WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:     | 1 || 3 |

«ВЫХОДИТ С АПРЕЛЯ 1955 ГОДА СОДЕРЖАНИЕ ПРОЗА И ПОЭЗИЯ Дарья СТАХАНОВА Стихи •3 Наташа ФИЛИМОШКИНА Русский апокалипсис. Рассказ •7 Нора ЯВОРСКАЯ Стихи •15 Елена ЯНГЕ Старые зеркала. Роман •19 Андрей ...»

-- [ Страница 2 ] --

Макс рассмеялся. Тяжело дыша, Дуся уселась на стул и, взяв папиросу, подмигнула .

— Знаешь поговорку: в сорок пять баба ягодка опять?

— Слышал. Но в чем смысл, не уловил .

— Мал еще, — развеселилась Дуся. — Пока не решишь пионэрских проблем, к взрослым вопросам не подступайся. Понял, откуда «э»?

— Нет .

Дуся перемешала карты и, блеснув глазами, сказала:

— Когда Раневскую окружили дети и стали кричать «Муля!», она не выдержала и крикнула: «Пионэры, идите в ж...!»

Макс рассмеялся .

— Смотри, как бы не послали тебя .

— Кто?

— Желающие всегда найдутся.. .

Дуся хмыкнула и пошла на кухню.

Спустя некоторое время Макс услышал звон посуды и низкий грудной голос:

— Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам.. .

Тарелка вырвалась из Дусиных рук и, грохнувшись о пол, разлетелась на мелкие куски .

— Зара-а-а-за!

Воспользовавшись паузой, Максимилиан решил произвести на Дусю благоприятное впечатление .

— Как ныне сбирается вещий Олег щиты прибивать на ворота… — запел он .

— Высоцкий, — шаркая веником, откликнулась Дуся .

— Так и есть. В общаге пели .

— Вот послушай, что написал недавно Высоцкий .

Дуся отложила веник и вернулась в гостиную. Она взяла гитару, и, взвизгнув под тяжелой рукой, струны тревожно завибрировали .

–  –  –

По спине Макса поползли мурашки. Бешеная энергия песни, прищуренные зеленые глаза, низкий голос, ставящий многозначительные акценты, — все это пробивало тысячу оболочек, за которыми пряталась душа .

–  –  –

— Здорово, — выдохнул Макс .

— Не то слово, — отозвалась Дуся. — Это — настоящее .

Еще один разговор на тему учебы состоялся через неделю. На сей раз его начала Людмила Ивановна .

— Допустим, заберешь документы из МГУ. Что дальше? — спросила она .

— Буду поступать в институт .

— В какой?

Макс пожал плечами. У него не было ответа. Впервые за свою жизнь Макс должен был принять самостоятельное решение; мало того, нести за него ответственность. Но сколько бы Макс ни рассуждал о свободе, сколько бы ни ругал отца, к подобным решениям был не готов .

В очередной раз выручила Дуся .

— Может, пойдешь по нашим стопам? — предложила она. — Поступишь в Университет дружбы народов, получишь историко-филологическое образование, а там видно будет .

Предложение Максу понравилось. Почему бы и нет? Историю и литературу он знал неплохо, с английским языком — никаких проблем, к тому же после окончания университета можно рассчитывать на Дусины связи .

Людмила Ивановна предложила свой вариант:

— Может, попробовать поступить в Институт иностранных языков?

— Тоже неплохо, — ответила Дуся. — Переводческий факультет в Инъязе — отличный .

Обсуждения не последовало, однако Макс зацепился за оба варианта. Рассмотрев их с разных сторон, он принял окончательное решение и в конце января объявил, что будет поступать в Институт иностранных языков имени Мориса Тореза .

— Ну и, хорошо, — сказала Дуся. — Теперь руби канаты и поднимай якоря. Как говорится, попутного ветра.. .

«Рубить канаты» Макс начал в студенческие каникулы. Он не хотел встречаться с однокурсниками, к тому же в это время года в деканате было относительно спокойно .

Синий «москвич» подпрыгивал на проселочной дороге и кашлял от напряжения .





Ветер сдувал с сосен снежные шапки, разбивал их на мириады снежинок и гнал перед машиной поземку. Дуся не обращала внимания ни на погоду, ни на разбитую колею .

Макс сидел впереди и время от времени поглядывал на Дусю. Она походила на кошку и ветер одновременно. Ярко-зеленые глаза, внешняя невозмутимость, скрытая энергия, способность разбить проблему на тысячу кусков и разметать их в разные стороны. Последнее Дусе удавалось лучше всего. Однако ухаживать за собой она не умела. Вот и сейчас надела енотовую шубу, к ней — бесформенный вязаный берет .

Крашенные басмой волосы выбивались из-под берета, ногти подстрижены кое-как, яркая помада попала на зубы и вызывала, мягко сказать, недоумение. А вот Людмила Ивановна выглядела безукоризненно. Пальто с песцовым воротником, шапка-боярыня, низкий пучок на затылке, бледно-розовая помада на губах .

Макс оглянулся на мать. Та сидела на заднем сиденье и смотрела в окно. Если бы не морщинка между бровей, можно подумать, Людмила Ивановна пребывает в состоНЕВА 8’2018 100 / Проза и поэзия янии безмятежности. Но Макс знал: поперечная морщинка на лице матери — показатель душевного волнения .

Выехав на Минское шоссе, Дуся спросила:

— С чего начнем?

— Заедем домой, потом в МГУ, — ответила Людмила Ивановна .

Дуся взглянула в зеркало, и вид подруги ей не понравился .

— Как-то видела, как воробей говорил колкости другому воробью. Крохотному и немощному. В результате ткнул его клювом в голову и улетел .

Она помолчала и добавила:

— Везде одно и то же .

— Не поняла, — отозвалась Людмила Ивановна. — При чем тут воробей?

— Да так, возникла ассоциация — только и всего .

Синий «москвич» свернул на Ломоносовский проспект и вскоре остановился у дома, где проживали семьи профессорско-преподавательского состава МГУ. Дуся, Людмила Ивановна и Макс зашли в подъезд и поднялись на четвертый этаж. Людмила Ивановна потянулась к звонку, но что-то ее остановило. Она достала ключи и открыла дверь .

В прихожей пахло духами, у дверей валялись женские сапоги, на вешалке висело светлое пальто с искусственным воротником. Людмила Ивановна побледнела. Дуся резко закрыла дверь, и люстра в прихожей завибрировала. Макс непроизвольно взглянул на часы. Девять тридцать. И тут появился Александр Владимирович. Испуганное лицо, растрепанные волосы, пуговицы пижамы застегнуты через одну.

Он судорожно сглотнул и сказал:

— Вот так сюрприз. Не ожидал .

Дуся усмехнулась .

— Оно и видно .

Александр Владимирович побагровел. Вздернув бородку, он пронзил Дусю испепеляющим взглядом и процедил сквозь зубы:

— Хороша, нечего сказать. Ободранные кошки и то лучше .

Дуся сняла берет и, повернувшись к зеркалу, поправила волосы. Похоже, слова Александра Владимировича ее не задели — скорее, раззадорили .

— Мнение мышки для кошки не представляет никакого интереса, — ответила она .

Несмотря на драматическую ситуацию, Макс не сдержался и хмыкнул. Что и говорить, пощечина отцу. И ведь не задумалась ни на мгновение .

Людмила Ивановна сжала губы и, не взглянув на мужа, устремилась в свою комнату. Она открыла платяной шкаф, достала несколько наволочек и стала запихивать в них одежду, обувь, книги и некоторую мелочевку. Макс ушел к себе, Дуся направилась на кухню. Налив стакан воды, она подошла к окну. Александр Владимирович потоптался в прихожей и пошел вслед за Дусей. Он желал сатисфакции. И в этот момент появилась молодая особа. На первый взгляд ей было лет тридцать. Длинноногая, с копной пшеничных волос, в полупрозрачной ночной рубашке, она появилась на кухне и уставилась на гостью.

Придя к некоторому выводу, молодая особа перевела взгляд на Александра Владимировича и спросила:

— Это твоя жена?

Профессор Маушевский съежился и, если бы не Дуся, наверняка бы выругался. Дуся развернулась к молодой особе, и ярко накрашенные губы растянулись в улыбке .

— Позвольте представиться — Евдокия Павловна Шохова. Журналист, редактор и подруга жены Александра Владимировича .

На кухню зашел Макс.

Взглянув на любовницу отца, он брезгливо поморщился и сказал:

— Мы все собрали. Можно ехать .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 101 Дуся отошла от окна и барыней поплыла к выходу. Людмила Ивановна уже стояла в дверях .

— Остается одно, — вздохнула Дуся. — Отряхнуть прах со своих ног и войти в новую жизнь .

Макс подхватил наволочки, набитые вещами, и поспешил вниз. Он перепрыгивал через ступеньки и мечтал о глотке свежего воздуха. Ему были ненавистны и квартира, где он прожил семнадцать лет, и дешевая мелодрама, разыгравшаяся перед глазами, и собственный отец. Осталось забрать документы и, как сказала Дуся, отряхнуть прах со своих ног .

Проблем с документами не возникло. Декан по учебной части даже не поинтересовался причиной ухода.

Он попросил написать заявление, выполнил формальности и, вручив аттестат об окончании школы, задал один вопрос:

— Как со здоровьем — нормально?

— Да-да, — поспешно ответил Макс и, попрощавшись, вышел из деканата .

«Дуся права, — думал Макс, ожидая лифт. — Отец сочинил историю о моей болезни и написал заявление о продлении экзаменационной сессии» .

Теперь Макса это не трогало. За последние часы он понял, отец лгал всегда — и дома, и на работе. И началось это много лет назад. Наконец пришло осознание, что в те далекие времена, когда он ждал отца в университетском сквере, тот был у очередной любовницы .

«Бедная мама, — подумал он. — Обманутая и одинокая» .

Макс вошел в лифт, и, спускаясь вниз, дал слово всячески оберегать мать .

Дуся и Людмила Ивановна ждали в машине. Макс показал аттестат и сказал:

— С мехматом покончено. Думаю, надо это дело отметить .

— Отличная мысль, — оживилась Дуся. — Устроим праздничный ужин .

Людмила Ивановна вздохнула. Маска отчаяния сошла с ее лица, однако тени, залегшие под глазами, говорили о пережитом волнении .

— Что будем праздновать? — спросила Людмила Ивановна .

— Прощание с иллюзиями, — заводя машину, ответила Дуся .

Синий «москвич» обогнул физфак и, замигав левым поворотником, остановился у светофора.

Облокотившись на руль, Дуся добавила:

— Иллюзии как зубы — с возрастом они выпадают .

Макс смотрел на пешеходов, спешащих на другую сторону Ломоносовского проспекта, и вспоминал утреннюю картину. Ветер сдувал белые шапки с верхушек сосен, разбивал их на мириады снежинок и гнал перед машиной снежную поземку .

«Прелюдия к сегодняшнему дню, — подумал Макс. — Разбитые иллюзии и убежавшее детство» .

Глава 6 Вернувшись в Переделкино, Людмила Ивановна слегла. К болезни подруги Дуся отнеслась философски .

— Измену надо переболеть — как корь, например, или ветрянку, — сказала она. — И вообще, отчаяние не достойно мыслящего человека. Мила полежит, подумает.. .

— И отряхнет прах со своих ног, — добавил Макс .

— Верно. Не по небу летаем, по земле ходим. А на ней чего только нет — и пыль, и грязь, и камни.. .

НЕВА 8’2018 102 / Проза и поэзия — И иголки, упавшие с сосны…, — продолжил Макс .

Ему нравилось дополнять Дусю, нравилась ее манера говорить и вставлять в разговор меткие выражения; нравилось ее слушать .

Весь февраль Дуся работала дома и выезжала в редакцию в особых случаях. Макс помогал, как мог: мыл посуду, чистил картошку, ходил в магазин, колол дрова, переводил кое-какие статьи. По вечерам они с Дусей болтали или играли на гитаре .

Песни Высоцкого у Макса не пошли — не хватало энергетики, а репертуар Кукина стал родным .

— Спой-ка мне «Поезд», — в очередной раз попросила Дуся .

Макс улыбнулся. Взяв гитару, сел у окна и начал со второго куплета:

–  –  –

Макс чувствовал не только душевное созвучие со словами песни, но и видел то, о чем пел. Он видел, как по лесу, натыкаясь на деревья, кружит девушка с печальным лицом. В ее волосах застряла хвоя, босые ноги изранены, кружевная накидка спадает с плеч. Видел Ариэля с головой льва, летевшего над лесом. Кто он — ангел или демон? Впрочем, неважно. Ариэль в представлении Макса был непостижим. Упрямый, неуловимый, быстрый, как ветер. А вот Алитета представить не мог, и это мешало .

— Он что — мифический герой? — спросил Макс .

— Нет, — ответила Дуся. — Герой книги Семушкина. Не знаю, читал ли Кукин роман, но фильм «Алитет уходит в горы» наверняка смотрел .

Дуся оторвалась от рукописи .

— Представь себе дореволюционную Чукотку, чукчей-скотоводов, американских закупщиков, местного богатея Алитета. Стоило появиться отряду советских людей, как американцы и Алитет убежали, а бедняки стали строить новую жизнь .

— Неромантическая история, — заметил Макс .

— Как посмотреть, — улыбнулась Дуся .

Она встала и, закурив, ушла на кухню. Через несколько минут Макс уже пил чай, грыз баранки и ждал продолжения разговора. Однако Дуся не спешила. Она смотрела в окно и молчала .

«Что там? Не отец ли приехал?»

Макс подошел к окну. Сумерки ползли по лесу и перешептывались с ветром. Макс прислушался и услышал тихие голоса .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 103 — Как там весна — далеко? — спрашивали сумерки .

— Уже рядом, — отвечал ветер. — Чуете запах?

Сумерки вертели мохнатыми головами и шмыгали носами .

— Пахнет землей, талым снегом и чем-то незнакомым, — говорили они .

— Этот запах оставил солнечный луч. Разве не так?

— Тебе лучше знать, — отвечали сумерки. — Мы с ним не пересекались.. .

Дуся вернулась за стол. Она налила чай и сказала:

— Такое впечатление, что ты прислушивался к постороннему разговору .

— Так и есть. Сумерки шептались с ветром .

— Серьезно? — воскликнула Дуся .

— Я часто слышу необычные разговоры, — решил похвастаться Макс. — Слышал, как говорили ветер и каменная кувшинка, бюсты ученых в университетской аллее, Главный корпус .

— Надо же .

Помолчав, Дуся добавила:

— Не говори никому о своем даре — хорошо?

— Почему?

— Люди тебя не поймут. Скажут, что спятил .

Макс задумался. На душе было тревожно и сладко одновременно. С одной стороны — мистический дар, с другой — отклонение от нормы. Однако и Лиза слышала разговор ветра с кувшинкой. Что — и она спятила?

Дуся потянулась к папиросам .

— Чем больше живу, тем больше убеждаюсь: необычное видят и слышат единицы, — сказала она. — Таких людей называют «чуткими». Думаю, ты — один из них .

Макс был польщен .

— Когда поешь «Поезд», — продолжила Дуся, — кажется, видишь то, что не вижу я .

Признаюсь, это меня волнует. Будто бы расширяешь мой мир .

Дуся собрала стопку листов и протянула их Максу .

— Что это? — спросил Макс .

— Новый роман. Он выйдет в мартовском номере «Иностранки» .

— Франсуаза Саган. «Немного солнца в холодной воде» .

Макс улыбнулся и добавил:

— Красивое название. Будит воображение .

Дуся поднялась к себе, а Макс еще долго сидел в гостиной, прислушиваясь к ночным звукам. Тихие шорохи, скрипы, песня ветра... Через час ветер затих, и тысячи звезд осветили небо. Каждая звезда несла свет, но он был таким далеким, что едва доходил до Земли. Ведь всем известно: если звезд много, ночь отступает .

Глядя в окно, Макс размышлял о той, что приютила их с матерью. Удивительная женщина. Стремительная, говорливая, энергичная. Без всякого желания понравиться. Ни фигуры, ни яркой внешности, но стоит ей заговорить, как обращает на себя внимание .

Макс выключил свет, поднялся в комнату и начал читать новый роман. Образ журналиста Лантье сразу привлек внимание. В нем было что-то знакомое — можно сказать, родное. Конечно, Жиль — не Макс, к тому же старше в два раза, но особенность восприятия мира плюс некая апатичность… — все это присутствовало и в Максе .

Макс закрыл глаза и увидел то, о чем только что прочел. Вот Жиль отправился в ванную, вот включил воду, вот взял кусок мыла. И будто удар тока. Паника, страх, всполошенные удары сердца. Розовый кусок мыла выскочил из рук, осмысленно взглянул на Жиля и… пополз. В умывальнике лежало маленькое, верткое существо. Макс НЕВА 8’2018 104 / Проза и поэзия содрогнулся. Вместе с Жилем он ощущал ужас и отвращение. Что это — явь или сон?

Плод воображения или реальность?

Макс читал до рассвета. Любовная страсть Жиля и Натали будила воображение .

Макс представлял смятые простыни, судорожное движение тел; чувствовал запах пота; слышал объяснения в любви. В его понимании, Натали походила на Лизу. Та же чистота, те же провинциальное обаяние и жертвенность .

С первыми лучами солнца Макс добрался до финиша. Отложив в сторону последнюю страницу, он встал, подошел к окну и судорожно вздохнул. В голове стучали слова предсмертной записки Натали .

«Ты тут ни при чем, дорогой. Я всегда была немного экзальтированна. И никого не любила, кроме тебя» .

Макс оделся и вышел на улицу. Над верхушками сосен летела весна. Оседлав ветер, она размахивала серебряной плеткой, ловила солнечные лучи и хохотала, как девчонка. Увидев Макса, ветер помчался. Весна спрыгнула на крышу и побежала по карнизу. Десятки сосулек полетели вниз. Макс слышал хруст ледяных крошек, видел перламутровые накидки, чувствовал запах свежести. Весна помахала Максу рукой и вскочила ветру на спину .

«Не время еще», — услышал Макс .

Вернувшись в дом, Максимилиан поднялся в свою комнату и тут же уснул .

Глава 7 В течение февраля весна посещала Переделкино несколько раз. Последствия ее визитов были заметны. Вокруг деревьев синели лунки, снежные одеяла распадались на части, на дорогах блестели лужи, и в них отражалось весеннее солнце .

«Да-да, все одно к одному. Немного солнца в холодной воде», — думал Макс, шагая по поселку .

В конце марта весна окончательно пришла в Подмосковье, и не одна. В золотой колеснице катило солнце, ветры мерились силой, грачи оглашали окрестность новостями об окончании холодов. Весна раскидала снежные клочья и, обхватив землю руками, вдохнула в нее новую жизнь .

В марте Людмила Ивановна ожила и приступила к работе. Об Александре Владимировиче она не вспоминала, и Макс решил, что мать пришла в норму. Он скинул с себя домашние дела и стал готовиться к вступительным экзаменам. Дуся и Людмила Ивановна помогали. Они обсуждали темы сочинений, занимались с Максом английским, слушали тематические пересказы, проводили диктанты с последующим разбором .

О культпоходах Дуся не забывала. Синий «москвич» продолжал курсировать по маршруту Москва—Переделкино—Москва и нередко застаивался перед театром или концертным залом. Макс обожал такие поездки. Благодаря Дусе он побывал в Большом театре на опере «Мазепа», увидел спектакль «Принцесса Турандот» в Театре Вахтангова .

К маю весна заматерела. Она уже не носилась на ветре верхом, не хохотала, как девочка, а занималась созиданием. Леса покрылись листвой, луга — цветами, среди зверей и птиц начались брачные игры. Макса охватило томление. Он просыпался по ночам, вспоминал Лизу, ее взгляд, голос, улыбку. Ему хотелось событий: вернуться в общежитие, устроить сабантуй, услышать Модуля, расписать пульку. Пять месяцев тишины в Переделкине давали о себе знать. И пусть Дуся с Людмилой Ивановной были интересными собеседниками, Максу не хватало сверстников .

Весна сменилась летом, и началась небывалая жара. 1972 год бил все температурные рекорды. Тридцать-тридцать пять градусов в тени, раскаленное небо, ни одного НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 105 дождя. Подмосковье охватили лесные пожары, и вскоре загорелись торфяники. Едкая мгла добралась до Переделкина, в доме пришлось закрыть все окна и двери. В атмосфере удушающей жары и гари Макс начал сдавать экзамены. Результаты были впечатляющими: «хорошо», «отлично», «отлично», «отлично». Итого: девятнадцать баллов. Макс прошел в институт, и по случаю поступления Дуся устроила пир и пригласила кучу гостей .

Макс пел и пил, гости плясали и декламировали стихи, а набравшись как следует, устроили игру в прятки. Сначала прятались в доме. Как только спала жара, перебрались поближе к деревьям. Людмила Ивановна походила на цветок и у мужчин вызывала интерес. Макс заметил, что за матерью ухаживают известный поэт и малоизвестный писатель, и это обстоятельство его радовало. Ночью на лужайке перед домом хотели развести костер, однако не решились. Стояла такая сушь, что достаточно было искры, и мог бы вспыхнуть целый поселок .

Через три дня Макс, Дуся и Людмила Ивановна улетели в Грузию. В Сухуми жил Дусин друг — журналист-международник, славившийся своим гостеприимством. Море, горы, яркие звезды; ко всему этому — вино, фрукты, шашлык и интересные разговоры. Они были большими и маленькими, задушевными и рациональными, тематическими и ни о чем. Хозяин дома знал массу анекдотов, тостов, стихов, а главное — умел их рассказывать .

Гиви был тех же лет, что Дуся и Людмила Ивановна, однако казался Максу моложе. Энергичный, веселый, открытый, он привлекал внимание и вызывал огромную симпатию. Дуся отдыхала на полную катушку. Она поедала невероятное количество кинзы и помидоров и, как огромная кошка, часами нежилась в шезлонге. Людмила Ивановна вернулась к прежнему увлечению и с вдохновением вышивала. Однако прогресс был налицо: крестик заменила яркая гладь. Макс видел, как под ловкими пальцами матери появляются цветы, много цветов — целые букеты. С точки зрения Макса, они были гораздо красивее, чем скалы и птицы. И Дуся была с ним согласна .

— Впускай в душу свет, — говорила она. — И многоцветие .

Благодаря Гиви Макс расширял свой кругозор и погружался в темы, остававшиеся раньше за бортом его жизни. Попивая вино, он слушал о визите Никсона в Москву, договоре ОСВ-1, ядерных боеголовках, предстоящей Олимпиаде в Мюнхене, последствиях засухи, ценах на алкоголь .

Перед отъездом в Москву Гиви засыпал гостей подарками. Среди них были бутылки кахетинского и цинандали, французские духи для Дуси и Людмилы Ивановны, грузинский кинжал для Макса .

— Кама, — вручив кинжал, сказал Гиви. — Символ верности и долга .

— Уважил, спасибо, — сказала Дуся. — Но самый лучший подарок — у Макса. Глядя на кинжал, вспоминается Лермонтов: «…не изменюсь и буду тверд душой, как ты, как ты, мой друг железный!»

— Твердая душа — это хорошо, — сказал Гиви. — А вот меняться надо .

— Почему? — спросила Людмила Ивановна .

— Иначе скучно жить .

Разлив по бокалам вино, Гиви предложил выпить перед дорогой .

— Мой тост таков, — сказал он, одарив гостей ослепительной улыбкой. — Однажды дочь пожаловалась матери, что муж изменяет ей с другой женщиной. Мать выслушала дочь и сказала: «Это поправимо. Принеси мне два волоска из тигриных усов». — «Что ты, мама, — испугалась дочь. — Как это возможно?» — «А ты попробуй. Женщина должна уметь все». Делать нечего. Дочь зарезала барана и с куском мяса ушла в лес .

Села в засаду и ждет. Как только явился тигр, она испугалась, бросила мясо и бежать .

НЕВА 8’2018 106 / Проза и поэзия На другой день снова пришла. Когда тигр подскочил к ней, она бросила мясо и стала смотреть, как он ест. На третий день тигр ее уже ждал. Когда женщина появилась, он взял мясо с руки. На четвертый день тигр подбежал и, съев угощение, положил голову женщине на колени. Увидев, что зверь задремал, женщина выдернула два волоска и принесла домой. «Ну вот, — сказала мать, — ты укротила тигра. Теперь иди к мужу и укроти его. Ласкою или хитростью — неважно. Главное — запомни: в каждом мужчине живет тигр» .

Гиви чокнулся с Дусей и Людмилой Ивановной и добавил:

— Выпьем за женщин, которые укрощают в нас тигров .

— Хороший тост, — воскликнула Дуся. — Теперь мой .

Гиви снова наполнил бокалы и с интересом посмотрел на Дусю. Та встала и, изменив голос на грузинский манер, сказала:

— На одном из банкетов тосты говорили по кругу. Первый тост был таков: «Хачу выпить за нашего Дато. Вот это настоящий мужчина — он может выпить подряд три рога вина и палюбить троих женщин». Выпили за Дато и стали слушать второй тост .

«Я хачу выпить за нашего Гоги. Вот это настоящий мужчина — он может выпить подряд дэсять рогов вина и палюбить дэсятерых женщин». Выпили за Гоги. Встал третий грузин и, скорбно глядя в пол, сказал: «А я предлагаю выпить за Владимир Ильич Ленин.... Нэ знаю, сколко он пил вина и сколко любил женщин, но толко настоящий мужчина мог ТАК хорошо отомстить за смерть старшего брата» .

Дуся подмигнула Максу и закончила тост словами:

— Так выпьем за настоящих мужчин .

Макс рассмеялся, а Гиви прижал Дусю к груди и сказал:

— Как говорил царь Соломон, женщина непостижима. Она слаще жизни и горче смерти .

Уже в самолете Дуся призналась:

— Когда-то у нас с Гиви был любовный роман. Однако не сложилось .

— Почему? — спросил Макс .

— Гиви испугался моего ума .

— Неужели ты демонстрировала ум перед мужчиной? — улыбнулась Людмила Ивановна .

Дуся вздохнула .

— Я была настолько глупа, что забывала его прятать .

ЧАСТЬ III ВЧЕРА НЕ ДОГОНИШЬ

Глава 1 Восьмидесятые и начало девяностых годов Макс называл «никакими». Страшно звучит. Пессимистично и безнадежно. Что значит никакие — разве не было событий? Были, и много. Начиная с развала СССР и кончая событиями личной жизни — в данном случае жизни Максимилиана Маушевского .

В памяти Макса не раз всплывали слова старухи, встреченной в юношеском сне:

«Каждый идет туда, где не был. Много дорог, много направлений. А путь освещает внутренний свет. Если его нет — идешь во тьме; если вспыхнул — никогда не померкнет» .

Максу казалось, все эти годы он шел в потемках. Внутренний свет не озарил душу Макса, и стоит ли его ждать — неизвестно. Если говорить образно, Макс пролетел по НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 107 жизни на большой скорости, словно сидя за рулем современной машины с автоматической коробкой передач. Взял направление и помчался. В этой гонке не было ни осознания себя как части процесса, ни знания машинного нутра. И это называется жизнью? Двери заблокированы, видна только дорога. Все, что сбоку, не привлекает никакого внимания. Вжик, и мимо; возможность оглядеться только на светофоре. Словом, «а дорога серою лентою вьется…»

Песню, которую любил Лизин отец, Максимилиан знал наизусть. Бесхитростные строчки тревожили воображение и вызывали яркие ассоциации. Вот, например, «залито дождем ветровое стекло» .

«Да, залито, — думал Макс. — Дворники работают в полную силу, но с дождем справиться не могут. В результате — ничего не видно. Два десятка лет за рулем, и все годы в кромешной тьме» .

Или другая строчка из песни: «Ветер за кабиной проносится с пылью…»

Для Макса ветер — знакомый персонаж. Он многолик. Университетский ветер ведет разговоры с кувшинкой и швыряется листьями в Главный корпус; переделкинский ветер шепчется с сумерками и катает на себе весну; зимний метет поземку и целует локоны новогодней Москве. Каждый из них имеет свой голос и характер; каждый определяет настроение .

Последний куплет песни вызывал неизменную грусть. Он говорил о быстробегущих годах, о том, что у Макса не было и, наверное, уже не будет: «радостно встречать тебя с маленьким сыном выйдет к перекрестку любовь и жена» .

Дело в том, что к сорока годам у Макса не было ни жены, ни сына, ни любви. Была, правда, дочь — такая же вздорная и меркантильная, как ее мамаша, — а ведь могло быть все по-другому .

«Лиза... Где она? Как сложилась ее судьба?» Чем дольше Макс жил, тем чаще вспоминал Лизу. Круглое лицо, губы, вздрагивающие от улыбки, золотые волосы. И глаза словно звезды. А в них — свет. «Лиза — настоящая, — думал Макс. — Не то что другие женщины. Те пробежали по жизни, не оставив следа. Ни тепла от них, ни любви, ни света. Одна только пыль. А Лиза оставила свет. В душе и в сердце» .

Воспоминания вызывали светлую грусть и вопросы. Как в песне Кукина, что когда-то любила Дуся: «Что же, что же не так, не так? Что же не удалось?»

Действительно, что не удалось? С одной стороны — все нормально. Окончив институт, Макс защитил кандидатскую, получил специальность переводчика, преподавал в Инъязе, женился... С другой — в его жизни не было ни любви, ни радости. Вместо них — потерянность. Словом, «заблудилась моя печаль среди пихт и берез…»

Теперь Максу казалось, печаль — это старуха. Вышла из леса и села на плечи. Тяжелая, как сырой пень. Прижала к земле и не дает вздохнуть. А вместе с печалью ее подруги: тоска, одиночество, уныние. Еще те дамочки. Опутали своими сетями, прижались холодными телами — стонут, ищут сочувствия. Да чтоб их. И ведь не скинешь. Можно сказать, срослись за многие годы .

Однако у Макса была и любовь. И есть до сих пор. Ее дарили мать и Дуся. Эти две женщины как светлячки — вселяли надежду. Мысли о них поддерживали Макса в самые трудные минуты, останавливали перед открытым окном, не давали проглотить горсть приготовленных транквилизаторов .

«Все почему? — думал Макс. — Потому что мать и Дуся — его ангелы-хранители .

И Лиза, конечно, ангел. Но улетевший» .

Чем же порадовал Макс своих ангелов? Ничем .

Лиза когда-то сказала: «Стань собой, и весь ум, вся любовь, вся смелость, что есть у меня, будут твоими». Самим собой Макс не стал. До сих пор он играл неведомую НЕВА 8’2018 108 / Проза и поэзия ему роль. А Лизин сон — вещий. «Иду по берегу Волги, а ты плывешь против течения, — не раз вспоминал Макс. — У меня замерло сердце. Остановилась, протянула руки к реке и закричала». — «Почему?» — «Какой из тебя пловец?» — ответила Лиза .

Она права. Макс — никудышный пловец. Всю жизнь плыл по словесной реке. Сначала в лодке. Когда-то ее надул отец. А мама тянула лодку за собой. Слова отца накрывали лодку волной, сажали на мель, несли дальше. Мама держала Макса в поле зрения, приходила на помощь. На берегу той реки не было ни травы, ни берез — одни только музеи, театры и концертные залы. Бетонные берега ограничивали движение воды, не позволяли реке разлиться. Только вперед, только в заданном направлении .

Но куда?

Свобода пришла после разрыва с отцом. Призрачная свобода. Макс попал в новый поток, и, зацепившись за Дусю, поплыл вместе с ней и матерью. Женщины гребли руками и продвигались по жизни самостоятельно. А Макс? Он надул нарукавники и старался от них не отставать. Мало того, создавал видимость, что плывет. Кого обманул?

Только себя .

Было время, когда у Макса возникло желание стать самостоятельным. Он вышел на берег и решил доказать, что может передвигаться без поддержки. Какой результат? Прыг-скок, кич-кич... Не человек, а кузнечик. С одной бабочкой поболтал, с другой покружился, третьей спел серенаду... А четвертая оказалась жабой. Посмотрела на Макса выпуклыми глазами и… сцапала. Хорошо, что не проглотила. Выплюнув, ускакала по своим жабьим делам. А кузнечик остался в тине. Пока выполз, пока обсох, пока зализал раны... А тут и середина жизни пришла .

Мысли о бывшей жене вызвали у Макса очередной гнев. Несмотря на то, что с момента развода прошло много лет, Максимилиан, вспоминая свою семейную жизнь, вспыхивал, как спичка .

«Проклятие, — думал он. — Если бы не она, все было бы по-другому» .

Глава 2 Студенческая жизнь в Инъязе была иной, нежели на мехмате. В институте преобладали девушки, и мимо Макса они не проходили. Неудивительно. На переводческом факультете появился красивый парень — к тому же москвич из интеллигентной семьи .

Макс оказался в центре внимания. Девушки крутились возле него, интриговали, боролись за героя-любовника. Макс не сопротивлялся. Вкусив плотской любви, он почувствовал себя настоящим мужчиной. Цветы, признания, бессонные ночи, любовная страсть, ну и, конечно, учеба .

В результате такого режима Макс был истощен, как никогда .

— Смотри, дорогой, — как-то сказала Дуся. — На тебя началась охота .

— Не волнуйся, — ответил Макс. — Охотник — я .

— Ну-ну. Бог в помощь .

Сидя у торшера, Людмила Ивановна вышивала. Она прислушивалась к разговору и бросала на сына тревожные взгляды. Не выпуская изо рта папиросы, Дуся раскладывала пасьянс.

Наконец он сошелся, и Дуся сказала:

— Запомни, дорогой: женщины — не слабый пол. Слабый пол — это гнилые доски .

