WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 


Pages:   || 2 | 3 |

«ВЫХОДИТ С АПРЕЛЯ 1955 ГОДА СОДЕРЖАНИЕ ПРОЗА И ПОЭЗИЯ Дарья СТАХАНОВА Стихи •3 Наташа ФИЛИМОШКИНА Русский апокалипсис. Рассказ •7 Нора ЯВОРСКАЯ Стихи •15 Елена ЯНГЕ Старые зеркала. Роман •19 Андрей ...»

-- [ Страница 1 ] --

8

НЕВА 2 018

ВЫХОДИТ С АПРЕЛЯ 1955 ГОДА

СОДЕРЖАНИЕ

ПРОЗА И ПОЭЗИЯ

Дарья СТАХАНОВА

Стихи •3

Наташа ФИЛИМОШКИНА

Русский апокалипсис. Рассказ •7

Нора ЯВОРСКАЯ

Стихи •15

Елена ЯНГЕ

Старые зеркала. Роман •19

Андрей ЛОГУТЕНКО

Стихи •159

ВСЕЛЕННАЯ ДЕТСТВА

Вера ХАРЧЕНКО

«Почему ты не хохочешь? Хохотай! Хохочь!»

О детской речи — серьезно! •163

ПУБЛИЦИСТИКА

Юлия МИХАЙЛОВА Хренков Дмитрий Терентьевич (1918—2002) Воспоминания дочери •169

ПЕТЕРБУРГСКИЙ КНИГОВИК

К 200-летию И. С. Тургенева. Ирина Чайковская. Чехов и Тургенев. Типологическое сходство двух персоСодержание нажей. Искусство чтения. Геннадий Кацов. Портрет неопознанных пришельцев на фоне молчаливого ушельца. О Викторе Сосноре. Книжный остров. Публикация Елены Зиновьевой

ПИЛИГРИМ

Архимандрит Августин (НИКИТИН) О почитании св. великомученика Георгия •228 Издание журнала осуществляется при финансовой поддержке Министерства культуры и Федерального агентства по печати и массовой коммуникации .

Перепечатка материалов без разрешения редакции «Невы»

запрещена. Электронную распечатку рукописей присылать на почтовый адрес журнала (191186, Санкт-Петербург, а/я 9) .

Рукописи не возвращаются и не рецензируются .

Главный редактор Наталья ГРАНЦЕВА

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:

Александр Мелихов (зам. главного редактора). Игорь Сухих (шеф-редактор гуманитарных проектов). Ольга Малышкина (шеф-редактор молодежных проектов). Елена Зиновьева (редактор-библиограф). Наталия Ламонт (редактор-координатор) .

Дизайн обложки А. Панкевича Макет С. Булачевой Корректор Е. Рогозина Компьютерный набор Л. Жуковой Верстка Д. Зенченко

–  –  –

Это нас посвятили в смотрителей пустоты, Обязали вариться здесь вечности напролет .

Верные узники прошлого, которое не пройдет, Полные кавалеры ордена слепоты, Каждую ночь оживающие кресты .

С безымянных братских могил обугленные кресты .

Дарья Владимировна Стаханова родилась в 1987 году в г. Туле. Получила образование в Российском государственном социальном университете по специальности «переводчик». Начала писать стихи с 10 лет, публиковалась с 13 лет, в том числе в региональных газетах. В возрасте 19 лет выпустила первый сборник стихов «Шаг и мат», тираж которого полностью распродан .

В 2013 году вышел второй поэтический сборник «Nota Bene». Лауреат литературной премии имени В. П. Астафьева в номинации «Поэзия» за 2016 год. Финалист Фестиваля поэзии и драматургии имени Леонида Филатова. Поэтические подборки издавались в журналах «Дальний Восток», «Север», «Слово/Word», «Эмигрантская лира» .

–  –  –

ВОЗВРАЩЕНИЕ

А потом я вернусь. И найду вас старой, напуганной и во тьме .

И добуду вам наконец и моржовый клык, и китовый ус .

Между нами снова всего лишь стол — бесполезный дубовый метр .

Между нами снова лишь воздух, нейтральный на цвет и вкус .

Я обрыскал весь мир, ожидая, что кем-нибудь увлекусь .

Но вернулся. В венке из оливы, в льняном пиджаке, Повидавший все виды, приставший ко всем берегам .





Понимаете, в стае всегда есть нужда в вожаке — И я был вожаком, беспощадным, гроза всем врагам .

Я сразил целый мир, беспрестанно тоскуя по вам .

Я вернулся. Я вырос в глупца из юнца .

Обо мне ходит слава, дурная, что крымский портвейн .

Я вернулся за правом стоять и курить у крыльца, А наткнулся на камень в земле, двух ворон и пустой суховей .

И холодное майское солнце, садящееся меж ветвей .

НЕ Если не веришь, спроси чумного. Времени не воротишь .

От Дамаска остались снимки, Непал в руинах .

Так что лучше трижды подумай на повороте — Что-то придется выпустить и покинуть .

Не вернуть момента, не высечь искры, не скинуть скорость, Не взойти меж пшеницы, сквозь камень не просочиться .

Все, что с нами не происходит, — это всего лишь поросль На фоне того, что уже и не думает приключиться .

НАВСЕГДА

–  –  –

Как кончаешь ты говорить и выходишь из комнаты, чтоб сдержаться:

Не трепать мне волос, не пробить кочергою темя .

Я подпиленный винт в самом сердце твоей системы .

Я письмо, что всегда оставляют без подписи и без темы .

Я тот стих, что читатель легко перескажет вкратце .

НЕВА 8’2018 Дарья Стаханова. Стихи / 5 Как кончаешь ты говорить, и пыльца опадает с лилий со звуком грома .

С этим звуком солдат, марширующих в день парада .

Словно небо в июльский полдень разверзлось градом, Артобстрелом над пленным и вымершим Ленинградом .

И в моих перепонках вибрирует гул прибывающих в порт паромов .

Как кончаешь ты говорить, выжигая Помпеи, сдавая Спарту, Затопляя материки на большой политической карте, Покрывая торфяники дымом, озимые перегноем .

Так кончаешь ты говорить. Навсегда говорить со мною .

НЕ СМОГ

И потому что надо до снега встретиться, помолчать, проститься, Посмеяться друг другу в опустошенные злые лица, Поколоться хребтами, поупираться лбами, помериться ширью ран .

Я с тобой был собой, а теперь — обогащенный взрывной уран .

Я с тобой был глуп, аккуратен, приметлив и терпелив .

Я тебе нужен был на час, как дурак калиф .

А теперь посмотри: у меня между язв проступает вязь, Я лежу на земле в крови, даже не дерясь .

Посмотри, как меня не щадило лето, застав врасплох .

Я был твой любимый малыш-нарцисс, стал — чертополох .

А ты снишься мне ночью такая же точно, как в феврале — С этим взглядом впритык, от которого дрожь, будто ты желе .

Ты была благозвучней песен, наполненней всяких притч .

Ты ложилась в меня, словно каменщик клал кирпич .

А теперь в этой кладке дыры чернее самых глубоких шахт .

Где-то там, где, согласно легендам, живет душа .

Я распорот по шву, словно заяц, и лезет вата .

Я тупой или острый угол внутри квадрата .

Я был к месту всегда, а теперь стал не вовремя, недосуг .

Я сухой и трухлявый, спиленный мертвый сук .

И потому что нам надо было встретиться и проститься .

Выпить наспех кофе. Тебе с молоком, корицей?

Я бы справился, сдюжил, выжил и пережил Разлуку, затянутую бечевкой из моих первоклассных жил .

Только ты порешила оставить сохнуть меня, как мох .

Кстати, если читаешь это, то я не смог .

–  –  –

Бывший город Бердск, а ныне город № 24 просыпался медленно .

Муниципальные автобусы (грязные снаружи и вонючие внутри) ездили вразнобой, большая часть предприятий уже была вырезана на металлолом, так что рабочим некуда было спешить, а новые хозяева жизни славились ленью. Модные и дорогие авто заполняли центр города только к полудню .

— Купите жареных колорадов! Купите жареных колорадов! — мальчишка пристал к сонному и хмурому Денису, тыча ему в лицо овощные шашлыки на тонкой острой палочке .

— Отвали! — грубо оскалился Денис .

Мальчишка нехорошо зыркнул .

— Вот скажу сотнику Мыколе, что ты не хочешь жрать колорадов!

— Вали, я сказал!

Мальчишка убежал. Денис решил оставить центральный район и поискать еду и деньги в спальном районе. Все знали: сотник Мыкола — редкостная с…ка. Второй человек национальной полиции города № 24 .

По дороге Денис тщательно осматривал мусорные баки, ему нужна была хоть какая-нибудь обувь — кеды или ботинки, тогда существование станет более-менее сносным. В шлепанцах становилось совсем уж холодно. Осень приближалась мягко и каНаташа Филимошкина родилась в г. Печоре, Республика Коми. Окончила Днепропетровский национальный университет, историк и практический психолог. Публиковалась в журналах «Слово/Word» (США), «Новый берег», «Уральский следопыт», «Урал», «Литературная Россия», альманах «Вайнах» (Чечня), «Новый современник», Litera_Dnepr, New Scientist RU, «Романгазета», «Родная Ладога», «Балтика», «Литературная учеба». Участник Форума молодых писателей России и зарубежья, Москва, Липки (2009—2012). Живет на Украине, в Днепропетровске .

НЕВА 8’2018 8 / Проза и поэзия залась покладистой, но по прошлогоднему горькому опыту Денис знал: все обманчиво .

Теперь кругом был обман: в природе, людях, жизни. А заморозки неизбежны. Но ни один богач не выбросил обуви. И это было скверно .

Подойдя к КПП, отделявший центральный район от спального, Денис показал документ, на нем стояла четкая и аккуратная печать, а чуть выше красовалось заветное слово «благонадежный». Это значило — он прошел все государственные проверки, доказал лояльность режиму, солидарность новой власти и, случайно обнаружив советского, а в простонародье рашиста, с радостью сдал бы его в руки правосудия. Раньше, конечно, говорили — русского. Но с 1 июля вступил запрет на слово «Россия»

и все от него производные .

Два крепко сбитых латыша презрительно осмотрели Дениса. Один не смог сдержать переполнявшие его чувства и с удовольствием харкнул Денису на ноги. Оба заржали .

— Проходи, быдло. Твой лимит на посещение центрального района исчерпан .

— Какой лимит?

— Вчера приняли постановление. Читать, что пишут на столбах, надо!

— Извините, я обязательно буду читать .

— То-то же! — латыш поучительно поднял палец кверху. — Теперь раз в месяц можно ходить в центр. Усек?

— Усек. Но ведь я истинный гражданин, у меня документы… — Ты говно второго сорта! — и чтобы поставить жирную точку, латыш замахнулся дубинкой и крепко приложился к худой спине Дениса. Тот упал, но быстро поднявшись, тяжело вздохнул .

— Спасибо .

Латыши опять довольно заржали .

Денис медленно брел по узкому переулку к окраине. Это еще он хорошо отделался. В прошлый раз его пинали ногами и заставляли пить мочу. Ему реально повезло .

На окраине, как всегда, было шумно, движняк здесь стоял в любое время суток. На месте бывшей фабрики раскинулся рынок — торговали всем, чем только можно было, от наркотиков и оружия до спичек и зажигалок. Кто-то умудрился продавать в консервных банках даже совесть Горбачева и последнего рашистского президента. Голь на выдумки хитра! Здесь собирались городская братва, гопники, проститутки, местные, которым некуда было податься, и те, для которых рынок стал средоточием жизни и единственным маяком, которого следовало держаться. Кто-то отводил душу за разговорами, кто-то за халявой, кто-то за воровством или хулиганством, каждому находилось занятие .

Денис сразу увидел кроссовки, но стоили они бешеные деньги — три миллиона рублей! Надо было подумать, где и как их достать. Проще было украсть, но он пока не освоил это ремесло в полной мере, так, чтобы не попадаться .

Денис присел возле какого-то оборванного и грязного старика, шамкавшего губами. Он присматривался к рыночной жизни, к заваленным всяким хламом торговым местам, продавцам и покупателям. Возможно, он увидит то, что ему нужно, раньше конкурентов, круживших между рядами и огромными мусорными кучами, которые месяцами не вывозились и растаскивались по рынку, или, как и он, сидевших в стороне в ожидании очередного лоха .

Рядом старик без устали что-то бубнил себе под нос. Денис не выдержал, наклонился к нему, спросил:

— Чего говоришь, отец?

Старик поднял осунувшееся голодное лицо, в выцветших от слез и безысходности глазах плескалось столько отчаяния, что у Дениса предательски запершило в горле .

— Сынок… как же… как же это все случилось с нами? Почему с нами? Что? Что мы делали не так?

НЕВА 8’2018 Наташа Филимошкина. Русский апокалипсис / 9 Денис осмотрелся по сторонам. Все знали, что у сотника Мыколы тысячи стукачей, а старик-то явно еще советский. Его, конечно, никто не заставлял отвечать, он поднялся, чтобы пересесть на другое место, подальше от беды, как говорится.

Но не сдержался и, наклонившись к уху старика, злобно прошипел:

— На ж... не надо было сидеть! Под партнеров ложиться не надо было, а свое защищать!

Презрительно сплюнув, Денис отошел. Новое место оказалось лучше, да еще под огромным агитационным плакатом: «Советский народ — народ-поработитель и народубийца. В советских тюрьмах сгнили миллиарды честных и свободных людей. На советских заводах и предприятиях, в школах и садиках угнеталось стремление к демократии .

Теперь оковы сброшены. Народ-убийца повержен. Ты свободен!»

— Слышь, мужик, — к Денису подошел долговязый пацан, — талоны на Интернет возьмешь?

— Ух ты, а где достал?

— Где достал, больше нет .

— А у меня бабла нет .

— Так бы сразу и сказал, — обиженно протянул пацан .

— Но я знаю чувака, который может у тебя купить. На сколько хоть талоны?

— Сто гик .

Денис завистливо присвистнул. В прошлой жизни у него были и ноутбук, и айфон, и безлимитный трафик, но с 1 января истинным гражданам Интернет не полагался, а на всякие компьютеры и телефоны уже денег не было. Богачи, конечно, жили по другим законам .

— Запомнишь?

— Ага .

— Угол Пятьдесят Седьмой и Тридцать Восьмой улиц, на третьем этаже, там только две квартиры. Спросишь Олега. Что непонятного?

Пацан щурился, явно пытаясь что-то вспомнить .

— Я не понял, где эти улицы. Помнишь их бывшие названия?

— Твою мать! Может, ты стукачок?

— Да не стукач я! Ну реально не понял, где это Пятьдесят Седьмая и Тридцать Восьмая?

Денис, а вместе с ним и пацан оглянулись по сторонам .

— Угол Большевистской и Парижской Коммуны .

— Точно! — пацан хлопнул себя по лбу. — Замахали своей декоммунизацией! Такого наворотили с названиями. Я в родном городе теперь не пойму где и что .

— Да не ори ты так, — одернул пацана Денис. — Тебя как зовут?

— Тёма .

— Ну, дерзай, Тёма. Хорошего тебе заработка .

Пацан счастливо улыбнулся, лицо его стало добрым и наивным. Он явно еще хотел что-то сказать .

— Ну чего?

Тёма быстро зашептал:

— Ходят слухи, что наши за Кемерово собираются. Скоро сюда придут .

Было видно, что от радости Тёма готов из трусов выпрыгнуть .

— Слушай, пацан, никто никуда не придет, и никто никого не спасет. Все кончилось. Выброси этот бред из своей тупой башки и смотри за такой базар на сотника не нарвись .

Тёма с таким сожалением смотрел на Дениса, словно тот был тяжелобольным и жить ему осталось часа два .

НЕВА 8’2018 10 / Проза и поэзия — А я верю. Наши все равно вернутся, даже если я буду их один встречать .

— Ты не видел, как в Екатеринбурге танки людей давили, а в Белгороде администрацию сжигали?

— Все равно верю. Верю!

— Как знаешь, — Денис устало махнул рукой. Такие дурачки казались ему редким вымирающим видом существ, чудом сохранившиеся после катастрофы. Стучать на них было жалко .

На том и расстались .

Наконец-то привезли гуманитарную помощь. Именно на нее Денис и рассчитывал .

На кузове фургона гордо развевался американский флаг .

Активно работая локтями, Денис оказался в первых рядах. Упитанный маленький мужичонка не спеша открыл фургон, нацгвардия сдерживала самых нетерпеливых — Свободные граждане, — обратился к толпе мужичонка, — наш большой и верный друг Америка прислала вам помощь. Американский президент заботится о вас .

Он знает о вашей борьбе за демократию и о том, что вы наконец-то сбросили оковы тысячелетнего рабства и тоталитаризма. Рашке конец! — Толпа восторженно взревела. — Кончился советский народ, есть свободные граждане. Убей в себе москаля, — визгливо закричал мужичонка .

— Убей в себе москаля! Убей в себе москаля! — скандировали сотни глоток .

После разъяснения политических нюансов в дело вступила нацгвардия .

— В очередь, быдло!

Денис вырвал из рук мужичонки заветную гуманитарную помощь — покрытое плесенью американское галетное печенье и двенадцать засохших булочек. Он тут же все это продал за три с половиной миллиона рублей и купил себе кроссовки. Но душа вошла в праздник. За восемьсот тысяч он продал и шлепанцы. На руках появились деньги — миллион триста тысяч! Денис решился на хороший обед. Кто знает, что случится с ним в ночлежке и будет ли у него завтра? Что ни ночь, то убийства .

Идя в закусочную, Денис внимательно читал красочные яркие плакаты, они были вместо новостей, в ночлежке уже два месяца не работал телевизор. А пропаганда отражала курс властей в туманное будущее. «Помни, гражданин, Америка освободила тебя от тысячелетнего рабства», «Увидел рашиста — сдай в полицию», «Твои родители ведут странные разговоры, они недовольны — звони в полицию и получи награду», «Смерть рашистским оккупантам», «Наша идеология — новая раса» .

Завернув за угол, Денис почувствовал, как от страха по спине забегали холодные мурашки. Возле закусочной стоял сотник Мыкола со своими ручными отморозками .

На асфальте лежали шесть обугленных трупов. Их стали закидывать в только что подъехавший грузовик. Его заприметили сразу, и сворачивать было поздно. Нацепив на лицо глупую улыбочку, Денис как ни в чем не бывало подошел к закусочной .

Сотник Мыкола, коренастый мужик с кривыми ногами из Мариуполя, пронзительно буравил его взглядом. Денис, конечно, не верил в свою удачу, но надеялся, что пронесет. Он уже собирался войти в зал с вкусными ароматами, но почувствовал — достанут .

— Стоять, — хрипло приказал Мыкола .

Денис развернулся и тупо уставился на сотника .

— Як обстановка? — ласково протянул сотник. Он не знал ни русского, ни украинского, а вот суржиком владел сносно. Несмотря на сильное гэканье и намеренное перекручивание слов, местные его понимали .

— Все замечательно. Меня все устраивает .

— Ты из двенадцатой ночлежки?

— Да .

— И шо кажуть?

НЕВА 8’2018 Наташа Филимошкина. Русский апокалипсис / 11 Денис пожал плечами .

— Ничего не говорят. Что пожрать думают и где деньги раздобыть .

— Цэ гарно. Савецкому быдлу нефиг думать .

— Мы больше не советские, мы свободные граждане .

— Та ну! — Мыкола веселился. — Я вас, савецких, чую. Видишь оцых, — сотник указал на обугленные трупы в грузовике, — возмущались чымось. Балакалы, че это мы у них квартиры ришылы реквизировать. Балакалы, шо при савецкой власти ее получылы и не нам ее реквизировать. Много чего балакалы, пришлось врозумыты их .

— Вы правильно с ними поступили, — быстро заговорил Денис. — Мы жили в рабстве, нас угнетали с детского садика, даже голодомор заставили устроить великой европейской Украйне. Простите нас .

— Молодчина хлопчык, — грязной широкой ладонью сотник схватил Дениса за горло. — Мы теперь хозяева жызни, — говорил он тихо, ласково, убедительно, но во всем его неряшливом виде сквозила смертельная угроза. — Мы победили савецких, живьем в землю врыли. Нэ було ниякого Савецкого Союза. Понял? Кончилась Рашка! Понял?

— Конечно, — прохрипел Денис, — спасибо, что Америка и весь мир помогли нам образумиться .

Никто не мог объяснить, почему демократическое временное правительство называло местное население советским и почему на каждом углу орали о борьбе с Советским Союзом, который благополучно был разрушен уже как десятки лет назад. Все это попахивало шизофренией, и с какого-то момента в Денисе стало развиваться чувство, что он живет в психиатрической больнице, из которой куда ни сбежишь, попадешь в точно такую же .

Сотник заулыбался, отпустил горло .

— А Бандеру уважаешь?

— Он мой герой. У меня даже портрет его есть, только он в ночлежке остался .

— А гимн нашей нэньки знаешь?

— Разучиваю .

— А шо так? Слабо вывчыть за рик?

Денис лихорадочно соображал .

— Понимаете, там такие красивые слова, хочется без акцента их петь .

— Ото ж, з намы увэсь свит, — сотник вытащил из кармана штанов сигареты, добродушно предложил Денису. — Правыльна була вийна проты савецких, як Бандера й завещал. Жаль, шо амерыканськый президент так довго тягнув. Мабуть за яйца тягнув .

Сотник заржал .

— Мыкола, ну ты скоро? — из машины высунулась бритая голова .

— Щас. Дай з людыною побалакать. Если че почуешь, мигом ко мне .

— Понял .

— Я ведь не тикы Майдан и Донбасс пройшов, я и Белхород и Йкатеренбурх пройшов. У меня чуйка, смекаешь? Якась рашистка гнида тута завелась. Видимо, не усих савецких мы пожгли .

— Понял. В оба буду смотреть .

…Первым делом Денис забежал в туалет, облегчился, отдышался, затем вышел в зал и выбрал дальний столик. Неужто тот пацан прав оказался? Верить в то, что где-то кто-то сопротивляется, он запретил себе сразу. Но надежда уже бросила слабый росток. Только бы он ни за что не зацепился, только бы не начал набирать силу .

Несмотря на пережитое, аппетит у Дениса был хороший: горячий борщ с мясом, пюре с жареной рыбой, салатик, компот из сухофруктов, три куска свежайшего хлеба. Никакие убийства или обугленные трупы, угрозы сотника не могли заставить его отказаться от наслаждения едой — вкусной, горячей, настоящей! Ночлежная баланда НЕВА 8’2018 12 / Проза и поэзия и рядом не стояла! Он давно понял: выживет тот, кто научится мгновенно забывать любой происходящий вокруг ужас. Не думать, не рефлексировать, не анализировать — вот три его главных правила!

За обед Денис заплатил четыреста пятьдесят тысяч и уже собирался выйти, но тут зафырчал приемник, и все посетители, как по команде, встали, вытянулись, с благостным выражением лица вслушиваясь в слова диктора .

— «Как ненужный пережиток советской и рашистской эпохи четвертый энергоблок атомной электростанции Пятнадцатого города был взорван. Остальные энергоблоки остановлены и также подлежат ликвидации. Полтора миллиона неблагонадежных уничтожено, все свободные граждане живы и здоровы. Наконец-то наши граждане получили еще один вид долгожданной демократической свободы — от электричества!

А сейчас реклама» .

Денис растерянно переглядывался с посетителями. У всех было выражение забитости и страшного отчаяния, которое ни с кем нельзя было разделить. По залу испуганно шелестело:

— Что это за Пятнадцатый город?

— Ростов-на-Дону .

Денис быстро взял себя в руки, натянув на лицо тупое дежурное выражение. Здесь явно были стукачи нацполиции, иначе зачем по радио такое объявление давать, ищут неблагонадежных .

Выйдя из кафе, Денис немного постоял. Не думать, не рефлексировать, не анализировать — это святые правила. Но помимо его воли в душу прорывались воспоминания о светлом, радостном, большом городе, в котором он отдыхал у бабушки .

На улице чувствовалась осенняя прохлада. Заморозки близко .

На следующем перекрестке стояла огромная зеленая палатка. Денис из любопытства решил подойти, к нему радостно подскочила тетка .

— Молодой человек, подпишите требование. За это гречка полагается, — многообещающе заверила она .

— Что за требование?

— О закрытии Института медицинской биотехнологии как совкового и рашистского пережитка. Это советские дебилы пахали, а мы, слава богу, свободные. Нас весь мир поддерживает!

Денис какое-то время смотрел на тетку. У него и слов-то никаких не было. У него вообще уже ничего не было — ни квартиры, реквизированной год назад, ни работы, предприятие давно распилили, ни будущего, ни души, ни сердца .

— Да, наконец-то мы свободные, — устало произнес он, подписывая требование и получая заветный килограмм гречки. Варить ее было негде и не на чем, на рынке гречка легко ушла за полтора миллиона рублей .

Сидя под стеной дома, Денис наблюдал за дневной рыночной жизнью. Вот странно, многие должны уже от голода пухнуть. Но нет! Снуют туда-сюда, туда-сюда. И богачей предостаточно, но они в основном тусовались в центральном районе, там были рестораны, ночные клубы и даже сохранился один кинотеатр. В общей массе народец пообносился, обеднел. Гнилья в народце много оказалось, зассал народец, когда настало время Х. Вот теперь пусть и хлебают горькие щи. Только лохи за таких расписываются. Он не такой, он не вступится. Давай росток надежды, вырывайся .

Правильно, что взорвали атомку, правильно, что режут заводы, мать их… Денис закашлялся от удавленных слез. И вдруг ему захотелось вывалить всю свою душу, заорать отчаянно, завыть по-звериному… — Парень, ты чего? — седовласый мужик с большими грустными глазами больно толкнул его в грудь. — Под дурью, что ли?

НЕВА 8’2018 Наташа Филимошкина. Русский апокалипсис / 13 Денис кивнул .

— Так и мне продай. Боженька завещал делиться с ближним .

— Нет больше, все использовал .

— Эх ты, тютя-матютя, — неожиданно сказал мужик .

Окончательно протрезвев душой, Денис глянул на мир и понял, все, что он может — плыть какашкой по реке, дай бог, не потонет, а может, и к берегу прибьется .

Дело шло к четырем часам. Денис удачно сторговал осеннюю куртку. Несмотря на разного рода волнения, день оказался везучим. Он еще надумал побродить по рынку, авось что приглянется. Денис, конечно, решил так по привычке, он давно был лишен быта, а из собственности — грязный, вонючий матрац в ночлежке, как и у большей части населения в городе. Но уж очень захотелось прикинуться, что та прежняя жизнь никуда не делась .

Все новости теперь узнавались на рынке. Цены на газеты взлетели до небес — они были доступны богачам и политикам. Хотя в принципе и в них скоро надобность отпадет .

— Слыхала, Митрофановна, в школах отменили чтение и счет .

— И как теперь детям?

— Сказали, только четыре класса, а потом сразу на работу .

— На какую? Заводы то тю-тю .

— Ты чего! А сколько олигархов у нас сейчас, каждому дворец, дачу построить. Всегда работа найдется .

— Так у нас будет Сибирская республика или нет? Слышь, Петрович, будет или нет?

— Та мне откуда знать! Все ж теперь временное демократическое правительство решает .

— Вы еще рубли принимаете? А то, говорят, скоро новые деньги введут .

— Все наши песни запретили. Все. Так что ж нам теперь — и не петь?

— Мужик! Это у тебя чего? Пушкин. Ты что, офонарел! В лагерь захотел? А ну выкинь или сожги. Нет больше Пушкина, понял? И правильно сделали, что запретили, нефиг всякую хрень читать .

— Говорят, отменят теперь ночные поезда, мол, в Европе так не принято .

— И как теперь добираться?

— Днем поезд будет идти, а ночью на станции стоять .

— И чего, теперь неделями добираться?

— Может, и месяцами. Все новые составы на металлолом уже сдали. А на дорогу поставят давно списанные. Да и дороги пока между областными центрами оставят, а остальные разберут. Вот и думай, как теперь ездить. Никак .

Уже на выходе из рынка Денис опять столкнулся с мужиком, который про дурь спрашивал. И вдруг вспомнил, что знает его. Мужик был из неблагонадежных, бывший батюшка. После запрета православия, поджога и отъема церквей в приходы других конфессий он умудрялся какое-то время нести службу в подпольной церкви. За что две недели провел в подвале нацполиции. Вышел оттуда калекой и наркоманом .

Денис пошел вниз по улице. Подойдя к КПП, стоявшему на выезде из города, показал документ о благонадежности. Смена попалась почти хорошая, украинская .

— Хто я? — вальяжно спросил дежурный, цыкнув слюной сквозь зубы .

— Хозяин жизни и мой господин, — заученно ответил Денис .

— Ты гляди, — украинец добродушно улыбался, — от хитрые савецкие с.. .

— Я не советский. Я истинный гражданин .

Из здания вышел второй дежурный, поправив на плече автомат, хмуро посмотрел на документы .

— Имя?

НЕВА 8’2018 14 / Проза и поэзия — Денис Хорошев .

— Куда направляешься? — спросил на хорошем русском без всякого акцента и гыкания .

— В деревню Морозово, — Денис осекся, — простите, я забыл ее новое название .

— Ничего, выучишь еще. Цель визита?

— У меня там мама больная. Иду проведать .

Дежурный внимательно осматривал его, изучал столь дотошно, что Денис начал сомневаться, уж не государственный ли он преступник ненароком .

— Смотри не балуй. Если что увидишь или услышишь, обязан заявить в нацполицию. Скроешь информацию — пойдешь в лагерь на десять лет за пособничество .

Денис кивнул .

— Слава демократии!

— Героям слава!

Денис не верил своему счастью — не били, не унижали, не заставляли пить мочу, а просто взяли и пропустили. Вот что значит попасть на хорошую смену!

Как только КПП скрылся из виду, Денис сошел с дороги. Он в последний раз оглянулся на город — окраину и спальные районы съела тьма, свет был только в центральной части, у богатых .

— Свобода от электричества, — прошептал Денис, — молодцы, хорошо придумали, мозговитые вы ребята, ничего не скажешь .

Он расправил плечи, сделал шумный вдох-выдох, избавляясь от того, что за сегодня наслушался, насмотрелся, напереживался. Откашлялся, вспомнив сигарету сотника Мыколы. А затем пошел в лес, который с детства знал как свои пять пальцев. На рассвете Денис был уже у тайника: рюкзак, армейские сухпайки, фонарик, нож, пистолет, патроны, сигареты, документы на имя Сергея Олейника, зажигалка. Он сделал этот тайник сразу после начала военной операции европейских партнеров «Усмирение России» и не пожалел. Многие мужики, развесив уши, ждали каких-то действий от последнего президента, но кто ж друзьям и партнерам будет оказывать противодействие! Так многие мужики и сгинули, и себя не спасли, и семьи загубили .

Денис неспешно позавтракал. С наслаждением выкурил сигарету. Оглянулся, осмотрелся, порадовался речной прохладе, идущей от водохранилища, заулыбался рассвету. Словно все было, как и раньше. Словно не случилось беды и геноцида, голода и нищеты, тотального уничтожения .

Идя по лесу, чувствовал, что оживает. Душа распрямлялась, потягивалась. Эх, надежда, пустила все-таки корни .

Взойдя на возвышенность, долго и грустно смотрел на когда-то мощный и уникальный бывший Новосибирск, а теперь серый депрессивный город № 36 .

Небо было чистым и звонким, природа раздольной. От огромного пространства и невероятной, почти космической красоты кружилась голова. Сибирь!

На окраине леса Денис увидел большой камень, его явно недавно притащили. Подойдя к нему, обомлел. Кто-то с чувством и толком, со знанием дела выбил текст: «Мы — русский народ. Народ-победитель. Народ-труженик. Это наша земля. Наши города и заводы. Мы будем драться за Русскую землю. Вставай на борьбу, русский народ!»

Денис громко рассмеялся, до слез, до боли в душе. Затем внимательно осмотрелся. Вроде тихо. Еще не хватало нарваться на волонтеров, те не задумываясь сдадут в нацполицию .

Чуйка у сотника Мыколы отменная .

Перекинув рюкзак через плечо, Денис пошел в сторону бывшего Кемерова .

–  –  –

Элеонора Робертовна Яворская — поэт, переводчик, прозаик. Родилась в 1925 году в городе Порхове. В 1947 году окончила Московский институт культуры. Публикации последних лет в журналах: «Звезда», «Нева», «Петербург», «Второй Петербург», «Царское Село», «Аврора»

«Вышгород» (Таллин), «Vikerkaar» (Таллин в пер. на эст.), альманахах «Медвежьи песни», «Царскосельский альманах», в коллективных сборниках и др. Автор многочисленных переведенных, в основном с эстонского языка, книг и двенадцати сборников оригинальных стихотворений, первый — «Здесь мое счастье» (Л., 1962), последний — «Капелька человеческого потока» (СПб., 2014). Член Союза писателей с 1963 года. Заслуженный деятель культуры Эстонской ССР (1985) .

Живет в Пушкине .

–  –  –

***

Звезда взошедшая сказала:

«Страданьям не было конца .

Мне слава матери мешала, мешал высокий чин отца .

Но я стремилась, я добилась, сама пробилась, вопреки!

В элите я укоренилась, теперь победы мне легки» .

А у Таланта я спросила, что разгружает поезда:

«Сломала жизнь какая сила?

Родители мешали?» — «Да!

Признанье высшее был вправе я получить. Но под конец вмешались: мать Звезды — при славе и при больших чинах — отец» .

*** Я застряла на горе, лишь дойдя до середины .

Вот и вечер на дворе, — не добраться до вершины .

Поглядела я наверх, вижу, там такие люди, для кого судьба успех преподносит, как на блюде .

