме времени» .

М. Н. — Мария Николаевна Дармолатова .

СВИTЛ (УСВИТЛ) — Управление Северо-восточных исправительно-трудовых лагерей .

Мандельштам находился в пересыльном лагере «Вторая речка» под Владивостоком .

К. р. д. — контрреволюционная деятельность .

Страница 203 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru ОСО — Особое совещание .

В другой редакции после этого следует цитата:

Зорю бьют. Из рук моих ветхий Данте…

В другой редакции после этого следует:

«Египетская культура» означает, в сущности, египетское приличие, средневековая — средневековое приличие. Несогласные по существу с культом Амон-Ра или тезисом Триентского собора втягиваются поневоле в круг, так сказать, «неприличного приличия». Оно-то и есть содержание культурпоклонства… [и т. д.] .

Здесь: последнему птенчику (нем.) Четверть груши, чтобы утолить жажду (фр.) .

Принесли бы вам несчастье (фр.) .

Вы что же, так никогда и не спите? (фр.) «Нет, ты только посмотри, как бежит эта дама!» — «Пусть себе бежит, когда-нибудь да остановится!» (фр.) Впоследствии неудачно замененное: «Целую кисть, где от браслета». (Примеч. М. И .

Цветаевой.) Имя автора воспоминаний. (Примеч. М. И. Цветаевой.) Насколько я помню это были небольшие (по количеству строк) стихи, лирические, любовные — и конечно прекрасные. Но одно из них резко отличалось от остальных. В нем шла речь о смертной казни, которую Осип Эмильевич не принимал и не оправдывал ни при каких обстоятельствах. Кажется, хотя я в этом не уверена, у Мандельштама на эту тему был спор в Союзе писателей как будто с Лупполом. Осип Эмильевич всегда забывал о своем положении. Осторожность не была ему свойственна .

До этого Мария Вениаминовна специально добивалась гастролей в Воронеже, чтобы увидеться с Мандельштамом. Она не побоялась прийти к нему в гости и играли для него в свободное от концертов время .

Страница 204 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru У меня был замечательный учитель, ему я безгранично обязана своим литературным вкусом и симпатиями, — Павел Леонидович Загоровский, профессор Воронежского университета .

К. Р. — великий князь Константин Константинович, русский поэт, взявший эти инициалы в качестве псевдонима .

Стихи Мандельштама я знала давно, пожалуй, с первого курса университета. Он был в числе любимых поэтов, наряду с Пастернаком, Ахматовой, Гумилевым и Цветаевой, которую я представляла тогда по «Верстам». Помню, мы, молодежь, небольшая группа по сравнению с остальной студенческой массой, жестоко спорили, кому отдать пальму первенства: Мандельштаму или Пастернаку. Я и мои сторонники считали стихи Мандельштама глубже по мысли, не говоря уж о совершенно невиданной стройности, чеканности формы, классической скульптурности стиха. «Молодой Державин», по определению Марины Цветаевой! В то время я знала «Камень», «Tristia», прекрасную подборку в антологии «Русская поэзия XX века» под редакцией Ежова и Шамурина, позднее — сборник «Стихотворения» 1928 года. И вдруг этот замечательный поэт в Воронеже, просто невероятно .

По современной нумерации: ул. Ф. Энгельса, д. 13, подъезд 5, кв. 39 .

События захватывали и близких мне людей, не общественных деятелей, не политиков, а самых обыкновенных .

Высылаемому разрешалось выбрать местожительство по своему усмотрению за исключением шести, девяти или двенадцати городов, таких, как Москва, Ленинград, Киев, Харьков, Минск, Одесса, Севастополь и другие .

Главная улица в Воронеже .

Поэзия, тебе полезны грозы!

Письмо опубликовано в журнале «Литературное обозрение» (1986. № 9) .

Из семейного архива Б. Л. Пастернака «Где я, что со мной дурного…» — строка из стихотворения Мандельштама «Эта область в темноводье…». Саводник Владимир Федорович (1874–1940) — историк литературы, автор учебников для средней школы .

К этому времени педфак университета выделился в самостоятельный институт .

Это была рецензия на фильм режиссера Шпиковского «Шкурник» (ныне опубликована в журнале «Памир», 1966, № 10). Шпигун — фамилия главного лица фильма .

С X И — Сельскохозяйственный институт .

Страница 205 Шум времени. Осип Эмильевич Мандельштам mandelshtamjoseph.ru «Глагол», 1933, № 1 .

Эти материалы собраны Василием Гыдовым .

Ныне ресторан «Москва» .

Когда я приехала в Москву в марте 1975 года и прочла Надежде Яковлевне эту рукопись, она сказала: «Наташа, вы о своих стихах не все сказали, неполно, это не прощальные стихи. Ося возлагал на вас большие надежды».

И она повторила строчки:

…Сопровождать воскресших и впервые Приветствовать умерших — их призванье… Факсимиле этого стихотворения приведено в книге: О. Мандельштам. Стихотворения .

М.—Л. 1973. Почти одновременно с «Черноземом» наблюдая воронежскую весну, буйный разлив, когда река выходит из берегов, затопляет весь луг и вода переливается даже через дамбу, а иногда и врывается в город, Осип Эмильевич пишет еще одно небольшое стихотворение, которое перекликается с первым (оба стихотворения датированы апрелем), — «Я должен жить, хотя я дважды умер…». В стихотворении чувствуется большая симпатия поэта к городу, где оказался он не по своей воле .

