WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«Жизнь и творчество основательницы современного теософского движения ЧАСТЬ I. Жизнь в России ГЛАВА I Истоки В бесчисленных письмах, интервью и многотомных сочинениях Е. П. Б. ...»

-- [ Страница 1 ] --

С.Крэнстон

Е.П.Блаватская .

Жизнь и творчество основательницы современного теософского движения

ЧАСТЬ I. Жизнь в России

ГЛАВА I

Истоки

В бесчисленных письмах, интервью и многотомных сочинениях Е. П. Б. встречается всего

несколько упоминаний о её предках. Она не любила говорить о своей весьма примечательной

родословной. Чтобы узнать какие-то подробности, приходится обращаться к другим источникам .

Её мать, Елена Андреевна Ган, была известной писательницей. "В своё время сочинения Елены Андреевны признавались необыкновенным явлением в русской литературе, чуткий Белинский посвящал ей целые статьи, её считали "Лермонтовым среди писательниц""1. Её называли даже "русской Жорж Занд"2. Бабушка Е. П. Б. по матери, княжна Елена Павловна Долгорукая, в замужестве Фадеева, в доме которой она провела значительную часть своего детства и юности, была прекрасно образованной женщиной и весьма одарённой художницей. Она принадлежала к одному из самых древних русских родов, восходящих к Рюрику, основателю династии русских князей. Происходит род от св. князя Михаила Черниговского, замученного в Золотой Орде за отказ поклониться языческим идолам. Потомок его, прозванный Долгоруким, и стал родоначальником князей Долгоруковых, среди которых были известные русские полководцы, государственные деятели и писатели. Прадед Е. П. Б., князь Павел Васильевич Долгоруков, генерал-майор времён Екатерины Великой, был товарищем и сослуживцем Кутузова .

3 Французская ветвь была привита к родословному древу, когда князь Павел Васильевич женился на Генриетте де Бандре дю Плесси, принадлежавшей к знатному французскому роду, один из предков которой, гугенот, эмигрировал в Саксонию. Её отец, Адольф де Бандре дю Плесси, служил в Саксонии, оттуда, получив приглашение, поступил в чине капитана на военную службу в России в начале царствования Екатерины II. Адольф Францевич командовал армейским корпусом в Крымской кампании, был любимцем Суворова, ему покровительствовал граф Панин.4 Дочь Павла Васильевича и Генриетты Адольфовны, княжна Елена Павловна, бабушка Е. П. Б. по материнской линии, была удивительной личностью. В то время в России женщин не принимали в высшие учебные заведения, и она получила серьёзное и многостороннее домашнее образование. Елена Павловна свободно говорила на пяти языках, прекрасно рисовала и музицировала.

Склонность "с самых молодых лет" к серьёзным и основательным знаниям привела её к занятиям "археологией, нумизматикой, ботаникой", и не в качестве "дамы-любительницы", а, как пишет её внучка Вера Желиховская:

положительно, на практике, составляя редкие, драгоценные коллекции, исписывая тома, состоя в учёной переписке и деятельной мене (т.е. обмене.-Ред.) изысканий своих и рисунков с европейски известными натуралистами: с президентом лондонского геологического общества Мурчисоном, со Стевеном, Бэром, Абихом, Карелиным. Гоммер де Гель5 в своих сочинениях.. .

многократно упоминает о ней как о замечательно учёной особе, во многомруководившей им в его изысканиях. Lady Stanhope, известная английская путешественница (изъездившая весь мир в мужском костюме), в одном из сочинений своих о России говорит о ней, "что встретилась в этой варварской стране с такой удивительно учёной женщиной, которая прославилась бы в Европе, если б не имела несчастия проживать на берегах Волги, где мало кто может понять её и никто не в состоянии её оценить .





.." Она оставила более 70 толстых томов своих рисунков цветов, древностей, монет и переписанных ею редких экземпляров сочинений."6 Часть этой богатейшей коллекции, содержащая рисунки растений, была передана в дар библиотеке Санкт-Петербургского университета её дочерью Надеждой Андреевной Фадеевой.7 В 1813 году, двадцати трёх лет от роду, княжна вышла замуж за своего ровесника Андрея Михайловича Фадеева, государственного чиновника, впоследствии-саратовского губернатора.8 Его прадед Петр Михайлович Фадеев, капитан армии Петра Великого, погиб в битве под Полтавой, когда Россия отражала вторжение шведского короля Карла XII. Дед, Илья Петрович, умер от ран, полученных в русско-турецкой войне в конце царствования Анны Иоанновны, а один из братьев, Михаил, был убит в Отечественной войне 1812 года." Должно быть, когда Е. П. Б .

читала об этих войнах, стоивших жизни её близким, история оживала для неё, переставая быть обычным уроком. Елена Павловна Фадеева сама воспитывала и учила детей и могла гордиться своим потомством. Старшая её дочь, писательница Елена Андреевна Ган, была матерью Елены Петровны Блаватской и Веры Петровны Желиховской, тоже писательницы. Сын Екатерины Андреевны-второй её дочери-Сергей Юльевич Витте стал впоследствии видным русским государственным деятелем; сын Елены Павловны Ростислав был известным боевым генералом, военным писателем и реформатором.10 Младшая из детей, Надежда Андреевна, также не чуждая литературных занятий, была особенно дружна со своей племянницей Еленой, будучи всего на два года старше неё." Елена Андреевна несомненно думала о своей матери, когда писала такие строки: "Если я скажу вам, что она была нашей кормилицей, няней, наставницей, нашим ангелом блага на земле, то всё ещё не выражу той бесконечной, бескорыстной, всем жертвующей привязанности, которою счастливила она наше детство".12 О внучке, будущей Елене Блаватской, бабушка пеклась не меньше, чем о собственных детях. Её доброта распространялась не только на близких: она занималась широкой благотворительностью и спасла от голода немало бедных семей, а также основала сиротский приют.13 Елена Павловна была православной, веровала глубоко и искренне и в том же духе воспитывала детей. Она учила их, что "премудрый и добрый Бог" всё устроил в мире "красиво и полезно".14 Она "прожила до глубокой старости" - умерла в Тифлисе на 71-м году." Немецкая линия в родословной Е. П. Б. исходит от её отца, Петра Алексеевича фон Гана. Графы фон Ган были хорошо известны в Германии, а позже - в России, куда эмигрировали за несколько поколений до рождения отца Блаватской. В семнадцатом и восемнадцатом столетиях Россия притягивала тех, кто подвергался гонениям у себя на родине, а также искателей приключений отнюдь не меньше, чем Новый свет. Е. П. Б. рассказывает, как прививались к русскому стволу эти западные ветви, а фамилии эмигрантов "русифицировались порой до неузнаваемости, например, английские Гамильтоны превратились в Хомутовых!"16 Петр Алексеевич фон Ган, выпускник Пажескою корпуса, избрал военную карьеру и вышел в отставку в чине полковника .

Его отец, генерал-лейтенант Алексис фон Ган, родом из Мекленбурга, был женат на графине Елизавете Максимовне фон Прёбсен.17 Это от немецкой бабушки Елена Петровна унаследовала "курчавые, белые волосы" и живой, добродушный, весёлый нрав." Отца Елены Петровны, напротив, отличали едкое остроумие и закоренелый скептицизм. Образованный и начитанный, он не признавал ни религии, ни оккультизма и говорил, что это "нянькины сказки". О его отношении к развивающимся психическим силам дочери мы расскажем чуть позже .

Двоюродная бабушка Е. П. Б. со стороны отца, графиня Ида Ган-Ган, была известной немецкой писательницей, которую знали и в других европейских странах.19 Интересно, что у матери Елены Петровны и этой её бабушки было немало общего. В предисловии к Полному собранию сочинений Елены Андреевны Гаи, изданному в 1905 году, мы читаем: В тридцатых годах минувшего столетия во Франции, Германии и России - почти в одни и те же годы появились беллетристические произведения, впервые поставившие пред современниками так называемый ныне "женский вопрос". Знаменитая Жорж Занд - во Франции, графиня Ида Ган-Ган - в Германии и Е. А. Ган (под псевдонимом "Зенеиды Рвой")- в России заговорили о печальной участи женщин, не нашедших семейного счастья или переживших его крушение... Эти три писательницы заложили прочный фундамент для будущего женщины, с них начинается история женского вопроса, от них исходит первая инициатива в деле равноправия мужчин и женщин.20 Темы, которые Елена Андреевна затрагивала в своих книгах одной из первых в России, выходили за рамки чисто женских проблем. Героиня нашумевшей повести Теофания Аббиаджио, вглядываясь однажды в окна домов богачей, где они, "в бриллиантах, в перьях", наслаждаются жизнью, невольно спрашивает себя: "Что же сделали они, эти люди? Чем заслужили они эти преимущества? Чем оправдывают их? За что им всё дано - в то время, как другие скитаются париями, отверженцами от всех игр и радостей", между тем как на этих отверженцах лежит вся работа, весь труд? А вот уже и бедная, убогая улица, где видит она "страшные лица угольщиков. Там также живут двигатели деятельности целого города, но невидимые, забытые всеми". Взлетает неподалёку и рассыпается фейерверк, а "во ста шагах расстояния, целое семейство готовилося к голодной смерти на сырой земле, и ни одна искорка не обратилась в небесную манну, чтобы упасть спасеньем на их головы".21 Ту же глубокую меру сострадания мы находим в трудах Е. П. Б. в Голосе Молчания*, книге, которая была на ночном столике Теннисона в час его смерти22, есть такие строки: Да внемлет Душа твоя каждому стону боли, подобно тому как лотос обнажает сердце своё, чтобы испить утреннего солнца. Не допускай, чтобы палящее Солнце осушило хоть единую слезу боли прежде, чем ты сам сотрёшь её с очей страждущего. И да падёт каждая жгучая слеза человеческая в сердце твоё и там пребудет, и да не смахнёшь ты её, покуда боль, породившая её, не будет устранена. О ты, чьё сердце преисполнено милосердия, знай же, что слёзы эти-потоки, орошающие поля бессмертного сострадания... Знай, что поток сверхчеловеческого знания... тобою обретённый, должен через тебя... изливаться далее в другое русло... его чистые и освежающие струи должны смягчать горечь океанских вод - этого могучего моря скорби, наполняемого людскими слезами.23 Начало писательской карьеры Елены Андреевны приходится на время, когда её старшей дочери шёл шестой год. Однако вернёмся к обстоятельствам рождения Елены Петровны. Её матери в ту пору было семнадцать лет .

------------------------------------- * В русском переводе Е. Писаревой книга известна под названием Голос Безмолвия. - Ред. ------------------------------------ГЛАВА 2 Родившаяся в тревожную пору Елена Петровна родилась в ночь на 12 августа (по старому стилю 31 июля) 1831 года в Екатеринославе, городе, основанном графом Потемкиным на Днепре, в землях Новороссии, отошедших к России в ходе русско-турецких войн. С 1926 года он называется Днепропетровск .

Днепр в русской истории занимает особое место. Именно на берегах этой реки, второй по величине в европейской части России, возникла Киевская Русь и обосновалась поначалу династия Рюриковичей. К тому времени Днепр стал одним из главных звеньев торгового пути в Константинополь. Река эта связана и с другим чрезвычайно важным для Руси событием. В Днепре крестил свой народ киевский князь Владимир, потомок Рюрика, сам принявший христианство .

Судьба распорядилась так, что на той же самой реке родилась более восьми веков спустя Е.П.Б., принадлежавшая к тому же древнему роду, но в своих трудах поставившая под сомнение, что церковное таинство крещения имеет силу даровать спасение принявшим его и что тот, кто крещен не был, будет навеки проклят. Однако Е. П. Б. ни в коей мере не была антихристианкой. В первой своей большой работе Разоблаченная Исида она говорит, что книга эта "не содержит ни одного слова против чистого учения Иисуса, но беспощадно разоблачает девальвацию его в пагубные церковные системы..."24 Крещение самой Елены Петровны совершилось при весьма примечательных обстоятельствах. В 1831 году, при её рождении, в России свирепствовала азиатская холера, самое безжалостное из всех эпидемических заболеваний. Годом раньше началось её распространение на запад, и вскоре Россия, а потом и Европа подверглись её опустошительному нашествию. Холера сметала на своём пути целые поселения. Её жертвой стал даже брат Николая 1, великий князь Константин Павлович. В усадьбе Фадеевых, где родилась Елена Петровна, тоже имелись смертельные случаи. Всюду громоздились заготовленные впрок гробы. По народным поверьям, родиться в такую пору-недобрый знак. Домашние решили немедленно крестить её, дабы младенец не погиб "с тяжестью первородного греха на душе". Родственники так описывают драматические подробности этого события: При совершении таинства крещения в русской православной церкви зажигают множество тонких восковых свечей .

Крёстные отец и мать, все участники и присутствующие держат их на протяжении всей церемонии. Кроме того, все стоят, как того требует греческий чин. В отличие от римско-католических или протестантских церквей, в православии никому не дозволяется сидеть во время совершения службы и треб. Зала в семейном особняке была большой, но толпа добровольных свидетелей едва в ней помещалась. [Надя, маленькая тётушка новорожденной] всего [двумя] годами старше своей племянницы, как "доверенное лицо" одного из отсутствующих родственников оказалась в первом ряду, сразу за протопопом. Взбудораженная и уставшая от долгого, почти часового стояния, девочка незаметно для старших опустилась на пол и, видимо, сомлела жарким августовским днём в переполненной комнате. Служба близилась к завершению. Восприемники отрекались от Сатаны и всех деяний его-это отречение в православной церкви символизируется троекратным плеванием на невидимого врага,-когда маленькая барышня, играя с горящей свечой в ногах у толпы, нечаянно подожгла длинное облачение священника. Окружающие слишком поздно заметили происшедшее. [Несколько человек, в том числе священник, получили ожоги.] Это было ещё одним дурным предзнаменованием, по суеверным представлениям, бытовавшим тогда на Руси. С того дня будущая госпожа Блаватская, невинная причина сего несчастья, была, в глазах всего города, просто обречена на бурную жизнь, полную превратностей и тревог. Однако рождение в годину великих бедствий-будь то болезни или что-то ещё-не должно непременно считаться дурным предзнаменованием.

Как тут не вспомнить знаменитые слова из Бхагавадгиты, с которыми мудрый Кришна обращается к своему ученику:

Много у меня прошлых рождений, у тебя также, Арджуна, Я знаю их все, ты же своих не знаешь, подвижник.. .

Всякий раз, когда ослабляется дхарма И беззаконие превозмогает, Я создаю себя сам, Бхарата .

Для спасения праведных, для гибели злодеев, Для утвержденья закона из века в век Я рождаюсь.26 Фадеевы за шестнадцать лет до рождения Елены Петровны переехали в Екатеринослав и поселились в собственном особняке. Андрей Михайлович был переведён туда в Новороссийскую контору иностранных поселенцев. Матери Елены Петровны был тогда один год от роду.27 В этом особняке и родилась Елена Петровна. Он сохранился до сих пор. В 1991 году, в столетнюю годовщину её смерти, на доме появилась табличка, объявляющая его культурно-историческим памятником. Во время рождения дочери Петр Алексеевич Ган, офицер конной артиллерийской батареи, находился в Польше, куда был направлен после начала польского восстания. Когда он вернулся, Елене было около шести месяцев. А через год Ганы переехали в Романьков*, армейский городок неподалёку от Екатеринослава, и зажили своим домом.28

------------------------------------- * Романьков (Романков, Романково) находился на правом берегу Днепра, в 10 км выше Каменского; на территории современного Днепродзержинска. - Ред .

------------------------------------ГЛАВА 3 Кочевая жизнь Ганы недолго пробыли в Романькове; на Украине началась для них кочевая жизнь. Места стоянок батареи Петра Алексеевича Гана часто менялись .

Деда, Андрея Михайловича, находившегося на государственной службе, тоже могли перевести в любую из российских губерний. В дальнейшем Елена Андреевна с детьми жила то у мужа, то у родителей, так что Елена Петровна путешествовала с ранних лет и имела возможность общаться с разными людьми и культурами, как бы готовясь к будущим странствиям. Елене не исполнилось и трёх лет, когда семью, вновь находившуюся в Романькове, постигло первое большое горе. Её младший брат Саша серьёзно заболел, а медицинская помощь оказалась недоступна: весенняя распутица превратила дороги в сплошное месиво, которое не одолеть было ни конному, ни пешему. Малыш медленно угасал на руках у несчастной матери, которая ничем не смогла ему помочь.29 В ожидании следующего ребёнка Елена Андреевна перебралась в Одессу. Там, в попечительском комитете, занимавшемся делами немецких колонистов, служил теперь Андрей Михайлович,-в Германии находилось немало охотников обживать российские просторы. Когда Елене исполнилось три с половиной года, у неё появилась сестра Вера .

Вскоре после родов Елена Андреевна переехала к мужу, и семья снова стала кочевать-то в Малороссию, то в Тулу... Постоянная неустроенность домашней жизни способна измучить любую мать, а Елена Андреевна не отличалась к тому же крепким здоровьем. В повести Идеал она напишет: "Но в своей кочующей жизни, бедная "военная дама" не смеет дружиться с кем или с чем бы то ни было: страшное слово "поход" вечно висит, как чёрная туча над нею! Грянет урочный сигнал, и покидай всё, отрывай сердце от всего, с чем оно свыклось, что было ему мило... и иди, не ведая куда".30 А ждут её всё "те же грязные местечки, лачуги, обеды и чаепития офицеров у начальника, дым трубок, вечные разговоры о лошадях, собаках, пистолетах, чинопроизводстве и т. п.".31 ГЛАВА 4 В Петербурге Весной 1836 года пришло радостное известие. Петра Алексеевича вместе с батареей переводили в Санкт-Петербург. В России в ту пору не было железнодорожного сообщения. Такое долгое путешествие в карете, наверное, представлялось маленькой Елене Петровне замечательным приключением, но для её матери с младенцем на руках и пятилетней непоседой, требующей постоянного присмотра, это было непростым испытанием. Конечно, Елену Андреевну манила перспектива окунуться в культурную жизнь столицы России-самого европейского из её городов, едва ли уступающего Лондону и Парижу. Петр Алексеевич хорошо знал Санкт-Петербург, там он рос, там по-прежнему жила его родня. Пока он был занят на службе, его брат Иван Алексеевич знакомил невестку с Северной Пальмирой, сопровождая её в музеи, театры, в оперу.* "Здесь,пишет Екатерина Некрасова в биографическом очерке, опубликованном в 1886 году в журнале Русская старина,-возможно очутиться лицом к лицу с людьми, о которых знаешь только по книжкам, возможно видеть "великих поэтов" воочию" .