— Мысль из коллекции Раневской? — спросил Макс .

— Угадал, — улыбнулась Дуся. — От себя добавлю: так повелось, что извечные приоритеты мужчин — карьера и самореализация, а центр внимания женщин — семья и дети .

— Глядя на тебя, не сказал бы .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 109 — Я не типична. К тому же упряма и самонадеянна .

Максимилиан вспомнил знакомых девушек, их приемы, слова и попытался представить Дусю в подобной роли. У него не получилось .

Наличие у Дуси мужского характера не вызывало сомнений. Она решала основные вопросы в семье, зарабатывала деньги, учила и даже купила Максу машину. Вернее так, деньги дала Людмила Ивановна, а Дуся машину достала. В семидесятые годы такая покупка была под силу людям со связями или самым настырным. На машины записывались, их покупали по блату, доставали через общественные организации. Дуся подключила знакомых, и на свое двадцатилетие Макс получил белый «москвич» .

Теперь Макс разъезжал на своей машине. Если Дуся доставала билеты в театр, Макс с радостью встречался с Дусей и матерью, но после спектакля садился в свою машину и мчался в квартиру на Шаболовской. Он чувствовал себя ковбоем. Так назвала его Дуся, увидев за рулем «москвича». Слово легло на благодатную почву, и Макс вошел в новую роль. Он демонстрировал сдержанность, немногословность, стремительность .

Рисуясь перед однокурсниками, Макс надевал маску, однако, приехав в Переделкино, оставлял ее в машине. И Макса можно понять. Молодость, пижонство, желание нравиться — все это будоражило кровь, и он, как ковбой, несся по прерии жизни. Свобода, свистящий ветер в ушах, ощущение силы. Что может быть лучше?

Преподаватели к Максу благоволили. На пятом курсе ему предложили поступать в аспирантуру. Людмила Ивановна гордилась успехами сына и всячески помогала — в том числе материально. Дуся не отставала. Она давала возможность подработать, и Макс по большому счету в деньгах не нуждался. Он хорошо питался и, помимо клешей, батников и водолазок, имел пару костюмов, сшитых в ателье у Дусиной знакомой .

Пять лет учебы в институте можно было уместить в строчку: лекции, семинары, лингафонные кабинеты, в свободное время — романы с той или иной девушкой. К концу семидесятых Максимилиан занялся диссертацией и потерял интерес к любовным страстям .

В институте Макс выучил два языка — французский и испанский — и к моменту поступления в аспирантуру успел войти в лингвистический вкус. Ему нравились тишина библиотек, общение с научным руководителем, тема будущей диссертации. Звучала она так: «Проблема переводческой эквивалентности». Услышав название, Людмила Ивановна оживилась. Она всегда интересовалась лингвистикой и бережно относилась к слову. В тот день, когда Макс объявил о начале работы, Людмила Ивановна осталась в гостиной до позднего вечера. Макс приехал с бутылкой вина, тортом «Прага», шоколадными конфетами и пакетом свежемолотого кофе. Он выложил в вазу «Мишек на севере», открыл бутылку вина и пригласил женщин к столу .

— Поднимаю тост за интересную научную работу, — подняв бокал, сказала Дуся .

— Успехов тебе, сынок, — добавила Людмила Ивановна .

Макс был в ударе. Он говорил о лингвистике, о научном руководителе, цитировал его статьи. Дуся и Людмила Ивановна попивали вино и любовались Максом. В конце ужина дело дошло до кофе. Кофейный аромат наполнил гостиную и перебил запах табака. Съев кусок торта, Дуся похлопала себя по животу и улыбнулась .

— Как говорят йоги, в человеческом организме идет постоянный обмен энергиями .

Если ограничить половые связи, сексуальная энергия перетекает вверх, и умственная активность усиливается .

— Проверено эмпирически, — рассмеялся Макс .

Людмила Ивановна потупила глаза и покраснела. Она не умела говорить на подобные темы. Поворот в разговоре вызвал у Макса интерес. У него возникло желание заявить: мои дорогие женщины, вы видите, я — не мальчик?

НЕВА 8’2018 110 / Проза и поэзия Стоило упомянуть о сексуальной энергии, как родился вопрос. Чего в нем было больше — мальчишества или провокации, трудно сказать .

— Как вы думаете, откуда пришло слово «секс»? — спросил Макс .

Дуся и глазом не моргнула. Перетасовав карты, она разложила новый пасьянс .

— Sexus в переводе с латыни — «пол», — сказала она. — Однако дословный перевод мало что объясняет .

Людмила Ивановна зарделась, однако участие в разговоре приняла .

— Слова «секс» в русском языке нет .

Погасив папиросу, Дуся подошла к окну. На улице бесновался ветер. Он пригибал верхушки сосен, поднимал осенние листья, закручивал их в вихри и нес на крышу .

— У этого слова есть русские синонимы. Например, «похоть», «страсть», «блуд».. .

— Любострастие, — добавила Людмила Ивановна .

— Да-да. Смысл ясен .

Дуся вернулась к столу и подмигнула Максу .

— Давно полюбил эпатаж?

Макс смутился .

— Да ладно, — улыбнулась Дуся. — Мне эти штучки знакомы .

Она подошла к Максу и, пригладив его шевелюру, добавила:

— Эпатаж — признак молодости. Как только начинаются зрелые годы, он проходит .

«Подобными разговорами Дусю не смутить, а вот маму…, — подумал Макс. — Она словно из девятнадцатого века» .

Людмила Ивановна сидела за столом и смотрела на свечу. Межбровье перерезала поперечная морщинка, чуть влажные глаза следили за колеблющимся пламенем. Казалось, в капле огня, тянувшейся к потолку, Людмила Ивановна искала ответ на вопрос, поставленный самой себе.

Оторвав взгляд от свечи, она сказала:

— Помню статью о славянской азбуке .

— Аз, буки… — отозвался Макс .

— Верно. Однако в статье шла речь о символах .

Людмила Ивановна встала и подошла к запотевшему окну.

Нарисовав на стекле две вертикальные черты, она пояснила:

— Правая черта — символ мужчины, левая — женщины .

— Интересно, — признался Макс .

— Еще как .

Заговорив на тему славянских символов, Людмила Ивановна не прятала взгляд, как в предыдущем обсуждении, она светилась изнутри. Дуся оставила пасьянс и, улыбаясь, следила за разговором. Ей нравилось настроение подруги .

Изящный палец потянулся к стеклу, и рядом с двумя черточками появилась буква «». Макс увидел, как вспыхнули глаза матери. Будто где-то внутри включилась подсветка .

— Видишь? Мужчина и женщина потянулись друг к другу. И соединились. Что это?

Макс промолчал. Он понимал, слово «секс» к черточкам не имеет никакого отношения .

— «» — символ любви, — ответила Людмила Ивановна и снова повернулась к окну .

У буквы «» появилось основание, и она превратилась в треугольник — .

— А этот знак — символ дома .

— Понимаю, — улыбнулся Макс .

— Мужчина и женщина соединились не только на уровне душ, но и на низшем, бытовом уровне .

Решив внести свою лепту, Дуся подошла к окну и пририсовала к основанию треугольника две боковые черточки. Получилась буква «Д» .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 111 — Влюбленная пара построила дом и поставила его на сваи .

— Зачем? — удивился Макс .

— Чтобы защитить от паводков .

— Все верно, — согласилась Людмила Ивановна. — Дом — микромир, любовь — основа жизни .

Она подошла к столу и подняла бокал .

— Предлагаю выпить за любовь. Если человек не любит, он не живет. Речь о любви как фундаменте жизни .

Такой Макс свою мать раньше не видел. Он понял: истина, скрытая в словах матери, была настолько глубока, что к ней можно прикоснуться через собственный опыт .

Впоследствии до Макса дошло: в Переделкине мать поняла ошибки в воспитании сына и отпустила веревку, за которую тянула его по жизни. С тех пор Людмила Ивановна не вмешивалась в его жизнь. Она позволяла набивать шишки, переживала за неустроенную жизнь и терпеливо ждала превращения Макса в мужчину. В того, кто при ударах судьбы может устоять на ногах, кто может взять ответственность за близких и подставить свое плечо .

Трудно сказать, оправдал ли Макс материнские надежды. Ясно одно, на каком-то отрезке жизни он понял: любовь — не секс, а забота. Однако к этой истине Макс пришел позже. В те далекие времена, о которых идет речь, он скакал по поверхности жизни. И в семидесятые годы, и в восьмидесятые, и в девяностые .

Глава 3 В июне 1980 года Максимилиан Маушевский стал кандидатом филологических наук. То, что Макс будет преподавать, не вызывало сомнений. После защиты диссертации ему предложили ставку ассистента, и он согласился .

Решив основные вопросы, Макс переехал в Переделкино и погрузился в ничегонеделание. Он много гулял, читал, подолгу болтал с Дусей и матерью .

— Скажи, почему в жизни много трагедий? — как-то спросила Дуся .

Она сидела на ступеньке крыльца и, попыхивая папиросой, широко улыбалась .

— Не знаю .

Взяв палку, Дуся начертила на земле два круга — один в другом. Разбив внешнее кольцо на сектора, она приступила к рисованию. В одном из секторов появился дом, в другом — пароход, в третьем — балерина, в четвертом — книга... А в центре круга стоял вопрос .

Ткнув палкой в центр, Дуся сказала:

— Здесь расположен смысл человеческой жизни. У одного это — работа, у другого — женщина, у третьего — дети. Список можно продолжить. Наука, развлечения, наслаждения, известность… — словом, каждый выбирает свой смысл жизни .

Палка превратилась в указку, и ее конец побежал по внешнему кругу .

— В секторах спрятаны интересы. Не обращай внимания на рисунки, это — символы. Домик — семья, пароход — отдых, балерина — театр, книга — познание.. .

Бросив папиросу в консервную банку, Дуся продолжила:

— Представь себе женщину, смысл жизни которой — только дети. Прошло несколько лет, дети выросли, у них появилось желание построить свой дом, заработать, отдохнуть, создать семью. Мать отошла на второй план, и жизнь для нее потеряла смысл. Трагедия? Да. Женщина «полетела с катушек» и намертво встала среди дороги. Что делать, куда идти, кому нужна?

НЕВА 8’2018 112 / Проза и поэзия — «Полетела с катушек», — усмехнулся Макс. — Что-то новое. Раньше этого выражения не слышал .

— Здесь прямая ассоциация с машиной. Полетели катушки зажигания, и машину не завести. Стоит, как столб — ни тпру ни ну .

Дуся встала и, отломив с куста ветку, уселась на крыльцо .

— Все бы хорошо, — пробурчала она и стеганула себя по ногам. — Лето, птички поют... Но комары — сволочи — вконец зажрали .

Макс протянул папиросы .

— Создай дымовую завесу .

Прикурив, Дуся вернулась к разговору .

— Теперь допустим, есть женщина и мужчина, и между ними — любовь. Смысл жизни женщины — ее возлюбленный. Пока он рядом, все хорошо. А если уйдет, заведет любовницу или умрет?

— Катастрофа, — сказал Макс .

— Третий пример: смысл жизни — работа. Трудился человек, трудился, и вдруг его уволили. Что произошло, неважно — расформировали отдел, закрыли институт, проводили на пенсию... Что дальше? Человек не знает, что делать, чем заняться. В результате — уныние, пустота, возможный инфаркт или инсульт .

— Почему? Люди говорят: вот выйду на пенсию, тогда.. .

— Говорить можно все, а как до дела дойдет... Сам посуди, подобные люди всю жизнь только работали. Ничего другого делать не умеют. Больше того, по большому счету им не интересны ни семья, ни дети, ни книги, ни дача .

Тема была интересной. Дуся создавала образы, а дальше — думай. Максимилиан встал и прошелся перед крыльцом. Он перебирал варианты и тут же отвергал. Стоило поставить в центр тот или иной смысл жизни, как появлялась трагедия. Большая или маленькая, реальная или выдуманная, но, как ни крути, катастрофа .

Макс остановился и впился глазами в рисунок .

«Колесо жизни, — подумал он. — Вот это что» .

Дуся молчала. Наконец Макс не выдержал .

— Знаешь ответ? — спросил он .

— Для себя знаю .

— И что бы ты поставила в центр?

— Себя, — усмехнулась Дуся. — Смысл моей жизни — Я .

— Это же — эгоизм в чистом виде .

— Мелко плаваешь, дорогой. Как же тогда «познай себя, и ты познаешь весь мир»?

Макс окончательно запутался. Несмотря на двадцать шесть лет, он рядом с Дусей чувствовал себя ребенком. Не тем, перед которым демонстрируют превосходство, — как, например, отец; а тем ребенком, которого учат .

«Дуся похожа на кошку, — подумал Макс. — Покажет, как надо вылизываться, как ловить мышей, а дальше — сам» .

— Человеческие трагедии живут внутри нас, — продолжила Дуся. — Заметь, не снаружи, а в нашем внутреннем мире. И этот разговор — подсказка. Стоит понять, что смысл жизни — ты сам, как все встанет на свои места .

Дуся пошла в дом. Остановившись у порога, добавила:

— С человеком, поставившим в центр своего мира себя, хорошо всем: и его детям, и жене, и работодателю .

— Почему?

— Он — хозяин жизни, значит, берет ответственность за свои поступки. Редкий талант, между прочим .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 113 — А мама… какой смысл жизни у нее?

— Ты, — ответила Дуся. — В этом — ее трагедия .

Глава 4

Профессор Маушевский умер в июле 1980 года, когда в Москве шла летняя Олимпиада. Двадцать пятого июля на даче в Переделкино раздался звонок. К телефону подошла Дуся. Выслушав взволнованный монолог, она задала вопрос:

— Причина смерти?

— По всей вероятности, инфаркт .

— Будем через пару часов .

После этого короткого разговора время для Макса поделилось на две части — до и после звонка .

Впоследствии Макс не раз возвращался к тем дням. Он помнил свое состояние, помнил мысли о смерти, растерянность матери. Где-то на втором плане долгое время мелькали обрывки разговоров: обсуждение похорон, причина смерти, состояние Александра Владимировича в последние месяцы жизни, неприятности на кафедре, партийный выговор.. .

О смерти Александра Владимировича сообщила его любовница. Не та, что Макс видел в последнюю встречу с отцом, — другая. Как выяснилось, последняя любовница профессора Маушевского жила в его квартире последние полгода. Черноокая красавица училась в аспирантуре и попутно исполняла обязанности домработницы и временной жены. Девушка подолгу шепталась с Дусей и, судя по выражению лица, особенно не страдала. Она поведала, что Александр Владимирович умер во сне, что утром приехала «скорая», затем милиция; что местожительство жены и сына она не знала — поэтому полезла в ежедневник. Там увидела номер телефона и приписку: Людмила Ивановна и Максимилиан Маушевские. Девушка поняла, что это — родственники, вот и позвонила .

Макс слышал, как Дуся спросила:

— Александр Владимирович рассказывал о семье?

— Ничего определенного, — ответила аспирантка. — Говорил, что с женой — в разводе, сын — в Ленинграде. Это верно?

— Нет, — коротко ответила Дуся .

Судорожно сглотнув, девушка продолжила:

— О том, что профессор Маушевский живет один, на кафедре никто не знал. Я не рассказывала, а Александр Владимирович... Ну, вы понимаете... О себе он говорил или хорошо, или никак .

— Да-да, знаю .

— Он — не мужчина моей мечты. Но жизнь есть жизнь. Научный руководитель…, попробуй отказать .

— Эти подробности излишни .

Опуститься до обсуждения нравственности Александра Владимировича Дуся не могла: и воспитание не позволяло, и собеседница не по ранжиру .

Похороны состоялись двадцать восьмого июля. Если бы профессор Маушевский знал, что за его гробом будут идти всего четыре человека, он бы пришел в ярость. Но знать этого Александр Владимирович не мог. И тех, кто стоял в траурном зале крематория, профессор Маушевский не видел. А если бы видел, многое бы понял. Его не провожали ни друзья, ни коллеги, ни партийные боссы. Была, правда, объективная причина: конец июля — время отпусков .

НЕВА 8’2018 114 / Проза и поэзия В эти дни Макс находился рядом с матерью. Людмила Ивановна переживала без слез. Первое время она молчала, затем рассматривала фотографии и перебирала документы, наконец заговорила. Людмила Ивановна вспоминала мужа с хорошей стороны. Она приводила примеры, где Александр Владимирович проявлял ум, отзывчивость и благородство. Дуся слушала, не перебивая. Время от времени она кивала и подолгу смотрела на подругу. О чем думала Дуся, Макс не знал. Но то, что жалела мать, у него не вызывало сомнений .

Макс в эти дни размышлял о смерти. Впервые за свою жизнь .

«Как это так? — думал он. — Был человек, и его нет. Говорил, наслаждался, думал, интриговал, заблуждался, строил планы, выяснял отношения… и все — жирная точка. Говорят, бессмертие — в памяти. Так и есть. Где же еще?»

Перебирая фотографии отца, Максимилиан задавал себе множество вопросов .

Знал ли он отца? Понимал ли? Почему восторгался в детстве и презирал в юности?

Кто изменился — он или отец? А может, изменился угол зрения?

Максимилиан вспоминал совместные разговоры, прогулки, отцовские глаза. Серые, холодные, похожие на зимние озера .

«Говорят, глаза — зеркало души. Какая душа у отца? И что я знаю о ней?»

Наткнувшись на фотографию Александра Владимировича в полный рост, Макс увидел отца как живого. Невысокий, полный, с аккуратной бородкой, холеными руками, простоватым носом.. .

«Несмотря на недостатки внешности, отец всегда выглядел франтом. Все потому, что понимал: одежда придает респектабельность. И в своих глазах, и в чужих. Дома носил фланелевые брюки и пиджак с атласным воротником. На работу ходил в костюме и светлой рубашке с галстуком. К одежде отец покупал кучу аксессуаров. Кожаный портфель, например, ручку с золотым пером, причудливую закладку... А работа над голосом, походкой, манерами — это отдельная песня. Приятный тембр, витиеватая речь, веер морщинок у глаз. Порой не поймешь, смеялся ли отец или демонстрировал расположение» .

Закрыв альбом, Макс улегся на диван, и мысли потекли в другом направлении .

«Кто будет вспоминать отца — студенты? Те, перед которыми профессор Маушевский блистал эрудицией, ради которых надевал дорогой костюм, холил лицо и руки .

Вряд ли. Освободившееся место займет другой преподаватель, и лекции пойдут своим чередом. Может, отца вспомнят коллеги? Или соратники по партии? Нет, конечно .

А я и мама будем вспоминать всегда. Причина одна — ушел родной человек» .

Макс заплакал. Он плакал тяжело, по-мужски — с редкими всхлипами. Соприкоснувшись со смертью, Макс понял, его претензии к отцу глупы и неуместны. Что мог, тот ему дал. А любовь, душевное тепло… — они из арсенала мамы. Их не купишь, как хороший пиджак. И не воспитаешь. Они или есть, или нет .

Вытерев слезы, Макс встал. Он спустился на кухню, заварил чай и вышел из дома .

На дорожке увидел стайку воробьев. Они купались в пыли, чистили клювы, громко чирикали. И косились на Макса. Воробьи не задавали вопроса, почему он шмыгает носом, их волновало другое — сделает ли он шаг по направлению к ним или нет. С точки зрения воробьев, подобный шаг — вторжение в их личное пространство. Этого они допустить не могли .

Испуганные взгляды воробьев, их суета отвлекли Макса от мыслей о смерти. Он уселся на крыльцо и задумался. Вспомнились звезды над головой, неспешный разговор с Дусей .

«Каков смысл жизни, таков и результат. И этот смысл — не константа. В детстве центром моего мира был отец. Все, что он говорил, звучало как истина. Если отец деНЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 115 лал замечание или не разговаривал, для меня наступала трагедия. Затем произошла переустановка. Ссора с отцом, вслед за ней — учеба как новый смысл жизни. С учебой у меня проблем не было — кроме мехмата, конечно. Но мехмат — не мой путь, он навязан извне. А каков смысл жизни сейчас?»

На этот вопрос Макс не ответил. Он встал и сделал пару шагов. Воробьи вспорхнули и возмущенно зачирикали. Дескать, так мы и знали. Чего этому человеку надо?

Макс подобрал палку и нарисовал два круга — один в одном. Сектора получили свои названия: «мама», «работа», «наука», «Дуся», «книги», «отдых». Сектор «мама»

был самым большим. Макс покрутил палкой над центром, но так ничего не написал .

Он не знал, что написать .

Второго августа на даче в Переделкино устроили поминки. На девять дней Людмила Ивановна приготовила ужин, Макс купил водку, Дуся испекла пирог.

Подняв рюмку, Дуся сказала:

— Помянем Александра Владимировича. Земля ему пухом .

Губы Людмилы Ивановны дрогнули, и по щеке поползла слеза .

— Мам? — встревожился Макс .

— Ничего-ничего, я справлюсь .

Выпили, закусили, и Дуся взяла гитару .

— Сегодня девять дней со смерти Владимира Высоцкого, — сказала она. — Он и Александр Владимирович умерли в один день. И оба на рассвете .

Новость была настолько неожиданной, что Макс опрокинул рюмку. Людмила Ивановна закрыла ладошкой рот .

«Как Лиза, — подумал Макс. — Она тоже прикрывалась ладошкой» .

— Не знала, — прошептала Людмила Ивановна .

— И я тоже, — сказал Макс .

— Подробности потом. Сейчас песня в память о Высоцком .

Взглянув на подругу, Дуся спросила:

— Не возражаешь?

— Конечно, нет .

«Балладу о борьбе» Дуся исполнила с таким чувством, что у Макса защипало в газах. Он закурил и подошел к окну .

Ложь и зло — погляди, Как их лица грубы .

И всегда позади — Воронье и гробы.. .

Глава 5 В первый год работы на кафедре Макс вел семинары и замещал куратора, попавшего в больницу. К своим кураторским обязанностям Макс относился добросовестно .

Помимо контроля он устраивал для студентов культурные мероприятия — чаще всего автобусные экскурсии по Москве. В одной из таких поездок Максимилиан встретил университетскую знакомую .

В тот непогожий ноябрьский день ветер разбушевался не на шутку. Решив продемонстрировать силу и мощь, он двигал тучи, пригибал деревья к земле, нес по дорогам последние листья. Автобус со студентами остановился у Главного корпуса МГУ, и экскурсовод предложил прогуляться к памятнику Ломоносова .

НЕВА 8’2018 116 / Проза и поэзия — Оттуда мы рассмотрим высочайшее здание Европы, увидим часы, барометр, скульптурное оформление фасада, — сказал экскурсовод и, застегнувшись на все пуговицы, выскочил из автобуса .

Студенты поднялись с насиженных мест и неохотно потянулись вслед. Макс шел последним. Поглядывая по сторонам, он предавался ностальгии. Для него это были родные места. Университетский сквер, памятник, дорожки, посыпанные красным кирпичом. Сбоку — физфак и химфак, за спиной — Главный корпус. Смотрит свысока и думает: «Осень всегда кончается неожиданно. А у студентов ничего не приготовлено. Что за беспечность? Хотя чему удивляться — молодость всегда беспечна» .

У памятника стояли иностранцы. Они ежились от холода и обменивались короткими репликами. Макс прислушался .

«Похоже, поляки», — подумал он .

От группы отошла девушка и, приветливо улыбнувшись, направилась к Максу .

Девушка была удивительна хороша. Высокая, статная, чернобровая, она походила на царицу Тамару из поэмы Шота Руставели .

И краса ее сияла, Безмятежна и невинна .

Словно звезды в ясном небе.. .

— Здравствуй, Максимилиан .

Девушка протянула руку, и Макс узнал Карину .

— Какая встреча! — воскликнул он .

Студенты с интересом поглядывали на красивую пару. Стройные, модно одетые, они казались образцом молодежного стиля. Карина достала блокнот и, записав номер своего телефона, протянула Максимилиану .

— Если будет желание, звони .

Макс был очарован. Мистика. Главный корпус, университетский сквер, встреча с юностью. Макс продиктовал свой номер телефона, и девушка побежала к автобусу .

Остановившись на полпути, она крикнула:

— Теперь не потеряемся .

Ветер играл ее темными волосами, и они извивались, как сотня змей .

«Фея, подхваченная ветром», — подумал Макс .

Карина позвонила первой. Она задала множество вопросов и предложила встретиться. Макс с радостью согласился. Ему казалось, новая встреча не случайна. Впервые он увидел Карину перед вступительными экзаменами — в столовой зоны Б. Макс помнил свое тогдашнее состояние. В его душе в тот день ничего не дрогнуло — красивая девушка, но таких много. Вторая встреча была у входа в Главный корпус. Прождав Лизу после первого экзамена, Макс пошел домой, как говорится, несолоно хлебавши .

Встретив Карину, он почувствовал, как на ее красоту откликнулось тело — до боли в паху. Карина предложила погулять, однако он отказался. «До следующей встречи», — сказала Карина. И вот эта встреча состоялась. Спустя девять лет .

После телефонного разговора Макс долго не мог уснуть. Он вспоминал Лизу, мехмат, посиделки в общежитии. В той жизни Карины не было. Тем не менее Макс и Карина могли бы встретиться. Учась на кафедре зарубежной географии, Карина ездила в тех же лифтах, ходила в те же буфеты, раздевалась в том же гардеробе, что и Макс .

Однако не пересеклись. Теперь судьба их свела. Но для чего?

Во сне Макс ворочался, вздыхал, трогал лицо. Казалось, он куда-то шел. Тишина, полутьма, шуршащий песок под ногами. И крестики, крестики, крестики... Макс выНЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 117 тянул руки. Пальцы коснулись сетки, сплетенной из тонких нитей. Чтобы пройти, пришлось ее рвать. Затем сетка исчезла. Но нити... Их обрывки летали повсюду. Они садились на лицо, прилипали к одежде, ложились на песок. Наконец и нити пропали. Вместе с ними пропал и песок. Под ногами — трава, над головой — ясное небо, в сотне шагов — отвесная скала. Из-за горы выглянуло солнце, и небо окрасилось в оранжево-голубые тона. И тут появилась птица. Она приблизилась к Максу и зависла над головой. Короткий клюв, широкие крылья, похожие на бархат перья. Макс увидел птичьи глаза. Они походили на пришитые пуговицы .

— Пш! — крикнул Макс. — Пошла отсюда .

Крикнув что-то в ответ, птица поднялась и села на вершину скалы. Она опустила крылья и… превратилась в старуху. Седые волосы развевались на ветру, юбка трепыхалась, как флаг, глаза блестели на солнце .

— Каждый человек, встреченный на пути, что-то значит. Запомни это, — крикнула старуха .

Эхо подхватило слова старухи, и они понеслись по долине .

— Помни. Это-это-то.. .

Раздался пронзительный крик, и Макс проснулся. Первое, что он увидел перед собой, — вышивка матери. Небо, скала, птицы с глазами-бисеринками. Ровные крестики покрывали полотно и походили на сетку. Максимилиан поежился .

«Странный сон. И те же слова, что я услышал на платформе вокзала…»

Роман Макса и Карины развивался стремительно. Увидевшись после телефонного разговора, они отправились в кафе-мороженое, сходили в кино, потом встречались у Макса. К прогулкам ноябрь не располагал, а в Дусиной квартире было тепло и уютно .

Карина не торопила события. Она старалась произвести впечатление и, слушая Макса, во всем соглашалась. Иногда Карина оставалась на ночь. Девушка звонила родителям, и Макс слышал очередную историю. Дескать, переночую у подруги, поехала на дачу к знакомым, отправилась в Суздаль с делегацией венгров .

— Остановлюсь в гостинице, — щебетала Карина. — Да-да, завтра приеду .

Карина врала с большим мастерством. Без дрожи в голосе, с бытовыми подробностями. О себе Максу рассказывала немногое — самое главное .

— По распределению попала в секретариат Совета экономической взаимопомощи. Обещают повышение, пока работаю с документами. Работа скучная, но у нее есть свои плюсы, — улыбалась Карина. — Иногда сопровождаю делегации из братских соцстран .

Макс узнал, что отец Карины работает в НИИ инженером, мать — врач-стоматолог, сестра учится в школе. Квартира, где живет Карина, в центре, но небольшая. Сестры занимают одну комнату, мать и отец — другую. В конце четвертого курса Карина вступила в партию, так что, в отличие от Макса, была партийной .

— Сначала я работала в комитете комсомола, — говорила Карина. — Затем мне предложили вступить в КПСС. Сам понимаешь, в таком вопросе не откажешь .

— Да-да .

— Давно поняла, или плывешь по течению, или против .

Макс прижимал Карину и шептал:

— Ты — умница .

Карина вздыхала .

— У женщины — подчиненное положение. Хочется защиты, а ее трудно найти .

Рядом с Кариной Макс чувствовал себя сильным и уверенным в себе. Его слушают, с ним советуются, от него ждут защиты .

НЕВА 8’2018 118 / Проза и поэзия «Почему бы не жениться? — думал Макс. — Мне двадцать шесть лет, пора заводить семью. К тому же Карина умна, красива, женственна. Переедем в квартиру на Ломоносовском и будем жить в любви и согласии» .

Неожиданно для себя Макс понял: он хочет семью и детей, хочет, чтобы рядом жила молодая, добрая, чуткая женщина. Словом, в одной точке сошлись желания, представления и иллюзии. В жизни Макса появился смысл, и имя ему — «семья». Новый смысл заполнил пустоту, и после Нового года Макс сделал Карине предложение. Та ответила согласием .

В период зимних студенческих каникул Макс и Карина поженились. Свадьбу справляли в ресторане гостиницы «Советская». Со стороны жениха присутствовали Людмила Ивановна, Дуся и пара коллег с кафедры; со стороны невесты — квартет подруг, мать, отец, сестра и около десятка ближайших родственников. На следующий день Макс и Карина уехали в дом отдыха «Тучково». Путевку подарила Дуся, и, приехав в пансионат, молодожены оказались в номере-люксе. Макс взял с собой гитару и по вечерам пел жене любимые песни .

…Песнею теплою стужу развею я, Чтобы оттаяли искорки глаз .

И расскажу тебе, если сумею я, Как я люблю тебя, тысячу раз .

Вернувшись из дома отдыха, молодожены переехали в квартиру Маушевских, и начались зимние будни. Карина оказалась избалованной особой. Она приходила с работы, ложилась на диван и начинала жаловаться .

— Погода — ужасная. Пока шла до дома, промерзла. В магазине — толпы людей. Если бы встала в очередь, увязла бы .

— Обойдемся, — отвечал Макс. — Я по дороге купил яиц. Можно сделать омлет .

— Максик, милый, сделай, а? Я полежу. Такая слабость... Не знаю, что со мной — то ли подхватила инфекцию, то ли зимний авитаминоз .

— Лежи-лежи .

Макс шел на кухню .

«Погода действительно дрянь, — готовя омлет, думал он. — Сырость, ветер…»

За ужином продолжалась старая песня .

— Секретариат — гиблое место, — говорила Карина. — Бумаги, звонки, беготня.. .

Надо оттуда валить .

— Куда?

— В структуре СЭВ — масса вариантов. Было бы кому подтолкнуть .

Карина оживала и начинала перечислять:

— Можно устроиться в Интерспутник... Поговори с Дусей. Сам говорил, у нее связи. Одному скажет, другому.. .

Максимилиан вздыхал. Он вспоминал отца — тот бы сразу нашел выход .

— Поговорю .

Макс мыл посуду и думал:

«Конечно, секретариат — не место для Карины. У нее — хорошее образование, здоровые амбиции…»

— Лучше, конечно, в МИБ, — глядя на спину мужа, говорила Карина .

— Куда-куда?

— В Международный инвестиционный банк .

— Но у тебя нет соответствующего образования .

— Не смеши. В подобных структурах работают не только банкиры .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 119 Выпив чай, Карина удалялась в комнату Людмилы Ивановны. Теперь здесь находилась спальня молодых. Ее украшением была огромная кровать — подарок Карининых родителей. Рядом стояло трюмо. На нем — флаконы с духами, баночки с кремом, стеклянные статуэтки .

В марте Карина забеременела, и для Макса настали тяжелые времена. Он крутился, как мог. Через Дусю доставал дефицитные продукты, готовил, стирал, убирал .

— Хочу лимон, огурец, селедку… — то и дело просила Карина. — Подай, вымой, пойдем погуляем.. .

Иногда Макс не выдерживал. Под тем или иным предлогом он уезжал в Переделкино, и в квартиру Маушевских приезжала теща .

Александра Васильевна — мать Карины — была женщиной хмурой и неприветливой. Она была стоматологом, и порой Максу казалось, что, наглядевшись во рты пациентов, теща составила определенное представление о мире: и в нем преобладали гниль, нервы и дыры. По этой причине ни Дуся, ни Людмила Ивановна с Александрой Васильевной не общались — впрочем, как и с Виктором Степановичем — отцом Карины. Тот соответствовал жене .

— Ему бы в прокуроры пойти, — говорила Дуся. — Большой любитель выносить приговоры .

Людмила Ивановна не отвечала, она не любила осуждать людей. Однако от родителей Карины держалась подальше .

Надо сказать, в семейную жизнь Макса Людмила Ивановна и Дуся не лезли. Спросят, нужно ли чем помочь, и переключают разговор. Макса это устраивало и, приезжая в Переделкино, он отдыхал телом и душой .

Однажды, засидевшись до трех ночи, Макс услышал от Дуси:

— Трудности делают нас сильнее .

— Выходит, самые сильные — те, кто в трудностях по самые уши, — усмехнулся Макс .

— Копай глубже, — сказала Дуся .