И упала сразу духом, — у меня-то — невезуха .

Посмотрела вниз потом, — вижу, там идти устали те, что на гору подъем и на треть прошли едва ли .

И решила: «Божья милость!

Я удачливой родилась!»

–  –  –

Глава 1 — Имя — визитная карточка человека, — сказал Александр Владимирович. — Назовем сына Максимилианом, что в переводе с латыни — «величайший из рода Эмилиев» .

Связь с родом Эмилиев Людмила Ивановна не уловила. Она поступила проще — стала называть сына Максом. Александр Владимирович не возражал. Полистав книги по детской психологии, он погрузился в составление плана развития Максимилиана .

Сюда входило множество дисциплин: знакомство с музыкой, историей, живописью, литературой, приобщение к театру. Отсутствовало одно — физическое воспитание .

Причина была очевидной: Александр Владимирович и спорт находились в параллельных мирах .

Выполняя план мужа, Людмила Ивановна водила Макса в цирк, на концерты, в театры; учила мальчика читать и писать. Когда сыну исполнилось пять лет, Александр Владимирович объявил о векторном этапе развития. Начало положил исторический вектор, вслед за ним появились музыкальный, литературный, естественно-научный .

Все бы хорошо, но Макс часто болел. Максимилиана перевели на индивидуальное обучение, и в квартиру профессора Маушевского зачастили учителя. Перевести на индивидуальное обучение было непросто, но Александр Владимирович нажал на нужные «клавиши» и все устроил .

Игра на «клавишах» шла по накатанной схеме.

Александр Владимирович звонил нужному человеку и говорил:

— Здравствуйте, это — профессор Маушевский .

— Добрый день, — отвечали ему. — Вы от кого?

— От Павла Петровича .

Кто такой Павел Петрович, ни Людмила Ивановна, ни Макс не знали. Может, декан факультета МГУ, может, партийный босс. Суть не в этом. Александр Владимирович получал то, что хотел .

Елена Янге родилась и живет в Москве. Окончила МГУ им. Ломоносова. Финалист и лауреат нескольких литературных конкурсов, в том числе Международного литературного конкурса «Золотой витязь-2016» в номинации «Проза» за роман «Транс» (Аквилегия-М) и Международной литературной премии «Ясная Поляна-2014» в номинации «Детство. Отрочество. Юность» .

НЕВА 8’2018 20 / Проза и поэзия Невысокий, полный, с аккуратно подстриженной бородкой, профессор Маушевский, по сути, был настоящим артистом. Его голос обволакивал слух, улыбка дарила тепло, костюм радовал взгляд. Александр Владимирович действовал по Карнеги — улыбался собеседнику и многократно повторял его имя. Тактика работала безотказно. Профессор Маушевский очаровывал дам, вызывал симпатию студентов, легко заводил нужные знакомства .

Максимилиан обожал отца и ждал общения с ним как награды. Временами отец предлагал погулять .

— Пойдем обнажим наши души, — говорил Александр Владимирович .

Отец и сын шли к Воробьевым горам, и профессор Маушевский испытывал удовлетворение. В таких прогулках было все, что он любил: серьезные разговоры, словесная игра, обстоятельные рассуждения .

Макс и Александр Владимирович проходили сквер и останавливались на набережной. Глядя на Москву, профессор Маушевский рассуждал о зыбкости будущего, непоколебимости прошлого, призрачности настоящего. Он говорил витиеватыми фразами и молодел на глазах. Максимилиан многого не понимал, но рассуждения отца были интересны. Они будили воображение .

Мальчик начинал фантазировать, и его мысли уносились в неведомые края. Иногда Максу казалось, что он прилетел с далекой планеты. Опасное приземление, важное задание на грани жизни и смерти. Стоит его выполнить, как Макс исчезнет и растворится в Космосе. Эта мысль приносила грусть и радость одновременно. Грусть оттого, что не хотелось умирать, радость — от чувства выполненного долга .

Университетский сквер был вторым местом прогулок. Сквер примыкал к Главному корпусу и тянулся до смотровой площадки. Здесь царил идеальный порядок. Дорожки, посыпанные кирпичом, канадские ели, бассейн с каменными кувшинками. Вокруг бассейна росла сирень и стояли бюсты ученых. Усевшись на лавочку, Макс замирал. В такие минуты он слышал голоса. Ученые старцы обсуждали научные проблемы, птицы выясняли отношения, ветер болтал с кувшинкой .

— Что нового? — спрашивала кувшинка .

— Жизнь удивительна, — отвечал ветер .

— Чушь. Жизнь скучна и однообразна .

— Посмотри вокруг, — шелестел ветер. — Видишь, сирень зацвела .

— Ну и что? Она цветет каждый год .

— Я не о том. Нынче такие цветы.. .

— Подумаешь, — ворчала кувшинка. — Скоро лепестки упадут и превратятся в труху .

— До этого еще далеко. А сейчас… сейчас они живут полной жизнью. И дарят радость .

Ветер подлетал к кустам и целовал лепестки сирени .

— Какие нежности, — фыркала кувшинка. — «Дарят радость», «жизнь удивительна». Слова, и ничего больше .

Макс знал этот сквер с раннего детства. Слева от бассейна располагались бюсты Павлова, Мичурина, Попова, Докучаева, Чернышевского, Лобачевского; справа стояли бюсты Жуковского, Тимирязева, Менделеева, Чебышева, Герцена, Ломоносова .

Время от времени Макс подходил к одному из старцев и пытался завязать разговор .

— Папа говорил, что ты вырастил антоновку, — глядя на Мичурина, заявлял мальчик .

Мичурин не отвечал. Макс поворачивался к Павлову .

— Ты был врачом .

Тишина, за ней чуть слышный вопрос: «Что вырастет из тебя, маленький фантазер?»

— Я буду волшебником .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 21 Сжав губы, Макс ждал возражений. Он знал, чудеса существуют, но, к сожалению, взрослые в них не верят.

Мальчик обходил бюст Павлова и, спрятавшись за кустом, бормотал:

— Когда стану большим, тебя расколдую .

Взгляд академика теплел. Что и говорить, стоять на постаменте мало радости. Слезть бы с него, пройтись.. .

Главный корпус смотрел на Макса и качал золотистым шпилем .

«Ох уж, эти мальчишки. Одно беспокойство от них» .

Солнечные лучи, усевшись на шпиль, посылали солнечных зайчиков. Те лезли в носы прохожим, прыгали по дорожкам, скакали по ветвям сирени. Макс и профессор Маушевский перемещались в сквер между физфаком и химфаком. Александр Владимирович заводил разговор о силе разума, рациональном восприятии мира, загадках природы.

Усадив сына перед памятником Ломоносову, он говорил:

— У меня — важная встреча. Подожди пару часов .

Профессор Маушевский удалялся, и Макс замирал. Он впитывал запахи сквера, слушал разговоры студентов, ворчание Главного корпуса .

— Осень всегда кончается неожиданно. Утром ясно, вечером — дождь. А у студентов ничего не приготовлено. Ни теплых курток, ни перчаток, ни шапок. Что за беспечность? Хотя чему удивляться — молодость всегда беспечна .

Главный корпус вздыхал и, расправив могучие плечи, оглядывал близлежащие окрестности. Внизу красовались физфак, химфак и биофак. Между ними — памятник Ломоносову, скамейки, дорожки, посыпанные кирпичом. Ветер носился по скверам и развлекался с листвой. Листья опускались в фонтаны и падали на скамейки. Ветер был счастлив. Осень — его время. Ветер поднимал жухлые листья и, окунув их в лужи, плевался в университетские окна .

— Вот проныра, — вздыхал Главный корпус .

Ветер веселился от души. Он проносился в арках, пригибал кусты, раскачивал фонари. Ему было на всех наплевать. И на Главный корпус, и на студентов, и на двадцать девять факультетов .

— Старый дурак, — усевшись на шпиль, кричал ветер .

— Тише-тише, — волновались фонари. — Сколько можно шуметь?

Главный корпус не шевелился. Высоко подняв шпиль, он смотрел на Москву .

«Шпиль — моя гордость. Он связан с солнцем. А может, со Вселенной. Да-да, так и есть. Над Москвой — два светила: одно — на небесах, другое — на шпиле» .

На МГУ опустились сумерки, вдоль дорожек зажглись фонари. Ворох опавшей листвы кружился в воздухе и распадался на части .

— Тише-тише, — ворчали фонари .

Макс посмотрел на фонари. Холодно, зябко, сыро. Каково им стоять на ветру?! Днем и ночью, осенью и зимой. Ни развлечений, ни книг, ни свободы .

«Хорошо, что я — не фонарь, — подумал мальчик. — Могу ходить, читать, смотреть телевизор. А у фонарей — только работа. Свети и свети» .

Кутаясь в шарфы, мимо бежали студенты. Они напоминали мышей. Макс мысленно бежал с ними, заходил в вестибюль метро, спускался на эскалаторе. В метро — ни мрака, ни сырости, ни порывов ветра. Тепло и уютно. К платформам неслись поезда и, впустив в себя уставших людей, устремлялись в туннель .

— Тук-тук, домой. Тук-тук, быстрей .

Поежившись от холода, Макс перевел взгляд на высотку. В понимании мальчика Главный корпус олицетворял то, о чем говорил отец, — величие и основательность .

У сквера остановилось такси. Из машины вышел Александр Владимирович и помахал Максу рукой. Мальчик сорвался со скамейки .

НЕВА 8’2018 22 / Проза и поэзия — Па-а-а! — крикнул он .

— Ну-ну, — улыбнулся Александр Владимирович. — Вижу, заждался .

Прижав сына к груди, он шепнул:

— Маме ни гу-гу. Договорились? Скажешь, что были в цирке .

Хранить секреты Максимилиан умел. Людмила Ивановна так и не узнала, что в ожидании отца он просиживал на скамейке несколько часов подряд. Но Макс не роптал. Для него ждать — не проблема. Вот только холодно .

Макс сел в машину и мысленно помахал рукой Главному корпусу. Дескать, и у меня — два светила. Первое — солнце, второе — отец .

Глава 2 К матери Макс относился как к самому близкому и родному человеку. Мать была для Максимилиана лучом, озаряющим мир. В отличие от Александра Владимировича Людмила Ивановна не вещала, стоя на пьедестале, она растворялась в сыне и дарила ему любовь .

Людмила Ивановна была красивой женщиной. Мягкие черты лица, боттичеллиевский лоб, темные, чуть влажные глаза, высокий бюст, маленькие кисти рук. Словом, воплощение женственности. Для Макса мать была доброй волшебницей. Она появлялась незаметно, говорила без пафоса, не лезла с советами. Интеллигентная, мягкая, доброжелательная, Людмила Ивановна не любила сплетен и трепетно охраняла личную жизнь. О чем она думала? Макс не задавал подобных вопросов. Мама спокойна, и хорошо. Если возникнет необходимость, она решит любую проблемы. Что еще надо ребенку?

Макс знал, мать родилась в семье работника МИДа. Его дед — отец Людмилы Ивановны — в тридцатых годах работал в Англии в советском посольстве. В Лондоне Мила и родилась. Как говорил Александр Владимирович, Людмила Ивановна должна получить английское гражданство по праву рождения. Однако этим вопросом Людмила Ивановна не занималась. Ее родители умерли, контакты в МИДе потеряны, да и зачем второе гражданство? Александр Владимирович не одобрял подобной позиции, однако не распространялся на эту тему. Главный акцент в политическом воспитании сына сводился к светлому будущему СССР .

Макс верил отцу. Тот был профессором политэкономии и хорошо разбирался в общественно-политических вопросах. С пятого класса в обязанности Макса входила покупка газет и журналов. Мальчик спускался к киоску «Союзпечать» и покупал для отца «Правду», для матери — «Литературную газету». Толстые журналы приходили по почте .

После седьмого класса Макса отправили за границу. Эту поездку устроил отец. Узнав об обмене школьными делегациями между Москвой и Прагой, профессор Маушевский нажал на нужные клавиши и добился того, чтобы в вожделенный список включили его сына .

Советскую делегацию разместили в одной из школ Праги. Девочки жили в классных комнатах, мальчики — в спортзале. Скромная обстановка не вызывала дискомфорта .

Завтрак и ужин — в школьной столовой, обед — в кафе, досуг — на спортплощадке .

Первую неделю заполнили экскурсии, соревнования, встречи в Союзе советско-чехословацкой дружбы. Завершающая часть программы — знакомство с чешской семьей .

По плану, утвержденному в высших инстанциях, каждый член советской делегации должен был прожить три дня в семье чешского сверстника .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 23 Максимилиан попал в гости к Ярке. Тот не раз принимал участие в совместных экскурсиях, и Макс симпатизировал этому парню. Однако общение в коллективе — это одно, проживание в чужой семье — совсем другое. Для Макса последние два дня были испытанием. Родители Ярки плохо говорили по-русски, к тому же другой быт, чужие привычки, иная среда. Макс нервничал и мечтал об одном — вернуться в спортзал. Там, по крайней мере, свои. Друзья Ярки тоже не вызывали восторга .

Подростки курили, пили пиво, прилюдно целовались. Первая прогулка провалилась по всем статьям. Макс хмурился, Яркины друзья отпускали непонятные шутки. На второй день Макс заметил гитару. Он уселся в сторонке и начал перебирать струны .

Вскоре Макс оказался в живом кольце. Чешские ребята одобрительно кивали в такт музыке и даже аплодировали. Дескать, все хорошо — продолжай. Максимилиан вспоминал то, чему учился в музыкальной школе. Он сыграл польку, вальс, мелодии популярных песен. Конечно, он волновался. От напряжения у него затекли ноги, щеки полыхали огнем. И тут Макс ощутил нежное прикосновение. Он поднял глаза и увидел симпатичную девушку .

— Мартина, — улыбнулась девушка .

Макс покраснел и чуть слышно представился:

— Максимилиан .

— Сыграй «Подмосковные вечера». А я спою .

Макс кивнул. Он взял нужные аккорды, и Мартина запела:

— Не слышны в саду даже шорохи.. .

Мартина пела чисто, с чуть уловимым акцентом .

— Ей отец — русский, — пояснил Ярка .

То ли Мартина «виновата», то ли родная мелодия, но Макс сразу расслабился. По просьбе ребят он подобрал аккорды к чешским песням, и тут началось настоящее веселье. Одну из песен пришлось сыграть много раз — так она всем нравилась. Ее смысла Макс не понял, но слова зацепились в памяти .

–  –  –

Расставаясь, Мартина приподнялась на цыпочки и поцеловала Макса в щеку .

— А ты — красивый .

Максимилиан был ошеломлен. Первый поцелуй, к нему — комплимент. Необыкновенно сильное ощущение .

На следующий день Ярка решил познакомить Макса со своей бабушкой. Вернее, так решила бабушка Ярки. Узнав, что у внука гостит московский школьник, она попросила привезти его в гости. С утра пораньше Ярка и Максимилиан поехали на другой конец города. Макс вошел в маленькую квартиру и увидел старушку, сидевшую на диване в окружении плюшевых подушек .

— О, русский хлопец, — радостно приветствовала старушка .

— Бабочка баловэ ноги, — пояснил Ярка .

— Да-да. Ноги совсем не ходят .

Максимилиан вскинул брови. Он не ожидал, что бабушка Ярки говорит по-русски .

— Сядь рядом, — попросила старушка. — Посмотрю на тебя .

Усевшись на диван, Макс улыбнулся .

— Красивый, чернобровый. И глаза — ясные .

НЕВА 8’2018 24 / Проза и поэзия «Второй комплимент», — подумал Макс .

— Ярка, принеси пиво .

Ярка сбегал на кухню и принес две бутылки. Бабушка наклонилась к вставленной в ручку дивана скобе и ловко открыла бутылку.

Утолив жажду, она вытерла губы и подмигнула Максу:

— Странно — да? Бабушка и пиво. А я вот привыкла .

Макс скупо улыбнулся. Допив бутылку, старушка предложила Ярке сходить в магазин. Она написала список покупок и принялась за вторую бутылку. Максимилиан отвел взгляд. Бабуля пила пиво, как воду .

— Вот что скажу, — закончив с пивом, сказала старушка. — Русские мне как братья .

Начало разговора Максу понравилось. Шел 1968 год, и Макс уже успел устать от косых взглядов в сторону русских. По словам Вацлава Ярославовича, директора школы, «косяки» бросала левая прозападная молодежь. В чем заключалась левизна, Макс не понимал, но во время экскурсий старался не отрываться от группы .

— Когда советские войска освобождали Прагу, я работала в госпитале, — сказала старушка. — Там и познакомилась с русским офицером. Пока за ним ухаживала, выучила русский язык .

— Здорово .

— Молодой была, быстро слова запоминала. К тому же любила советских солдат .

Макс улыбнулся .

— Да-да. Как их не любить? Прагу освободили, жизни своей не щадили. Разве этого мало?

Вытерев губы, старушка продолжила:

— Гагарина люблю особо. Какой обаятельный. Смотрит с экрана и улыбается. Кажется, именно тебе. Дескать, привет, бабуля. Не хочешь в космос?

— А офицер, за которым вы ухаживали, где он сейчас?

— Поцеловал на прощание и уехал на родину. Когда прощался, подарил брошь .

Смотри .

Старушка распахнула вязаную кофту, и на простенькой блузке блеснули красные камни .

— Камни, конечно, не настоящие. Но веришь, брошь — самое дорогое, что у меня есть .

— Брошь — символ любви, — сказал Макс .

Бабушка хлопнула Макса по коленке и, подмигнув, рассмеялась .

— В Ярке есть русская кровь. Я рада этому .

То ли потому, что бабушка была словоохотлива, то ли потому, что действительно любила русских, но пока Ярка ходил в магазин, Максимилиан услышал много интересного. Старушка рассказала о взятии Праги, о подвигах советских солдат и чешских обычаях .

— Всю жизнь мечтаю попасть в Москву. Видимо, не доведется, — сказала она в завершение разговора .

При расставании Макс обнял Яркину бабушку от всего сердца. В ответ та поцеловала Макса в макушку и сказала:

— Храни тебя Дева Мария!

Вечером Максимилиан вернулся в школу и вздохнул с облегчением. Посещение чешской семьи завершилось .

За день до отъезда с Максом произошло неприятное событие: он заболел. Ночью поднялась температура, и доктор посоветовал остаться в школе. Чтобы Макс не скучал, НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 25 к нему в гости пришли Ярка и Мартина. В школе никого не было, кроме руководителя делегации. То ли из-за Макса, то ли по другой причине он тоже не поехал на экскурсию .

К обеду Макс почувствовал себя лучше и решил выйти на спортплощадку. Мартина с Яркой начали партию в теннис, Макс выступал в качестве рефери. Послышался скрип калитки, и на садовой дорожке показался элегантно одетый мужчина. Он был одет по-спортивному — в светлые брюки и полосатую тенниску. Мужчина подошел к теннисному столу .

— Хелло, — сказал он .

— Здравствуйте, — ответил Макс .

— Ты — русский?

Макс приветливо улыбнулся. Судя по отсутствию акцента, перед ним стоял соотечественник .

— Есть ли в школе взрослые?

— Руководитель делегации, — ответил Макс .

— Вот и хорошо .

Ярка и Мартина продолжали играть, Максимилиан вызвался проводить гостя .

— Ну как там — в Советском Союзе? — скривив губы, спросил незнакомец .

На Макса повеяло холодом .

«Странное дело. Сказал фразу, будто барьер поставил» .

Мужчина остановился .

— Присядем, — предложил он и указал на ближайшую скамью. — Слышал о белоэмигрантах?

— Конечно .

О белой эмиграции Макс читал в энциклопедии. Александр Владимирович подарил сыну подписку на Советскую историческую энциклопедию, и в книжном шкафу уже стояло десять томов. Первые два тома были на буквы «А» и «Б» Макс их уже проштудировал, остальные ждали своего часа .

— Будем знакомы, — сказал мужчина. — Потомственный дворянин, служил в деникинской армии. А потом.. .

Незнакомец достал сигареты и закурил .

— Потом жизнь на чужбине. Скитания, ностальгия, тоска.. .

— Хотите вернуться? — спросил Макс .

— Куда — в Советский Союз?

Мужчина презрительно хмыкнул .

— Нет, молодой человек. Увольте. России больше нет и никогда не будет .

— Как это нет? — удивился Макс. — Конечно, Россия — не та, что когда-то. Но это нормально .

У Макса возникло желание рассказать о стране, где он родился и вырос, и неожиданно для себя он разговорился. Вдали от родины такое бывает. К тому же возникает желание приукрасить действительность, опустить недостатки, поведать о достижениях. О них Макс и рассказывал. Он говорил о стройках-пятилетках, бесплатном образовании, больших городах.. .

— В ваших городах — помойки и бродячие собаки…, — перебил белоэмигрант. — Ни свободы слова, ни выбора. Зарплата инженера — сто рублей в месяц, всюду процветают блат и руководящая роль партии .

Белоэмигрант выпрямился и, сузив глаза, обрушил поток критики. Тонкие губы незнакомца выплевывали ее с нескрываемым наслаждением .

— Сталина развенчали, убрали из мавзолея, а тиранию оставили. Вместе с ней — тотальный надзор. А лозунги — «Коммунизм», «Светлое будущее»… — чем только НЕВА 8’2018 26 / Проза и поэзия пудрят мозги?! Взять, например, тебя. Вроде нормальный парень, а говоришь, будто по бумажке .

Максимилиан вскочил со скамейки .

— Какая бумажка? Я к вам с открытой душой... А вы…, вы только помойки и видите. Разве в СССР нет достижений? Разве исчезли Москва и Ленинград?

— Санкт-Петербург. В этом городе я родился и вырос .

Незнакомец вздохнул .

— Увидеть бы, пройтись вдоль Невы.. .

И в этот момент показался руководитель делегации. Подойдя к скамейке, он спросил:

— Маушевский, с кем разговариваешь?

— С белоэмигрантом, — ответил Макс .

Лицо руководителя окаменело .

— Иди в кабинет и жди меня там .

Максимилиан направился к школьному корпусу.

Последние слова, что он услышал за спиной, были такими:

— Попрошу выйти с территории школы .

— У меня — небольшая просьба. Моя племянница — учитель литературы в московской школе.. .

— И речи быть не может, — перебил руководитель делегации. — Никаких просьб .

В кабинете Макс задержался надолго. Он ответил на вопросы и по просьбе руководителя делегации написал то, о чем говорил белоэмигрант .

Наконец Макса отпустили. Ярка и Мартина ждали у теннисного стола .

— У тебя проблемы? — спросила девушка .

— Не знаю, — честно ответил Макс .

Белоэмигранта Максимилиан видел еще один раз — в день отъезда. Делегацию советских школьников провожали с большой помпой. На вокзал приехали директор школы Вацлав Ярославович, учителя, официальные лица из комитета советско-чехословацкой дружбы. Белоэмигрант появился за десять минут до отправления поезда.

Он остановился у вагона и обратился к руководителю делегации:

— Вас не затруднит передать моему внучатому племяннику гитару?

— Затруднит .

— Почему? Эдуард подойдет к вагону.. .

— Детский сад, честное слово, — возмутился руководитель. — Не передам, и точка .

— Ну и черт с вами .

Белоэмигрант повернулся и увидел Макса .

— Могу сделать подарок? Вот, например, этому парню .

Максимилиан насторожился. Белоэмигрант подошел к Максу и протянул красиво упакованную рубашку .

— Держи. В СССР такой не найдешь. Для родственника приготовил .

Усмехнувшись, белоэмигрант добавил:

— Но у вас такие кордоны — ни пройти, ни проехать .

Возникла пауза. На Макса глядели официальные лица, директор Вацлав и руководитель делегации .

— Не нужен ваш подарок, — ответил Макс .

Лицо руководителя прояснилось .

— Слышали?

— Все хуже, чем думал, — проворчал белоэмигрант и отошел от вагона .

И в это время появился Ярка. Он бежал по перрону и размахивал пакетом .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 27 «Вот кого не хватало, — подумал Макс. — То-то смотрю, не пришел проводить» .

— Макс! Дарек про тебе! — крикнул Ярка. — Од бабички .

Ярка остановился и раскрыл пакет. В нем лежал вязаный жилет. Макс вытащил подарок Яркиной бабушки и улыбнулся. Жилет был сказочно красив. Сине-фиолетовый, пушистый, на груди — серебряные звезды. Будто на ночном небе .

— Меряй, — сказал Ярка .

Макс натянул жилет .

— Прямо космонавт, — усмехнулся директор Вацлав .

Провожающие рассмеялись, и громче всех Макс .

— Вот это — настоящий подарок, — выпятив живот, заметил руководитель делегации. — А то рубашка... Можно подумать, у нас рубашек не шьют .

Домой Макс вернулся героем. Сколько всего увидел, сколько узнал... К тому же влился в коллектив. Рассказывая о поездке, Макс глядел на отца. Он ждал похвалы .

За исторические подробности, за цепкость взгляда... Людмила Ивановна переспрашивала, уточняла, вдавалась в детали. Александр Владимирович едва слушал. Он листал журнал и бросал короткие реплики .

— Да-да, верно. Прагу освободили 9 мая 1945 года. Блестящая операция. Читал о маршале Рыбалко? Он танковой армией командовал .

— Нам рассказывали. И на Ольшанском кладбище мы были. Там похоронены советские солдаты. На некоторых могилах — баночки с родной землей.. .

— Всю войну прошли, а в День Победы погибли, — вздохнула Людмила Ивановна .

В конце своего рассказа Максимилиан вспомнил встречу с деникинским офицером .

Профессор Маушевский насторожился. Он расспросил сына о разговоре с белоэмигрантом и потребовал, чтобы Максимилиан вспомнил свои ответы дословно .

— Та-а-акс, — сказал Александр Владимирович. — Только этого не хватало .

«Странная реакция у отца, — подумал Макс. — И что его так взволновало?»

Александр Владимирович оделся и направился к двери .

— Пойду прогуляюсь .

Достав пяльцы, Людмила Ивановна стала вышивать. Макс знал, если у мамы неспокойно на душе, она вышивает крестиком .

— Что-то не так?

— Не бери в голову, — ответила Людмила Ивановна. — Все это — пыль .

На следующий день Александр Владимирович повез сына к большому начальнику .

Тот сидел в кабинете за массивным столом и крутил ручку с золотым пером. Перед начальником стояли три телефона, стопка папок, стакан с остывшим чаем .

— Присаживайтесь, — кивнул он .

Хозяин кабинета вытер лысину и добавил:

— Ишь, какая жара .

— Середина лета, — подобострастно заметил Александр Владимирович .

Максимилиан взглянул на отца. Тот сидел на краешке стула и будто уменьшился в размерах. А глаза.. .

«Какие у отца глаза, — удивился Макс. — Тревожные, напряженные и… сладкие одновременно» .

Начальник потянулся к стакану и сделал глоток .

— Ну что, молодой человек, поговорим?

Разговор свелся к ответам на вопросы, и все они касались встречи с белоэмигрантом. Когда вопросы закончились, Александр Владимирович расправил грудь и чуть слышно вздохнул .

НЕВА 8’2018 28 / Проза и поэзия — Посиди в приемной, — сказал Максимилиану начальник. — Потолкую с твоим отцом .

Макс вышел из кабинета. Он ждал минут двадцать .

«И что всполошились? — размышлял Макс. — Подумаешь, белоэмигрант. Ну, не любит СССР, видит недостатки... И что? Отец не раз повторял: „Собака лает, караван идет“ .

А перед большим начальником ведет себя как студент... И взгляд такой необычный…»

Выйдя из кабинета, Александр Владимирович улыбнулся и, взяв Макса под руку, шепнул:

— Если есть связи, всегда можно договориться .

Макс пропустил фразу мимо ушей. Он думал о произошедшей с отцом метаморфозе .

— Когда будет ответная делегация? — спросил Александр Владимирович .

— По-моему, в августе, — ответил Макс .

Однако ответной делегации Москва не дождалась. В ночь с 20 на 21 августа 1968 года в Чехословакию были введены войска стран Варшавского договора. Началась операция «Дунай». На вопрос Макса, в чем ее смысл, Александр Владимирович не отвечал. Переписка с Яркой заглохла, московских школьников, бывших в Праге, Макс не видел. От поездки в Чехословакию у него остались записи в дневнике и жилет бабушки Ярки — с серебряными звездами на груди .

Глава 3 Три года пролетели незаметно. Максимилиан вырос и стал настоящим красавцем .

Чуть удлиненные темные глаза, высокий лоб, густые, волнистые волосы. Его внешность портил небольшой подбородок. Он диссонировал со лбом и намекал на безвольность .

Несмотря на то, что рядом были родители, Макс пребывал в одиночестве. И это понятно, заменить внешний мир родителям не под силу. В жизни Маушевских не было ни гостей, ни задушевных бесед. Каждый член семьи сидел в своей комнате и занимался своими делами. Людмила Ивановна переводила статьи, Максимилиан решал задачи, Александр Владимирович готовился к лекциям. Вроде бы вместе, и в то же время каждый сам по себе .

Семья собиралась за ужином, и Макс с матерью слушали Александра Владимировича. Это был театр одного актера — ни больше ни меньше. В предвкушении еды глава семьи воодушевлялся и охотно балагурил. Бородка вздрагивала от смеха, глаза щурились, руки находились в движении. Александр Владимирович разыгрывал очередную миниатюру. В ней было всего понемногу: к месту рассказанный анекдот, искрометная шутка, короткая зарисовка. Что говорить, профессор Маушевский умел привлекать внимание .

Весной 1971 года покой в семье Маушевских был нарушен. Максимилиан должен был выбрать место дальнейшей учебы. То, что он пойдет в МГУ, не обсуждалось, однако выбор факультета вызывал споры. Для Александра Владимировича любое несогласие — нонсенс. Какой спор, какие обсуждения? Все основные вопросы решал он — и только. А тут брожение. Людмила Ивановна говорила о журналистике, Максимилиан — о психологии, Александр Владимирович настаивал на мехмате .

Наконец произошел решающий разговор .

— Надо подтянуть математику, — сказал Александр Владимирович. — На мехмате по математике два экзамена — устный и письменный .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 29 — Саша, какой мехмат? — в очередной раз удивилась Людмила Ивановна. — У Макса не то здоровье .

— Здоровье у него — в полном порядке, — сухо ответил Александр Владимирович .

— А вегетососудистая дистония?

— Мила, давай не будем. Болезни Макса — у тебя в голове. И на бумаге, конечно .

Александр Владимирович был прав .

— Зачем Максимилиану математика? — робко спросила Людмила Ивановна. — Логарифмы, интегралы, теоремы.. .

— Ты меня поражаешь. Парень витает в облаках, а впереди у него — жизнь. Сложная, между прочим .

— Все верно. Но связи между жизнью и математикой не вижу .

Александр Владимирович поднял подбородок и окинул жену профессорским взглядом .

— Еще Ломоносов говорил: «Математику уже за то любить стоит, что она ум в порядок приводит» .

Пройдясь по комнате, профессор Маушевский добавил:

— Мехмат и физфак МГУ знает весь мир .

Погладив бородку, Александр Владимирович встал в позу мыслителя и устремил взгляд в окно .

— Максимилиан — не логик, — заметила Людмила Ивановна. — Он — интуит .

У мальчика — богатое воображение. Ему бы.. .

Профессор Маушевский перешел в наступление .

— Любое математическое открытие — результат воображения, — перебил он жену. — Как известно, школьная геометрия — тест на наличие воображения. Если хорошо представляешь фигуры в пространстве, значит, имеешь воображение; если не представляешь, мыслишь на плоскости .

Атака Александра Владимировича набирала силу. Однако Людмила Ивановна продолжала оппонировать .

— У Маяковского есть «Гимн ученым». Помнишь эти строчки?

Проходят красноухие, а ему не нудно, Что растет человек, глуп и покорен, Ведь зато он может ежесекундно Извлекать квадратный корень .

— Пошла-поехала, — сморщился Александр Владимирович. — Вспомни Пушкина, Лермонтова... Так нельзя, Мила. Мы живем в другое время. Теперь функция «извлечения корня» передана вычислительным машинам, а современный математик — можно сказать, звезда научного небосклона. Математики мыслят и конкретно, и абстрактно, они находят решения сложнейших задач и пишут хорошие стихи .

— Мне не понятна математика, — продолжала сопротивляться Людмила Ивановна. — Она суха и далека от природы .

— Природа формулирует законы языком математики, — парировал Александр Владимирович. — Это не я сказал — Галилей .

Профессор Маушевский был в родной стихии. Есть зрители, спор, сопротивление .

Еще немного, и будет победа. Людмила Ивановна выбросила последний козырь .

— На мехмат трудно поступить. Сам посуди: две математики, физика, сочинение .

— Это — мои заботы, — коротко ответил Александр Владимирович .

— Не хочу на мехмат, — вступил в разговор Макс .

Александр Владимирович вскинул голову .

НЕВА 8’2018 30 / Проза и поэзия — Прискорбно слышать, — язвительно сказал он. — Твое утверждение попахивает Митрофанушкой .

При чем тут Митрофанушка, Макс не понял, однако, возразив отцу, почувствовал некоторое освобождение .

— Хочу быть психологом .

— Позвольте спросить, юноша: какая мотивация?

Макс опешил. Так к нему отец не обращался. Профессорские нотки в голосе, «юноша», обращение на «вы».. .

— Может, вы увлекаетесь психологией? Может, читаете труды известных ученых, видите варианты дальнейшего трудоустройства? Или я что-то упустил?

Александр Владимирович выглядел спокойным, однако внутренне недоумевал .

Раньше проблем с сыном не было. Максимилиан старательно учился, выполнял поставленные перед ним задачи, не дерзил. И вдруг самостоятельность. Откуда?