33 На одной из выставок картин произошла удивительная встреча, о которой Елена Андреевна так писала сестре Екатерине: Я вдруг наткнулась на человека, который показался мне очень знакомым... И при втором взгляде сердце у меня крепко забилось... Я узнала-Пушкина!.. Я воображала его чёрным брюнетом, а его волоса не темнее моих, длинные, взъерошенные. Маленький ростом, с заросшим лицом, он был бы не красив, если бы не глаза. Глаза блестят как угли и в беспрерывном движении. Я, разумеется, забыла картины, чтоб смотреть на него. И он, кажется, это заметил: несколько раз взглядывая на меня, улыбался... Видно на лице моём изображались мои восторженные чувства.34

Несмотря на новые восхитительные возможности, мать не забывала о детях. Некрасова пишет:

"Она по-прежнему играет с Лоло [Еленой] на фортепьянах, поёт с ней песенки, учит грамоте и радуется необычайным способностям и уму своей пятилетней девочки".35 С самого рождения Лоло, или Лолоша, "делается предметом горячих материнских забот. Елена Андреевна сама и кормит, и ходит за ней, несмотря на свои 17 лет",-сообщает Екатерина Некрасова.36 Биографы Е. П. Б. как-то проходили мимо этого очерка, хотя он имеет немаловажное значение, ибо в большой степени основан на письмах Елены Андреевны к сестре Екатерине. Других писем Елены Андреевны, видимо, не сохранилось.** Поэтому до сих пор биографы Е. П. Б. могли весьма произвольно толковать отношения девочки с матерью. Так, писательница Мэрион Мид в книге Мадам Блаватская: женщина и миф, вышедшей в 1980 году, совершенно бездоказательно утверждает, что мать, увлечённая писательской карьерой, "отстранилась" от Елены, предоставив её заботам гувернанток. Далее следует нелепое заявление о том, что ребёнок относился к матери "с глубокой враждебностью". В Петербурге Елена Андреевна читает книги на немецком, итальянском и английском, последние два языка она выучила самостоятельно. Английский она любила особенно. Прочитав Годольфин, последний роман Булвер-Литтона, Елена Андреевна сделала "перевод или, вернее, компиляцию" его и осенью 1836 года робко предложила свой труд О. Сенковскому, редактору популярного журнала Библиотека для чтения. Радость её не знала границ, когда материал был принят, а знаменитый "барон Брам-беус" посоветовал ей написать что-нибудь своё. Так началась её писательская карьера .

Некоторые повести Елены Андреевны посвящены горький участи женщин, несчастливых в браке .

Они отчасти автобиографичны. Жизнь с Петром Алексеевичем, который был вдвое старше Елены

Андреевны, принесла ей глубокое разочарива-ние."38*** В повести Суд света она писала:

Тонкий, весёлый ум моего мужа, приправленный всею едкостью иронии, ежедневно похищал у меня какое-нибудь сладкие упование, невинное чувство. Всё, чему от детства поклонялась я, было осмеяно его холодным рассудком; всё, что я чтила как святость, представили мне в жалком и пошлом виде.39 Приближалось время перевода Петра Алексеевича обратно, в Малороссию. Елена Андреевна думала об этом с ужасом. Осенью в письме к Екатерине она жалуется: "Признаюсь, страшно вспомнить, что придется же возвратиться в какой-нибудь Романьков или Оскол! О, Боже мой, дай терпения!"40 И судьба словно сжалилась над ней .

К тому времени её отец, Андрей Михайлович Фадеев, уже служил в Астрахани главным попечителем над калмыцким народом, а заодно и тамошними немцами-колонистами. И вот по делам службы Андрея Михайловича вызывают в Санкт-Петербург, где он успевает застать свою старшую дочь. Вскоре, в марте 1837 года, в Библиотеке для чтения под псевдонимом Зенеида Р-ва выходит в свет её первая повесть Идеал. А когда в начале мая Фадеев отправляется назад в Астрахань, Елена Андреевна и дети едут с ним.41 Е.Некрасова рассказывает, что она "пустилась, под охраной и покровительством отца, на другой конец России... Её не страшит ни тысячевёрстное пространство, ни тяжёлые, убийственные дороги того времени".42 Попечительство Андрея Михайловича Фадеева над сотней тысяч буддистов позволило маленькой Елене впервые соприкоснуться с этой восточной религией. Калмыки пришли в эти степи в начале XVII века из Китая. Фадеевым и Ганам случалось гостить у калмыцкого князя Сер-беджаб-Тюменя.

После разгрома Наполеона в России он набрал полк из своих людей и успел присоединиться к победному маршу русской армии на Париж, за что был пожалован царскими наградами.43 Вера вспоминает:

... [Е. А. Ган] провела весну 1837 года в Астрахани; а оттуда поехала с родными своими и двумя дочерьми, чрез калмыцкие степи, на кавказские минеральные воды... Путешествие принесло большую пользу тем, что подкрепило начинавшее уже расстраиваться здоровье матери... и возбудило в ней много поэтических замыслов. Плодом их вскоре явились новые повести: Утбалла, Воспоминание о Железноводске и пр.44 ---------------------------------------------------------------------¬-------Родным она писала, что видит в музыке не только развлечение, но и "лучшее утешение в этой жизни, после религии". С сестрой Екатериной она делится теми чувствами, которые переполняют душу: "Меня поразило величие Невского монастыря, серебряная рака святого Александра, с его четырьмя ангелами; гробницы наших великих людей и воинов; но ничто не может сравниться с тем глубоким впечатлением, которое овладело мной при входе в Казанский собор! Ты со своим патриотизмом наверное прослезилась бы при виде стольких трофеев... Даже я, охладевшая к сильным ощущениям, только присутствием Ив .

Алексеевича была удержана от того, чтобы не броситься на колена, вступив в этот чудный храм, и на коленах взирать на славу России!.. Только иконостас украшен образами: обе стороны громадного собора покрыты букетами знамён, отбитыми у врагов в царствования Александра и Николая; а внизу надписи на золотой доске гласят: кем, когда и у кого отбиты. О, как понуро смотрят здесь прославленные Наполеоновские орлы! Повеся горестно носы, они, кажется, готовы спрятать свои посрамленные головы под крылья!.. Тут и персидский лев, смирившийся в овечку; и магометанская луна, и, наконец, на двух колоннах ключи, поднесённые взятыми с бою крепостями; а над ними жезл маршала Даву словно отдаёт честь могиле героя нашего, Кутузова.. .

Не знаю, о чём и говорить, так много впечатлений!.. Одна из лучших картин Петербурга, бесспорно, представилась мне со стены Петропавловской крепости. Она очаровала меня!.. Весь город как в волшебной панораме: от Смольного монастыря до взморья. У ног широкая, тихая в тот вечер Нева, с целым лесом мачт и парусов на взморье; по ту сторону её, дворцы, набережные, сады-всё тонуло в золотистом тумане заката..."32-Ред. ** По счастью, дело обстоит не так, хотя в литературе о Е. П. Б. про существование других писем Е.А.Ган не упоминалось. Подробнее об этом см. в статье "От редакции".- Ред. *** В Русском биографическом словаре (1914) В.Батуринский пишет: "Судя по одному из сохранившихся писем Е.А. к близкой подруге, брак Е.А. с Ганом был результатом ее полной девичьей неопытности и настояний родных. Она с глубокой страстной горечью говорит в этом письме, что у женщины "не должно отнимать единственного блага, одной награды-свободы при избрании того, кому приносит она в дар всю жизнь свою... Мысль, что единственное счастие, возможное для женщины, никогда не будет её уделом, что она должна идти по пути жизни не дружно, не рука об руку с другом, которому отдала душу, веру, всё бытие своё, а с человеком, овладевшим только телом её, обладающим ею по прихоти родственников или по детской слабости её, которою люди умели воспользоваться, чтоб связать дитя в пеленах узами нерасторгаемыми,-эти мысль убивает в ней энергию и делает из неё слабое, жалкое создание"... Очевидно, брак Е. А с Ганом не был результатом полной "свободы избрания", и это тяжело отразилось на всей её последующей жизни. Не следует думать, что муж будущей писательницы обладал какими-либо крупными несовершенствами или пороками, пагубно влиявшими на семейную жизнь. Напротив, П, А. Ган был человек добрый, хорошо образованный, получивший воспитание в аристократическом Пажеском корпусе, владевший иностранными языками и довольно начитанный. Разлад между супругами имел психологическую подкладкуполное несходство их характеров, вкусов и образа мышления".38а - Ред .

---------------------------------------------------------------------¬-------ГЛАВА 5 Опять в дороге В начале сентября всё семейство возвратилось из Пятигорска в Астрахань, и в конце месяца Елена Андреевна с детьми отправилась к мужу. Вскоре возобновилась их совместная жизнь, а вместе с ней ¬скитания по гарнизонам.45 Только в Полтаве семья задержалась дольше, чем обычно. Там у детей появилась гувернантка, и их матери стало полегче. Девушку звали Антония Кюльвейн, она сама предложила свои услуги, а потом ещё много лет провела с семьей в роли воспитательницы и любимой компаньонки. Елена Андреевна продолжала давать старшей дочери уроки игры на фортепиано, однако позже пригласила профессиональных учителей, потому что ученица оказалась весьма способной. У самой Елены Андреевны был замечательный голос, по вечерам она под собственный аккомпанемент пела свои любимые русские песни, а Антония учила Елену танцевать .

Это прекрасное время осталось для Веры, младшей сестры Елены Петровны, одним из самых светлых детских воспоминаний.46 Именно благодаря Вере до нас дошли многие события из их жизни.

Десятилетней девочкой она начала вести дневник и постаралась записать в нём то, что ей запомнилось из более ранних впечатлений.47 Дневники Веры послужили основой двух её книг:

Как я была маленькой и Моё отрочество, в которых содержатся важные сведения о Елене Петровне и других членах семьи. И позже, когда сестры стали взрослыми, Вера писала о Елене просто как о человеке, "со всеми её дурными и хорошими сторонами". И хотя она горячо её любила, но не склонна была, "в силу личных чувств, преувеличивать её достоинства и заслуги" .

Она не была враждебна её учению, но и не увлекалась им "до забвения идеалов и величайших истин христианства, в свете которого", как она полагала, "потонули все самые высокие и нравственные учения древности".48 Вера, во втором замужестве Желиховская, стала известной писательницей. На её повестях для детей и юношества выросло несколько поколений русских, так же как маленькие американцы с 60-х гг. прошлого века воспитывались на книгах Луизы Мей Олкотт. Вера писала и для взрослых;

её литературное наследие состоит из двенадцати повестей, шестидесяти рассказов, двух пьес, а также статей для народного чтения.49 Когда они жили в Полтаве, Вере было всего два года. Вот как она вспоминает об этих днях в книге Как я была маленькой: Помню, что мама часто болела, а когда была здорова, то подолгу сидела за своей зелёной коленкоровой перегородкой и всё что-то писала. Место за зелёной перегородкой называлось "маминым кабинетом", и ни я, ни старшая сестра Леля никогда ничего не смели трогать в этом уголке, отделённом от детской одною занавеской. Мы не знали тогда, что именно делает там по целым дням мама? Знали только, что она что-то пишет.. .

Когда Вере исполнилось шесть лет, она с удивлением узнала от Антонии, что её мама пишет книги, которые печатаются в журналах вместе с сочинениями других авторов, и им платят за это деньги .

- И маме тоже платят деньги? - удивилась я .

- Да, много денег .

- Да за что же? Кто ей платит? Антония, как могла понятней, объяснила мне журнальное дело и прибавила, что платой за то, что она пишет, мама платит жалованье англичанке, учителям и выписывает себе и нам нужные книги.. .

- И вам она тоже платит? - спросила я .

- Нет,-покраснев, отвечала Антония,-мне она ничего не платит. Я получаю деньги от царя, а живу с вами потому, что никого на свете так не люблю, как вашу маму. История о том, как Антония стала получать пенсию от царя, напоминает сказку о Золушке, только более грустную. Судьба улыбнулась ей, когда она была принята на казённый счёт в Смольный институт в СанктПетербурге, основанный Екатериной Великой для девочек из благородных семейств .

Она закончила его с отличием и должна была получить высшую награду, золотой шифр. На выпускном акте присутствовал сам государь Николай 1. Он заговорил с ней, спросил, кто её родные и что она собирается делать дальше. И узнав, что у неё нет ни родных, ни состояния, распорядился оставить её в институте для педагогической практики, пепиньеркой, либо выплачивать пожизненную пенсию. Она захотела "прежде попробовать на свете счастья" и выбрала второе.50* Весной 1839 года состояние здоровья Елены Андреевны ухудшилось, и, по настоянию врачей, она из Каменского**, где они провели зиму и где остался Петр Алексеевич со своей батареей, едет с детьми в Одессу на воды. Там Елена Андреевна осуществила свою давнюю мечту, найдя гувернантку, способную научить детей английскому. Она считала этот язык необходимым условием хорошего образования. Но кто же согласится на постоянные скитания по захолустным местечкам и военным лагерям? "Переносить все невзгоды путешествия и хоть на век" остаться у неё согласилась Августа Джефферс из Йоркшира. Когда же после смерти Елены Андреевны мисс Джефферс рассталась с семьей, на её место взяли обрусевшую англичанку, чтобы дети не забыли язык.51

---------------------------------------------------------------------¬-------- * Лето 1838 года Елена Андреевна с детьми снова проводит на Кавказе, в Пятигорске, вместе с матерью и сестрами, приехавшими туда из Астрахани. В августе к ним присоединяется Андрей Михайлович, а затем до конца месяца все они живут в Кисловодске. "Здесь Елена Андреевна познакомилась с некоторыми из бывших декабристов и подружилась с одним из них, Сергеем Ивановичем Кривцовым; кавказские дни на всю жизнь остались для нее светлым воспоминанием",-пишет М.Гершензон, публикуя в 1911 году пять ранее неизвестных писем Е. А. Ган, в основном адресованных С. И. Кривцову. 50а - Ред .

** С 1936 г. Днепродзержинск.-Ред. В Одессе знакомства с Е. А. Ган ищут такие известные литераторы, как Княжевич, Надеждин и Бенедиктов, который преподнёс ей книгу своих сочинений со стихотворным посвящением. Архимандрит Порфирий, тоже лечившийся водами, был её любимым собеседником и читал ей целые лекции о влиянии воображения на организм человека. 51а - Ред. ---------------------------------------------------------------------¬-------ГЛАВА 6 У деда и бабушки в Саратове Пётр Алексеевич Ган был направлен на месяц в летние лагеря в Умань Киевской губернии, и семья переехала к нему из Одессы. Ожидалось, что в сентябре они переберутся в Орловскую губернию, однако местом следующей стоянки оказался Гадяч, "дрянной городишко" Полтавской губернии .

Это была грустная перемена, так как рушились планы зимой ещё раз побывать в Петербурге .

Здоровье Елены Андреевны несколько улучшилось, осенью она снова ждала ребёнка. Теперь при ней неотлучно находился молодой врач Василий Бензенгр, нанятый её родителями. В ноябре Фадеевы переезжают из Астрахани в Саратов, куда Андрей Михайлович назначен губернатором .

Вскоре к ним перебирается Елена Андреевна с детьми. Там, в июне 1840 года, у неё родился сын Леонид. А через месяц Елена Андреевна перенесла очередное воспаление лёгких, и лишь чудом осталась жива.53 Но затем здоровье её заметно окрепло, и она снова начала писать. Елене Петровне в ту пору исполнилось девять. Тётушка Надя, двумя годами старше Елены, неплохо запомнила то время. А. П. Синнетту, первому биографу Е. П. Б., она сообщила следующее: В детстве все симпатии и интерес [Елены] сосредоточивались на людях низших сословий. Она предпочитала играть с детьми прислуги, а не с ровней, и... за ней всегда приходилось присматривать, чтобы она не сбегала из дома и не заводила знакомство с уличными оборванцами.

Да и в зрелые годы она безудержно тянулась к тем, чьё положение в жизни было ниже её собственного, и выказывала подчёркнутое безразличие к "благородным", к которым принадлежала по рождению.54 Вспоминая о том времени, Вера пишет:

Девочка подрастала и развивалась быстро, часто поражая своих близких не только шалостями, но оригинальными выходками, несвойственными другим детям, и речами до того прямодушными, что не было возможности унять её красноречивой откровенности. Кроме того, она была страшная фантазёрка и подвержена припадкам почти сомнамбулизма: она часто вставала и ходила во сне и, не просыпаясь, с широко открытыми глазами, произносила целые речи, рассказывала сказки и пела песни... Бывали с ней в детстве и молодости и такие случаи, которые теперь все объяснили бы ясновидением; но в те бесхитростные времена они относились к сильному развитию воображения и проходили незамеченные.55 А когда Елена повзрослела, особое беспокойство стала вызывать её неудобная манера говорить людям в лицо то, что она о них думает,-в приличном обществе это считается дурным тоном. И в то же время "она была так добра и так смела, что готова была всё отдать неимущему, всё сделать для друга и на всё решиться в защиту обиженного", при этом сама она "никогда не помнила зла и обид".56*

---------------------------------------------------------------------¬-------- * Много лет спустя один из учеников Е. П .

Б. вспоминал: "Одно было в ней особенно примечательно. Она никогда, никогда не питала злобы, не терпела тайного злословия, никому не давала понять, что в её душе остался хоть след раздражения или неодобрения, хоть какая-то тень былого... Всё прошедшее просто стиралось начисто и полностью забывалось".57 ---------------------------------------------------------------------¬-------ГЛАВА 7 Рождество на Украине В разлуке с женой и любимыми детьми Петр Алексеевич Ган затосковал и звал Елену Андреевну вернуться к нему. Весной 1841 года семейство Ганов воссоединилось на Украине.58 В Опошне, неподалёку от Диканьки, у Елены Андреевны появляется даже рабочий кабинет.

Вера отмечает:

"Единственным развлечением Елены Андреевны были её сочинения, единственным утешением и радостью-подраставшие дети, на которых устремлялись все надежды её и заботы".59 Леля решила учить немецкий, и Антония стала давать ей уроки три раза в неделю. Прогресс был настолько заметен, что отец "хвалил её и в шутку назвал раз "достойной наследницей своих славных предков, германских рыцарей Ган-Ган фон дер Ротер Ган, не знавших никогда другого языка, кроме немецкого"".60 Осенью Елена Андреевна серьёзно заболела. Доктор, уже не в первый раз вызванный из Харькова, советует ей немедленно перебираться в город лечиться, но она решает подождать до весны, а тогда уж добираться до Одессы, где к тому же у неё было много знакомых .

В книге Как я была маленькой* Вера рисует трогательную картину последнего Рождества, которое дети провели вместе с матерью: Пришла зима. Занесло, замело все поля, все дороги снегом.. .

Заперлись, законопатились окна и двери, затрещал яркий огонь в печках; пошли длинные, длинные вечера, а серые деньки замелькали такие коротенькие, что невозможно было успеть покончить урок без свечей .

До самых рождественских праздников я не запомнила ни одного случая, который бы скольконибудь нарушил однообразие нашей жизни. Перед Рождеством папа ездил в Харьков и навёз оттуда всем подарков и много чего-то, что пронесли к маме в комнату, под названием кухонных запасов. Занятые своими книжками с картинками, мы не обратили на это никакого внимания .

Вечером нас позвали в гостиную, где мы увидали, что все собрались при свете одной свечи, и ту папа задул, когда мы вошли .

- Что это? Зачем такая темнота? - спрашивали мы .

- А вот увидите, зачем! - отвечала нам мама .

- Не шевелись! - сказала Антония, повёртывая меня за плечи: стой смирно и смотри прямо перед собою. Мы замерли неподвижно в совершенном молчании... Я открыла глаза во всю ширину... но ничего не видала. Вдруг послышалось шуршание, и какой-то голубой, дымящийся узор молнийкой пробежал по тёмной стене .

- Что это? - вскричали мы .

- Смотрите! Смотрите, какой у мамы огненный карандаш! Что она рисует!.. - раздался весёлый голос папы. На стене быстро мелькнуло лицо с орлиным носом, с ослиными ушами... Потом другой профиль, третий... Под быстрой маминой рукой змейками загорались узоры, рисунки.. .

- Читайте! - сказала она. И мы прочли блестящие, дымившиеся, быстро тухнувшие слова: "Лоло и Вера-дурочки!"

- Ну вот ещё! - с хохотом закричала Леля, бросившись к маме,-покажите, мамочка! Что это такое?. .

Чем вы пишете?

- А вот чем! - сказала мама и, чиркнув крепче по стене, зажгла первую виденную нами фосфорную спичку. Серные спички явились в России в начале сороковых годов. Ранее того огонь добывали кремнем... Наступил канун 1842 года .