— Не получается, — честно признался Макс .

— Сильных людей трудности делают сильней, слабых разрушают. По-моему, нормальный естественный отбор .

Взглянув на небо, Дуся добавила:

— И вообще… всему свой черед, а трудности не навеки .

— Помнишь сказку? Отправился герой в путь, а по дороге встретил и волка, и Бабу Ягу, и Змея Горыныча .

— Верно, — улыбнулась Дуся. — Весь фокус в том, как он себя поведет. Если испугается — один результат; если нет — другой .

После рождения дочери Карину будто подменили. Казалось, она разучилась нормально общаться. В речи преобладали приказы и повелительное наклонение. Какая там царица Тамара? Теперь рядом с Максом жила старуха из сказки «О золотой рыбке». Конечно, Карина была молода, но эти нотки, этот взгляд.. .

Вечно поджатые губы лишили ее привлекательности, и Максу казалось, что жена вот-вот скажет: «Дурачина ты, простофиля…» Однако она сдерживала себя и меру давления на мужа соблюдала .

Макс старался. Он стирал пеленки, гладил подгузники, бегал на молочную кухню, варил каши, пылесосил, стоял в очередях, вставал по первому крику дочери, укачивал ее на руках. Вика просыпалась каждый час. В результате Макс так вымотался, что еле стоял на ногах. Чтобы заработать, он брал переводы и корпел над ними в поте НЕВА 8’2018 120 / Проза и поэзия лица. Карина ничего не замечала. Она требовала денег, сетовала на то, что муж не может обеспечить семью, плакала, утверждала, что попала в рабство .

Чтобы порадовать жену, Макс обратился к Дусе. Он попросил устроить Карину в МИБ. Чего Дусе стоили подобные хлопоты, никто не знает, однако результат был налицо. Карина получила приглашение и, оставив ребенка на мать, вышла на работу .

Взяв отпуск за свой счет, Александра Васильевна нянчилась три недели, затем отдала Вику отцу. Тот отвез дочь в Переделкино и взялся за оформление ребенка в ясли. Дуся и Людмила Ивановна сидели с Викой по очереди. Они прижимали девочку к груди, что-то шептали ей на ушко, и Вика спокойно засыпала. Макс только диву давался .

— Как вам удается ее уложить? — спросил он мать .

— Ребенку необходимы тепло и защита .

— Я тоже прижимаю Вику к груди, но она продолжает орать .

— Нужно прижимать с любовью .

В одиннадцать месяцев Вика пошла в ясли. Макс будил дочь, одевал, отвозил, забирал, кормил, укладывал спать. И так изо дня в день. Карина тем временем строила карьеру. С ее точки зрения, все шло по плану — муж под каблуком, Вика пристроена, зарплата перечисляется на сберкнижку. Поди, плохо?! Интересная работа, поездки в соцстраны, внимание мужчин. Карина расцвела и, зная о своей красоте, осторожно поглядывала по сторонам. Она искала мужу замену .

Как только появился достойный человек, Карина перешла в наступление. Она обрушилась на мужа, как тропический ураган. На Макса посыпались попреки, оскорбления, угрозы .

— Какой ты мужик? Ни жену приласкать, ни шубу купить. Зарплата — сто пятьдесят рублей, в тридцать лет — старший преподаватель. Ни здоровых амбиций, ни предприимчивости. Тебе бы только книжки читать... Интересно, ты меня замечаешь?

Другие в ногах валяются, замуж зовут... Надеюсь, они — не импотенты .

Услышав последнее слово, Макса прорвало. Долгое время он копил напряжение, рокотал, булькал, а тут раз, и взорвался .

— Да как ты смеешь! Я — импотент?!!! На себя посмотри. Какой я дурак! Варил, убирал, сидел с ребенком... А жена искала мужиков... Шубы ей, видите ли, не хватает... Может, и любовника завела?!

— Завела .

— Шлюха!!!

И понеслось. За два месяца Макс и Карина высказали друг другу все, что лежало на сердце — и даже больше. Вика плакала и жалась к матери .

«Вот как бывает, — думал Макс. — Четыре года ходила хвостом, а стоило повысить голос, перебежала к матери» .

Любовь к жене у Макса исчезла давно. Да и была ли она? Однако дочь Макс любил .

Он помнил радость после рождения девочки, трепет от мысли: мое творение, мое чудо. Помнил чмоканье, запах детских волос, первое слово «папа». И вот дожил.. .

Макс боролся за любовь к дочери, однако она уходила в песок. Вместо лесного озера появилось болото, затем болотные кочки, а дальше... все заросло лесом. У мужчин так бывает. Был шарик и лопнул. Увы .

Вику винить было трудно. Девочку тянуло к матери. Карина улыбалась, прижимала дочку к себе, целовала, покупала игрушки... А отец был растерян, к тому же пьян .

Не всегда, конечно, но очень часто. С седыми висками, плохо выбритый, с потухшим взглядом, Макс глядел Вике в глаза, и девочке становилось страшно .

«Все-таки лучше с мамой, — думала она. — Или с бабушкой Сашей» .

–  –  –

Макс опускался на дно. Он пребывал в пьяном дурмане и рвал себе душу .

«Надо было так влипнуть. Встретил змею. У нее все исподтишка, с улыбкой на губах... Холит себя, поливает духами, а сама — в грязной коросте. Сколько в ней грязи. Невидимой, потаенной…»

Ощущение, что в доме полно грязи, не давало Максу покоя. Ему казалось, грязь лежит в кухне, прихожей, комнатах, на одежде, подоконнике, мебели... Микробы, бактерии, клещи... Того и гляди, вопьются в кожу. Единственное место, где не было грязи, — кресло матери. На нем Карина не сидела. Перетащив кресло в свою комнату, Макс поставил его у окна и большую часть времени проводил в нем. Он смотрел на зимнее небо, и его мысли походили на битум — вязкие, черные, аморфные .

«Серые облака... Плывут... Меняются... Сливаются друг с другом... Зачем?»

Оторвавшись от окна, Макс менялся в лице. Ему чудилась, что кругом копошатся невидимые существа: на ручках дверей, оконных стеклах, тарелках, кастрюлях, даже в детской кроватке. Мерзость какая. Макс хватался за тряпку и начинал уборку. Он протирал пыль, мыл полы, дезинфицировал посуду. Потом отправлялся в ванную и тер руки мочалкой. До красноты, до истончения кожи, до первых трещин .

В Переделкине наступили тревожные дни. Макс не звонил, на работе его не было, домашний телефон не отвечал. Взяв запасные ключи, Дуся и Людмила Ивановна отправились в Москву. Войдя в квартиру, они насторожились. В коридоре лежали листы белой бумаги, в ванной лилась вода .

— Войти или нет? — спросила Дуся. — Вдруг… Людмила Ивановна вздрогнула и резким движением руки открыла ванную комнату. Макс стоял у умывальника и тер руки .

— Дорогой, что случилось? — спросила Людмила Ивановна .

Макс не ответил. Он намылил мочалку и продолжил свое занятие .

— Зачем разложил белые листы?

— Кругом грязь .

Макс повернулся к матери, и та увидела его глаза. В них затаилась ночь. Ни одной звездочки, ни единого луча света — сплошная тьма. Но и тьма имеет оттенки. Та, что поселилась в душе Макса, была не агрессивна — скорее, растерянна и печальна .

Обняв сына, Людмила Ивановна сказала:

— Едем в Переделкино. Там у нас чисто .

— Да-да. Ты права .

В Переделкине Макс быстро пришел в себя. Оно и понятно. С этим местом у Макса были связаны самые светлые воспоминания, так что грязи там быть не могло. Макс успокоился и спустя некоторое время забыл о фобии. Однако оставались прогулы на работе. Макс не был в институте три недели. Мало того, не сообщил причину своего отсутствия .

Решение этого вопроса взяла на себя Дуся. Приехав в институт, она положила на стол заведующей кафедрой заявление Макса с просьбой уволить его по собственному желанию. К заявлению прилагалась справка о тяжелой форме вегетососудистой дистонии. Заведующая кафедрой покачала головой. Дескать, молодой, перспективный преподаватель, надо же, проблемы со здоровьем. Немного подумав, она предложиНЕВА 8’2018 122 / Проза и поэзия ла другой вариант: на основании справки взять долгосрочный отпуск за свой счет .

Вопрос был улажен, и мало-помалу Макс успокоился .

Карина звонила в Переделкино чуть ли не каждый день, но неизменно попадала на Дусю .

— Я требую развода и размена квартиры, — кричала она .

Большую часть времени Макс проводил в гостиной, поэтому слышал и голос жены, летящий из телефонной трубки, и Дусины ответы .

— Скажите, милочка, — мурлыкала Дуся. — Какие женщины склонны к измене — брюнетки или блондинки?

— Что за вопрос?

— Ничего личного. Просто интересуюсь .

— Вы — такая же сумасшедшая, как Макс .

— Сильное утверждение. Но я — не в претензии. Знаете почему? Каждый видит мир по-своему .

Вздохнув, Дуся добавляла:

— Я, милочка, не сумасшедшая; я — комсомолка с веслом. Вы можете меня пощупать в метро .

— Что-о-о?

— Да-да, мимо меня трудно пройти, — продолжала Дуся. — Я — в медных трусах .

Трубка хрипела и переходила в режим коротких гудков .

В другой раз, выслушав Карину, Дуся спросила:

— Вы читали сказку «Царевна-лягушка»?

Максу послышалось, что трубка ответила «…твою мать!» .

Дуся и ухом не повела .

— Эту сказку любила Раневская. Слышали о ней? Верно, актриса. Перечитав както раз, она сказала: «Когда мужчина женится на лягушке, а вместо нее получает царевну, это сказка; когда наоборот — это быль». Забавно. Вы не находите?

Ответ был таков, что трубка раскалилась. Дуся внимательно выслушала и сказала:

— В силу разных причин я не могу ответить подобным образом, но признаюсь, хотелось бы. Всего доброго, дорогая .

Бомбардировка звонками продолжалась. Наконец Карина попала на Людмилу

Ивановну. Та выслушала невестку и сказала:

— Макс сейчас нездоров, однако решение принял. Чуть позже он приедет в Москву, и вы разведетесь. Что касается размена квартиры, ищите вариант .

Дуся влетела в гостиную и, услышав последнюю фразу, покрылась красными пятнами .

— Ты в своем уме? — спросила она. — Карина найдет такой размен, что.. .

— Ничего страшного, — перебила Людмила Ивановна. — Все, что она оставит себе, впоследствии пойдет Вике .

— Ты — блаженная, — только и сказала Дуся .

Макс оторвался от книги и заметил:

— Мама права. За глупость надо платить .

— Но не такую же цену!?

Через два месяца Макс развелся и вскоре переехал в Беляево — один из спальных районов Москвы. В результате размена он получил однушку, а Карина с дочерью — двухкомнатную квартиру на Ленинском проспекте. Районы, конечно, неравнозначные,

–  –  –

Глава 6 Повинуясь ветрам жизни, летели годы, вместе с ними летели события. Они походили на осенние листья. Желтели, краснели, падали и замирали в ожидании перемен. Ветер шевелил увядшие листья, поднимал их над землей и закручивал в разноцветные вихри. А дальше наступала зима. Белый саван опускался на землю, и все, что представляло значимость, погружалось в сон .

«Движение и есть жизнь, — размышлял Макс. — Одно меняет другое, и так всегда» .

Макс сознавал, осень неизбежна. Человек словно лист. Стоит потерять связь с деревом, как он попадает под влияние ветра. Тот подхватит и понесет. Может, в небеса, может, смешает с грязью .

Подобные мысли приходили чаще и чаще. Они напоминали карканье вороны. Чтобы отвлечься, Макс брал гитару и пел .

–  –  –

Свирель в душе Макса не звенела, однако песня будила оптимизм. Макс пел о том, что надо «шить сарафаны и легкие платья из ситца», что кабала вьюги недолговечна, что весна возможна и в зрелом возрасте .

–  –  –

Макс хорошо представлял эту картину. Новогодняя елка, свечи, фужеры с шампанским, вальсирующие пары. Среди них — он и таинственная незнакомка. На лицах — карнавальные маски, в глазах отражаются елочные огоньки. Никто не спешит открывать лицо. Всему свое время. Пусть будет тайна, пусть пламя свечей отбрасывает причудливые тени, а пузырьки шампанского, сверкая в новогодней иллюминации, поднимаются вверх и лопаются, не оставляя следа. Если всего этого Макс не заслужил, пусть будет только незнакомка. Пусть, пусть, пусть!!!

Что удивительно, судьба услышала Макса. Но гораздо позже. Правильно говорят:

сначала пострадай, разгреби завалы в душе, потом получай подарок .

Пытаясь осознать прошедшие годы, Макс философствовал. Он исходил из того, что мир человека — одновременно и целое, и часть. Будучи уникальным существом, человек входит в общую матрицу и является частью человечества. Значит, несет ответственность не только за себя, но и за целое. Допустим, в силу каких-то причин большинство людей стали добрее. Результат налицо — вектор добра пойдет в рост .

«А если добрее стану один только я? — спрашивал себя Макс. — Что тогда? Ответ очевиден, вектор все равно вырастет. Выходит, каждый влияет на целое» .

Открытие Макса ошеломило. Хотя что за открытие? Издавна известно: хочешь изменить мир, начни с себя. Серьезные мысли. Просто так они не приходят .

НЕВА 8’2018 124 / Проза и поэзия В восьмидесятые и девяностые годы страну лихорадило. В 1982 году умер Брежнев, и СССР возглавил Андропов. Бывший руководитель КГБ развернул кампанию по борьбе с коррупцией и укреплению дисциплины на рабочих местах. На улицах, в магазинах и поликлиниках появились люди в штатском, требовавшие отчета: где работаете, почему днем не на рабочем месте? Объяснять, что ты — представитель творческой интеллигенции, что твой рабочий день не нормирован, было бесполезно, поэтому приходилось идти на компромисс. Он заключался в том, что Макс или сидел дома, или подолгу засиживался в институте .

Середина восьмидесятых были передышкой. После смерти Андропова у руля государства встал Черненко. Что это за руководитель, никто не понял — через год Черненко умер, и у кормила власти встал Горбачев. И понеслось. Ускорение, гласность, перестройка, вслед за ними — падение цен на нефть. Советская экономика дрогнула и поплыла не к другому берегу. Однако Горбачев не унывал. Он говорил красивые слова и обещал, обещал, обещал. Сначала народ слушал — больно хорошо Горбачев говорил. Потом что-то сломалось. Такое бывает. И в государстве, и в семье. Сначала любовь, затем ссоры, взаимные претензии…, а там и до ненависти недалеко .

Однако у всего есть два конца. Так что и горбачевская перестройка имела плюс — началось всеобщее оживление. В конце восьмидесятых народ проснулся, принюхался и начал действовать. Кто во что горазд. Одни принялись читать ранее запрещенные романы, другие намертво уселись у телевизора, третьи пошли торговать, четвертые схватились за словари. Дескать, граница открыта — можно свалить за рубеж, посмотреть мир, получить образование в Европе .

«Главное — начать», — говорил Горбачев .

«И углубить», — добавлял народ .

И углубили. Все разом .

Дусе Горбачев не нравился .

— Что за мужик? — возмущалась она. — Не пьет, не курит, много говорит.. .

— Ничего плохого, — отвечала Людмила Ивановна. — Время такое — хочешь не хочешь, а надо объяснять .

В отличие от Дуси, Людмила Ивановна к Горбачеву питала симпатию .

— Относительно молодой, интеллигентный, — говорила она. — Ввел свободу слова, начал антиалкогольную кампанию .

— Глупости, — заявляла Дуся. — Чисто популистские меры .

Людмила Ивановна не спорила, она всегда старалась держаться в тени .

— Как думаешь — Горбачев прав? — спрашивала Людмила Ивановна у сына .

Макс пожимал плечами. Прав Горбачев или нет, ему наплевать. Он не интересовался политикой .

— Все-таки Горбачев — молодец, — продолжала Людмила Ивановна. — В перестройку вышли «Дети Арбата», «Белые одежды», «Исчезновение».. .

— Здесь не поспоришь, — неохотно соглашалась Дуся .

Она включала телевизор и надевала очки. Начинались телепередачи, которые смотрела вся страна: «Взгляд», «До и после полуночи», «600 секунд».. .

— А реабилитация творческой интеллигенции — разве не достижение? — усаживаясь у телевизора, добавляла Людмила Ивановна. — Набокова, например, Гумилева.. .

— Мила, уймись, — шикала Дуся. — Дай послушать .

События следовали одно за другим, и, забыв об аполитичности, Максимилиан стал следить за новостями. Всеобщее оживление коснулось и его. Макс углубился в науку и решил приступить к докторской диссертации .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 125 — Что за тему ты выбрал? — узнав о намерениях сына, спросила Людмила Ивановна .

— «Теоретические проблемы социальной лингвистики», — ответил Макс .

— Отлично, — улыбнулась Дуся. — Если есть интерес, значит, появился вкус к жизни .

Дуся была права. Спустя год после развода Макс начал слышать звуки природы, ощущать дуновение ветра, наслаждаться рассветом, радоваться, петь, улыбаться а в один из весенних дней вернулся к дневнику .

«Теперь никто не подсмотрит, — думал Макс. — Отец умер, жена перебралась в другую квартиру» .

Матери Макс доверял и, зная ее порядочность, не допускал мысли, что Людмила Ивановна прочтет его дневник .

«Вот я — совсем другой. В свое время не удержался — сунул нос в материнскую тетрадь» .

Максимилиан вздохнул — что говорить, собственные недостатки не вызывают радости — и, открыв тетрадь в черном коленкоре, в очередной раз прочел стихотворение матери. Заключительное четверостишие пробудило память, и Макс увидел Лизу .

Она стояла на берегу Волги, ветер играл ее волосами, пел песни, трепал подол разноцветного сарафана. Почувствовав взгляд, Лиза обернулась. Рыжие веснушки вспыхнули, и на щеках засияли десятки микроскопических солнц. Они улыбались, подмигивали, дарили свет. Лиза что-то прошептала, и, подойдя ближе, Макс услышал:

Я — далекая хворь, Не уйду из тебя, не пройду я.. .

Глава 7 Макс опять захандрил. Страну лихорадило, на кафедре шла подковерная борьба, тема диссертации не вызывала прежнего интереса. Макс видел общую растерянность, казалось, на всех и вся опустилась вселенская печаль. Люди устали от потока слов, дефицита, очередей; устали от борьбы за выживание. Катастрофы сыпались одна за другой. Начало положила авария на Чернобыльской АЭС. О ней объявили двадцать восьмого апреля 1986 года .

Зеленая дымка окутала леса, теплый ветерок целовал первоцветы. Макс сидел на крыльце и слушал щебетанье птиц .

— Доигрались, — крикнула Дуся .

— Что случилось? — с тревогой спросила Людмила Ивановна .

— Взрыв энергоблока в Чернобыле .

Максимилиан вскочил и ринулся в гостиную. Передавали сообщение ТАСС:

«На Чернобыльской атомной электростанции произошел несчастный случай. Один из реакторов получил повреждение. Принимаются меры с целью устранения последствий инцидента. Пострадавшим оказана необходимая помощь» .

— Теперь будем хлебать по полной программе, — прошептала Дуся .

Мир охватил страх. Вместе с радиоактивными облаками летела смерть. Она щерилась в беззубой улыбке и собирала богатый урожай .

Правильно говорят: пришла беда — отворяй ворота. Спустя четыре месяца после чернобыльской аварии под Новороссийском затонул теплоход «Адмирал Нахимов», вместе с ним погибли четыреста человек. Через два года мощное землетрясение разрушило город Спитак, и смерть унесла двадцать пять тысяч человеческих жизней .

Народ охнул. Казалось, Всевышний устал от своей безусловной любви.

Миллионы людей, вжав головы в плечи, упали на колени и возопили:

НЕВА 8’2018 126 / Проза и поэзия «Прости, Господи! По глупости набедокурили — не со зла. Спаси и сохрани!»

Замолчали жалобщики, в душе большинства затаился страх, личные проблемы отошли на второй план, введение талонов на продукты перестало казаться чем-то ужасным .

События бежали одно за другим, и просмотр новостей превратился в национальную привычку. Антиалкогольная кампания, резня армян и азербайджанцев в Нагорном Карабахе, перепись населения, вывод советских войск из Афганистана, гибель подводной лодки «Комсомолец», грузино-абхазский конфликт, провозглашение суверенитетов прибалтийских республик, съезды народных депутатов.. .

Народ понял, на государство нечего пенять, и начал выживать самостоятельно .

Реплика Лёлика из кинофильма «Бриллиантовая рука»: «Чтоб ты жил на одну зарплату!» — превратилась в зловещий посыл, и все, кому не лень, бросились искать подработку .

Дуся и Людмила Ивановна переводили, писали статьи, литературоведческие обзоры. Макс помогал, как мог. Через свои каналы Дуся доставала продукты, и синий «москвич» возвращался домой с заполненным багажником. Таким образом благодаря совместным усилиям денежные и продовольственные проблемы конца восьмидесятых практически не коснулись маленькой семьи, жившей на небольшой даче в писательском поселке .

Большую часть времени Макс проводил в Переделкине и ездил в Беляево только ради свиданий. У него появилась женщина, однако ни любви, ни интереса к ней не было. Женщина, и все. Стареющая, грустная, одинокая. Она преподавала в Институте иностранных языков и давно поняла: с Максом каши не сваришь. Тем не менее она дарила ему ласки и пыталась ухватить толику счастья — пусть иллюзорного .

Расставшись с любовницей, Макс напевал:

Просто встретились два одиночества, Развели у дороги костер, А костру разгораться не хочется, Вот и весь, вот и весь разговор .

Дуся таких песен не пела. В годы перестройки она была деловита и энергична .

Время от времени Дуся исчезала на пару дней, а вернувшись, неизменно подмигивала Максу. Дескать, не взыщи — и на старуху бывает проруха. Макс отводил глаза. Как себя вести в подобных случаях, он не знал .

«Конечно, Дусю можно понять, — думал Макс. — Но в пятьдесят пять лет?! У мамы, например, и мыслей таких нет. Живет как монашка. Со всеми приветлива, доброжелательна, держит дистанцию» .

Макс восхищался матерью. В его представлении, мать была идеалом женщины .

Жаль, что вероятность встретить такой идеал ничтожно мала .

Людмила Ивановна, казалось, никогда не скучала. Она без труда находила занятия и не боялась одиночества .

— Мила самодостаточна, — как-то сказала Дуся. — Она из тех, кто отдает. И, как ни странно, богаче многих .

— Не понял, — ответил Макс .

— Что тут понимать? Чем больше отдаешь, тем больше получаешь. Закон жизни .

— Глядя на бизнесменов, я бы так не сказал .

— Нашел на кого глядеть. Несчастные люди .

Макс рассмеялся .

— Ну, ты даешь .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 127 — Сам посуди, смысл жизни — обладать чем угодно. Деньгами, домами, женщинами... Какой вывод?

— Не знаю .

— У них господствует психология дефицита. Разве не так? Те же, кто отдает, имеют психологию избытка. Они дарят любовь, тепло, покой… — словом, то, что за деньги не купишь. Твоя мать — из последней категории .

— А ты?

— Со мной сложней. Я нахожусь в промежутке .

Улыбнувшись, Дуся добавила:

— Знаешь почему? Потому, что во мне мало благости .

Макс чувствовал интерес. К теме, Дусиному самоанализу, к связи поступков и жизненных установок. Все-таки не случайно его тянуло к психологии .

Дуся покопалась в сумке и достала потрепанную брошюру .

— Прочти. Думаю, тебе понравится .

Уединившись в комнате, Макс приступил к чтению. Мысли, разбросанные по книге, были любопытны. Они подстегнули воображение, и перед глазами Макса появилась необычная картина .

Пять белых коней неслись через леса, луга, реки, деревни... Вот кто-то крикнул им вслед, кто-то ругнулся, заплакал, запел. Кони косят глазом, хрипят и, закусив удила, несутся дальше. Их ноздри дрожат, на губах пена. Остановить бы коней, напоить .

Не удастся. Коней будто бес толкает в бока. Все, что вокруг, мимо, мимо... Куда они несутся, зачем? Нет ответа. На облучке сидят два человека — старый и молодой. Старик дремлет, вожжи — в руках мальчишки. У него — озорное лицо и лукавые глаза .

Мальчишка стоит, свищет, подгоняет коней. Колесницу трясет на ухабах, она подпрыгивает, наклоняется набок. В колеснице кто-то сидит. Мужчина или женщина, трудно понять. Тело утонуло в подушках, ноги закрыты попоной. Похоже, седок спит .

Да так крепко, что ни быстрая езда, ни колдобины его не разбудят. Жив ли седок?

Сонный вздох, трепет ресниц... Жив, слава богу. Но почему не глядит на дорогу? Почему правит мальчик? Вопросы есть, ответов нет. Мимо, мимо, мимо.. .

Картинка осталась в памяти, вслед за ней в дневнике появилась запись .

30 июля 1990 г .

Все чаще возникает желание погрузиться в свои потаенные мысли и изучать психологию. Появился общий образ человека. Картинка завораживает. Чувства человека — кони, ум — мальчишка, разум — возница, душа — седок .

Как у большинства людей, моя душа спала. Накрылась мехами, прислонилась к подушке и забыла обо всем. И разум спал. А ум выбирал дорогу. Куда хотел, туда и вез .

В моем представлении, ум — парень простой. То, что вызывает наслаждение, ему нравится. А чувства — в поиске, они — в состоянии голода. Такова их природа .

Чувства ищут, а найдя, хватают и тянут в «рот», то бишь поставляют пищу уму. Но вот парадокс: чем больше они потребляют, тем быстрее возникает пресыщение .

Долго думал об этом. Наконец сделал вывод:

— Жить на платформе чувств — плохой вариант. Чувства насытиться НЕ могут .

— Жить на платформе ума тоже не стоит, ведь ум — мальчишка .

— Жить на платформе разума — достойный выбор. Разум подпитывают знания .

Разум в состоянии выбрать дорогу, обуздать чувства и ум .

— Жить на платформе души могут единицы. Это — вершина мироощущения .

Макс перечитал запись и остался доволен. Вернув книгу, он рассказал Дусе и матери о возникшем образе .

НЕВА 8’2018 128 / Проза и поэзия — Вот незадача, — усмехнулась Дуся. — По каким же колдобинам надо проехать, чтобы проснулась душа?

— Это к вопросу о чем — о дорогах? — спросил Макс .

— И о дорогах тоже. Не случайно в России больше говорят о душе, нежели о разуме и уме .

— Ум — мальчишка, — сказала Людмила Ивановна. — Интересный образ .

— Верно, что-то в нем есть, — согласилась Дуся. — Такой же самонадеянный, порывистый, нетерпеливый .

— И тем не менее правит миром, — заметил Макс .

Дуся не согласилась .

— Миром правит разум .

— В любом случае части единого, — сказала Людмила Ивановна .

— Капля высохнет без океана, — сказала Дуся. — Но, будучи его частью, наполнится силой .

Таких разговоров в начале девяностых вели немало. Коллективная идеология уходила в прошлое, робкий интерес к себе заполнял настоящее. Индивидуализм стал символом времени .

Спустя несколько дней после обсуждения Макс наткнулся на томик Островского .

Книга валялась на диване, из нее торчала закладка. Открыв заложенную страницу, Макс увидел предисловие к пьесе «Женитьба Бальзаминова». Несколько фраз были подчеркнуты красным карандашом .

«Герой пьесы, Мишенька Бальзаминов, обладает удивительно романтичным характером. Он добр, мечтателен, по-детски наивен и воспринимается окружающими как дурачок. Мишенька и мир живут в разных ипостасях. В них нет ни созвучия, ни понимания друг друга…»

Макса прошибла испарина .

«Намек или шутка?»

В гостиную вошла Дуся. Взглянув на Макса, она села на диван и сказала:

— Каждый человек знает о себе ВСЕ. Однако добраться до этих знаний непросто .

Один из приемов — наблюдение за своей реакцией. Скажи, тебя взволновал этот текст?

Макс кивнул .

— Так вот. То, что тебя волнует, — родное; то, что не вызывает эмоций, — чужое, не имеющее к тебе отношения. Это к вопросу о психологии, между прочим .

Глава 8 Двадцать шестого декабря 1991 года СССР распался. Вместо него появилось пятнадцать независимых государств, в том числе и Россия. По большому счету этого события ждали. Сначала был первый съезд народных депутатов РСФСР, где принята Декларация о государственном суверенитете России, затем августовский путч, чрезвычайное положение, ввод войск в Москву, приостановка деятельности КПСС… и, наконец, выступление Горбачева. Что говорить, мощный удар по коллективной психике .

Людмила Ивановна тяжело переживала эти события. Она следила за новостями, читала газеты, пыталась обсуждать действия Ельцина и Горбачева .

— Как же так? Словно два медведя в берлоге. Ни стыда, ни совести. Собственные амбиции важнее страны .

— Горбачев виноват, — вторила Дуся. — Хлопнул бы кулаком по столу, и страна не развалилась бы .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 129 — Не так все просто .

В начале 1992 года цены пустились вскачь. Дуся не переставала возмущаться .

— По-моему, наше правительство чокнулось. Одномоментно и разом. Либерализация, говорят. Тьфу на эти реформы! Такое впечатление, что нас хотят раздеть и пустить голыми по миру .

Дуся была права. Рост цен привел к обесцениванию вкладов. Народ терял деньги и беспомощно хлопал глазами. Как же так? Обокрали!!! И кто?

Благодаря Дусе Людмила Ивановна не потеряла свои сбережения. Она их вложила в кооператив. Дело было за год до либерализации .

— Стены надежней денег, — сказала Дуся .

Дуся пошла дальше: она поменяла машины и купила гараж. Новенькая «нива»

и «Жигули» заменили два «москвича» .

— Тебе бы бизнесом заниматься, — улыбалась Людмила Ивановна .

— Я — творческий человек, — отвечала Дуся. — Однако в обиду себя не дам. Рынок, что обещают, это — джунгли, а в них выживают сильнейшие .

— Или предприимчивые, — добавляла Людмила Ивановна. — Подобно тебе .

— Я, как репейник, жизнеустойчивая, — смеялась Дуся .

До либерализации цен у Дуси и Людмилы Ивановны лежало на сберкнижках в общей сложности тридцать тысяч рублей. По словам Дуси, надо было превратить деньги в инвестиционные товары .

— Любишь ты красивые слова, — улыбнулся Макс .

Хитро сощурившись, Дуся ответила:

— Экономика — мое последнее увлечение .

— Пропали бы без тебя .

— Вы заслужили мою заботу, — ответила Дуся .

Макс отложил журнал и встал. Сердце сделало кульбит и застряло в районе гортани. Как говорят, ни вздохнуть, ни слова молвить. Он подошел к Дусе и прижал ее к груди. Дуся смутилась .

— Ты с Милой и отец — самое дорогое, что у меня есть, — сказала она. — И все трое — не от мира сего .

Сердце ухнуло вниз, и, глубоко вздохнув, Макс улыбнулся .

— Почему?

— Вы — особенные. Думаете не как все, ищите себя... Словом, блаженные в некотором роде .

— Разве Павел Степанович наивен?

— Вспомни поездки в Ленинград. Белые ночи, разговоры, мысли отца.. .

Макс задумался .

— Пожалуй, ты права, — сказал он. — Павел Степанович — романтик .

Макс ездил в Ленинград трижды — и каждый раз в конце мая. Экскурсии, музеи, прогулки и… отсутствие тьмы. Причудливая вязь чугунных решеток, каналы с зеленой водой, тишина белых ночей, Нева. Мощная, широкая, короткая. Голова — в озере, ноги — в Финском заливе .

— В Неве встречаются речные и морские воды, — говорил ему Павел Степанович. — Они несут запах лугов и соленые брызги одновременно .

«Река похожа на Дусю, — думал тогда Макс. — Такая же полноводная и непредсказуемая. А Павел Степанович напоминает Петродворец. Величественный, красивый, с причудливыми мыслями. Они как дворцовые фонтаны — в богатом обрамлении, с разной энергетикой» .

НЕВА 8’2018 130 / Проза и поэзия Максимилиан встал и полез за дневником. Некоторые мысли писателя Шохова он записал, что называется, по горячим следам .

30.05.1992 Гуляли вдоль Невы. Мама с Дусей шли впереди, мы с Павлом Степановичем сзади. Адмиралтейскую набережную освещали белые ночи. Казалось, над Ленинградом встретились день и ночь. Встретились и растворились друг в друге .

Павел Степанович остановился. Он посмотрел на небо и сказал:

— Хочу написать роман о Свете и Тьме .

— Интересная тема, — ответил я .

— Неподъемная. Успею ли?

Не зная, что ответить, я промолчал .

— Скажи, что есть Свет? — спросил Павел Степанович .

— Ну и вопрос .

— Свет — то, что в нашем сердце, — не дождавшись ответа, сказал Павел Степанович. — Понимаешь, о чем речь?

Он приложил руку к груди и замер. Казалось, прислушивается к себе .

— Сердце — это любовь, а любовь — это жизнь .

Павел Степанович вздохнул и добавил:

— Чтобы понять эту истину, потребовалась целая жизнь .

— А что такое Тьма? — спросил я .

— Это — материя. Когда человек рождается, в нем нет Тьмы — один только Свет .

А потом все зависит от самого человека. Один собирает Тьму, другой ее гонит или не замечает. Вот тебе пример. Если будешь спускать воду с остатками пищи, трубы засорятся. Верно? Их покроет налет, и произойдет засор. То же с человеческой жизнью. Если притягивать грязь, Тьма растет. Она заполнит чувства и ум, и жизнь покажется такой грязной, как если бы ты смотрел на нее через покрытое копотью стекло. Сам посуди, что можно увидеть через такое стекло? Тьму, и ничего больше .