90 Реалиями для строчек «Дайте свет, — прозрачных лунок на фанере не сочтешь…»

послужила карта Воронежской области, сделанная на фанере. Населенные пункты на ней были обозначены лунками с горящими лампочками. Карта висела на телефонном переговорном пункте, где Мандельштамы часто бывали .

Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке http://mandelshtamjoseph.ru/ Приятного чтения!

http://buckshee.petimer.ru/ Форум Бакши buckshee. Спорт, авто, финансы, недвижимость. Здоровый образ жизни .

http://petimer.ru/ Интернет магазин, сайт Интернет магазин одежды Интернет магазин обуви Интернет магазин http://worksites.ru/ Разработка интернет магазинов. Создание корпоративных сайтов. Интеграция, Хостинг .

http://filosoff.org/ Философия, философы мира, философские течения. Биография http://dostoevskiyfyodor.ru/ сайт http://petimer.com/ Приятного чтения!

–  –  –



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||



Похожие работы:

«XVIII Национальный конкурс Золотая Психея по итогам 2016 года. Материалы к проекту Духовно-нравственное воспитание одаренных школьников как основа формирования культуры жизни (психолого-педагогическая модель сотрудничества инновационного образовательного учреждения с академичес...»

«Общая педагогика ОБЩАЯ ПЕДАГОГИКА Седышев Владимир Владимирович старший преподаватель ФГБОУ ВПО "Новосибирский государственный педагогический университет" г . Новосибирск, Новосибирская область К ВОПРОСУ О СУЩНОСТИ...»

«STUDIA I ROZPRAWY EDUKACJA HUMANISTYCZNA nr 2 (27), 2012 Szczecin 2012 Надежда Балык (Nadeshda Balyk) Tarnopolski Uniwersytet Ukraina РАЗВИТИЕ МЕДИА ГРАМОТНОСТИ КАК КЛЮЧЕВОЙ КОМПЕТЕНЦИИ В СОВРЕМЕННОМ ПЕДАГОГИЧЕСКОМ ОБРАЗОВАНИИ Актуальность развития медиа грамо...»

«Соня Шаталова "Я буду работать консультантом по мечтам!" Евгения Шаталова – мама. У нее две любимых дочки, каждая со своим призванием. Одна – физикядерщик, вторая – талантливый поэт. Правда, та, что поэт – Соня – вслух свои стихи не читает. Тол...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Казанский (Приволжский) Федеральный Университет Применение элементов игры в бадминтон на занятиях со студентами специальной медицинской группы...»

«Заявление-анкета на ипотечный кредит 1. Все поля анкеты обязательны для заполнения. Если Вы заполняете анкету от руки, пользуйтесь ручкой с синими или черными чернилами. Если Вы заполняете анкету в электронном виде, не забудьте подписать распечатанный экземпляр.2. Если Вам не хватило места для ответа на вопрос, у...»

«Оглавление Введение........................................... 9 Великие астрологи прошлого......................... 9 Прикладная философия.............................»

«Муниципальное бюджетное учреждение дополнительного образования "Николаевская Детская Школа Искусств" ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ОБЩЕРАЗВИВАЮЩАЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА В ОБЛАСТИ МУЗЫКАЛЬНОГО ИСКУССТВА Программа по учебному предмету "СЛУШАНИЕ МУЗЫКИ" Николаевка 2015 Переименована в МБУ ДО "Нико...»

«УДК 663.813:634.11 ББК 36.913-9(470.55) СРАВНИТЕЛЬНАЯ ТОВАРОВЕДНАЯ ОЦЕНКА КАЧЕСТВА ЯБЛОЧНЫХ СОКОВ ДЛЯ ДЕТСКОГО ПИТАНИЯ, РЕАЛИЗУЕМЫХ В РОЗНИЧНОЙ ТОРГОВОЙ СЕТИ Г.ТРОИЦКА Мижевикина А.С., к.в.н, Воробьева А.А, студентка 31 гр. ФГБОУ ВПО УГАВМ, кафедра ТПТ и ВСЭ, г. Троицк Сок...»

«ЭКСКЛЮЗИВНЫЕ БИОГРАФИИ ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ ПОЗНЕР Прощание с иллюзиями Моя Америка. Лимб. Отец народов Издательство АСТ Москва УДК 821.161.1-31 ББК 84(2Рос=Рус)6-6 П47 Познер, Владимир Владимирович. П47 Прощание с иллюзиями. Моя Америка. Лимб. Отец народов / Владимир...»

«Представительство Христианского детского фонда в Республике Беларусь ИНФЕКЦИИ, ПЕРЕДАЮЩИЕСЯ ПОЛОВЫМ ПУТЕМ (ИППП) Содержание Введение 1 Модуль просветительского мероприятия (основная часть) 2 Теоретические материалы по проблеме ИППП 9 Приложения 24 Представительство Христианского детского фонда в Республике Беларусь Введение...»

«Информация об итогах плановой выездной проверки Администрации городского округа Шаховская Распоряжение о от 26.12.2016 № 165-р проведении проверки Основание для План проведения проверок де...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.