Скучный, пасмурный, грустный канун!.. Почти с самого утра мы всё были одни: мама - сказали нам

- нездорова, и, зная, что она часто не выходит из спальни, когда больна, мы нисколько не удивлялись ни тому, что Антония целый день от неё не отходила, ни даже тому, что отец почти не показывался. Он только пришёл, когда мы обедали втроём с мисс Джефферс; поспешно съел свой борщ, посмотрел на нас через очки, улыбаясь, ущипнул меня за щёку, пошутил с Лелей и ушёл, сказав, что ему некогда. После обеда мисс Джефферс исчезла тоже .

Мы с Лелей уселись смирно в полутёмной комнате, вспоминая с затаёнными вздохами о наших прошлогодних праздниках, о подарках бабушки, о чудесной ёлке... и недоумевая, сделают ли в Саратове без нас ёлку или сочтут Надю слишком большою для этого... За окном, в жёлтом сумраке, быстро, частой сеткой, мелькали снежные хлопья, и ветер уже начинал подвывать в трубах свою тоскливую ночную песню. Не только я, но даже беззаботная, всегда весёлая Леля присмирела... Вдруг отворилась дверь, и вошла Аннушка с Леонидом на руках, а за нею её толстая сестра, Марья... наша ключница и швея. Они обе, улыбаясь, сели у стенки, поглядывая то на нас, то на дверь,-словно ожидая чего-то... когда снова отворилась дверь, и мамина горничная Маша вошла с ещё более весёлым лицом .

- Барышни!-сказала она,-идите скорее! Вас маменька к себе зовут!. .

- Ах!!-вскрикнула тут Леля, хлопнув себя по лбу,- я знаю, зачем!.. И, выпрыгнув за дверь, она бросилась к маминой комнате. Я, разумеется, за ней, но, только добежав до порога спальной, поняла, в чём дело. Совсем неожиданная, разукрашенная ёлочка блистала огнями среди комнаты. Под нею лежали игрушки, а вокруг стояли мама, Антония, папа, мисс, и все улыбались, очень довольные, что, целый день провозившись с ёлкой, нас так искусно обманули.61

---------------------------------------------------------------------¬-------- * Вера начала писать эти рассказы для своих детей. Несколько лет спустя дети по всей России зачитывались описанием приключений Веры и Елены. ---------------------------------------------------------------------¬-------ГЛАВА 8 Горестная утрата Пришла весна, но Елена Андреевна всё не поправлялась, и домочадцы, кроме мужа, который не мог оставить службу, отправились с ней в Одессу. Работая над биографическим очерком, посвященным матери Е. П. Б., Екатерина Некрасова беседовала с доктором Бензенгром и с Верой .

Она так описывает это время: Несмотря на все заботы и старания славившегося в то время в Одессе доктора Гэно,-ей с каждым днём становилось хуже, в особенности от кровопусканий, в которые сильно веровала тогдашняя медицина... И без того слабая - она ещё более истощалась и подвигалась к могиле. Она боялась, что не дождется приезда родных, которых ждала в Одессу-и стала писать прощальное письмо....В этом письме она горячо благодарила родных за всё и умоляла мать - не оставить малюток.62 Приезд родителей и сестёр, а затем и брата придал ей сил, и ей "стало так хорошо, что все за неё успокоились". Для детей это было поистине прекрасное время. Выздоровление матери казалось близким, и строились планы совместного возвращения в Саратов на постоянное жительство.63 А пока сестры Елены Андреевны, Катя и Надя, вместе с матерью наслаждались одесским летом, купались в ласковом Чёрном море и научили маленькую Елену плавать. Однако внезапно здоровье Елены Андреевны начинает стремительно ухудшаться, и двадцать четвёртого июня она умирает на руках своей матери. Ей было тогда всего двадцать восемь лет. Семья была убита горем, а дети безутешны.64 Скорбела о смерти Елены Андреевны и русская читающая публика. А спустя год в статье, посвященной выходу в свет четырёхтомника сочинений Е. А. Ган, Белинский напишет: Не являлось ещё на Руси женщины столь даровитой, не только чувствующей, но и мыслящей. Русская литература по праву может гордиться её именем и её произведениями. Мир праху твоему, благородное сердце, безвременно разорванное силою собственных ощущений! Мир праху твоему, необыкновенная женщина, жертва богатых даров своей возвышенной натуры .

Благодарим тебя за краткую жизнь твою: недаром и не втуне цвела она пышным, благоуханным цветом глубоких чувств и высоких мыслей... В этом цвете-твоя душа, и не будет ей смерти, и будет жива она для всякого, кто захочет насладиться её ароматом...65 Мысли о детях мучили Елену

Андреевну все последние годы:

"Пусть платят мне по 1000 р. за вспаханную десятину, и я с охотою примусь за обработку земли, вместо своих рукописей!" - писала она тем, кто легкомысленно осуждал её в трате времени ради авторского тщеславия. И далее, когда ей советовали оставить это занятие ради сохранения здоровья: "какими бы то ни было жертвами хочу, чтобы дети мои были хорошо, но фундаментально хорошо образованы. А средств, кроме пера моего,-у меня нет!.."66 Некрасова отмечает её тревоги по поводу Елены:

...Гувернантки для старшей дочери уже не годятся: она их быстро перерастает. И Елена Андреевна начинает склоняться к мысли отдать старшую дочь в Одесский институт,-хотя институтское воспитание идёт вразрез с её основными убеждениями, но из двух зол всё же это было бы менее худшее .

И мысль о собственном нездоровье мучает её, именно с этой стороны.67 Вера тоже свидетельствует, что все эти годы их мать беспокоило, как сложится судьба старшей дочери, "одарённой сызмала незаурядными свойствами".68 На смертном ложе она произносит такие пророческие слова: "Ну что ж! Может, оно и к лучшему, что я умираю: по крайней мере, не придется мучиться, видя горькую участь Елены! Я совершенно уверена, что доля её будет не женской, что ей придется много страдать".69 Каких страданий дочери она страшилась? Возможно, ответ подскажут эти слова из её повестей Идеал и Напрасный дар: Положение мужчины с высшим умом нестерпимо в провинции; но положение женщины) которую сама природа поставила выше толпы, истинно ужасно.70 И напрасен дар её, напрасны все порывы к усовершенствованию:

однажды заброшенная судьбою в глушь, она, как преступник, отверженный обществом, не вырвется более ни к свету, ни к жизни..71 Сама Елена Андреевна в полной мере испытала подобную недоброжелательность провинциалов. В другой её повести, Суд света, в предсмертном письме героини, которой светское общество вынесло свой безжалостный приговор, есть такие строки:

...Члены этого страшного трибунала все люди малодушные. С позорной плахи, на которую он положил голову мою, когда уже роковое железо смерти занесено над моей невинной шеей, я ещё взываю к вам последними словами уст моих: "Не бойтесь его!.. он раб сильного и губит только слабых".72 "Громовые слова, свойственные только душе великой и крепкой... Такие строки могут вырываться только из-под пера писателей с великою душою и великим талантом" так отозвался о них Белинский.73 Вполне возможно, что Елена Петровна читала эти повести и плакала над ними, как и над другими сочинениями матери, которые вышли изящным четырёхтомником через год после смерти Елены Андреевны - как живое послание детям .

ГЛАВА 9 На берегах Волги Вскоpe после кончины Елены Андреевны детей увезли в Саратов. Опасное путешествие по неоглядным российским просторам немного отвлекало их от горестных мыслей. Приходилось пересекать пустыни, и тогда, к восторгу детей, в тяжёлые кареты вместо лошадей впрягали верблюдов .

На сутки они задержались в улусе, в ставке калмыцкого князя Сербеджаб-Тюменя. Он по-царски принял старых друзей и показался детям восхитительным символом кочевой жизни в пустыне .

Бабушка, хорошо знавшая обычаи калмыков, рассказывала о них своим внучкам. Она объяснила им, как устроен молитвенный барабан: "Это у них замечательный молитвенный аппарат... Так, по их мнению, что проговорить молитвы, что развернуть их,-всё равно!..

Вот, когда им лень в определённое время молиться или некогда, они подойдут и скоро-скоро завертят ручку:

развернут и снова навернут молитвенный лист. И считают, что помолились!" "Дураки!"воскликнула Вера. Елена возразила: "И у нас есть такие же дураки! Разве не всё равно,-что эту ручку вертеть, что бессмысленно бормотать себе под нос молитвы..." И она напомнила, как их ключница Варвара молится перед иконами и тут же бросается на дворовых девчонок, чтобы уши им надрать или надавать подзатыльников.74 В Саратове у детей началась совсем другая жизнь. К воспитательнице Антонии прибавилось ещё три учителя. Одной из них была француженка Генриетта Пекёр. Синнетт пишет о ней со слов Надежды: Больше всего она любила рассказывать детям о тех днях славы и восторга, когда по воле "фригийских красных колпаков", citoyens rouges* Парижа, она изображала богиню Свободы на народных празднествах в революционном Париже.. .

когда её день за днём с триумфом возили по улицам во главе пышной процессии. Рассказчица давно состарилась и сгорбилась от прожитых лет, так что больше напоминала теперь Fee Carabosse**. Но говорила она увлеченно и живо, её яркие описания захватывали благодарную и пылкую девчачью аудиторию. [Елена] даже заявила, что всю свою жизнь она будет "богиней Свободы".75 Следующим летом семейство, как обычно, переселилось на "большую дачу", со множеством подвальных помещений, длинных заброшенных коридоров, башенок, таинственных закутков и уголков, где Елена соорудила собственный "Зал Свободы". Вера вспоминает: Это был действительно огромный дом... А уж о подвальном этаже ходили целые легенды: о несчастных, которых кто-то когда-то будто бы морил голодом, мучил пытками в этих маленьких тёмных комнатах на сводах, о том, что и поныне слышны по ночам их плач и стоны и что многие видели там привидения и разные страхи.76

Синнетт передаёт с её слов:

Нам разрешили обследовать эти внушающие трепет "катакомбы" под охраной полдюжины мужской прислуги с факелами и фонарями... Но Елена не могла удовольствоваться ни одним, ни двумя посещениями. В этом жутковатом месте она устроила зал Свободы и надёжное убежище, где могла скрываться от уроков. Прошло много времени, прежде чем её секрет был раскрыт... В углу, под окном с железным засовом, находившимся высоко под потолком подвала, она соорудила себе башню из старых сломанных стульев и столов и там обычно пряталась часами, читая книгу под названием "Премудрость Соломона", содержащую всевозможные популярные легенды... Если Елене нравилось рассказывать нам истории, то ещё больше любила она слушать, как рассказывают сказки другие. Среди огромной дворни Фадеевых была старушка няня, большая на сказки мастерица... Но если дети забывали эти сказки так же легко, как узнавали их, Елена не только никогда не забывала услышанных историй, но и не соглашалась считать их выдумками. Она близко к сердцу принимала испытания, выпадавшие на долю героев, и утверждала, что все самые удивительные их приключения были совершенно реальными.77 Но Елена не только считала себя участницей услышанных или прочитанных историй, она и сама их сочиняла. Синнетт рассказывает со слов Веры: В верстах десяти от губернаторской дачи находилась обширная песчаная полоса земли, очевидно, некогда бывшая дном моря или большого озера, где постоянно находили окаменевшие остатки рыб, раковин и зубов каких-то неизвестных (нам) чудовищ. Чаще всего мы находили обломки этих реликтов, источенных временем, но можно было найти и целые камни разной величины с отпечатками рыб, растений и животных вымерших сейчас видов, неоспоримо доказывающие их допотопное происхождение .

Мы, дети и школьницы, слышали в то время от Елены бессчётное количество чудесных и захватывающих историй. Я хорошо помню, как, вытянувшись во весь рост и подперев подбородок ладонями, с глубоко ушедшими в мягкий песок локтями, она, бывало, грезила наяву и рассказывала нам свои видения, вероятно столь же для неё ясные, яркие и осязаемые, как сама жизнь вокруг!.. Какие замечательные картинки из жизни подводных обитателей, всех тех существ, чьи искорёженные останки теперь превращались в прах вокруг нас,-вставали перед нашими глазами! Как ярко описывала она их былые схватки на том самом месте, где сейчас лежала, уверяя, что видит всё это; как детально рисовала она на песке пальцем фантастические очертания давно исчезнувших морских чудищ и заставляла нас чуть не наяву видеть живые краски фауны и флоры тех вымерших пространств.. .

Ей нравилось в сумерках собрать нас, младших детей, и затем привести в большую полутёмную музейную комнату [рабочий кабинет бабушки], где мы просиживали часами, зачарованные её фантастическими рассказами... Все звери из музея по очереди доверялись ей и раскрывали историю своей жизни... Растянувшись на своём любимце-чучеле большого тюленя-и поглаживая его мягкую белую шкуру, отливающую серебром, она пересказывала нам его приключения, которые будто бы поведал он ей сам, в таких ярких красках и настолько живо, что даже взрослые невольно увлекались её повествованиями. 78 Дворовые ребятишки тоже слушали её рассказы .

Крепостничество просуществовало в России до 1861 года и было отменено за полтора года до освобождения Линкольном рабов. Однако в доме Фадеевых к крепостным относились скорее как к домочадцам, и бабушка никому не дозволяла унижать их, в чём Елене, её старшей внучке, пришлось убедиться на собственном горьком опыте. Много лет спустя Е. П. Б.

поведала эту историю полковнику Олкотту, президенту Теософского общества, который пересказал её затем в книге Страницы старого дневника:

...Однажды, разозлившись на старую няню из крепостных, выросшую в семье, она закатила ей пощёчину. Случившееся дошло до бабушки, ребёнка призвали, расспросили и заставили признаться в своей провинности. Бабушка тут же позвонила в колокольчик, созывая слуг, которых в доме насчитывалось несколько дюжин. Когда все собрались в главной зале, бабушка сказала внучке, что та вела себя неподобающим образом, что она несправедливо ударила беспомощную старушку, которая не смеет себя защитить, что она должна попросить у неё прощения и в знак своей искренности поцеловать ей руку .

Поначалу ребёнок, пунцовый от стыда, был готов взбунтоваться, но старая барыня сказала девочке, что если она не подчинится немедленно, то будет с позором отослана из дома. Потом она добавила, что истинно благородный человек никогда не отказывается признать свою неправоту по отношению к прислуге, особенно к той, которая долгой и безупречной службой обрела доверие и любовь своих хозяев. От природы чуткая и по-доброму относившаяся к людям из низших сословий, пылкая девочка разразилась слезами, встала перед старой няней на колени, поцеловала ей руку и попросила прощения. Понятно, что с той поры прислуга боготворила её. Она говорила мне) как много значил для неё этот урок, научивший её справедливости по отношению к тем, кому социальное положение не позволяет постоять за себя.79 *** Что же до быстрой смены настроений, то эта черта характера прорывалась порой и в зрелые годы. Олкотт как-то раз даже обратился к её учителям, махатмам, и "спросил, почему нельзя обуздать её яростный темперамент, почему она не может всегда оставаться тем спокойным, погруженным в себя мудрецом", каким она иногда бывала. Ему ответили, что "за таким вмешательством неизбежно последовала бы смерть от апоплексического удара; в этом теле живёт яростный и пылкий дух, с детства не выносивший ограничений, и если перекрыть отдушину для выплёскивания избыточной телесной энергии, то результат будет роковым". Олкотт продолжает: Мне было велено просмотреть историю её рода, русского рода Долгоруковых, чтобы я понял, что имеется в виду. Я выяснил, что этот княжеский, воинственный род, идущий от самого Рюрика, всегда отличался мужеством, дерзкой отвагой в опасных ситуациях, страстной любовью к личной независимости и бесстрашием в осуществлении своих намерений.80

---------------------------------------------------------------------¬-------- * Красные граждане, революционеры (фр.). - Ред. 45 ** Злая колдунья из французских народных сказок. - Ред .

*** Описывая последний год их саратовской жизни, Вера отзывается о сестре: "Елена была живая, восприимчивая, удивительно талантливая девочка. Ею многие восхищались, но ещё больше её многие боялись, а другие и не любили, боясь её смелой искренности, её всегда непредвиденных остроумных, а подчас и очень злых насмешек. Ей сильно и часто доставалось за её выходки; но выговоры с неё сходили, по поговорке,- как с гуся вода!.. Задумывая и исполняя какое-нибудь coup de tete (безрассудный поступок), она никогда не боялась последствий и, вообще, о будущем задумываться не любила. К остроумные ответы и меткие слова запоминались и повторялись, доставляя ей много триумфов, а прозвища, даваемые ею людям, оставались иногда на них во всю жизнь. Она умела подмечать слабости человеческие и странности, и дурные свойства, но никогда не смеялась над несчастием, над уродством физическим. Она, напротив, обиженным всегда бывала готова помочь, а своих обид никогда не помнила. Невозможно были быть менее злопамятной, чем она, и прощать искреннее всех своих недругов. Эта прекрасная черта всю жизнь ее отличала".79а - Ред. ---------------------------------------------------------------------¬-------

<

ГЛАВА 10Странные происшествия

Для Елены "природа жила своей собственной таинственной жизнью,-передаёт, ссылаясь на Веру, Синнетт.-Она слышала голос каждой формы, каждого тела, органического и неорганического; и уверяла, что сознание и жизнь присущи не только определённым таинственным силам, видимым и слышимым ей одной там, где другие не находили ничего, кроме пустоты, ни даже зримым, но неодушевлённым предметам, таким как галька, плесень и фосфоресцирующие гнилушки".81 Поэтому так привлек Елену столетний пасечник, живший при имении Бараний Буерак, неподалёку от Саратова. Местные жители считали его колдуном. "Он знал очень много об оккультных свойствах трав и цветов,-продолжает Синнетт,-и, по слухам, мог предсказывать будущее".

Елену "неудержимо влекло" к нему:

[Она] навещала странного старика при каждом удобном случае... Приходя к нему, она задавала кучу вопросов, а потом с жадным вниманием слушала, как научиться понимать язык пчёл, птиц и зверей... Он нередко говорил нам: "Эта маленькая барышня совсем не такая, как вы. Её ждет большое будущее. Жаль, что я не доживу до той поры, когда исполнятся мои предсказания; но исполнятся они непременно!"82 Елена была предметом особых забот и ещё одного из мудрых, совсем иного порядка, нежели этот старец. Синнетт замечает: "Судя по самым ранним её воспоминаниям, она иногда видела около себя своего Покровителя. С самого детства этот образ господствовал в её воображении. Он был всегда одним и тем же, его черты никогда не менялись; настало время, когда она повстречала его в облике живого человека и мгновенно узнала его, словно при нём выросла".83' Возможно, именно этот Покровитель и хранил её от бед в тех происшествиях,-если, конечно, они достоверны,-которые пересказывает Синнетт в книге Случаи из жизни госпожи Блаватской. Первое связано с домашней галереей фамильных портретов. Одно из полотен возбудило любопытство Елены. Оно было прикрыто шторкой и висело на стене слишком высоко. Родственники не захотели сказать, чей это портрет, и тогда Елена, улучив минуту, когда поблизости никого не было, тайком пробралась в комнату .

Синнетт передаёт с её собственных слов: Она подтащила к стене стол, поставила на него столик поменьше, на него-стул, потом вскарабкалась на это шаткое сооружение... и, опершись одной рукой о пыльную стену, протянула другую, чтобы отдёрнуть шторку. Увиденное так поразило её, что она подалась назад, и шаткая конструкция тут же развалилась. Елена так и не могла потом точно сказать, что же произошло. Она потеряла сознание в тот самый миг, когда пошатнулась и стала падать, а когда снова пришла в себя, то оказалось, что она лежит на полу совершенно невредимая, столы и стул стоят на обычных своих местах, шторка задёрнута, и можно было бы подумать, что всё это ей привиделось, если бы высоко на пыльной стене рядом с картиной не остался отпечаток её ладошки.84 Синнетт сообщает и о другом случае, когда Елена чудом уцелела при обстоятельствах не менее странных. "Лошадь понесла, и она выпала из седла, причём нога застряла в стремени. Она не сомневалась, что разобьется, прежде чем лошадь успеют остановить, и вместе с тем ясно ощущала, как что-то поддерживает её, не давая упасть на землю".85 В своей книге Синнетт замечает: "Если бы эпизоды подобного рода не происходили в жизни госпожи Блаватской столь часто, я опустил бы их, редактируя эти воспоминания, но, как вы убедитесь дальше сами, без них не обходится повествование никого из тех, кому есть что поведать о ней".86 По всей видимости, Е. П. Б. не устраивало быть лишь участницей всех этих странных происшествий, она хотела понимать и эти явления, и свои растущие психические силы. Были ли у неё под рукой книги, которые могли помочь ей в этом? В письме к другу юности князю Александру Дондукову-Корсакову Е. П. Б. в 1882 году упоминает о библиотеке, которую её бабушка унаследовала от своего отца князя Павла. В ней были сотни книг, в том числе по алхимии, магии и прочим оккультным наукам .