— Но темные силы... Разве их нет?

— Они — слуги Тьмы. Не внешней — той, что внутри человека .

Встав у парапета, Павел Степанович смотрел на Неву и думал .

— Тьма никогда не сможет поглотить Свет, — наконец сказал он. — Они разной природы .

— Разве в убийцах есть Свет?

— Есть. Просто ему трудно пробиться .

— Почему?

— Слишком много грязи .

На прощание Павел Степанович подарил книгу притч Ошо на английском языке .

— Прочти, — сказал он. — И начни с притчи о Свете и Тьме .

Возвратившись в Москву, я перевел притчу и прочел ее маме и Дусе .

Ошо «Свет и Тьма»

Однажды Тьма пришла к Богу и сказала:

— Я никогда не делала Солнцу ничего плохого, но оно мешает мне жить. Куда бы ни пошла, Солнце добирается до меня, и я вынуждена бежать. Сколько будет продолжаться такая несправедливость? Я ничего плохого не сделала Солнцу, ничего не сказала против него .

Бог вызвал Солнце и спросил:

— Почему ты мучаешь Тьму?

— Что за вопрос? — удивилось Солнце. — Я не встречало Тьму. Как только вы приведете ко мне Тьму, я тут же извинюсь перед ней .

Бог оглянулся. Тьма исчезла .

— Помню эту притчу, — сказала Дуся. — Свет и Тьма давно волнуют отца. По-моему, хотел роман написать. Ну, разве не романтик?

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 131 На лице Людмилы Ивановны появилась поперечная морщинка .

— Бог всемогущ, — сказала она. — И в то же время не может свести Солнце и Тьму .

— Ничего странного, — ответила Дуся. — Их невозможно свести. Тьма — это отсутствие Света .

Лицо Людмилы Ивановны прояснилось .

— Верно. Где Свет, его отсутствия быть не может .

— А религиозные догмы — как быть с ними? — спросил Макс. — Все мировые религии пугают Тьмой и темными силами .

— Прежде, чем утверждать, — строго сказала Дуся, — надо познакомиться с мировыми религиям .

— Верно, — вздохнула Людмила Ивановна. — В этом отношении мы абсолютно безграмотны .

Макс кивнул. Что есть, то есть. Однако Дуся не была бы собой, если бы за ней не осталось последнего слова .

— В отличие от вас, я — более продвинутая в этом вопросе .

— Вот как?

— Могу даже выдать цитату. «И отделил Бог Свет от Тьмы. И назвал Свет — днем, а Тьму — ночью» .

«Все-таки Павел Степанович прав, — подумал Макс. — Неподъемная тема» .

1993 год положил начало противостоянию президента и парламента. Тут хочешь не хочешь, а проснешься. Танки стояли в центре Москвы, и в сторону Белого дома летели снаряды, несущие смерть. Сторонники Хасбулатова и Руцкого бросились на штурм Останкина. Началось пиршество чрезвычайных новостей .

Людмила Ивановна плакала, Дуся курила папиросу за папиросой, у Макса стали чесаться руки. Время от времени он удалялся из гостиной и долгое время проводил в ванной. Людмила Ивановна насторожилась .

— Срам на весь мир, — сказала она Максу. — Остается одно — оглушить себя антидепрессантами .

Пропив курс таблеток, Макс перестал чесаться и впал в меланхолию. Ему были противны политики, депутаты, бизнесмены, торгаши, бомжи, старики с протянутой рукой, но больше всего — телеведущие и журналисты. Макс перестал смотреть телевизор и узнавал новости из рассказов матери или Дуси .

Павел Степанович Шохов умер в мае 1994 года. Проститься с известным писателем пришло много людей. Среди них — официальные лица из Союза писателей, друзья-фронтовики, коллеги, читатели... На поминках Дуся сказала:

— Дожив до преклонного возраста, отец ухитрился остаться молодым. Помню, спросила его: «В чем секрет твоей молодости?» Он ответил: «Кто видит прекрасное, тот не стареет» .

Осенью 1995 года по требованию Литфонда Дуся освободила дачу и вместе с Людмилой Ивановной уехала из Переделкина. Переезд в Дусину квартиру не обошелся без переживаний. Оно и понятно: ни многоголосия птиц за окном, ни шума сосен, ни песен ветра .

— Помнишь крыльцо и прогретые доски? — не раз спрашивала Дуся .

— А ветер?! — вздыхала Людмила Ивановна. — То он поет в трубе, то гонит поземку.. .

— Или катает весну, — добавлял Макс .

Через полгода кооператив был построен, и Дуся с Людмилой Ивановной переселились в район Воронцовских прудов. Квартиру на Шаболовской Дуся сдала в аренду,

–  –  –

Летом 1996 года началась предвыборная кампания. Борьба между Ельциным и Зюгановым достигла апогея, и Максимилиан волей-неволей принялся за таблетки. Он знал, его заболевание — на нервной почве и, по словам врача, к шизофрении не имеет отношения .

— Не переживайте, — сказал психиатр. — В США антидепрессанты пьют сорок процентов населения, и ничего. Главное — сохранить душевное равновесие .

— Равновесие — наше все, — кивнула Дуся. — Шаг в сторону, и тут же получишь по затылку .

— От кого? — улыбнулся психиатр .

Он был знакомый Дусиных знакомых, поэтому к Максу и Дусе отнесся по-отечески .

— От природы, — ответила Дуся .

— Неожиданная точка зрения .

— Природа всегда стремится к равновесию. Взять, например, реку. Она строит русло, исходя из минимальных энергетических затрат. И животные не тратят энергию впустую. А человек как паровоз. Свистит целый день, а зачем, не понимает .

— Свистит? — переспросил психиатр .

— Вы не согласны? — спросила Дуся .

— Пожалуй, соглашусь. Но постараюсь найти объяснение .

— Какое?

— Человеку надо заявить о себе .

По пути домой Дуся переключилась на другую тему .

— У тебя — кризис среднего возраста, — заявила она Максу — Его надо пережить .

— Может быть .

— К тому же отсутствие секса угнетает.. .

Макс усмехнулся .

— И тебя?

— У меня — климакс. Это — совсем другое .

Затормозив на перекрестке, Дуся добавила:

— Насчет секса вот что скажу... Сексом занимаемся не мы — тонкоматериальные сущности. Так что по большому счету это — бесовское занятие .

— Ну ты даешь, — воскликнул Макс .

— Ладно, проехали, — притормозив у подъезда, сказала Дуся. — Выходи. Я еду на работу .

«Нива» мигнула поворотником и скрылась .

«Дусю не поймешь, — подумал Макс. — То ли провоцирует, то ли обкатывает новую теорию» .

Глава 9 В Редкино Макс собирался давно, но его всякий раз останавливал страх .

«Что скажу Лизе? Дескать, соскучился, хочу прикоснуться к юности... И вообще.. .

Дома ли она?»

Наконец он решился. Черные «Жигули» неслись по Ленинградскому шоссе, за окнами мелькали леса, поля, дачные поселки. Макс их видел и не видел одновременНЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 133 но. Он вспоминал Лизу. Вот она — в первый день знакомства. Скоростной лифт, набитый абитуриентами. Лиза уткнулась в грудь, и запах волос взбудоражил кровь. Вот Лиза — в столовой зоны Б. Положила ладонь на плечо, а сама осталась за спиной. А вот — университетский сквер. Лиза заглядывает в глаза и смеется. Что хочет, то и говорит, что считает нужным, то и делает .

Макс подъехал к Новомелкову и, выйдя из машины, спустился к Волге. «Верхневолжская» турбаза пришла в запустение, однако сосновый лес и тропинка остались .

Макс остановился у коряги. Здесь его Лиза поцеловала... Целомудренно — в щеку .

«Боже мой, как давно это было, — подумал он. — Нам обоим по семнадцать. Купались в Волге, болтали, вспоминали детство. Тогда я понял, Лизино детство — разноцветное, а мое — детство-дистрофик. Чистенькое, однобокое, на костылях. С виду приличное, однако на лице — маска. Ни улыбки, ни слез, ни удивления» .

Макс вспомнил следующую встречу — первого сентября 1971 года. Лиза появилась с Настей. Ее волосы выгорели на солнце, на носу веснушки. Настя напоминала пион, Лиза — крокус. Нежный, трепетный, с тонким ароматом. Вот первая лекция .

Макс помнил, как сжал Лизины пальцы, как кровь стучала в висках. У него заложило уши, и слова Колмогорова доносились словно из-под одеяла .

«…Твердо веруй в начала и концы» .

Лизина рука дрогнула .

«Это — из поэмы Блока „Возмездие“, — прошептала она. — Люблю эти строчки:

„Жизнь — без начала и конца. Нас всех подстерегает случай…“»

Макс вернулся к машине и, съехав с Ленинградского шоссе, свернул в Редкино .

Лизин дом он нашел сразу. Яркий, в окружении цветов, дом напоминал картинку из детской книжки. Небольшая терраса, высокое крыльцо, на нем — горшки с красной геранью. Ситцевая занавеска дрогнула, и Макс увидел небритое лицо. Через минуту на крыльце появился мужчина. Лысый, худой, в тренировочном костюме.

Мужчина улыбнулся и, обнажив недостающие зубы, спросил:

— Вам кого?

— Лизу .

Макс почувствовал, как его окатила жаркая волна .

— Лиза в магазине. Сейчас придет .

— А вы… — Василий Савельевич — Лизин отец .

— Меня зовут Макс, я учился с Лизой в МГУ — на мехмате .

— Эка, какой древний знакомый .

— Марья Ивановна дома?

Мужчина вздохнул .

— Пять лет как померла .

В доме послышались детские голоса .

— Дед, мы едем?

— Куда же деться?! Айда на выход .

Лицо Василия Савельевича озарила улыбка, и Макс увидел Лизины черты. Серые озорные глаза, чуть вздернутый нос, приподнятые уголки губ .

— Обещал детей искупать. Теперича не отстанут .

На крыльцо выскочили два мальчугана. Один — белобрысый, другой — черный, как смоль. Круглые мордашки, веснушки на носу.. .

«Похоже, погодки. Лет девять и десять» .

— Знакомьтесь. Гришка и Шурик .

Мальчики кивнули и побежали к грузовику. Хлопнула дверца, раздался смех, и грузовик подал сигнал: «Бип! Би-би!»

НЕВА 8’2018 134 / Проза и поэзия — Вот я вам, — проворчал Василий Савельевич и распахнул дверь .

— Проходите в дом, Лиза сейчас придет .

Макс кивнул. Он снял кроссовки и, оставив на крыльце, вошел в сени. Все как и раньше. Ведра с водой, большая бочка, трехлитровые банки. В углу — лестница, ведущая на чердак. В кухне пахло борщом. Казалось, за занавеской хлопочет Марья Ивановна. Вот сейчас выйдет и скажет: «Ужо пироги поспели — сейчас накормлю» .

Макс заглянул в горницу. Иконы — в красном углу, на столе та лампа, что купила Людмила Ивановна. На шелковом абажуре — сухая ромашка, прикрепленная скотчем .

Хлопнула дверь. Макс вышел на кухню и увидел Лизу. Она всплеснула руками и закрыла ладонями рот. Макс опешил. Лиза изменилась до неузнаваемости. Полная, с одутловатым лицом, морщинами на лбу .

— Ты ли это? — прошептала Лиза .

Макс покраснел. Казалось, в горле застрял комок. Макс чувствовал его запах .

Горько-соленый, с прелыми нотками. Сердце отчаянно стучало, перед глазами плыли круги. Макс судорожно вздохнул, и комок опустился вниз .

— Здравствуй, Лиза .

— Похудел-то как. И виски… совсем седые .

Лиза бросилась к Максу и, уткнувшись в плечо, расплакалась. Макс растерялся. Он неловко обхватил Лизу и пытался разобраться в своих ощущениях. Ни жара, ни волнения, ни всполохов молний. Одна только жалость. К себе, Лизе, ушедшей юности .

«Не виделись четверть века. И что в результате? Оба припорошены пылью. Где та девушка с лукавой улыбкой? Куда исчезла? Глаза выцвели, уголки губ опустились…»

Макс отстранился. Лиза достала платок и громко высморкалась .

— Извини, — сказала она. — Так неожиданно .

Она скрылась за занавеской и, шмыгая носом, загремела посудой .

— Сейчас накормлю .

Макс сел за стол. Он не знал, что и сказать. Внешний вид Лизы, ее поведение, горькие слезы — все это не вязалось с тем, о чем Макс думал по дороге .

«Может, Лиза — иллюзия? Помнится, Дуся сказала: „Иллюзии как зубы — с возрастом выпадают и теряются“» .

Лиза вышла из-за занавески и поставила на стол миску с борщом. Запах мелко порезанного чеснока ударил в нос, и Максимилиан вспомнил Марью Ивановну .

— И пироги есть, — сказала Лиза. — Будешь?

Макс кивнул. Он не знал, с чего начать разговор. На столе появились соленые огурцы, яичница, тарелка с пирогами .

— Выпьешь?

— Я — за рулем .

Лиза села напротив и, подперев подбородок рукой, сказала:

— Странное ощущение. Ты, и не ты. Такой же скованный, растерянный... Так же, как прежде, закрыт. Однако в глазах — печаль. Глубокая, как омут. Что-то случилось?

— Долгий разговор. Расскажи о себе .

— Видел ребятишек?

Макс кивнул .

— Один похож на тебя .

— Шурик .

Полные губы дрогнули, и на мгновение Макс увидел прежнюю Лизу. Лучистые глаза, лукавая улыбка... И свет. Он струился откуда-то изнутри. Макс чувствовал его, будто солнечный луч лег на щеку .

— А Гриша — в отца .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 135 Лиза вздохнула, и свет пропал. Макс отодвинул миску .

— У тебя что — беда?

— Две, и сразу. Муж погиб, мама умерла. Мальчишек поднимаю вместе с отцом .

Лиза убрала посуду и села напротив Макса. Она волновалась. На щеках алели красные пятна, над губой появилась испарина. Чувствовалось, Лиза хочет сказать что-то важное .

— Не знаю, увидимся ли когда. Хочу признаться.. .

Максимилиан напрягся .

— Когда-то любила тебя. Казалось, весь мир облит солнечным светом. А ты.. .

Взглянув на Макса, Лиза заторопилась .

— Не упрекаю, нет. Сердцу не прикажешь. И потом, все в свой черед. Тогда ты был не готов к любви.. .

У Макса екнуло сердце .

— Почему? — хрипло спросил он .

— Ты был похож на птенца. Чуть полетал, и домой. Там мама, тепло, уют.. .

Лиза вздохнула .

— Ну, да ладно. Все равно не сумею объяснить. Главное — призналась .

Максимилиан опустил глаза. Лизино признание смущало. В кухне повисла тишина. Макс лихорадочно соображал, как бы вырулить на нейтральную тему .

— Помнится, ты не сдала зачет по истории КПСС. Что было потом?

— Зачет получила со второго захода. Тем не менее забрала документы и уехала в Ленинград .

— Ушла с мехмата?

— Точнее, ушла из МГУ. Меня взяли на тот же факультет в ЛГУ, так что училась в Ленинграде. Затем вышла замуж за Вовку. Помнишь, рассказывала?

— Да-да. Фиолетовые косички .

Взгляд Лизы потух .

— Хороший был человек. И меня любил. А я... Видно, правду говорят: один любит, другой позволяет себя любить .

«Так и есть», — подумал Макс .

— Вовка учился в мореходке. По распределению попал в Мурманскую область — в Западную Лицу. Там сейчас база Северного флота. Я поехала за ним. Устроилась в школу учителем математики .

— А Вовка?

— Он служил на атомной подлодке. Сначала детей не было, потом родила одного за другим. Вроде и жизнь наладилась, и деньги появились, но все хорошо не бывает. Верно?

Макс кивнул .

— Весной 1989 года лодка «Комсомолец» затонула. Среди погибших был и Вовка .

Помолчав, Лиза продолжила:

— Вот тут-то я хлебнула лиха. Вернулась в Редкино, а тут и мамин черед пришел .

Крутилась у печи, охнула и упала. Инсульт .

Все, что рассказывала Лиза, вызывало боль. Нужные слова не приходили на ум, и чтобы выразить свое сочувствие, Макс сжал Лизину руку. Лиза смотрела на Макса блестящими глазами. То ли от слез, то ли от неожиданного прикосновения .

— О наших что-нибудь слышала?

— Самую малость. Когда-то переписывалась с Любой, но последний год она не отвечает .

Макс чувствовал, судьба общежитских друзей ему не безразлична. Оно и понятно, жизнь людей, с которыми связана юность, всегда вызывает интерес. То ли потому, что НЕВА 8’2018 136 / Проза и поэзия юность — особый период, то ли возникает желание сравнить. Дескать, далеко ли ушли друзья, ведь начинали с общего старта .

— Ферзь вылетел с мехмата после второй сессии. Модуль спился, и его отчислили после третьего курса. Санька Войтюк ушел в бизнес. Яша.. .

— Работает в Академии наук, — предположил Макс .

— Не угадал. Яша уехал в США. Он занимается наукой, получил крупную международную премию. Какую, забыла .

— А девочки?

— Рузи уехала в Ашхабад. Работала в академическом институте, вышла замуж, а дальше не знаю. Люба устроилась в банк. В перестройку стала начальником. По-моему, не замужем. Настя преподавала в Горно-Алтайском университете, вышла замуж за нового русского, теперь живет где-то в Европе — то ли в Англии, то ли во Франции .

— Настя не пропадет, — усмехнулся Макс .

— Я с ней рассорилась перед отъездом .

— Почему?

— Летит по жизни, людей не замечает. Ну да ладно — не будем об этом .

Макс кивнул .

— Когда ты пропал, все всполошились не на шутку. Модуль пошел в деканат, наладил контакт с секретарем и из личного дела узнал твой адрес и номер телефона .

Позвонил. Ответил твой отец. Сказал, что ты в больнице с воспалением легких. Модуль пытался узнать в какой, но так ничего и не добился .

— Все это — вранье. Я не болел .

— Куда же пропал?

— Можно чаю?

Макс тянул время. У него появилось желание рассказать, что и как было, но вдруг подумалось: зачем?

«Мама не осуждала отца — впрочем, и других тоже, — думал он. — И я не буду. Дело прошлое, семейное. Можно сказать, мхом поросло» .

Лиза поставила чашки, заварила чай и, оставив на столе тарелку с пирогами, села напротив Макса .

— Что же с тобой случилось?

— После зачета поссорился с отцом, и мы с мамой уехали к ее подруге .

— Не темни. Экзамены ты не сдавал, на факультете тебя не видели.. .

Макс замялся .

— Долго объяснять. Понимаешь, я попал на мехмат случайно — отец так решил .

А потом понял: не мое. Пока жил у Дуси, решил проявить самостоятельность. В каникулы забрал документы, вот и все .

В кухне повисла тишина. Ее нарушало тиканье ходиков и дыхание Лизы .

«То ли волнуется, то ли одышка», — подумал Макс .

Пока пили чай, он успокоился и снова нырнул в свою раковину .

«Лиза стала другой. Дети, отец, гибель мужа, смерть матери, хозяйство… — никакой романтики. Прошлой Лизе я бы рассказал, но… она далеко» .

Макс улыбнулся, и при дальнейшем разговоре скользил по поверхности. Как жукводомер. Или как Настя. Вроде бы приоткрылся, а в душу не пустил .

— В 1972 году поступил в Институт иностранных языков. Выучил французский, подрабатывал переводами, учился в аспирантуре.. .

— Здорово, — воскликнула Лиза .

— Защитился, стал преподавать в Инъязе, через полгода женился .

— Расскажи о жене .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 137 Макс посмотрел на Лизу и заметил синюю жилку у виска. Она билась, будто белье на ветру .

— Десять лет назад я развелся .

— Вот как .

— Семья не сложилась, с дочерью не вижусь .

— Да ты что?! — воскликнула Лиза .

— Всякое бывает, — уклончиво ответил Макс .

— С кем ты живешь?

— С мамой и ее подругой. Они — молодцы. Работают в журнале «Иностранная литература», переводят, ездят отдыхать за границу.. .

— Моя мама, кроме плиты, ничего не видела, — вздохнула Лиза. — Видно, и я ее судьбу повторю.. .

Макс пожалел о своей неосторожности. Черт дернул за язык. У Лизы столько проблем, а он.. .

— Давно хотел спросить. Помнишь нашу первую встречу?

— Конечно .

— А разговоры?

— Смутно, — призналась Лиза .

— Я помню все до единого слова .

Лиза улыбнулась. Похоже, ей было приятно .

— Ты правда слышала, как ветер шептался с кувшинкой?

Лиза нахмурила лоб. Она пыталась вспомнить и не могла .

— Ну же, — разволновался Макс. — «Жизнь удивительна», — сказал ветер. «Боже, какая чушь. Жизнь скучна и однообразна», — ответила кувшинка. «Посмотри вокруг .

Видишь, розы цветут…» Ты слышала или придумала?

Лиза рассмеялась .

— Конечно, придумала. Кто может слышать такой разговор?

Казалось, под Максом закачались пол и скамья. Однако он задал следующий вопрос:

— Помнишь, как сказала: «Стань собой, и вся смелость, что у меня есть, будет твоей». И пригрозила при этом: «Если не станешь, я тебя заколдую» .

— Ты поверил?

— Тогда я думал, что ты вошла в роль… и играешь .

— Так и было. Хотела произвести на тебя впечатление .

— И произвела. Я был в эйфории. Какая девушка. Она слышит голоса ветра и кувшинки, она сказала: «Если не станешь собой, погружу в облако страхов» .

Лиза обхватила голову Макса и повернула ее к себе.

Глядя в черные, беспокойные глаза, она воскликнула:

— Максимилиан, милый, но так нельзя .

— Что нельзя?

— Оставаться идеалистом-романтиком .

— Почему?

Макс отвел Лизины руки и с грустью сказал:

— Я всегда чувствовал тебя рядом. Веришь? Называл «ангелом-наблюдателем» .

Порой даже видел. Иногда ты садилась у кровати, и мы разговаривали. Иногда читала стихи .

— Когда-то я любила стихи Блока .

— «Жизнь — без начала и конца. Нас всех подстерегает случай...»

— Сейчас бы не вспомнила .

— Ты прочла эти строчки на первой лекции .

НЕВА 8’2018 138 / Проза и поэзия

Лиза расплакалась. Она вытирала глаза и, шмыгая носом, повторяла:

— Ужас, все забыла. Все почему? Быт засосал. Никакой романтики. Ни стихов, ни волшебства, ни фантазии. А ты помнишь .

— Это хорошо или плохо? — спросил Макс .

Он смотрел на Лизу и видел морщинки под глазами, набрякшие веки, сеточку сосудов на щеках .

«Как грустно. С молодостью ушла тайна. А может, ее не было? Может, я все придумал?»

Наконец Лиза успокоилась. Ее глаза сверкнули, и Максу показалось, Лиза сбросила несколько лет .

— Не знаю, хорошо или плохо, — сказала она. — То, что не растерял детство, хорошо, а все остальное.. .

— Мне сорок два, — отозвался Макс .

За окном послышался шум подъехавшего грузовика. Лиза встала и, ополоснув лицо, добавила:

— Мое время пошло под откос, твое еще впереди. Видишь, как бывает.. .

Раздался топот маленьких ног, и в дом вбежали мальчишки .

— Мам, мы рыбу поймали .

Лиза подхватила сыновей и, поцеловав их, сказала:

— Вот и отлично. Жареху сделаю .

Максимилиан встал .

— Пожалуй, поеду. Дорога неблизкая .

— Приезжай в гости. Места в доме много. Поплаваешь.. .

— Какой из меня пловец? — улыбнулся Макс .

— Каждый плывет по-своему. Один кролем, другой брассом.. .

— Третий по-собачьи, — перебил Шурик .

Лиза и Макс рассмеялись. В дом вошел Василий Савельевич. В одной руке он держал сетку с двумя рыбинами, в другой — мокрые шаровары. Василий Савельевич улыбнулся и, протянув дочери штаны, сказал:

— Порты замызгал. У берега в ил провалился .

— Дед из лодки вывалился, — пояснил Гриша. — Но там неглыбко .

Взглянув на Макса, Лизин отец спросил:

— Никак уходить собрались?

— Пора. Спасибо за гостеприимство .

— Ну, тогда бывай .

Макс пошел к выходу, Лиза — за ним. На крыльце она притянула Макса к себе и поцеловала в лоб .

— Спасибо, что приехал .

— Забыл спросить. Где ты работаешь?

— В местной школе .

— Если будут проблемы, пиши. Я рядом .

Лиза вздохнула .

— Сама разберусь. Мне не привыкать .

— Прощай .

Макс спустился с крыльца и пошел к машине .

— Мама твою лампу всегда любила, — крикнула Лиза. — Глянет и тебя вспомнит .

«Какой красавчик, — говорила она. — Высокий, чернобровый. Однако не твой» .

Макс улыбнулся .

— Видел на абажуре сушеную ромашку .

–  –  –

Глава 10 На обратном пути Макс погрузился в неспешные мысли. Ленинградское шоссе шуршало под колесами, а Максу казалось, что «Жигули» преодолевают очередной горный серпантин. Дорога петляла, извивалась, тянулась змеей, и вдруг — вираж. За ним — подъем, поворот, еще один... Повороты шли один за другим. Руки вцепились в руль, нога замерла над педалью тормоза, зрение обострилось до предела. Любая ошибка — и машина полетит в пропасть. Или врежется в гору. Вперед, и только вперед .

Наконец площадка, где можно остановиться. Боже, какая красота. Бесконечно высокое небо, тишина, величие гор .

«Если не движешься внутрь, движешься наружу», — как-то сказал Павел Степанович .

«Дусин отец — мудрый человек, — подумал Макс. — Жизнь — те же подъемы, спуски, повороты. А ты — путник. Идешь, падаешь, цепляясь за камни, карабкаешься вверх» .

После встречи с Лизой Макс не то что отряхнул пыль со своих ног (первая любовь, конечно, не пыль), он повернул за поворот. За ним Макс увидел холмы, предгорье, горную страну. Одна гора, другая, третья.. .

Приподнявшись над равниной, Макс посмотрел на жизнь под другим углом зрения .

«Кто я? — спрашивал себя Макс. — Маменькин сынок? Нет. Я всегда стремился к самостоятельности. Мое подкаблучное детство — не показатель. К тому же общение с отцом многому меня научило. В частности, тому, как опасно для человека гипертрофированное чувство важности. Я никогда не важничал и не давил. Отходил в сторону — слушал, оппонировал, возражал. А мама… она дарила любовь и защиту .

Мама есть мама» .

Макс относил себя к рефлексирующим интеллигентам и был прав. Внешне респектабельный, сдержанный, относительно успешный; внутри — сомнения и комплексы. По большому счету Макс был похож на моллюска. Спрятался за створки раковины и затаился. Подхватит поток или нет? А может, закопаться в ил? Вопросы, вопросы, вопросы... Однако время от времени створки раковины приходилось раскрывать. Иначе не проживешь. Ведь собственный мир — капля, но в ней заключена энергия океана. Так что связь необходима .

Узнать, что прячется за внешней оболочкой человека, очень непросто. Порой и близкие люди не видят. Такие, как Макс, в лихую годину ломаются или выживают благодаря женщинам — будь то жена, мать или любовница. Таких мужчин нельзя назвать никчемными, просто они не в состоянии быстро приспособиться. Сначала им надо сбавить ход, осмотреться, поразмышлять. А времени нет. Сотни поездов свистят на все голоса, спрятаться невозможно .

Высказанная Александром Владимировичем мысль была правильной: существует жизненная спираль, в ней — точки вращения. Человек — частица потока. Вписался в поворот — хорошо, нет — вылетел в кювет .

Макс хорошо помнил слова отца. Мало того, видел картинку. Вот он примкнул к жизненному потоку и летит вместе с ним. Не в центре потока — на периферии. КруНЕВА 8’2018 140 / Проза и поэзия той вираж, и Макс вылетел. Лежит в дорожной пыли и потирает ушибленные места .

Он слышит дыхание потока, но… энергетика потока летит мимо .

«Ненужный осколок, отработанный материал. Сколько таких, как я? И каждый с личной трагедией. Не принят обществом, не реализован. Однако не все кончено .

Декарт говорил: «Я мыслю, значит, существую». Те, кто повержен, тоже существуют .

Или живут? Одни выползают из кювета и, потирая ушибленные бока, уходят в одиночество; другие ищут жалельщиков; третьи делают попытки влиться в поток. Одним словом, у каждого — свой путь. И у меня тоже. Я выстою» .

— Сегодня прочла любопытные статьи, — сказала за ужином Дуся. — Первая — из серии «чудеса природы» .

Макс отодвинул тарелку и приготовился слушать .

— Среди множества видов бамбука есть один, который в начальной стадии роста можно назвать заторможенным. Его семена сидят в земле до семи лет, не показывая носа. Садовник рыхлит почву, поливает, а на поверхности ничего нет. Через семь лет появляются ростки. Скорость их роста поражает. Она достигает тридцати сантиметров в сутки. Копил-копил силу, потом потянулся и… всех перегнал .

Взглянув на Макса, Дуся спросила:

— Интересно?

— Без намеков, пожалуйста, — улыбнулся Макс .

Он знал, Дуся любила подколоть. Ее чувства требовали наслаждений, ум — систематизации, разум — знаний, а душа — радости. Редкий человек. Каждый период времени Дусе был интересен. В девяностые она просвещала Макса и Людмилу Ивановну насчет рыночной экономики. Ее речь была насыщена новыми терминами, и Макс едва успевал переспрашивать. Тезаврация, рентабельность, депозит, риски… — о чем только Дуся не говорила. Затем появились другие увлечения: путешествия, загадки Вселенной, самопознание, формулы успеха... В квартире появились брошюры, туристические проспекты, распечатки статей. Дуся наращивала обороты, и со стороны казалось, ее возраст — дополнительный импульс к движению .

— Вторая статья — из серии «психология самопознания» .

Дуся открыла пластиковую папку и вытащила пару листков .

— Послушайте, какая прелесть .

Надев очки, она прочла с особым выражением:

— Зачем тащишь за собой обоз несчастий? Зачем гордишься своей мукой? Ты хочешь сказать, это делает тебя сильным? Неправда. Ты живешь прошлым потому, что боишься будущего .

Людмила Ивановна подняла голову, и ее глаза засветились. Макс улыбнулся. Он знал, мать всегда оставалась самой собой. Однако буруны дарили энергию, и так же, как Дуся, Людмила Ивановна не старела .

Дуся взяла другой листок и, бросив на Макса многозначительный взгляд, прочла:

— Когда говоришь себе правду, становишься сильней .

— Сказать себе правду трудно, — заметила Людмила Ивановна. — Для это надо быть внутренне свободным .

— В том-то и дело, — оживилась Дуся. — Люди бегут от себя. Они заполняют время работой, встречами, ненужным общением. И что в результате? Душевная пустота .

— Ты что — против общения? — удивился Макс .

— Ну и вопрос. В отличие от тебя, я — экстраверт, и общение — моя питательная среда. Однако.. .

Дуся сделала паузу и добавила:

–  –  –

Глава 11 Тридцать первого декабря 1999 года в присутствии Патриарха Московского и всея Руси Алексия II президент Борис Ельцин передал свои полномочия Владимиру Путину. За двенадцать часов до наступления двадцать первого века телеканалы России начали трансляцию новогоднего обращения Ельцина .

— Вот это да, — воскликнула Дуся. — Не знаю, что и сказать .

Никто не знал. Страна замерла в ожидании новых реформ. Через три месяца состоялись выборы президента, и Путин стал вторым президентом России .

Чеченская война продолжалась, смертность в России превышала рождаемость, терроризм набирал обороты. Смерть махала косой и собирала обильный урожай. Не только в России, но и по всему миру. Одиннадцатого сентября 2001 года мир узнал о террористических актах в США. Боевики-смертники «Аль-Каеды», захватив пассажирские самолеты, врезались в башни-близнецы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке .

Оба небоскреба были разрушены, и одним махом смерть выдернула из жизни три тысячи человек .

— Вот беда так беда, — воскликнула Людмила Ивановна .

— Мир наводнен фанатиками, — заметил Макс .

— Верно, — сказала Дуся. — Вера без знаний несет разрушение .

Казалось, Тьма опустилась на землю и забралась в человеческие умы. Вытеснив радость, она заполнила каждую клетку и вызвала страх. «Живем один раз», «Где наша не пропадала», «После нас — хоть потоп» — эти фразы стали в ходу, и люди бросились искать наслаждений. Слушая новости и читая газеты, Макс видел, как мир катится к пропасти. Жажда наживы, отсутствие сострадания, потеря ориентиров… — все это походило на бесовский шабаш .

— При таком раскладе остается одно — наводить порядок в собственном мире, — сказала Дуся. — На внешние обстоятельства трудно влиять .

— Ты что — серьезно?

— Помнишь бессмертную фразу: «Спасись сам, и вокруг тебя спасутся тысячи»? Это сказал Серафим Саровский .

— Спасись сам…, — повторил Макс .

— Вот-вот. Начинать надо с себя .

К трансформации сознания подталкивала и природа. Она слишком долго терпела. Растоптанная и порабощенная, природа подняла голову и решила заявить о себе .

Кто тут хозяин — я или человек? Смерчи, наводнения, землетрясения, селевые потоки шли один за другим, а впереди них летела смерть. Она сверкала пустыми глазницами, скалила рот и не жалела ни взрослых, ни детей .