— Не надо мне математики, — ломающимся голосом ответил Макс. — Психология — это мое .

— Какое громкое заявление, — воскликнул Александр Владимирович .

Он подошел к сыну и, заглянув в глаза, вернулся к обычному обращению .

— Не ты ли говорил, что будешь волшебником?

— Ну, говорил, — буркнул Макс .

Вспомнив ученых старцев и разговор ветра, он ощутил укол в сердце .

«Как быстро уходят мечты. А с ними и детство» .

Детства было жаль, но перспектива взрослой, самостоятельной жизни пьянила ум.

Немного подумав, Максимилиан сказал:

— Волшебство и психология стоят рядом .

— Неожиданное утверждение, — воодушевился Александр Владимирович. — Оно так же глубоко, как философские споры о бытии и сознании .

Максимилиан уловил издевку. Что происходит с отцом?

— Не надо иронизировать, — сказал он. — У каждого человека есть своя мечта .

— Не обижайся. Я же хочу добра .

Тут-то Макс и попался. Александр Владимирович знал психологию не в теории — на практике. Он произнес фразу-ловушку, и Макс, заглотив слово «добро», поверил отцу в очередной раз .

«Доверься, — шепнул разум. — Отец знает больше тебя» .

И Макс доверился. Конечно, поспорил для приличия, однако Александр Владимирович понял: победа за ним. Впрочем, он не сомневался. Профессор Маушевский уже давно все решил. Мало того, предпринял шаги. На днях, например, встретился с деканом учебной части мехмата, неделю назад поговорил с членом приемной комиссии, вчера пригласил на обед секретаря парторганизации мехмата .

Максимилиан был подавлен. Тем не менее восхищался отцом .

«Специализация отца — политэкономия, а рассуждает о математике как профессионал. Все-таки он — удивительный человек» .

Александр Владимирович подошел к книжному шкафу и достал небольшую книгу .

— Полистай на досуге .

Взглянув на обложку, Макс поднял брови .

— Теория вероятностей?

Александр Владимирович добродушно усмехнулся .

— Случайные события, случайные величины, — таинственным голосом сказал он. — А среди них ты. Будто волшебник. Управляешь этими событиями, ищешь закономерности.. .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 31 На Макса повеяло детством. Оно влетело в открытое окно и село на подоконник .

А вслед за ним влетела сказка. Выбросив сноп конфетти, она начала свой рассказ — плавно, чуть напевая: «Не лебеди вереницей летят, не утки на болото садятся, а сказка над лугами стелется. Верить ей или нет, твое дело. А послушать надо» .

Глава 4 Ни выпускного вечера, ни праздничных речей у Макса не было. Сдав школьные экзамены, он получил аттестат и отнес его в приемную комиссию мехмата .

Знакомый сквер, парадная лестница, десятки молодых лиц. После домашнего затворничества впечатления сыпались одно за другим. Максимилиан чувствовал, начинается новая жизнь. Он уже не думал о психологии, ее место занимали реальные события .

В ожидании расписания экзаменов Максимилиан стоял у деканата мехмата. К нему подошла невысокая девушка .

— Ты откуда? — спросила она .

— Из Москвы, — смущенно ответил Макс .

— Я — из Редкино. Слышал о таком?

— Нет .

— Так и думала, — засмеялась девушка. — Редкино мало кто знает .

— Далеко?

Каждое слово давалось Максимилиану с трудом. Он не мог посмотреть в лицо собеседнице, не мог сдерживать волнение, не мог толком соображать .

«Нелепая ситуация. Даже не представился» .

Девушка будто услышала .

— Меня зовут Лиза. А тебя?

— Максимилиан. Коротко — Макс .

— Необычное имя. Похоже на закрытый пенал .

— Почему пенал? — спросил Максимилиан .

Взглянув на девушку, он тут же отвел взгляд. Однако первое впечатление получил. Лиза была коренастой девушкой, со светлыми глазами и вьющимися волосами .

— Объясню позже .

Макс расслабился. Как говорят в таких случаях, камень упал с плеч. Или мешок .

Да-да, так лучше — большой пыльный мешок. Он долго давил на позвоночник, от него затекала спина, а теперь мешка нет .

— Где же твое Редкино? — спросил Макс .

— Под Калинином .

Лиза взяла Макса за руку и повела к группе абитуриентов, стоящих у стенда .

— Расписание вывесили? — спросила она .

— Только что, — ответила рыжеволосая толстушка .

Девушка ткнула пальцем в листок, прикрепленный к стенду, и добавила:

— Второго июля — письменная математика, шестого — устная, десятого — физика, четырнадцатого — сочинение. Конкурс — восемь человек на место .

Макс слышал и нет. Его рука покоилась в Лизиной руке, и через нее шло тепло .

— Пробьемся, — сказала Лиза .

Девушка улыбнулась. Ее спокойствие пошло дальше. Оно охватило небольшую компанию, и ребята загалдели .

— Действительно, чего паниковать?

НЕВА 8’2018 32 / Проза и поэзия — Подумаешь, восемь человек на место .

— В мединституте — двадцать, — сказал худой очкарик. — А в ГИТИСе — сто .

— Да ладно, — улыбнулась Лиза. — Кто в столовку?

— Думаю, все, — сказал очкарик и, взглянув на Максимилиана, спросил Лизу: — Знакомый?

— Угу. Максом зовут .

Ребята кивнули и потянулись к лифту. Лиза опять взяла Макса за руку .

— Пойдешь с нами?

— Я вообще-то не голоден .

Максимилиан пребывал в новых ощущениях и плохо соображал. Лиза потянула Макса за собой, и молодые люди успели вскочить в закрывающийся лифт. Толпа прижала их к двери, и лифт пошел вниз. Сколько времени продолжался спуск, Макс не знал. Ему казалось, вечность. В лифте было тесно, и, уткнувшись в Лизины волосы, он вдыхал незнакомый запах. До сих пор обоняние Макса волновали другие запахи .

Например, сладкие ароматы материнских духов, сирень. А тут что-то сильное, неведомое, бурлящее кровь. Запах, идущий от Лизиных волос, походил на всполохи молний, шум ручья, скрежет тормозящей машины .

«Как странно. Запах связан со светом и звуком. А в голове — шум и яркие вспышки. Разве такое бывает?»

Максимилиан не знал, что так волнуется кровь. Растворив невидимые молекулы, кровь получает сигнал и несет в голову. Яркая вспышка, неведомое возбуждение, и вот уже ревущий поток, вызывающий дрожь и головокружение .

Лифт дернулся, и Лиза прижалась к Максу. Взглянув в глаза юноши, она чуть слышно спросила:

— Тебе плохо?

— Все нормально .

— Видимо, уши заложило .

Макс кивнул .

— Раньше и у меня голова кружилась. Скоростной лифт, резкие перепады давления.. .

На табло мелькали цифры: десять, восемь, пять, два... Лифт остановился, и толпа вылетела в холл .

— Постой немного, — сказала Лиза .

Макс прислонился к мраморной стене .

— Лиза, ты идешь? — крикнул очкарик .

— Чуть позже. У Макса голова закружилась .

— Мы в зону Б .

— Поняла .

Лиза взглянула на Макса .

— У тебя странные глаза. Они похожи на обсидиан .

Максимилиан промолчал. У него задрожали ноги .

— Обсидиан — вулканическое стекло. Не видел?

— Нет .

— Я видела. Знаешь где?

Макс судорожно сглотнул .

— На двадцать седьмом этаже .

— Там музей, — с трудом разлепив губы, ответил Макс .

— Ты в нем был?

— Когда-то с отцом .

Лиза взяла Макса за руку .

— По-моему, у тебя все прошло. Идем. Сначала пообедаем, потом погуляем .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 33 — А экзамены?

— Подождут, — засмеялась девушка .

Макс кивнул. Все, что говорила Лиза, было наполнено смыслом. Перепады давления, зона Б, обсидиан... От Лизиных слов веяло чем-то неведомым .

— Я живу в общежитии, — сказала девушка. — Оно — в пристройке к Главному корпусу .

— В музей ходил, на кафедре у отца был, а общежитие не видел .

— Твой отец работает в МГУ?

— На кафедре политэкономии .

— Значит, препод, — улыбнулась девушка и, не отпуская руки Макса, поспешила в столовую .

Такого скопления ребят Макс еще не видел .

— Стол уже заняли, — сказала Лиза. — Я бегу в очередь, а ты возьми пару салатов .

Она махнула рукой и исчезла. Макс растерянно огляделся. Столовая напоминала муравейник. Абитуриенты жевали, смеялись, разговаривали, искали друг друга в змееобразной очереди, кому-то кричали. Максимилиан растерялся .

«Какие салаты? Где их найти?»

Рядом остановилась девушка, в ее глазах что-то блеснуло .

— Такой симпатичный парень, и один. Что-то ищешь?

Максимилиан вспыхнул .

— Карина, — кокетливо представилась девушка .

Поставив поднос на стол, она протянула руку. Макс увидел длинные пальцы, розовые ноготки, на запястье — золотой браслет .

— Я ищу стойку с салатами .

— Проводить?

— Спасибо, не надо .

Вежливый вопрос, такой же ответ. Ни один нерв не затрепетал, ни один мускул не дрогнул. Макс кивнул новой знакомой и направился к стойке. Он чувствовал взгляд Карины, но девушка его не волновала .

Стойка напоминала базар. Огромные тазы были наполнены капустой, винегретом, помидорами и огурцами. Макс взял две тарелки и стал продвигаться в толпе. Он накладывал того, другого, третьего, как вдруг на плечо опустилась маленькая рука. Макс ощутил блаженство. Оно пробежало по телу, поднялось к голове и, запутавшись в волосах, улеглось на макушку. Максимилиану не надо было поворачиваться, он знал, на плече — Лизина рука. Странное состояние. Будто третий глаз на затылке .

Лиза проскочила вперед, взяла один из подносов, протолкнула его к кассе и через минуту уже прокладывала путь к столику, где сидела знакомая компания. За столом шел оживленный разговор .

— Пятьдесят процентов абитуриентов срезаются на первом экзамене, — говорила рыжеволосая. — Я это знаю точно .

— Откуда информация? — спросил очкарик .

— Из собственного опыта. Второй раз поступаю .

Ребята придвинулись к толстушке .

— На математике срезалась?

— С математикой все нормально. Пролетела на физике .

— Погоди, — сказал худощавый парень. — Давай закончим с математикой .

— Что о ней говорить. Абитуриентов посадят в аудиториях ноль один и ноль два и выдадут задания. Преподы будут ходить между рядами. Если вытащишь шпору, выгонят. Не напишешь область допустимых значений, задание не засчитают .

НЕВА 8’2018 34 / Проза и поэзия — Концлагерь какой-то, — воскликнул очкарик .

— Ты что думал? Это — не пединститут .

— Ясно, — худощавый черканул в блокноте и пододвинул девушке компот. — А результаты когда?

— Перед устной математикой .

— Как же тогда готовиться? А вдруг «неуд» за первый экзамен?

— Значит, второго не будет. Соберешь вещи, и домой .

— Ни за что .

— Никуда не денешься. Из общежития попросят, гостиницу тебе не потянуть. Правда, существует вокзальный вариант.. .

— У меня есть подстраховка .

— Какая?

— Если срежусь, пойду в пединститут .

— Ну-ну, — сказала рыжеволосая. — А я не сомневаюсь, в этом году обязательно поступлю .

— Откуда такая уверенная?

— С Алтая, — засмеялась толстушка .

Забыв про обед, Макс внимательно слушал. Перед глазами поплыли картины провала. Он уже видел, как хмурился отец, как мама, уткнувшись в вышивку, накладывает крест за крестом, как.. .

— А ты не боишься? — спросил очкарик, обратившись к Лизе .

— Чему быть, того не миновать, — улыбнулась девушка .

Глава 5 «Чему быть, того не миновать». Макс вертел фразу туда и сюда. Он по-прежнему сидел за столом, слышал голоса ребят, но ум заклинило на одном предложении .

Слова прыгали, менялись местами, лезли в кавычки. Наконец заняли нужные места, и мысли закружились, как вихрь .

«Так говорят в переломные моменты жизни, — рассуждал Макс. — Наверное, переживаю такой момент. И Лиза, и ребята. В чем же смысл фразы? В том, что события предопределены? Где ключевое слово — „быть“ или „не миновать“?»

Погрузившись в размышления, Макс не увидел, как ребята поднялись из-за стола и сложили тарелки на подносы. Перед глазами мелькнула маленькая рука .

— Ку-ку, — послышался Лизин голос .

Максимилиан вскинул голову, провел пятерней по волосам и вернулся в действительность. Лиза стояла перед ним и улыбалась .

— В том, что поступит Макс, я не сомневаюсь, — сказала Лиза .

— Ты что — гадалка? — рассмеялась толстушка .

Тонкие пальчики скользнули по волосам Макса и отбросили их назад .

— Видите лоб мыслителя?

Максимилиан вспыхнул. Прикосновение, комплимент и несколько пар глаз, уставившихся на его лоб. Лиза взяла Макса за руку и повела к выходу. Похоже, она привыкла действовать без оглядки на окружающих .

— Прогуляемся?

Макс кивнул. Лиза направилась к выходу из Главного корпуса. Миновав дверьвертушку, она отняла руку и побежала по лестнице вниз. Максимилиан стоял у выхода и смотрел на Лизу. Золотые кудряшки, ноги-бутылочки, развевающаяся на ветру юбка.

Остановившись на последней ступеньке, Лиза крикнула:

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 35 — Спускайся .

Макс ринулся вниз. Казалось, он превратился в ветер. Ни ног, ни рук — сплошная энергия .

— О-го-го-го!

Лиза рассмеялась. Кудри рассыпались по плечам, ладошки плотно закрыли губы .

Максимилиан схватил девушку за руку и побежал к знакомому скверу. Он остановился у бюста Менделеева. Лиза с интересом огляделась .

— Красиво, — усевшись на скамейку, сказала она .

Макс откинул волосы. Высокий, стройный, со сверкающими глазами, он стоял перед Лизой, будто хозяин сквера. Макс готов был декламировать стихи, петь, рассказывать о ветре и ученых старцах — о чем угодно, только бы Лиза слушала и смотрела на него светлыми, озорными глазами. Университетский сквер — его место. Оно связано с детством. Теперь Макс здесь не с родителями — с девушкой. И эта девушка — из новой жизни. Она — необычная. Что хочет, то и говорит, что считает нужным, то и делает .

Макс посмотрел на Лизу. Никакой позы. Открытость и искренность .

— Эти дорожки, посыпанные кирпичом, напоминают сказку .

— «Волшебник Изумрудного города», — предположил Макс .

Лиза кивнула .

— Там тоже дорога. Только из желтого кирпича .

«И передо мной — дорога, — подумал Макс. — Вернее, поворот. Вышел за него — и увидел другую жизнь. И краски другие, и ветер, и ощущения. А за поворотом — прошлое» .

Лиза не дала додумать. Взглянув на Главный корпус, она воскликнула:

— Посмотри, как красиво. Солнечный луч коснулся шпиля, и тот превратился в огненный шар. Помнишь Трусливого Льва?

Вскочив на скамейку, Лиза сдвинула брови и грозно спросила:

— Ты кто и зачем пришел?

Максимилиан усмехнулся. Лиза как ветер. Быстрая и неожиданная .

— Я — Трусливый Лев, — решил подыграть Макс. — Пришел за смелостью .

Лиза повысила голос .

— Стань собой, и вся смелость, что у меня есть, будет твоей .

Лиза спрыгнула со скамейки и, привстав на цыпочки, посмотрела Максу в глаза и тихо сказала:

— Если не станешь собой, я тебя заколдую .

Максимилиана окатил жар. Ну, разве не сказочное место?! Стоит сюда попасть, хочется стать волшебником. Когда-то он мечтал расколдовать Павлова. Теперь вот Лиза вошла в роль и играет .

— Как заколдуешь?

— Погружу в облако страхов. Тогда и превратишься в Трусливого Льва .

Макс рассмеялся и подхватил Лизу.

Он приподнял ее над собой, затем опустил на землю и, поражаясь себе, сказал:

— Ты не оставила ни единой лазейки. Осталось найти себя .

— Как только найдешь, произойдет чудо, — улыбнулась Лиза .

— Какое?

— Перевоплощение .

— Мне это нравится .

Макс взял Лизу за руку и подвел ее к бассейну. Лиза присела у бровки и застыла .

— Тише, — сказала она. — Я слышу голоса .

— Какие?

НЕВА 8’2018 36 / Проза и поэзия — Ветра и каменной кувшинки .

Макс облизнул пересохшие губы .

— О чем они говорят? — спросил он охрипшим от волнения голосом .

Присев рядом с Лизой, Макс смотрел на воду. В ней отражались большая и маленькая фигуры. Ветер бежал по воде и оставлял за собой рябь. Макс напряженно прислушивался. И тут Лиза заговорила.

Она меняла голос и интонацию, и Макс понял:

Лиза передает разговор ветра с кувшинкой .

— Что нового?

— Жизнь удивительна .

— Боже, какая чушь. Жизнь скучна и однообразна .

— Посмотри вокруг. Видишь, шиповник цветет .

— Он цветет каждый год .

— Я не о том. Нынче такие цветы.. .

— Их лепестки скоро упадут и превратятся в труху .

— До этого далеко. Сейчас они дарят радость.. .

Макса как молнией пронзило. Как можно услышать то, что слышал он? Этого не может быть .

— Почему ты так на меня смотришь? — спросила Лиза — Я слышал тот же разговор. Правда, речь шла о сирени .

— Ничего удивительного. Ветер постоянно болтает. То с рекой, то с кувшинкой, то с воробьем.. .

— Фантастика, — прошептал Макс. — Но другие не слышат .

— Люди разные .

— Ты — волшебница .

— Скажешь тоже, — усмехнулась Лиза. — Просто я выросла на природе и… научилась слушать .

Лиза взяла Макса под руку и повела к набережной. Спустя пару минут она сказала:

— Мы похожи. Не заметил?

— Верно, — ответил Макс .

А про себя подумал:

«Между мной и Лизой есть какая-то связь. Тонкая, по-детски наивная. Будто лучи коснулись друг друга. И переплелись. А ведь могли пролететь мимо» .

Взглянув на Макса, Лиза сменила тему:

— Когда попала в Главный корпус, боялась ездить на лифте. Как только закрывалась дверь, я прижималась к стене и замирала .

— Почему?

— Ждала, когда лифт вылетит на крышу .

Лиза прикрылась ладошкой и добавила:

— В такие мгновения я размышляла, что делать. Хвататься за шпиль или лететь с лифтом?

— Куда? — улыбнулся Макс .

— В неизвестность .

— Откуда такие мысли?

— В Редкино — одноэтажные дома, а тут — высотка .

Взглянув на пристройки к Главному корпусу, Лиза продолжила:

— Сдав документы, я получила направление в общежитие. Меня поселили в комнате на восемнадцатом этаже. Теперь боюсь к окну подойти. К тому же ребята пугают .

— Какие ребята?

— С нашего этажа. Придут в гости и начинают нагонять страх. Дескать, Главный корпус строили зэки, и в его стенах замурованы люди. Они стонут, кричат.. .

–  –  –

Макс и Лиза вышли на смотровую площадку. Постояв немного, стали спускаться к реке. Теперь уже разоткровенничался Макс .

— Когда я был маленьким, гулял здесь с отцом. Отец рассказывал о прошлом, анализировал настоящее, рассуждал о будущем. Я многого не понимал, но слушал с интересом .

Сорвав ромашку, Макс протянул ее Лизе .

— Спасибо .

Девушка открыла сумку и, достав блокнот, положила ромашку между страницами .

«Странно, — подумал Макс. — Даже не погадала» .

— Расскажи об отце, — попросила Лиза .

— Он — удивительный, — начал Макс. — О чем ни спроси, знает. И студенты его любят. И еще отец любит шутить .

— Это хорошо .

Макс пожал плечами .

— Не знаю. Мы с мамой слушаем и молчим .

— Почему? Шутке надо смеяться .

Макс остановился .

«Действительно, почему ни матери, ни мне не смешны отцовские шутки? Что в них не так?»

Лиза не дала времени додумать. В который раз. Она начала рассказ о своих родителях, и вопрос Макса повис в воздухе .

— Мой отец — шофер. Работает на турбазе. Там же, где и мама. Когда крутит баранку, часто поет: «Не страшны тебе ни дождь, ни слякоть. Резкий поворот и косогор...»

Лиза рассмеялась .

— И мама — шофер? — спросил Макс .

— Мама — шеф-повар .

Лиза похлопала себя по бедрам и спросила:

— Видишь, какая пышка. А все почему?

— Совсем не пышка. Очень даже ничего .

Это был первый комплимент, который Макс сказал девушке. Сказал и прикусил язык .

«Очень даже ничего». Надо же так сказать» .

Макс покраснел и опустил глаза. А Лизе понравился комплимент .

— Ой, спасибо. Честное слово, приятно .

Макс перевел дыхание .

— Пора по домам, — сказала Лиза и повернула к МГУ .

Максимилиан схватил Лизу за руку .

— Когда увидимся?

— В день первого экзамена .

— Но почему?

— Главное сейчас — поступить на мехмат. Все остальное второстепенно .

— Ты серьезно?

— Пока второстепенно,— чуть мягче ответила Лиза .

НЕВА 8’201838 / Проза и поэзия

Глава 6 Письменный экзамен по математике был первым. Он проходил в Главном корпусе, в аудиториях ноль один и ноль два. Максимилиан справился со своим вариантом за четыре часа и, выйдя из аудитории, прислонился к стене. Мозг по инерции продолжал работу, и в голове прыгали формулы, интегралы, условия задач. Макс прислушался к себе и понял: тревоги нет. Значит, все нормально. Он знал, если бы допустил промах, внутри зародилось бы беспокойство .

Из холла, где стоял Макс, был виден центральный вход. По коридору сновали абитуриенты, сотрудники, преподаватели МГУ. Ни смеха, ни разговоров. Все были сосредоточенны и деловиты. Оно и понятно, начались экзамены .

В дверях показался Александр Владимирович. На нем были светлый костюм, кремовая рубашка, на ногах — замшевые туфли. Внешний вид профессора Маушевского как нельзя лучше соответствовал представлению о солидном человеке, работающем в главном вузе страны. Увидев отца, Макс обрадовался. Последние дни он сидел за учебниками, и общение с родителями свелось к минимуму. Александр Владимирович пропадал в МГУ, Людмила Ивановна занималась переводами, а вечерами вышивала .

Сосредоточенно глядя на рисунок, она накладывала на канву крестик за крестиком .

Как-то зайдя в комнату матери, Макс посмотрел на вышивку и увидел дворец. Он был окрашен в коричнево-желтые цвета, и Максу показалось, стены дворца блестят на солнце .

— Как настроение? — не отрываясь от работы, спросила Людмила Ивановна .

— Нормальное. Главное — сдать экзамены .

— Не страшно?

— Чуть-чуть .

— А я всегда боялась экзаменов. В ответственный момент забывала все, что знала .

— Тем не менее хорошо училась. Верно?

Людмила Ивановна кивнула .

— Мне повезло. Наши преподаватели оценивали студентов не по ответам на экзамене, а по учебе в целом. Сюда входила работа на семинарах, в лингафонном кабинете, переводы, курсовые.. .

Макс присел рядом. Ему хотелось отвлечься. Мысли о Лизе не давали покоя, они пульсировали в голове и заслоняли подготовку к экзаменам .

— Давно хотел спросить. Как ты познакомилась с отцом?

Людмила Ивановна улыбнулась и отложила вышивку .

— Мы познакомились на экскурсии. Ты ведь знаешь, что после распределения я попала в Интурист и сопровождала иностранные делегации .

— Интересно, наверное .

— Да как сказать. Порой попадались культурные люди, порой.. .

Людмила Ивановна нахмурилась .

— Помню группу англичан, приехавших в Москву на медицинский конгресс. Одна из дам не давала покоя. Вечно хмурая, озабоченная, она терзала меня политическими вопросами. Порой казалось, ее цель — не научные доклады, а сбор информации о недостатках страны. А я к тому времени была неоперившимся птенцом. Мало что знала, мало что видела .

Максимилиан вспомнил разговор с белоэмигрантом. Выходит, и у мамы — похожая история .

— Наконец позвонила руководству и призналась. Дескать, есть вопросы, на которые трудно ответить. На следующий день была запланирована обзорная экскурсия по НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 39 Москве. В восемь утра я сидела в холле гостиницы и ждала, когда англичане спустятся вниз. И в это время появился Александр Владимирович. Невысокий, с приветливым взглядом, улыбкой на полных губах... Он подошел ко мне и представился: «Александр Маушевский — аспирант исторического факультета МГУ». Взглянув на него, я успокоилась .

— Почему? — спросил Макс .

— От твоего отца веяло такой уверенностью, что я почувствовала себя защищенной. «По поручению руководства прибыл на помощь», — сказал он .

Людмила Ивановна улыбнулась .

— Признаюсь, он произвел впечатление. Я переводила его ответы и наблюдала за проблемной дамой. Никогда не видела столько оттенков на человеческом лице. Пренебрежение, надменность, снобизм сменились интересом и, не побоюсь этого слова, восхищением. И все за короткий промежуток времени. Казалось, дама встретила достойного соперника. Она задавала вопросы и неизменно получала ответы. Саша отвечал не задумываясь. А вопросы были нелегкими. Сам посуди, англичанка спрашивала о только что прошедшем девятнадцатом съезде КПСС, о членах Политбюро, роли Сталина в Великой Отечественной войне. Представляешь? И это в 1952 году. Еще был жив вождь всех народов, в Кремле шла подковерная борьба между Хрущевым, Берией и Маленковым; в структуре Интуриста — масса осведомителей .

— И рядом с тобой?

— Конечно. У меня был помощник. Думаю, он и докладывал о разговорах с иностранцами .

— Но ведь тебя могли уволить за политическую безграмотность .

— В то время был жив мой отец, а он занимал в МИДе высокий пост. Думаю, поэтому мне многое прощалось .

Макс представил молодого Александра Владимировича, его позу, усмешку, его любовь к спору. Казалось, для отца энергия спора что живая вода: поспорил — и преобразился .

Людмила Ивановна оживилась. Ее лицо покрылось румянцем, глаза заблестели .

— Саша произвел впечатление не только на меня, но и на всю группу. Он ездил с нами по Москве, дополнял экскурсовода, отвечал на вопросы, шутил.. .

— Интересно, а как реагировали англичане на шутки отца? — перебил Макс .

— По-моему, с восторгом. Саша рассказывал светские анекдоты, и я переводила их с удовольствием .

Макс задумался. Он не слышал от отца ни одного светского анекдота. Мало того, не знал, в чем их особенность.

Однако уходить от темы не хотелось, и Макс ограничился вопросом:

— И что потом?

— Мы отвезли группу в аэропорт и вместе возвратились в город. Саша проводил меня до дома, а по дороге учинил допрос. — Людмила Ивановна опять улыбнулась. — Сам знаешь, какой он въедливый. Его интересовало, где я живу, что читала, кто родители, какой вуз окончила.. .

Людмила Ивановна потянулась за вышивкой и взяла в руки иголку .

— На следующий день Саша пришел в гости с цветами, тортом и бутылкой вина. Он обаял моих родителей, и через месяц мы поженились .

— Здорово, — сказал Макс .

Он встал и смущенно спросил:

— Ну, я пошел? Надо заниматься .

— Иди, мой хороший, — сказала Людмила Ивановна .

НЕВА 8’2018 40 / Проза и поэзия Макс сел за письменный стол и задумался .

«Может, любовь с первого взгляда передается по наследству? Может, и Лиза возьмет инициативу на себя?»

Другого варианта Макс не допускал. То ли потому, что не имел отцовского обаяния, то ли был слишком нерешителен. С начала знакомства он понимал, все зависит от Лизы .

Вот и сейчас, стоя у дверей аудитории, Макс чувствовал себя рабом. Что Лиза скажет, как посмотрит, какое у нее настроение .

Александр Владимирович пересек холл и подошел к сыну .

— Как написал?

— Нормально, — ответил Макс. — Все задания сделал. Вроде нигде не ошибся .

— Молодец .

Макс смотрел на отца и чувствовал напряжение. Непонятно почему, но встречи отца и Лизы он боялся до дрожи в коленках.

Александр Владимирович пожал сыну руку и сказал:

— Все будет хорошо. Вот увидишь .

— Да-да, — поспешно ответил Макс .

— Кого ждешь?

— Приятеля. На консультации познакомились .

Александр Владимирович одернул пиджак и поднял подбородок. Маска «отец»

пропала, ее место заняла маска «профессор Маушевский». Раз-два, и другой образ .

«Что и говорить, отец — настоящий артист, — подумал Макс. — Не то что я. Стою, как столб, и робко посматриваю на дверь. Будь на моем месте отец, тут же пошел бы в атаку» .

— Скажи маме, буду поздно, — бросил Александр Владимирович. — Заседание кафедры, приемная комиссия... Сам понимаешь — экзамены .

Макс кивнул. Его кольнуло угрызение совести. Вот ведь — соврал. И все же правильно сделал. Кто знает, как бы повел отец. Наверное, всполошился бы. Вступительные экзамены, а тут любовь.. .

Экзамен заканчивался, и холл заполнялся абитуриентами. Смех, слезы, оживленные разговоры. Напряжение требовало выхода, и каждый расслаблялся по-своему .

Наконец вышла и Лиза. Она оглянулась и, увидев Макса, пошла к нему. Лиза была одета в черную юбку и белую блузку. На лице — мертвенная бледность, под глазами — круги .

— Что с тобой? — испугался Макс .

— Устала .

— Не заболела?

— Ночь не спала .

Лиза отвечала односложно. Макс видел, каждое слово давалось с трудом .

— Прогуляемся? Подышишь свежим воздухом, задачки разберем... У тебя какой вариант?

— Четвертый .

— А у меня шестой .

— Извини, но я пойду спать .

Макс понимал, Лиза не врет. Не спала, переволновалась, плохо себя чувствует .

Но мысль, что они не увидятся до следующего экзамена, вызывала протест и придавала смелости .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 41 — Хочешь, просмотрю твой вариант? — предложил Макс. — Потом встретимся и сверим ответы .

— Заманчивое предложение. Однако не надо .

— Почему?

— Чему быть, того не миновать .

«Черт знает что. Да она — фаталистка» .

Макс пожал Лизину руку и, ощутив холодок, поспешил к выходу .

— Нечего навязываться, — шептал он про себя. — Парень я или тряпка? Не хочет встречаться, не надо .

Мысли били в висок, от них кружилась голова. Макс был растерян. Почему отец может производить впечатление, а он нет? Этот вопрос заставил остановиться. Неужели появилось соперничество? И с кем — с отцом?

Не видя ничего, Макс рванул к выходу и столкнулся с девушкой. В грудь уперлись длинные коготки, пахнуло духами, на запястье блеснул браслет .

— Привет! Вот так встреча .

Макс очнулся. Перед ним стояла Карина. Да-да, та девушка, с которой он встретился у стойки с салатами .

— Извини, — буркнул Макс. — Задумался .

— Экзамен сдавал? — улыбнулась Карина .

— Да. Математику .

— Куда поступаешь?

— На мехмат .

— А я на географический .

Карина отстранилась и опустила глаза. Длинные ресницы затрепетали, губы сложились в бантик. Макс помрачнел. В позе Карины чувствовалась нарочитая театральность .

— Прогуляемся?

— Не могу, — сухо ответил Макс. — Надо готовиться к экзамену .

Карина улыбнулась .

— Тогда до встречи .

Макс проводил девушку взглядом. Узкие бедра, прямая спина, стройные ноги .

«Что и говорить, симпатичная. Но слишком манерная» .

Однако тело рассудило иначе. Оно откликнулось на красоту и… запомнило это ощущение .

Глава 7 К середине июля экзамены закончились. Максимилиан получил две пятерки по математике, четверку по физике, четверку за сочинение и прошел на мехмат. Лиза и толстушка тоже прошли. Увидев себя в списке, рыжеволосая завизжала от радости и бросилась Лизе на шею .

— Я же говорила, что пройду. Вот смотри .

— Настя, ты — умница, — улыбнулась Лиза .

— Все почему? Верила .

Настя отстранилась от Лизы и прошептала:

— Когда в прошлом году вернулась домой, сосед по лестничной площадке сказал:

«Попытайся еще раз, но с безусловной верой в победу» .

Лиза сложила ладошки и поднесла их ко рту. Макс уже знал, этот жест означал крайнюю степень волнения .

НЕВА 8’2018 42 / Проза и поэзия — Твой сосед — мудрый человек .

— От его мудрости даже страшно .

— Почему? — удивился Макс .

Он стоял рядом и сиял от удовольствия. Все отлично. Он и Лиза — будущие студенты. Впереди новые встречи, разговоры, новая жизнь. Словом, сплошная радость .

— Сам подумай, — ответила Настя. — Мудрый человек, как рентген. Глянет на тебя, и все ясно .

— Да уж, — рассмеялась Лиза .

— О чем речь? — спросил очкарик .

— О вере в себя, — ответила Настя .

— В моем случае она не сработала .

— Что будешь делать?

— Возьму выписку из деканата и отнесу в пединститут. Шестнадцати баллов хватит .

— Успехов тебе, — сказал Макс .

— Спасибо .

Очкарик пожал Максу руку, обнял Лизу и Настю и, усмехнувшись, добавил:

— Смотрите не напрягайтесь. Студенты мехмата — первые претенденты в Кащенко .

Отвесив очкарику подзатыльник, Настя воскликнула:

— Сам не свихнись .

«Ну и манеры», — подумал Максимилиан .

Очкарик ушел, а Макс пригласил девушек в профессорскую столовую. Те согласились .