"Я читала их с живейшим интересом, когда мне ещё не было пятнадцати...,-пишет она.-Вскоре ни Парацельс, ни Кунрат, ни К.Агриппа ничему уже не могли научить меня". 87 Только позже, странствуя по Востоку, она смогла больше узнать об этих предметах. В этой главе появляются слова магия, оккультный. То, как употребляет их в своих трудах Е.П.Б., требует своего пояснения. Вот что говорит она о понятии маг в Разоблаченной Исиде: Так некогда называли людей почитаемых и именитых; теперь же это слово приобрело противоположное значение. Олицетворение всего уважаемого и чтимого, синоним обладания знанием и мудростью, оно приобрело презрительный оттенок и стало обозначать притворщика и плута, короче-шарлатана; или - согласно учениям духовенства... - того, кто "придал свою душу Дьяволу", злоупотребляет своим знанием и применяет его в низких и опасных целях... Это слово ¬производное от Магх, Мах, на санскрите Маха - большой; человек, сведущий в эзотерическом знании.88 Е. П. Б. определяет белую магию, или благотворную магию, следующим образом: это "божественная магия, свободная от эгоизма, властолюбия, честолюбия или корысти и направленная исключительно на то, чтобы творить добро для всего мира- и для своего ближнего в частности. Малейшая попытка использовать свои сверхобычные силы для собственного удовлетворения-превращает эти способности в колдовство или чёрную магию".89 В статье "Практический оккультизм" (1888 г.) Е.П.Б. пишет, что "побуждение, и только побуждение, обращает любое применение силы в чёрную (пагубную) или белую (благотворную) магию".90 Термин оккультный происходит от латинского occultus, что означает "сокровенный, тайный" .

Е. П. Б. указывает, что подлинный оккультизм не имеет ничего общего с такими оккультными занятиями, как алхимия, месмеризм, и прочими способами развития всевозможных психических сил. В Индиион определяется термином Атма-видья, который востоковеды переводят как "знание души", "истинная мудрость", но который означает намного больше. И тот, кто следует этому пути, становится "просто благотворной силой в Природе", "не для себя живёт он, нодля мира". И лишь когда "истреблено также само сознавание личного я и, следовательно, "астрал" сведён к нулю,тогда только может иметь место Единение с "высшим Я"... Тогда сияющий Авгоэйд, божественное Я, может звучать в сознательной гармонии с обоими полюсами человеческого существа-с человеком из очищенной материи и с вечно чистой духовной душой-и может предстать перед ВСЕВЕДУЩИМ Я, Христом мистиков-гностиков, соединяясь, сливаясь с ним и становясь ИМ навсегда".91 ГЛАВА 11 Отъезд в Грузию В 1845 году семья Фадеевых переживала неспокойные времена. Андрея Михайловича выживали с должности саратовского губернатора, и будущее сразу стало неопределённым. Несколько месяцев он провёл в Петербурге, надеясь получить новое назначение. Тогда же он написал старому другу семьи князю Михаилу Семеновичу Воронцову, незадолго до того назначенному царским наместником на Кавказе, и тот с радостью предложил ему должность в совете главного управления Закавказского края, не так давно присоединённого к России.92 Семейству предстояло покинуть любимую Россию и переселиться в "бусурманскую Азию". Это было непросто. Некоторые участки пути представляли нешуточную опасность: чтобы пересечь их, требовался вооружённый эскорт.93 Сотни тысяч российских солдат охраняли границы от набегов горцев. Полтора десятилетия спустя Ростислав, дядя Елены, по заданию наместника Закавказского края князя Александра Ивановича Барятинского написал книгу Шестьдесят лет Кавказской войны94, и она стала классическим источником информации и о самой войне, и о множестве этнических и религиозных групп, населявших эту экзотическую субтропическую страну с пышной растительностью и величественными горами, увенчанными заснеженными вершинами. Первыми из Саратова в августе 1846 года выехали дед, бабушка и юная Надя. Им предстояло сделать необходимые приготовления к прибытию остального семейства. На всём пути к Астрахани путешественникам оказывали внимание местные власти и немцы-колонисты, не забывшие за семь лет честность и добрые дела Андрея Михайловича; их всякий раз выходили поприветствовать, когда небольшая барка причаливала к берегу, чтобы пополнить запас продовольствия и дров. Через несколько недель путешественники добрались, по воде и по суше, до места назначения-Тифлиса (ныне Тбилиси), столицы Грузии. А оставшимся дома предстояло ещё изрядно поволноваться в ожидании известий о благополучном завершении пути. Прошёл почти год, прежде чем дети Ганов, тётя Екатерина, её муж Юлий Федорович Витте, переводившийся на службу в Закавказский край, и их сын Саша смогли перебраться в Тифлис .

Осень после отъезда Фадеевых все они провели в степях за Волгой, на казённой образцовой ферме, которой управлял Юлий Федорович Витте. Вера рассказывает: Что за зелёное, широкое раздолье, что за тишь да гладь да Божья благодать представилась нам, детям, непривычным к настоящей деревне, в этом степном заволжском просторе!.. Леля, увлекаясь своими фантазиями, внушила мне мысль, что мы теперь обратились в "совсем простых девочек", племянниц "сельского фермера"; а дядя наш такой же "простой фермер", как "farmer Gray" в английской повести этого имени... Здесь не было ни гостей, ни шумного съезда наших подруг; ни фейерверков, ни акробатов, ни музыки, которыми нас баловали в последние годы пребываний наших на даче; не было ни городских условий жизни, ни такого дома, с большими, высокими комнатами, к каким мы привыкли в Саратове-ничего прежнего! К нам близко подступила простая сельская жизнь, с её работами, с широкими интересами полевого и домашнего хозяйства, в таких размерах и с таких сторон, о которых мы и понятия иметь не могли... "И эта новая жизнь и новая обстановка" захватили детей своей "простой и здоровою силой".95 Когда наступила зима, все вернулись в Саратов, но уже не в обширные губернаторские владения, а в небольшой дом с тесными комнатами. Вера вспоминает, что "Елена была страшно недовольна... и всё ворчала: "Вот беднота!.."" Молодёжь с грустью поглядывала на прежний свой дом, который занимал теперь новый губернатор.96 В мае 1847 года Витте со всеми детьми отправились наконец в Тифлис. В книге Моё отрочество Вера подробно описывает это щедрое на приключения путешествие и первые годы жизни на Кавказе.97 В Тифлисе Андрей Михайлович снял для всей семьи только что отстроенный прекрасный особняк Сумбатова, расположенный в уединённом месте на окраине города. А через год они переехали в усадьбу, которой раньше владел князь Александр Чавчавадзе. В этом доме, "устроенном по-барски", Фадеевы и Витте прожили около двадцати лет, до самой смерти старых Фадеевых и Юлия Федоровича Витте, после чего семья его и Надежда переехали в Одессу. Летом Тифлис превращался в ад. Все, кто мог, спасались в горах от городской духоты. В течение нескольких лет дети Ганов вместе со старшими родственниками побывали во множестве горных крепостей и на минеральных источниках, которыми славится Кавказ.98 Вера рассказывает, как во время одной из поездок по Военно-грузинской дороге Елена, Надя, Екатерина и её муж едва избежали смерти: "...ранним же летом снега на кавказских великанах начинают таять, сползают, тяжестью своей всё увлекая, заваливая пути и погребая под собой встречных путешественников. В то время перевал через горы был гибелью сотен людей". Они видели, как с вершины горы Майорша сошла лавина, не задевшая их по чистой случайности: "... дядя Юлий Федорович, жалея измученных лошадей, едва втащивших экипажи на Кайшаурские высоты, приказал отдохнуть несколько минут возле духана... минут десять,-и они-то и оказались спасительными: не пережди они их, весь поезд как раз попал бы под массу снега, и все скатились бы навеки в пропасть..."99 ГЛАВА 12 На распутье Шестнадцатилетие стало, видимо, определённым рубежом для Елены Петровны. Начиная с этого времени, писала она, "у меня всегда была вторая жизнь, таинственная, непостижимая даже для меня самой, пока я не встретилась во второй раз со своим ещё более таинственным индийцем".100 До этого она часто бывала в обществе, охотно танцевала на балах и посещала вечера.101 В биографическом очерке "Елена Петровна Блаватская" Е.Ф. Писарева сообщает, что "знавшие её в... молодые годы вспоминают с восторгом её неистощимо весёлый, задорный, сверкающий остроумием разговор. Она любила пошутить, подразнить, вызвать переполох" .

Мария Григорьевна Ермолова, муж которой был губернатором Тифлиса в сороковых годах прошлого века, рассказывала ей, что Елена "была блестящая девушка, но крайне своевольная".102 Однако теперь Елена ещё глубже, чем раньше, ушла в мистические книги из прадедовской библиотеки. Тогда же она встретила человека, с которым могла говорить об оккультных предметах.* Это был князь Александр Голицын, старший сын старого друга семьи Фадеевых князя Владимира Сергеевича Голицына, двоюродного брата княгини Воронцовой, бывший, по словам Веры, частым гостем в доме деда и бабушки.103 Но через несколько месяцев князь покинул Тифлис, и мы не знаем, встречалась ли Елена с ним когда-либо ещё .

104 Александр Голицын, по всей видимости, много знал о тех краях, которые страстно желала посетить Елена-о священных местах Греции, Египта, Ирана и даже Индии. Но могла ли она надеяться, что её самые заветные мечты осуществятся, если она не вырвется на волю из своего привычного круга? О том, каким ограниченным тогда было жизненное пространство женщины, ярко пишет её мать: Право, иногда кажется, будто мир божий создан для одних мужчин: им открыта вселенная со всеми таинствами, для них и слава, и искусства, и познания, для них свобода и все радости жизни. Женщину от колыбели сковывают цепями приличий, опутывают ужасным "что скажет свет?" - и если её надежды на семейное счастие не сбудутся, что остаётся ей вне себя? Её бедное, ограниченное воспитание не позволяет ей даже посвятить себя важным занятиям, и она поневоле должна броситься в омут света или до могилы влачить бесцветное существование!.. 105 И тут вдруг произошло то, что, казалось, только закабалит Елену. Зимой 1848-49 года семнадцатилетняя девушка сообщила родным, что выходит замуж. Её выбор ошеломлял. Тётушка Надежда описывает обстоятельства помолвки так: "Как-то раз гувернантка с вызовом заявила ей, что из-за своего характера она никогда не выйдет замуж. Чтобы уколоть побольнее, гувернантка добавила, что даже тот старик, которого она считает таким безобразным и над которым вовсю потешается, обзывая "ощипанной вороной",-и тот не захочет взять её в жёны! Этого было довольно: три дня спустя Елена сама сделала ему предложение".106 Вскоре, испугавшись того, что натворила, она пытается убедить родных расстроить свадьбу. Те отказываются, а бабушка сильно болеет и не может вмешаться.107 Тогда Елена сама просит сорокалетнего жениха освободить её от взятых по отношению к нему обязательств: "Вы делаете огромную ошибку, женясь на мне. Вы прекрасно знаете, что по возрасту годитесь мне в деды".108 Мольбы не помогли. В отчаянии Елена бежит из дома, но возвращается несколько дней спустя. Где она была, никто не знает, и, чтобы пресечь сплетни и пересуды, родные думают уже только о том, чтобы поскорее выдать её замуж.109 ** Удивительно, но она больше не сопротивляется. По словам самых близких друзей, она вдруг решила, что, будучи замужней женщиной, она наконец освободится от постоянной опеки и надзора, удела всех одиноких девушек и женщин из благородных семейств в те времена.111 Елена обвенчалась с Никифором Васильевичем Блаватским 7 июля 1849 года в селении Джелал-Оглы, в двадцати верстах от местечка Гергеры, куда её родные выезжали на летние месяцы.

До восемнадцати невесте не хватало трёх недель.112 Свадьба была пышной, из Тифлиса прибыло множество гостей, их сопровождал конвой - двадцать лихих курдских наездников, служивших под началом Блаватского.113 Надя описывает утро перед венчанием:

Её пытались вразумить разговорами об ответственности в браке, о её будущих обязанностях и долге перед мужем, о супружеской жизни вообще. Несколько часов спустя, у алтаря, она услышала обращенные к ней слова священника: "Должна почитать своего мужа и повиноваться ему", и при ненавистном слове "должна" лицо её сначала вспыхнуло от гнева, а потом стало мертвенно бледным. Было слышно, как в ответ она пробормотала сквозь зубы: "Ну уж нет"114

Вера завершает эту историю:

В тот же день, после обеда, молодые уехали в Даричичаг, горное местопребывание всех эриванских служащих в летнее время. На гору Безобдал, по которой круто извивалась дорога, они въехали верхом. Кроме их оригинального конвоя, множество гостей, бывших на свадьбе.. .

поехали провожать их... Въехав на первый уступ, все остановились, Леля нам махала платком;

курды приподняли свои мохнатые пики в знак прощания, некоторые выстрелили, и поезд скрылся. Я горько заплакала .

Особенной дружбы с сестрой у меня не было,-ей мешала разность лет и характеров наших,-но мы друг друга всегда горячо любили... Это была первая наша разлука, и разлука- печальная!.. Конец моему детству и отрочеству, конец всему, что было мне доныне близко, мило, что казалось неразрывным со мною.115 Елена полагала, что навек расстаётся с любимой семьей. Она собиралась в тот же самый день бежать в Иран. Но один из курдов, в котором она надеялась обрести помощника, выдаёт её мужу .

После этого с Елены не спускают глаз.116 Неполных три месяца, которые молодожёны провели под одной крышей, продолжалось противостояние двух воль. Никифор Васильевич требовал, чтобы Елена выполняла свой супружеский долг, она отказывалась. Первые два месяца прошли в Дари-чичаге ("Стране цветов"). В конце августа молодых навестили родные, и вскоре все вместе они отправились в Эривань (ныне Ереван).117 Там Елена провела последний месяц своей семейной жизни. Муж должен был вскоре стать вице-губернатором всего края, и они жили в сказочном дворце сардара, бывшей резиденции турецких правителей. Над окрестностями Эривани возвышается библейская гора Арарат. В сопровождении курдского князя Сафара Али Бека, который однажды спас ей жизнь, Елена Петровна несколько раз объезжала гору верхом, пересекая при этом турецкую границу.118 Отношения с мужем продолжали ухудшаться, и в один из сентябрьских дней, ускользнув от охраны, Елена в одиночку верхом умчалась в Тифлис: в столь тревожное время это было весьма рискованное предприятие. "Я укрылась у бабушки,- писала она.-Я поклялась, что покончу с собой, если меня вынудят вернуться к нему [Блаватскому]".119 От самой Е. П. Б. Синнетт узнал о последовавшем "семейном совете, который решил отправить строптивую новобрачную к отцу";

он должен был встретить её в Одессе. Двое слуг сопровождали её до Поти, откуда, как предполагалось, она пароходом поплывёт в Одессу. Но, как рассказывает Синнетт:

Отчаянная страсть к приключениям, усиленная опасением, что отец попытается восстановить разбитые ею брачные узы, побудила её внести в планы родственников нужную поправку. Во время пути по Грузии она ухитрилась устроить так... что она и её сопровождавшие опоздали на пароход в Поти. Но тут же в гавани стоял на якоре небольшой английский парусник. Госпожа Блаватская поднялась на борт,-называлось это судно, если ей не изменяет память, Коммодор,-и, за щедрое вознаграждение, уговорила шкипера взять их с собой .

Коммодор следовал в Керчь, затем в Таганрог на Азовском море и далее в Константинополь .

Госпожа Блаватская взяла билеты для себя и слуг, якобы до Керчи. Прибыв туда, она отправила слуг на берег, чтобы они сняли комнаты и приготовили их к утру. Но уже ночью, окончательно порвав с прошлым, она ушла на Коммодоре... Само это небольшое плавание было полно приключений... Когда таможенники Таганрога поднялись на борт Коммодора, Елене срочно пришлось укрыться, чтобы не обнаружился лишний пассажир. Единственный возможный тайник в угольном трюме она сочла для себя неподходящим, и туда отправился корабельный юнга, а она, выдавая себя за него, отлежалась в его койке, сказавшись больной. Позже, когда судно пришло в Константинополь, возникли новые сложности, и ей пришлось бежать на берег в каике, с молчаливого согласия стюарда, спасаясь от преследований шкипера .

В Константинополе Е.П.Б. посчастливилось встретиться с одной знакомой русской дамой, графиней К[иселёвой], с которой она и отправилась путешествовать по Египту, Греции и странам Восточной Европы.120 ---------------------------------------------------------------------¬-------Весьма распространённая версия о "князе Голицине" и о побеге юной Елены из дому, вариант которой излагается далее, не согласуется с известными фактами. Подробнее об этом см. в примеч .

109 к настоящей главе. - Ред .

** В одной из последних своих публикаций Вера сообщает то, что, по-видимому, даёт ключ ко всему сложнейшему клубку мотивов, поступков, взаимоотношений и оценок, связанных с замужеством Е. П. Б.: "...У Е. П. Блаватской, между многими её хорошими качествами, было одно, доведённое до крайности, а потому обращавшееся уже в недостаток, из-за которого ей первой приходилось страдать: она ненавидела лицемерие. С друзьями и врагами она всегда была искренна; высказывала свои чувства прямо и часто так остроумно клеймила людей, возбуждавших её негодование или презрение, что кличка оставалась за ними навсегда. Таким образом она от ранней молодости имела очень много врагов;

особенно в Тифлисе, где она написала на всё ей современное общество живую и верную, но очень злую сатиру, ходившую по рукам (курсив наш.-Ред.), Из этого можно заключить, сколько у неё там было недоброжелателей и сколько на неё взводили, в отместку, невозможных выдумок!

Некоторые из них были очень злы, другие-нелепы и очень многие циничны до безобразия и невероятия".110-Ред. ---------------------------------------------------------------------¬-------Часть II. В поисках неведомого

ГЛАВА I

Начало странствий Что же, помимо страсти к приключениям, заставило Елену Петровну Блаватскую устремиться навстречу бесчисленным трудностям, с которыми сталкивается в недружелюбном мире женщина, бросающая вызов обществу? Многое объясняют её письма к князю Александру Михайловичу Дондукову-Корсакову .
Они познакомились в Тифлисе в конце 40-х годов, когда князь был адъютантом наместника; впоследствии он был генерал-губернатором киевским, подольским и волынским, а с 1882 года снова служил в Тифлисе командующим войсками Кавказского военного округа.1 Эти письма были опубликованы в английском переводе семьдесят лет назад. После смерти князя они каким-то образом оказались у венгра Лео Шемере. Он не раз намеревался продать письма какому-нибудь теософскому обществу, но исчезал, так и не успев сторговаться .