Люди поддавали жару. Впрочем, как и всегда. Они кидали в топку «дровишки» и не могли остановиться. Невольно возникал вопрос: может, толкал кто-то под локоть?

И вообще — что случилось? По какому пути идет человечество — вверх или вниз?

А как же тогда диалектика? Та, о которой твердили философы .

Чудны дела твои, Господи! За что наказываешь? Почему?

НЕВА 8’2018 142 / Проза и поэзия Максимилиан пытался понять, что происходит. Он не хотел нестись в общем потоке. Вернее, не хотел нестись в безумном потоке .

«Готов быть каплей и частью огромного океана, — думал он. — Но если по океану плывут мазутные пятна, полиэтиленовые пакеты, пустые бутылки и консервные банки, пусть тогда буду каплей озера. Бессточного, скрытого горами» .

— Может, Homo sapiens давно исчез? — как-то спросил Макс. — Может, ему на смену пришел человек-робот?

Дуся чуть не поперхнулась .

— Homo sapiens — в глубоком подполье, — ответила она. — В мифической Шамбале .

— Кто же тогда мы?

— Зомби или планктон. Как кому нравится .

Дуся была категорична .

— И ты — зомби?

— Конечно. Я как все. Слышал песню Пугачевой? «Так же, как все, как все, как все, я по земле хожу, хожу…»

— Помнится, в этой песне есть и другие строчки, — вступила в разговор Людмила Ивановна. — «И у судьбы, как все, как все, счастья себе прошу». Думаю, речь здесь — о счастье .

— Так или иначе, ключевые слова нашего времени «как все», — продолжала оппонировать Дуся. — Реклама и информационное пространство приумножают штампы, и количество обезличенных растет .

— Верно, — согласилась Людмила Ивановна. — Мы живем в век, когда преобладают люди, не имеющие собственного лица .

Дуся повернулась к Максу .

— А ты — как все или сам по себе?

— Могла бы не спрашивать, — ответил Макс. — И ты, и я, и мама — не как все, а с нами — множество других людей .

— Интересно, почему этого множества не видно?

— Действительно, почему?

— О том и речь, — усмехнулась Дуся. — Те, кто, как все, на виду. Те, кто сам по себе, в собственной Шамбале .

— Не соглашусь, — возразил Макс. — Насколько знаю, Шамбала — это священное место. Лучшие сыны человечества общаются там с Богом .

— Те, кто самостоятельно мыслят, и есть лучшие сыны человечества, — сказала Дуся. — А что касается Бога… с Богом можно общаться, не выходя из дома. И без посредников, между прочим .

— Елена Рерих называла Шамбалу Твердыней Великого Знания и Света, — заметила Людмила Ивановна. — В Шамбале, по преданию, живут лучшие из лучших. Они не только общаются с Богом, но и наблюдают за эволюцией человечества .

— Наблюдают? — язвительно спросила Дуся. — Почему бы этим лучшим из лучших не вмешаться?

В темных глазах Людмилы Ивановны вспыхнул неяркий свет. Он походил на свет утреннего солнца .

— Эволюция подразумевает естественный ход событий, это — первое, — сказала Людмила Ивановна. — А второе — мое несогласие с твоим определением современного человека. Современный человек — не щепка и не планктон. Он растерян. Слишком быстра жизнь, слишком велика Тьма. Думаю, мы живем в особый период — в век испытания .

— Неисправимая идеалистка, — воскликнула Дуся. — Наивная, как ребенок .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 143 Не обратив внимания на реплику, Людмила Ивановна задумалась. На ее лбу появилась поперечная морщинка, одухотворенность пропала .

— Когда-то прочел фразу, которая заставила меня задуматься, — сказал Макс. — Чтобы найти себя, надо себя потерять .

Людмила Ивановна будто проснулась .

— Как сложно себя найти, — сказала она. — Некоторым это не удается .

Нулевые принесли новые трагедии. Взрывы в метро и VIP-зоне на стадионе «Динамо» в Грозном во время празднования Дня Победы, обрушившийся купол аквапарка «Трансвааль» в Москве, теракты на борту пассажирских самолетов, летевших в Сочи и Волгоград. Казалось, трагедии заполнили жизненное пространство и смерть ждала за каждым поворотом. Психика людей подверглась неслыханной информационной атаке и давала сбои .

— Вы слышали? — как-то спросила Дуся. — Россия выбилась в лидеры .

Людмила Ивановна сжала губы. Она хорошо знала подругу, и злой блеск в глазах Дуси ей говорил о многом .

— Вот послушайте. «В 2003 году Россия возглавила мировой список „стран-смертников“. Тридцать девять самоубийств на сто тысяч человек» .

— Нечем гордиться, — заметил Макс .

«И я ведь думал о суициде» .

— Что интересно, в общей статистике преобладают женщины .

— Странно, — удивился Макс. — Думал, что женская психика более устойчива, чем мужская .

— При такой жизни никакая психика не выдержит .

Среди реформ, затеянных новым президентом, выстраивание вертикали власти была главной. Макса она не касалась, поэтому интереса к ней не было. А вот реформы, направленные на образование, вызывали эмоции. Что говорить, Дуся права — все, что близко, трогает сердце .

Увлекшись психологией, Макс потерял интерес к лингвистике. Одно вытеснило другое. Так часто бывает. Макс забросил диссертацию и превратился в заурядного доцента. Он читал лекции, вел семинары, был руководителем дипломных работ. Словом, работа сама по себе, а Макс сам по себе. Институт иностранных языков имени Мориса Тореза был преобразован в Московский государственный лингвистический университет, так что Максимилиан Маушевский оказался преподавателем одного из крупнейших языковых университетов России .

Реформы образования Макса задевали напрямую. Россия присоединилась к Болонской системе, и оценки качества образования подгонялись под европейские стандарты .

А тут еще ЕГЭ. Работы хватало, в том числе — бумажной .

2004 год прошел под флагом политической борьбы, однако теперь Макс к ней относился спокойно. Кто знает, может, он поумнел; может, стал мудрее. Макс наблюдал за выборами в Госдуму, следил за выборами президента, ходил на избирательный участок. Он был уверен, пройдет Путин. Так и случилось. Ни Макс, ни Людмила Ивановна против Путина ничего не имели, а вот Дуся бушевала. Она превратилась в либералку и полюбила говорить о свободе .

Макс понимал, пройдет год-два, у Дуси появятся новые увлечения, ведь главное — это движение, а с кем и как — второстепенный вопрос. И Дуся это понимала .

— Есть переменные интересы, а есть постоянные, — говорила она .

К сфере своих постоянных интересов Дуся относила Милу и Макса. Она их считала членами семьи, и ближе их у Дуси никого не было .

НЕВА 8’2018 144 / Проза и поэзия В конце 2004 года случилась еще одна мировая катастрофа. Двадцать шестого декабря Юго-Восточную Азию потрясло катастрофическое землетрясение. Земля дрогнула, линия разлома породила огромный выброс энергии, и на страны Юго-Восточной Азии обрушились цунами, унесшие жизни трехсот тысяч человек .

Услышав эту новость, Дуся выключила телевизор .

— Радио и телевидение как рупор смерти .

— Ты права, — отозвалась Людмила Ивановна. — Впечатление, что в мире — сплошная тьма .

— Какой вывод? — не отрываясь от компьютера, спросил Макс .

— Отключаем телевизор и собираем радость. Сами, без чужой помощи .

— Где будем собирать?

— На природе, среди людей, в книгах.. .

Достав очередную брошюру, Дуся погрузилась в чтение.

Через пару минут она воскликнула:

— Эту мысль и искала. Когда-то видела, но не ухватила за хвост .

— Что за мысль? — спросил Макс .

Дуся лукаво улыбнулась .

— Счастье — это осознанная радость .

— Верно, — сказала Людмила Ивановна. — В детстве я собирала землянику и нанизывала ее на травинку. Потом нюхала и разом в рот .

— Отличный пример, — воодушевилась Дуся. — Так и поступим. Собираем, складываем, а когда нападет хандра, достаем и окунаемся в радость .

— Хороший рецепт. Надо запомнить .

— Наша Дуся — стратег, — как-то сказала Людмила Ивановна. — Мыслит по-мужски, так же решительно действует .

Людмила Ивановна была права. Дуся умело управляла своим миром. Но главное, в нем был свет. В любое время года. Какое бы у Дуси ни было настроение, какие бы события ни проносились мимо, свет в Дусином мире не мерк .

— Ты напоминаешь ветер в солнечный день, — как-то сказал Макс .

— Спорное утверждение, — рассмеялась Дуся. — По-моему, я похожа на носорога .

Макс усмехнулся .

«Дусю не поймешь. То ли шутит, то ли занимается самокритикой» .

— У меня — толстая шкура. Ее трудно пробить .

— В таком случае я — типичная устрица, — сказал Макс. — Стоит появиться раздражителю, закрываю створки .

— Тебе видней, — ответила Дуся. — Правильная самооценка — то же самое, что фонарь. И путь укажет, и камень высветит .

После 2005 года жизнь вошла в относительно спокойное русло. Получив премию ректора, Макс купил три абонемента в фитнес-клуб, и в маленькой семье появилось новое хобби. Макс ходил в тренажерный зал и качал мышцы, Дуся и Людмила Ивановна посещали бассейн и кардиотренажеры. Зарплата, подработка, квартира на Шаболовской давали неплохой доход, и появилась возможность выезжать за рубеж. Иногда ездили втроем, иногда порознь. Дуся и Людмила Ивановна выбирали свой маршрут, Макс — свой. Свежие впечатления вызывали новые разговоры, знакомство с европейскими музеями — интерес к живописи, средневековые замки и дворцы — увлечение историей. Как прогнозировала Дуся, так и случилось — радость, собранная по крупинкам, приносила умиротворение и, как следствие, ощущение счастья .

Все бы хорошо, но в душе Макса сидела заноза. Отношения с дочерью не сложились, и чем старше становилась Вика, тем больше отдалялась от отца. Первые годы поНЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 145 сле развода Макс встречался с дочерью раз в две недели, затем раз в месяц. Вика была угрюма, настороженна и при встречах с отцом поглядывала на часы. А потом Карина вышла замуж и поселилась в Мюнхене. Макс не возражал против отъезда дочери и дал официальное согласие. Вика писала отцу короткие электронные письма, но интереса к нему не испытывала. Порой казалось, что Вика пишет по обязанности. За письмами угадывались меркантильные интересы Карины, Макс будто слышал: «Вика, напиши отцу. Что тебе стоит? Черкни пару слов — дескать, у меня все хорошо. Не обломишься. У отца с бабушкой — две квартиры. К тому же Евдокия Павловна — бездетная дама. Сама посуди, кому все останется, а? Тебе. Вот и прояви внимание» .

С появлением Интернета большую часть времени Макс проводил в виртуальном пространстве. Зарегистрировавшись в «Живом журнале», он завел блог, и в жэжэшном пространстве появился новый пользователь.

В профиле Макс написал следующее:

— имя: maxmau — дата рождения: 19.04.1954 — местонахождение: Москва — способы связи: maxmau@livejournal.com — интересы: психология, человек, литература, путешествия, мысли, самопознание, жизнь — о себе: преподаватель Московского государственного лингвистического университета — хобби: психология Афоризмом блога стало любимое высказывание: «Чтобы найти себя, надо себя потерять» .

В качестве аватарки Макс выбрал изображение собственного глаза — он его вырезал из фотографии. Миндалевидный разрез, шоколадная радужная оболочка, длинные ресницы. Аватаркой Макс остался доволен. Красивый глаз. Загадочный и сомневающийся одновременно .

Некоторое время Макс просматривал чужие посты, затем стал писать сам. У него появились друзья, они охотно комментировали его посты, спрашивали, просили совета, давали ссылки на интересные статьи. Через три года рейтинг блога maxmau так вырос, что Макс отважился на создание сообщества «naidi_sebja». Он стал его модератором, и вскоре к сообществу подтянулось около пятисот человек. Люди искали себя, занимались самообразованием, интересовались психологией .

Макс чувствовал, что нужен кому-то, и эта мысль приносила радость .

Какие только вопросы не обсуждали в сообществе: депрессия, одиночество, взаимоотношения, характер, ведическая психология и пр., пр. Макс видел, его постов ждут, на них реагируют. Скрытый за ником, Макс размышлял о том, что его волнует, и делал это предельно искренне. Наверное, это и был путь к себе .

Глава 12 Пять коней с шелковистыми гривами просились на простор, но разум держал их в узде. Сидя на облучке, разум следил за дорогой и правил колесницей. Мальчишка с озорным лицом привалился к вознице и с грустью смотрел на коней. Все четко, монотонно, солидно. И вдруг проснулась душа. Лицо мальчишки осветила улыбка. Толкнув возницу в бок, он попросил: «Дай поправить немного. Хотя бы часок». Просьба пришлась ко времени: возница, похоже, устал.

Он протянул вожжи и строго сказал:

«Только без глупостей. Смотри у меня». Мальчишка кивнул. Почувствовав перемеНЕВА 8’2018 146 / Проза и поэзия ну, кони перешли на галоп. Возница задремал. Душа улыбнулась и прошептала: «Вперед, мой мальчик, вперед». И кони понеслись .

Макс взглянул на экран компьютера и набрал слово «любовь». Почему набрал, он бы не ответил. Просто импульс, желание найти нечто необычное. Макс листал страницу за страницей, но ничего интересного не видел. Как в сказке — и тридевятое царство прошел, и в тридесятое государство заглянул, а то, что искал, не встретил. Макса охватило возбуждение, и тут взгляд упал на строчку «Любовь. Взрослая сказка». Все необычное встречается вдруг. Увидел, почувствовал, и… душа отозвалась .

Макс открыл ссылку и оказался в «Живом журнале». Ник блогера — ribel, на аватарке — девушка на фоне заката, в ее ладонях — солнце. Маленькое, розовое, сияющее перламутром. Максимилиан взглянул на тэги. По опыту общения в социальных сетях он знал: тэги отражают интересы хозяина блога. «Литература», «мысли», «психология», «проза», «Москва», «Париж», «жизнь», «сказки». У Макса заныло сердце. Сладко, щемяще заныло. Возникло ощущение, что сердце пыталось что-то сказать .

Макс погрузился в дневник ribel и забыл о времени. Сказка о любви была написана месяц назад, а последние посты назывались «Детство» и «Свет и Тьма» .

Детство Помните, какими были в детстве? Веселыми, открытыми, беззаботными. Мы наслаждались жизнью, и в каждом мгновении видели счастье. Большое, радостное, наполненное событиями. Повзрослев, мы стали сравнивать себя с другими людьми. Ведь так всегда бывает — кто-то сильнее, стройнее, красивее, удачливее... И началась гонка. За призрачным счастьем. Результат очевиден: у нас менялись цели и ориентиры, а счастья не было .

А счастье никуда не ушло. Искрилось на солнце и шелестело дождем. Сидя на ветке, счастье чирикало во весь голос — дескать, вот оно я, только оглянись. А потом поднималось на небо и, выдавив тюбик перламутра, любовалось восходом и закатом .

— Эй! — кричало счастье. — Взгляните, какая красота .

«Когда нам глядеть? — возмущались мы. — Странно, ей-богу. У нас — дела, планы, проблемы...»

И не пожив по-настоящему, мы неслись в будущее — такое же иллюзорное, как призрачное счастье. Нам вслед несся хохот Старой Коряги. Подпертая березовым колом, она торчала на берегу озера и хорошо знала цену жизни. И цену иллюзиям тоже .

Свет и Тьма Старой Коряге было лет сто, но выглядела она моложе — прежде всего потому, что помогала всем, кто к ней обращался.

Так, например, услышав, что гномы боятся темноты, Коряга сказала:

— Смотрите на свет, и не увидите тьмы .

— И даже ночью? — спросил Анжи .

— В любое время суток .

Гномы отправились домой и, усевшись на крыльце, застыли в ожидании темноты .

Ночь появилась неожиданно. Она выскочила из леса и, высоко подпрыгнув, оказалась на туче .

— Эге-ге! — крикнула Ночь .

Туча раскололась, и из нее вылетели звезды .

— Они похожи на ромашки, — прошептал Анжи .

— И на каждой сидит светлячок, — добавил Янек .

— Думаешь, звезды нас видят?

— Они чувствуют .

— И знают, что мы боимся темноты .

–  –  –

«Какая прелесть — эти миниатюры», — подумал Макс. Он отправил ribel запрос в друзья и под последним постом оставил комментарий:

maxmau Ваши сказки — удивительные. Как верно: «Смотрите на свет, и не увидите тьмы» .

Спасибо!

Через некоторое время Рита Белых подтвердила запрос в друзья и по законам виртуального общения стала для Макса взаимным другом. Это означало, что Макс и Рита могли читать подзамочные посты друг друга — то есть видеть то, что предназначалось только друзьям. Одновременно с подтверждением запроса пришел ответ на комментарий .

ribel Когда писала первую сказку, видела детскую трубу-мозаику. Помните ее? Малейшее движение, и картинка меняется. И каждая стекляшка нужна, каждая создает особый рисунок. Но мир — не труба, а мы — не стекляшки. Уверена, у каждого — свое место, и от того, какие мы, зависит картина мира. Наши мысли, слова и дела — «кирпичики» вектора добра и зла. Людям кажется, что от них ничего не зависит, но я абсолютно уверена, что каждый создает этот мир. КАЖДЫЙ!!!

«Вот это созвучие, — прочтя комментарий, обрадовался Макс. — Дуся права, каждая мысль имеет свою частоту. Отсюда вывод: люди с близким мировоззрением находятся в определенной части пространства, и оно связано с частотами мыслей» .

Макс поспешил ответить .

maxmau Трубу-мозаику помню. В последнее время часто повторяю: «Боже, помоги найти себя, принять и полюбить» .

Ответ был таким .

ribel Я тоже в подобном поиске. Знаете, что мне помогает? Мысль, что в каждом из нас — Бог. С каждым из нас Он проживает особую жизнь. Как только мысль вошла в мою суть, я многое поняла. В частности, такой, как я, больше нет. Я уникальна .

Со всеми своими мыслями, делами, особенностями характера. И Бог любит меня и ждет, когда я полюблю себя. Думаю, если это случится, я стану по-настоящему свободной .

–  –  –

Последний комментарий привел Макса в состояние душевного волнения. Таинственная незнакомка, написавшая о детстве, свете и тьме, думала так же, как он. И говорила теми же словами .

В эту ночь Макс долго не мог уснуть. Он вспоминал комментарии Риты, реплики Дуси, слова матери. Они кружились над головой и подавали голоса .

«Случайностей нет. Жизнь — не дело случая» .

«Всю жизнь идем во Тьме, а в нас — Свет» .

«Необычное в обычном видят и слышат единицы. Таких людей я называю «чуткими»» .

«Не нужно никого убеждать, как прекрасен мир. Сделай себя счастливым, и люди придут к тебе за советом» .

Посеянное зерно скоро дало всходы. Макс думал о ribel, следил за ее постами, комментировал, читал предыдущие записи. Рита Белых была Максу интересна. Он видел в ней то, что любил в матери: поэтичность, романтизм, неторопливость, уважение к собеседнику, искренность и закрытость одновременно .

Так же как и Людмила Ивановна, Рита Белых оберегала свое личное пространство. Максу было неясно, замужем она или нет, где работает... На странице ribel были рецензии на прочитанные книги, миниатюры, заметки о жизни. Но что бы Рита ни писала, сквозь слова выглядывала душа. Трепетная, метущаяся, вопрошающая .

У незнакомки было много виртуальных друзей. Посты ribel охотно комментировали, и Рита отвечала не торопясь, щедро даря внимание. По разумению Макса, в блоге Риты Белых присутствовал солнечный свет. Тот, который видишь с рассветом или закатом. Так что аватарка выбрана не случайно .

Рита была ветераном «Живого журнала». За четыре года у нее накопилось около двухсот записей. Макс прочел их все и в каждом посте пытался увидеть таинственную незнакомку. Некоторые тексты дали ему основание предположить, что Рита — незамужняя женщина, что три года назад она похоронила дедушку, что у нее есть сын .

Дошло до того, что Макс, скопировав и распечатав пару миниатюр, читал их перед сном .

Старые картины Свет от старинной люстры освещал картины, развешанные по стенам комнаты. Картины смотрели друг на друга, и в их порядке был особый смысл. Справа от меня висели пейзажи. Здесь был луг, сосновый лес, пышная субтропическая растительность, степь, липовая аллея с солнечной дорожкой. Особенно трогательным был луг. Высокая трава еще не просохла от росы, и маленькие капли, отражая лучи солнца, походили на бриллианты. Колокольчики жмурились от яркого света, ромашки кивали белыми коронами, трава кланялась солнцу. Высоко в небе кружили две птицы. Они были едва заметны, но мне казалось, что я слышу их песни, вижу блестящие черные глаза .

«Эти птицы похожи на человеческие души, — глядя на картину, думала я. — Неуловимые, легкие, быстрокрылые. Души поют гимн утру, а их хозяева, уткнувшись в траву, видят счастливые сны» .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 149 Макс вернулся к картинкам в профиле ribel. Фото голубого янтаря вызвало недоумение. Разве такое бывает? Макс видел оранжевый, желтый, коричневый янтарь, но голубой... Похоже на нонсенс. Янтарь лежал в черной коробке на письменном столе .

Рядом с фотографией приписка: «дедушкин подарок». Больше ничего .

«О дедушке она писала двадцать седьмого марта 2006 года, — вспомнил Макс. — Пост — подзамочный, с отключенными комментариями. Похоже, он был посвящен годовщине со дня смерти» .

Родная душа «Мое крыло хоть и старое, — говорил дедушка, — но большое и надежное» .

Удивительный человек. Родился и вырос в эмиграции, последние десять лет прожил в России. Работал редактором Французского информационного агентства, во время войны — военным корреспондентом, затем — сотрудником русской секции французского радио и телевидения .

— А потом мои волосы поредели, лицо покрылось морщинами, телефон замолчал, на службе отодвинули и забыли, — рассказывал дедушка. — Когда вернулся в Россию, стал покупать русские книги. Первое время читал их с утра до вечера. Хотелось насладиться языком, узнать о русской жизни, понять русских людей. Книги знакомили меня с тем, что я чувствовал, но не понимал. Я бродил по московским улицам и переулкам, и на меня опускались воспоминания матери. Казалось, она идет рядом со мной и рассказывает о Москве. Далее наступил следующий этап. Я слушал радио, читал центральные газеты. Мне хотелось понять, что происходит в стране .

Сначала говорили одно, а делали другое; затем произошли позитивные перемены .

На Западе заговорили о России с большой тревогой. Это был хороший симптом .

Однажды во время прогулки по старой Москве у нас с дедушкой зашел такой разговор .

— Россия — слишком богатая страна. Плохо, что замков на воротах нет .

— Почему плохо? — спросила я .

— Всякие проходимцы норовят кусок оторвать .

— По-моему, таких планов никто не вынашивает .

— Не скажи. Кривую стрелу не исправишь. Никогда не задумывалась, какие страсти кипят за окнами? — неожиданно спросил он .

— Задумывалась. Однако не поняла, как семейные страсти связаны с Россией?

— Самым непосредственным образом. И в семьях, и в стране есть люди-неваляшки. У тебя была неваляшка?

— Была. Когда была маленькой, все пыталась ее уложить. Положу, а неваляшка встает, и так до бесконечности. Потом потеряла к ней интерес, и она, широко улыбаясь, стояла в углу .

— И люди-неваляшки улыбаются. Они живут по принципу: упал — поднялся. Вывалился в пыли, через мгновение встал и улыбнулся .

Взглянув на окна домов, дедушка добавил:

— Однако в собственных квартирах эти неваляшки не улыбаются .

— Вот как?

— Сама подумай, сколько унижений за день, сколько поклонов .

В конце марта 2005 года я уехала в Париж. Первые впечатления, первое знакомство с городом. И вот, стоя у Лувра, увидела знакомый образ. Он появился в парижском воздухе и, приобретя контуры, опустился передо мной. Волосы дедушки были зачесаны назад; рука, затянутая в кожаную перчатку, опиралась на трость с набалдашником .

— Дедушка, — ахнула я .

Бескровные губы приоткрылись, и дедушка чуть слышно сказал:

— Прощай, голубушка .

–  –  –

В очередной раз перечитав записи Риты, Макс посмотрел в окно. Весеннее солнце позолотило облака, где-то внизу благоухала сирень .

Макс лег в кровать и закрыл глаза. Перед ним появилась пятерка лошадей, впряженных в золоченую колесницу. На облучке — две фигуры. Старик спал, мальчишка помахивал хлыстом. В колеснице сидела женщина в меховой накидке. Кони повернули, и равнина сменилась предгорьем. Мальчишка оглушительно свистнул. Женщина широко открыла глаза, и из них хлынул свет. На колесницу опустился ветер .

— Жизнь прекрасна, — сказал он .

— Верно, — ответила женщина. — Жизнь удивительна .

— Видишь, сирень зацвела .

— Чудесные лепестки.. .

— Она живет полной жизнью. И дарит радость .

Женщина рассмеялась. Ее смех походил на колокольчик и журчание ручья одновременно. Удивительный смех. Звонкий, с серебряным переливом .

Рита писала в ЖЖ раз в неделю, и в каждой записи пряталась тайна. Она скрывалась даже в рецензиях. Вроде бы не место ей там, а поди же — за строчками о сюжете мелькало загадочное лицо. Однако самая большая тайна пряталась в последнем посте .

Он был написан под тэгом «жизнь». После этой записи Рита пропала .

Сон Стоило закрыть глаза, увидела лестницу и блики, зацепившиеся в древесине .

Поднявшись по лестнице, я распахнула дверь и замерла. Передо мной раскинулось озеро. Темные скалы, окружавшие его, походили на оправу черненого серебра. Деревья, притаившиеся в горных расщелинах, напоминали часовых. Озеро обвивал узкий пляж. Он походил на золотой шнур и заканчивался кистью, к которой притулился шалаш. Вход закрывала потрепанная шкура, на скрещенных жердях висел флаг. Казалось, по нему бегут таинственные знаки .

Солнце приблизилось к шалашу и, зацепившись за скалу, скрылось. Озеро заискрилось, и из его глубин хлынул ослепительный свет. По щекам потекли слезы .

Я громко всхлипнула, и из глаз полились не ручьи, а целые реки слез. Мое тело содрогалось, и, глядя на свет, поднимающийся со дна озера, я рыдала, как никогда в жизни. Передо мной проносились картинки жизни и, выстроившись в ряд, скрывались за скалами .

Наконец слезы ушли. Шкура на входе в шалаш дрогнула, и показалась рука. Пальцы были обтянуты старческой кожей, на одном из них сверкал перстень. Он напоминал озеро. В какое-то мгновение мне даже показалось, что озеро перетекло в перстень и так же плавно вернулось обратно .

Как завороженная, я смотрела на перстень и ждала. Я чувствовала, что вслед за рукой появится ее владелец и именно он приоткроет тайну моей жизни .

Над озером повисла тишина, и из шалаша вышла старуха. Маленькая, худая, в нелепой юбке, на голове — старый платок. Взглянув на меня, она улыбнулась .

— Здравствуй, голубушка. Вот и свиделись .

Я пригляделась. Узкий, с горбинкой нос, широкие скулы… — ба, да это старуха из моего прошлого .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 151 — Видишь, как говорила, так и случилось, — сказала старуха. — Старое гадание, верное .

«Осталась с пустотой», — вспомнила я .

Старуха подняла палец, и, выпустив луч, перстень потемнел. Невидимая стрела впилась мне в сердце и впрыснула мощный поток энергии. Я ощутила себя девочкой .

Да-да, эта девочка стояла на берегу, у ног плескалась озеро, а над головой искрился столб, напоминавший нить, спущенную с небес .

Старуха улыбнулась и поднесла дудку к губам. Над озером понеслась мелодия, и я забыла обо всем. Печали, обиды, разочарования… — все это кануло в прошлое, в настоящем была только старуха. Я поднялась над озером и полетела к скалам .

И вдруг стало тихо. Я опустилась на берег .

— Сыграю в следующий раз, — сказала старуха .

Камень на перстне вздохнул. Да-да, я видела эту волну.

Улыбнувшись, старуха добавила:

— Скоро встретишься с орлом .

— С орлом, — как эхо, повторила я .

Глаза старухи потемнели и стали черными .

— С ним полетишь спасать твоего ребенка .

— Когда это будет? — с ужасом спросила я .

— Летом .

Взглянув на потемневшее озеро, старуха поспешила к шалашу .

— Вчера не догонишь, от завтра не уйдешь, — пробормотала она и исчезла .

Пост ribel сопровождался тридцатью комментариями. Ритины друзья высказывали предположения, подбадривали, писали, что сны — это плод воображения и прочее, прочее .

Макса охватила оторопь. В его жизни была такая старуха. Она появилась два раза — на Ленинградском вокзале и во сне .

«Мистика», — подумал Макс .

Восстановив в памяти первую встречу, он вспомнил о платке с монограммой. Это был подарок старухи. Макса охватило беспокойство. Он давно не видел платка. Вдруг потерял при переезде? Макс выдвинул ящики письменного стола — платка не было .

«Потерял. И вероятность найти ничтожно мала» .

Макс вспомнил, что на антресоли лежит чемодан со старыми вещами .

«Если ковбойка и светлые брюки в чемодане, платок может быть в одном из карманов» .

Максимилиан достал чемодан и поставил его на пол. В ушах звучал оглушительный набат, ладони покрылись испариной. Брюк в чемодане не было, но ковбойка нашлась .

Выцветшая, в бело-голубую клетку, она лежала на дне. Из кармана торчал уголок белого батиста. Макс вытащил платок и увидел инициалы «МБ» .

— Может, Маргарита Белых? — подумал он с мистическим ужасом .

В глазах у Макса потемнело, и он опустился на пол. Сколько Макс просидел на полу, трудно сказать. Хлопнула входная дверь, и в коридоре появилась Людмила Ивановна .

— Ты что-то потерял?

— Наоборот, нашел .

Макс уже пришел в себя. Спрятав платок в карман, он кивнул на ковбойку .

— Вот вспомнил молодость.. .

— Понятно, — улыбнулась Людмила Ивановна. — К потерянной встрече бреду наугад... туманней и легче дорога назад... Это — из песни Фроловой .

— Надо послушать .

— Дорога назад... И я по ней хожу. Признаюсь, грустно и сладко одновременно .

НЕВА 8’2018 152 / Проза и поэзия Людмила Ивановна пошла на кухню, а Макс, убрав чемодан на место, закрылся в комнате. Он достал платок и, аккуратно развернув, увидел свой волос. Черный, не седой.

И тут же услышал голос старухи:

— Храни. Еще пригодится .

Помнится, он спросил:

— Зачем?

— Случайных встреч не бывает. Каждый человек, встретившийся на пути, чтото несет .

Макс включил компьютер. Открыв профиль ribel, он, не задумываясь, написал личное сообщение .

maxmau Здравствуйте, Рита!

Будучи юношей, я видел сон с подобной старухой. Не знаю, как к этому относиться. С одной стороны, я — взрослый мужчина, с другой… — прямо по Сократу — «знаю, что ничего не знаю» .

Судите сами .

Ночь, сугробы, звезды над головой. Я бреду по лесу и вижу огонек. Проваливаясь в сугробах, вышел на поляну. Посреди поляны горел костер, рядом сидела старушка. Широкая юбка из грубой ткани, бархатный полушубок, на голове — пуховый платок, на ногах — валенки. Старуха пристроилась на пеньке и подбрасывала в огонь ветки. Я поздоровался.

Бросив в костер полено, старуха сказала:

— В зависимости от того, что внутри, человек дарит тот или иной свет .

— Человек так же одинок, как звезда, — заметил я .

— Это нормально, — ответила старуха. — Если не движешься внутрь, движешься наружу .

— Как узнать, что внутри, если не знаешь того, что снаружи?

— Иди и смотри .

Огонь осветил старуху, и я увидел узкий с горбинкой нос, широкие скулы, огромные, миндалевидные глаза .

— Каждый идет туда, где не был, — сказала старуха. — Много дорог, много направлений. А путь освещает внутренний свет. Если его нет, идешь во тьме; если вспыхнул, никогда не померкнет .

Я многое забыл, но смысл сна был таким .

К чему веду разговор? Старуху видел раньше — на Ленинградском вокзале. Она спасла меня от цыганки. Старуха выглядела так же, как во сне — только одета была как нищенка. На прощание она подарила платок из батиста и приказала его хранить — дескать, со временем пригодится .

Простите за дурацкий вопрос. Нет ли у вас носовых платков с монограммой?

Максимилиан .

Макс даже вспотел от своей решительности. Он пошел в душ и долго стоял под холодной водой. Вытерев докрасна тело, Макс отправился на кухню. Людмила Ивановна готовила ужин .

— Мам, ты в чудеса веришь?

— Конечно .

— Для женщины это нормальный ответ. Если бы так ответил мужчина, было бы странно .

Людмила Ивановна улыбнулась .

— Один из героев Толстого, Пьер Безухов, сказал: «Знать мы можем только то, что ничего не знаем. И это высшая степень человеческой премудрости». Думаю, в уста ПьеНЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 153 ра Толстой вложил свою мысль. Теперь ответь на вопрос: Лев Николаевич Толстой был странным мужчиной или нет?

— Толстой — гений .

— Это верно .

— Но почему о чудесах не принято говорить?

— Кем не принято?

Людмила Ивановна подошла к сыну. Пригладив его полуседые волосы, она добавила:

— Люди боятся показаться смешными, поэтому и говорят то, что принято. А внутренне свободный человек говорит то, что думает .