Профессорская столовая находилась рядом с актовым залом. Здесь обедали преподаватели, аспиранты и студенты старших курсов. Все остальные ходили в столовую зоны Б или зоны В. И вот почему. В студенческих столовых комплексный обед стоил сорок копеек, а стоимость обеда по выбору не превышала восьмидесяти копеек. В профессорской столовой обед обходился в полтора рубля. К тому же среднестатистическому студенту было приятнее обедать в окружении шума и гама .

По этому показателю Макс не походил на рядового студента. Он тянулся к элитным обедам и не любил шума. Для себя Макс решил, что будет обедать только в профессорской столовой. Это заведение ему понравилось тогда, когда обедал здесь с отцом .

Помнится, Максимилиан спросил, почему столовую не назвали рестораном .

— Из экономических соображений, — ответил Александр Владимирович. — Обслуживание и еда — на уровне ресторана, а цены существенно ниже .

Девушки еще не были в профессорской столовой, поэтому держались скованно .

Макс усадил Лизу и Настю за стол и взял меню .

— Что будем заказывать?

— Решай сам, — ответила Настя .

— Возьмем суп-пюре, ростбиф с картошкой и вишневое желе .

— Не лопнем? — рассмеялась Лиза .

Макс не ответил и направился к кассе. Он достал пять рублей и, оплатив заказ, вернулся за стол. Наклонившись друг к другу, девушки о чем-то шептались. Макс улыбнулся. Он чувствовал себя джентльменом .

К столу подошла официантка. Она взяла чек и спросила:

— Кутите?

— В некотором роде, — ответил Макс. — Отмечаем поступление в МГУ .

— Поздравляю .

Официантка ушла, и Макс посмотрел на девушек. Пока не принесут первое блюдо, нужно их развлекать. Но как? У отца бы проблем не было. Рассказал бы историю, по-дружески пошутил .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 43 — На какую тему писали сочинение? — начал разговор Макс .

Настя потянулась к хлебу, принесенному официанткой, и с готовностью ответила:

— «Ленин с нами». А ты?

— «Маяковский о времени и о себе» .

— А я выбрала «Мысль народная в романе Толстого „Война и мир“», — ответила Лиза .

Макс видел, темы сочинений Лизу не волнуют. Она смотрела на Настю и о чем-то думала.

Наконец спросила:

— Скажи, безусловная вера — это что?

— Вера без всяких условий, — ответила Настя .

Лиза поставила локти на стол и сложила ладошки у губ .

— Не поняла .

Оторвавшись от хлеба, Настя задумалась .

— Как бы тебе объяснить... Я просто поверила в себя. Понимаешь? Убрала все сомнения и сказала: пройду, и точка .

Лиза качнула головой .

— По-моему, это — самоуверенность. Впрочем, не знаю .

Поглядев на Макса, Лиза добавила:

— По поводу Маяковского скажу так: он для меня — «человек в футляре». Не понимаю его стихов .

Макс удивился .

— Маяковский играл на публику, — продолжила Лиза. — И франтил не для себя .

— Для кого же?

— Чтобы произвести впечатление. И вообще... Его фобия.. .

— Какая фобия?

В отличие от Лизы Максимилиану нравилась поэзия Маяковского. И Людмиле Ивановне тоже. Может, потому, что Макс походил на Маяковского. Такой же высокий, стройный, темноволосый. «И хмуришься так же», — не раз говорила Людмила Ивановна .

— Маяковский страдал бактериофобией, — сказала Лиза .

Настя встрепенулась .

— Да неужели?

— Известный факт. Странно, что Макс не знает .

Лиза потянулась к тарелке и, попробовав суп, продолжила:

— Когда Маяковскому было тринадцать лет, умер его отец. Уколол палец иголкой и заработал столбняк. С тех пор в Маяковском поселился страх. Он даже дверь открывал не по-людски — обернув руку платком .

— Ну и ну, — заметила Настя .

Она с жадностью ела суп, и ее рыжие волосы пылали в свете многочисленных люстр. Макс был в замешательстве. Великий поэт и фобия. И какая-то убогая — страх перед бактериями. Лиза доела суп и подмигнула Максу. Тот покраснел и чуть не выронил ложку .

— Эх, ты. Любишь Маяковского, а не защищаешь. Я бы на твоем месте.. .

— Да ладно, — миролюбиво сказала Настя .

Она откинулась на спинку стула и погладила себя по животу .

— Вкусно .

— Суп с лисичками — мой любимый, — сказал Макс .

— Во-во. Лисички я сразу унюхала. У нас на Алтае их море. И маленькие, и большие. Папы-лисички, мамы-лисички, бабушки, дедушки, ребятишки... И все рыженькие. Как и я .

НЕВА 8’2018 44 / Проза и поэзия Лиза с Максом рассмеялись. Обстановка за столом разрядилась, и за ростбифом солировала Настя. Лисички потянули за собой рассказ об Алтае .

— Я приехала из столицы Республики Алтай. Так что — не хухры-мухры. Настоящая столичная штучка .

Максимилиан и Лиза переглянулись. Настя — просто прелесть. Озорная, веселая, открытая. Доев желе, троица встала и направилась к зоне Б. У входа в общежитие девушки попрощались .

— Разве не погуляем? — спросил Макс .

— Надо собираться, — ответила Лиза. — Завтра уезжаю домой .

— Может, проводить?

— До вокзала сама доберусь .

Лиза открыла сумку и вытащила лист бумаги .

— Здесь мой адрес. Будет желание, пиши .

— Ты ответишь?

— Обязательно .

Лиза помахала рукой и скрылась в лифтовом холле. Настя приподнялась на цыпочки и чмокнула Макса в щеку .

— Спасибо за обед, — сказала она. — До встречи .

Кивнув, Макс направился к выходу. Несмотря на то, что погулять не удалось, настроение было отличным. Он сдал экзамены, поступил в МГУ, впереди — полтора месяца отдыха. К тому же на щеке горел Настин поцелуй, а в кармане лежал Лизин адрес .

«Все-таки хорошая штука — жизнь, — размышлял Макс по дороге домой. — Просто замечательная» .

Глава 8 После отъезда Лизы Максимилиан погрузился в новые ощущения, и они гармонично вписались в буйство природы. Сочная листва, яркие цветы на клумбах — все это нотки одной мелодии, и имя ее — радость. Макс чувствовал радость во всем — в чириканье воробьев, плеске Москвы-реки, улыбках прохожих. Казалось, солнечные лучи затопили весь город, и каждый дом, каждый сквер, каждая подворотня окрасились в золотистый цвет. Максимилиан наслаждался жизнью, он много читал, размышлял, гулял .

Макс не задумывался над маршрутом, для него он с детства знаком — Ломоносовский проспект, улица Лебедева, университетский сквер. Макс подходил к скамейке у бюста Менделеева, садился и ждал. Кого? Лизу, конечно. Время от времени она появлялась и, закрыв ладошкой рот, замирала. Лизины глаза превращались в озера, и в них перетекала небесная синь. За ней летели звезды, солнце, луна. Синь застывала, и в Лизиных глазах отражался мир. Ее мир. С радостью и печалью. Макс тянулся к синему миру, но тот не пускал к себе. Вернее, мир откликался, но двери держал на замке .

В один из июльских дней одиночество Макса было нарушено. Он, как всегда, сидел на скамейке и думал о Лизе. И тут послышался кашель .

— Кхе-кхе .

Макс обернулся. Бюст Менделеева ожил, и в каменных глазах появилось некое осмысленное выражение .

— Не трать время, сынок, — сказал Менделеев. — Женщины — актрисы .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 45 — Лиза — не актриса, — возразил Макс .

Менделеев вздохнул .

— Сердцем живешь. Это пройдет .

— Похоже, я влюбился .

Менделеев усмехнулся .

— Я видел твою девушку. Пока вы играли передо мной, вспомнил Агнессу Фойгтман. Не женщина — огонь. Мы познакомились в Гейдельберге. Приехал на стажировку к Бунзену, а тут она. Ну, и пропал. Стоял перед Агнессой на коленях, ножку целовал... А она словно ветер. То в один город умчится, то в другой. За скандалами шли примирения, за слезами — поцелуи. Так и жили. Бунзен ворчал. Дескать, где это видано, чтобы талантливый ученый променял работу на женщину .

— И что — теперь жалеете? — спросил Макс .

— Да как сказать. Я получил год любви и дочку в придачу. Попутно нашел температуру абсолютного кипения. Ха-ха-ха! Видимо, не случайно. Я кипел, плевался жаром, чуть не сгорел с этой Агнессой .

В каменных глазах Менделеева блеснули слезы. А может, показалось?

— Сыну рассказал о своей любви. Предупреждал. Все мимо. Теперь решил поведать тебе .

— Зачем?

— Много мудришь .

Максимилиан не знал, что ответить. Сказать, что не мудрит, было бы неправильно, а приоткрыть душу он был не готов. И кому приоткрывать душу — бюсту?

Менделеев попробовал повернуть голову, но не смог. Каменные глаза уставилась на Макса, и тот увидел в них грусть. Максимилиан встал и подошел к бюсту. На каменных губах сидела пушинка. Ни малейшего движения. Смахнув пушинку, Макс направился к набережной. В голове крутились новые имена: Агнесса Фойгтман и Бунзен. Раньше он их не слышал .

— Знаешь Агнессу Фойгтман и Бунзена? — спросил Макс у отца .

Александр Владимирович поднял брови. Дескать, откуда вопрос? Однако ответил не задумываясь .

— Фойгтман — провинциальная актриса. Во время стажировки Менделеева в Германии была его любовницей. А Бунзен — немецкий химик. К нему Менделеев и приехал .

Просмотрев газету, Александр Владимирович встал с кресла и сделал десять приседаний. Затем направился в кабинет .

— С какой стати этот вопрос?

— Да так, — небрежно ответил Макс. — Познакомился с парнем-химиком, он рассказал о Менделееве .

— Похоже, твой новый знакомый — эрудит, — заметил Александр Владимирович .

— Почему?

— Историю любви Менделеева мало кто знает .

Макс подошел к книжному шкафу и увидел красную папку. На ней было написано:

Андре Моруа. «Письма незнакомке» .

«Видимо, мамин перевод», — подумал Макс .

Достав рукописные листы, он сел в кресло и приступил к чтению .

«Вы существуете, и вместе с тем вас нет. Когда один мой друг предложил мне писать вам раз в неделю, я мысленно нарисовал себе ваш образ. Я создал вас прекрасной — и лицом, и разумом…»

НЕВА 8’2018 46 / Проза и поэзия Содержание писем так увлекло Макса, что он читал не отрываясь. В тексте было все, что волновало душу .

«Вы укоряете меня за сдержанность, за мой неизменный сентиментальный морализм. Но что поделаешь?»

В комнату вошла Людмила Ивановна .

— Можно почитать этот перевод? — спросил Макс .

— Конечно, милый. «Письма незнакомке» — классика .

Макс лег в кровать и читал до глубокой ночи. Выключив свет, он решил завтра написать Лизе письмо .

Однако сразу ничего не получилось. Макс даже не предполагал, какой это труд — написать письмо. Он не собирался изливать чувства, просто хотел напомнить о себе .

Но как? Рассказать о прочитанном?

Макс мучился несколько часов. Написав пару предложений, он рвал письмо и бросал в мусорную корзину. Затем погружался в себя и смотрел в окно. Макс хмурился, теребил волосы, грыз ручку. Словом, испытывал адские муки. В таком состоянии Макса увидел Александр Владимирович. Он тихо вошел в комнату и остановился за спиной сына .

— Чем занимаешься?

Максимилиан вздрогнул и лихорадочно осмотрел стол. Стопка учебников по английскому языку, словарь, чистые листы бумаги. Никаких улик. Макс повернулся к отцу .

— Дурью маюсь, — ответил он .

— Маяться дурью опасно, — сказал Александр Владимирович. — Слышал о развитии по спирали?

— Нет .

Максимилиан взглянул на отца и понял, тот настроен на разговор. Свеж, как всегда. Подтянут. И хорошо одет. Светлая тенниска, легкие брюки, запах хорошего одеколона. Александр Владимирович прошелся по комнате и, сложив на груди руки, остановился у стола .

— Человечество переживает особый момент, — начал он. — Можно сказать, несется по восходящей спирали. Она напоминает панцирь египетской улитки .

Александр Владимирович замолчал и посмотрел на сына .

— Представил?

Макс чувствовал, что отец затронул интересную тему, но ему хотелось одного — возвратиться к письму .

— Физические исследования подтверждают, любая спираль имеет моменты вращения, — погладив бородку, продолжил Александр Владимирович. — Они находятся в точках изменения направления движения. Здесь образуется импульс, и тот, кто его проморгал, будет сметен. Понял?

Макс кивнул. Слова отца пробили барьер, и Макса охватила тревога. Перед глазами появилась картинка. Яркое солнце, синее небо, множество железнодорожных путей. Рельсы сверкали на солнце, между ними — пространства земли. Максимилиан чувствовал, как душу сжимает страх. И тут еще ветер. Он выскочил из-за косогора и принес звуки тревожных гудков. На горизонте появились поезда. Сотни поездов .

Они неслись прямо на Макса. Некоторое время Макс смотрел на гигантский каток, затем побежал. Он несся на пределе своих возможностей. Поезда оглушительно свистели. Они приближались, с ними летел ветер.

Непонятно почему, но Макс чувствовал:

ветер — друг. Его энергетика придавала сил. Макс бежал быстрее и быстрее. И вдруг рельсы повернули направо. Макс, подхваченный ветром, поднялся в небо. Он летел НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 47 в воздушном потоке и видел блестящую спираль и сотни поездов. Все они неслись в одном направлении. Поезда были как на ладони. Вот они приблизились к последнему витку и, свистнув с надрывом, пропали в черной дыре. Были, и нет. Ни гудков, ни стука колес, ни свиста ветра. Небо и рельсы. А между ними Макс. И вдруг тишину наполнил голос отца:

— Каждый стоит перед выбором — или влиться в поток, или войти с ним в противоречие. В первом случае мы расширяем границы своего мира, во втором — падаем вниз .

Взглянув на часы, Александр Владимирович направился к двери .

— Маяться дурью… — эко какое важное дело .

Макс повернулся к столу и задумался. Он испытывал странное чувство — разговор с отцом не радовал. Такое впечатление, что между ними выросла стена. То, что стену сложил Макс, не вызывало сомнений. Но зачем? Надоел отцовский контроль? Или появилось желание стать самостоятельным? Вероятно, так. В учебнике по зоологии Макс когда-то читал: между взрослыми самцами всегда возникает соперничество .

Макс усмехнулся .

«Сложно представить соперничество между мною и отцом. Как говорится, разные весовые категории» .

Макс опять подошел к шкафу и отодвинул книги. Вот она — заветная тетрадь в черном переплете. Почему бы не поделиться с Лизой мыслями из дневника? Поиск себя, искренность… — Лизе это понравится .

Максимилиан вернулся к столу и начал писать .

21 июля 1971 г .

Здравствуй, Лиза!

Полистав дневник, я увидел, что чаще всего пишу о событиях. Сокровенные мысли записывать не люблю. Вдруг кто-нибудь прочтет .

И вообще... Зачем обнажаться перед людьми? Человек без тайн не интересен .

Стоит, будто голый — открыт всем ветрам. По мне, лучше спрятать чудинки и беречь их от чужого взгляда. Помнишь, Щукаря в «Поднятой целине»? Кем бы он был без чудинок? Просто дедом. А тут — уникум. Энциклопедический словарь читает, петухов слушает, в интересные истории попадает. И у Нагульного есть чудинка. Учит чужой язык, чтобы общаться с мировым пролетариатом. С одной стороны — смешно, с другой — любопытно .

Чувствую, и у меня есть чудинки. Как думаешь?

С приветом, Максимилиан .

Макс перечитал письмо и остался доволен.

Он собрал черновики, спрятал письмо в карман и, зайдя к матери, сказал:

— Прогуляюсь немного .

— Правильно сделаешь, — не отрываясь от перевода, ответила Людмила Ивановна .

Макс выбросил черновики в помойку и направился к киоску «Союзпечать». Он выбрал конверт с ландышем на картинке, засунул в него письмо, написал адрес и, отыскав ящик для почтовых отправлений, просунул письмо в узкую щель .

«Ну вот — дело сделано» .

Стоило отправить письмо, как Макс потерял покой. Вдруг Лиза не ответит? Вдруг ее письмо достанет отец?

Макс бегал к почтовому ящику по пять раз на день. И каждый раз приходилось что-то объяснять. То нужно сходить в киоск, то хорошо бы вынести мусор, то неплохо бы прогуляться... Короче, Макс стал слишком активен .

НЕВА 8’2018 48 / Проза и поэзия Наконец ответ появился. Лизино письмо лежало вместе с журналом «Новый мир» .

Белый конверт, скромная марка, на картинке — турбаза. Макс понюхал письмо и, озираясь по сторонам, опустил его в карман.

Забежав домой, он положил журнал на стол и крикнул матери:

— Я гулять .

— Да-да, милый, — послышался ответ .

Макс кубарем скатился вниз и направился к университету. Он дошел до сквера и уселся на скамейку, стоявшую у бюста Докучаева. Сердце билось в ребра и не хотело успокаиваться. Наконец Макс разорвал конверт и уставился на ровные строчки .

Сначала он ничего не понял. Отметил про себя, что почерк — аккуратный, письмо — в полстраницы, написано на тетрадном листе. Макс успокоился и начал читать .

28.07.71 Максимилиан, добрый день!

Сразу предупреждаю, писать не люблю и не умею. Сидя за сочинением, всегда чертыхаюсь. Лучше бы сто задач решила. Дневник никогда не вела. Мне это ни к чему. Свои мысли держу при себе — так надежней. И ничего прятать не надо. Думаю так: если хочешь высказаться, пожалуйста; не хочешь, спрячь свои мысли и молчи .

Ты пишешь, «человек без тайн не интересен». Согласна. Хотя, признаюсь, раньше не думала об этом .

Если появится возможность, приезжай в гости. Мои родители — люди простые .

Будут рады. Сходим на Волгу, искупаемся, позагораем. Тогда и поговорим .

Добраться до Редкина нетрудно. С Ленинградского вокзала курсируют электрички Москва—Калинин. Для ориентира — три предыдущие станции: Черничная, Завидово, Московское Море. Последнюю не пропустишь. На самом деле это — Иваньковское водохранилище. Оно и есть главный ориентир .

Если надумаешь приехать, дай телеграмму. Я встречу .

Лиза .

Максимилиан покрылся испариной .

«Пригласила в гости. Значит…»

Он встал. Ему хотелось смеяться и, запрокинув голову, смотреть на небо. Да-да, смотреть в синюю даль. Не там ли ответы на все вопросы? Свет, простор, невидимые миры. Они есть, нет только первооткрывателей. И оттуда — с неба — приходят важные мысли .

«Кто их посылает? — думал Макс. — Отец говорил, мысль — действие разума. Какого — человеческого или…? «Или» отец никогда не рассматривал. Но почему? Человеческий разум еще не все, это очевидно. Взять, например, меня. Я слышу многие голоса: каменной кувшинки, например, ветра, Главного корпуса, Менделеева. Слышу, и это — факт. Как эти голоса находят дорогу — через разум?»

Макс остановился на набережной. Взгляд побежал к Лужникам и, перелетев Большую спортивную арену, уткнулся в Новодевичий монастырь. Купол собора Смоленской иконы Божьей Матери казался генератором света. Макс зажмурился. Свет волновал, проникал внутрь, вызывал радость и отключал разум .

«Воооот! Свет, идущий от собора, выше разума. Он связан с тем, о чем отец не говорит. И ответ один: с Тем, кто за пределами разума, у отца нет связи» .

У Максимилиана перехватило дыхание .

— Нет и никогда не было, — пробормотал он .

Макс глубоко вздохнул и пошел домой. Письмо лежало в кармане и грело сердце .

«Вот чудеса, маленький лист бумаги, и… греет» .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 49 Глава 9 Седьмого августа Максимилиан отправил телеграмму: «Приеду завтра часовой электричкой» .

Это был смелый шаг. С одной стороны — все сложилось как нельзя лучше: Александр Владимирович уехал в Ташкент. С другой — Людмила Ивановна ничего не знала. Макс отрезал все пути к отступлению. Отправив телеграмму, он решил поговорить с матерью .

«Но как? — мучился он. — Варианта два. Первый — рассказать все как есть. Второй — что-то придумать. Ну, например, некоего друга с дачей на Волге» .

Первый вариант Максу нравился больше .

«Мама не заслуживает вранья. Она поймет. Должна понять» .

Войдя в квартиру, Макс направился к матери .

— Можно поговорить?

Людмила Ивановна улыбнулась .

— Конечно. Что за вопрос?

Максимилиан прошелся по комнате, поднял журналы, лежащие на полу, положил их на полку, поправил плед и наконец сел. Людмила Ивановна отодвинула рукопись в сторону .

«Похоже, разговор будет серьезным», — подумала она .

Макс начал с главного .

— Меня пригласили в гости .

— Вот и хорошо, — улыбнулась Людмила Ивановна .

— Как минимум, на два дня .

— У тебя появились друзья?

— Да. Вернее, нет .

Макс покраснел и добавил:

— Я познакомился с девушкой .

Людмила Ивановна встала из-за стола. Она подошла к сыну и заглянула ему в глаза .

— Влюблен. Я угадала?!

Максимилиан смутился. Трудный вопрос. Так просто не ответишь .

— Не знаю. Скорее, да .

В глазах Людмилы Ивановны зажегся огонек. Макс его видел. Яркие лучи пробились сквозь радужную оболочку глаза и улеглись на темной поверхности. Будто лунные дорожки .

— Откуда девушка?

— Из небольшого поселка на Волге — под Калинином. Три часа на электричке .

— Это — детали. Расскажи о девушке .

Макс видел неподдельный интерес. Мало того, понимал, мама не будет вмешиваться. Она на его стороне. Впрочем, он это знал всегда. Просто…, просто на такие темы трудно говорить. Людмила Ивановна притянула сына к себе и погладила по голове .

И тут Макса прорвало. Он рассказал о первой встрече с Лизой, о прогулке, своих переживаниях, обеде в профессорской столовой, письме, Лизином ответе... О чем не сказал, так это о советах Менделеева и разговоре ветра с кувшинкой. Людмила Ивановна слушала и теребила волосы сына. Она их приглаживала, разделяла на пряди, быстрыми движениями убирала со лба. Максу было приятно. Оттого, что выговорился, оттого, что не соврал, не выглядел смешным и, конечно, от материнской ласки .

И тут Людмила Ивановна запела:

НЕВА 8’2018 50 / Проза и поэзия — Любовь нечаянно нагрянет, Когда ее совсем не ждешь.. .

То, что у мамы хороший слух и голос, Макс знал давно. Людмила Ивановна любила петь. Но тут — совсем другое. Песня — некий ответ. Макс понял, мама живет сердцем — не разумом. И ее сердце наполнено любовью. К мужу, сыну, переводам… — к жизни, наконец .

— Спасибо, — поцеловав мать, прошептал Макс .

— Что ты, милый. Это тебе спасибо .

— За что?

— За то, что доверил тайну .

— Я напишу адрес, куда поеду .

— Не нужно. Я тебе верю .

— И все-таки оставлю. На всякий случай .

Посидев пару минут, Максимилиан встал. В голове звучали слова из песни: «И каждый вечер сразу станет удивительно хорош…»

После обеда Людмила Ивановна вышла из дома. Через пару часов она вернулась с большой коробкой .

— Возьми .

— Что это? — удивился Макс .

— Подарок. Нельзя же ехать с пустыми руками .

— Я думал купить торт.. .

— Лучше подари настольную лампу .

Макс был озадачен. Раскрыв коробку, он увидел витиеватую бронзовую подставку, кремовый абажур, шелковую бахрому .

— Лампа — символ света и поиска истины, — сказала Людмила Ивановна .

Макс поднял брови. Отличное высказывание .

— Не я придумала, — улыбнулась Людмила Ивановна. — Так сказал Диоген .

— Вот это да. Вы с отцом — два сапога пара .

— А ты как думал? Единство и борьба противоположностей .

— Ну, ты даешь. Ладно бы отец.. .

— Марксистско-ленинскую философию и я изучала. И материалистическую диалектику тоже. Любопытный предмет, между прочим .

Макс был в недоумении .

«В отсутствие отца мама проявилась с другой стороны. Раскрепостилась что ли?»

Мысль была настолько интересной, что Макс задал вопрос:

— Ты этой темы никогда не касалась .

Глаза Людмилы Ивановны засияли .

— Когда говорит мужчина, женщина должна молчать .

Макс подозрительно посмотрел на мать. Что-то не так. Уж слишком веселые глаза .

— Это тебе папа сказал?

— Нет. Этому меня научила жизнь .

Глава 10 Максимилиан приехал на Ленинградский вокзал за час до отхода электрички. Утреннее волнение улеглось, и казалось, что он отправляется в далекое путешествие .

Взглянув на окно пригородной кассы, Максимилиан увидел свое отражение и остался доволен. На него смотрел высокий юноша в светлых брюках, ковбойке и летних НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 51 туфлях. Вполне респектабельный вид. Рядом с Максом стояли коробка с настольной лампой и сумка с личными вещами .

«Вроде бы все предусмотрел, — подумал Макс. — Плавки, запасные трусы, носки, полотенце, мыльные принадлежности, теплая фланелевая куртка. Пару дней погощу, и домой» .

Неторопливые мысли вспугнула цыганка. Она подошла к Максу и, сверкнув глазами, пропела:

— Позолоти ручку, родимый .

У Макса возникло желание уйти. Он даже нагнулся за сумкой, но цыганка оказалась проворней.

Она схватила руку и, взглянув на ладонь, заохала:

— Бриллиантовый мой! Так у тебя же.. .

Цыганка прильнула к руке и забормотала:

— Хасием! Ай-яй-яй! Черная тьма подступает, космами трясет.. .

Не отпуская руки, цыганка потянулась к голове Макса и вырвала волос. Вокзальную площадь окутал туман. Рядом мелькнула чья-то тень, и Макс почувствовал, что сумка, стоявшая у ног, исчезла. Вокзал, кассы, киоск с мороженым скрылись за пеленой, и перед глазами осталось одно лишь пятно. В нем колыхались смуглое лицо и цветастый платок .

— Узелок завяжу, — слышалось бормотание цыганки. — Тьма и споткнется. Ох ты, мой горемычный. А ведь какой красавчик.. .

Максимилиан смотрел на коробку и видел свой волос. Он извивался, как змея. В толстых пальцах цыганки появилась иголка. Острый стальной конец нацелился на волос и попытался пришпилить его к коробке. И в этот момент туман начал редеть .

— Джя Дэвлэса, — услышал Макс .

Туман растаял, и солнце наполнило привокзальную площадь. Солнечные лучи плясали на заплеванном асфальте, привокзальных окнах, рельсах и электричках. Цыганка встала. Ее рот расплылся в улыбке, и показался ряд золотых зубов .

— Бахт, зор састыпэн .

Цыганка махнула подолом и исчезла. На ее месте стояла старуха. Маленькая, худая, в нелепой юбке, в грубых пыльных ботинках. Можно было подумать, это — нищенка. Но лицо... Оно было удивительным. Узкий с горбинкой нос, широкие скулы, огромные миндалевидные глаза. И королевский взгляд. Полный достоинства, силы и власти .

— Бери коробку и иди на платформу, — приказала старуха .

Макс наклонился и поискал сумку. Она пропала .

— Обойдешься без сумки. Ее уже не вернуть .

Вокзальный репродуктор ожил, и Макс услышал: «Граждане пассажиры, электропоезд Москва—Калинин прибыл на четвертый путь» .

В черных глазах старухи мелькнул огонек. Как у поезда, уходящего в ночь. Старуха порылась в кармане и достала носовой платок. Его вид не вязался с нищенской одеждой — тонкий батист с монограммой «М. Б.». В старческой руке появился волос, похожий на тот, что лежал на коробке. Старуха завернула его в платок и протянула Максимилиану .

— Храни. Еще пригодится .

— Зачем?

— Случайных встреч не бывает. Помни об этом. Каждый человек, появившийся на твоем пути, что-то несет .

Старуха подтолкнула Макса к платформе .

— Иди. Увидимся еще .

НЕВА 8’2018 52 / Проза и поэзия Макс ехал в электричке и смотрел в окно. Мимо него проносились елки и косогоры, дачи и дома обходчиков. Все это скользило по касательной и не вызывало ни любопытства, ни радости, ни волнения. Электричка бежала к Калинину, а Макс все еще пребывал на вокзале. Он вспоминал старуху с цыганкой, копался в ощущениях и, конечно, переживал. Причин было много. Пропажа сумки, предсказание цыганки, липкий туман .

«Как хорошо было утром. Радовался, собирался. А тут... Кошелек и вещи пропали, в сердце — страх» .

Макс покопался в карманах. Ключи от квартиры — на месте, билет, мелочь. Двадцать копеек, три гривенника, четыре пятака... И о счастье — бумажный рубль. Значит, хватит на обратный билет .

Электричка проехала Завидово, и за окном раскинулось Московское море. Макс очнулся .

«Что принесла мне старуха? — подумал он. — Освобождение, напутствие и носовой платок. Ничего больше» .

Максимилиан похлопал по карману. Платок с монограммой был на месте .

«А цыганка что принесла? Может, увидела опасность? Нет, цыганка — вымогательница. Таких тысячи. Наверняка действует не одна. Так и есть. Пока заговаривала зубы, напарник стащил сумку. Черт! Теперь ни сменного белья, ни плавок, ни кед .

И книжку жаль. Взял томик лирики, хотел почитать Лизе…»

Электричка подошла к Редкино, и Макс вышел на платформу. Первое, что он увидел, — березы. Белые стволы тянулись вверх, и ослепительно-синее небо обнимало пышные кроны. Казалось, это — знак. Дескать, посмотри на небо и отряхни пыль со своих ног. Макс этот знак принял. Он запрокинул голову, и на него хлынул свет .

Свет походил на водопад. Он обрушился на голову, пробежался по телу, наполнил энергией кровь. Макс глубоко вздохнул. Мощный поток унес все пережитое на вокзале, осталась старуха и ее слова: «Каждый человек, появившийся на твоем пути, что-то несет» .

— Макс! Я здесь .

Максимилиан повернулся. Лиза стояла у лестницы, и ветер играл с золотыми кудрями. Макс улыбнулся. Лиза была похожа на лето. Босая, в пестром сарафане, с веснушками на носу .

— Привет .

— Рада, что приехал. Вещи отнесем, и купаться .

Лиза схватила Макса за руку и побежала по лестнице .

— Мама пирогов напекла. Любишь пироги?

Лиза повернулась к Максу и заглянула в глаза .

— Что-то случилось?

— Сумку украли. В ней — вещи и деньги. До вечера побуду у вас, потом поеду домой .

— Ну-ка рассказывай .

Лиза свернула с тропинки и уселась на траву. Макс опустился рядом. Событие, произошедшее на вокзале, уже не казалось мрачным, и Макс рассказал о нем как о забавном эпизоде. Дескать, развесил уши, отвлекся и получил по заслугам. О старухе Макс умолчал. Судя по рассказу, колдовские чары развеял репродуктор. Он объявил о посадке, и Макс очнулся .

Лиза слушала с интересом. В ее глазах отражались страх, жалость и удивление .

— Ну и история. Я мимо цыганок несусь, как пуля. Только бы прошмыгнуть .

— Почему?

— Чтобы не попасть в паутину. Все эти предсказания, ласковые слова — обман.. .

Есть в них что-то липкое .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 53 Макс задумался .

«Лиза права. Туман на вокзале походил на паутину. Или на щупальца. Они скользили по телу, и кожа ощущала присоски. Мерзость какая» .

— Что за коробка?

— Мамин подарок, — улыбнулся Макс. — Хорошо, что не успели стащить .

Лиза поднялась .

— Вот что. Одежду мы найдем, зубную щетку купим. А больше ничего не надо — верно? Так что не расстраивайся .

— Да я вроде ничего.. .

— Вот и хорошо. А цыганку забудь. Она нарочно пугала .

— Зачем?

— Чтобы на крючок поймать. Все цыганки — психологи. Девушкам о любви говорят, парням — о проблемах .

Оставшуюся часть пути Лиза болтала, как заведенная. Она рассказывала о Редкине, и Макс послушно поворачивался в те стороны, куда указывала Лизина рука. Торфохимический комбинат, школа № 1, ПТУ, медико-санитарная часть... Конечно, все скромно, но в Редкине живет Лиза, и этот факт придавал поселку особую прелесть .

Лиза остановилась у дома, окрашенного в голубой цвет. Невысокий забор, ажурные наличники, в палисаднике — цветы, у крыльца — березы .

— Нравится?

— Терем-теремок, — ответил Макс .

— Здесь и живу .

Среди домов, стоявших на окраине Редкина, Лизин дом был самым нарядным .

Стоило на него посмотреть, как возникло ощущение сказки. Яркий, в окружении цветов, дом напоминал картинку из детской книжки. Небольшая терраса, высокое крыльцо, на нем — горшки с красной геранью .

Ситцевая занавеска дрогнула, и Макс увидел круглое лицо. Через минуту на крыльце появилась дородная женщина. Она широко улыбнулась и сказала певучим голосом:

— Милости просим .

Макс подошел к крыльцу и тоже улыбнулся. Он понял, перед ним — Лизина мама .

— Марья Ивановна, — пропела женщина и протянула пухлую руку .

— Максимилиан .

— Ой, длинно-то как. Максиком буду звать. Ладно?

На Макса повеяло теплом. Максиком его звала мама .

— Заходи. Ужо пироги поспели — сейчас накормлю .