Постепенно он уверовал в то, что письма Е. П. Б.- это талисман, хранящий его от смерти. Во время второй мировой войны Шемере был вынужден скрываться от нацистов. Он расстался с письмами только тогда, когда понял, что смертельно болен. 2 В одном из них Е. П. Б. рассказывает князю о своей встрече наяву с тем "таинственным учителем-индусом", которого она знала только по снам и видениям. "Я искала неведомое,-пишет она.-Но если я начну рассказывать Вам об алхимии, о союзе, или "свадьбе красной Девы" с "астральным минералом", о философском камне (означающем союз души и духа), не пошлете ли вы меня ко всем чертям? Однако можно ли изложить предмет, не прибегая к терминам, отвечающим этому предмету?" Е. П. Б. сообщает князю о своём близком знакомстве с книгами по "алхимии, магии и прочим оккультным наукам" из прадедовской библиотеки. Парацельс, Кунрат и Агриппа,-продолжает она,-"в один голос твердят о "свадьбе красной Девы с Иерофантом" и "астрального минерала с сивиллой", о комбинации мужского и женского начал"3 то есть о том, что Восток называет гармоничным сочетанием инь и ян. Во времена Е. П. Б. среди людей образованных было принято с насмешкой отзываться о невразумительном жаргоне алхимиков. Но сегодня положение изменилось. Так, Карл Юнг посвятил последние тридцать лет своей жизни исследованию "психологических и религиозных аспектов алхимии".4 "Должен признать,¬пишет Юнг,-что мне непросто было преодолеть своё предубеждение против кажущейся нелепости алхимии, в котором я был к тому же не одинок... Но моё терпение было щедро вознаграждено... Истинная алхимия никогда не была средством наживы или карьеры - она относилась к искусству и творилась в безмолвии и самопожертвовании".5 В Алхимических исследованиях Юнг показывает, что истинные адепты алхимии "искали не вульгарное золото, а золотое знание; не способ взаимного превращения металлов, а путь психического преобразования собственной личности; не эликсир бессмертия, а философский камень, таинственный ляпис, символизирующий целостного человека".6 Блаватская пишет, что мистически философский камень "символизирует трансмутацию низшей животной природы человека в высшую божественную". Последняя же есть "универсальный растворитель" всего Термин "красная Дева" стоит пояснить, поскольку этот цвет обычно ассоциируется со страстью. Юнг отмечает, что "красный и белый-цвета алхимические; красный обозначает солнце, а белый-луну".8 Е.П.Б. тоже упоминает о "насыщенном красном или жёлто-оранжевом цвете солнца", который "не следует путать с алой краснотой кама-рупы".9 (Ката-гйра-это составное санскритское слово, обозначающее страстную природу человека.) Юнг говорит о триаде тело, душа и дух, которая "должна преобразоваться в круг, то есть в неизменное красное каление или негасимое пламя" (курсив наш.-С.К.)." Установить точные даты тех или иных событий в жизни К. П. Б. после её отъезда из России не так-то легко. Сама она дневников не вела, а никого из близких, кто мог бы рассказать о ней, рядом не было. Надежда Андреевна пишет: "В первые восемь лет она не давала о себе знать родственникам по материнской линии, боясь, что её выследит законный "господин и хозяин"". Только отец знал о её местонахождении. Он понимал, что никогда не сможет убедить её вернуться к мужу, смирился с её отсутствием и посылал ей деньги туда, где ей проще было их подучить." Критики Е. П. Б. никак не могут поверить, что женщина того времени смогла пройти там, где побывала Е. П. Б. Когда Синнетт готовил к печати свои Случаи, Е. П. Б.

объясняла ему:

Допустим, я поведала бы, и это святая правда, что [в Индии] я была в мужской одежде (ибо я тогда была совсем тоненькой),- что бы обо мне стали говорить? В таком же наряде я путешествовала по Египту со старой графиней [Киселевой], которой даже нравилось видеть меня одетой по-студенчески, "студентом-кавалером", как она говорила. Теперь вы понимаете, с какими трудностями я сталкиваюсь? То, что [всюду, кроме ханжеского Запада], сошло бы за эксцентричность или чудачество, было бы теперь поставлено мне в вину."

В Каире Е.П.Б. встретила Алберта Лейтона Росона, американца, в ту пору ещё студента, изучавшего искусство. Два-три года спустя он встретился с ней в Нью-Йорке. Они виделись и позже, в 70-х годах. Д-р Росон важен для нас как свидетель некоторых её путешествий, но он интересен и сам по себе. О нём можно прочесть в справочнике Кто был кто в Америке (1607-1896) и в Биографическом словаре известных американцев двадцатого века. Он изучал юриспруденцию и одновременно занимался археологическими изысканиями; получил докторскую степень по богословию и степень доктора права в Оксфорде, а в Сорбонне - степень по медицине. Автор книг по религии, филологии, археологии, он совершил четыре путешествия по Востоку. В статье, появившейся после смерти Е.П.Б., Росон описывает их встречу в Каире. Тогда она рассказала ему о своём участии в работе, которая когда-нибудь послужит раскрепощению человеческой мысли .

Росон отмечает: "Её отношение к своей миссии было в высшей степени безличностное, ибо она часто повторяла: "Не мой это труд, но пославшего меня"" (парафраз Евангелия от Иоанна 7,16:

"Моё учение-не Моё, но Пославшего Меня")13. Ближний Восток разочаровал Е. П. Б. Она пишет князю Дондукову-Корсакову:

В Афинах, в Египте, на Евфрате, повсюду, где я была, я искала мой [философский] камень... Я была у вертящихся дервишей, у друзов горы Ливан, у бедуинов-арабов, у марабутов Дамаска. Нигде не нашла его! Я изучала некромантию и астрологию, смотрела в кристалл, вызывала духов-и нигде ни следа "красной Девы".14 Потом она отправилась путешествовать по Европе с отцом, во всяком случае так она писала одному из своих французских корреспондентов.15 Возможно, что тогда они и побывали в Лондоне. Однако в одном из писем Синнетту Е. П. Б. говорит, что такая поездка состоялась в 1844 или 1845 году, но точной даты не помнит.16 Судя по хронологии Веры, ни сама Елена, жившая тогда в Саратове, ни её отец, к тому времени ещё не вышедший в отставку, в те годы не могли провести несколько месяцев за границей.17 А вот в 1850 году это было, как будто, более реально .

Целью поездки могло быть и продолжение музыкального образования. Е. П. Б. упоминает о нескольких уроках у "старика Мошелеса", известного пианиста и композитора, преподававшего тогда в Лейпцигской консерватории. Это наводит на мысль, что она намеревалась зарабатывать на жизнь как профессиональная пианистка. Несколько лет спустя она даже дала несколько концертов в Англии и в других европейских странах.18 Видимо, Е.П.Б. недолго оставалась с отцом .

Она отправилась в Париж и там, по словам Синнетта, "познакомилась со многими литературными знаменитостями того времени, а один известный месмерист, ныне глубокий старик, открыл её удивительную психическую одарённость и усердно пытался использовать её для своих целей в качестве сенситива. Но не выковали ещё таких цепей, которые могли бы удержать в плену Е. П. Б., и она улизнула из Парижа, главным образом для того, чтобы избавиться от этого влияния".19 Возможно, именно в этот период она изучала Каббалу под руководством опытного раввина. Она продолжала переписываться с ним до самой его смерти и хранила его портрет как драгоценную реликвию.20 В начале 1851 года Е.П.Б. сопровождает в Лондон графиню Багратион, старинного друга семьи. Они останавливаются в отеле "Майвартс" (ныне "Клариджез") .

После бегства из России прошло полтора года, и Е.П.Б. пребывала в глубокой депрессии. То, что Вольтер сказал некогда о себе, как нельзя лучше передаёт и её состояние: "Я потратил около сорока лет на паломничество... целью которого были поиски философского камня, именуемого истиной... но остался при своей бедности".21 Тридцать лет спустя она так описывала своё состояние в письме к Дондукову-Корсакову: Страдающая от всего, уставшая от бедной старой графини Багратион, которая заточила меня в "Майвартсе" и заставляла читать "Четьи-Минеи" и Библию, я ускользнула на мост Ватерлоо, испытывая сильное желание умереть. Это искушение давно росло во мне. На этот раз я не пыталась сопротивляться. Грязные воды Темзы казались мне желанным ложем. Я искала вечного покоя, раз уж не смогла обрести "камень" и упустила "Деву".22 И тут перед ней возникла фигура её Учителя и Покровителя. Он "пробудил меня и спас и, примиряя с жизнью, пообещал мне "Камень и Деву"".23 ГЛАВА 2 "Незабываемая ночь!" В 1851 году в Лондоне проводилась Всемирная выставка. В сказочном Хрустальном дворце, выстроенном в Хайд-парке специально для выставки, разместились "плоды трудов всех наций", включая последние достижения науки и техники. В мае королева Виктория открыла выставку. До закрытия в октябре её посетило больше шести миллионов человек со всего света. Нам неизвестно, как отнеслась к этому событию Е.П.Б., но оно было фоном самого необычайного переживания в её жизни. В одной из индийских делегаций она увидела учителя из своих снов! "Видела его дважды,писала она Синнетту.-В первый раз он просто вышел из толпы и приказал мне дождаться Его в Хайд-парке. Я не смею, не должна говорить об этом. Ни за что на свете я бы не поведала это миру".24 Об этой встрече стало известно через два года после смерти Е.П.Б., когда вышли Воспоминания о Е.П.Блаватской и "Тайной Доктрине". Автор этих воспоминаний графиня Констанс Вахтмейстер, вдова шведского посла в Лондоне, жила вместе с Е. П. Б. в Германии и Бельгии в период работы над Тайной Доктриной.

Она пишет:

В Вюрцбурге произошёл любопытный случай. Госпожа Фадеева-тётя Е.П.Б.-сообщила ей, что отправила на Людвиг-штрассе посылку со всяким, как она полагала, хламом [который Е.П.Б .

оставила, уезжая из России]. Посылку доставили, разбирать её пришлось мне. Я вынимала одну вещь за другой и передавала их госпоже Блаватской. Вдруг она радостно воскликнула: "Взглянитека, что я написала в 1851 году, в тот день, когда встретила моего благословенного Учителя"; и вот в записной книжке я увидела несколько выцветших строк, посвященных этой встрече.25 Записная книжка сохранилась, и мы воспроизводим здесь эту страницу: Nuit memorable! Certaine nuit, par au clair-de lune qui se couchait a Ramsgate 12 Aout: 1851* lorsque je rencontrais M.'. le Maitre-de mes reves!! * Le 12 Aout - c'est Juillet 31 style russe jour de ma naissance - Vingt ans!

(Перевод с французского: Незабываемая ночь! Та самая ночь при свете заходящей луны, в Рамсгите, 12 августа 1851*, когда я встретила Учителя M.'.-из моих снов!! * 12 августа-это 31 июля по русскому календарю, день моего рождения - двадцать лет!) Графиня спросила, почему она написала Рамсгит (курорт на Северном море), а не Лондон, где, как говорила она раньше, произошла эта встреча .

"...Е.П.Б. сказала мне,-продолжает она,-что это сделано для отвода глаз, чтобы человек, заглянувший в её книжечку, не узнал, где на самим деле она встретила Учителя" .

В тот раз, о котором говорит графиня, Е. П. Б. подробно рассказала ей об этой встрече:... Как-то раз, прогуливаясь, она с изумлением увидела на улице высокого индуса рядом с какими-то индийскими принцами. Она тут же узнала его... Ей хотелось кинуться к нему и заговорить, но он знаком велел ей оставаться на месте, и она стояла как зачарованная, пока он не прошёл мимо. На следующий день она отправилась в Хайд-парк, чтобы побыть одной и обдумать это необычайное происшествие. Подняв голову, она увидела тот же самый облик; приблизившись к ней. Учитель сказал, что он прибыл в Лондон с индийскими принцами по важному делу, что он непременно должен переговорить с ней наедине, потому что ему требуется её участие в работе, которую он собирается предпринять. Он... также сказал, что ей придется провести три года в Тибете, чтобы подготовиться к выполнению этой важной задачи.27 Графиня добавляет: "Я [сама] была в Англии, когда там находились эти индийцы, и помню рассказы о том благородном зрелище, которое они собой являли, и что один из них был очень высок".28 А по словам Е.П.Б., её учитель был ростом шесть футов восемь дюймов.29 Перед отъездом в Индию Е.П.Б. советовалась с отцом. Вахтмейстер полагает, что он тогда тоже находился в Лондоне, но из письма Е.П.Б. к Синнетту следует, что это не так.30 Как бы то ни было, она вскоре направилась в Индию, сообщает графиня.31 Точнее будет сказать, что она выехала в Индию через Америку, потому что ей страстно хотелось сначала увидеть Новый свет .

ГЛАВА 3 Новый свет и Мать Индия В Новый свет Е. П. Б. манили тайные знания его коренных обитателей-индейцев.32 По прошествии многих лет, оглядываясь назад, она, быть может, глубже осознала своё тогдашнее стремление. В Тайной Доктрине говорится:...Оккультная философия учит, что и сейчас прямо на наших глазах, новая раса и расы делают первые шаги на пути к своему формированию, что трансформация эта будет происходить в Америке и что она уже незаметно для нас началась. Чистые англосаксы каких-нибудь триста лет назад, американцы Соединённых Штатов стали теперь отдельной нацией и, благодаря сильной примеси различных национальностей и смешанным бракам, почти что расой sui generis*, не только ментально, но и физически... Таким образом, человечеству Нового света... назначено кармой сеять семена грядущей великой расы, которая превзойдёт все расы, известные нам сегодня. Циклы материи сменятся циклами духовности и полного развития разума." А в 1851 году Е.П.Б. тянуло к американским индейцам, о которых она читала в романах Фенимора Купера. Поэтому она направилась в Канаду и сошла на берег в Квебеке. Там её познакомили с индейцами, и она надеялась, что выведает тайны их шаманов. В один прекрасный день индейцы исчезли, прихватив кое-что из её вещей, в том числе и "пару ботинок, которыми она очень дорожила и каких в те дни было не найти во всём Квебеке".34 Впоследствии в Разоблаченной Исиде она указывает "а "печальные примеры быстрой деградации" американских индейцев, "как только им приходится жить в тесном соседстве с христианскими чиновниками и миссионерами".35 Возник план нового путешествия.

Синнетт пишет:

Поначалу она собиралась поближе познакомиться с мормонами, начавшими тогда привлекать общественное внимание; но их поселение Нову в штате Миссури незадолго до того было разгромлено толпой не столь трудолюбивых и менее преуспевающих соседей. Те из мормонов, кому удалось избежать смерти в этой резне, снялись с места и двинулись через пустыню в поисках нового пристанища. Госпожа Блаватская сочла, что в таких обстоятельствах она теперь не прочь рискнуть жизнью в Мексике, и... отправилась в Новый Орлеан.36 Там она принялась было изучать вуду, но в видении получила предупреждение о том, что это очень опасная практика, и тотчас же уехала. Синнетт продолжает: Через Техас она попала в Мексику и побывала во многих местах этой небезопасной страны. В тех рискованных странствиях её охраняли собственное дерзкое бесстрашие и люди, время от времени бравшие на себя заботу о её благополучии. С особой признательностью она вспоминает одного старого канадца, известного под именем отец Жак, которого повстречала в Техасе, когда оказалась совсем одна. Он помог ей избежать многих опасностей.37 В 1852 году странствия привели её к древним руинам Центральной и Южной Америки. Некоторые из исследований, предпринятых Е. П. Б. в Центральной Америке, описаны в Исиде.38 Решив, что настала пора отправиться в Индию, она, как сообщает Синнетт, "написала некоему англичанину, с которым познакомилась два года назад в Германии и который, как ей было известно, занимался теми же поисками, и предложила присоединиться к ней в Вест-Индии, чтобы вместе отправиться на Восток". У них появился ещё один спутник-индус, его Блаватская встретила в Гондурасе. Он оказался чела, то есть учеником Великих Учителей. "Втроём искатели таинств отправились через мыс Доброй Надежды на Цейлон, а оттуда-на паруснике до Бомбея", куда и прибыли в конце 1852 года. Там они расстались, "каждого влекла своя дорога".39 В письме к князю Дондукову-Корсакову Е. II. Б. описывает своё первое посещение Индии и упоминает также о своём учителе: В Англии я видела его всего дважды, и при нашем последнем разговоре он сказал мне: "Индия предначертана тебе, но позже, лет через двадцать восемь - тридцать. Поезжай туда и посмотри страну". Я поехала-сама не зная зачем! Я была как во сне. Провела там около двух лет, путешествуя и каждый месяц получая деньги-понятия не имея, от кого они, и добросовестно следуя по указанному пути. Я получала письма от этого индуса, но за два эти года не видела его ни разу.40 Прежде чем покинуть Индию, она попыталась проникнуть через Непал в Тибет, но вмешательство британского представителя расстроило её планы.41 О своих путешествиях Е.П.Б. рассказывала Синнетту спустя три десятилетия, когда проверить или уточнить что-либо было трудно, и это дало скептикам повод сомневаться в достоверности её слов. Главным предметом спора были сроки её первого посещения Индии: высказывалось мнение, что на самом деле она впервые попала в Индию гораздо позднее. Но история с британским представителем неожиданно получила подтверждение через два года после её смерти. В 1893 году Олкотт, во время одной из своих поездок по Индии, познакомился в поезде с отставным армейским офицером, генерал-майором Чарлзом Марри. Олкотт упомянул о своей принадлежности к Теософскому обществу, и на это Марри заметил, что много лет назад он помешал Е.П.Б. проникнуть в Тибет. Олкотт записал его рассказ на обложке своего дневника за 1893 год, а Марри удостоверил записанное своей подписью: 3 марта 1893 года С.В.Эдж и я встретили в поезде между Налхати и Калькуттой генералмайора в отставке Ч. Марри, бывшего офицера 70-го бенгальского пехотного полка, в настоящее время ¬председателя муниципалитета Монгхира, который в 1854 или 1855 году повстречал Е.П.Б .

в Панкабари, в предгорьях Дарджилинга. Он тогда был капитаном сапёрного отряда в Себанди. Е .

П. Б. пыталась попасть в Тибет через Непал, "чтобы написать книгу", и с этой целью намеревалась переправиться через реку Рангит. Капитан М[арри], получив от часового сообщение о том, что какая-то европейская дама проследовала в том направлении, отправился за ней и вернул её обратно. Она очень сердилась, но тщетно. Около месяца она оставалась с капитаном Марри и его женой, после чего, убедившись в неосуществимости своего плана, уехала, и капитану М[арри] стало известно, что она добралась до Динаджпура. В ту пору ей было около 30 лет .

Вышеизложенное верно В присутствии Г. С. О. и С. В. Эджа (подпись) Ч. Марри, генерал-майор.42 Поскольку это сообщение было опубликовано в Индии, в апрельском номере Теософа за 1893 год, у Марри было достаточно возможностей увидеть его в печати и опротестовать, если бы оно не соответствовало действительности. В 1952 году м-с Стэнли обратилась с запросом о послужном списке Марри в соответствующее учреждение в Лондоне. По официальным данным, в 1854 и 1855 годах Марри "командовал сапёрным отрядом в Себанди".43 Мэрион Мид сообщает, что Марри "рассказывал Олкотту, что в 1854 или 55 г. какая-то европейская женщина пыталась пересечь границу, но пограничная охрана вернула её назад". 44 О том, что Марри прямо называет имя Блаватской, умалчивается по вполне понятным причинам .

Мид, как и многие биографы Е. П. Б., утверждает, что, покинув Россию, она на протяжении десяти лет вела беспутную жизнь в европейских столицах, а в Индии её и в помине не было, так что все её рассказы о своих путешествиях-не более чем искусный обман, равно как и её несуществующие учителя .