— С этим согласен .

Макс вернулся к компьютеру и увидел ответ:

ribel Добрый вечер, Максимилиан!

Спасибо за письмо. Признаюсь, совпадение поразило. И внешний вид старухи, и ее слова... Однако теперь ничему не удивляюсь. Объясню почему. Три года назад попала в водоворот таких чудес, что только романы писать. И все началось в предновогоднюю неделю .

Платки с монограммой у меня есть. Буквы «МБ» на правом углу. Это — мамин подарок .

Извините, но я не поняла, почему вы спросили о платке?

Рита .

Макс чуть не подпрыгнул от радости .

«Вот оно — чудо. Или пересечение. Почему, зачем — неважно. Старуха — волшебный помощник, я — герой. Отправился в путь, а по дороге кого только не встретил .

И по башке не раз получил, и на перекрестках стоял, и в болотах тонул, и на солнце нежился. Словом, не жизнь — сказочная история» .

maxmau Добрый день, Рита!

Не знаю, что думать. Платок с монограммой подарила старуха .

Максимилиан .

Перечитав переписку, Макс подумал:

«Посмотрел бы на эти письма прагматик, сказал бы: „Шизанутые люди. Вместо того чтобы делом заниматься, посты пишут, комментируют. А разговор о старухе — из репертуара психбольницы“» .

Макс усмехнулся. Он давно понял: прагматичные люди не ходят в блоги, где ведут подобные разговоры. Им это незачем. Прагматичные люди не тратят время на поиск созвучия, не открывают душу; они зарабатывают деньги, смотрят телевизор и кушают попкорн. Ну и на здоровье. Каждому — свое .

Глава 13 Рита на последнее письмо Макса не ответила. Мало того, не выкладывала новые посты, не комментировала записи друзей, не появлялась в сообществе «naidi_sebja» .

«Уехала отдыхать», — подумал Макс .

Однако прошел август, сентябрь, октябрь, а Рита не появлялась. Макса охватило беспокойство. Чтобы отвлечься, он ежедневно гулял в Воронцовском парке .

–  –  –

У Макса не было тоски и печали — он их оставил в прошлом. В настоящем царило равновесие. Минимум эмоций, максимум размышлений. Максу казалось, что он приподнялся над жизнью, увидел то, чего прежде не замечал. Он походил на муравья, которого подхватил ветер и посадил на вершину старого дуба. «Вот это да, — глядя вниз, кричал муравей. — Оказывается, в лесу много тропинок. А я думал, одна — та, что ведет к муравейнику. А сколько цветов. На поле, в лесу, на лугу. Мне казалось, их мало — россыпь кислицы у старой ели, мать-мачеха, растущая вдоль тропинки, семейство ромашек» .

На смену ветру примчалась метель. Она пронеслась над Москвой и, прикрыв порошей газоны, отправилась на восток. За метелью последовала оттепель. Оставив лужи слез, и она исчезла в неизвестном направлении. Ледяной дождь, гололедица, мороз, циклон… — кого только не было в столице. Наконец город примерил белое платье, и у торговых центров появились елки. Москва замерла в ожидании Нового года .

Максимилиан оторвался от компьютера и, посмотрев в окно, сказал:

— Пойду прогуляюсь .

— Вот и хорошо. Настоящая предновогодняя погода. Солнечный день, мороз, — ответила Людмила Ивановна .

Макс вышел из дома и глубоко вздохнул. В воздухе витало нечто необычное — сказочное. Изменив привычке ездить на машине, Макс дошел до метро и, сев в поезд, задумался .

«Мне пятьдесят четыре. Это много или мало? Говорят, время и ценности относительны. Вероятно, так. По большому счету в последние годы все встало на свои места .

Я нашел занятие, бросил пить, стал заниматься спортом. Однако чувства спят, и это плохо. Если они не проснутся, жизненный огонь потухнет» .

На станции «Чистые Пруды» Макс очнулся и вышел. Чистопрудный бульвар, Покровка, Лялин переулок... Москва в белом платье и с яркими гирляндами на плечах напоминала барыню. Новогодняя маска на лице, веер в руке, пышные кружева. Максу нравилась предновогодняя Москва. И ветру тоже. Он целовал ее локоны, играл с полупрозрачной кисеей, осыпал платье искрящимися снежинками. Москва улыбалась, и в прорезях маски сверкали ее глаза .

Решив перекусить, Макс остановился у ближайшего кафе .

«Булошная, — прочел он. — Не то ли это кафе, чью фотографию Рита разместила в ЖЖ? Да-да. То самое. Оно как-то связано с Ритой» .

Перед «Булошной» появилась женщина. Невысокая, в норковом полушубке, с полудлинными волосами. Женщина несла елку. Поскользнувшись у порога кафе, она упала. Макс бросился на помощь .

— Ничего не сломали? — спросил он .

— Похоже, подвернула ногу .

— Обопритесь на меня. Я провожу. Не возражаете?

— Спасибо. Мне недалеко — в соседний переулок .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 155 Макс довел женщину до дома, вошел в подъезд, поднялся на второй этаж. Женщина открыла дверь, и первое, что бросилось в глаза, — множество подсветок. Лампочки были в потолке, на стенах, в шкафах. Максу показалось, что он попал в шкатулку со светлячками .

— Красиво .

Женщина улыбнулась. Она сняла полушубок и попыталась разуться .

— Ой!

— Не надо ничего делать .

Макс усадил женщину на пуф и снял с нее сапоги .

— Столько хлопот, — сказала она. — Признаюсь, мне неудобно .

Женщина взглянула на Макса. В больших зеленых глазах мелькнула улыбка .

— Хотите кофе?

— А как же нога?

— Ходить можно .

— Кофе и я могу сварить .

— Э, нет, — улыбнулась женщина. — Такой кофе не сварите .

Прихрамывая, она направилась на кухню. На пороге женщина обернулась .

— Проходите в комнату, — сказала она .

Макс снял куртку и взглянул на себя в зеркало. Собственным внешним видом он остался доволен. Вполне интересный мужчина — высокий, стройный, с выразительными карими глазами. Макс вошел в комнату и огляделся. В глаза бросились книжные шкафы и диван, покрытый коричневой кожей. Стены комнаты были обшиты деревянными панелями и так же, как холл, создавали иллюзию шкатулки .

Макс подошел к окну и замер. На круглой тумбе стоял бронзовый канделябр, похожий на дерево. Таинственные письмена на стволе, причудливые ветви, вместо листьев — хрустальные подвески. Макс дотронулся до бронзового ствола, и хрустальные листья зазвенели. В дверях появилась хозяйка. Она держала поднос с кофейником и фарфоровыми чашками. Комнату наполнил кофейный аромат .

— Дедушкин канделябр, — сказала женщина. — Он называл его деревом жизни .

По спине Макса прокатилась жаркая волна. Он бросил взгляд на письменный стол и увидел синий янтарь .

Поставив поднос на стол, женщина села на диван .

«Разве такое возможно?» — подумал Макс .

Справившись с волнением, он представился:

— Меня зовут Максимилиан. Если вы Рита Белых, значит, мы знакомы .

— Я — Рита Белых .

— Боюсь, что сплю. Дело в том.. .

— Максимилиан, — пробормотала Рита. — Maxmau?

— Да-да. Я вам писал. И о старухе, и о платке.. .

Макс чувствовал себя неловко .

Похоже, Рита его с трудом вспомнила. А он размечтался... Любовь, романтика, забота… — Мне нравятся ваши записи. Они — такие искренние... И слог хороший .

Рита смутилась .

— Простите. Во мне проснулся учитель литературы .

Она взяла чашку и, вдохнув кофейный аромат, пригласила Макса к столу. Тот сел на краешек кресла и искоса посмотрел на Риту .

«Изящная. С правильными чертами лица и большими, грустными глазами» .

Макс попробовал кофе. Ничего лучше он не пил .

НЕВА 8’2018 156 / Проза и поэзия — Вкусно? — улыбнулась Рита. — Хотите, расскажу, как варить?

Макс кивнул. От волнения он не мог ни говорить, ни думать .

— Я его приготовила по дедушкиному рецепту. Кофе заливаете горячей водой, добавляете щепотку корицы и апельсиновую цедру. Как только появится пенка, снимаете с плиты, смешиваете кофе с рюмкой портвейна и включаете миксер. Как говорил дедушка, главное — строгое соблюдение технологии .

— Попробую приготовить кофе для мамы и Дуси. Думаю, им понравится .

Сказав эту фразу, Макс покраснел .

— Как мило, — улыбнулась Рита. — Мама и Дуся. А у меня нет мамы. Есть только сын. Из-за него я полгода не выходила в Интернет .

— Что-то случилось? — встревожился Макс .

— У сына — порок сердца. Ездили с ним в Париж, сделали операцию .

— Все нормально?

— Да .

— У меня — взрослая дочь, она живет в Германии .

— Такое впечатление, что я вас видела, — сказала Рита. — То ли наяву, то ли во сне .

В Рите не было ни капли позерства. Она не пыталась произвести впечатление, не строила глазки, не принимала эффектные позы .

— Странно, не правда ли? За два дня до Нового года мы с вами оказались в одной точке. Могли бы пройти мимо, и вдруг мое падение. Тут волей-неволей познакомишься .

Рита улыбнулась .

— Как думаете, почему я упала?

— Поскользнулись .

— Удивительно. Поскользнулась прямо перед вами. Не сломала ногу, просто слегка подвернула. Однако повод для знакомства появился. Вы проводили меня до дому, увидели янтарь, вспомнили фотографию и.. .

— И понял, кто на моих глазах подвернул ногу, — добавил Макс .

— Проделки судьбы. А зачем, почему — неизвестно .

«Все верно — встреча не случайна, — подумал Макс. — И вообще, жизнь — не дело случая» .

— Четыре года назад у меня были две встречи. Тоже предновогодние. Я была в эйфории. Разве такое возможно? Нет-нет, это — сказка. А потом поняла, жизнь и есть сказка. В ней — такие чудеса, что волей-неволей подумаешь, что все предопределено .

— Но как это возможно? — спросил Макс .

— Не знаю. Я таких вопросов больше не задаю. Однако удивляться удивляюсь .

В свое время старуха предсказала и мои встречи, и моего сына. Помните сон, что выложила в ЖЖ?

— Конечно, — ответил Макс. — Его активно обсуждали .

— Концовка была такая: «Встретишь орла и полетишь спасать твоего ребенка». — «Когда это будет?» — спросила я. Взглянув на озеро, старуха нахмурилась. «Летом», — ответила она. Так и получилась. Подозрения на порок сердца были и раньше. А тут приступ, синие губы… — словом, я схватила сына и улетела в Париж .

— Не боялись? Все-таки самолет, перепад давления.. .

— Чему быть, того не миновать .

Макс поднял брови .

«Лизина фраза» .

— Откуда синий янтарь?

— Из Доминиканской Республики, — ответила Рита. — Дедушка говорил, огромная редкость .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 157 — Почему?

— Солнечный камень с кусочком неба .

Рита встала .

— Извините, Максимилиан. Мне пора за сыном .

— Как же нога?

— Дойду потихоньку. Сын недалеко — в соседнем доме .

Макс накинул куртку и помог Рите одеться. Они вышли из подъезда .

— Рада знакомству, — сказала Рита. — Заходите .

— Можно номер телефона?

Рита продиктовала номер, махнула рукой и, припадая на правую ногу, пошла к Лялиному переулку. Макс смотрел вслед. Сделав несколько шагов, Рита остановилась .

Обернувшись, она спросила:

— Вы написали о платке. Он с вами?

— Да, — сказал Макс .

— Покажите .

Макс подошел к Рите и протянул подарок старухи. Последнее время он носил его с собой .

— Мой платок, — сказала Рита. — Извините, сколько вам лет?

— Пятьдесят четыре, — ответил Макс .

— Значит, платок появился, когда вам было.. .

— Семнадцать .

— Мистика!

Макс понимал, Рита права — такие совпадения по-другому не назовешь.

Тем не менее он спросил:

— Почему мистика?

— Когда мне исполнилось три года, мама купила батист и сшила дюжину платков .

Вышив на каждом монограмму, она убрала их в комод и сказала: «Это — твое приданое». Через какое-то время платков оказалось одиннадцать. Помню, мама пошутила — дескать, один платок жених утащил. «Какой?» — спросила я. «Барабашка», — ответила мама .

— Соколик, доведи до церкви. Уж больно скользко сегодня .

Макс повернулся и увидел старуху. Маленькая, в нелепой шубе, на голове — желтый шарф. Ни дать ни взять — нищенка. Однако лицо старухи притягивало взгляд .

Узкий с горбинкой нос, широкие скулы, необычные губы .

— Вот и свиделись, — сказала старуха. — Зайдешь в церковь?

Макс кивнул. Придерживая старуху, он вошел в Яковоапостольскую церковь. В руке старухи появились свечи. Протянув Максу свечу, старуха сказала:

— Поставь на помин отца. Многого он не понял, так и умер во тьме. Однако отца не кори. Как мог, так и жил .

Старуха отдала Максу вторую свечу и подошла к старой иконе .

— Иоанн Апостол. Поставь свечу здесь. За здравие матушки. Дай Бог ей здоровья .

Старуха перекрестилась .

— Третья свеча — для тебя. Ставь рядом со второй. И перекрестись .

Макс зажег свечу и, глядя на лик Иоанна Апостола, перекрестился .

— Вот и хорошо, — сказала старуха. — Если свет осветил душу, он не померкнет .

— А Тьма? Что будет с ней?

— Уйдет в Зазеркалье .

Макс потянулся к старческой руке и неожиданно для себя поцеловал .

НЕВА 8’2018 158 / Проза и поэзия — Спасибо за все, что сделали для меня .

— Эка как хорошо сказал, — улыбнулась старуха. — И дальше благодари. Чем чаще, тем лучше .

Макс кивнул и вышел из церкви. Ему казалось, что он скинул с плеч двойника .

Могущественного и коварного. Того, кто тянул в Зазеркалье, кто не давал вернуться к себе .

Проходя мимо сквера, Макс обратил внимание на парня с гитарой. Тот сидел на скамейке и, глядя на окна дома, перебирал струны.

Макс подошел к парню, и тот запел:

–  –  –

Андрей Логутенко родился в 1991 году в городе Кемерово. В 2008 году поступил в Мариинский педагогический колледж, окончил в 2014 году. Автор книг «Бессонница» (Кемерово, 2009) и «Детдомовский ветер» (Кемерово, 2015). Публиковался в журналах «Огни Кузбасса», «Воин России», «Союз писателей», «Образ». Живет в Новокузнецке .

–  –  –

НЕВА 8’2018 Андрей Логутенко. Стихи / 161 А утром опять ощущение, будто вчера И не уходило, и завтра уже не настанет… И так потихоньку выходишь в мороз и маразм И бродишь заблудшей лошадкой в народотумане… *** Что ты видишь?

Вижу тишину… Что ты слышишь?

Слышу белый свет… Уходил мой разум на войну, Все мои мечты сводя на нет… Вот они, руины прошлых лет, Все еще дымятся и фонят… И бредешь на ощупь по земле, И душою ловишь каждый взгляд .

Вместо неба только глубина — Манит: ну давай ныряй скорей… И давно закончилась война, Только разум не расстался с ней .

*** Ты кто?!

Я человек… я вышел на дорогу — Один. Куда идти, пока не знаю, но Я вижу — ночь тиха, пустыня внемлет Богу, И так спокойно здесь, что хоть снимай кино .

Какое, блин, кино?!

Наверно, мелодраму… Идет себе чувак, глазея в небеса… И кажется сейчас, Что он счастливый самый, Что именно его Хранит Всевышний сам .

А если нападут на путника бандиты?!

Дорога ведь и ночь… Не будь занудой, а!

Смотри-ка, эта ночь как будто бы отлита Из самых светлых звезд… и кругом голова… А ты вот задаешь ненужные вопросы, Сценарий, мол, тебе с убийством подавай… Шагай себе вперед, Глазей себе на звезды И, может быть, придешь Однажды прямо в рай .

–  –  –

А ведь и правда, детская речь со времен знаменитой книжки К. И. Чуковского вызывает улыбку, и в недрах каждой семьи, имеющей или имевшей когдато малыша, хранится тот или иной детский перл. Почему и мы начинаем повествование с детских шуточек-штучек, коих можно привести множество, хотя речь пойдет не только о них .

У Вити начался зубопад! Мальчик зовет Бима, а он занюхался и не слышит его. Кузнечик, наверное, очень жирно наелся и не смог прыгать. Вам прическу сделать дыбом?

Давайте я ваше дышанье проверю… Да, дух нормальный, и сердце бьется. Жалко, что воскресенье только одно. Хорошо, если бы после воскресенья было восьмисенье, девятисенье, десятисенье… У меня не безвкусные колготки, а очень даже вкусные. Я так проголодался, что сейчас умру от аппетита. Это цвет морской волны. — Болотной волны! А бывает пуленепробиваемая косметика? Это бабочка, а это ее детки — бабята .

А как корову доить? Ей же не дашь ведро и не скажешь: «Дой в ведро!» (После объяснения) Тянут груди? — Концерт будет на площади. — Дети кричать будут? — Какие дети? — А у нас в садике, когда дети кричат, воспитатели говорят: «Концерт устроили!»

Детский юмор хорошо делится на две части: преднамеренный и непреднамеренный, и в отношении непреднамеренного, примеры которого приведены выше, русскому ребенку повезло более, нежели его сверстникам из других стран. Попробуйте поставить в родительном падеже множественного числа, к примеру, слово абзац. Абзацей?

Абзац? Абзацов? И все не то, все не так, пока не высветится правильное: абзацев! Ну, ладно, возьмем более легкое слово: карандаш. Карандашов? Да нет же, карандашей!

Так что и здесь нам есть что исследовать!

Детскую речь тщательно изучают во всем мире, причем как в индоевропейских, финно-угорских, семитских, тюркских, китайско-тибетских языках, так и на материале австронезийских языков, языков майя, кечумаран. Ученые установили, что в речи детей отражается этапность развития языка. Парадоксально, с какой частотой ребеВера Константиновна Харченко родилась в Калинине (Тверь), окончила Новосибирский педагогический институт и аспирантуру при кафедре русского языка Ленинградского государственного педагогического института им. А. И. Герцена, доктор филологических наук, профессор кафедры русского языка и русской литературы Белгородского государственного национального исследовательского университета. Автор более 600 научных работ и пяти поэтических сборников. За двухтомный «Словарь богатств русского языка» в 2004 году удостоена медали ВВЦ (ВДНХ). В журнале «Знамя» в 2006 году опубликовала статью «Русский язык: бедность или богатство?». Живет в Белгороде .

НЕВА 8’2018 164 / Вселенная детства нок, создавая свои слова, угадывает, улавливает, дублирует, повторяет слова и значения, некогда существовавшие в языке и зафиксированные в исторических словарях. Редко кто из детей не назовет белку белой, земноводных животных водоземными, не скажет об игре играние. Подобные совпадения детских слов и языковой архаики тем более красноречивы, что общий запас слов у ребенка, подчеркнем, невелик. Приведем другие примеры на совпадение: плитный, вывлечь, выскок…

Но есть и другие типы совпадений. Есть совпадения детской речи с диалектизмами: куплять, льзя, молоковый. Есть совпадения с другими славянскими языками:

спаситель в детской речи и в болгарском языке. Интересны совпадения детской речи со словами из художественных и публицистических текстов: в детской речи утреет и у А. Блока, светлота в детской речи и у Н. С. Лескова, тихость в детской речи и у Б. Шергина, упадать (и у К. Д. Ушинского), глубокость (и у В. Г. Белинского). Есть некоторые совпадения с ошибками лиц, изучающих русский как иностранный:

проснуйтесь, рисоваю, возьмила .

Конечно, таких совпадений немного, но они открывают потенциальное в языке, тот фонд, благодаря которому язык живет и действует. Лингвисты, изучающие детскую речь, оказываются дружнее остальных лингвистов. Об этом говорят те, кто побывал в дальних странах. Однако и к нам едут. И надо сказать доброе слово о человеке, привлекшем многих (и меня тоже!) к изучению детской речи. Это санкт-петербургский ученый Стелла Наумовна Цейтлин, доктор наук, профессор, трудами которой были организованы в свое время кафедры детской речи и появились подвижники изучения языка ребенка. В Орле и Белгороде, Череповце и Екатеринбурге, Москве и Воронеже — у нас есть на кого опереться, есть с кем сотрудничать. Каждый год в Санкт-Петербурге организовываются конференции по детской речи, на которых обсуждаются самые животрепещущие вопросы. Одним из таких вопросов стало двуязычие детей. Образовался Центр билингвального и поликультурного образования, на заседаниях которого обсуждается проблематика двуязычия: хорошо это или плохо, отстают такие детки в развитии или, напротив, опережают монолингвов, какие методики используются при изучении степени билингвизма и пр .

Однако немало у детской речи проблем как старых, так и новых. Это ситуация с детьми-индиго, требующими внимания и заботы. Ждем автобуса ехать на пляж .

На скамейке немолодой сухощавый мужчина лет 60. Женя тут же начал выстраивать диалог: А вы где живете? — В Сочи. — А почему же вы здесь сидите? — А я к сестре приехал. Дошкольники моего поколения с такой легкостью в общение с незнакомыми не вступали. Считается, что появился новый тип детей. Не все с этим согласны, но и не учитывать, что перед нами нечто новое, тоже нельзя. Актуальным остается, как влияют мультфильмы на речь детей, и прежде всего замечательный сериал «Лунтик и его друзья». За раскраской: Каким ты это будешь? — Не знаю пока. Разберусь .

А уши у Лунтика сделаю розовым. — Сиреневым. — Ну, тогда синим. Он же похож на сиреневый. Старший брат цитирует мультфильм: Я твоя совесть! Я не могу тебя оставить без покоя! Я твоя совесть! Младший в ответ: А я твоя еще одна совесть!

Далее, острой темой становится отсутствие общения сиблингов (братьев и сестер). Все злободневнее становится ситуация с детьми, «общающимися» в основном с мониторами, живущими в виртуальной реальности. Родители перегружены? Конечно, перегружены, но, согласимся, не более чем наши предки!

Проблематичным остается отсутствие большого, многотомного словаря детского языка. Да, многие слова встречаются один-единственный раз, но есть и такие, которые свойственны практически всем детям. Объединить бы их в одном издании!

Это была бы детская вселенная в алфавитном порядке. Тогда бы и легче было находить НЕВА 8’2018 Вера Харченко. «Почему ты не хохочешь? Хохотай! Хохочь!» / 165 соответствия, о которых мы вели речь выше, и находить аналоги высказываний собственного ребенка, да и просто читать, восхищаясь (да-да, восхищаясь!) потенциальным богатством русского слова. «Все на свете должно превосходить себя, чтобы быть собою», — проницательно заметил Борис Пастернак .

Увы и ах! Детские слова быстро забываются, и это понятно почему. Мы за долгие-долгие годы сформировали фонд правильных слов, который нам диктует свои правила и который безжалостно стирает из памяти все неподходящее. Поэтому предупредим родителей или тех, кто смотрит за детьми: записывать лучше сразу, как прозвучало слово, записывать лучше целую фразу, наконец, не ленитесь ставить дату (включая и год), тогда ваша запись станет документом. В любом случае она будет прочитываться с большой благодарностью уже выросшими детьми. Ну и точность записи, конечно же, почему лучше не откладывать, фиксировать сразу же .

Наблюдая и опекая детей, мы открываем себя с неожиданной стороны. Психологи проводили эксперимент, изучая поведение детей в процессе игры. Выяснилось, что десять процентов детей «ошибались»… в пользу своих партнеров. Значит, рассуждения о повальном детском эгоизме, эгоцентризме требуют корректировки?

Математики выяснили, что около семи лет ребенок открывает для себя обратимость и транзитивность, рекурсивность и взаимное соответствие отношений, включение классов и сохранение числовых ансамблей, однако для квалифицированного использования возможностей человеческого мозга необходимы лонгитюдные исследования, то есть многолетние наблюдения от младенчества до взрослости .

Конечно, «размеры» белых пятен различны: иногда это солидные пространства, а иногда сравнительно узкие территории. В 1949 году в блестящей статье, посвященной, выражаясь сегодняшним языком, коммуникативной грамматике, прагматике, психолингвистике и социолингвистике слов питеньки, гулятеньки, спатеньки, потягунюшки в так называемом языке нянь1, Н. В. Касаткин выдвинул идею терциарной речи. «Речь, обращенная непосредственно к одному слушателю, но рассчитывающая и на другого слушателя, и является терциарной речью». Слово обращено, конечно же, к ребенку, но еще и к тем, кто находится рядом, но не участвует в одевании или кормлении малыша. Происходит, по мысли Н. В. Касаткина, социализация действий, приглашение других лиц поучаствовать в простых делах самых маленьких. Но и это еще не все. Слова питеньки, гулятеньки и подобные являются и существительными, и глаголами, они приглашают ребенка в социум, мягко напоминая, что жизнь — хорошая штука .

Расскажем еще об одном исследовании детской речи. Мы попытались применить методику коврового считывания, когда фиксируются — подряд! — абсолютно все непопадания в норму. Нельзя не согласиться, что любое исследование языковой непрерывности, «кисельности», если оттолкнуться от метафоры, принадлежащей известному биологу Н. В. Тимофееву-Ресовскому («некисельность жизни»), уже будет значительным шагом вперед, поскольку традиционный анализ фактов строится на их обособлении, то есть опирается прежде всего на дискретность. Но «шаг вперед» сделать весьма трудно, поскольку надо искать новые приемы анализа сливающегося, целостного в своей динамике и вариативности объекта .

Приведем ковровые (континуальные) фрагменты речевых ошибок двух братьев, шестилетнего Льва и трехлетнего Жени, допущенных в течение нескольких часов наблюдения. Знаком # помечены границы отдельных записей .

Касаткин Н. В. О лингвистическом своеобразии языка, употребляемого в речевом общении с младенцем // Учен. зап. Томского гос. пед. ин-та. Т. VII (серия гуманитарных наук). Томск, 1949. С. 108—115 .

НЕВА 8’2018 166 / Вселенная детства На прогулке. Лев: Баб, на том камне много насекомых, включая муравьев. … Я понял, что самых частых (распространенных) животных очень интересно изучать, а не самых редких. Они разного цвета, разной формы. # Женя: Я тебе растеру мобильник (ваткой от тополиного пуха). Брату: Я тебе протеру руку. # Лев: Баб, а я видел, как тополиный пух догоняет муху. # Я: Корни обнажились. Лев: И потому они высунулись из земли? # Лев: Что, когда тополь цветет, надо все прожаривать (просушивать пальто, одеяла, ковры)? # Женя: Можно мы разденем шапку (снимем панамку)? # Я: Слышите, запахло борщом? Борщ кто-то варит. Лев: Только надо говорить не «слышите», а «чуете» или «чувствуете борщ?» # Лев: Баб, а как появляются дачи? # Лев о соловье: У него разные коленья (колена в пении). # Женя: А мы уже сколько часа гуляем? # Я в белом костюме. Женя: Баба пришла врач (врачом, как врач)! # Женя отцу: А ты стоял когда-то на поезде стоя? # Лев дома кормит черепах. Женя: А Лева что ест, корм?(29 мая 2009 г.) .

Я: Елка моя (сосновая ветка) не пахнет. Лев: Или нюх сорвался (испарился). # О Лялиной кошке Лошадке. Я: Женечка с Лошадкой познакомился. Женя: Но она убежала .

Так нечестно! # Я: Попить дать? Хочешь компотику? Женя: Хочу! Компотику! Отличная идея! Баб, спасибо, что дашь. Хорошая идея, я хочу компотику. # Женя: Я сплю одновременно с открытыми глазами. # Женя: А компот и варенье чем отличаются, баб, я забыл? # Лев смотрит книгу: Смотри, какую газель растрепал. # Лев: Я ее на вид могу узнать (по виду) (1 января 2010 г.) .

Женя: Я не хочу ездить на Ерик: там не так смело (не так страшно, не так опасно лазить по деревьям). # Я: Дай 10 рублей: я подую вентилятором. Женя: Пять тысяч тысяч я тебе дал. # Женя: На каком ты свете живешь? — Что ты имеешь в виду? — Ничего я не имел в виду! Я просто спросил, на каком ты свете живешь. # Лев: Можешь опять мне конем угрозить. Я побью его все равно. # Я повторно: Жень, подари мне эту картину! Женя тоже повторно: Хорошо! Да сколько раз говорить: хорошо да хорошо! # Женя: Все разрушилось от динозавров (из-за динозавров) (6 января 2010 г.) .

Из приведенных трех отрывков видно, какое расколосье «ошибок» обнаруживает подряд-фиксация. Осознавая как трудности, так и необходимость изучения «живой»

детской речи, поделимся некоторыми полученными в ходе исследования результатами .

Во-первых, такой подход раскрывает панораму усилий детского языкового сознания по овладению языком в целом, обнажает процедуру усвоения всего языка, что заставляет более снисходительно реагировать на ошибки и более убедительно воспринимать русский язык как наитруднейший. Приведенные фрагменты типичны своей пестротой, многообразием проявлений «детскости» речи, начиная от подражания «взрослым», причем письменным, оборотам речи, включая муравьев и кончая непреднамеренной метафорой «корм» о пище. Такая открытая пестрота непопаданий может иметь, повторим, прикладное значение. Поскольку ребенок овладевает «сразу всем» в языке, мы должны более лояльно, более терпеливо реагировать на неизбежные непопадания .

Во-вторых, континуум детских непопаданий в языковую норму обнажает соседство усвоения языка (разрушилось от динозавров, конем угрозить) и запечатления (импринтинга) языка: Да сколько раз говорить…, Так нечестно! Хорошая идея, баб, я хочу компотику! Ничего я не имел в виду! Я просто спросил… Точнее, такой подход позволяет вписать механизм запечатления, найти ему достойное место в традиционном авторитете обучения и самообучения языку. Детская речь выступает как процесс получения знаний и как результат, то есть сами знания. Проявляется это в сочетании эффекта обучения, усвоения языка, языкового дрессинга, эффекта «школы» и вместе с тем эффекта импринтинга, запечатления готовых форм, блоков. Одновременно фиксируНЕВА 8’2018 Вера Харченко. «Почему ты не хохочешь? Хохотай! Хохочь!» / 167 ются примеры детской образности, детской логики, детских реминисценций, детской цитации взрослых реплик и тех же песен, стихотворений .

В-третьих, именно ковровый анализ «всех» непопаданий позволяет в таком сочетании усвоения и «фотографирования» языка обратить внимание на следующие два момента. Первое: само усвоение аритмично и асимметрично. Некоторые весьма трудные, на взгляд наблюдателя, слова (например, актуальные для современного дитяти названия динозавров или та же компьютерная лексика) усваиваются на порядок быстрее ожидаемого, тогда как целый ряд словоформ остается упорно встречающимся камнем преткновения, образуя группу долгоиграющих ошибок и формируя проблемные зоны в пространстве детской речи. Например: вытрел (вытер).

И второе:

факты запечатления реплик тоже чреваты «непопаданиями». Детское мышление оставляет здесь свои следы: Да сколько раз говорить: хорошо да хорошо… На каком ты свете живешь?

В-четвертых, прием коврового считывания дает возможность исследовать общение братьев, в частности языковую игру. Младший учится у старшего, который под настроение поправляет, корректирует произношение или употребление слов и в то же время который не прочь поиграть в «малышовую» речь, повторяя за младшим братом полюбившиеся слова .

В-пятых, было обнаружено, что образный слой детской речи насыщен преднамеренными сравнениями и непреднамеренными метафорами, но не наоборот:

непреднамеренными, на автоматизме, автопилоте, сравнениями и преднамеренными метафорами. Для последних еще не хватает «запаса синтаксиса». Детская речь может стать весьма плодоносным пространством изучения «воображаемых миров». Игра дарует большую свободу языку, почему и наблюдаются гирлянды «непопаданий»

в стремительном развитии игрового действа .

В-шестых, уже на перспективу: ковровые срезы позволяют провести исследование «годовых колец», например, словотворчества или формотворчества, выявить динамику этих процессов, сопоставить количественные выкладки .

Нет-нет, мы еще только приступили к исследованию горизонтальных срезов детской речи, и приведенные данные являются предварительными, требующими проверки и доказательств, скажем, на материале других детей. Нам важно сейчас подчеркнуть острую необходимость пребывать рядом с детьми, пока они еще дети .

Мы выше вели разговор о словарях детского языка. В книге «Искусство создания словарей» есть любопытное высказывание Сэмюэла Джонсона (1747 г.), который сравнивал словари с часами: «Словари подобны часам: обладать худшими из них лучше, чем не иметь никаких: но и о лучших из них мы не можем утверждать, что они абсолютно точны». Чувство неудовлетворенности охватывает составителя словаря детской речи еще и потому, что в отличие от нормативного толкового словаря (так ли уж много случайно не зафиксированного остается за его пределами?) любой составленный, изданный словарь детской речи буквально тонет в лавинах новых и новых, неизбежно остающихся за его бортом очаровательных детских высказываний. И тем не менее записывать, собирать надо .

И еще одно пояснение. Само слово «словарь» ко многому обязывает его составителей. В спорах о происхождении, произношении, написании, употреблении того или иного слова рядовой носитель языка обращается к словарю как к арбитру, авторитету. Хотим мы того или нет, но уважительное отношение к самому жанру словаря распространяется на все типы словарей. Поэтому включать в словари нецензурные (непечатные) слова и тем самым как бы закреплять права таких слов мы считаем недопустимым, даже если дети и произносят всю эту лексику. «Пусть это приходит в мир НЕВА 8’2018 168 / Вселенная детства и даже царит в мире, — но не через меня», — сказал, хотя и по другому поводу, по поводу лжи, А. И. Солженицын. Составители словаря в какой-то степени выполняют функцию фильтра, стремясь передать в будущее не совсем то, что получили из прошлого .