Марья Ивановна ушла в дом. Лиза стояла у крыльца и улыбалась .

— Теперь ты пропал — мама закормит .

Макс снял туфли и, оставив их на крыльце, вошел в сени. Он с интересом огляделся. В сенях стояли ведра с водой, большая бочка, трехлитровые банки. В углу — лестница, ведущая на чердак. Лиза открыла дверь, и Макс увидел кухню. Четверть ее занимала печь. У окна стол, вокруг — лавки, в углу шкафчик. Видимо, здесь хранилась посуда. Уголок у печи отгорожен ситцевой занавеской, за ней — разделочный стол, кастрюли и чугуны .

Марья Ивановна хлопотала у печи. Она достала чугун и открыла крышку. На Макса пахнуло грибным супом .

— Маслята пошли, из них и сварила, — сказала Марья Ивановна. — На-ка попробуй .

Она поставила миску перед Максом .

— Ешь, родимый. Мы с Лизаветой уже отобедали .

Скрестив на груди руки, Марья Ивановна улыбнулась в очередной раз. Похоже, улыбка с ее лица не сходила круглые сутки .

НЕВА 8’2018 54 / Проза и поэзия — Ишь, какой красавчик. Чай, в матушку пошел .

Макс покраснел. Он не знал, что и ответить .

— Мама любит дарить комплименты, — сказала Лиза .

— Разве не красавчик?

За дверью послышалось мяуканье .

— Знать, Шуша мяучит .

Лиза приоткрыла дверь. На кухню вошла черно-рыжая кошка. Она остановилась у порога и уставилась на Макса. Марья Ивановна подмигнула .

— А наша Шуша красивше. Правду говорю?

Тут рассмеялись все — и Лиза, и Макс, и Марья Ивановна. Кошка зевнула и подошла к столу .

— Матушка ты моя. Никак проголодалась?

Марья Ивановна взяла миску и, налив молока, сказала кошке:

— Хлебай .

Поблагодарив за суп, Максимилиан встал .

— Рано еще, — забеспокоилась Марья Ивановна. — Курей нажарила, пироги.. .

— Тут у меня подарок, — сказал Макс и открыл коробку. — Мама прислала .

Увидев лампу, Марья Ивановна прижала руки к щекам и заохала .

— Царица небесная! Красотища какая .

Рассмотрев лампу, Лизина мать всхлипнула и утерла передником нос .

— Мам, ты чего?

— Неужто у нас будет стоять?

Марья Ивановна порывисто подошла к Максу и поцеловала его в лоб .

«Третий поцелуй. Первый оставила Мартина, второй — Настя, теперь Марья Ивановна» .

Поцелуи Людмилы Ивановны Макс не считал. Мама есть мама .

Вытащив лампу из коробки, Лиза понесла ее в горницу .

— У моей кровати поставь, — крикнула вслед Марья Ивановна .

— Туда и несу, — усмехнулась Лиза .

— Знаю тебя. Чуть что получше, к себе тащишь .

Макс вернулся за стол. На сей раз перед ним стояли тарелки с картошкой, куриными бедрышками и свежими помидорами. Пока Макс ел, Лиза рассказывала о цыганке. Марья Ивановна охала и качала головой.

Наконец, стукнув кулаком по столу, с чувством сказала:

— Да чтоб ей провалиться! Чтобы ее руки отсохли. Ишь, тля навозная. Ползает по вокзалу, детей дурачит. Видела бы энту хабалку, волосья бы повыдергивала .

— Ну-ну, распетушилась .

Лиза подошла к матери и прислонилась к ее плечу .

— Собери-ка пирожков. На Волгу съездим .

Марья Ивановны громко выдохнула .

— И то дело .

Она взяла полотенце и вытерла лицо .

— Зацепило. Давно так не вздорила .

Марья Ивановна расстелила белый платок и положила в него дюжину пирожков .

Затем подошла к шкафчику и вытащила кошелек .

— Купите плавки, а потом на Волгу .

— Не стоит беспокоиться, — отозвался Макс. — Я на берегу посижу .

— Неча на берегу сидеть. Приехал в гости, значит, отдыхай .

— Спасибо. Когда начнется учеба, я верну Лизе деньги .

–  –  –

Глава 11 Домой Макс уехал через три дня. Лизиного отца он так и не увидел. Тот был в деревне, в пятидесяти километрах от Редкина. По словам Лизы, отец поехал к бабушке чинить крышу .

Марья Ивановна работала на турбазе с шести утра до восьми вечера. Макс спал на террасе и на рассвете слышал тяжелые шаги Марьи Ивановны. Перед уходом на работу она кормила кошку и кур, поливала цветы, и по ходу дела разговаривала с теми и с другими .

Максимилиана будила Лиза. Она стучала в дверь, кричала «кукареку» и бежала умываться. Макс слушал бренчанье рукомойника, топот маленьких ног и улыбался .

В Редкине ему нравилось .

Позавтракав, Лиза и Макс шли на остановку. Они садились в автобус и ехали в Новомелково. Двадцать минут пути, и вот она — «Верхневолжская» турбаза. Неказистые домики в сосновом лесу, за ними Волга. Макс с Лизой купались, катались на лодке, затем, сидя на берегу, болтали. Как правило, о детстве. Это и понятно, другого прошлого у них за плечами пока еще не было .

В их дуэте солировала Лиза. Она рассказывала о друзьях, вспоминала игры, забавные истории. Слушая Лизу, Макс погружался в грустные мысли .

«Сколько интересных событий прошло мимо, — думал он. — Штандер, вышибалы, „а мы к вам пришли“… — о таких играх я и не слышал. Беготня по лужам, секретики, нырянье в пруду, ломоть хлеба в руках, земляника на берегу, море одуванчиков, майские жуки, рыбалка, лазанье по деревьям, сено, поиск куриных яиц, цыпки на ногах, поселковый клуб, клад под березой, строительство шалаша, горькие слезы, смех до икоты... Да, что говорить, у Лизы было разноцветное детство. О таком и вспомнить приятно. А что могу вспомнить я? Музеи, книги, театры? Это — культурная программа, в которую меня погружали родители. А детство — где оно? Сидит на скамейке в сквере и разговаривает с бюстами? А может, мое детство — это мечта? Стать волшебником, астронавтом... Нет-нет. Мечта — одно, детство — другое» .

Слушая Лизу, Макс понял, детство заключено в событиях и ощущениях. Лиза их получила, он нет. Вывод очевиден, его детство — дистрофик. Маленький, однобокий, на костылях. Со стороны вроде бы выглядит прилично — сытый, причесанный, в новых туфлях, однако на лице — маска. Ни улыбки, ни слез, ни удивления .

«Все-таки это — перебор, — одернул себя Макс. — Удивление было. И восторг» .

Макс помнил радость от увиденных картин, театральных постановок, интересных книг. И ощущение от разговоров с отцом тоже помнил. Слова отца походили на капли. Они завораживали, сливались в ручьи, бежали дальше. И вот уже — река, состоящая из слов. Такая же большая, как Волга. Забавно. И в ней — маленький Макс. Он бултыхался в словесной реке все свое детство .

«А может, плыл? — думал Макс. — На надувной лодке. Ее надул отец, а мама держала веревку и тянула за собой. Слова отца накрывали волной, сажали на мель, подхватывали и несли дальше. А мама не позволяла утонуть. На берегу той реки не было ни травы, ни берез — одни музеи, театры, концертные залы. Бетонные берега давиНЕВА 8’2018 56 / Проза и поэзия ли реке на бока, не позволяли разливаться. Только вперед, только в заданном направлении. Но куда? Где устье, за которым свобода?»

Макс задумался. Он смотрел на облака и пытался представить свободу. Лиза его не беспокоила. В чем-то она походила на Макса. Хочет — говорит; не хочет — молчит .

Лежа на траве, Макс наблюдал за облаками .

«Белая цепочка на синем небе. Будто корабли. Плывут и меняют облик. Каждую секунду» .

Лиза побежала к реке. Она переплыла Волгу и вернулась обратно, а Макс все смотрел на небо .

— Уф! — крикнула Лиза .

Она встряхнулась, и брызги попали на Макса. Вздрогнув, он приподнялся. Лиза присела рядом. Мокрые волосы, мокрые веснушки, мокрые голубые глаза. Макс улыбнулся .

«Смешная. И очень близкая» .

У Макса возникло желание прижать Лизу к груди, поцеловать золотой завиток. Но он не посмел .

— Хочешь, расскажу одну историю? — спросила Лиза .

Набросив полотенце, она достала пирожок и впилась в него зубами .

— Расскажи .

— В школе я сидела на второй парте, за мной — Вовка. Мы с детства знакомы. Вместе играли, вместе в школу ходили .

Лиза взглянула на Макса, и в ее глазах сверкнули смешинки .

— В те времена писали перьевыми ручками. Помнишь?

Макс кивнул. Как же не помнить? С перьевыми ручками у него связаны первые мучения. Он никогда не забудет чистописание, жирные кляксы и горькие слезы .

— У меня была чернильница-непроливайка. Я ее носила в мешочке, а в школе ставила на парту — в специальную дырочку .

— А рядом с дырочкой был желобок, — добавил Макс. — Для ручек и карандашей .

— Верно .

Макс взял пирожок .

«Если воспоминания совпадают, возникает пересечение, — подумал он. — И это — счастье» .

— Чтение Вовка не любил. Он пригибался к парте и прятался за мою спину .

— Зачем?

— Боялся, что спросят .

— А я всегда любил читать .

— Но ты же — не Вовка, — рассмеялась Лиза .

С этим не поспоришь, и Макс взял второй пирожок .

— На чтении Вовку посетила шальная мысль. Он взял кончик моей косы, и окунул в чернильницу. Затем кончик второй косы. И в это время меня спросили. Я вышла к учительскому столу и стала читать. Громко, с выражением. Выслушав меня, учительница попросила подойти к доске. Она хотела, чтобы я написала название рассказа .

Повернувшись спиной к классу, я взяла мел и стала выводить буквы. «Грачева! — воскликнула учительница. — С какой поры ты красишь волосы?» Я не поняла, о чем речь .

Повернулась к классу и вижу, все смеются. А почему, не знаю. Учительница подошла ко мне и откинула косы вперед. И тут я увидела фиолетовые концы. Конечно, рассердилась. С Вовкой месяц не разговаривала. А придя домой, попросила маму подстричь. С тех пор не ношу кос .

— А Вовка?

Странное дело, появление Вовки Макса встревожило .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 57 — Он — мой рыцарь. Жаль, в мореходку поступил .

— Почему жаль?

— Видеться будем редко .

Лиза оделась, собрала вещи и пошла к турбазе. Макс шел за ней и мучился от ревности .

«Вот кто стоит у меня на пути — Вовка-рыцарь. А я — просто знакомый» .

— Бежим, — крикнула Лиза. — Автобус через десять минут .

Она перепрыгнула через пень и, ойкнув, села на землю .

— Лиза, не вставай. Я сейчас .

Макс приподнял девушку, и черные тревожные глаза встретились с голубыми .

Лизины губы приблизились к щеке Макса и оставили легкий поцелуй .

— Лиза.. .

Девушка выскользнула из рук и понеслась по тропинке .

Домой Макс вернулся с пирогами, банкой варенья и трехлитровым баллоном соленых огурцов. Открыв дверь, Людмила Ивановна воскликнула:

— Максик вернулся .

Она поцеловала сына и добавила:

— Вижу-вижу, хорошо отдохнул. Глаза светятся .

Глава 12 Александр Владимирович возвратился из командировки в приподнятом настроении. Он привез из Ташкента подарки и чуть ли не с порога начал распаковывать сумку .

— Корзину фруктов — на кухню, — командовал Александр Владимирович. — Тюбетейка — Максимилиану, платье — тебе, Мила. Ну как, нравится?

Людмила Ивановна подошла к мужу и поцеловала его в усы .

— Прелесть. Похоже, из настоящего хан-атласа .

Александр Владимирович хитро сощурился .

— У меня для вас еще один подарок .

— Какой? — спросила Людмила Ивановна .

— Послезавтра летите на Кавказ. Я заказал авиабилеты до Адлера и договорился с директором пансионата .

— Ничего себе, — только и сказал Макс .

— Разве ты не поедешь? — спросила Людмила Ивановна .

— Увы. У меня — международная конференция. Сама понимаешь, переписка с участниками, доклады.. .

Александр Владимирович горестно вздохнул и уткнулся в бумаги. Стоя у зеркала, Макс примерял тюбетейку и краем глаза следил за отцом. Вроде бы ничего особенного, но в то же время что-то не так. В выражении отцовского лица было нечто театральное .

— Что за пансионат? — спросила Людмила Ивановна .

— Интуристовская Пицунда. Мечта советского труженика .

За ужином Александр Владимирович был в ударе. Он рассказывал о Ташкенте, узбекской кухне, свадьбе, куда попал благодаря другу-профессору. Людмила Ивановна вникала в детали, Макс слушал и молчал .

— О чем задумался? — взглянув на сына, спросил Александр Владимирович. — В твоем возрасте нужно жить по полной программе .

НЕВА 8’2018 58 / Проза и поэзия — Что значит жить по полной программе?

— Влюбляться, например, петь, сочинять стихи, совершать подвиги .

Максимилиан уткнулся в тарелку .

— В семнадцать лет я был не то что ты, — улыбнулся Александр Владимирович. — И за девушками бегал, и подрабатывал, и книжки читал. Время было тяжелое, послевоенное. Одно развлечение — танцы. Накину телогрейку, и в парк. А там духовой оркестр .

Танцы начинались с вальса. Сначала «Дунайские волны», затем «На сопках Маньчжурии»... Слушаешь, и сердце замирает .

— Так все и было, — отозвалась Людмила Ивановна. — А в завершение программы играли марш .

— Верно. Больше всего любил «Прощание славянки» .

Александр Владимирович глубоко вздохнул и неожиданно запел:

— Та-та, та-да-да-та! Ту-ту, ту-ду-ду-ту!

Максимилиан застыл с поднятой ложкой .

— Спеть можешь? — спросил он .

— Не знаю слов .

— Удивительный марш, — сказала Людмила Ивановна. — В нем — вера в победу и горечь от прощания с близкими .

— Где ты увидела горечь? — удивился Александр Владимирович .

— Ну что ты, милый. «Прощание славянки» прежде всего для тех, кто провожает солдат на войну .

Людмила Ивановна принесла канделябр и зажгла свечи. Обхватив бородку, Александр Владимирович смотрел на огонь и молчал. На столе появились чашки, печенье и ваза с конфетами .

— Все хорошее из детства, — сказала Людмила Ивановна .

— Разве? — удивился Александр Владимирович .

Немного помолчав, он посмотрел на Макса и спросил:

— Тебе не странно, что я не рассказывал о детстве?

Максимилиан кивнул. Так и есть, о детстве отец не говорил. Максимилиан не раз спрашивал, однако ответы были односложными. Дескать, родился в 1930 году, первое время жил в деревне. Отец был конюхом. В первые дни войны попал в армию и погиб. Получив похоронку, мать умерла от сердечного приступа. Затем детдом, рабфак, университет, аспирантура .

— В детдом я попал в январе 1942 года, — начал Александр Владимирович. — К тому времени у меня был только один родственник — дядя, брат отца. После смерти матери я жил вместе с ним. Затем дядю призвали в армию, и он отвез меня в детский дом .

Как Максимилиан ни старался, но представить отца маленьким он не мог .

— В столовой детдома было холодно и сыро. С потолка капала вода, полы покрыты ледяной коркой. Мы — ребятишки — катались по полу, как по замерзшим лужам .

Ни хлеба, ни сахара, ни чая. Нальем из котла горячей воды и, обжигая внутренности, пьем. Ели овсянку и затируху. Слышал о такой?

— Нет .

— Затируха — суп на воде. В нее добавляли перетертые овощи: картошку, лук, морковь. А чтобы была погуще, овощи смешивали с мукой .

Александр Владимирович встал и прошелся по комнате .

— Тяжелое было время. Воду приносили из реки, дрова заготавливали сами, спали на тюфяках, набитых соломой .

— А в школу ходили?

— По очереди. Калош не хватало .

— Зимой, и в калошах?

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 59 — К тому же на босу ногу, — горько усмехнулся Александр Владимирович. — Помню весну сорок второго. Нас повели на колхозное поле. Дождь, ветер, грязь. И мы — подростки, собирающие мерзлую картошку .

Людмила Ивановна налила мужу чай и придвинула чашку .

— Еще помню, как стирали белье. В прачечной стоял огромный котел. Его надо было нагреть, а затем черпаком наполнить тазы. День стирки был праздником. Пар обжигал кожу и создавал иллюзию тепла. Погрузив руки в воду, я замирал. Цыпки невыносимо чесались, но вытащить руки из таза не было сил. Стоял бы так и стоял.. .

Александр Владимирович поднял подбородок, и в его взгляде что-то изменилось .

Будто солнце за тучу зашло .

— Однако мы не унывали. Верили в победу и счастливое будущее .

— А что потом?

— В конце войны детдом получил новое здание, и бытовые условия нормализовались. В 1947 году я окончил школу и уехал в Москву. Поступил на рабфак, жил в общежитии, в свободное время ходил на танцы .

Александр Владимирович улыбнулся .

— За год изучил весь садово-парковый репертуар. Даже падеспань танцевал .

Профессор Маушевский встал и, потрепав Макса по волосам, ушел в кабинет .

— Что говорить, хлебнул лиха, — сказала Людмила Ивановна. — Сиротство, детдом, голод.. .

В эту ночь Макс долго не мог заснуть. Отцовский рассказ оставил в душе след, и, глядя в окно, Максимилиан пытался представить себя на месте отца. Затируха, мерзлая картошка, калоши на босу ногу. Картинка военного детства не вязалась с тем образом, к которому Макс привык .

«Но почему он не рассказывал раньше? Говорил о высоких материях, а о детстве ни слова. Почему вспомнил сейчас?»

Макс перебирал детали, вспоминал голос отца, интонацию, лицо…, и не мог понять, что его так тревожит. То ли картинка, созданная отцом, то ли нарочитость рассказа .

С тем и заснул .

Две недели в Пицунде пролетели как один день. Максимилиан и Людмила Ивановна жили в пансионате «Маяк». Окно номера смотрело на море, рядом шумели сосны .

Прозрачная вода, крик чаек, восходы и закаты — все это настраивало на задушевные разговоры. Они возникали спонтанно и, так или иначе, касались жизни и красоты в широком понимании этого слова .

Людмила Ивановна удивляла Макса на каждом шагу, она была чрезвычайно активна. Много гуляла, покупала билеты на экскурсии, читала стихи. По вечерам Макс с матерью прогуливались по набережной, затем шли в собор Святого апостола Андрея. Дни, когда в соборе давали концерты органной музыки, были событием. Звуки органа проникали в душу и вызывали ответную вибрацию. По дороге в пансионат Макс и Людмила Ивановна долго стояли на набережной и глядели на море. Казалось, звезды, отраженные в воде, и лунная дорожка — все это звенья той музыки, что наполняла сердца .

— Когда вижу и слышу красоту, в голове пульсирует только одно слово, — как-то после очередного концерта сказала Людмила Ивановна .

— Какое? — спросил Макс .

— Величие .

В тот вечер они зашли в кафе и, устроившись на террасе, заказали сок и мороженое .

— У меня это слово когда-то было связано с отцом, — ответил Максимилиан .

— Было? — удивилась Людмила Ивановна .

НЕВА 8’2018 60 / Проза и поэзия — Да .

— Величие предполагает уважение и преклонение .

Людмила Ивановна наклонилась к сыну, и в ее глазах мелькнули огоньки .

— Уважение к отцу, конечно, осталось, — ответил Макс. — А преклонение… ушло .

— Неудивительно, — ответила Людмила Ивановна. — Ты вырос, а Саша… полюбил важность .

Максимилиан ощутил волнение. Он знал, матери не свойственно осуждение .

«Но почему она так сказала?»

— Читай классику, в ней — опыт великих людей, — продолжила Людмила Ивановна. — Например, в одной из комедий Шекспира есть слова, ставшие афоризмом:

–  –  –

Людмила Ивановна замолчала. Морской бриз шевелил ее волосы, выбившиеся из прически, темные глаза блестели.

Людмила Ивановна пододвинула свечу и, глядя на огонь, добавила:

–  –  –

— И каждый не одну играет роль, — повторил Максимилиан. — Ты тоже играешь?

Длинные ресницы вздрогнули, зрачки стали похожи на воронки .

— А ты разве не играешь? — вопросом на вопрос ответила Людмила Ивановна .

— По-моему, нет, — ответил Макс .

Людмила Ивановна положила ладонь на руку сына и заглянула ему в глаза .

— Когда-то ты выбрал роль инертного интеллигента, и эта роль тебе пришлась по душе. Не так ли?

Максимилиан вздрогнул .

— Против интеллигентности я не возражаю. Люблю умных и воспитанных людей .

Но видя твою инертность, порой хочется плакать. Стремление к покою вошло в привычку. Никому не возражаешь, ничему не сопротивляешься. Главная цель — остаться в состоянии безмятежности. Но почему?

— Может, это — мое, — сказал Макс. — Природное .

— Нет, — не согласилась Людмила Ивановна. — Природное проявляется сразу. Знаешь, какое слово ты любил в детстве?

— ???

— Слово «сам». И говорить толком не умел, но стоило протянуть руку к разбросанным игрушкам, заявлял: «Я сам». И умывался сам, и завязывал шнурки сам, и ел.. .

Ни соски не признавал, ни бутылки. Я сажала тебя на стульчик, повязывала салфетку, и ты пил из чашки и ел ложкой или руками .

Макс улыбнулся .

— А потом будто сломался. И… попал под «каблук» .

Людмила Ивановна убрала руку, и огоньки в ее глазах погасли .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 61 — Это я виновата. Так было проще. Без сопротивления, без выяснения позиций.. .

Соглашательство. И у тебя, и у меня. Результат очевиден — мы оба под «каблуком» .

И это — роль. Сознательно выбранная .

Пристально посмотрев на сына, Людмила Ивановна добавила:

— Чует сердце, мехмат — не твой факультет. Нужно признаться, мы с тобой смалодушничали .

— Что оставалось делать? — спросил Макс .

— Бороться .

Максимилиан понимал, мать права. Однако в душе таился контраргумент: если бы не экзамены на мехмат, он бы не встретил Лизу .

Глава 13 В преддверии первого сентября Макс потерял покой. Надеясь на встречу, он каждый день приходил в Главный корпус и искал Лизу. Максимилиан дежурил у деканата, подолгу стоял в лифтовом холле, спускался в студенческую столовую, однако Лизу не встретил .

Блуждая по зданию, Макс изучил инфраструктуру Главного корпуса и спустя несколько дней ориентировался в ГЗ как студент-старожил. Где только он не был — на почте, в бассейне, магазине, ателье, доме культуры, Музее землеведения, на геологическом и географическом факультетах... Однако увиденное Макса не волновало .

Сердце всколыхнулось тогда, когда из лифта выскочила коренастая фигура с шапкой рыжих волос .

— Настя! — крикнул Макс .

— О-о-о! Кого я вижу .

Настя подбежала к Максу и, привстав на цыпочки, чмокнула его в щеку .

— Лизу не видела?

— Она в общежитии на Ломоносовском проспекте .

Максимилиан опешил .

— Почему на Ломоносовском?

Настя рассмеялась, и на щеках появились ямочки .

— Первокурсники до ГЗ еще не доросли. Ты что — не знал?

— Нет. Но вы же здесь жили .

— На правах абитуриентов. Пойдем перекусим? За обедом все расскажу .

Чтобы получить сведения о Лизе, Макс готов был идти куда угодно. Он повел Настю в профессорскую столовую. Очутившись за столом, девушка оживилась. Она не замолкала ни на минуту, и все вопросы отпали сами по себе. По словам Насти, иногородние студенты оформлялись в общежитие на Ломоносовском проспекте — в пятиэтажки для студентов младших курсов. Мехматян селили в шестой корпус. На втором этаже — девушки, на пятом — «ивяшки», остальные этажи занимали парни с мехмата .

— Кто такие «ивяшки»? — спросил Макс .

— Студенты ИСАА — одного из факультетов МГУ .

— Не слышал о таком .

— Институт стран Азии и Африки. В обиходе Институт восточных языков, коротко — ИВЯ. Понял?

Настя рассмеялась и, отодвинувшись от стола, положила ногу на ногу. Только сейчас Макс заметил, как Настя изменилась. Накрашенные ресницы, помада на губах, бордовые брюки-клеш. Макс усмехнулся .

НЕВА 8’2018 62 / Проза и поэзия — К началу учебного года ты подготовилась основательно .

— Верно. Гардеробчик обновила, весь месяц мотались по магазинам и ателье. Сам понимаешь, фигура у меня — нестандартная, сразу не подберешь .

Настя напрашивалась на комплимент, однако Макс промолчал. Ему было неловко обсуждать Настину фигуру. И вообще, Максу не хватало легкости в разговоре. Однако вкус у него был. Макс чувствовал, какие цвета сочетаются друг с другом, обращал внимание на детали, умел подбирать рубашки и завязывать галстук. Обуви Макс уделял особое внимание и не жалел времени на поиски туфель или ботинок. Что это было — внутренняя потребность или пример отца?

«Красивая обувь, ухоженные руки и волосы — визитная карточка интеллигентного человека, — не раз говорил Александр Владимирович. — Это — проявление уважения к окружающему миру. И к себе, конечно» .

Может, по этой причине Макс и обратил внимание на Настины туфли. Синие лакировки на высоком каблуке с сантиметровой платформой. Видимо, последний писк моды. Заметив взгляд Макса, Настя вытянула ноги и цокнула язычком .

— Скажи, красивые?

— Не то слово, — искренне ответил Макс .

— Югославские. Вчера в «Ядране» купила. Очередь — жуть. Но ты же знаешь, я — не промах. Подошла к одному парню, сунула в руку пятерку, и он пропустил впереди себя .

Настя тряхнула рыжими волосами и спрятала ноги под стол .

— И Лизе предлагала. Дескать, пойдем — прошвырнемся по магазинам. Но она как скала. Нет, и все. Трудно ее понять. Никакого интереса к вещам. То ли нет денег, то ли шмотки не любит .

— А ты любишь, — улыбнулся Макс .

— Я — тряпичница. Мимо магазина не пройду. Шарфики, белье, платья… — все бы скупила .

Настя достала зеркало и, подкрасив губы, добавила:

— Спасибо родителям. Они меня понимают и не ограничивают в средствах .

Макс поймал себя на мысли, что Настя ему интересна. Веселый нрав, игривость, непринужденность в общении — все это было в новинку. Девушка дарила беззаботное настроение и создавала его из мелочей. А Макс и Лиза так не умели. Но почему?

Другой взгляд на жизнь?

Настя продолжала болтать и за десертом. Макс узнал, что ее отец — секретарь обкома, мама — хирург; что Телецкое озеро полно тайн; что в этом году макси-юбки и мини-юбки модны одновременно; что «завтра будет лучше, чем вчера», что СССР — великая страна; что математику Настя любила с детства и что собиралась учиться только на мехмате МГУ .

К концу обеда настроение Макса пошло на спад. Оживление сменилось усталостью, возникло желание уединиться .

— Проводишь до общежития? — спросила Настя .

— Извини, не могу .

— Тогда до завтра. Встретимся на первой лекции .

— Лизе привет .

Настя устремилась к выходу, и Макс посмотрел ей вслед. Круглая попка была обтянута бордовым вельветом, из-под клешей мелькали лакированные туфли, локоны лежали на плечах в продуманном беспорядке. Что говорить, Настины труды не пропали даром. Не обратить на девушку внимание было трудно .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 63 Начало занятий ознаменовалось общим собранием первого курса. Максимилиан явился за полчаса и встал у дверей аудитории ноль один. Мимо шел непрерывный поток мехматян. Среди них преобладали ребята астеничного телосложения, с серьезными лицами и короткими стрижками. Большинство носили очки. Общежитские шли компаниями, москвичи поодиночке. Девушек было мало, и все они походили на гувернанток из старых романов: серые, блеклые, неэмоциональные. И тут мелькнуло яркое пятно. В холле показалась Настя. Она была одета в зеленое платье, на ногах красовались босоножки на высоком каблуке, волосы отливали медью. Но главное — другое .

Настино лицо светилось. Макс улыбнулся. Девушка походила на лето. Яркое, многоцветное, жизнеутверждающее .

Рядом с Настей шла Лиза. Макс ее увидел не сразу. На фоне Насти Лиза терялась .

Волосы выгорели на солнце, на носу — крупные веснушки, никакого обновления в гардеробе. Старая плиссированная юбка, скромные туфли, белая блузка. Однако и Лиза была хороша. В отличие от Насти она напоминала крокус. Нежный, трепетный, с тонким ароматом .

Две подруги, два времени года — лето и весна. Макс судорожно вздохнул, и его сердце, взлетев вверх, застряло где-то в гортани. Дыхание перехватило, и на глазах Макса выступили слезы .

— Максик, вот и мы .

Настя лучезарно улыбнулась .

— Шикарно выглядишь, — сказала Лиза .

Неожиданно для себя Макс обнял девушек и прижал их к себе .

— Вы — самые красивые мехматянки .

— Вот это — комплимент, — воскликнула Настя .

Макс подхватил девушек и вошел в аудиторию, заполненную первокурсниками .

Троица привлекала к себе всеобщее внимание и под взгляды собравшихся заняла места в конце аудитории. Через пару минут вошли ректор и сопровождавшие его лица. Новоиспеченные студенты встали и встретили руководство мехмата громкими аплодисментами .

Первым выступил ректор — академик Иван Георгиевич Петровский. За ним взял слово академик Андрей Николаевич Колмогоров. Речь шла о значении математики, универсальности математических методов, перспективах развития.

В конце выступления Колмогоров улыбнулся и, сделав паузу, сказал:

— Человечество всегда представлялось мне в виде множества блуждающих в тумане огоньков, которые смутно чувствуют сияние, рассеиваемое всеми другими. Но все мы связаны сетью ясных огненных нитей. Каждый в одном, двух, трех... направлениях. И возникновение таких прорывов через туман к другому огоньку вполне разумно называть «чудом» .

«Здорово сказано, — подумал Макс. — Каждый человек — блуждающий огонек. Все его действия на ощупь. Восприятие интуитивно. Путь в плотном тумане. А среди тумана — огненные нити. Они тянутся в разных направлениях, пытаются прорваться .

И наконец — о чудо — два огонька сливаются в один» .

Макс чувствовал, Лиза думает о том же. Она напряглась и, опустив глаза, протянула руку. Макс сжал Лизины пальцы, и кровь запульсировала в висках.

Уши заложило, и будто сквозь вату он услышал последнюю фразу Колмогорова:

— Хочу закончить выступление словами Блока: «Твердо веруй в начала и концы» .

Лизина рука дрогнула, и девушка прошептала:

— Из поэмы Блока «Возмездие» .

— Что? — не понял Макс .

–  –  –

Глава 14 От первого сентября 1971 года Макс ожидал многого и не ошибся — день выдался ярким и необычным. После торжественного мероприятия первокурсников разделили на группы, а затем оправили в БУП1 за учебниками. Отстояв несколько часов в очереди и получив книги, первокурсники разошлись кто куда. Одни поехали домой, другие отправились гулять, третьи решили отпраздновать начало учебного года .

К последней категории относились практически все иногородние .

Настя и Лиза пригласили Макса в общежитие, и тот с радостью согласился. Подхватив три сумки, набитые учебниками, он отправился на сабантуй — первый в своей жизни. К Максу и девушкам присоединились трое общежитских парней. Один из них, Модуль, был старше остальных года на четыре. По дороге он успел многое рассказать — в частности, что, будучи в армии, участвовал в подавлении восстания «Пражская весна». Услышав об этом, Макс вспомнил о поездке в Чехословакию, и этого было достаточно для установления прочного дружеского контакта .

Модуль приехал из Горького и заметно окал. Высокий, худой, с длинным носом, он напоминал Буратино. И улыбался от уха до уха. Глядя на него, можно было не сомневаться, Модуль — душа компании .

В компании общежитских ребят было еще два парня. Одного звали Саня Войтюк .

Низенький, немногословный, с большими грустными глазами, Саня приехал из Норильска. Другой — Ферзь, сочинский хиппи. Сальные волосы Ферзя доходили до плеч, футболка висела на тощем теле, экстравагантные брюки-клеш подметали асфальт. На брюки Ферзя Макс обратил внимание сразу — они были сшиты из оранжевого вельвета. Внизу штанин красовались молнии, сбоку — колокольчики. Слабый мелодичный звон сопровождал каждый шаг Ферзя и волей-неволей притягивал внимание. Ферзь много курил и, подняв подбородок, театрально выпускал дым .

По дороге в общежитие парни заглянули в магазин. Девушки решили не ждать и отправились домой .

— Что купить? — крикнул вслед Модуль .

— Колбасу и соленые огурцы, — ответила Настя. — Картошка у нас есть .

— Я оладышки напеку, — добавила Лиза .

— Оладышки — это хорошо, — улыбнулся Ферзь. — От них домом пахнет .

Закупкой провизии руководил Модуль. Скинувшись, ребята купили банку соленых огурцов, две бутылки водки, бутылку токайского, три батона, полкило «Докторской» колбасы, приличный кусок «Пошехонского» сыра, трехлитровую банку томатного сока, триста грамм сала и полкило помадки .

БУП — библиотека учебных пособий в ГЗ МГУ .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 65 У входа в шестой корпус сидела вахтерша. Модуль опустил сумку на пол, бутылки звякнули, и бабуся подняла брови .

— Степаниде Ивановне привет .

Модуль протянул шоколадку и указал на Макса .

— Мой новый друг .