Алберт Росон приводит свидетельства того, что в этот период Е. П. Б. путешествовала и по Америке, и по Индии. Опровергая утверждения её критиков, что она вообще никогда не была на Востоке, он в 1878 году опубликовал следующее письмо: [Некоторые] мои знакомые встречали госпожу Блаватскую далеко на Востоке; другие слышали о её пребывании там; например, выдающийся хирург Дейвид Дадли, доктор медицины из Манилы с Филиппинских островов.. .

мистер Фрэнк Э. Хилл из Бостона, штат Массачусетс, который был в Индии несколько лет тому назад... Мистер Уильям 0'Грейди, редактор здешнего "Билдер" [Нью-Йорк], уроженец Мадраса в Индии,- частый гость у госпожи Блаватской, ибо знает её ещё по Индии. К чему повторять эти доказательства? Достаточно и одного признанного свидетельства; нежелающему принимать ихне хватит и тысячи.45 После того как Марри помешал Е. П. Б. проникнуть в Тибет, она покидает Индию. Князю Дондукову-Корсакову она объясняет, что, когда учитель написал ей: "Поезжай в Европу и занимайся там чем хочешь, но будь готова вернуться в любую минуту", она взяла "билет на Гвалиор, который потерпел крушение у мыса Доброй Надежды; но меня,-пишет она,-и ещё около двадцати пассажиров спасли".46 Больше об этом происшествии ничего не известно .

---------------------------------------------------------------------¬-------Особого рода (лат.). - Ред .

---------------------------------------------------------------------¬-------ГЛАВА 4 Второй раз вокруг света Когда Е.П.Б. вернулась в Англию, уже шла Крымская война между Россией и Турцией. В декабре 1853 года англо-французский флот вошёл в Чёрное море, и в феврале 1854 г. Россия объявила войну союзникам Турции¬Великобритании и Франции. Находящимся в Англии русским приходилось несладко, но Е.П.Б., по словам Веры, удерживал на островах контракт (предположительно, концертный). "В Лондоне,-пишет Вера,-приобретя известность своим музыкальным талантом, она была членом филармонического общества".47 В Англии Е. П. Б. снова видела своего учителя. Она пишет: "Мы встретились с ним в чужом доме, в Англии, куда он приезжал с одним туземным развенчанным принцем, и наша встреча ограничилась двумя разговорами, которые хотя тогда и произвели на меня сильное впечатление своею неожиданною странностью, даже суровостью, но, как и многое другие, всё это кануло с годами в Лету..."48 Под "туземным развенчанным принцем" она, возможно, имеет в виду Далипа Сингха, свергнутого махараджу Лахора. Он прибыл в Саутгемптон 18 июня 1854 года, а 1 июля был представлен королеве Виктории.49 После этой встречи Е.П.Б. направляется в Нью-Йорк.50 Там она возобновляет знакомство с А. Росоном. Он называет 1853 год, но, скорее всего, это было годом позже. Когда он познакомился с ней в Каире, ей было девятнадцать. Теперь же ей "двадцать два или три", и Росон позже вспоминал о ней гак:

Лицо у неё было круглое, как луна,-такая форма высоко ценится на Востоке; глаза ясные и чистые, мягкие, как у газели, когда она спокойна, но вспыхивающие по-змеиному, когда она сердится или возбуждена. Лет до тридцати она сохраняла девичью фигуру, гибкую, мускулистую и хорошо сложённую, способную радовать глаз художника. Руки и ноги у неё были маленькие и изящные, как у нежной девушки... Устоять перед ней было невозможно, всего за одну беседу она способна покорить любого человека, успевшего приобрести достаточно жизненного опыта, чтобы не считать себя центром мироздания. Её мало трогало мужское восхищение, говорит Росон. Он увидел её "неутомимой искательницей знания, постоянно работающей и неудовлетворённой .

Больше света, больше фактов, прогрессивные теории, различные гипотезы, новые предположения-постоянное устремление к идеалу".51 Из Нью-Йорка, как сообщает Синнетт, Е. П. Б. отправилась "сначала в Чикаго, в то время юный город... а потом-на Дальний Запад и через Скалистые горы с караванами переселенцев, пока наконец не остановилась на некоторое время в Сан-Франциско", откуда отплыла на Восток."

Как пишет Джон Унру в своей классической книге Через равнины, "путешественников 50-х годов ожидали тяжкие испытания". Трудности пути отнюдь не исчерпывались переправами через бурные реки и переходами через огромные пространства выжженных, безводных пустынь .

Смертельная опасность грозила переселенцам, если ломалось колесо повозки или быки падали от изнеможения. Скалистые горы переходили по Южному перевалу в штате Вайоминг, высотой семь тысяч футов. Перейдя Скалистые горы, многие путешественники, и Е. П. Б. в их числе, отдыхали и пополняли запасы в Солт-Лейк-Сити. Е.П.Б. переночевала у мормонов, в доме Эммелин Б.Уэллс (1828-1921), издательницы и редактора Bуманз экспонент. Э.Уэллс рассказывала внучке, Дэйзи Вудз-Аллен, что госпожа Блаватская была в мужской обуви, потому что ей предстояло идти по сильно пересечённой местности. Похоже, она направлялась в Мексику." Унру замечает, что "несмотря на гостиницы и трактиры, многие переселенцы на время пребывания в Солт-Лейк-Сити останавливались в семьях мормонов".54 Если Е.П.Б. действительно собиралась посетить Мексику и другие страны Центральной и Южной Америки, то она вполне могла воспользоваться одним из многочисленных каботажных судов, плававших до Сан-Франциско55) а оттуда уже отправиться на Восток .

Первая встреча с Тихим океаном нередко вызывает у путешественников благоговейные чувства .

Уолт Уитмен запечатлел это в стихотворении "Гляжу на запад с берегов Калифорнии", посвященном тому, как много веков назад в древней Индии началось его паломничество на запад, и вот теперь Гляжу на запад с берегов Калифорнии, Вопрошаю, не ведая усталости, ищу ещё не найденное .

Я дитя, очень старое.. .

в сторону отчего дома... в дальнюю даль смотрю, Смотрю с берегов моего Западного моря, круг почти завершен;

Потому что отправившись на Запад из Индостана, из Кашмирских долин.. .

Долго бродил я с тех пор, обошёл весь земной шар, И вот теперь снова гляжу в сторону дома, довольный и радостный, (Но где же то, за чем я отправился в путь так давно?

И почему оно до сих пор не найдено?)56 Когда Е. П. Б. пересекла Тихий океан и в 1855 или 1856 году достигла Калькутты57, она, наверное, спрашивала себя о том же: "Почему до сих пор не найдено?" ГЛАВА 5 Мудрецы Востока Напомним, что во время первого посещения Индии Е. П. Б. не встречалась со своим учителем, хотя и отправилась туда по его указанию. На сей раз всё было иначе. В следующих отрывках из

Разоблаченной Исиды Е. П. Б., похоже, объединяет оба путешествия в одно:

Когда, много лет тому назад, мы* первый раз путешествовали по Востоку, исследуя тайники его покинутых святилищ, два мучительных и постоянно приходящих на ум вопроса угнетали наш ум:

Где, кто, что есть БОГ? Кто видел когда-нибудь БЕССМЕРТНЫЙ ДУХ человеческий и смог убедиться в бессмертии человека?

Стремясь изо всех сил разрешить эти ставящие в тупик вопросы, мы именно тогда и соприкоснулись с некоторыми людьми, наделёнными такими таинственными силами и такими глубокими познаниями, что поистине мы можем назвать их мудрецами Востока... Они показали нам, что при объединении науки с религией (курсив наш. - С. К.) существование Бога и бессмертие человеческого духа могут быть доказаны так же, как теорема Евклида. В первый раз мы убедились, что в восточной философии нет места ни для какой другой веры, кроме абсолютной и непоколебимой веры во всемогущество собственного бессмертного я человека. Нас учили, что всемогущество это проистекает из родства человеческого духа со Всемирной Душою- Богом! И тот, говорили нам, не может быть доказан ничем иным, кроме духа человеческого. Человек-дух свидетельствует о Боге-духе, как одна капля воды свидетельствует об источнике, откуда она, должно быть, произошла .

Потому, говорит она, когда встречаешь такого человека, подобного этим мудрецам Востока, "обнаруживающего огромные способности, управляющего силами природы и открывающего взору мир духа, мыслящий ум преисполняется уверенностью, что если такое под силу духовному эго одного человека, то способности ДУХА-ОТЦА** должны быть, соответственно, необъятнымитак целый океан размерами и мощью неизмеримо превосходит отдельную каплю. Ex nihilo nihil fit***, свидетельствуйте о душе человека её чудесными силами-и вы свидетельствуете о Боге!. .

Такое знание бесценно; и оно оставалось скрытым только от тех, кто пренебрегал им, осмеивал его или отрицал его существование".59 Относительно своего пребывания в Индии в 1856 году Е. П. Б. писала Синнетту: "Ездила с места на место, никогда не называла себя русской, и люди считали меня той, кем мне хотелось... Вздумай я описать моё пребывание в Индии только в том году, вышла бы целая книга".60 Часть этого путешествия действительно вошла в книгу Из пещер и дебрей Индостана. Она составлена из очерков, написанных ею в период с 1879 по 1886 год под псевдонимом Радда-Бай и впервые появившихся в Московских ведомостях, редактором которых был известный журналист М. Н. Катков. Статьи вызвали такой интерес, что в 1883 году Катков переиздал их в приложении к Русскому вестнику, а потом опубликовал новые письма, написанные специально для этого журнала." Е. П. Б. в беллетристической форме описывала свои путешествия с учителем, который выведен в книге под именем Гулаб-Синг." "Приводимые мной факты и персонажи подлинны,¬пишет она Синнетту,-я просто собрала вместе в трёх-четырёх-месячном отрезке времени события и случаи, происходившие на протяжении ряда лет, равно как и часть феноменов, которые показывал мне Учитель".63 Многие из них, по её словам, относятся к её второму посещению Индии. Хотя 3. Венгерова весьма критически относится к некоторым сторонам деятельности Блаватской, эту её книгу об Индии она характеризует в очень лестных выражениях: "Из пещер и дебрей Индостана" нельзя включить в разряд обыкновенных, более или менее живописных описаний заморских стран. Автор - не любопытствующий турист, описывающий виденные им диковины, а, скорее, член научной экспедиции, задавшийся целью изучить основы истории человечества в застывшей цивилизации Индии. Эта специальная цель проглядывает во всех описаниях Радды-Бай и придаёт им своеобразную прелесть. Всё, что свидетельствует о великом прошлом ныне порабощенной нации, выдвигается автором на первый план. Просто, но в высшей степени художественно описывает она гениальные постройки, покрывающие Индию с незапамятных времён и на которые протекающие тысячелетия не имеют никакого влияния... Но более чем все произведения искусства, свидетельствующие о высоте цивилизации индусов, более чем пышная природа страны, где действительность превосходит самое пылкое воображение, Блаватскую занимает внутренний быт туземцев. Она имела возможность близко изучать их жизнь и ознакомиться с их пониманием вещей, так как селилась повсюду, куда приезжала, не в европейских частях городов, а в чисто индийских домах (бенглоу) среди туземцев... Читая её книгу, нельзя забывать ни на минуту, что Радда-Бай-прежде всего теософка, что она отправилась в Индию в поисках за сокровенными знаниями Востока и что её внимание прежде всего останавливают учения индийских мудрецов... Особенно же её занимает таинственная секта радж-йогов, святых мудрецов, которые особым напряжением своих духовных сил, чем-то вроде многолетней душевной гимнастики, доходят до умения совершать несомненные чудеса: так, лично знакомый Блаватской радж-йог Гулаб-Синг... отвечал на вопросы, которые Блаватская задавала ему лишь мысленно, исчезал и появлялся совершенно неожиданно для всех, открывал им в горах таинственные входы, чрез которые они попадали в дивные подземные храмы и т. д. И всё это он совершал просто, стараясь каждый раз объяснить естественным путём свои действия. Многие из описываемых Блаватской чудес Гулаб-Синга напоминают позднейшие феномены самой Блаватской. Не от таинственного ли Гулаб-Синга позаимствовалась она умением "создавать" и дезинтегрировать предметы? 64 Не сумев проникнуть в Тибет через Непал во время первого посещения Индии) Е.П.Б .

предпринимает новую попытку пробраться туда через Кашмир. К сообщению о встрече с генералмайором Марри, помешавшем ей в первый раз, полковник Олкотт добавляет: Следы другой её попытки проникнуть в Тибет я обнаружил во время одной из моих деловых поездок по Северной Индии, благодаря одному индийскому господину из Барели (?). В первый же раз, когда Е.П.Б .

оказалась на этой станции после нашего приезда в Индию [в 1879 г.], этот господин признал в ней ту европейскую леди, которая была его гостьей мною лет назад, когда направлялась на север, чтобы попытаться проникнуть в Тибет через Кашмир. Они мило поболтали о старых временах.65 Кашмир находится на северо-западе Индии, и одна из ею областей раньше называлась Малый Тибет. Дальше к северу расположен Западный Тибет. Синнетт сообщает, что в Лахоре Е. П. Б .

встретилась с немцем Кюльвейном, давним приятелем её отца, бывшим лютеранским священником. Когда он отправлялся в путешествие по Востоку с двумя своими друзьями, полковник Ган, обеспокоенный судьбой дочери, просил Кюльвейна попытаться разыскать её.66 Вчетвером они пересекли Кашмир в сопровождении татарского шамана. Шаман присоединился к отряду, когда узнал, что в нём есть русские, полагая, что они помогут ему вернуться на родину, в Сибирь, после двадцатилетнего отсутствия. Переодевшись в местные одежды, отряд попытался проникнуть в Тибет. Однако Кюльвейн заболел, и ему пришлось возвратиться обратно. Двух его друзей не пропустили через границу, а Е.П.Б. и шаману было дозволено продолжить путь. Возможно, самым надёжным пропуском для Е.П.Б. были монгольские черты её лица. О некоторых эпизодах из этого путешествия рассказывается в Исиде .

Один случай связан с шаманом и его талисманом, который он носил "на шнурке под левой рукой" .

"Зачем он [талисман] тебе, и в чём его достоинства?" - такой вопрос мы часто задавали нашему проводнику. На это он никогда не отвечал прямо, но уклонялся от объяснений, обещая, что как только представится случай и мы будем одни, он попросит камень ответить за него... Но день, когда камень "заговорил", настал очень скоро. Это произошло в самый критический час жизни автора этих строк, когда бродяжническая натура путешественницы увлекла её в далёкие края, где цивилизация неведома, а безопасность не может быть гарантирована и на час .

Однажды, когда все кочевники ушли из юрты, чтобы присутствовать при ламаистской церемонии, Е. П. Б. напомнила шаману о его обещании....Сунув руку за пазуху, он вынул оттуда камешек размером с грецкий орех и, осторожно развернув его, поспешно, как показалось, проглотил его .

Через несколько мгновений его конечности похолодели, тело утратило гибкость-и он упал, холодный и неподвижный как труп. Если бы не слабое подёргивание его губ при каждом задаваемом вопросе, то эта сцена могла бы вызвать смятение, более того-ужас... В течение более чем двух часов нам были даны самые что ни на есть веские, недвусмысленные доказательства, что астральная душа шамана путешествовала, повинуясь нашему не высказанному вслух желанию. Е.П.Б. попросила навестить её давнюю приятельницу, знатную румынку из Валахии, и обратить мысли этой дамы к ней. "Голос, который, казалось, исходил из самых недр земли", сообщил, что старая барыня сидит в саду и читает письмо. Е.П.Б. быстро отыскала записную книжку и карандаш и записала содержание письма, которое диктовалось медленно, чтобы она могла на слух записать слова на валашском языке, которого не знала. Через девять месяцев она получила письмо от своей валашской приятельницы в ответ на своё послание, куда она вложила страницу из записной книжки и в котором спрашивала свою подругу, что она делала в тот день, описав виденную ею сцену. Женщина эта, хотя и была предрасположена к мистике, совершенно не верила "в оккультные феномены подобного рода"; она ответила, что "в то утро она сидела в саду, занимаясь прозаическим делом-варила варенье; письмо, присланное ей, слово в слово повторило письмо, полученное ею от её брата; внезапно ¬вследствие жары, как она думала,-она упала в обморок и отчётливо запомнила, что ей привиделась автор этих строк в пустынной местности (которую она подробно описала), сидящая, как она выразилась, под "цыганской палаткой". "Отныне,-добавила она,-я более не могу сомневаться!"" Е.П.Б.

продолжает:

Но наш опыт получил ещё более убедительное подтверждение. Мы направили внутреннее эго шамана к тому самому другу, о котором уже упоминали в этой главе,-к качи из Лхасы, который постоянно совершает поездки в Британскую Индию и обратно. Мы знаем, что он был извещен о нашем критическом положении в пустыне, так как несколькими часами спустя пришла помощь и мы были спасены отрядом из двадцати пяти всадников, посланных их начальником разыскать нас в том самом месте, где мы находились, о котором ни один живой человек, обладающий обычными способностями, не мог бы узнать. Во главе этого эскорта был Шаберон, "адепт", которого мы ни до, ни после этого не видели, ибо он никогда не покидал своего сумэ (ламаистского монастыря), доступа в который у нас не было. Но он был личным другом этого качи."

"Это происшествие,-говорит Синнетт,-положило конец скитаниям госпожи Блаватской по Тибету, и её препроводили назад к границе такими дорогами и перевалами, о существовании которых она и не подозревала..." Он добавляет, что "её оккультный покровитель приказал ей покинуть страну незадолго до беспорядков, начавшихся в Индии в 1857 году". Речь идёт о восстании сипаев, вспыхнувшем в мае и распространившемся настолько широко, что британское владычество в Индии оказалось под угрозой. На голландском судне Е.П.Б. отплыла из Мадраса на Яву, "для занятий определённого рода", по указанию учителя." Затем она вернулась в Европу .

---------------------------------------------------------------------¬-------По всему тексту Разоблаченной Исиды Е. П. Б. использует авторское "мы". - С. К .

** В более поздних сочинениях Е.П.Б. говорит о Боге как о не имеющем пола. В Тайной Доктрине она замечает, что выражение "Бог-Отец"-это "антропоморфный вымысел".58 - С. К .

*** Из ничего ничто не происходит (лат.). - Ред .

---------------------------------------------------------------------¬-------Часть III. Годы становления

ГЛАВА I

Снова в России Стояла рождественская ночь, подходил к концу 1858 год. Сестра Е.П.Б. Вера, оставшись вдовой с двумя малыми детьми на руках, приехала на зиму вместе с отцом в Псков к своему свёкру, генералу Николаю Александровичу Яхонтову. На Рождество там справляли свадьбу .