Изучение детской речи поможет постичь философию детства, осмыслить, что же даст нам изучение детства. Понятие «ребенок» так тесно сопряжено с понятием «воспитание», что о других связях этого слова мы подчас и не подозреваем. Успех политических и экономических нововведений в стране во многом, если не напрямую, зависит от состояния науки, развития культуры, значимости религии. Необходимо уже сейчас наметить плоскости сопряжения науки и детства, религии и детства, культуры и детства. Попытки такого соприкосновения, соучастия, состыковки уже есть. Необходимо их теоретическое осмысление, расширение их форм и… не ожидание быстрых результатов. Оберегая и обогащая любовью детей, созидая и создавая мир для детей, делая все возможное, читатель, останемся мудрыми стоиками в ожидании всходов, не будем выкапывать семечко, чтобы узнать, почему оно сегодня не проросло .

НЕВА 8’2018 Публицистика

–  –  –

Армейский человек Мой отец, Хренков Дмитрий Терентьевич, принадлежал к тому поколению советских людей, для которых понятия «Родина» и «патриотизм» в их советском наполнении были не пустыми словами, а сутью и смыслом жизни. Сейчас часто можно услышать высказывания, что, мол, такие люди были «жертвами пропаганды», но это, безусловно, не так. Для многих представителей его поколения это была искренняя вера, пусть и наивная, в то, что революция и последовавшее затем преобразование России — строительство заводов, железных дорог, электростанций — смогут сделать жизнь народа лучше и счастливее. Ведь так же думали и мыслители эпохи Просвещения, начиная с Вольтера и Руссо .

В студенческие годы, когда среди моих друзей появились критически мыслящие люди, я часто с поддевкой спрашивала отца, что же хорошего сделала советская власть .

Он всегда отвечал одно и то же: «Посмотри, все население страны стало грамотным .

Разве одного этого не достаточно?» Для него, выросшего в бедной семье и сумевшего многого добиться в жизни в силу собственных способностей и упорства, такое объяснение было, пожалуй, вполне естественным. Я не осмеливалась с ним спорить, да и какие аргументы я могла тогда привести. Ведь от нас, детей, выросших в «благополучных семьях», правда скрывалась, да и наши родители сами не знали всю правду .

Сейчас, когда мне самой уже семьдесят лет и я имею опыт жизни и работы в разных странах, я всегда говорю своим студентам, что от социализма в двадцатый век пришла идея социального равенства и защищенности, которая в наибольшей степени реализовалась в настоящее время в скандинавских странах или, скажем, в Австралии, хотя господствующий сейчас в мире режим неолиберализма вынуждает людей жить совсем по другой, волчьей, логике .

Детство и юность Отец родился в Крыму, в городе Керчи, но вскоре семья переехала в Симферополь .

Семья была, что называется, с революционными традициями. Дедушка по отцовской линии участвовал в подпольном движении еще до революции. Его фотография висеЮлия Михайлова родилась в 1948 году в Ленинграде. Окончила восточный факультет ЛГУ по специальности «История Японии». Имеет более ста научных публикаций. Несколько лет работала в Австралии. С 1996 года живет и работает в Японии .

НЕВА 8’2018 170 / Публицистика ла в местном краеведческом музее города Керчи. Он был плотником, но зарабатывал, видно, не очень много, так как бабушке Юлии Дмитриевне, в честь которой я названа, приходилось подрабатывать и поденщицей, и чернорабочей на фабрике. Как вспоминал впоследствии отец, у них в доме часто собирались бывшие подпольщики, в том числе приходил П. В. Макаров, автор популярной книги «Адъютант генерала Май-Маевского», по которой спустя десятилетия был поставлен телевизионный фильм «Адъютант его превосходительства». Мальчиком отец всегда с интересом слушал их рассказы, так что идеи революции он усваивал с детства .

Среди родственников была некая Софья Германовна Хренкова, на могилу мужа которой семья ходила на Троицу. Перед отъездом отца на учебу в Ленинград Хренковстарший поведал сыну то немногое, что было известно о ее деятельности как члена партии социалистов-революционеров, и наказал разузнать подробности. Отец выполнил наказ и собрал о Софье материалы. Она работала то школьной учительницей, то корректором в типографии, но также писала стихи, которые были широко известны членам революционного движения. Из-за своей революционной деятельности Софье часто приходилось переезжать из города в город. Эта мужественная женщина, имевшая к тому времени двух дочерей и воспитывавшая их одна (муж умер, и именно на его могилу ходили на кладбище в Симферополе), была среди толпы, вышедшей 9 января 1905 года к царскому дворцу. Она не раз арестовывалась, много времени провела в тюрьмах и покончила с собой в знак протеста против обращения с заключенными — сожгла себя в тюрьме, облившись керосином. Каково же было мое удивление, когда я увидела портрет нашей родственницы в американской книге «Россия в визуальных образах». Он приведен в статье, рассказывающей о том, как могли выглядеть образованные рабочие начала ХХ века. С овальной фотографии, явно предназначавшейся для того, чтобы поставить дома на комод или повесить на стенку, на нас смотрит скромно одетая женщина без всяких украшений и вычурности в прическе, но взгляд ее полон достоинства и самоуважения. Кажется, что она четко знает свою цель в жизни .

Уже в школьные годы проявились лидерские и организационные способности отца .

В школе он был председателем учкома, совета старост, секретарем комитета комсомола школы, участвовал в пленуме горкома ВЛКСМ, увлекался изданием стенгазеты .

Тогда же в школьные годы у отца проснулась любовь к поэзии и, я бы сказала, даже какая-то одержимость ею. Ведь почти все его книги рассказывают о поэтах, которых он знал лично и с большинством из которых сдружился на дорогах войны. Как это часто бывает, интерес к поэзии у него пробудила учительница литературы, прочитавшая детям вступление к «Руслану и Людмиле». Сам отец, насколько я знаю, стихи не писал, за исключением нескольких стихотворений, адресованных близким по шуточным поводам. Однако он обладал стопроцентной памятью на стихи. Его способность читать стихи по памяти пригодилась сначала в школе, когда перед началом концертов отца выпускали на просцениум читать стихи перед всем залом, а потом на войне, когда он читал стихи бойцам в перерывах между боями. Любопытно, что уже в школьные годы отец был знаком с «Фартовыми годами» Виссариона Саянова, о котором он позднее напишет книгу .

В 1936 году способный паренек был направлен из Симферополя в Ленинград учиться в Коммунистическом институте журналистики (КИЖ) имени Воровского, находившемся на канале Грибоедова, 166. Каждый раз когда мы проезжали мимо здания института, расположенного в старинном особняке, отец вспоминал друзей студенческих лет. Запомнилось одно шуточное двустишие, которое у нас дома буквально стало присказкой, звучавшей каждый раз, когда следовало раскритиковать чью-либо писанину: «У журналиста Силина в мозгу одна извилина, и та из ж… Сажина как будто пересажена». Чаще всего отец вспоминал вечера поэзии, где выступали Б. Корнилов, НЕВА 8’2018 Юлия Михайлова. Хренков Дмитрий Терентьевич / 171 Б. Лихарев, Н. Тихонов, В. Саянов. Его любимым преподавателем был А. И. Шабанов, человек, учившийся в ленинской школе в Ложюмо, и член Ленинградского оргкомитета по подготовке I съезда советских писателей. Его предметом в КИЖе значилась история партии, но в действительности он скорее читал лекции по литературе, включавшие множество стихов, стремясь поднять культурный уровень студентов в целом. В своей книге о Николае Тихонове отец вспоминал, как именно эти занятия принесли ему понимание значимости Тихонова и Маяковского как поэтов, заложивших основы будущей советской литературы и, главное, определивших перспективы ее развития .

В 1939 году произошло важное событие в жизни отца. Его приняли кандидатом в члены ВКП(б). Из автобиографии и характеристик в партию можно узнать, что отец был не только способным студентом, но и редактором издававшихся в КИЖе «Литературной газеты» и «Литературного сборника», вожатым в одной из школ Октябрьского района, а в 1937—1938 годах работал референтом горкома ВКП(б). Можно сказать, что близкой по роду деятельностью он и будет заниматься всю свою дальнейшую жизнь .

В том же году отец был направлен на журналистскую практику в Москву в газету «Правда», главным редактором которой был один из сталинских палачей Лев Мехлис. Однако отцу он однажды спас жизнь. Лев Гаврилов уже описал тот случай в своей книге «Это было однажды» (с. 70), но Мехлис в его рассказе отсутствует. Поэтому позволю себе изложить версию, которую я слышала не раз от отца .

В Москве происходила встреча руководства страны с интеллигенцией. Отец сидел в зале, смотрел и записывал, но вдруг ему приспичило пойти в туалет. Нашел он соответствующее заведение, но охранник не пускает туда — это, мол, для вождей. Известный своей настойчивостью Хренков все же прорвался, видать, нужда одолела. И вдруг он слышит голос: «Вожди тоже помочиться хотят», и в туалет входит Сталин. Естественно, отца тут же арестовали. Поскольку у него было удостоверение газеты «Правда», прежде всего связались с Мехлисом, и тот приказал, чтобы отца отпустили .

Прошли годы. В 1980-х годах отец ехал как-то раз на поезде из Комарова в Ленинград. В Дибунах вошла компания военных летчиков. Вдруг один из них, весь в орденах, подходит к отцу и говорит: «Из-за тебя, с..., мне десять лет дали. Хорошо, что война — попал в штрафной батальон». Он оказался тем самым охранником, который пропустил отца в туалет. «Лучше бы я наделал тогда в штаны», — заканчивал свой рассказ отец, но все же не каждый мог похвастаться встречей со Сталиным в туалете да еще остаться при этом в живых .

Впервые на фронте В своей автобиографии отец писал, что когда начался освободительный поход Красной армии в Западную Украину и Белоруссию, совесть не позволила ему отсидеться в тылу, и он добровольцем пошел в армию, но попал уже на финский фронт1 .

Мне удалось найти запись в книге призывников за 1939 год Октябрьского военкомата Ленинграда, где указано, что в сентябре отец был направлен в школу политруков .

Однако адрес его проживания стоит московский: Станция Башиловка, д. 30, кв. 35 (улица не указана), то есть в Ленинграде он не задержался и сразу же попал на фронт .

Отец стал военным корреспондентом газеты 8-й армии «Ленинский путь» и оставался им до 1945 года, когда газета была упразднена .

За последние три десятилетия опубликовано множество воспоминаний участников так называемой Зимней кампании 1939—1940 годов, которые показывают не тольЦГАИПД, ф. 24, опись 202, дело 99, лист 1 .

НЕВА 8’2018 172 / Публицистика ко ход военных операций, но и чисто бытовые моменты, а также жестокость войны, неподготовленность к ней Советского Союза и, наоборот, продуманность действий финнов. Отец считал эту короткую войну более страшной, чем четыре года Великой Отечественной. Недавно я нашла маленькую записную книжечку отца времен Зимней кампании. Было трудно понять его почерк, многие слова расплылись из-за того, что писал он, видимо, урывками у костра поздно вечером, когда падал снег, а глаза слипались от усталости. За прошедшие восемьдесят лет бумага местами истлела. Сам отец не счел нужным опубликовать эти записки, но все же и не уничтожил их. Я подготовила их к печати, и они были опубликованы в июле 2017 года в журнале «Нева», главным редактором которого он был с 1979-го по 1984 год. Его записи не похожи ни на урапатриотические воспоминания советского периода (хотя патриотизма в них хватает), ни на критический взгляд на войну более поздних лет. Скорее, это личные переживания человека, впервые оказавшегося на войне, когда ему было двадцать лет, и мечтавшего со школьной скамьи побывать в боях. Он пишет, какое напряжение он испытал, впервые пересекая границу Родины, о своем волнении в преддверии первого боя, думает о том, можно ли преодолеть страх от свистящих рядом пуль и разрывающихся снарядов. Страх вскоре пройдет, но боязнь за свою жизнь, как он признается, все же останется. Отец раздумывает, какова должна быть работа военного корреспондента. Можно, конечно, находиться при штабе, пишет он, и все новости узнавать там .

Но всякий материал должен быть проверен, поэтому нужно самому бывать в частях на передовых позициях. Только это дает хороший материал, вызывает уважение к корреспонденту и газете. «Бойцы видят рядом с собой, под огнем, журналиста, значит, он свой, а поэтому с ним легко говорить». За три с небольшим месяца, что отец провел на фронте, он пришел к выводу, что самое важное в жизни — это чтобы рядом были товарищи, даже любимая девушка, может, и не так нужна. Этой заповеди он следовал всю свою жизнь, и книги его были в основном о друзьях-поэтах, с которыми его свела судьба на войне .

Великая Отечественная 22 июня 1941 года отец встретил в небольшом западнолатвийском городке Таураге, совсем недалеко от границы. С отступавшей Красной армией он прошел через Ригу, Псков, Ораниенбаумский плацдарм и в конце октября оказался на Невской Дубровке. Редакция «Ленинского пути» находилась в Колтушах. Оттуда отец делал постоянные «вылазки» в действующие части, а также наведывался в Ленинград, часто бывал, например, у Н. С. Тихонова на Зверинской, 2. Пять раз он переправлялся на «Невский пятачок». Мне кажется, что слово «вылазки» как нельзя больше подходит к описанию его работы в те годы. Ведь вокруг Ленинграда сплошные болота, а через них были проложены так называемые лежневки, хождение по которым требовало особых навыков — того и гляди, соскользнешь и зачерпнешь голенищами сапог ржавую воду, а зимой бревна покрывались ледком, и было легко оказаться в болоте, не замерзавшем и зимой. И все это происходило под постоянным огнем врага .

Задача военного корреспондента состояла в том, чтобы найти факты, свидетельствующие об отважных действиях солдат, которые могли бы быть использованы для публикации в газете. Из записных книжек отца начала войны (в то время он находился на Ораниенбаумском плацдарме) видно, что он собирался писать повесть: «В голове почти созрел план повести. Это все та же тема, которую начал писать [Нигде не указано, какая именно — Ю. М.]. Только действие будет перенесено на фронт. Пусть будет слякоть, дожди, пробки, кровь, смелость и отвага — это фон, на котором приНЕВА 8’2018 Юлия Михайлова. Хренков Дмитрий Терентьевич / 173 дется действовать Вадиму и Тоне. Иногда хочется писать так, что руки дрожат. Кажется, дали бы мне свободное время, и повесть была бы готова. Но стыдно так думать .

И сейчас не смог бы писать. Когда люди воюют, самое страшное быть шалопаем» .

Задуманную повесть отец так и не написал. Но каждая его корреспонденция в «Ленинском пути» выглядела как небольшой, можно сказать, лирический очерк. Впоследствии он создал книгу «Герои не умирают» (1987), которая была основана на корреспонденциях того времени, хотя среди них есть и послевоенные рассказы о том, как он находил «забытых героев»: одних — чтобы передать ждавшие их награды, других хотя бы просто для того, чтобы уточнить и подправить написанное ранее. Многие их этих людей становились его друзьями до конца жизни .

Но как же непросто было добывать факты! Так, другой раз стоило усилий добиться того, чтобы попасть в лодку, следующую на «Невский пятачок», или в экипаж танкистов, которым предстояло идти в бой. Сравнивая журналистов периода Финской войны и Отечественной в период отступления он писал: «Жизнь редакции сейчас резко отличается от той нашей жизни, которой мы жили в Финляндии. Мы больше стали чиновниками, почему-то не стало задора (хотя ясно, что во время отступления трудно быть задорным). Езда на передовые стала нудной обязанностью. Против желания и я поддался этому настроению. Стыдно писать об этом… Сам я не храброго десятка, но еще ни разу не отказывался от поездки и не приезжал без материала» .

В этой же записной книжке есть страница, относящаяся, по-видимому, к зиме 1941 года: «Если б ноги могли рассказывать! Правда, может быть, мне тогда не стоило кончать институт, но все же. Более 60 километров я прошел в поисках интересного материала.

Краем уха услышал, что одна из дивизий готовит интересную операцию:

по льду Ладожского озера зайти в тыл к немцам. Операция абсолютно секретна. Никто не пожелал мне говорить о ней. Решили с Петровичем (возможно, имеется в виду А. П. Бакалов. — Ю. М.) действовать на свой страх и риск. Мы шли по горячим следам дивизии. Добрели до деревни, нам сказали: „Дивизия была, но ушла“. Шли голодные и злые. Наконец добрели до политотдела. Обогрелись и ночью отправились по какой-то лесной тропинке на озеро. Опять же на свой риск. Дивизию мы все-таки нашли. Часть ее уже была на льду. Плелись усталые и голодные всю ночь. Под утро у берега наткнулись на полынью. Потоптались, поискали обхода. Тщетно! Штаб ушел на острова, а мы поплелись на берег, так и не найдя ни единой нужной строчки» .

Конечно, тон и настроение корреспонденций стали совсем другими, когда Красная армия перешла в наступление. К осени 1944 года наша армия уничтожила или пленила остатки гитлеровских войск, оккупировавших Эстонию. В руках врага оставалось только два острова — Муху и связанный с ним дамбой самый большой остров в Балтийском море — Сааремаа. Отец участвовал в их взятии. Войска накапливались в Виртсу. Находившийся там член военного совета армии генерал Зубов разрешил отцу пойти на остров с десантом. Под сильным обстрелом торпедные катера, на одном из которых находился отец, устремились к острову. Вплотную приблизиться к берегу не удалось из-за валунов, нужно было прыгать в воду. Через сорок с лишним лет отец напишет в одной из своих книг: «Воды у берега было немного — где по пояс, где по грудь… но прыгать в воду мне не улыбалось. Отправляясь в Виртсу, я получил в военторговской мастерской первую в жизни шинель, сшитую по фигуре, первые хромовые сапоги… Коль скоро я был и старшим по званию, и оказался у рубки [старший лейтенант] Шлисс бросил мне по-дружески: „Давай!“ Ох как не хотелось, как страшно было прыгать с надежной палубы в неизвестность». Командир батальона десантников Белов был убит. Между тем генерал Зубов требовал доложить по рации обстановку. Отец дважды докладывал, а в третий раз сделал это, вернувшись с острова на материк. Получилось, что он как бы руководил десантом. Когда через несколько дней НЕВА 8’2018 174 / Публицистика сотрудники «Ленинского пути» представлялись к наградам, отец — единственный из всех! — получил орден Красного Знамени .

Судьба повернулась так, что в последние годы жизни отца ему оказывала большую помощь моя подруга Хелью, родом с острова Сааремаа. Более пятидесяти лет назад она приехала в Ленинград учиться в медицинском институте, вышла замуж, родила детей, работает по сей день, хотя ей уже 76 лет, и нянчит внуков. Отец часто шутил, что, мол, не освободи он в 1944 году Сааремаа, Хелью не удалось бы попасть учиться в город на Неве и, вообще, ее жизнь сложилась бы по-другому. У отца было много друзей в Эстонии, ведь войну он закончил в Таллине и снимал комнату в эстонской семье в пригороде Ныммэ, где были индивидуальные дома и жили люди не бедные .

Часто приходится слышать, что эстонцы не любят русских. Но с хозяевами дома Анитой и Хэйне отец крепко подружился. После войны мы не однажды ездили летом к ним в гости. Кажется, я до сих пор помню вкус испеченных Анитой булочек и сделанной ею простокваши .

У стен Петропавловки В 1945 году отец вернулся в Ленинград. Вскоре его близкий армейский друг еще со времен войны с финнами Александр Бакалов познакомил его с моей матерью, Татьяной Аркадьевной Воловик, которая была школьной подругой жены Бакалова, Надежды Романовны Парфеновой. Впоследствии она стала известным в Риге акушеромгинекологом. На «смотрины» в квартиру бабушки и дедушки отец явился, неся завернутого в одеяло племянника Надежды Романовны. Мать потом шутила, что, мол, из-за ребенка было не видно жениха. Отец действительно был небольшого роста, что, вероятно, в молодости вызывало у него определенный комплекс. Однако моя бабушка, приводя пример Наполеона, утверждала, что таким мужчинам присуще стремление многого добиваться в жизни. Как видно, она была права. Дедушка сразу же нашел в отце интересного собеседника. Для мамы это был второй брак — первый муж погиб на войне, но выбор женихов у нее оставался и после войны: она была очень хорошенькая. Все же мать выбрала отца, может, не столько «по большой любви», сколько почувствовав в нем порядочного человека и надежную опору в жизни .

По рассказам семьи, мама лично ходила к главному редактору газеты «На страже Родины» Максиму Ильичу Гордону просить за папу: то ли за то, чтобы его взяли на работу в «На страже Родины», то ли, чтобы он остался в Ленинграде. Отношения с Гордоном у нашей семьи были очень дружеские, во всяком случае, так вспоминали родители, а с Прохватиловым, который стал главным редактором после Гордона, они ограничивались рабочими. Вскоре отец получил маленькую двухкомнатную квартирку на Матятином переулке, который находился с задней стороны сада Олимпия, сильно разрушенного в войну. Переулок был вымощен булыжниками, и ноги утопали в грязи или в снегу круглый год. В 1948 году, 23 февраля родилась я. Мама очень радовалась, что мое рождение пришлось на армейский праздник — это был подарок отцу. Так, всю жизнь меня поздравляли с днем рождения в «солдатский день». Из Керчи к нам приехала папина мама нянчить меня. К сожалению, она скончалась летом 1948 года, но ее портрет с прической Серебряного века висел у меня в комнате до тех пор, пока мы не переехали на другую квартиру .

В «На страже Родины» отец сначала работал в отделе партийной и комсомольской жизни. Его записные книжки 1946—1947 годов свидетельствуют о том, что он записывал и описывал буквально все в повседневной жизни армейских подразделений Ленинградского военного округа. Сюда входила и военно-строевая подготовка, и строНЕВА 8’2018 Юлия Михайлова. Хренков Дмитрий Терентьевич / 175 ительство военных и гражданских объектов, и работа на полях и огородах подсобных хозяйств. Однако особенное внимание отец уделял спортивным состязаниям, в частности стрельбе, возможно, потому, что они были наиболее зрелищным и интересным моментом в жизни солдат и офицеров. В спорте он видел большую организующую силу. Процитирую одну запись из записной книжки 1946 года: «На примере Е. Миронова можно убедиться, как спорт дисциплинирует и, если можно так сказать, облагораживает человека. Стройный, подтянутый, предупредительно вежливый — он являет собой образец офицера. Безусловно, многие из этих качеств приобретены Мироновым в результате систематических занятий спортом. Именно систематических, ибо спорт — это воплощение организованности и порядка. Потому нам нужно заниматься систематически и организованно… В 1946 г. Миронов, уже немолодой спортсмен, смог добиться новых личных успехов». Однако сам отец увлекался спортом только как болельщик .

Отцу были по душе слова Горького, который писал, обращаясь к землякам-динамовцам: «Общество [Динамо] создано по инициативе железного рыцаря революции Ф. Э. Дзержинского. Греческое слово „дина“ значит „сила“, динамика — движение, а динамит взрывчатое вещество. „Динамо“ — это сила в движении, призванная взорвать и разрушить в прах и пыль все старое, гнилое, грязное, все, что затрудняет рост нового, разумного, чистого и светлого, — рост всепролетарской, социалистической культуры»2. Эти слова отец цитировал в одной из статей. Он всегда старался привести как можно более подробные сведения об участниках соревнований, перечисляя, если это было возможно, их спортивные достижения чуть ли не с довоенных лет .

Среди спортсменов и, особенно, тренерского состава у отца появилось в те годы много друзей. Так, он близко сошелся с семьей Иссуриных. Старший, Зиновий Иосифович, был тренером по легкой атлетике, а младший, Александр Иосифович, был судьей по легкой атлетике и впоследствии стал судьей международной категории по спортивной ходьбе. Кроме того, начиная с блокады, он был одним из организаторов спортивной жизни Ленинграда и Ленинградского военного округа. А. И. Иссурин много ездил на международные состязания, в том числе побывал на Олимпийских играх в Австралии, Японии, Мексике, Канаде. Его впечатления о поездках в разные страны открывали нам совсем иной мир, который не каждый мог повидать своими глазами в то время. Именно его рассказы о Японии, о скоростных поездах, Токийской башне, карликовых деревцах бонсай, трудолюбивых и упорных японцах впервые заронили у меня интерес к стране, изучение которой стало моей специальностью .

Иссурин был очень остроумным человеком, знал много анекдотов, былей и небылиц и был непременным гостем в родительском доме, особенно в дни семейных торжеств. Другим острословом был радиожурналист Матвей Львович Фролов, друг отца еще с военных времен. Как и отец, он всегда считал наиважнейшим делом дать информацию о факте, а оценку оставить за читателем. Однако в годы перестройки я услышала от него фразу, которая подтвердила мою убежденность в том, что изучение Японии не является просто забавой, а чрезвычайно важно для России в целом. Фролов сказал примерно так: «Книги и выступления по телевизору Владимира Цветова [корреспондента в Японии] подготовили нас к перестройке». Тогда же он пригласил меня на радио выступить с рассказом о моей книге про японского мыслителя Мотоори Норинага. Вскоре рецензия на книгу появилась в японском журнале «Советский Союз сегодня» и — как знать, — возможно, поспособствовала приглашению меня на работу в Японию .

В 1998 году отец, по-видимому, чувствуя, что собирает оставшихся в живых своих друзей в последний раз, решил отпраздновать свое восьмидесятилетие. Официально http://gorkiy.lit-info.ru/gorkiy/articles/article-61.htm НЕВА 8’2018 176 / Публицистика по паспорту он родился в 1919 году, но в действительности на год раньше. В бурные годы Гражданской войны родители, видно, не смогли сразу же зарегистрировать рождение сына. Это и дало возможность отметить юбилей. Конечно, праздник был «со слезами на глазах». Но все-таки было удивительно, как друзья отца пронесли свою дружбу через всю жизнь и стали также моими друзьями. В 1980-е годы я нередко приглашала их и на свои дни рождения, и они всегда были, что называется, украшением стола. Анекдоты и смешные рассказы о членах тогдашнего нашего Политбюро не умолкали .

Я не очень помню отца в ранние годы своего детства, то есть в то время, когда между детьми и родителями складываются отношения, основанные просто на физической близости и люди становятся родными. Отсутствие такой близости не было удивительным. Когда мне было два года, отца сослали в Чкалов, где он работал в газете «Сталинец». Чкалов был, по-видимому, местом ссылки, связанной с «ленинградским делом» 1949—1950 годов. По этому делу главный редактор газеты «На страже Родины» М. И. Гордон был осужден на 15 лет. То, что для отца это была ссылка, следует хотя бы из того, что он ни разу не приезжал в Ленинград, но мама ездила к нему .

Однако уже в 1952 году отца направили в Германию в газету «Советский танкист» .

Из Германии он всегда приезжал в отпуск, а мне писал письма в стихах. Сейчас помню только один отрывок:

–  –  –

Вернувшись в Ленинград, отец продолжил работу в газете «На страже Родины», но уже в качестве ответственного секретаря, дежурил в редакции по ночам почти через день. В 1950-е годы редакция газеты «На страже Родины» находилась на территории Петропавловской крепости, в стороне от собора, ближе к выходу на проспект Добролюбова. Дежурил он и в ту ночь, когда разразилось наводнение 1955 года, четвертое по уровню подъема воды (282 см) за всю историю города. Когда машина, развозившая работников редакции по домам, подошла к мостику, соединявшему территорию Петропавловской крепости с площадью Революции, поток воды перевернул ее. Отец сломал руку .

Редакция газеты находилась рядом с Петропавловским пляжем. Там можно было легко выйти прямо на берег Невы, и по воскресеньям в хорошую погоду мы ездили к отцу на работу. Часто с нами вместе бывал фотограф Николай Иванович Хандогин, знакомый отцу по войне и побывавший с ним вместе в Германии. Архив всех его негативов хранится сейчас в Берлине в музее Карлхорст. У меня же остались некоторые фотографии, в том числе с Петропавловского пляжа. Мы дружили семьями с Сергеем Сергеевичем Орловым и с Михаилом Александровичем Дудиным. Жена Дудина, Ирина Александровна, привозила мне из-за границы роскошные подарки, хотя это было уже скорее в 1960—1970-х годах. Так, она подарила мне первые «взрослые» туфли и мохеровый шарф — предмет зависти всех подруг .

Вообще, дома отец бывал мало и, соответственно, я почти его не видела. Только иногда мы взбирались вместе на тахту и сочиняли стихи. Вернее, сочинял, конечно, НЕВА 8’2018 Юлия Михайлова. Хренков Дмитрий Терентьевич / 177 он. Впервые я по-настоящему познакомилась с отцом «лично» во время путешествия семьи по Волге через канал Волго-Дон до его родного города Керчи. Мне тогда было 13 лет.

Вечерами мы гуляли с ним по палубе, и он читал мне свои любимые стихи:

Эдуарда Багрицкого, Иосифа Уткина, Николая Тихонова, Михаила Светлова и других поэтов. С его голоса я запомнила эти стихи наизусть. Особенно мне нравились «Смерть пионерки» и «Повесть о рыжем Мотеле». В Керчи и в Тамани я встретилась со своими многочисленными родственниками — одних только двоюродных и троюродных братьев и сестер набралось 15 человек. Многие приехали специально для встречи с отцом из других городов Крыма, Южной Украины и России. Все они очень гордились отцом: ведь среди них он был не только самый образованный, но и, как считалось, добившийся наибольшего успеха в большом городе .

Хорошо помню, как в праздничные дни папа, мама и я шли пешком от Технологического института к Пяти Углам, где жили бабушка с дедушкой. Проходили мимо Витебского вокзала, украшенного портретами основоположников коммунизма и вождей народа. В 1956 году один из портретов исчез. На мой вопрос никакого вразумительного объяснения не последовало. Дедушка и папа, конечно, обсуждали ХХ съезд, но мне в тогдашнем моем возрасте это было невдомек .

Тема репрессий при мне дома почти не затрагивалась, хотя дедушке грозил арест по «делу врачей», и я запомнила атмосферу страха, чувствовавшуюся дома в те дни .

Впервые я столкнулась с темой сталинских репрессий и реабилитации в начале 1960-х годов, когда к нам приехала из Симферополя подруга папиных школьных лет Любовь Яковлевна Бухбанд. Ее отец Яков Арнольдович в 1935—1936 годах был начальником Управления рабоче-крестьянской милиции НКВД по Крымской АССР. В 1937 году он был арестован якобы как член «правотроцкистской террористической организации» и расстрелян в 1938 году. Сама Любовь Яковлевна тоже была арестована за «недоносительство на отца», но отпущена в связи с отсутствием доказательств. Припоминая разговоры между отцом и Любовью Яковлевной и учитывая их разницу в возрасте (она была на два года моложе), я склонна предположить, что мой отец находился в дружеских отношениях с самим Яковом Арнольдовичем, тем более что тот был в 1935—1937 годах председателем Союза советских писателей Крыма. Возможно, именно он содействовал отправке отца на учебу в Ленинград. Поэтому приезд Л. Я. Бухбанд, ее рассказ о реабилитации отца, подкрепленный привезенными документами, был весьма значимым событием в жизни нашей семьи. Именно тогда я услышала от отца слова о том, что он впервые усомнился в Сталине, прочитав в поезде по дороге в Чкалов статью «Марксизм и вопросы языкознания». Будучи студентом Коммунистического института журналистики, отец учился у Н. Я. Марра, хотя вряд ли был осознанным «марристом» — языкознание лежало в стороне от его интересов. В статье Сталина его скорее поразило то, как последний грубо отрекся от ученого, которого до этого поддерживал. Личное знакомство с Марром лишь усугубляло это впечатление .

Война не отпускает В конце 1960 года по ходатайству Ленинградского обкома КПСС отец был уволен из рядов армии и направлен на работу в редакцию газеты «Вечерний Ленинград» заведующим отделом литературы и искусства. Впоследствии он занимал такие ответственные должности, как главный редактор Лениздата и главный редактор журнала «Нева» .

Однако и на гражданке он как бы оставался военным корреспондентом. Хочется привести рассказ о том, как отец разыскивал бывшего ефрейтора 482-го стрелкового полка 131-й стрелковой дивизии Сабалака Оразалинова и боролся — другого слова не подНЕВА 8’2018 178 / Публицистика берешь — за то, чтобы ему дали достойную награду. Дело было в том, что Сабалака, который повторил подвиг Александра Матросова, долгие годы считали погибшим или, как писал отец, он сам похоронил героя на страницах армейской газеты «Ленинский путь». Хотя отец кратко описал эту историю в своей книге «Герои не умирают», в его архиве имеется гораздо больше материалов, рассказывающих о ней .

Впервые отец повстречался с Сабалаком в 1944 году. Тогда он узнал, что выросший в детдоме казахский паренек стал проситься на фронт, когда ему было еще только 17 лет, да так настойчиво, что его послали в школу снайперов в Ашхабад. В начале 1943 года он уже оказался под Ленинградом и вскоре заслужил свою первую солдатскую награду, а с ней получил и первое ранение. Тогда-то отец и познакомился с ним; ему пришелся по душе этот молодой человек, еще не очень хорошо говоривший по-русски, но уже успевший заслужить уважение однополчан за свою доброту, старательность и чувство ответственности .