Вахтерша кивнула, протерла очки и продребезжала:

— Ох, Вовчик, видно, без гостей тебе не жизнь .

Модуль ухмыльнулся .

— Как говорил мой дед, добрый гость всегда впору .

— Ну и ладно. Не буду твоего друга записывать. Пусть проходит .

Парни поднялись на третий этаж, подошли к триста пятой комнате, и Ферзь толкнул дверь. Первое, что увидел Макс, четыре кровати и стол. За столом сидел хлипкий очкарик и читал толстую книгу. Макс пригляделся .

«Ничего себе, — подумал он. — „Математический анализ“» .

— Знакомься, наш вундеркинд Яша, — сказал Модуль .

Он подошел к столу и по-отечески обнял очкарика .

— Да ладно, — смутился тот .

— Максимилиан .

Макс пожал худенькую руку и улыбнулся .

«Вундеркинд Яша. Похож на совенка. Подслеповатый, с крючковатым носом» .

Ферзь уселся на кровать и начал настраивать гитару .

— Макс, между прочим, москвич, — разбирая сумку, продолжил Модуль. — А папа у него.. .

Речь Модуля прервал стук. На пороге появилась Лиза .

— Оладьи не переворачиваются .

— Это поправимо, — ответил Саня. — Сейчас помогу .

— И Макса с собой возьмите, — распорядился Модуль. — В три пары рук живо напечете .

— Собираемся у нас, — сказала Лиза, закрывая дверь .

— Вот и отлично, — обрадовался Модуль. — Мое место — рядом с тобой .

— Это почему?

— Как говорил дед, хочешь быть сыт — садись хозяйке под бок .

Лиза хмыкнула .

— Нашел себе хозяйку. У меня даже оладьи горят .

Модуль выпрямился и стал похож на восклицательный знак. Не выпуская сала из рук, он выдал фразу в манере профессора Маушевского .

— День долог, красавица. Всему свое время .

Лиза, Макс и Саня спустились на второй этаж и направились в кухню. У плиты стояла Настя. Она обкусывала обгоревшие оладьи, а негодные к употреблению остатки выбрасывала в помойное ведро. Настино лицо раскраснелось, вафельное полотенце, служившее фартуком, едва держалось на талии .

— Яйцо и растительное масло, — коротко приказал Саня Войтюк .

Лиза дала то и другое. Засучив рукава, Саня поставил на плиту две сковороды, и за десять минут напек гору оладьев. Лиза и Настя выхватывали оладьи из миски и тут же ели .

— Вкуснота, — облизывая лоснящиеся губы, одобрительно сказала Настя. — Кто научил?

— Отец, — выключив плиту, коротко ответил Санька .

–  –  –

Все рассмеялись .

«Весело живут, — подумал Макс. — Не то что я» .

В комнате девушек уже был накрыт стол. Скатертью служила простыня, на столе стояли стаканы и две большие тарелки. Одна — с картошкой и солеными огурцами, другая — с нарезанной колбасой, сыром и салом. Около тумбочки виднелись бутылки с вином и водкой, на окне красовалась банка томатного сока .

— Заходите, гости дорогие, — послышался высокий голос .

Макс перевел взгляд от стола и увидел девушку, сидевшую на кровати .

— Рузи .

— Максимилиан .

Ферзь подошел к кровати и подал Рузи руку. Девушка встала и улыбнулась всем и сразу. Макс был ошеломлен. Рузи была так красива, что трудно было отвести взгляд .

Длинная коса, брови полумесяцем, темные глаза с сантиметровыми ресницами. К тому же хрупкая, как балерина .

— Рузи — таджичка, — расставляя тарелки, сказала Лиза. — Между прочим, математик в третьем поколении .

Рузи взмахнула ресницами и опять улыбнулась — Верно. И дед, и отец — математики .

— Выходит, пошла по семейным стопам, — промолвил Макс и смутился от сказанной банальности .

Чтобы прийти в себя, он принял независимый вид и стал рассматривать комнату. Четыре кровати, стол, стулья, тумбочки, на стенах — книжные полки. Типовой набор оживляли типично женские штучки: салфетки, вазочки с цветами, пузырьки от духов, тюлевая занавеска, восточный ковер над кроватью Рузи, желтая шелковая подушка, бусы, висящие на гвозде, и прочее, прочее. Вещи создавали уют, и комната выглядела яркой и радостной .

— Все дело в деталях, — раздался чужой голос .

Макс оглянулся. На пороге стояла высокая дородная девушка .

«Метр восемьдесят, не меньше», — подумал Макс .

— Будем знакомы — Люба Полунеева .

Прямой взгляд, очки в роговой оправе, за ними — небольшие серые глаза .

— Макс Маушевский .

Настя подошла к Любе и уткнулась ей в грудь .

— Наша мама пришла, молочка принесла .

И правда, из Любиной авоськи торчали треугольные пакеты с молоком .

— Сабантуй? — поправив очки, спросила Люба .

— Он самый, — ответил Модуль .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 67 — А где Яша?

— Мал еще .

Люба заняла лучшее место, за ней сели остальные. Макс отметил, в Любином присутствии Модуль ушел в тень. Однако вывод был преждевременным. Стоило Модулю выпить, как его стало много. Хрустя огурцом, Модуль рассказывал анекдоты и сыпал поговорками. И, как ни странно, все было к месту .

— Тебе бы в Институт культуры, — выслушав очередной анекдот, сказала Люба. — Талант так и прет .

— Вы обо мне мало знаете, — ухмыльнулся Модуль .

Он подмигнул Ферзю, и тот взял в руки гитару .

— Слышали о Скитовиче? — спросил Модуль .

Люба напряглась и сдвинула брови. Видимо, пыталась вспомнить, кто такой. Настя застыла с банкой томатного сока и вопросительно уставилась на Макса. Скитовича знала одна только Рузи .

— Виктор Павлович Скитович, будучи студентом матмеха ЛГУ, в 1946 году сочинил песню, известную всем математикам .

— Умница! — возопил Модуль. — Дай тебя поцелую .

Он наклонился над Рузи и запечатлел отеческий поцелуй на макушке девушки. Люба с уважением посмотрела на подругу .

«Какие они разные, — подумал Макс. — Одна как цветок; другая как… водовозная бочка» .

Макс, конечно, ошибался. Хотя Люба и была полной, с тяжелым подбородком и нелепым каре на голове, она не походила на бочку. В девушке чувствовалась то, что называют породой. Где пряталась порода, трудно сказать. Но то, что Люба имела свою «изюминку», не вызывало сомнений .

Взяв бутерброд, девушка посмотрела на Модуля .

— С какого рожна вспомнил о Скитовиче?

— А вот с какого — мой брат и Скитович учились в одной группе .

— Ну и что?

Модуль налил полстакана водки, широко открыл рот и одним махом выпил. Затем откинулся на спинку стула и запел:

–  –  –

Модуль и Ферзь допели песню и сорвали оглушительные аплодисменты .

— Нормально, — похвалил Саня .

— Макс, тебе понравилось? — спросила Настя .

— Мне здесь все нравится .

Макс не кривил душой. Он попал в иной мир. В тот, где гуляет свобода. Макс ощущал ее всеми органами чувств. Он глядел на ребят, слушал их разговоры, пробовал НЕВА 8’2018 68 / Проза и поэзия подпевать, пил водку, заедал салом, и ему было так легко на душе, что выйди все танцевать, и он бы пошел .

И в этот момент Ферзь заиграл русскую плясовую. Макс выскочил на середину комнаты и, размахивая руками, прошелся по кругу. Настя прыснула и встала из-за стола. Накинув платок, она проплыла мимо Макса и коснулась его «крылом». Тот пустился вприсядку. И началось веселье. За Настей выскочила Лиза, потом Модуль, за ним Рузи и Люба. Шум стоял такой, что в комнату заглянули соседи. Одни сели за стол, другие пустились в пляс. Наконец появилась вахтерша. Модуль убрал водку и, лавируя между танцующими, двинулся к Степаниде Ивановне. Приобняв бабусю за талию, Модуль скрылся в коридоре, и танцы прекратились .

Сабантуй подходил к концу. Люба отправилась ставить чайник. Настя с Лизой убирали посуду, а Рузи поправляла кровати. Пришлые студенты испарились, и в комнате остались только четыре хозяйки и трое парней. Ферзь перебирал струны, Макс глядел на Лизу и размышлял. Две рюмки водки дали о себе знать, и мысли путались .

Однако Макс держался достойно .

«Странно, — думал он. — Лиза среди подруг — самая незаметная. Вот, например, Настя. Смелая, яркая, хорошо одета. О Рузи и речи нет. Красавица. И Люба, как оказалось, ничего. Мимо не пройдешь. А Лизу не видно, не слышно. Но почему? В тот день, когда мы познакомились, она вела себя по-другому. Подошла первой, заговорила. И ребятами верховодила, и в сквере была свободна, как ветер. То на скамейку прыгнет, то к бассейну подойдет…»

Размышления Макса прервал Модуль.

Вернувшись в комнату, он приложил палец к губам и сказал:

— Бурю успокоил, но волны бушуют .

Максимилиан встал .

— Мне пора .

— Чайку попьем, и пойдешь .

Модуль усадил Макса за стол, а сам подсел к Сане и Ферзю. Пока девушки ставили чашки, троица спела еще одну песню — да так душевно, что у Макса защипало в глазах .

–  –  –

Макс представил лошадей, плывущих по океану, и на его сердце опустилась печаль. Эмоции пробились наружу, и Макс шмыгнул носом .

— А ты — сентиментальный, — хихикнула Настя .

— Это хорошо, — сказала Люба, размешав сахар в стакане .

Остальные согласились. Сентиментальный, значит, принимает все близко к сердцу. Словом, отличный парень .

После чаепития Макс попрощался и, взяв свою сумку с учебниками, направился к выходу. Модуль вызвался проводить. Спустившись на первый этаж, Макс достал НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 69 рубль и положил его перед Степанидой Ивановной. Почему? То ли от избытка чувств, то ли в благодарность чудесному дню .

— Купите конфет .

— Спасибо, милок, — поблагодарила вахтерша и уткнулась в вязанье .

— Молодец, — похвалил Модуль. — Теперь у тебя не будет проблем. Когда захочешь, тогда и придешь .

Вечер был прохладным, и, проводив Макса до остановки, Модуль повернул к общежитию .

— Подожди минуту, — крикнул Макс .

Модуль остановился .

— Почему у Ферзя такая кличка?

— Он мастер спорта по шахматам .

— Как его настоящее имя?

— Альберт Иванов. Нелепо звучит. Верно?

Макс пожал плечами .

— По-моему, нормально. А тебя как зовут?

— Владимир Семенов. Коротко Вовчик .

— Надо же, Вовчик. Модуль мне больше нравится .

— Кстати, кличку придумал сам. Угадай — почему?

— Не знаю. Модуль в математике — абсолютная величина .

— И всегда положительная .

В девять вечера Макс был дома. Стоило ему открыть дверь, как в холл вышли родители. Грозно взглянув на сына, Александр Владимирович удалился в свой кабинет .

— Ты откуда? — спросила Людмила Ивановна .

— Из общежития, — ответил Макс. — Отмечали начало учебного года — Почему не позвонил?

— Не было телефона .

Макс был частично прав. Телефона в общежитии нет, а тот, что стоит у вахтерши, можно не принимать во внимание. Он — служебный.

Выпитая водка еще давала о себе знать, и Максимилиан спросил о том, о чем думал по дороге домой:

— Мам, можно принять влюбленность за любовь?

В глазах Людмилы Ивановны мелькнула боль .

— Без жизненного опыта так часто бывает .

Она зябко повела плечами и добавила:

— В серьезных вопросах важно не спешить .

— Это верно, — сказал Макс и отправился спать .

Лежа в кровати, он перебирал события дня. В памяти всплывали «огненные нити». Они не соответствовали тому, о чем говорил Колмогоров, но как знать... Перед Максом проносились фразы, строчки из песен, отдельные высказывания. И все это имело смысл. «Над нами — сумрак неминучий, где стерегут нас ад и рай», «раскинулось поле но модулю пять», «миной кораблю пробило днище», «ты — сентиментальный», «все дело в деталях»... Казалось, никакой связи. Однако в подсознании шевелилась мысль, что все связано: и сказанные слова, и встречи, и поступки. От этой мысли Максу стало не по себе. Он тряхнул головой, и дневные впечатления вылетели в окно. Или не вылетели? Опустились в копилку памяти и перестали тревожить. До поры до времени, конечно .

Макс свернулся калачиком и заснул. За окном — ни шума дождя, ни свиста ветра .

Светлая безмятежность первых сентябрьских дней. Тишину квартиры нарушал тольНЕВА 8’2018 70 / Проза и поэзия ко голос Людмилы Ивановны. Она пыталась оправдать Макса. Однако в кабинете профессора Маушевского царила зима, и слова, замерзая на лету, с тихим звоном падали на пол. Людмила Ивановна куталась в шаль и возобновляла попытку. Тщетные усилия. Холод порождал ветер. Тот несся по кабинету, и на его крыльях красовалось утверждение: в грехах детей виновата мать — только она .

Глава 15 Первокурсников разделили на группы по уровню английского языка. Макс, Яша и Люба попали в десятую группу, где собрались студенты, свободно владеющие английским. Настя, Лиза и Рузи оказались в группе «продолжающих». Модуль, Ферзь и Саня — в группе «начинающих». И все потому, что в школе учили другие языки. Саня и Ферзь — немецкий, Модуль — французский .

Однако главный критерий на мехмате — не английский язык, а уровень математической подготовки. По этому показателю Макс и его друзья были салагами. Они окончили обычные школы и, как ни пыжились, не могли тягаться с «бывалыми» — с теми, кто учился в физико-математических школах или колмогоровском интернате .

Благодаря природным способностям Яша-вундеркинд был ближе всех к корифеям, но и ему приходилось несладко. В то время, как «бывалые» отдыхали, Яша не вылезал из библиотеки и к концу сентября походил на совенка-дистрофика .

Макс, по большому счету, плыл по течению и ничего не делал. Он ходил на лекции, посещал семинары, но в мыслях был далеко. Его жизнь изменилась, и появились новые увлечения. Свободное время Макс проводил в общежитии, играл в преферанс и пил водку.

Степанида Ивановна встречала его как родного и, уткнувшись в вязанье, приветливо дребезжала:

— Заходи, соколик. Вовчик небось скучает .

Макс поднимался в триста пятую комнату и видел одну и ту же картину: Модуль раскладывал пасьянс, Ферзь бренчал на гитаре, Санек что-то читал, Яша сидел на кровати среди разбросанных книг и думал. Из ушей вундеркинда торчала вата, глаза упирались в формулы, и, кроме них, Яша ничего не видел .

— Красавчик пришел, — увидев Макса, говорил Модуль .

Саня поднимал голову и здоровался:

— Привет .

Ферзь, сделав музыкальное вступление, встречал песней Высоцкого:

–  –  –

В этом месте приветствие заканчивалось, и Модуль обращался к Максу с неизменным вопросом:

— Принес?

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 71 Макс доставал четвертинку, и Ферзь с Модулем оживали.

Модуль ставил на стол стаканы, доставал из банки соленые огурцы и, разложив на клеенке, заявлял:

— Как говорил Омар Хайям, вино запрещено, но есть четыре «но»: смотря кто, смотря с кем, когда и есть ли мера .

Ферзь поднимал стакан и добавлял:

— При соблюдении этих условий пить разрешено .

Увидев, что Саня по-прежнему сидит на кровати, Модуль спрашивал:

— Санек, ты как?

— Не буду. Матанализ учу .

— Учи, голубь, учи, — голосом Степаниды Ивановны говорил Модуль. — А мы, грешные, выпьем за твои успехи и распишем пульку .

Содержимое Саниного стакана делилось на три части, и троица садилась за преферанс. Чаще всего играли «на взятки» .

— Интеллект против фарта бессилен, — заявлял Модуль и раздавал карты .

От игры в преферанс Макс получал наслаждение и вскоре стал достойным соперником. Временами у Макса возникало желание поразить друзей своей эрудицией .

С лету не получалось, и он шел путем домашних заготовок .

Усевшись за стол, Макс с нарочитой небрежностью выдавал тот или иной афоризм и с удовольствием принимал поздравления. Самым щедрым на похвалу был Модуль. Услышав яркое выражение, он хлопал Макса по плечу и говорил:

— Моя школа .

Как-то раз Макс выдал заготовку собственного сочинения:

— Вистуй всегда, вистуй везде, до дней последних донца.. .

Оторвав взгляд от карт, Модуль потянул длинным носом и спросил:

— Кто автор?

— Я, — ответил Макс .

— Врешь. Что-то подобное я слышал .

— Ты слышал Маяковского, — сказал Санек. — В данном случае нам представлена переделка стихотворения Маяковского .

— Верно, — рассмеялся Макс .

Он откашлялся и продекламировал:

Светить всегда, светить везде, до дней последних донца, светить — и никаких гвоздей!

Вот лозунг мой — и солнца!

— Молоток! — воскликнул Модуль .

Он сорвался с места и исчез за дверью .

— Куда? — спросил Макс — Сейчас придет, — ответил Ферзь .

И правда, через минуту Модуль вернулся. В его руке была внеплановая четвертинка .

— Хорошую переделку надо обмыть .

Лицо Модуля было серьезно, ноздри слегка дрожали .

— Донца, донца... Не припомню такого слова. Что означает?

Этот вопрос Макс предполагал, поэтому тут же ответил:

— «Донце» — значит «дно». Иначе — «конец» .

— Выходит, вистуй до конца, — развеселился Модуль. — Саня, как тебе?

— Что?

НЕВА 8’2018 72 / Проза и поэзия — Выражение .

— Моночленно, — ответил Саня .

Слово «моночленно» Макс слышал не раз. В переводе с математического сленга оно означало «безразлично». Но каков Войтюк?! В очередной раз Макс подумал о том, сколько в Сане достоинств. Надежен, не болтлив, начитан, умен, в меру дружелюбен. Настоящий пример для подражания .

Однако кумиром Макса был не Войтюк, а беспечный Модуль. В нем было то, чего Максу не хватало. Модуль легко знакомился, легко договаривался и жил, как птица небесная. Порой не имея денег, довольствуясь курткой, пуловером, парой брюк, одной рубашкой и сменой белья. Однако неопрятным не выглядел. Он ежедневно стирал рубашку и аккуратно развешивал ее на спинке кровати. А в комнате, как правило, ходил в майке. Сказать, что Модуль не учился, было нельзя. Он посещал лекции и семинары, а под настроение уединялся в читальном зале и быстро наверстывал упущенное. И все потому, что имел уникальную память. Достаточно было прочесть страницу, и Модуль мог пересказать слово в слово. Или почти слово в слово — с минимальными ошибками и оговорками. И еще Модуль любил давать советы. Конечно, не всем — тем, кто просил. Советы касались конкретных ситуаций и имели практическое значение. Так, например, Модуль научил Макса отбивать алкогольный запах .

Для этой цели Макс купил кофейные зерна и, разжевав несколько штук, становился, по словам Модуля, яки Божий агнец — чистый и безвинный .

Александр Владимирович по-прежнему держал паузу. Его общение с сыном сводилось к двум фразам: «Доброе утро» и «Спокойной ночи». С точки зрения профессора Маушевского, самым страшным наказанием был не крик, не лишение денег, а бойкот. Объясняя свою позицию, Александр Владимирович не раз говорил жене, что такое наказание Максимилиану на пользу .

— Куда это годится, — возмущался он. — Парню семнадцать лет, а он в первый день занятий явился с запахом перегара .

Бойкот не вызвал у Макса никаких эмоций, мало того, освободил от отцовских нравоучений. Макс был предоставлен самому себе и радостно плыл по волнам свободы. Так что Александр Владимирович совершил большую ошибку. Он применил неверный педагогический прием и потерял отцовскую бдительность .

С матерью у Макса проблем не было. Забегая домой на обед, он рассказывал новости и уходил в «читалку». Людмила Ивановна слушала сына, вникала в детали студенческой жизни и вскоре получила некоторое представление о жизни мехмата .

Конечно, прежде чем выдать ту или иную информацию, Макс подвергал ее внутренней цензуре. В результате сложилось впечатление, что Макс занимается с утра до ночи, а его общежитские друзья — настоящие таланты .

Если бы не отсутствие мира в семье, для Людмилы Ивановны все было бы хорошо. Однако разлад сына и мужа выбивал из колеи, и, отложив переводы, она садилась за вышивку. Делая крестик за крестиком, Людмила Ивановна думала о будущем Макса, и эти мысли порождали новое душевное беспокойство .

К началу ноября вышивка была готова. На ней выделялись скалистые горы, голубое небо и птицы с глазами из черного бисера. Закончив работу, Людмила Ивановна заказала рамку и повесила картину в комнате сына .

Вышивка Максу понравилась .

— В ней есть вектор, направленный вверх, — сказал он .

Людмила Ивановна улыбнулась .

— Общение с математиками сказывается на мышлении .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 73 Макс хмыкнул .

— С кем поведешься.. .

— Признаюсь, трафарет выбрала случайно, а результат получился с намеком, — продолжила Людмила Ивановна. — Почти по Юнгу .

— Не слышал о таком .

— Юнг — известный психолог. Он занимался сознательным и бессознательным .

Эту информацию Макс отбросил как неинтересную. Он разделся и лег в кровать .

— Спокойной ночи, мой милый, — сказала Людмила Ивановна .

— Спокойной ночи .

Макс посмотрел на стену .

«Все-таки странная картина. Светлая и темная одновременно. И птицы непонятной породы. То ли чайки, то ли коршуны» .

Луна заглянула в окно, и птицы на картине ожили. Глаза-бисеринки сверкнули, и посмотрели на Макса .

«Черт-те что. Перезанимался, наверное» .

Макс накрылся с головой и погрузился в мысли .

«В плане учебы все нормально. Как-нибудь проскочу. А вот с Лизой — проблемы» .

Развить мысль Макс не успел — через минуту он спал. Однако бессознательное продолжало работу. Что это — психологический анализ? Где прячется бессознательное «я», какова его роль? Зачем грызет изнутри? Так или иначе, но результат подобной работы известен. В жизнь человека входят самооценка и самопознание .

Макс — не исключение. По мере того как взрослел, работу подсознания замечал чаще и чаще .

«Проблемы — не в Лизе, а во мне, — едва проснувшись, подумал Макс. — Выскочив из ежовых рукавиц, я захлебнулся от свободы. Ни жизненного опыта, ни знания людей — сплошные чувства. Они неслись, как молодые кони, а лассо… осталось в пыли» .

Новые впечатления будоражили кровь, и Максу приходилось трудно. Он успокаивал плоть, учился дружить, менял маски, получал знания, наблюдал, входил в новые роли. В этой круговерти девушки занимали особое место. Макс с удовольствием флиртовал, и не потому, что кем-то увлекся, а потому, что в течение многих лет ему не хватало внимания. И вот теперь получил компенсацию. Ребята из общежития проявляли дружеское участие, преподаватели были снисходительны («Не благодаря ли отцу?» — не раз думал Макс), девушки пытались понравиться .

С Любой Макс встречался чаще всего. Они вместе сидели на семинарах, вместе проводили перемены. Люба не кокетничала, она заботилась. Кормила Макса бутербродами, объясняла, решала задачи, писала лекции под копирку. Рузи дарила улыбки, однако держала Макса на расстоянии. Настя кокетничала напропалую. При каждой встрече чмокала Макса в щеку, брала под руку, заглядывала в глаза. А Лиза будто окаменела. Она потеряла игривость и ходила с растерянной улыбкой. Макс ловил ее взгляды и читал немые вопросы: «Ты ли это? Мне что — все приснилось?»

В первый семестр у Макса вошло в привычку анализировать прошедший день .

Прежде чем закрыть глаза, он прокручивал в памяти прошедшие события и давал им оценки. Каждый раз он видел вышивку матери. Она жила своей жизнью. Глаза-бисеринки, освещенные луной, отражали тьму. Не ту, что пряталась в птицах (какая в них тьма?), а ту, что сидела в Максе. Тьма была невелика, но она заслоняла свет, идущий из сердца. Полупрозрачная вуаль застилала глаза, и угол зрения, под которым Макс смотрел на мир, стал меняться. Затихли звонкие голоса, поблекли краски, и Макс погрузился в другую реальность. Конечно, не сразу. Однако вектор развития, НЕВА 8’2018 74 / Проза и поэзия изменив направление, опустил стрелку вниз. Вот парадокс. Глядя на вышитую картину, Макс думал о движении вверх, а сам неуклонно катился вниз .

Странны дела твои, Господи! Все в нашей жизни связано, все имеет значение. Невинное увлечение Людмилы Ивановны — черные бисеринки, попавшие ей в руки, — путь, который Максу надо пройти. Чудеса, да и только .

Глава 16 В ноябре среди салаг началась паника. Причина была понятна. Зачетная сессия не за горами, а с ней — возможный провал. Все знали: не сдашь зачеты — не допустят к экзаменам, дальше — отчисление. По мехмату полетели байки одна страшнее другой. Сюжет баек, как правило, не менялся: первокурсники сдают высшую алгебру, или матанализ, преподаватели их «срезают», или «заваливают» .

Массовый психоз напоминал химическую атаку. Спрятаться невозможно, убежать тоже. У девушек сдавали нервы, ребята держались благодаря русскому народному средству. А корифеям хоть бы хны. Ноль эмоций и полная отстраненность. Внутреннее беспокойство толкало салаг к корифеям. Им хотелось спросить, понять, обрести уверенность. Преодолев выстроенный барьер, салаги задавали вопросы и слышали ответ: «Это элементарно. Ежу понятно. Не знать таких вещей — стыдно» .

Психатака коснулась и Макса. Слухи принесла Настя. Она бегала по общежитию, охала, выдавала мрачные прогнозы и в результате так измоталась, что с девушкой случилась истерика. Настя рыдала два дня. «Я провалюсь, вот увидите», — повторяла она. Из этого состояния ее вывела Лиза.

Она подошла к Настиной кровати и тихо сказала:

— Выходит, ты трепалась .

Настя затихла и подняла голову. Опухшие от слез глаза ничего не выражали .

— Помню одну замечательную фразу, — продолжила Лиза. — Я долго над ней размышляла .

— Не знаю, о чем ты говоришь, — ответила Настя .

— Вера в себя притягивает успех .

— Да-да, было дело .

— Потом ты пыталась объяснить, что такое безусловная вера .

Настя вытерла слезы и громко высморкалась .

— Это я так... Рисовалась .

— Мне показалось, ты говорила искренне.. .

Настя встала, взяла полотенце и направилась к двери .

— У меня всегда так, — сказала она у порога. — Что в голову вобью, в то и верю .

Вот сейчас вбила, что провалюсь, и, испугавшись, потеряла остатки ума .

Она взялась за дверную ручку и добавила:

— Но ты права. Нужно взять себя в руки .

И в этот момент вошел Модуль. В руке он держал стакан, прикрытый краюхой хлеба .

— Выпей, голубушка, — сочувственно сказал Модуль. — По себе знаю — полегчает .

Встряхнув рыжей гривой, Настя взяла стакан и единым махом выпила водку .

— Эх, — выдохнула она. — Где наша не пропадала .

Настя улыбнулась и, виляя задом, пошла в душевую .

— Вот вы меня все ругаете, а лекарство сработало, — сказал Модуль .

— Полечил бы ее раньше. Глядишь, не было бы истерики .

Модуль развел руками .

— Проклятый эгоизм. Самим не хватало .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 75 — А теперь?

— Завязали. Пора учиться .

Дверь открылась, и в комнате появилась Люба. Она опустила авоську и, протерев очки, посмотрела на Рузи. Та лежала на кровати, закрывшись ярким восточным покрывалом .

— Как твоя мигрень? — спросила Люба .

Рузи приподнялась и подложила под голову шелковую подушку .

— Спасибо, лучше .

— А Настя где?

— В душевой, — ответила Лиза .

— Вот и хорошо .

Люба повернулась к Модулю .

— Неужели трезвый?

— Тебе бы гадалкой работать .

Люба повесила пальто и вытащила продукты. На столе появились несколько брикетов «кофе со сливками», пастила, торт «Сюрприз», хлеб и кефир .

— Поставь чайник и зови ребят, — сказала она Модулю. — Кофе пить будем .

Через полчаса Макс, Саня, Модуль и Ферзь сидели в комнате девушек и пили кофе. Яша идти отказался, и вундеркинду отнесли кофе «в постель». Украшением стола был торт «Сюрприз». Огромного размера, густо посыпанный какао, торт символизировал праздник .

— Что отмечаем? — спросил Ферзь .

— Начало учебного года, — ответила Люба .

Со следующего дня друзья взялись за учебу. После занятий Макс по-прежнему ходил в общежитие, но водки и преферанса уже не было. Все учили математику. Яша, Люба и Саня Войтюк помогали наверстать упущенное, однако проблемы оставались .

У каждого свои .

У Макса были нелады с матанализом. Он не мог понять смысла дифференциального и интегрального исчислений. Нина Давыдовна Айзенберг гоняла студентов, как сидоровых коз. Не оставляла в покое и Макса. Она вызывала к доске, отпускала язвительные замечания, но Александра Владимировича не вспомнила ни разу. И Макс был ей благодарен. Он учил матанализ, получал «щелбаны» и опять учил. Айзенберг оставляла Макса после семинаров и, не вынимая изо рта папиросы, показывала, как решать ту или иную задачу. Напряжение нарастало, и дело дошло до того, что во сне Макс увидел большой интеграл. Он был высотой с дом. Рядом с интегралом висела дробь, и на ее перекладине спал Макс .

Сон был настолько необычен, что Макс рассказал о нем Модулю. Тот поднял брови и спросил:

— Кем ты во сне был — человеком или символом?

Макс задумался .

— По-моему, числителем .

— Да-а-а, — протянул Модуль .

Он уставился на дверь в аудиторию, и его лицо озарила улыбка. Перед входом стоял профессор Коробов. Раздался звонок. Леонид Михайлович оглянулся и, увидев вереницу опоздавших студентов, закрыл дверь на щеколду. Затем посмотрел направо .

Через вторую дверь тянулась вереница первокурсников .

— Вот я вас, — крикнул Коробов и бросился к правой двери .

Кто-то из студентов успел проскочить, кто-то остался в коридоре. Коробов закрыл дверь, потер руки и вернулся на кафедру. Лекция началась .

НЕВА 8’2018 76 / Проза и поэзия Профессора Коробова салаги любили. Он читал матанализ экспрессивно и приводил четкие доказательства. К тому же Коробов был единственным, кто пользовался электрическим экраном. Профессор включал «волшебный фонарь», укладывал пленку и писал на ней формулы. Те проецировались на экран. Если с «фонарем» были проблемы, Коробов ругался, брал мел и сердито писал на доске. Доска в аудитории тысяча шестьсот десять была многоярусной. По мере того как на ней писали, она уезжала вверх, и снизу появлялось то, что было написано раньше. Старые записи надо было стирать. В ассистенты Коробов, как правило, вызывал Рузи. Девушка брала мокрую тряпку и следила за движением доски. Коробов продолжал писать, а студенты смотрели на Рузи. Ее совершенная красота никак не вязалась с мехматом. Казалось, Рузи залетела на мехмат случайно. Через окно или дверь — неважно .

«Рузи можно любоваться, а обнять или поцеловать — ни-ни, — думал Макс. — Неземное создание» .

Помимо математики, у Макса были проблемы с физкультурой. Отцовское воспитание привело к тому, что он не умел хорошо плавать, бегать, прыгать и толкать ядро .

Но Макс не любил физкультуру не по этой причине, а из-за преподавателя. Занятия в общей группе вела Анна Павловна Наштова. Небольшого роста, крепкая, с ногами кавалериста, Анна Павловна, по выражению Модуля, гоняла студентов, как вшивых по бане. Модуль на Наштову не обижался. Зычный голос Анны Павловны напоминал ему армию .

— Будто три года скинул, — услышав команду, говорил Модуль .

А Макс обижался. На замечания, незачеты, грубый тон. И злился. Занятия физкультурой проходили в бассейне и Трехзальном корпусе. Чтобы получить зачет, надо было выполнить нормы ГТО, а кроме того, проплыть сто метров и прыгнуть с трехметровой вышки. Максимилиан с трудом сдал ГТО, одолел стометровку, а вот с вышки прыгать боялся. Наконец он решился. Макс дошел до конца доски, сложил руки по швам и… сделал шаг. Он знал, за прыжками наблюдают девушки. Они разместились в ярусе для зрителей и походили на стайку волнистых попугайчиков. Девушки хихикали, перешептывались и при удачном прыжке аплодировали. У Макса все получилось. Он вышел из бассейна и помахал зрителям. Среди девушек Макс увидел Лизу. Та стояла в сторонке и неотрывно смотрела в его сторону .

— Подожди меня, — крикнул Макс .

Лиза кивнула. Спустя полчаса они вышли из МГУ и, не договариваясь, свернули к китайскому посольству. Макс чувствовал, надо объясниться. Лиза смотрела под ноги и о чем-то думала. На ней была шубка из искусственного каракуля, на голове — пуховый платок .

Макс и Лиза прошли вдоль ограды, украшенной фотографиями, посмотрели на причудливые здания посольства и направились к общежитию. Макс понимал, Лиза ждет взгляда — того, каким он смотрел на нее летом. Но тот взгляд канул в прошлое .

Он был связан с детством, эйфорией, с другим Максом. Сейчас всего этого нет. Но разве такое объяснишь?

Лиза поскользнулась, и, подхватив девушку, Макс прижал ее к себе. Два взгляда встретились, и Максимилиан вспомнил Лизин поцелуй. Теплый, мимолетный, единственный .

Лиза потянулась к Максу, но остановилась на полпути .