"Мы сидели за ужином,-вспоминает Вера (от третьего лица).-В сенях беспрестанно раздавались звонки людей приезжавших с экипажами гостей. В ту минуту, когда шафера провозгласили здоровье молодых, раздался звонок Блаватской, и сестра её, повинуясь неизвестному ей чувству, несмотря на эту торжественную минуту, вскочила из-за стола и побежала сама отворить двери, в полном убеждении, что приехала сестра".1 Вернувшись из Индии в Европу, Е. П. Б. провела несколько месяцев во Франции и Германии, а затем направилась к родственникам, в СанктПетербург. Сначала она заехала к Надежде Андреевне, но попросила её никому об этом не рассказывать. Е.П.Б. опасалась, как бы муж не заявил вдруг о своих супружеских правах, и поэтому решила через неё разведать о его намерениях. Он ответил: Можете уверить Е. П. честным моим словом-ветом (от вето. - Ред.), что я никогда её преследовать не буду. Вот уже скоро 10 лет со времени моего несчастия, и потому, [скажу я Вам, я достаточно] выработал свой характер, и сделался ко всему равнодушен, и даже очень часто смеюсь над глупостями, которые совершились... Ко всему можно привыкнуть. Так я привык к безотрадной жизни в Эривани.2 После приезда сестры Вера, конечно, ждала рассказов о её путешествиях, но узнала только, что Елена все эти годы "провела в чужих краях, в непрерывных поездках по Европе, Азии и Америке".3 Позднее, объясняя Синнетту причину своей сдержанности, Е.П.Б. писала: "С семнадцати лет и до сорока во время своих путешествий я старалась уничтожить следы своего пребывания повсюду, где бы мне ни приходилось останавливаться... Я никогда никому не сообщала, где была и что делала. Стань я обычной п-, [мои родные] смирились бы с этим скорее, нежели с моими занятиями оккультизмом". Узнай они, чем Елена занимается, они сочли бы, что она попалась в сети дьявола.4 По поводу тех своих недоброжелателей, которые пытались выведать её прошлое, она как-то сказала: Даже своим лучшим друзьям я не много рассказывала о [своих] путешествиях и никогда не стремилась удовлетворить чьё-либо любопытство, тем более любопытство моих врагов. Последним не возбраняется распространять небылицы обо мне и верить в них, если они того пожелают, а также измышлять новые, по мере того как прежние со временем поизносятся. В самом деле, почему бы им так не поступать, раз они не верят в адептов теософии [учителей мудрости]?5 Хорошему знакомому Е. П. Б. писала:

"Есть несколько "страниц из истории моей жизни"... я скорее умру, чем открою их, но не оттого, что мне за них стыдно, а потому что они слишком сокровенны".6 ГЛАВА 2 Оккультные чудеса во Пскове В сериях статей о сестре, первоначально опубликованных в русском журнале Ребус, Вера Желиховская писала: Людям, следящим за периодическими изданиями, приходилось не раз встречать на столбцах газет имя Елены Петровны Блаватской. Если то были иностранные газеты,благо ей! Если же русские - чего, чего не взводилось ими на её бедную голову! И не повторить всех клевет и всех нелепостей, которыми осыпают её соотечественники. Начиная от обманов, шарлатанства и до уголовных преступлений включительно. Мы Е. П. знаем хорошо: были близко знакомы с нею с раннего детства её и до зрелых лет. Мы давно искали возможности представить интересующимся этой личностью, "из ряду - вон", несколько беглых очерков о ней. Поверят нашему правдивому слову или нет,-мы не заботимся, довольные сознанием, что выскажем правду - единственную, кажется, правду, сказанную о ней в России.7 Две серии её статей - "Правда о Е. П. Блаватской", под псевдонимом И. Я., и "Необъяснимое или необъяснённое. (Из личных и семейных воспоминаний)"-были настолько популярны, что вслед за тем вышли отдельными брошюрами. Когда Е. П. Б. вернулась в Россию, то, по свидетельству Веры, она "уже была окружена таинственною атмосферой явлений, видимых и слышимых, и ощутительных для всех её окружавших, но совершенно ненормальных и непонятных".8 Позднее Е. П. Б. рассказывала сооснователю Теософского общества У. Джаджу, что в "это время она позволяла себе играть психическими силами, чтобы научиться полностью понимать их и управлять ими".9 Вера пишет:

С той же самой ночи все живущие в квартире заметили странные звуки, сухие и резкие, раздававшиеся во всех предметах, окружавших приезжую... Настойчивые расспросы сестры привели её к сознанию, что проявления эти сопутствуют ей, без её воли и желания, то усиливаясь, то ослабевая, а порой и совсем прекращаясь... Дело в том, что стук был не просто неосмысленный стук, а нечто одарённое понятием и разумом; мало этого: нечто имевшее дар узнавать невысказанные мысли, нечто свободно проникавшее в сокровеннейшее каждого человека и свободно разоблачавшее все его прошлые дела и настоящие помышления .

Я - мы, - родственники сестры Ел[ены] Петр[овны], жили вообще довольно открыто; её присутствие привлекало к нам множество посетителей, из которых ни один не остался не удовлетворённым по части столоверчения и столописания или, правильнее, стукописания, потому что ответы давались посредством стука, раздававшегося, при произнесении азбуки, на известной букве, и таким образом составлялись целые речи на всевозможных языках, даже совершенно неизвестных медиуму... Обыкновенно она сидела себе спокойно за какой-нибудь ручной работой в кресле или на диване, по-видимому не принимая ни малейшего участия в суете, происходившей вокруг неё; а кругом кипела работа. Кто-нибудь говорил громко азбуку; другой записывал буквы;

третьи спешили задавать мысленные вопросы.. .

Она была и хорошим пишущим медиумом; хотя этим способом говорить можно гораздо скорее и проще, но она его не любила именно потому, что боялась подозрений.10 О постукиваниях сама Е .

П. Б. говорит так:

Каждый раз, когда надо передать чью-то мысль посредством стуков... нужно в первую очередь поймать... мысль запрашивающего, а сделав это, хорошенько запомнить её, поскольку она часто пропадает; потом необходимо следить за буквами алфавита, когда те читаются или выбираются, подготовить поток энергии, который должен произвести стук на правильной букве, и затем заставить его выплеснуться в нужный момент, выбрав в качестве проводника стол или любой другой объект. Это намного труднее, чем автоматическое письмо .

Вера отмечает:

Когда же заявлялись прямые сомнения в её честности, высказывались прямо глупейшие предположения, что это стучит она сама, что у неё в кармане такая машинка или что она щелкает ногтями; а в том случае, когда руки её были заняты шитьём, то предполагали щёлканье пальцами ног,-тогда Е.П. беспрекословно подчинялась самым нелепым требованиям: её обыскивали, ей связывали руки и ноги, а иногда укладывали её на мягкий диван, снимали с неё башмаки, руки же и ноги клали на подушку, чтоб они были у всех на виду, и требовали, чтобы она сделала так, чтоб стуки раздавались подальше, в других концах комнаты. Тогда она прямо заявляла, что это не в её власти, что она попытается, но за успех ручаться не может. Однако почти всегда желание её исполнялось, особенно вначале и в тех случаях, когда налицо были люди серьёзно интересовавшиеся: стуки раздавались в потолке, в окнах, в мебели, стоявшей на противоположной стене... Но порой незримые деятели зло подшучивали над насмешниками .

Одному юному учителю М. чуть не сбросили с носа очков, застучав в стекла так сильно, что он схватился за них и побледнел, как полотно. Одной даме, esprit fort*, ещё весьма занятой собою, на её игриво-насмешливые вопросы о том, что составляет лучший проводник для их сообщений с людьми, они отвечали: "Золото. Мы это сейчас тебе докажем..." Дама сидела, слегка открыв губы в насмешливой улыбке. Едва записывавший буквы прочел этот ответ, как она схватилась за рот, и всё лицо её исказилось испугом и изумлением!.. Все переглянулись. Все поняли, что дама почувствовала сотрясение в золотой пластинке своих фальшивых зубов, и когда она в ту же минуту встала и распрощалась, разразился гомерический смех над проделкой её антагонистов.12 В то время Вера, как и большинство других людей, объясняла это явление медиумическими силами своей сестры, но Е. П. Б. всегда отрицала это: Сестра моя Е. П. Блаватская большую часть десятилетнего своего пребывания вне России провела в Индии, где, как известно, спиритическая теория в большом презрении, и так называемые у нас медиумические явления объясняются гам совершенно иными причинами, таким источником, черпать из которого сестра считает унизительным для своего человеческого достоинства, почему и не признаёт в себе этой силы. (По письмам сестры мне известно, что она осталась очень недовольна многим из рассказанного о ней автором статьи "Правда о Е. П. Блаватской". Она утверждает и теперь, что влияла на неё тогда, как и ныне, совсем другая сила - та, которой пользуются индийские мудрецы, Радж-Йоги. Что даже тени, которые она видела всю свою жизнь, были не привидения или призраки отшедших, а явления этих всесильных друзей её в их астральной оболочке.) Но как бы там ни было, какова бы ни была сила, производившая явления, но в продолжение времени, проведённого мною вместе с сестрой Еленой у Я[хонто]вых, явления эти происходили постоянно на виду у всех, веривших им и не веривших, и всех повергали в изум-ление.13 Неверующими оставались отец, Петр Алексеевич Ган, и браг Леонид. Скептицизм последнего, впрочем, поколебался в один из вечеров, когда у Яхонтовых в очередной раз собралось много гостей. Следующий рассказ Веры приводится в немного сокращенном виде. Это был сильный, коренастый юноша, пропитанный латинской и германской премудростью дерптского университета. Он остановился за спиной сестры и слушал её рассказы о том, как в присутствии медиума Юма некоторые лёгкие предметы делались настолько тяжёлыми, что их невозможно было оторвать от пола, а другие, несравненно более тяжёлые, напротив, становились необычайно лёгкими .

- И ты можешь это сделать?-иронически спросил молодой человек у своей сестры .

- Иногда делала, но за удачу ручаться не могу,-хладнокровно ответила Блаватская .

- А попробовать можно?-спросил кто-то, и все наперерыв стали просить её .

- Извольте, я попробую; но прошу помнить, что моя сила не равна Юмовской и что я ничего не обещаю. Я буду смотреть на этот шахматный столик... Кто желает, пусть приподнимет его теперь,и после того, как я на него посмотрю... Один из молодых людей решительно подошёл и приподнял столик, как перышко .

- Хорошо. Потрудитесь поставить его обратно и отойти. Приказание было исполнено, и водворилось общее молчание. Все следили, затаив дыхание, за тем, что делала г-жа Блаватская. А она ровно ничего не делала; только устремила свои большие голубые глаза издали на шахматный столик и напряженно глядела на него несколько времени. Потом, не спуская с него глаз, она рукою пригласила того же молодого человека приподнять его. Он подошёл и уверенно взялся снизу за ножку... Стол не двигался. Он схватился за него обеими руками. Стол стоял, как привинченный к полу... Поднялся оглушительный шум восторгов и восклицаний. Молодой человек бросил стол en desespoir de cause*, отошёл, сложил по-наполеоновски руки и произнёс: Вот так штука!

- Поистине штука! - согласился Л. Ган. У него явилось подозрение, что этот гость действует заодно с его сестрой. - Елена! Можно мне попробовать? - спросил он. - Сделай одолжение. Брат её подошёл улыбаясь и схватил ножку крошечного столика своей мускулистой рукой. Но улыбка в ту же секунду сменилась выражением удивления. Он отошёл на шаг и осмотрел стол, ему давно известный. Потом сильно толкнул его ногою в сторону, но столик даже не дрогнул. Тогда он налёг на него грудью и пробовал раскачать его... Дерево трещало, но не поддавалось никаким усилиям .

Три его ножки казались привинченными к полу.

Леонид Петрович потерял надежду и, отойдя в сторону, сказал:

- Странно! - Глаза его невольно перебегали со столика на сестру... Видя недоумение своего брата и может быть желая окончательно разрушить его сомнения) Елена Петровна обратилась к нему и, тихо рассмеявшись, сказала:

- Попробуй теперь поднять его! Ган нерешительно подошёл, взялся опять за ножку и, дёрнув столик вверх, чуть не вывихнул себе руку от излишнего усилия: столик взлетел, как перышко!14 Синнетт сообщает:

Г-жа Блаватская говорила, что такой феномен производится: либо 1) усилием её тренированной воли, направляющей магнитные потоки так, чтобы давление на стол неимоверно возросло, либо

2) с помощью тех существ, с которыми она постоянно была в контакте. Оставаясь незримыми, они могли удерживать столик, какая бы сила ни пыталась его поднять.15

--------------------------------------------------- * Из вольнодумцев (фр.). - Ред .

** В отчаянии (фр.). - Ред. --------------------------------------------------ГЛАВА 3 Петербург и Ругодево Весной 1859 года Е. П. Б. с отцом и сестрой Верой приехала в Санкт-Петербург. Они остановились в гостинице "Париж". Утро обычно посвящалось делам, день и вечер занимали визиты, так что для чего-то необычного просто не оставалось времени. Однажды вечером они принимали двух старых друзей Петра Алексеевича Гана. Бывший декабрист А. Л. Кожевников и второй гость живо интересовались спиритизмом и, конечно, сгорали от желания увидеть какой-нибудь феномен .

Вера рассказывает: После нескольких удачных опытов посетители пришли в восторг и удивлялись равнодушию г.Гана, хладнокровно раскладывавшего пасьянс, а на вопрос, обращенный к нему, он объявил, что это всё вздор, он не хочет и слышать такой ерунды, и что, по его мнению, это занятие унизительно для серьёзных людей. Старые знакомые не оскорбились таким ответом и стали усиленно просить Петра Алексеевича уйти в другую комнату, написать на бумажке вопрос и, не показывая его никому, положить в карман. Старик сначала посмеивался, потом согласился. Исполнив всё согласно указанию, он снова уселся за свой пасьянс .

- Вот сейчас решится наш спор!-сказал К[ожевник]ов .

- Ну, что вы скажете, Петр Алексеевич, если ответ будет самый категорический? Придется ведь поневоле уверовать!. .

- Не знаю, что я скажу!-скептически возразил Ган,- только знаю одно: в тот час, когда я поверю спиритизму,- я поверю чёрту, ведьмам, русалкам, оборотням - всем бабьим сказкам, и меня придется свести в жёлтый дом!.. Помощью стуков и азбуки сложилось одно слово... но слово это оказалось таким странным, что все мы, ожидавшие какой-нибудь сложной фразы, переглядывались в недоумении, не зная, прочесть ли его громко?.. На наши вопросы, кончена ли фраза,-раздавались энергические ответы: "Да!.. Да, да, да!!", что выражалось тремя стуками. Три означало настойчивое подтверждение. Заметя наше волнение, услыхав наши возгласы, П. А. Ган обернулся и спросил:

- Ну что же?.. Готов ответ?.. Верно, что-нибудь очень замысловатое?.. - Здесь только одно слово.. .

- Какое?

- Зайчик!

Надо было видеть перемену, происшедшую при этом слове с стариком!.. Он вынул из-за борта сюртука свою записку и молча подал её дочерям... Вот что на ней было написано: "Как звали мою первую боевую лошадь, на которой я делал турецкую кампанию?.." А ниже в скобках: "Зайчик!".. .

Этот "Зайчик" имел громадное влияние на старика Гана. Как это часто случается с закоренелыми скептиками: раз он убедился, что в этом есть нечто, не имеющее ничего общего с обманом, он, поверив одному факту,-поверил сполна всему и предался спиритизму с чисто юношеским увлечением.. .

Самые лучшие сеансы удавались тогда, когда мы бывали одни, когда никто не желал производить никаких опытов, никого не надо было убеждать или просвещать... Помню, как в один вечер при гостях, заехавших издалека нарочно с целью, чтоб "видеть очами и слышать ушами", Блаватская тщетно пускала в ход всю силу своей воли,-решительно ничего не вышло!.* Гости уехали недовольные... а едва за ними заперлась дверь, ещё и колокольчики их экипажа явственно звучали в подъездной аллее, как всё пришло в движение, вся мебель словно одушевилась, и весь вечер и часть ночи мы провели словно среди очарованных стен дворца какой-нибудь Шехерезады. Чего не делалось тогда?.. Все явления, наблюдаемые нами в разное время,-имели место в эту памятную ночь. То раздавалась гамма на закрытом рояле в зале, где все мы сидели за ужином. То по первому взгляду медиума к ней неслась по воздуху через всю комнату её папиросница, носовой платок, спичечница. То в смежной гостиной разом потухали лампы и свечи, и когда мы вошли в неё с огнем, оказалось, что вся мебель в ней стояла вверх ногами, беззвучно перевёрнутая невидимыми руками, в полной целости...17 Как объяснила позднее Е. П. Б., выражение "невидимые руки" довольно точное. В подобных случаях могли действовать и её собственные астральные руки.18 Считается, что астральное тело распространяется на несколько футов за пределы физического тела. Закончив дела в городе, семья уехала в деревню Ругодево Новоржевского уезда-имение, которое незадолго до смерти приобрёл покойный муж Веры. Е. П .

Б. оставалась там примерно около года. Вера пишет: Поселившись у себя в деревне, мы попали как бы в какой-то волшебный мир и до того свыклись с необъяснимым передвижением мебели, перенесением из одного места вещей в другое и вмешательством в нашу будничную жизнь какойто неизвестной, разумной силы, что вскоре стали смотреть на неё как на нечто весьма обыкновенное, часто не обращая почти никакого внимания на такие факты, которые поражали других как чудеса. Поистине привычка-вторая натура!. .

Раз утром отец вышел к утреннему чаю сам не свой. Я испугалась его расстроенного вида и бледности, думая, что он болен, но он отклонил моё подозрение .

- Я не болен, но расстроен сильно, это правда! - сказал он.-Я не спал всю ночь... С вечера ещё, едва я лег, ко мне пришла твоя мать... Я увидал её вдруг. Она смотрела на меня спокойно и ласково .

Когда я приподнялся, чтобы броситься к ней, она протянула руку, прося не трогать её... И голос, и лицо, и манеры-всё её! Всё, даже до привычки-разговаривая хмурить брови!.. Но рассказать, о чём они говорили, отец не мог или не хотел, хотя уверял, что помнит всё до слова... Несколько раз впоследствии он выражал желание и надежду снова увидеть призрак моей давно умершей матери, но этого более не случалось.19 Пребывание сестёр в Ругодеве окончилось сильной болезнью старшей. Она несколько лет тому назад, во время одного из своих путешествий по азиатским или американским дебрям, была сильно ранена. Рана эта по временам открывалась, и тогда она сильно страдала, даже до конвульсий и беспамятства. Болезнь продолжалась дня дватри и потом стихала сама собою; но перепуганная семья не знала этого и очень встревожилась .

Послали в Новоржев за доктором, который однако не принёс много пользы, потому что сам был сильно озадачен и испуган-не болезнью Блаватской, а той непрестанной кутерьмой, которая, словно ещё усиленная её беспомощным состоянием, неумолкаемо происходила вокруг неё. Это был такой хаос звуков и стуков, раздававшихся в полу, в потолке, в стенах, в окнах, что нехрабрый врач пришёл в изумление и даже ужас. Его страх, комические ужимки и просьбы не оставлять его одного в комнате больной, поспешность, с которой он стремился выйти из неё, забавляли домашних Елены Петровны, привычных к различным, гораздо более удивительным проявлениям присущей ей невидимой силы, в сущности совершенно безвредной. Перепуг бедного доктора долго служил предметом смеха ругодевских жителей и более самой болезни запечатлел в их памяти этот эпизод. Вера продолжает: "Весной 1860 года обе сестры выехали из Ругодева на Кавказ в гости к деду и бабушке... За три недели путешествия из Москвы в Тифлис... не раз происходили весьма странные явления", но самое необычное приключилось "в Задонске [Воронежской губернии], в земле войска Донского, одном из центров паломничества, где покоятся мощи Св. Тихона". Однако русский цензор изъял этот рассказ при публикации "Правды о Е.П. Блаватской".21 К счастью, отрывок из первоначальной рукописи с дополнительными пояснениями Веры был использован Синнеттом в его Случаях. Вот что было опущено цензором: [В Задонске]... мы остановились отдохнуть, и я уговорила мою ленивую сестру сопровождать меня к обедне. Мы узнали, что в этот день молиться у святых мощей будет митрополит киевский [с 1860 г. -митрополит новгородский и санкт-петербургский] преосвященный Исидор; его, бывшего экзарха Грузии, мы обе хорошо знали в детстве и юности в бытность свою в Тифлисе... У обедни почтенный старец узнал нас и прислал служку с приглашением навестить его в доме у архиепископа. Он принял нас очень ласково. Но едва мы уселись в гостиной, как со всех сторон раздался ужасный гул и стук такой силы, что даже нам это показалось необычным: всё в большой зале трещало и стучало, начиная от огромной люстры под потолком, у которой сами собой раскачивались хрустальные подвески, и до стола, на который Святейший опирался локтями .