В ноябре 1944-го Оразалинов участвовал в ожесточенных боях за освобождение острова Сааремаа и полуострова Сырве. Там-то он и совершил свой подвиг. Вот как сам Оразалинов описывал в письме к отцу от 1 марта 1975 года то, что произошло 18 ноября: «Утром того дня в 1944 году бойцы нашего батальона получили задание после артиллерийского обстрела начать решительную атаку на врага. ….После сигнала к атаке наша рота пошла в наступление, Помню, мы прошли только что-то около километра, как наша рота напоролась на огонь пулемета немецкого дзота. Упали мои товарищи замертво под этим огнем. …По цепи (дистанции) залегших однополчан я вызвался у старшего лейтенанта Климова уничтожить дзот врага. Схватив ручной пулемет, я где по-пластунски, где перебежками смог подобраться к дзоту на 8—9 метров и выпустил полный диск ручного пулемета в окно амбразуры. Затем быстро бросившись к этому окну (отверстию), прижался к нему, бросил вовнутрь дзота гранату .

Дальше ничего не помню. Очнулся в 225 санитарном пункте» .

Товарищи по роте, обрадовавшись предоставленной Оразалиновым возможностью, поднялись и стали продвигаться вперед. Они видели, что Оразалинова прошила очередь, и сочли, что ему уже ничем не помочь. Так и было написано в статье красноармейца Алексея Кузнецова, опубликованной в газете «Ленинский путь» от 6 декабря 1944 года. Однако бойцы следующего эшелона случайно раскопали тело Оразалинова, обнаружили в нем признаки жизни и отправили в санчасть, где его смогли поставить на ноги .

В преддверии празднования 20-летия победы отец вспомнил об Оразалинове и задумался, знают ли о его подвиге в Казахстане. Он послал письма в родной город Сабалака — Аягауз, в горком партии и военкомат, потом — министру внутренних дел Казахской ССР, в редакции разных газет. Письма пришли от множества людей: из Центрального архива Министерства обороны Союза ССР, из Архива военно-медицинских документов Военно-медицинского музея Министерства обороны ССР, Музея боевой славы средней школы № 5 города Аягауза Семипалатинской области. Об Оразалинове вспомнили и в «Истории ордена Ленина Ленинградского военного округа», его имя попало в обзор писем, опубликованных в «Известиях» .

После того как в «Известиях» была упомянута фамилия Оразалинова (хотя ее ошибочно писали через «м»), кто-то из казахских журналистов сказал отцу, что Сабалак жив и живет в Алма-Ате. Его ранения, к счастью, оказались не смертельными, и после излечения он вернулся в родные края. Отец послал Оразалинову письмо с просьбой рассказать о себе и своей жизни. Он хотел исправить ошибку более чем двадцатилетней давности. Оразалинов ответил письмом, которое было процитировано мною выше .

НЕВА 8’2018 Юлия Михайлова. Хренков Дмитрий Терентьевич / 179 Вместе с тем герой спрашивал: «Уважаемый т. Хренков! Не сочтите за нескромность — меня естественно одолевает обыкновенное человеческое любопытство — только ли для рекламы вызван Ваш розыск, или что-то ждет меня? Ведь мой подвиг ничем, кроме газетных статей тогда и после, не был отмечен» .

И отец стал хлопотать о том, чтобы воздать должное герою. Это оказалось непросто. Так, в письме Военного комиссариата Казахской ССР от 21 февраля 1975 года говорилось: «Оразалинов Сабалак участвовал в боях в составе 482 СП 18 СД с 17.2.1944 по 18.11.1944 г. За боевые подвиги по представлению командования награжден двумя медалями „За отвагу“ (второй медалью награжден в апреле 1945 г., то есть после совершенного им описанного Вами подвига)… Представлению к награждению за ранение он не подлежит». На самом деле второй медалью «За отвагу» Оразалинов был награжден за взятие языка в сентябре 1944 года .

В январе 1975 года отец пишет очередное письмо, обращаясь на этот раз за содействием к А. Б. Чаковскому. Там, в частности, говорилось: «Я с удивлением узнал, что Сабалак Оразалинов, хотя и представлялся к званию Героя Советского Союза, но не получил никакой награды… Смысл моего длинного письма к Вам состоит в том, чтобы исправить ошибку, воздать должное Герою. …Конечно, я мог бы написать обо всем этом в газету. Такая возможность не исключена. Но у Вас, как у депутата Верховного Совета СССР, видимо, есть более прямые пути к восстановлению справедливости. Тем более близится 30-летие нашей Победы» .

27 января 1981 года в «Красной звезде» вышел очерк подполковника Ю. Романова «Батыр», рассказывавший о подвиге Сабалака Оразалинова. После него в газету пошел поток писем, авторы которых высказывали возмущение тем, что Сабалак до сих пор не был удостоен звания Героя Советского Союза Далее, уже на посту главного редактора журнала «Нева», в 1984 году отец обратился в Главное управление кадров Министерства обороны СССР, в отдел наград. В своем обращении, рассказав о подвиге Оразалинова, он писал: «За свой подвиг на полуострове Сырве он никак не отличен. Начальник Главного Политуправления т. Епишев сообщил мне, что ошибка будет исправлена к 30-летию Победы. Увы! Выросли у Оразалинова дети, растут внуки, сам он стал человеком из легенды, а до сих пор не получил сколько-нибудь достойной награды. Я пишу Вам в преддверии 40-летия Победы. Может быть, на этот раз действительно найдется возможность воздать герою по заслугам?»

Об Оразалинове также был снят фильм «Всем смертям назло!», который демонстрировался 1 января 1985 года по казахскому телевидению. Трудно сказать, что именно сыграло определяющую роль, но все же 6 апреля 1985 года к 40-летию победы Сабалак Оразалинов был награжден орденом Отечественной войны I степени, хотя по степени важности эта награда ниже звания Героя Советского Союза. С отцом они постоянно переписывались: последние поздравительные открытки, которые я нашла, относятся к 1987 году. Столь длительная борьбы за справедливость вызывала у отца, мягко говоря, чувство досады и разочарование системой, которой и он, и Оразалинов преданно служили всю жизнь .

Другой темой, связанной с войной и с которой отец не расставался, можно сказать, до конца жизни, было правдивое и полное изложение фактов о блокаде Ленинграда .

В статье «Ты помнишь, товарищ», опубликованной 16 января 1990 года в газете «Вечерний Ленинград», он пишет о том, как добивался этого, будучи главным редактором Лениздата. Отец приводит, в частности, два факта, свидетельствующие о том, как партийные органы и в Ленинграде, и в Москве всячески выпячивали действия Ставки военного командования, занижая при этом роль самих ленинградцев. Книга об операции НЕВА 8’2018 180 / Публицистика «Искра», украшенная статьей маршала Г. К. Жукова, вышла в 1973 году, но в ней не удалось сказать все, что следовало. Так, не была названа точная цифра потерь (горожан и воинов), понесенных во время блокады, хотя она имеется. Другой пример. В 1974 году Лениздат подготовил сигнальный экземпляр книги «Великая победа под Ленинградом», и, как было положено в то время, этот экземпляр прежде всего был отправлен в Смольный. Тут же главный редактор был вызван «на ковер», после чего два года ушло на то, чтобы приглушить пафос рассказов о геройстве ленинградцев и защитников города, убрать известные факты и подчеркнуть роль Ставки. Книга все же вышла в свет, опять же при содействии Г. К. Жукова, но уже называлась она «Славная победа под Ленинградом» .

Много сил приложил отец для возрождения Музея героической обороны Ленинграда, который сразу после войны был создан в Соляном городке, но закрыт в связи с «ленинградским делом». В 1990-е годы писал отец уже мало, но постоянно выступал с лекциями и беседами именно в оставшемся зале этого музея .

Интересно, что одна из последних статей Д. Т. Хренкова была опубликована в газете «На страже Родины» 7 декабря 1991 года, то есть за несколько недель до распада Советского Союза. В ней он вспоминает как в 1942 году накануне готовившегося 8-й армией очередного наступления он шел с Невской Дубровки по заснеженному блокадному Ленинграду на квартиру поэта и писателя Н. С. Тихонова. Статья Тихонова была необходима газете «Ленинский путь», чтобы передать защитникам Ленинграда самое главное, что лежало у поэта в сердце, чтобы придать бойцам дух твердости и решимости, мужества и смелости. Статья была напечатана в газете уже на следующий день, и диктовал ее отец наборщикам, которые уже сверстали номер, — написанное Тихоновым было важнее других материалов .

К теме войны и блокады отец обращался в начале 1990-х годов для того, чтобы напомнить людям, что построение нового будущего должно твердо основываться на знании подлинной истории .

На гражданке. Работа в газетах и театре Демобилизовавшись из армии в конце 1960 года, отец стал работать в газете «Вечерний Ленинград», возглавив там отдел литературы и искусства. Публиковавшиеся отделом статьи должны были прежде всего рассказать читателям о культурной жизни города на Неве. Пролистывая подшивки газеты того времени, поражаешься широте затронутых тем. Среди них есть статьи, посвященные столетнему юбилею со дня рождения А. П. Чехова, картинам с портретами А. С. Пушкина, критическому разбору книг молодых поэтов, выпущенных Лениздатом. Публиковались периодические обзоры журналов «Звезда» и «Нева», обсуждались собрания в Союзе писателей, встречи писателей с читателями и библиотечными работниками. В 1961 году были напечатаны две большие статьи о мэтре ленинградской поэзии Всеволоде Рождественском, об Александре Прокофьеве, чья книга «Приглашение к путешествию» была выдвинута на соискание Ленинской премии. Большое внимание газета уделяла визуальным и зрительным жанрам, таким, как годичная выставка работ ленинградских художников, проходившая одновременно в залах ЛОСХа и в Русском музее, публиковались рецензии на спектакли Академического театра драмы им. Пушкина, рассказывалось о работе его отдельных актеров, в частности о Николае Черкасове, и о художественном руководителе театра Леониде Вивьене. Не были обойдены вниманием Театр оперы и балета им. Кирова, цирковые и эстрадные представления, в том числе Аркадия Райкина, работа ТЮЗа. Естественно, что в начале мая появилось много статей, воспоНЕВА 8’2018 Юлия Михайлова. Хренков Дмитрий Терентьевич / 181 минаний и стихов о Великой Отечественной войне. Некоторые их этих статей были написаны самим отцом, публикация же других была им организована. Многие материалы были нацелены, как тогда говорилось, сначала «навстречу ХХII съезду», а потом «на претворение его решений в жизнь». Однако перелистывая сейчас подшивку «Вечернего Ленинграда», убеждаешься в том, что отделу литературы и искусства удалось избежать излишней патетики в «следовании линии партии». Перечитывая публикации, я вновь окунаюсь в мир моей юности, как бы присутствуя заново на вечерах поэзии или проходя по залам Русского музея, где были выставлены картины А. Соколова, А. Мыльникова и других художников. Для одной из них («Поэма»), кажется Соколова, позировал отец. На ней изображалось, как бойцы слушают стихи во время затишья перед боем. Что ж, тема действительно была отцовская, но на картине отец не был похож сам на себя .

В 1962 году отец вместе с поэтами Сергеем Орловым и Михаилом Дудиным и художником Алексеем Соколовым совершил путешествие по северным рекам вновь отремонтированной Мариинской системы, о чем было рассказано в трех статьях, напечатанных в самой газете, а наш дом украсила гравюра Рокуэлла Кента, изображавшая ангелахранителя их судна: американский художник был другом Соколова .

У отца всюду были приятели военных лет, трудившиеся теперь на гражданке, так что попасть в кино или в театр проблемы не составляло. Благодаря «Вечерке» у него появилось много новых связей. Это были и люди старшего поколения, такие, как театральные критики С. Цимбал и Е. Гершуни, и молодые журналисты и литераторы, например, Владимир Торопыгин, Олег Шестинский, Виктор Ганшин, и просто люди самых разных профессий .

Статьи «Вечернего Ленинграда» об Академическом театре драмы им. Пушкина, видимо, были замечены обкомом партии. Когда на одном из его заседаний встал вопрос об «убыточности» театра, взоры присутствующих обратились на отца. Дело было в том, что в театре сложился замечательный актерский коллектив, который состоял из известных народных и заслуженных артистов с довольно большой по тому времени зарплатой. Требовалось уволить многих на пенсию и, кроме того, обновить репертуар, сменив, хотя бы частично, классику на современность. Отец уже тогда считался умелым организатором. Так, проработав в «Вечерке» только два года, с января 1962-го он был назначен директором Ленинградского Академического театра им. Пушкина. Вскоре последовали указания «сверху». Приказ заместителя начальника Главного управления по делам искусства от 14 декабря 1962 года гласил: «Руководству театра сократить с 1 января 1963 из штатного расписания режиссера 1 единицу с окладом 275 руб., 1 единицу с окладом в 225 руб., художника 1 единицу с окладом 250 руб., артистов 1 единицу с окладом 400 руб., 2 единицы с окладом 350 руб., 2 единицы с окладом 150 руб., 2 единицы с окладом в 125 и с окладом в 88 руб.»3. Отец вынужден был осуществлять на практике все эти сокращения, что, конечно, вызывало трения между дирекцией и коллективом театра, хотя личные отношения отца с актерами и режиссерами были хорошими. В театральной среде раздавались голоса о неуважительном отношении к театру со стороны партийного руководства. С другой стороны, молодым актерам было трудно работать в театре, где было столько корифеев. Так, Алиса Фрейндлих не смогла раскрыть там свое актерское дарование, однако успешно сделала это, перейдя в Театр Ленсовета .

При отце репертуар театра попробовали обновить за счет постановки пьесы американского драматурга У. Гибсона «Двое на качелях», рассказывавшей об одиночестве людей в большом городе. Однако партийные власти сочли ее не подходящей для соЦГАЛИ, фонд 354, опись 2, дело 479, лист 8 .

НЕВА 8’2018 182 / Публицистика ветской действительности. В 1963 году был поставлен спектакль по пьесе другого американского драматурга Дж.-Г. Лоусона «Чудеса в гостиной», в котором прекрасно играл В. И. Чесноков, но в целом спектакль не пользовался популярностью у зрителей .

Считалось, что театр должен «выдать» современную советскую пьесу о молодежи .

Выбор пал на пьесу З. Гердта и М. Луконина «Танцы на шоссе». Хотя сами танцы в туфельках на шпильках выглядели весьма привлекательно, тема конфликта поколений опять же не вызвала одобрения со стороны партийного начальства, и спектакль был снят. Новые критические статьи в адрес театра в «Ленинградской правде» и в журнале «Театральная жизнь» (одна из них называлась «Не теряя ориентиры») намекали на то, что театр должен идти в русле своей традиции, что и было прекрасно продемонстрировано постановкой «Маленьких трагедий» Пушкина .

Отец очень переживал по поводу неудач в театре, но он не принадлежал к театральному миру, живущему по своим законам. Подтверждалась та истина, что недостаточно быть просто «партийным» для удачного руководства в той или иной профессиональной сфере. Отец вздохнул с облегчением, когда в 1964 году его перевели из театра на должность заведующего корреспондентским пунктом «Литературной газеты»

в Ленинграде, расположенном в Доме писателей им. Маяковского на улице Воинова, 18 .

Однако работа в театре позволила нашей семье получить новую трехкомнатную квартиру, у отца появился свой кабинет, а стенные шкафы в коридоре были переделаны в книжные полки, и отец начал коллекционировать книги, которых к тому времени уже изрядно накопилось. Какими-то путями ему удавалось доставать и издания издательства «Посев». На стенах стали появляться картины. Кроме уже упомянутой работы Р. Кента, выделялась гравюра ярко-красного цвета работы Андрея Мыльникова под названием «Весна». Еще была авторская копия с литографии знаменитого портрета Анны Ахматовой работы Н. Альтмана, что-то из работ Николая Тырсы. Последняя, правда, была продана по безденежью в начале 1990-х годов, а портрет Ахматовой висит сейчас у меня в Японии. С гравюрами контрастировали небольшие по размеру картины Бориса Федорова, изображавшие милые сердцу волжские пейзажи .

Рискну предположить, что эта скромная коллекция заронила интерес к коллекционированию живописи моим сыном Андреем, который стал владельцем художественной галереи сначала в Петербурге, а потом в Японии .

Творческая работа Отличительной чертой начала 1960-х годов был небывалый взлет интереса к поэзии. В литературу вступило новое поколение молодых поэтов: Е. Евтушенко, А. Вознесенский, Р. Рождественский, Б. Ахмадулина. Вечера поэзии происходили в многочисленных концертных залах, домах культуры и даже на стадионах. Мы, школьники средних и старших классов, ходили на такие вечера поэзии чуть ли не каждый день .

Этот «бум поэзии» говорил о том, что она, как никакой другой жанр литературы, была способна быстро реагировать на духовные запросы времени, отражала пришедшее с «оттепелью» обновление, освобождение людей от страха и их стремление к единению на новых началах .

Хотя отец всегда испытывал особую любовь к стихам, наверное, все же атмосфера «оттепели» в целом, интерес общества к поэзии и творческая обстановка в отделе литературы и искусства «Вечернего Ленинграда», к созданию которой приложил силы и сам он, способствовали становлению его как критика по поэзии и выбору им «своей темы». Неудивительно, что такой темой стала поэзия военных лет, а главными героями его книг оказались поэты-фронтовики, с которыми он прошел всю войну .

НЕВА 8’2018 Юлия Михайлова. Хренков Дмитрий Терентьевич / 183 В 1960-е годы война и блокада были еще очень живы в нашей повседневной жизни и памяти, а многие блокадные привычки долго сохранялись: бабушка по-прежнему, боясь голода, сушила сухари; мы старались набить дровами сараи во дворах, хотя постепенно стало появляться паровое отопление, а ревматизм был самой распространенной детской болезнью, поскольку матери детей того времени пережили блокаду. Военная тематика легко находила отклик у людей, еще не забывших войну .

Жители Ленинграда почувствовали, что жизнь стала по-настоящему нормальной, наверное, лишь к двадцатилетию Победы в 1965 году. 9 мая на Дворцовой площади была поставлена белая с позолотой трибуна и открыт бесплатный буфет. Почему-то именно этот буфет отец будет часто вспоминать на старости лет, когда его тянуло к бутылочке, а я ему не давала. У него, как и у многих фронтовиков, сказывалась привычка военных лет обязательно выпить «наркомовские сто грамм». Как он нередко говаривал, таким образом Сталин спаивал людей .

Однако с 1964 года атмосфера в стране и ее культурной жизни стала постепенно меняться. Я это ощутила прежде всего по тому, как изменились занятия по истории и литературе в школе. В предыдущие годы наша учительница истории довольно подробно, но главное — откровенно и правдиво рассказывала нам о политических судебных процессах второй половины 1930-х годов. Новый учитель, пришедший в 1964 году, оказался весьма сдержанным и не выходил за рамки написанного в учебнике. А наш любимый преподаватель литературы, который раньше рассказывал много интересного из ее истории, стал учить нас писать шаблонные сочинения. Такая тенденция придерживаться указаний сверху стала проступать в жизни вообще .

Если в 1963 году в «Литературной газете» еще могли быть опубликованы мнения читателей по поводу выдвижения на Ленинскую премию «Одного дня Ивана Денисовича» и многие читатели выступали в поддержку Солженицина, то в 1964 году мы уже не найдем статей о суде над Иосифом Бродским, проходившем в Ленинграде. Отец отдавал должное поэтической музе Бродского, но, видать, он не находил в его поэзии близкого себе чувства или предвидел, что публикация его стихов вызовет осуждение начальства, хотя и отец поэта, фронтовой фотограф, конечно, знакомый отцу, и Анна Ахматова просили его опубликовать стихи будущего нобелевского лауреата. Бродский не обладал той «гражданственностью», которую отец считал главным и естественным атрибутом поэзии. Все же примечательно, что Фрида Вигдорова, которая во время суда над Бродским вела записи, пока судья не запретил ей это делать, позднее писала, что если бы Хренков присутствовал в зале суда, он «вступился бы за меня» — она была сотрудником «Литературной газеты»4. Упомяну об отношении отца к Евтушенко и Вознесенскому. Он любил говорить, что их поэзия выросла из «одной строчки»

Маяковского, но была лишена, опять же, гражданственности. На мой взгляд, это было несправедливо, по крайней мере, в отношении автора «Бабьего Яра». Однако отцу скорее была не по душе, как он говорил, «показуха» и «эстрадность», устраиваемая этими поэтами во время их выступлений .

Сам отец по-прежнему придерживался в своих публикациях военно-блокадной тематики, но в «Литгазете» их появилось немного. В одной рассказывалось о Никодиме Поддубове, который осенью 1941-го один с помощью двух бутылок горючей смеси смог поджечь фашистский танк на подступах к Ленинграду. В другой, также приуроченной к очередной годовщине снятия блокады, отцу удалось проследить судьбу Тани Савичевой, школьницы, имя которой, по крайней мере в те годы, знали все ленинградцы .

В блокадную зиму 1941 года она вела дневник, в котором рассказала, как умирали один за другим все члены большой семьи Савичевых. Отцу удалось обнаружить, что Яков Гордин, Дело Бродского, lib.ru .

НЕВА 8’2018 184 / Публицистика умиравшая от голода Таня была все же вывезена из Ленинграда, но скончалась от дистрофии в 1943 году .

25 июня 1964 года было опубликовано интервью, которое отец взял у Анны Ахматовой в связи с ее семидесятилетием. Интересно, что Ахматова согласилась дать интервью «Литературной газете» только в том случае, если к ней придет Хренков. Это говорит о том, что у нее с отцом складывались дружеские отношения .

Отец редко посвящал домашних в свою творческую работу. Обычно по выходным он закрывался в своем кабинете, и тогда все должны были ходить на цыпочках. Работалось ему легко и быстро потому, что писал он о хорошо знакомых ему людях, а стихи помнил наизусть. Через несколько часов он выходил довольный из кабинета, говоря: «Не поесть ли нам картошечки с селедочкой?» Сам быстро чистил и то и другое и заправлял селедку горчичным соусом. До сих пор для меня эта простая еда остается самым большим лакомством .

Берггольц и Ахматова В соответствии с военной тематикой, героями книг отца были, как правило, мужчины: Орлов, Дудин, Мустай Карим, Гитович, Лихарев, Саянов, Тихонов. Однако две книги составляют исключение. Они были посвящены женщинам: Ольге Берггольц и Анне Ахматовой. Может быть, именно поэтому они кажутся мне интереснее, чем другие, а может, потому, что каждая из этих женщин несла какую-то тайну. Хотя отец писал, что обе они были похожи своим внутренним духовным богатством, умением ждать и верить, но, думаю я, говоря так, он упускал один важный момент. Общей для них были те трагедия и боль, которую они испытали как женщины и матери. Советская система прошлась по судьбе каждой из них тяжелым сапогом, лишив радостей материнства .

Ахматова много лет жила, терзаемая болью за судьбу родного сына, Льва Гумилева, которого четыре раза арестовывали и ссылали в лагеря, тогда как сама Анна Андреевна провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. Когда же наконец Гумилев окончательно освободился, людские пересуды осложняли отношения между матерью и сыном .

У Берггольц, мало того, что две дочери умерли от болезней в раннем возрасте, в тюрьме после побоев случился выкидыш ребенка, которого она очень ждала и хотела, а сама она чуть не умерла от заражения крови.

Вот что она писала в это время в стихах:

–  –  –

НЕВА 8’2018 Юлия Михайлова. Хренков Дмитрий Терентьевич / 185 В книге 1979 года о Берггольц «От сердца к сердцу» отец ничего не написал о ее жизни в трудный период конца 1930-х годов, когда ее дважды арестовывали и бросали в тюрьму. Писать об этом в открытую в то время было невозможно. Однако отец был знаком с дневниками Берггольц задолго до того, как они были впервые опубликованы в 2010 году. Ольга Федоровна показывала ему дневники выборочно, разрешая читать только «от сих и до сих». В архиве отца есть странички, которые, по-видимому, являются выписками из этих дневников.

Вот они:

«Чуть ли не сразу по выходу из тюрьмы 6 сентября 1937 года она записывает в дневнике:

Я чувствую, как ни печально мне сейчас, — я еще буду радоваться, буду победителем. И я напишу много книг о молодежи и ее радости, и главную из них — заставу (имеется в виду Невская застава, где Берггольц родилась и жила в молодости. — Ю. М.) .

И отделаюсь от давящей все время мысли о своей и всеобщей смерти и тленности, и страха этой своей смерти. Или умирать сейчас же, или жить хотя бы в надежде на эту радость .

Никогда, никогда не сольются День и ночь в одну колею .

Никогда не умрет революция, Не закончив работу свою» .

Следующие выписки относятся к 1939 году: «15 июля 1939 г. на второй день после выхода из тюрмы, где провела (слово-то какое!) 171 день, Ольга записала: „Я еще не вернулась оттуда, очевидно, еще не поняла всего“. 6 сентября 1939 г. в 2 часа ночи снова записывает: „Я с вами, товарищи, я с вами, я с вами, бойцы интернациональных бригад, томящиеся в концлагерях фашизма.

Я с вами, все честные и простые люди:

вас миллионы, тех, кто честно и прямо любит родину, с поднятой головой и открытыми устами!“ 15 октября 1939 г.: „Да, я еще не вернулась оттуда…“ 14 декабря 1939 г.:

„Ощущение тюрьмы сейчас, после 5 месяцев воли, возникает во мне острее, чем в первое время после освобождения“. И дальше там же: „Я покалечена, сильно покалечена, но, кажется, не раздавлена… Это не изменило моего отношения к нашим идеям и к нашей родине и партии…“»



Pages:     | 1 || 3 |



Похожие работы:

«Родионова Галина Борисовна преподаватель английского языка ГБОУ СПО Московский областной государственный колледж г. Раменское, Московская область Компетентностный подход в образовании Аннотация: статья посвящена рассмотрению пяти базовых компетенций, которые в совокупности обеспечивают готовност...»

«АЛЕКСАНДР ГАЛИЧ И ПРОТОИЕРЕЙ АЛЕКСАНДР МЕНЬ МЕТОДИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ СЕРГИЕВ ПОСАД 2013 "ДУБРАВА"КУЛЬТУРНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР ИМЕНИ ПРОТОИЕРЕЯ АЛЕКСАНДРА МЕНЯ Сергиев Посад ОТКРЫТЫЙ ФЕСТИВАЛЬ ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА ГАЛИЧА ".Творческое начало врожденное...»

«МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ УССР ДОНЕЦКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ Л\ЕДИЦИНСКИЙ ИНСТИТУТ ИМЕНИ А. М. ГОРЬКОГО С. С. ИВАНОВА СОВРЕМЕННАЯ ДИФТЕРИЯ И ПОРАЖЕНИЕ СЕРДЕЧНО­ СОСУДИСТОЙ СИСТЕМЫ У ПРИВИТЫХ Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата медицинских на\к ч. л * ' -.' I й* Донецк — 1964...»

«Муниципальное бюджетное учреждение дополнительного образования города Новосибирска "Детская школа искусств "Весна"ТЕХНОЛОГИИ СОЗДАНИЯ ФЛОРИСТИЧЕСКИХ КОМПОЗИЦИЙ НА ПРИМЕРЕ РАБОТЫ СПЕЦКУРСА "ШКОЛА РЕДКИХ ПРОФЕССИЙ" (в контексте профориентационной деятельности детской школы искусств "Весна") спецкурс "Школа редких профессий" возраст учащихся 14 -1...»

«БОЛ ЬШАЯ книга здоровья доктора Евдокименко Москва Мир и Образование УДК 616.7 ББК 54.18 Е15 Евдокименко П. В. Е15 Большая книга здоровья доктора Евдокименко / П. В. Евдокименко. — М.: ООО "Издательство "Мир и Образование", 2013. — 672 с.: ил. ISBN 97...»

«Секреты русского словообразования С. В. Явид, учитель русского языка и литературы, высшей категории СШ № 217 г. Минска" В современном мире интеллектуальный потенциал становится стратегическим ресурсом...»

«1 СОДЕРЖАНИЕ: стр. I. ЦЕЛЕВОЙ РАЗДЕЛ 4 1.1. Обязательная часть 4 1.1.1. Пояснительная записка:цели и задачи реализации Программы;принципы и подходы к формированию Программы;характеристики особенностей развития детей раннего и дошкольного возраста 1.1.2. Планируемые результаты освоения Програ...»

«АПОСТОЛ, 72 ЗАЧАЛО (КОММ. К 1 ИН. 3:10-18) ВТОРНИКА 35 НЕДЕЛИ 3:10-20 ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКИЙ ТЕКСТ (3:10-20) СИНОДАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД ФЕОФИЛАКТ БОЛГАРСКИЙ (Стихи 3:11-18) БАРКЛИ ОТЛИЧИТЕЛЬНЫЕ ЧЕРТЫ ДЕТЕЙ БОЖИИХ (1 Иоан. 3, 10-18) ПОЧЕМУ МИР НЕНАВИДИТ ХРИСТИАН (1 Иоан. 3,10-18 (пр...»

«Голодные игры. И вспыхнет пламя УДК 821.111(73)-312.9 ББК 84 (7Сое)-44 К60 Suzanne Collins THE HUNGER GAMES CATCHING FIRE MOCKINGJAY Перевод с английского А. Шипулина ("Голодные игры", "Сойка-пересмешница"), Ю. Моисеенко ("И в...»

«Муниципальное бюджетное дошкольное образовательное учреждение "Центр развития ребёнка детский сад № 57 "Аленушка" города Рубцовска "СОВРЕМЕННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ ПО ЗДОРОВЬЕСБЕРЕЖЕНИЮ ДОШКОЛЬНИКОВ" Подготовила: Коренева М.А., воспитатель 2016 г Цель: Повышение компетентности педагогов в вопросах по здоровье...»

«Утверждена в составе ООП СОО Приказ от 30.08.2016г. №233 РАБОЧАЯ ПРОГРАММА учебного предмета "Математика" 10-11 класс Профильный уровень Составитель: Распопова Т.С, учитель математики МОУ СОШ № 21 г.Магнитогорска Пояснительная записка Рабочая программа учебного предмета "Математика" в 10 – 11 классах (профильный...»

«Арбитражный суд Калининградской области Рокоссовского ул., д. 2, г. Калининград, 236016 E-mail: kaliningrad.info@arbitr.ru http://www.kaliningrad.arbitr.ru Именем Российской Федерации РЕШЕНИЕ...»

«МУНИЦИПАЛЬНОЕ АВТОНОМНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НОВОМИРСКАЯ ОСНОВНАЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА ВАДСКОГО МУНИЦИПАЛЬНОГО РАЙОНА НИЖЕГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ План реализации программы деятельности ДЕТСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ "ИСКРА" На 2017-2018 учебный год Старшая вожатая: Мария Евгеньевна Степанова п. Новый Мир 2017-2018 уч.год План...»

«Дорогой читатель! Вашему вниманию представлены новые книжки для малыша и малышки, поступившие в марте в Национальную библиотеку Чувашской Республики. Понравившуюся Вам книгу можно получить в отделе "Гуманитарный центр чтения". Приятного Вам чтения! И(Дат) А65 Андерсен, Ханс Кристиан. Дюймовочка : сказка : [для младшего школьного возраст...»

«№ 1 (86) 2012 Педагогикалы импровизация мен факультет рылымына даярлыын алыптастыру дерісіні мазмнды жаындаы зара байланыстылы аидасы ртрлі мамандытар бойынша ЖОО студенттеріні даярлы...»

«И. В. Ж И ЛА ВСК А Я Медиаобразование молодежи Московский государственный гуманитарный университет им. М.А. Шолохова И. В. Ж И ЛА ВСК А Я Медиаобразование молодежи МОНОГРАФИ Я Москва, 2013 УДК 009 ББК 760 Жилавская И. В. Медиаобразование молодежи : монография / И.В. Жилавская....»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Владимирский государственный университет имени Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых"ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ И СИСТЕМЫ Учебное...»

«Муниципальное автономное учреждение культуры "Централизованная библиотечная система" города Кирово-Чепецка Кировской области Библиотека им. Д.С. Лихачёва Центр краеведческой книги Войной украденное детство Воспоминания ветеранов библиотечного д...»

«Аудиокнига: http://little.com.ua/best-book/70219.html Джон Тэйлор Гатто Фабрика марионеток. Исповедь школьного учителя "Фабрика марионеток . Исповедь школьного учителя": Генезис; М.; 2006 ISBN 5-98563-097-8, 0-86571-231-Х Аннотация Книга известного американс...»

«Н.В. Крицкая Томский государственный педагогический университет "Аnd often for an answer waits in vain.", или От ответов к вопросам (английская неоромантическая басня) Аннотация: В статье на примере "Ба...»

«ПЕДАГОГИКА МЕТОДЫ ИСПРАВЛЕНИЯ ОШИБОК В ПИСЬМЕННОЙ РЕЧИ С.А. Чеканова Московский государственный институт международных отношений (университет) МИД России. Россия, 119454, Москва, пр. Вернадского, 76. Исправление ошибок – важный элемент методики обучения иностранному языку. Очень важно делать это...»

«Тишина Ирина Юрьевна ПОВЫШЕНИЕ КАЧЕСТВА ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ПРОЦЕССА В ДОШКОЛЬНОМ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМ УЧРЕЖДЕНИИ ПОСРЕДСТВОМ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ПРОГРАММ 13.00.07 – "Теория и методика дошкольного образования" АВТОРЕФЕРАТ диссертации н...»

«Киракосян Анна Хачатуровна Оптимизация психологической готовности к усвоению познавательных действий (на материале чтения в начальной школе) . Специальность 19.00.07 Педагогическая психология Диссертация на соискание ученой степени кандидата психологических на...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.