— Вчера мне приснился сон, — глядя Максу в глаза, сказала она .

Лиза говорила отрывисто, будто спешила .

— Иду по берегу Волги, а ты плывешь против течения. У меня замерло сердце. Я остановилась, протянула руки к реке и закричала .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 77 — Почему? — спросил Макс .

— Ну, какой ты пловец?!

— А руки…, зачем протянула?

— Чтобы помочь .

— И помогла?

— Нет. Я проснулась .

Конец сна Максу не понравился. Он что — утонул?

— Не бери в голову, — сказала Лиза. — Будем считать, что скрылся за поворотом .

Макс понимал, последнюю фразу Лиза придумала, чтобы его утешить. Решив отвлечься, Макс рассказал о своем сне. Лиза слушала, не улыбаясь. Не проронив ни слова, они дошли до общежития .

— Знаковый сон, — остановившись у входа, сказала Лиза .

— Почему? — удивился Макс .

— Ты сидел на перекладине дроби и был числителем. Верно?

Макс чувствовал подвох. Он решил внести объяснения .

— Понимаешь, я как бы раздвоился. С одной стороны — человек, с другой —числитель. Ну, типа числа или цифры .

— Да-да, все ясно .

— А мне ничего не ясно .

— По ходу разговора вспомнила высказывание Льва Николаевича Толстого .

— Ты что — фанатка Толстого?

— Нет. Просто когда-то выписывала цитаты для сочинения, вот и запомнила .

Сделав паузу, Лиза продолжила:

— Человек — это дробь, в числителе которой стоит то, чего он действительно стоит, в знаменателе — то, что он о себе думает .

Макс рассмеялся. Он решил перевести разговор в шутку .

— Видишь, как хорошо. Я — в числителе, а значит, общее значение дроби большое .

— Так-то оно так. Но ты не стоишь на перекладине — лежишь. И смотришь вниз .

— Никуда не смотрю .

— А рядом — интеграл величиной с дом .

Лиза махнула рукой и закрыла дверь. Макс остался один .

«Даже в гости не пригласила» .

Он потоптался у порога и, решив, что все заняты подготовкой к экзаменам, отправился домой. По дороге Макс думал над Лизиными словами и, войдя в подъезд, понял: душевных разговоров с Лизой больше не будет. Ни-ког-да .

От этого «никогда» у Макса подкосились коленки. Он сел на ступеньку и обхватил голову руками. Ему показалось, что сегодня он потерял что-то родное .

Глава 17 Профессор Маушевский отменил бойкот за месяц до начала зачетной сессии. Видимо, решил, что сын осознал свой проступок. В этот воскресный день Макс был дома и учил аналитическую геометрию.

Александр Владимирович вошел в комнату сына и как ни в чем не бывало сказал:

— Лучший театр — это жизнь. Здесь люблю сидеть в первом ряду. А вот вы с мамой пожалуйте во второй ряд .

Макс оторвался от учебника и поднял голову. Он ждал продолжения. Нельзя сказать, что появление Александра Владимировича его поразило. Макс понимал, рано или поздно, отец пойдет на мировую. Но Александр Владимирович запоздал. Макс НЕВА 8’2018 78 / Проза и поэзия отвык от общения с отцом. Что послужило причиной, трудно сказать. Может, взросление, может, студенческая жизнь. Так или иначе, бойкот послужил отправной точкой к отчуждению. За последние месяцы жизнь Макса настолько изменилась, что о существовании отца он просто забыл. Вернее, Макс видел и слышал отца, но не принимал во внимание. И еще. Общаясь с преподавателями, Макс понял: профессора Маушевского на мехмате не любят. Почему, Макс не знал. Просто эмпирическое наблюдение .

Не любят, и все. Услышав фамилию «Маушевский», преподаватели задавали один и тот же вопрос: «Вы — сын профессора Маушевского?» Получив подтверждение, они каменели лицом и переходили на официальное общение .

Александр Владимирович подошел к столу и положил театральные билеты. Взглянув на них, Макс удивился .

«Ничего себе, „Гамлет“ в Театре на Таганке» .

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил Макс. — Я слышал об этой постановке .

— Теперь увидишь .

Александр Владимирович прошелся по комнате и добавил:

— Заодно подумаешь над вопросом, который волнует любого человека: «Быть или не быть?» .

Не услышав ответной реплики, профессор Маушевский вышел. Макс сидел за столом и пытался проанализировать появление отца .

«То, что пришел мириться, не вызывает сомнений. Сколько можно играть в молчанку? Видимо, главная причина — личный дискомфорт. Совместных ужинов нет, а покрасоваться хочется. Мама не в счет. За годы совместной жизни она узнала повадки мужа. Но роль „гуру“ отцу не дает покоя» .

Макс был в отчаянии. Он понимал, несвобода никуда не ушла. Просто ослаб поводок. Однако он существует — в этом никакого сомнения. Стоит его потянуть, и Макс окажется под «каблуком» .

Макс прошелся по комнате, сел, опять встал. Ему хотелось порвать поводок, и он искал способ .

«Конечно, мое отношение к отцу изменилось. Как говорят в таких случаях, минус вытеснил плюс. Но это ничего не значит. Осталась реакция. Она настолько эмоциональна, что продолжает тревожить. Восторженность улетела, и на ее место уселось недовольство» .

Макс внутренне содрогнулся .

«Но что плохого сделал отец? Он бил, издевался, морил голодом? Нет. Но на психику давил, и это — факт» .

Декабрьское солнце выпустило последний луч, и тот коснулся картины. Отразив луч, глаза-бисеринки вспыхнули, и Макс ощутил тьму. Он лег на кровать, закрылся с головой одеялом и беззвучно заплакал .

Через три дня Макс и Людмила Ивановна пошли в театр. Свои впечатления от спектакля Макс записал в дневнике .

17.12.1971 Пришли за полчаса до начала спектакля. Войдя в зал, увидели Высоцкого. Он сидел на сцене и задумчиво перебирал струны. Странное ощущение. Зрители рассаживались по местам, Высоцкий что-то бренчал и будто никого не видел. Прозвенел звонок, Высоцкий встал, положил гитару на пол, и спектакль начался. Гертруду играла Алла Демидова. Офелию — Зинаида Славина. Костюмов как таковых не было .

Королева — в пончо, Офелия — в вязаном платье. Гамлет — в джинсах и пуловере .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 79 «Гамлет» меня потряс. По залу летала неведомая энергетика. Она была какаято особенная — нетеатральная что ли. И в этой энергетике сидела боль. Казалось, каждый герой вскрыл огромный нарыв. Свой собственный .

По дороге домой мы с мамой молчали. Редкий для нас случай. Обычно обсуждаем спектакль, делимся впечатлениями. А тут каждый замкнулся в себе .

В дневнике Макса не было ни слова о взаимоотношениях с родителями, Лизой, друзьями. События, и только. Видимо, дневнику он по-прежнему не доверял. То ли боялся, что прочтет отец, то ли придерживался принципа, о котором писал Лизе: «Человек без тайн не интересен. Стоит, как голый, и открыт всем ветрам» .

К двадцать пятому декабря все зачеты, кроме истории КПСС, были сданы. Радуясь, что преодолел математику, Максимилиан показал родителям зачетную книжку.

Александр Владимирович надел очки и, делая паузу перед каждым предметом, с выражением прочел:

— Матанализ — зачет, аналитическая геометрия — зачет, высшая алгебра — зачет, теория вероятностей — зачет, физкультура — зачет, английский язык — зачет .

— Такое событие надо отметить, — сказала Людмила Ивановна .

Она светилась от счастья, однако в глазах мелькали тревожные искры. Накрывая праздничный стол, Людмила Ивановна то и дело поглядывала на мужа и сына, но те молчали. Макс, сидя на диване, листал «Новый мир», Александр Владимирович копался в книжном шкафу.

Наконец сказал:

— Вот то, что искал .

Людмила Ивановна, проходившая мимо с подносом, взглянула на обложку .

— Прекрасный роман .

Стряхнув с книги невидимую пылинку, Александр Владимирович подошел к Максу .

— Нужно читать не беллетристику, а хорошую литературу .

Макс посмотрел на отца. Тщательно причесанный, свежевыбритый, в домашнем велюровом пиджаке, он выглядел безукоризненно .

«Сейчас будет учить», — подумал Макс .

— Это «Цитадель» Сент-Экзюпери. На русский язык еще не переведена .

Чтобы как-то поддержать разговор, Максимилиан спросил:

— Где купил?

Этот вопрос Александр Владимирович будто ждал .

— Я купил «Цитадель» три года назад, будучи в Англии .

Повисла новая пауза. Макс вернулся к журналу, Александр Владимирович стоял у дивана и нарочито медленно листал книгу .

«Пытается привлечь внимание», — подумал Макс .

Ему казалось, что он видит отца насквозь, и эта мысль принесла мрачное удовлетворение .

— Вот послушай, — сказал Александр Владимирович. — «Мы не вправе тратить себя на то, чем можно пренебречь». Каково?

«Интересно, куда он клонит?»

— Или вот эта цитата .

Александр Владимирович понизил голос и с нарочитой назидательностью прочел:

— «Не смешивай любовь с жаждой завладеть, которая приносит столько мучений .

Вопреки общепринятому мнению, любовь не причиняет мук. Мучает инстинкт собственности, а он противоположен любви. Как только вам дарят любовь, вы так же, как в ваших фальшивых дружбах, обращаете свободного и любящего в слугу и раба, присвоив себе право обижаться» .

НЕВА 8’2018 80 / Проза и поэзия Макс насторожился.

Александр Владимирович положил книгу на журнальный стол и добавил:

— Это — лучшее произведение Экзюпери. То ли арабская притча, то ли диалог сына с отцом .

За ужином Макс пытался понять, что стоит за обширной цитатой. Мысль Экзюпери была ясна, но голос отца, его интерес к данному высказыванию вызывал тревогу .

«Что-то не так. Что это — предупреждение?»

Тревога Макса была ненапрасной. Зачет по истории КПСС Лиза не сдала. Профессор Базанов задал ей кучу вопросов и в завершение сказал:

— Прискорбно, уважаемая. Очень прискорбно. Смею констатировать, историю партии вы не знаете .

Лиза побледнела и встала из-за стола. Первокурсников охватил страх. Все знали, незачет по истории КПСС — это большая проблема. Профессор Базанов взял стопку зачеток и разложил веером на столе .

— Следующий Маушевский .

Макс сел перед преподавателем, и тот любезно кивнул .

— Итак, приступим к первому вопросу .

— Возрастание роли КПСС в процессе строительства коммунизма, — обозначил вопрос Макс .

— Слушаю .

Историю КПСС Макс знал хорошо. Во-первых, благодаря отцу был политически подкован; во-вторых, умел витиевато говорить, а это в общественных предметах — немаловажный фактор .

— Руководящая роль КПСС обусловлена ведущей ролью рабочего класса как строителя нового общественного строя, характером самой партии и закономерностями коммунистического строительства, — уверенно начал Макс. — Цели КПСС, отражающие потребности развития общества по пути к коммунизму, сформулированы в Программе партии и в решениях съездов КПСС .

Профессор Базанов слушал с удовольствием и временами вставлял ободряющие слова:

— Да-да. Все верно. Правильно .

Базанов придвинул к себе зачетку, и Макс понял, ответ на второй и третий вопросы — формальность. Все так и было .

— Отлично, — поставив зачет, сказал профессор. — Следующая Любовь Полунеева .

Макс выскочил в коридор, но Лизы не увидел. Он прошелся по этажу и, не найдя девушки, вернулся. Притулившись у стены, Макс решил подождать друзей. От пережитого волнения сердце бухало в горле, тревожные мысли пикировали мозг .

«Почему Лизу завалили? Основные вопросы она в целом раскрыла. А дополнительные — удар ниже пояса. Формы и методы партийного руководства, цитаты из произведений Ленина… — на такие вопросы с ходу никто не ответит» .

От волнения Макса подташнивало. И тут вышла Люба. Лицо в красных пятнах, волосы как воронье гнездо, очки на кончике носа .

— Ну и зверь, — прошептала она .

— Поставил или нет? — нетерпеливо спросил Макс .

— Поставил, — ответила Люба. — Однако всю душу вымотал .

— Что на него нашло?

— Сама не пойму. На лекциях шутил, рассказывал байки.. .

Люба села на подоконник и, свесив массивные ноги, задумалась .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 81 — Странное дело, — сказала она. — Я зашла в аудиторию час назад. За это время ответили десять человек. Однако Базанов, кроме меня и Лизы, никого не валил. Допустим, Базанов не любит женщин — всякое бывает. Но перед Лизой сдавала Ася Чернова. Она «плавала» по полной программе и тем не менее зачет получила. С некоторыми оговорками, конечно. Дескать, прочтите произведения Ленина, выучите программу КПСС.. .

Из аудитории вышел Модуль, и Люба замолчала. Широкая улыбка Модуля говорила о том, что у него все нормально .

— Как говорил мой дед, не тот борец, кто поборол, а тот, кто вывернулся .

— И тебе досталось? — спросила Люба .

— Только треск шел .

Макс улыбнулся .

— От кого?

— От Базанова, конечно. Вопросы как пулеметная очередь. Когда такой-то съезд, а такой? Сколько делегатов? Основной вопрос такой-то партийной конференции? Какому партийному лидеру принадлежит эта цитата? А эта? Словом, как говорят в преферансе, наш уважаемый профессор играл на одну руку .

— Сдала, сдала, — крикнула Настя, выскочив из аудитории .

Она кинулась на шею Максу и, запечатлев поцелуй, переключилась на Модуля .

Обхватив его за шею, Настя повторяла, как заведенная:

— Спасибо, спасибо .

— Да ладно, — улыбнулся Модуль. — Свои люди — сочтемся .

Взглянув на Любу, Настя затараторила:

— Если бы не Модуль, была бы хана. Пока готовились, он все ответы написал .

— Ты что — с его листочками пошла? — удивилась Люба .

— А что делать? Сказала себе: была не была — и пошла. А Базанову говорю: «Виктор Степанович, можно мне по бумажке читать? Голова от волнения кружится». Он улыбнулся и разрешил .

— Дополнительные вопросы задавал?

— Не-а .

Настя тряхнула рыжей гривой и одернула мини-юбку .

— Я к нему села близко-преблизко. Ножки вместе, глазки вниз, губы дрожат, вотвот расплачусь. Базанов взял листки, посмотрел и… отпустил с миром .

— Точнее, с зачетом, — поправил Модуль .

— Ну и вертихвостка ты, Насть, — улыбнулась Люба .

— Разве? — ласково пропела Настя. — Просто как могу, так и выживаю .

— Как же Лиза? — спросил Макс .

— Действительно, — встревожилась Люба. — Где она может быть?

— Не знаю, — сказал Макс. — На этаже нет. Я везде посмотрел .

— Айда в общежитие. Лиза, наверное, там .

Настя сморщилась и, вытащив кружевной платочек, аккуратно высморкалась .

— Лиза всю ночь не спала. Учила как проклятая .

— Вы извините, но я домой, — сказал Макс. — Голова как чугун .

— Это ты брось, — возмутился Модуль .

— Правда, не могу. До завтра .

Макс попрощался и ушел. Его мучило дурное предчувствие .

Дома никого не было. Людмила Ивановна уехала в редакцию, Александр Владимирович был в МГУ и принимал зачеты. Бросив куртку, Макс устремился в кабинет НЕВА 8’2018 82 / Проза и поэзия отца. Он подошел к письменному столу и посмотрел на разложенные бумаги. Протокол партсобрания, лекция по политэкономии, квартирные квитанции... Беспорядок на столе Макса не удивил. Он знал, у отца всегда так — внешне опрятен, а что касается бумаг, черт ногу сломит. И маме не разрешал убирать. Ему, видите ли, так комфортнее .

Макс покопался в бумагах и вдруг увидел листок. Он торчал из записной книжки отца. На уголке красовались три буквы «уль». Макс потянул за листок и прочел:

«Общежитие мехмата, комнаты 305, 201. Полунеева Любовь, Семенов Владимир (он же — Модуль), Грачева Елизавета». Фамилия Лизы была подчеркнута два раза .

Макс покрылся испариной и бессильно опустился на стул.

Несколько минут он смотрел в одну точку, затем грохнул кулаком по столу и крикнул во все горло:

— Сволочь!

И в это время открылась дверь .

— Милый, что с тобой?

Людмила Ивановна бросилась к сыну и тревожно посмотрела ему в глаза .

— Мама, он — сволочь .

Макс уткнулся в грудь матери и разрыдался. Ему казалось, что в тело вонзились десятки кинжалов. Ржавые, ядовитые, покрытые зазубринами, они вызывали физические и душевные муки одновременно .

— Отец связан со стукачами, — захлебываясь слезами, твердил Макс. — За мной следили. Ненавижу!

Людмила Ивановна гладила сына по голове, но движение ее руки было автоматическим. Черные глаза неподвижно смотрели в окно, и в них дрожали огромные слезы .

Они не скатывались по щекам, они застыли в глазах, и те превратились в линзы. Взгляд изменил направление и наперекор физиологическим законам обратился внутрь. Он пробежался по уголкам памяти, коснулся спрятанной боли, всколыхнул прежние обиды, и… слезы пропали.

Людмила Ивановна глубоко вздохнула и сказала:

— Пора выползать из-под каблука .

— Что? — не понял Макс .

Он поднял заплаканное лицо и посмотрел на мать .

— Собирай вещи, мы уезжаем .

— Куда?

— К Дусе, — ответила Людмила Ивановна .

Она выпрямилась, и в ее глазах промелькнула молния .

— Возьми документы, необходимые книги и вещи .

Макс был потрясен. Страдая от боли, сковавшей голову, он пошел в свою комнату и стал собирать чемодан. Последнее, что положил Макс, — вышивку матери. Высокие скалы и парящие в небе птицы. Закрывая крышку, Макс посмотрел на птиц. Глазабисеринки сверкнули и тут же погасли .

— Вот и все, — прошептал Макс. — Что называется, приехали .

Он постоял минуту посреди комнаты и неожиданно вспомнил прошлую субботу .

В тот день было культурное мероприятие: в университет приехали актеры Театра на Таганке. Геологическое кафе в зоне Г было заполнено до отказа. Ферзь, дежуривший с утра, занял места, и вся компания уселась рядом с импровизированной сценой. Макс сидел между Любой и Лизой, а на полу, прямо перед ними, Модуль. Тощая спина упиралась в грудь Макса, но Модулю, похоже, было удобно. У подоконника стоял прыщавый тип, пристально смотревший на студентов. Лиза улыбнулась и, непонятно почему, положила голову на плечо Макса. Люба, в свою очередь, взяла его за руку .

В таком положении Макс и слушал выступление актеров. Впереди Модуль, на плече — голова Лизы, левая рука — в руке Любы .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 83 Филиппенко и Зинаида Блинова читали отрывки из поэмы Евтушенко «Под кожей статуи Свободы». После концерта Макс и его друзья отправились в общежитие .

«Попить чайку», — как сказала Люба. По дороге Модуль размахивал руками и громко декламировал .

–  –  –

«Все ясно, — подумал Макс. — Прыщавый тип — стукач» .

Он вышел в коридор и увидел мать. Людмила Ивановна стояла у зеркала и поправляла шляпку. На полу стояли чемодан и саквояж, набитый словарями и папками .

— Такси подъехало .

Макс плохо соображал и слепо подчинялся матери.

Подхватив чемоданы, он открыл дверь и, стоя на пороге, спросил:

— Кто такая Дуся?

— Моя подруга, — коротко ответила мать .

ЧАСТЬ II ПЕРЕДЕЛКИНО

Глава 1 Новый 1972 год Максимилиан встречал в Переделкине, где жила подруга Людмилы Ивановны — Дуся. Перемена местожительства оказала на Людмилу Ивановну самое благотворное влияние. Она похорошела, и ее темные, как у газели, глаза светились радостью. Людмила Ивановна много гуляла, читала, переводила, а вечером, сидя в гостиной, болтала с Дусей. Слушая мать, Макс не переставал удивляться. Прыгая с темы на тему, Людмила Ивановна обсуждала литературные новинки, рецепты экзотических блюд и даже загадочные явления природы .

Макс не предполагал, что мать — такой интересный собеседник. Она много знала, образно мыслила, не боялась вступать в дискуссии. Но дома свои таланты не проявляла .

«С чем это связано? — думал Макс. — Видимо, с тиранией отца. Домашнее пространство было занято им одним. А мы с мамой выступали в качестве зрителей. Не зря отец говорил: „Для меня лучший театр — это жизнь, здесь я люблю сидеть в первом ряду“. В этой фразе спрятано лукавство. Отец любит сцену, он чувствует себя актером и режиссером одновременно. А я и мать исполняли роли послушных домочадцев .

А теперь, сбросив маски, ушли» .

Последняя мысль принесла удовлетворение. Оно и понятно. По большому счету Макс ничего не терял. Есть крыша над головой, сыт, одет, мама рядом .

Макс посмотрел в окно. В кормушке, подвешенной над крыльцом, копошились синицы. Вот они вспорхнули и уселись на рябину. Дверь скрипнула, в доме пахнуло морозным воздухом .

НЕВА 8’2018 84 / Проза и поэзия — Привет, соколик, — раздался низкий голос .

— Добрый день, Евдокия Павловна, — отозвался Макс .

— Мама в поселковой библиотеке. Придет чуть позже .

В гостиную вошла Дуся. Полная, с короткой шеей, копной каштановых волос, она была полной противоположностью Людмиле Ивановне. Широкие бедра, маленькая грудь, складки на животе; ко всему этому — оплывшее лицо с двойным подбородком .

Ничего привлекательного. Однако Дусины глаза были наполнены тайной. Они походили на лесные озера .

Дуся была одета в бесформенное платье, на ногах красовались тапки сорок второго размера .

— Гляди, что принесла .

Покопавшись в сумке, она достала папку с красными тесемками .

— Артур Хейли. «Аэропорт» .

Макс поднял брови .

— У нас Хейли мало кто знает, — сказала Дуся. — Вот получила рукопись с переводом. Можешь посмотреть, если хочешь .

Дуся отправилась на кухню .

— Будешь пельмени? — крикнула она оттуда .

— Со сметаной, — ответил Макс .

— Отлично. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на диеты .

Макс понял, последняя фраза — цитата. Однако внутреннего протеста у него не возникло. И вот почему. В Дусиной речи пословицы и афоризмы походили на полупрозрачные солнечные мазки. Они служили не украшением хозяйки, а расширением пространства, в котором звучала та или иная фраза .

Прожив в Переделкине неделю, Макс понял, у Дуси много увлечений. Мало того, есть кумир — Фаина Раневская. Дуся регулярно ходила в театр и высказываниями Раневской подтверждала свои мысли .

— Мы с Раневской в чем-то похожи, — говорила она. — Обе как старые пальмы. Никому не нужны, а выбросить жалко .

Макс видел Раневскую в кино и, глядя на Дусю, понимал: она права — удивительное сходство. Макс его заметил в первый день знакомства. Стоило такси остановиться у калитки, как из дома выскочила Дуся.

Расцеловав мать, она сказала:

— Этот шаг надо было сделать раньше. А теперь.. .

Дуся усмехнулась и хмыкнула .

— Теперь пошли благоверного в ж... и забудь навсегда .

Макс не привык к подобным выражениям. Однако, как ни странно, Людмила Ивановна рассмеялась .

— Привет, моя хорошая, — сказала она. — Давно не ощущала свободы .

— Не волнуйся, — подхватив саквояж, сказала Дуся. — Мы будем жить в Переделкине, а Макс, если захочет, обоснуется на Шаболовке. Моя квартира пустует, так что никаких проблем .

День приезда в Переделкино Макс хорошо запомнил. Дуся купила бутылку водки и приготовила котлеты с макаронами.

Она поставила на стол сковороду с макаронами, банку соленых огурцов, тарелки, рюмки, пепельницу и провозгласила тост:

— Я жила со многими мужчинами, но удовольствия от них не получала. По прошествии энного количества лет я поняла: удовольствие — не в мужиках, а в способности видеть необычное в обычном. Так выпьем за мудрость и внутреннюю силу .

Макс поднял рюмку и, чокнувшись, выпил единым махом .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 85 — Не первая рюмка, — улыбнувшись, заметила Дуся .

Людмила Ивановна на эту реплику не обратила внимания. Она пригубила водку и, поморщившись, улыбнулась .

— Впечатление, что вернулась домой. Странно, да?

Дуся закурила папиросу и, выпустив дым, сощурила глаза .

— Ничего странного. Вспомни время, что провела у нас в Переделкино; вспомни, как называл тебя отец .

Людмила Ивановна рассмеялась .

— Шахерезадой .

— Кто заботами подавлен, тем скажи: «Не вечно горе. Как кончается веселье, так проходят и заботы» .

Людмила Ивановна допила водку и, закусив огурцом, спросила:

— Как поживает Павел Степанович?

Макс был поражен .

«Вот это да. Не видел, чтобы мама пила водку» .

— Отлично поживает, — ответила Дуся. — Женился на нашей с тобой ровеснице, получил кооперативную квартиру в Ленинграде. Теперь бродит по брегам Невы и сочиняет новый роман .

— Поразительный человек .

— В нем — неуемная жажда жизни, — улыбнулась Дуся. — Когда мне хреново, еду к отцу .

Дуся потянулась к папиросе и, чиркнув спичкой, добавила:

— По словам Раневской, есть люди, в которых живет Бог, есть люди, в которых живет дьявол, а есть люди, в которых живут только глисты .

Макс хмыкнул .

— Мой отец относится к первой категории, а Александр Владимирович — к последней. К слову сказать, самой многочисленной .

— Сильно сказано .

— Да-да, соколик. Это я сразу поняла и своего отношения к Александру Владимировичу не скрывала. Поэтому он и сказал Миле: «Чтобы в моем доме ею не пахло» .

То есть мною не пахло .

— Я понял .

— Заметь, не в нашем доме — моем. Я и испарилась. Не из Милиной жизни — с ней мы по-прежнему встречались, а из дома профессора Маушевского. Вот так получилось, что тебя довелось увидеть впервые .

Дуся встала и подошла к Максу .

— Слава богу, ты не похож на отца. Надеюсь, подружимся .

Макс кивнул. Дуся ему нравилась. Своей прямотой, независимостью, искренностью .

Она была, словно ветер — порывистый и неожиданный .

— За Милу не волнуйся, теперь она под моей защитой, — сказала Дуся. — А вот о себе подумай. Какого черта пошел на мехмат?!

— Об этом еще поговорим, — перебила Людмила Ивановна .

Макс понял, его судьба еще не решена — она отчасти в руках матери и Дуси. От этой мысли стало тепло и немного грустно, и оставшуюся часть вечера Макс оставался в тени. Он ел макароны с котлетами, смотрел на заснеженные сосны и слушал женщин .

Из их разговоров Макс понял: Дуся и мать учились в одном институте и до замужества Людмилы Ивановны были близкими подругами. Впрочем, таковыми и остались. Дуся устроила мать в журнал «Иностранная литература», где работала редактором. Мать переводила с английского и французского и за эти годы сумела накопить приличную сумму .

НЕВА 8’2018 86 / Проза и поэзия «Ничего себе, — подумал Макс. — Оказывается, маму нельзя назвать непрактичной» .

Дуся строила грандиозные планы, говорила о кооперативе. Дескать, можно вложить деньги в квартиру, и Мила будет иметь собственное жилье. Людмила Ивановна слабо оппонировала. Дескать, поживем — увидим .

Макс переместился в кресло у окна и, глядя на потемневший лес, погрузился в свои мысли .

«Все бы ничего, но перед ребятами стыдно, — думал он. — Наверное, они догадались: дополнительные вопросы появились не просто так» .

Макс закрыл глаза.

Он увидел долговязую фигуру Модуля, услышал пафосную декламацию:

–  –  –

Дуся и Людмила Ивановна о чем-то шепталась, и Макс под их шепот уснул. Сквозь сон к нему проникали новые звуки: шум сосен, вой ветра в трубе, поскрипывание старого дома. И Максу приснился сон .

Первый сон Макса в Переделкино Макс в глухом лесу. Ночь, сугробы, звезды над головой. В какой стороне дом, неизвестно. И вдруг Макс увидел огонек. Проваливаясь в сугробах, он поспешил на свет и спустя некоторое время вышел на поляну. Посреди поляны горел костер, рядом с костром сидела старуха. Бархатный полушубок, на голове — пуховый платок, на ногах — валенки. Старуха подбрасывала в огонь еловые ветки .

— Здравствуйте, — сказал Макс .

— Привет, соколик .

Старуха наклонилась к веткам, лежавшим у ног, и, покопавшись, вытащила полено. Бросив его в костер, она крякнула от удовольствия. Искры поднялись к небу и растворились среди звезд .

— Каждый человек что звезда, — сказала старуха. — В зависимости от того, что внутри, дарит тот или иной свет .

— И так же одинок, как звезда, — заметил Макс .

— Это нормально. Если не движешься внутрь, движешься наружу .

— Но как узнать то, что внутри, если не знаешь того, что снаружи? — спросил Макс .

Ему казалось, он — путник, прошагавший тысячу километров. И по ходу движения накопил массу вопросов. А вот теперь нашел человека, который на них ответит .

— Иди и смотри, — ответила старуха .

Она бросила ветку, и костер вспыхнул с новой силой. Макс увидел лицо старухи и вздрогнул. Он ее видел. Но где? Узкий с горбинкой нос, широкие скулы, огромные, миндалевидные глаза… — Каждый идет туда, где не был, — сказала старуха. — Поэтому никто не знает, что ждет за поворотом. Может, болото; может, гора; а может, долина, ради которой отправился в путь. А на пути — множество препятствий. Буреломы, спуски, подъемы, реки и обрывы... У каждого — свои .

Старуха заторопилась .

— Много дорог, много направлений, — бормотала она. — А путь освещает внутренний свет. Если его нет, идешь во тьме; если вспыхнул, никогда не померкнет .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 87 Старуха затоптала костер и, проводив взглядом последнюю искру, пошла прочь .

Макс застыл на месте. Он хотел пойти вслед за старухой, но ноги не слушались .

Поляну осветила луна. Старуха удалялась все дальше и дальше. И вдруг тишину леса нарушил гитарный перебор. До Макса донеслась песня. Она летела не с той стороны, куда ушла старуха, — с противоположной .

–  –  –

Макс чувствовал созвучие. Словам, голосу, настроению. Он протянул руки навстречу песне и… открыл глаза .

Гостиная, стол, на нем настольная лампа. Свет падал на пепельницу, набитую окурками. За столом сидели Дуся и мать. В руках Дуси — гитара. Пальцы одной руки зажимали аккорды, другая мелькала над струнами. По гостиной летел низкий грудной голос .

Только пыль от бывших костров, И палатки свернутые лежат .

Восемь дней как восемь миров, Прожитых столетия назад .

Глава 2 Писательский поселок Переделкино был расположен в ближайшем Подмосковье .

В те времена автобусы в Переделкино не ходили, и в Москву надо было добираться на электричке. Конечно, удобнее доехать на такси, но жители поселка особо не шиковали .

У Дуси с дорогой не возникало проблем. Она имела «москвич» и ездила в Москву на машине. Как правило, не одна. Будучи альтруисткой, она подвозила соседей, а ее соседями были известные писатели и поэты .

В Переделкине Дуся оказалась не случайно. Ее отец, Шохов Павел Степанович, был известным писателем. Во время войны он работал военным корреспондентом, затем написал два романа и, получив престижную премию, переехал из Ленинграда в Москву. Литфонд выделил Павлу Степановичу квартиру на Шаболовке, а спустя пару лет дачу в Переделкино. После смерти жены Павел Степанович уехал в Ленинград, откуда был родом, а квартиру и дачу оставил дочери .

Дуся, окончив институт, устроилась редактором в журнал «Иностранная литература» и жила в Переделкине в течение года. Замуж она так и не вышла, однако по этому поводу не грустила .

НЕВА 8’2018 88 / Проза и поэзия — Семья заменяет все, — говорила Дуся друзьям. — Поэтому прежде чем ее завести, стоит подумать, что для тебя важнее — ВСЕ или семья .

Под «все» Дуся подразумевала свободу, вместе с ней — походы в театр, вечеринки, чтение до утра, ночные бдения в редакции и всевозможные увлечения. Кое-что из этого списка отпало само по себе, и к сорока годам Дуся все чаще и чаще подумывала о семье. И вот семья появилась. Приезд Людмилы Ивановны с сыном был для Дуси настоящим подарком. Ее натуре надо было о ком-то заботиться, кого-то опекать .

А тут несчастная Мила. Красивая, женственная, утонченная .

Мила и Дуся подружились на первом курсе. Они вместе ходили по театрам, отдыхали на даче в Переделкино, не раз ночевали друг у друга. Дуся была знакома с Милиными родителями, и те ее привечали. Мила не удивлялась. Дуся вносила в жизнь живую струю и походила на ветер .

— Жить безуууууумно интересно .

Александр Владимирович разрушил эту идиллию. Он ворвался в жизнь Милы, как метеор. Молодой аспирант был напорист, образован, обаятелен; он умел убеждать и красиво говорить — правда, в отличие от Дуси, небескорыстно. Александр Владимирович подчинил жену и лишил Милу подруги. Можно сказать, указал Дусе на дверь .

И сделал это решительно .

«Все потому, что тиран и сатрап», — говорила Дуся отцу .

«Жаль, — отвечал Павел Степанович. — Мила — изумительная девушка. Она похожа на Шахерезаду» .

В оценке Александра Владимировича Дуся была права. Тот не любил с кем-то делиться. Однако от Дуси так просто не отделаться. Выждав время, она позвонила Милиной маме, и подруги встретились на нейтральной территории. К тому времени Мила родила Макса, и ее дни были расписаны по минутам .

Из разговора с подругой Дуся поняла, Мила попала под железную пяту. Ей хватило ума не обсуждать Александра Владимировича и не вмешиваться в чужую семейную жизнь. Дуся ограничивалась разговорами о встречах с писателями и новых книгах .

И результат не заставил себя ждать. Дуся стала для Милы отдушиной .

В шестидесятом году у Милы умерли мать и отец, и Дуся пришла на помощь. Она предложила Миле подработать, и та согласилась. Мила знала два языка, обладала чувством стиля, и ее переводы вскоре заметили. Через год Милу оформили в штат журнала «Иностранная литература». Александр Владимирович не возражал. Достойная работа — к тому же не выходя из дома. Он не знал, где работает Дуся, и по большому счету не интересовался заработками жены. И тому были причины. Александр Владимирович получал приличную зарплату и был домостроевцем. В его понимании, мужчина был обязан обеспечить семью, а женщина должна сидеть дома и слушаться мужа .

В одну из встреч Дуся не сдержалась и исподволь заговорила на эту тему .

— Взяла подработку. Сама понимаешь, дача, бензин, гости .

Мила кивнула. Не будучи многословной, она обладала редким талантом — умела слушать .

— Теперь буду сотрудничать с журналом «Наука и жизнь» .

— И что тебе предложили?

— Две рубрики — литературоведение и самопознание .

Последнее Милу заинтересовало .

— Вчера сдала статью о домостроевцах. Слышала о таких?

— Считай, что нет .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 89 В тот день подруги встретились в парке Горького. Макс уже ходил в школу, и у Милы появилось свободное время .

— В шестнадцатом веке в России вышла книга под названием «Домострой», — сказала Дуся .

— Любопытно .

Дуся остановилась посреди дорожки и, надув щеки, забубнила:

— «Жена должна бояться и уважать мужа, он же должен любить и уважать ее, давать ей отдых в воскресенье и исполнять свой мужеский долг. Ежели жена виновна, муж имеет право наказывать ее вожжами и рукой, но не оглоблей шесть дней в неделю» .

— Сейчас ты похожа на попа, — улыбнулась Мила .

— Да ладно. Лучше подумай, что изменилось с тех пор? Муж — царь и бог, женщина — содержанка .

— Практически ничего .

— Поэтому я и не хочу замуж. Попробовал бы муж на меня руку поднять.. .

Пробормотав что-то под нос, Дуся подошла к лотку с мороженым. С мороженым в руках подруги присели на лавочку .

— Опираясь на «Домострой», я и написала статью о домостроевцах нашего времени, — продолжила Дуся .

Мила лизала эскимо и слушала. О внимании говорили две межбровные морщинки. Они появлялись в момент напряженной работы мысли, а затем пропадали. Дуся съела эскимо и, не найдя носового платка, вытерла руки о юбку. В глазах Милы промелькнули искры .

— Ты неподражаема .

— Да ладно. Лучше послушай .

Дуся подвинулась к подруге и зашептала:

— Есть созидательные домостроевцы, есть деструктивные. Созидательные хотят семейного счастья и, исходя из своих представлений, создают для него необходимые условия. Вроде бы все хорошо, но проявить индивидуальность они женщине не позволят .

— Почему? — спросила Мила .

— Мало гибкости .

— Понимаю .

— Деструктивные домостроевцы хуже. Это — эгоисты в чистом виде. Они демонстрируют самцовые качества и страшно ревнивы. Одним словом, собственники. Одного из них ты знаешь .

Мила насторожилась .

— Помнишь Сомса из «Саги о Форсайтах»?

— Жаль его .

— Почему?

— Он много страдал .

— Подумаешь, — воскликнула Дуся. — От таких мужчин надо бежать .

— Почему? — удивилась Мила .

— Их не сломить и не перевоспитать .

Мила задумалась. Она смотрела перед собой, и поперечные морщинки на лбу обозначились четче. Наконец сказала:

— Есть женщины, умеющие жить с такими мужьями .

— Кто же они?

— Во-первых, те, кто приносит себя в жертву; во-вторых, любительницы домашних войн. Взять, например, мачеху из «Золушка». Такая женщина сомнет любого мужчину .

Дуся хмыкнула .

–  –  –

Глава 3 Дома в Переделкине были построены в середине тридцатых годов. Инициативу по созданию писательского поселка проявил Горький, и Сталин ее поддержал. На строительство первых домов из государственной казны было выделено пятьсот тысяч рублей, однако в дальнейшее развитие поселка деньги вкладывал Литфонд, он и распоряжался домами .

По словам Дуси, расцвет Переделкина пришелся на послевоенное время. Писателям место понравилось, и после войны в поселке появились новые дачи. Постоянными жителями Переделкина стали такие известные писатели, как Каверин, Заболоцкий, Фадеев, Константин Симонов, Корней Чуковский. Позднее сюда приехали поэтышестидесятники Евтушенко, Вознесенский, Окуджава, Ахмадулина, Римма Казакова и другие. Писательские дачи были деревянными, в два этажа. В некоторых из них имелась большая гостиная с окнами-эркерами .

Дом Павла Шохова относился к разряду простых. На первом этаже размещались прихожая, кухня, гостиная и кабинет; на втором — три небольших спальни. Окно комнаты, где поселился Макс, смотрело на лес. Просыпаясь по утрам, Макс подолгу смотрел на вековые сосны и девственную белизну снега. Время от времени видел белок .

Верткие, ловкие, с пушистыми хвостами, они прыгали с ветки на ветку и громко цокали. Макс открывал окно, счищал с подоконника снег и разбрасывал для птиц пшено. Подышав свежим воздухом, он отходил в глубь комнаты. Через некоторое время на подоконник садились снегири и синицы. Они косили глазом и лихорадочно клевали .

Покормив птиц, Макс одевался и спускался вниз. Дом был со всеми удобствами, и дискомфорта жильцы не испытывали. Скорее наоборот — сплошные преимущества .

Однако все хорошо не бывает. Несмотря на тишь и покой, в Максе поселился страх, и он был связан с Александром Владимировичем. Дело в том, что до дрожи в коленях Макс боялся приезда отца .

Александр Владимирович не заставил себя ждать. Он появился второго января ближе к обеду. Макс пришел с прогулки и, скинув подаренные Дусей валенки, решил поделиться впечатлениями. Людмила Ивановна возилась на кухне, Дуся сидела в кресле и курила .

— Красиво здесь, — начал Макс. — Деревянные дома, дым из труб, заснеженные крылечки. Кажется, каждый дом имеет свое лицо.. .

— Ой, не знаю, — перебила Дуся. — Бревенчатый соцреализм со всеми удобствами .

— Мне нравится .

— И мне, — улыбнулась Дуся. — Но прежде всего высоченные сосны. Глядя на них, хочется сочинять стихи. У тебя не возникало такого желания?

— Нет. Стихи я никогда не писал .

Макс уселся в соседнее кресло .

«Красивый юноша, — глядя на него, подумала Дуся. — Похож на Милу. Такие же большие глаза, высокий лоб, волнистые волосы. И ростом вышел. Жаль, подбородок срезан. Он вносит диссонанс» .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 91

Дуся погасила папиросу и, потянувшись как кошка, сказала:

— В Переделкине много чудес. Вот, например, ветер. Прислушайся к нему .

Макс рассмеялся .

— Дело говорю. Ветер живет в сосновом лесу и пахнет смолой. Время от времени он влетает в поселок, заглядывает в дома и дарит энергию. Творческую, между прочим .

В гостиную вошла Людмила Ивановна .

— О чем речь? — спросила она .

— О местном ветре, — ответила Дуся .

— Интересный типаж. Я уже с ним познакомилась .

Макс поднял брови. Похоже, Дуся и мать его разыгрывают .

— Нередко ветер залетает в трубу, — подойдя к окну, сказала Людмила Ивановна .

— Что ты говоришь? — улыбнулся Макс .

— Так и есть. Так как труба находится недалеко от моей комнаты, я слышу его песни. Порой грустные, порой.. .

«Красиво сказано, — подумал Макс. — Не удивлюсь, если мама пишет стихи, а тетрадь прячет под подушку» .

Он взглянул на мать и увидел окаменевшее лицо .

— Приехал, — чуть слышно сказала Людмила Ивановна .

Дуся вскочила с кресла и посмотрела в окно. У калитки стояло такси, рядом с машиной — Александр Владимирович. Он был одет в драповое пальто с меховым воротником, на голове красовалась пыжиковая шапка. Александр Владимирович что-то говорил таксисту .

— Мила, иди к себе, — сказала Дуся. — Пока он не уедет, из комнаты не высовывайся .

Людмила Ивановна кивнула и поспешила к лестнице. Взявшись за перила, она обернулась и посмотрела на сына. Макс понял молчаливый вопрос.

Он выпрямил плечи, вздернул подбородок и, закинув ногу на ногу, сказал:

— Я останусь в гостиной .

— Только, пожалуйста, не груби, — попросила Людмила Ивановна .

Дверь скрипнула, и Александр Владимирович вошел в дом .

— Евдокия Павловна, — раздался густой баритон. — Вы здесь?

Дуся вышла в прихожую и пропела:

— Ба, какими судьбами.. .

— Не надо паясничать, — ответил Александр Владимирович. — Я знаю, Мила и Максимилиан — в вашем доме .

— Знаете, и хорошо. Макс здесь, Мила уехала в Москву .

— Надеюсь, можно зайти?

— Милости прошу .

Макс прилип к креслу. Чтобы унять дрожь, он обхватил себя обеими руками и крепко сжал губы. Дуся вошла в гостиную и подмигнула Максу. Дескать, не робей — я рядом. Следом за Дусей появился Александр Владимирович. Он успел снять пальто и предстал перед Максом в костюме .

— Здравствуй, Максимилиан, — сказал Александр Владимирович .

— Привет .

— Четвертого января — первый экзамен .

И тут до Макса дошло, он и не вспомнил об экзаменах. Но почему — отключился?

Александр Владимирович сел за обеденный стол и огляделся. В гостиной повисла тишина. Александр Владимирович бесцеремонно рассматривал Дусю. Его взгляд остановился на взъерошенных волосах, пробежался по фланелевому халату и наконец опустился вниз. Мужские клетчатые тапки произвели на Александра Владимировича настолько сильное впечатление, что на его губах появилась ядовитая усмешка .

НЕВА 8’2018 92 / Проза и поэзия У Макса заныло в груди. Ему было больно и противно одновременно. Именно в этот момент Макс и принял решение .

— Меня не интересуют экзамены, — сказал он .

Александр Владимирович оторвался от созерцания Дусиных тапок и посмотрел на сына .

— Можно спросить, почему?

— Я не вернусь на мехмат, — ответил Макс .

Ответ был настолько неожиданным, что интеллигентность профессора Маушевского испарилась в одно мгновение .

— Ты что — сдурел? — грубо спросил Александр Владимирович .

— Нет. Я так решил .

— Что за чушь?

Александр Владимирович встал и прошелся по гостиной. Вычищенные до блеска башмаки поскрипывали на каждом шагу, и, как ни странно, скрип башмаков привел Макса в состояние относительного равновесия .

«Пусть бесится. Все, хватит. Сколько лет давил, давил…»

Дуся стояла у окна, и в ее зеленых глазах прыгали чертенята. Взглянув на Дусю,

Макс понял: тылы прикрыты. Эта мысль вселяла надежду, что все образуется. Александр Владимирович взял себя в руки и уже спокойнее сказал:

— То, что ты решил, мальчишество .

— Почему? — спросил Макс .

— Начал дело — закончи. Как говорил китайский мыслитель Сюнь-Цзы, в учении нельзя останавливаться .

— Хорошее высказывание, — вступила в разговор Дуся. — Оно о непрерывности познания в целом .

Александр Владимирович остановился у стола, и его лицо покраснело .

— Вашу сущность, Евдокия Павловна, я раскусил с первой встречи. Вы — поп Гапон. Правда, не в рясе — в юбке .

— Неожиданный комплимент, — усмехнулась Дуся. — Гапон был красавцем, да и характер.. .

— Он — провокатор, — перебил Александр Владимирович .

— Спорный вопрос. И вообще... Насколько я понимаю, речь не о Гапоне — о будущем Макса. Не так ли?

— По какому праву вы лезете в мою семью?

— Александр Владимирович, вы меня разочаровываете, — сощурив глаза, сказала Дуся. — Где ваша рассудительность?

Дуся пошла в атаку .

— Мила и Макс уехали из дома. Так или нет? А почему? Из дома так просто не бегут. Ответ очевиден: вашим домочадцам нечем было дышать. А кто перекрыл кислород? Вы, это однозначно. И Макс, и Мила жили под асфальтом .

— Да как вы смеете?! — чуть ли не задохнулся Александр Владимирович .

Глаза Дуси вспыхнули, и в них появился ядовито-зеленый оттенок .

— Помилуйте, вы же в партии. Неужели вам пришлось бы по вкусу, если в парткоме МГУ появилось письмо с рассказом о том, что профессор Маушевский — домашний тиран?

— Что вы несете?

Дуся и глазом не моргнула.

Она подошла к Александру Владимировичу вплотную и жестко сказала:

— Мила — моя лучшая подруга. Оставьте ее в покое. И Макса тоже. Если ваши домочадцы решат вернуться домой, значит, так тому и быть. Однако это будет их решение — не ваше .

НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 93 Александр Владимирович оперся о стол, и в его глазах мелькнул страх .

— И еще, — продолжала наступать Дуся. — У меня — огромные связи. Стоит пошевелить пальцем, у вас будут серьезные проблемы .

— И у меня — связи, — хрипло сказал Александр Владимирович .

— Не сомневаюсь. Один только вопрос: вы предлагаете встать на тропу войны?

Несмотря на холеный вид, Александр Владимирович выглядел жалким, а Дуся наоборот. Она словно выросла. И фланелевый халат с тапками не бросались в глаза .

Вернее так: взгляд притягивало Дусино лицо. Решительное, дерзкое, одухотворенное. Глядя на Дусю, Макс понял, словосочетание «победа духа» — не метафора, это — внутренняя свобода и уверенность в себе .

Александр Владимирович резко повернулся и направился в прихожую.

Надев пальто, он бросил на Дусю злой взгляд и процедил сквозь зубы:

— Пошла к черту. Слишком много чести с тобой бороться .

Дверь хлопнула, и Макс с Дусей остались одни. Раздался рык замерзшего двигателя, и снегири, присевшие на кормушку, заметались среди деревьев. Глубоко вздохнув, Дуся открыла окно .

— Хороший сегодня день, прямо по Пушкину: «Под голубыми небесами великолепными коврами, блестя на солнце, снег лежит…»

Постояв у окна, она подошла к Максу и добавила:

— Научиться можно только тому, что любишь. Это не я придумала — Гёте. Так что сначала разберись с предпочтениями, затем принимай решение .

В гостиную спустилась Людмила Ивановна. Ее лицо побледнело, под глазами залегли темные круги. Макс понял, мать слышала весь разговор .

— Как-то нескладно все вышло, — тихо сказала Людмила Ивановна .

Дуся подошла к подруге и, обняв за плечи, сказала:

— Как говорил царь Соломон, все прошло, и это пройдет. А на войне без грязных приемов не обойтись. Порой и морду надо набить .

За обедом Макс и Людмила Ивановна молчали. Зато Дуся не умолкала ни на минуту. Она вспоминала смешные истории, сыпала анекдотами и, похоже, пребывала в отличном настроении. Убрав грязную посуду, Дуся заварила чай и, сбросив со стола крошки, улыбнулась .

— Недавно слышала театральную байку. Рассказать?

Макс кивнул. Визит отца не выходил из головы, и хотелось одного — отвлечься .

— Юрий Завадский, художественный руководитель Театра Моссовета, на репетиции как-то крикнул: «Фаина Георгиевна, вы своей игрой сожрали мой режиссерский замысел». — «То-то у меня ощущение, что я наелась дерьма», — тут же ответила Раневская .

Дуся рассмеялась и добавила:

— Вот и у меня такое же впечатление. Режиссерский замысел Александра Владимировича сорван, а во рту — горьковатый привкус .

Людмила Ивановна взглянула на подругу, и ее ресницы затрепетали. Макс понял, мать растеряна .

— Не стоило ставить ультиматум, — заметила она. — Талантливые люди слишком уязвимы .

Дуся разлила чай и с грустью сказала:

— Мила, ты пребываешь в иллюзии. Талант делает человека достойным уважения .

Он одновременно и свет, осветивший душу, и мучительные сомнения. У посредственных людей всего этого нет. Так что извини. Александр Владимирович — не талант, он — манипулятор. Да-да, не спорь. Профессор Маушевский умеет пудрить мозги и виртуозно пускать в глаза радужную пыль .

–  –  –

Глава 4 Дуся обладала многочисленными талантами, в этом Макс убедился достаточно быстро. Дуся была хорошим рассказчиком, играла на гитаре, пела, умела дружить, писала отличные статьи. Попав под обаяние материной подруги и низвергнув с пьедестала отца, Макс заменил его новым кумиром .

В Переделкине Макс не скучал. Он совершенствовался в игре на гитаре, читал «Иностранку», учился водить машину, занимался переводами, ходил в Дом творчества на встречи с писателями и ко всему прочему перенимал у Дуси вредные привычки .

Макс начал покуривать и нередко вводил в речь крепкие словечки. Мать Макс, конечно, щадил, но Дусю не стеснялся. Несмотря на возраст, она не держала дистанцию и на подобные мелочи не обращала внимания .

— Что хочу, то и ворочу, — любила повторять Дуся. — Могу баттерфляем проплыть, могу задницу почесать .

Подобное мировоззрение Макса устраивало .

«Свобода — это право распоряжаться собой, — думал он. — Значит, все правильно» .

В Переделкине Макс вернулся к дневнику, однако свои мысли ему не поверял и продолжал записывать отдельные события.

Одна из записей была такова:

Познакомился с Риммой Казаковой. Она приходила к Дусе в гости, пила чай, читала стихи. У Казаковой — оригинальная внешность. Обратил внимание на широко расставленные глаза. По словам Дуси, такое строение глаз говорит о дальновидности и развитом воображении. Судя по всему, Римма Казакова — ровесница мамы .

Далее Макс разместил несколько стихотворных строф и поставил им оценки по десятибалльной шкале. Самый высокий балл получило стихотворение «Пальма первенства» .

–  –  –

Время от времени Дуся устраивала культмассовые мероприятия. Она покупала билеты в театр, и Людмила Ивановна с Максом отправлялись в Москву. Синий «москвич» резво брал старт и через час останавливался то у Театра Моссовета, то перед Театром сатиры .

После таких поездок в дневнике Макса появлялись короткие отчеты .

В Театре Моссовета смотрели спектакль «А дальше тишина». Мама и Дуся прослезились. Плятт с Раневской играли мужа и жену, разлученных друг с другом по НЕВА 8’2018 Елена Янге. Старые зеркала / 95 воле детей. По дороге в Переделкино Дуся вспоминала отдельные монологи, у нее такая же феноменальная память, как у Модуля .

— Мальчик мой, позвони ей скорее и скажи, что мне не нужна комната, — голосом Раневской говорила Дуся. — Я могу жить в чулане, под лестницей, где угодно… только чтобы быть рядом с ним... Скажи ей, что я буду все делать, буду вместо прислуги, она может отпустить прислугу…, я буду стряпать, буду стирать, убирать, я буду все делать... Пусть возьмет меня. Скорее позвони, скажи. Я нужна ему. Как же это он будет без меня?.. Как это? Это же невозможно.. .

Мама, достав носовой платок, тихо плакала .

— Какое счастье прожить пятьдесят лет в согласии и любви. Вместе растить детей, вместе стареть.. .

Через пару километров Дуся решила пошутить .

— Как любит повторять Раневская, я себя чувствую, но плохо .

На эти слова мама не отреагировала. Приехав на дачу, она поднялась к себе. Думаю, вспомнила отца. Мы с Дусей покурили и сели разучивать романс .

Предположение Макса насчет склонности матери к стихосложению оказалось справедливым. Людмила Ивановна действительно писала стихи. Как-то раз, зайдя в ее комнату, Макс увидел торчащую из-под подушки тетрадь. В доме никого не было, и искушение прочесть тайные откровения матери было слишком велико. Макс достал тетрадь и уселся на кровать. Он листал страницу за страницей и все больше убеждался в том, что его мать — талантливый человек. Одно стихотворение особенно поразило Макса. От него веяло любовью. Не к отцу — нет. Видимо, до появления Александра Владимировича у матери был возлюбленный, которому она и посвятила эти строчки .

Макс прислушался к тишине. Похоже, в доме никого не было. Он сбегал к себе и достал из чемодана дневник. Вернувшись, переписал стихотворение, посвященное первой любви Людмилы Ивановны .

–  –  –

Макс убрал тетрадь и ушел к себе. Прочтя стихотворение еще раз, он положил дневник в чемодан, щелкнул замком и лег на кровать. Перед глазами появилась Лиза .

Круглое приветливое лицо, большие голубые глаза, вьющиеся до плеч волосы. Невысокая, крепкая, с широкими лодыжками, она стояла перед ним в пестром сарафане и прикрывала ладошкой рот. В глазах вспыхнули звездочки, и Лиза улыбнулась .

— Ничего, пробьемся, — сказала она .

— Ты о чем? — спросил Макс .

Лиза тряхнула головой, и золотые кудри упали на лоб .

— Чему быть, того не миновать .

У Макса перехватило дыхание. Он смотрел на Лизу, и ему хотелось покрыть поцелуями вздернутые уголки губ, вдохнуть запах волос. И еще хотелось прочесть стихотворение матери. Особенным голосом, делая паузы, со всей нежностью, на которую только способен .

Не отрывая взгляда от Лизиных губ, Макс прошептал:

–  –  –

— Да-да, — перебила Лиза. — Все верно. Не уйдешь, не пройдешь.. .

— Что же делать?

— Стань самим собой, и вся любовь, что у меня есть, будет твоей .

— Разве я — не сам по себе?

— К сожалению, нет, — вздохнула Лиза. — Ты всегда кого-то копируешь .

— Но кого?

Макс заворочался в постели и откинул одеяло. Ему стало жарко. Лиза присела на край кровати и наклонилась к Максу. Пахнуло крокусом или ландышем.

Лизины губы дрогнули, и Макс услышал:

Услыхать бы мне вновь Твои робкие, милые речи .

Отойти бы от дум В твоих сильных и нежных руках .

Строчки, написанные матерью, стали живыми. Оторвавшись от тетрадки, они приобрели плоть, запах и голос. Макс задохнулся от нахлынувших чувств .

— Небо, солнце, луна свои песни уже нам пропели, — прошелестел Лизин голос .

— Неееет! — крикнул Макс .

Лиза отпрянула. Она встала и, не оглядываясь, подошла к окну. Деревянные створки распахнулись, и в комнату ворвался ветер. Подхватив Лизу, ветер осыпал ее сарафан крупными снежинками и, хлопнув оконной рамой, исчез. Вместе с ним исчезла и Лиза. Макс изумленно смотрел на окно и не верил глазам. Он знал, Лиза — не виде

–  –  –

Внизу хлопнула дверь, и тут же зазвонил телефон. Макс слышал, как Дуся ругнулась и, бросив на пол сумку, направилась к журнальному столику .

— Алло. Привет, мой хороший. Только вошла. Да-да. Румянец на щеках, дым из ноздрей. Не то Марфушечка-душечка, не то Змей Горыныч. А что — не похожа? Подожди, прикурю .

Макс сидел на кровати и прислушивался. Вот Дуся чиркнула спичкой, вот потянула в себя дым, вот закашлялась... Все эти звуки были реальными, они шли из гостиной и свидетельствовали о том, что Макс не спит. И в то же время.. .

— Да, ладно, — хмыкнула Дуся. — Тоже мне ухажер. Ты-то как? О-о-о! Растешь, старый валенок. Что новенького? У меня — Мила с Максом. Помнишь, рассказывала?

Планов громадье. И редакционных, и всяких других. А мысли... Как говорит Раневская, в моей старой голове от силы три мысли, но они поднимают такую возню, что кажется, их тысячи. Нет, не прибедняюсь. Ну, ты меня переоцениваешь. Надо быть самим собой, остальные роли уже заняты .

Дуся рассмеялась .

— Это не я сказала — Оскар Уайльд. Хорошо, перезвоню позже. Пока .

— Надо быть самим собой, остальные роли уже заняты, — повторил Макс .

Он встал и, поеживаясь от холода, пробормотал:

— И Лиза о том же .

Глава 5 Первого февраля Макс и Людмила Ивановна поехали в Москву. Предполагалось, что Макс заберет из МГУ аттестат, а Людмила Ивановна заедет домой за необходимыми вещами .

Этой поездке предшествовали два разговора. Первый состоялся на следующий день после посещения Александра Владимировича. Инициатором стала Дуся.

Следуя привычке «ковать железо, пока горячо», она обратилась к Максу с вопросом:

— Так ты уйдешь из МГУ или нет?

Макс оторвался от журнала и посмотрел на мать. Не поднимая глаз от перевода, Людмила Ивановна ждала ответа. Макс чувствовал напряжение, оно напоминало судорогу. Скрытая боль свела ногу или руку, а что делать, не знаешь — то ли замереть, то ли встать. Дуся, напротив, была весела и беспечна. Забыв о тлеющей папиросе, лежащей в пепельнице, она раскладывала пасьянс .

— С мехмата я уйду, — сказал Макс .

— Тогда чего сидишь? — спросила Дуся. — Надо ехать в университет, писать заявление и забирать аттестат .

— Время терпит .

— Ну-ну. Ждать — не устать, было бы чего искать. Наверное, твой папаша и заявление успел написать .

— Какое заявление?

— Дескать, прошу продлить экзаменационную сессию моему сыну, Маушевскому Максимилиану Александровичу, в связи с пневмонией. Справку от врача прилагаю .

— С чего ты взяла? — спросила Людмила Ивановна .

— Вы оба как дети, — взорвалась Дуся. — Ногу подняли высоко, а шаг сделать боитесь .

НЕВА 8’2018 98 / Проза и поэзия — Вдруг ошибемся .

— Насколько я знаю, мехмат Макс не выбирал, и страсти к математике не испытывает. Чего ждать?

Людмила Ивановна собрала бумаги и встала .

— Мам, ты куда? — спросил Макс .

— Пойду полежу. Голова болит .

— Вот так всегда, — проворчала Дуся. — Стоит легонько надавить, сразу голова.. .

— Это мой вопрос — не мамин, — сказал Макс .

— Тогда не тяни. Нет ничего хуже неопределенности .

Дуся встала и, широко расставив ноги, стала делать наклоны. Ее лицо покраснело, спутанные волосы упали на лоб, дыхание прерывали клокочущие всхлипы .

— И раз, и два, и три... И пятьдесят, — выдохнула Дуся и с трудом распрямилась .

— Что это? — удивился Макс .

— Работа над собой .

— Давно работаешь над собой?

— С сегодняшнего дня. Надо соответствовать возрасту .



Pages:   || 2 | 3 |



Похожие работы:

«1. ХАРАКТЕРИСТИКА ДИСЦИПЛИНЫ ПО ФГОС ВО В соответствии с учебным планом направления подготовки, разработанным на основе Федерального государственного образовательного стандарта по направлению подготовки 44.03.02 Психолого-педагогическое образование (уровень бак...»

«"Формирование полноценного навыка чтения как условие успешного обучения младших школьников"Подготовила: учитель начальных классов МОУ Коломыцевская СОШ Соловьёва Елена Александровна В современной начальной школе большое внимани...»

«По благословению Александра, митрополита Астанайского и Казахстанского Никольский Благовест N 23 (588), 25 сентября 2011 г.ФОТОРЕПОРТАЖ: ПРЕБЫВАНИЕ КУРСКОЙ-КОРЕННОЙ ИКОНЫ БОЖИЕЙ МАТЕРИ В ВЕРНОМ ГОСПОДУ АЛМАТЫ Проповедь в неделю пр...»

«25 марта/суббота 10.00 – 11.45 (105 мин) 1. Габеева Софья, 1 класс, фортепиано ДМШ №8 им. А.Островского Преп. Самохина Эльвира Анатольевна Р.Глиэр Листок из альбома соч. 31 №11 Э.Григ Халлинг ор.38 №4 3 мин 2. Давидов Николай, 1 класс, фортепиано ДМШ им. Э.Грига Преп. Чистякова Лю...»

«Теория и методика дошкольного образования ТЕОРИЯ И МЕТОДИКА ДОШКОЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ Чумакова Ирина Владимировна канд. пед. наук, доцент ГОУ ДПО ТО "Институт повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования Тульской области" г. Тула, Тульская область ФОРМИРОВАНИЕ ОСНОВ СОЦИАЛЬНОЙ АКТИВНОСТИ ЛИЧНОСТИ В...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Управление образования администрации города Орла Муниципальное бюджетное дошкольное образовательное учреждение "Детский сад № 55 комбинированного вида" 302016, Россия, Орловская область, город Орел, пер Ботанический 6, телефон (4862) 72-11-58, факс (4862) 72-11-5...»

«Григорьева Валентина Владимировна учитель-логопед Государственное бюджетное образовательное учреждение детский сад №2299 комбинированного вида г. Москвы город Москва ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ИКТ В ИНДИВИДУАЛЬНОЙ РАБОТЕ УЧИТЕЛЯ-ЛОГОПЕДА С ДЕТЬМИ С ОВЗ: "ПРИМЕНЕНИЕ ПРОГРАММЫ "ЗВУЧАЩИЙ МИР" КАК КОМПЬ...»

«ВЕРЕНИЧ ТАТЬЯНА КОНСТАНТИНОВНА ДЕЭКЗОТИЗАЦИЯ СОВРЕМЕННЫХ ЗАИМСТВОВАНИЙ В РУССКОМ НАУЧНО ЛИНГВИСТИЧЕСКОМ И ОБЫДЕННОМ ЯЗЫКОВОМ СОЗНАНИИ (на материале англицизмов) 10. 02. 01 русский язык Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель...»

«ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ РАЗВИТИЯ СВЯЗНОЙ РЕЧИ И ИГРОВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ДЕТЕЙ СТАРШЕГО ДОШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА Определение связной речи как психолого-педагогической 1.1. категории Речь – это особенная и более совершенная модел...»

«Муниципальное автономное дошкольное образовательное учреждение Снежинского городского округа "Детский сад комбинированного вида № 12" Принята Утверждена на заседании педагогического совета приказом заведующего МАДОУ № 12 МАДОУ № 12 29.12.2017 г. протокол №2 29.12.2017г. №700 АДАПТИРОВАННАЯ...»

«Yellow Notebook #3 1 Transcribed by Alexander Vassiliev, 2008 “Фрост” (“Джон”) д. 30595 т.1 с.13 Выписка из письма “Николая” в Ц. 1934 г . "О Морозе1. Посылаю Вам сводку Осипа о беседе его с Морозом – одним из руководителей фирмы Парамоунт. В одной из бесед Осип мне сказал, что он знако...»

«Краевой конкурс творческих работ учащихся "Прикладные и фундаментальные вопросы математики" Методические аспекты изучения математики Тела, заполняющие пространство с помощью движения Али...»

«027619 B1 Евразийское (19) (11) (13) патентное ведомство ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ЕВРАЗИЙСКОМУ ПАТЕНТУ (12) (51) Int. Cl. C04B 2/12 (2006.01) (45) Дата публикации и выдачи патента 2017.08.31 (21) Номер заявки (22) Дата подачи заявки 2011.03.15 СПОСОБ ПОЛУЧЕНИЯ АКТИВНОЙ ОБОЖЖЕННОЙ ИЗВЕСТИ ИЗ МЕЛА (5...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Горно-Алтайский государственный университет" МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ для обучающихся по освоению дисциплины: Древнетюркский язык уровень основной образовательной прог...»

«Говорим по-русски правильно. Ударения. Каждый хотя бы несколько раз в жизни сомневался, как правильно произнести слово, куда поставить ударение. Сложности возникают по нескольким причинам. В русском языке нет общего правила сохранения ударения, оно может стоять...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ДЕТЕЙ "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ДЕТСКАЯ МУЗЫКАЛЬНАЯ ШКОЛА ИМ. Н. А. РИМСКОГО-КОРСАКОВА" Дополнительная предпрофессиональная общеобразовательная программа в области музыкального искусства "НАРОДНЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ" "ДУХОВЫЕ И УДАРНЫЕ ИНСТРУМЕ...»

«Т.А. Чанкаева i. -Г тш МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОСКОВСКИЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ Т.А. Чанкаева ЭВОЛЮЦИЯ КАРАЧАЕВСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ: ПРОБЛЕМАТИКА. ПОЭТИКА. МЕЖЛ...»

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" БОРИСОГЛЕБСКИЙ ФИЛИАЛ (БФ ФГБОУ ВО "...»

«Преподавание астрономии как отдельного предмета Опаловский Владимир Александрович, к.т.н., учитель высшей квалификационной категории, методист корпорации "Российский учебник" https://www.youtube.com/watch?v=KVkBeffmNqk С 1 сентября 2017 года астрономия стано...»

«Разработка эффективных проектов : Обучение через проекты учителя Использование знания Использование информации Ресурсы В 1929 году философ Альфред Норт Уайтхед предложил термин "инертное знание" для описания бессмысленного накопления знаний. David Perkins (1995) описал инертное знан...»

«Соковыжималки Supra JES-1620: Инструкция пользователя РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ СОКОВЫЖИМАЛКА JES-1620 JES-1620 • Мощность 600 Вт для максимально эффективного отжима • 2 скоростных режима • Эффективность отжима – до 70% • Диаметр загрузочной горловины 65 мм • Чистота сока – до 9...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.