Невозможно передать, как мы были смущены и расстроены-хотя, нужно сказать правду, мою непочтительную сестру эта неловкая ситуация развлекала больше, чем мне хотелось бы. Впрочем, проницательный митрополит сразу заметил наше замешательство и разгадал его истинную причину. Он достаточно много читал о так называемых "спиритических" проявлениях и только рассмеялся при виде надвигающегося на него огромного кресла, да и вообще казался заинтересованным этим феноменом .

Уточнив, которая из сестёр "обладает столь странной силой", митрополит с разрешения Е. П. Б .

мысленно задал её "невидимкам" серьёзный вопрос. Ответ оказался настолько толковым, что он продолжал задавать мысленные вопросы ещё в течение нескольких часов, "не уставая выражать своё восхищение "их всезнайством"", по словам Веры.22 Годы спустя Вера пересказала эту историю в кратком жизнеописании Е.П.Б., и на сей раз бдительное око цензора пропустило этот фрагмент. Вот его завершение: На прощание он благословил её и напутствовал словами, которые навеки остались ей памятны и дороги как мнение просвещённого иерея православной церкви об исключительном её даре. Он сказал: "Нет силы не от Бога! Смущаться его вам нечего, если вы не злоупотребляете особым даром, данным вам... Мало ли неизведанных сил в природе? Всех их далеко дано знать человеку; но узнавать их ему не воспрещено, к не воспрещено и пользоваться ими. Он преодолеет и, временем, может употребить их на пользу всего человечества... Бог да благословит вас на всё хорошее и доброе".23

--------------------------------------------------Переводя этот отрывок для Синнетта на английский, Е.П.Б. добавила: "Прости питому, что ей надоела и опротивела постоянно растущая жажда феноменов. Как в 1880-- так и в 1850-х и 1860-х .

Люди никогда не довольствуются тем, что получают, они всегда жаждут большего".16

--------------------------------------------------ГЛАВА 4 На Кавказе В Тифлисе Е.П.Б. год прожила у Фадеевых. В августе I860 года она навек простилась с любимой бабушкой-почтенная старая женщина тихо отошла в мир иной. Интересно описывает жизнь этого дома частый гость Фадеевых П. С. Николаев:

Жили они в старинном доме князя Чавчавадзе; самый этот дом носил на себе печать чего-то особенного, чего-то веявшего Екатерининскою эпохою. Длинная мрачная зала, увешанная фамильными портретами Фадеевых и кн. Долгоруких, затем гостиная, оклеенная гобеленами, подаренными Екатериной II князю Чавчавадзе, следующая затем комната Н[адежды] А[ндреевны] Фадеевой, представлявшая собою один из самых примечательных частных музеев,-такова была обстановка этого дома... [В коллекцию музея входила также весьма редкая и ценная библиотека.] Освобождение крестьян не изменило жизни Фадеевых, вся громадная крепостная их дворня осталась у них по найму, и всё шло по-прежнему привольно и широко. Я любил у них проводить вечера; в одиннадцать без четверти часов... старик уходил. Неслышно приносился ужин в гостиную, двери запирались плотно, и начиналась оживлённая беседа: то разбиралась современная литература или современные вопросы русской жизни, то слушался рассказ какогонибудь путешественника или только что возвратившегося с боевого поля загорелого офицера;

иногда являлся старик испанец-масон, Квартано, с рассказами о Наполеоновских войнах, или Радда-Бай (Елена Петровна Блаватская, внучка А. М. Фадеева) вызывала из прошлого бурные эпизоды своей жизни в Америке; порою разговор принимал мистическое направление, и РаддаБай вызывала духов. Догоревшие свечи чуть мерцали, фигуры на гобеленах как бы шевелились, невольно становилось жутко, а восток начинал уже бледнеть на чёрном фоне южной ночи.24 В 1863 г. Е. П. Б. ненадолго выезжала в Зугдиди и Кутаис, а потом прожила у деда ещё один год.25 Средства на жизнь она зарабатывала сама. Вера рассказывает: Она была великая искусница в рукоделиях; умела прекрасно делать искусственные цветы; одно время у неё была целая мастерская и шла очень успешно. Потом она занималась торговлей в более обширном смысле;

сплавом леса, орехового наплыва за границу, для чего даже переселилась в Мингрелию, на берега Чёрного моря .

Ещё позже она занялась каким-то дешёвым способом добывания чернил, и это дело у неё спорилось недурно; она впоследствии перепродала его.26 * Её оккультные силы не только не ослабевали, но день ото дня крепли, и в конце концов стало казаться, что она может подчинить своей воле чуть ли не любое явление. О ней заговорил весь край. Суеверная знать Гурии и Мингрелии вскоре начала считать её кудесницей, к ней издалека приходили люди советоваться о личных делах [и лечиться]. К тому времени она уже давно прекратила общаться с невидимым миром посредством стуков и предпочитала-это был гораздо более быстрый и надёжный способ отвечать людям либо устно, либо в письменной форме.27 Синнетт получил от Е.П.Б. интригующее объяснение её метода чтения чужих мыслей. Она говорит о себе в третьем лице: Это всегда делалось при полном сознании, просто наблюдая, как мысли человека исходят из головы в виде спиральных колец светящегося дыма, а иногда вырываются в виде струй, которые можно принять за некое светящееся вещество... [из которого] вокруг его головы складываются отчётливые картины и образы. Часто такие мысли и ответы на них отпечатывались в её мозгу, в виде слов и предложений, точно так, как это происходит с собственными мыслями. Но, насколько мы понимаем,-видения первого рода всегда более достоверны, поскольку они не зависят и отделены от собственных её впечатлений и относятся к чистому ясновидению, а не к "передаче мыслей", к которой всегда могут примешиваться собственные, более яркие умственные впечатления.28 На протяжении этих лет Е. П. Б. побывала во многих местах на Кавказе. В Мингрелии её настигла загадочная болезнь. Постепенно она так исхудала, что сделалась живым скелетом. Доктора настаивали на возвращении в Тифлис. Местные жители доставили её на лодке по реке Рион до Кутаиса, и когда её привезли в Тифлис, жизнь в ней едва теплилась. Вера пишет: Она никогда ни с кем не говорила на эту тему [о своей болезни]. Но как только она вернулась к жизни и выздоровела, она покинула Кавказ... Хотя ещё до отъезда... природа её способностей, по всей видимости, совершенно изменилась .

... На протяжении пяти лет мы наблюдали за постепенной трансформацией психических сил Елены. В Пскове и Ругодеве часто случалось так, что она не могла не только контролировать, но даже прекратить их проявление. Затем стало казаться, что с каждым днём она овладевает ими всё увереннее, но только после необычной и продолжительной болезни в Тифлисе она, похоже, целиком подчинила их своей воле.29 Эти годы, проведённые в России, были для Блаватской временем интенсивной подготовки. К описываемому периоду жизни Блаватской относится и помещенный ниже рисунок пером. Она сделала его после посещения оперного спектакля, заглавные партии в котором пели её друзья Митровичи. Это была опера Гуно Фауст, поставленная в Тифлисе уже через три года после того, как в Париже состоялась её премьера. Терезина пела партию Маргариты, а её муж- знаменитый бас Агарди Митрович ¬Мефистофеля .

--------------------------------------------------В Воспоминаниях Сергея Юльевича Витте, двоюродного брата Е. П. Б., родившегося в 1849 году, среди набора сплетен о Блаватской, некритически переданных с чужих слов, и оценок, обусловленных его верой во все эти сплетни, вкраплены ценные свидетельства очевидца .

Он пишет: "...Хотя я был тогда ещё мальчиком, помню её в то время, когда она приехала в Тифлис... Лицо её было чрезвычайно выразительно; видно было, что она была прежде очень красива, но со временем крайне располнела и ходила постоянно в капотах, мало занимаясь своей особой... Вот в это время она почти свела с ума часть тифлисского общества различными спиритическими сеансами, которые она проделывала у нас в доме. Я помню, как к нам каждый вечер собиралось на эти сеансы высшее тифлисское общество, которое занималось верчением столов, спиритическим писанием духов, стучанием столов... Как мне казалось, моя мать, тётка моя [Надежда] Фадеева и даже мой дядя [Ростислав] Фадеев-все этим увлекались... Но эти занятия проделывались более или менее в тайне от главы семейства - моего деда, а также и от моей бабушки - Фадеевых; ко всему этому довольно отрицательно относился и мой отец. В это время адъютантами Барятинского были граф Воронцов-Дашков, теперешний [1911 г.]наместник кавказский, оба графа Орловы-Давыдовы и Перфильев,- это были молодые люди из петербургской гвардейской jeunesse doree (золотой молодёжи.-Ред.)', я помню, что они все постоянно просиживали у нас целые вечера и ночи, занимаясь спиритизмом....Так, например, раз при мне по желанию одного из присутствующих в другой комнате начало играть фортепиано, совсем закрытое, и никто в это время у фортепиано не стоял".26а - Ред. --------------------------------------------------ГЛАВА 5 Новые путешествия По словам Е. П. Б., она снова, как и пятнадцать лет назад, бежала из Тифлиса потому, что "на сердце было неспокойно, и душе было тесно". Скука обывательской жизни и отсутствие подлинной свободы в России заставили её сняться с места.31 Дальнейший маршрут достоверно установить не удаётся, но кроме Персии, Сирии, Ливана и Иерусалима Е.П.Б., по всей вероятности, не раз побывала в Египте, Греции и Италии. В 1867 году Е. П. Б. несколько месяцев путешествует по Венгрии и Балканам. Сохранился её путевой дневник, где она отмечала города, в которых побывала.32 Затем были ещё Венеция, Флоренция и Ментана.33 Маленький городок Ментана, расположенный к северу от Рима, имел особое значение в истории: 3 ноября 1867 года Ментана стала местом важного сражения между силами освободителя Италии Гарибальди и противостоявшими ему папскими и французскими войсками. Через восемь лет, когда Е. П. Б. была уже в Нью-Йорке, один из репортёров в статье "Героические женщины" так описал её участие в боевых действиях: Её судьба полна превратностей, и она испытала всё, что возможно в этом мире... [она] сражалась за свободу под победоносными знаменами Гарибальди. Она заслужила известность неизменной храбростью, проявленной во многих сражениях, и получила высокую должность в штабе этого великого генерала. Она до сих пор носит шрамы от многих ранений, полученных на войне. Дважды под ней убивали лошадь, и ей удалось избежать неминуемой смерти лишь благодаря хладнокровию и необыкновенной ловкости. Воистину госпожа Блаватская

УДИВИТЕЛЬНАЯ ЖЕНЩИНА .

Е.П.Б. сохранила статью в альбоме для вырезок (далее- Альбом) с собственноручной припиской:

"Что ни слово, то ложь. Никогда не состояла в "штабе Гарибальди"".34 Синнетту она писала:

"Только члены семьи Гарибальди (сыновья) знают всю правду; да ещё немногие гарибальдийцы .

Чем я занималась, вам известно отчасти; но всего не знаете и вы".35 По другому поводу она заметила: "Была ли я туда послана или оказалась там случайно, это моё личное дело".36 Генон, один из ярых критиков Блаватской, пишет, что масон высокого ранга Джон Яркер (на его книгу Е .

П. Б. ссылается в Исиде) был "другом Мадзини и Гарибальди и видел однажды г-жу Блаватскую среди их окружения".37 Е.П.Б. рассказывала Олкотту, что была в Ментане добровольцем наряду с другими европейскими женщинами. Он вспоминает: "В подтверждение своего рассказа, она показала мне следы двух переломов на левой руке от ударов сабли, позволила прикоснуться к правому плечу, где ощущалась застрявшая в мышце мушкетная пуля, как и другая в ноге". Она получила пять ранений, и когда выносили убитых и раненых, то поначалу решили, что она мертва.38 В начале 1868 года, оправившись от ранений, Е.П.Б. прибыла во Флоренцию. Затем она отправилась через Северную Италию на Балканы, где, по её словам, задержалась, ожидая распоряжений от своего учителя. Наконец ей было предписано следовать в Константинополь и далее в Индию. 39 Так началось путешествие в Тибет .

ГЛАВА 6 Тибет I Когда Е.П.Б. впервые встретила своего учителя в Лондоне в 1851 году, он сказал) что ему потребуется её участие в работе, которую он собирается предпринять, и, чтобы подготовиться к этой работе, ей придется три года провести в Тибете. В одном из писем, отвечая на вопрос, зачем её туда посылали, Е. П. Б.

писала:

Действительно, совершенно незачем ехать в Тибет или Индию, дабы обнаружить какое-то знание и силу, "что таятся в каждой человеческой душе"; но приобретение высшего знания и силы требует не только многих лет напряженнейшего изучения под руководством более высокого разума, вместе с решимостью, которую не может поколебать никакая опасность, но и стольких же лет относительного уединения, в общении лишь с учениками, преследующими ту же цель, и в таком месте, где сама природа, как и неофит, сохраняет совершенный и ненарушаемый покой, если не молчание! Где воздух, на сотни миль вокруг, не отравлен миазмами, где атмосфера и человеческий магнетизм совершенно чисты и-где никогда не проливают кровь животных.40 Такие места, если верить приведённому ниже письму, имеются в отдалённых районах Китая. Письмо пришло в Теософское общество в Адьяре через девять лет после смерти Е. П. Б. и появилось в Теософе (его редактировал Олкотт) с такой преамбулой: "Благодаря любезности одного индийского принца мы получили письмо, написанное господином из Симлы, путешествовавшим по Китаю, одному из своих индийских друзей. Упоминание о Е.П.Б. делает письмо особенно интересным. Мы опускаем имена, приведённые в подлиннике, который находится у нас" .

Рунджун Махань, Китай 1 января 1900 г .

Мой дорогой - Твоё письмо, пересланное через Его высочество раджу Санхиба Хира Сингха, отыскало меня в горах Спити. Теперь я пересек эти горы и нахожусь в местности Махань в Китае .

Это место расположено в пределах Китайской империи и известно под названием Рунджун. Оно окружено высокими горами, и здесь находится огромная пещера. Это главное место паломничества для лам и излюбленное прибежище Махатм. Великие Риши избрали его за древность и живописность. Это место для божественного созерцания. Тому, кто хочет сосредоточить ум, лучшего не сыскать. Здешний великий Лама, Кут Тэ Хум,-гуру всех лам... Его чела (ученики) тоже постоянно медитируют, стараясь достичь единения с Великим Божественным. Из разговоров с ними я узнал, что г-жа Блаватская посетила это место и медитировала здесь некоторое время. Раньше я сомневался, что она бывала здесь, но теперь все мои сомнения развеяны и я убедился, что она предавалась божественному созерцанию в этом святом месте. Из урока и Упадеши*, которые я получил от этих лам, ясно, что воззрения Теософского общества не плод воображения и не теория, а практическая система..41 До того как брахманы осели на землях, которые ныне называются Индией, они жили гораздо севернее .

Согласно Е. П. Б., их священные книги, Веды, были составлены на берегах озера Манасаровар в Тибете.42 Сам Будда родился в Капилавасту, на территории современного Непала, королевства, граничащего с Тибетом. За двадцать пять столетий, прошедших после смерти Будды, последователи распространили его философию не только в Азии, но и за её пределами .

Образовалось множество школ и направлений, заметно отличающихся друг от друга практикой и толкованием учения.43 Одно из наиболее сложных положений учения Будды - доктрина "отсутствия я" (anatman), то есть отсутствия у человека постоянной, неизменной души как чего-то отдельного от жизни во всей её совокупности. На Западе многие полагают поэтому, что Будда не верил в бессмертную внутреннюю сущность, которая перевоплощается из одной жизни в другую .

Далай-лама XIV, глава тибетских буддистов, прокомментировал эту точку зрения на лекции в Центре по изучению мировых религий Гарвардского университета 17 октября 1979 г. во время своего первого визита в Соединённые Штаты. Он сказал, в частности: "Наш собственный опыт показывает, что "я" существует... Если настаивать на полном отсутствии "я", то не остаётся никого, кто мог бы практиковать сострадание". Даже в нирване, добавил он, "сохраняется континуум сознания..."44 Примерно то же говорила и Е. П. Б.45 Обычный довод тех, кто сомневается, что Е. П. Б. была в Тибете, состоит в том, что на протяжении нескольких веков страна была закрыта для иностранцев .

Кроме того, как смогла женщина, притом в одиночку, вынести непомерные тяготы такого путешествия и преодолеть высокогорные перевалы?

Некоторые не слишком известные факты позволяют снять первое возражение. В книге Тибет, священная страна, с предисловием Далай-ламы XIV, Лобсанг Лхалунпа пишет: Хотя Тибет и был относительно изолированным - история заставила его настороженно относиться к иностранцам, а Лхаса веками была известна на Западе как "Запретный город",-он всегда был открыт для соседних народов и принимал непрерывный поток приезжих, паломников и торговцев из далёкой Монголии, Китая, Бутана, Индии и Ладакха. Во время главных буддийских праздников, когда десятки тысяч монахов и паломников толпами собирались в древней твердыне, город разрастался более чем вдвое.46 Е. П. Б., с её монгольским типом лица и оливково-жёлтой кожей, вполне могла жить в Лхасе или в другом уголке Тибета, не привлекая особого внимания. Ч то касается второго возражения, то Е.П.Б. никогда не говорила, что странствовала в одиночку или пешком, как утверждают её критики. Вполне возможно, что она путешествовала верхом в сопровождении своих учителей. Генрих Харрер в книге Семь лет в Тибете сообщает, что женщина-всадник здесь не редкость.47 Е. П. Б. была отличной наездницей. Один из её учителей писал А. П. Синнетту: "Те, кому мы пожелаем открыться, встретят нас на самой границе". Остальные, замечает он, "не найдут нас, даже если бы они двинулись на Лхасу с целой армией".48 Пройти в Тибет можно не только сложными высокогорными маршрутами, которые требуют наличия большого количества припасов и изрядного числа местных носильщиков для их транспортировки. Харрер, например, добирался по реке Инд. Более того, нет нужды запасаться провиантом впрок, учитывая доступность местных рынков. Отметим, что учителя Е. П. Б. были индусами, а не тибетцами. Её личный гуру Махатма Мориа (обычно называемый Учитель М. или М.'.) родился в Пенджабе; его сподвижник Махатма Кут Хуми (Учитель К.X.)-в Кашмире. Е. П. Б. писала: За Гималаями** находится ядро Адептов, разных национальностей, и Таши-лама знает их. Они действуют сообща, некоторые находятся при нём, и всё же их истинная сущность остаётся неведомой даже для рядовых лам, которые в большинстве своём невежды и глупцы. Там мой Учитель и К.Х., и некоторые другие, которых я знаю лично, они то приходят, то уходят, и все они общаются с Адептами в Египте и Сирии и даже в Европе.50 Таши-лама-это другое наименование Панченламы, чья резиденция находилась в монастырском городе Ташилунпо близ Шигадзе. Туда, вероятнее всего, и направилась Е. П. Б. в начале этой поездки в Тибет. Лхаса от индийской границы расположена существенно дальше. Однако независимо от того, лежал ли путь в Лхасу или Шигадзе, некоторые из перевалов, что предстояло преодолеть, были высотой четырнадцать тысяч футов над уровнем моря, и такое путешествие может показаться крайне изнурительным .

Однако когда Свен Гедин, шведский исследователь Тибета и Центральной Азии, пишет о своих путешествиях по "великолепным горным массивам, с их пиками, увенчанными снеговыми шапками, и лабиринтами извилистых долин", он утверждает, что на свете нет ничего прекраснее этого пейзажа:

Мы проникали всё дальше и дальше в неизведанное, оставляя позади одну горную цепь за другой. И с каждого перевала открывался новый дикий, необитаемый пейзаж, вставали новые загадочные дали, а заснеженные вершины, то округлые, то пирамидальные, поворачивались новой гранью. Ошибётся тот, кто сочтёт такое путешествие по безбрежным и пустынным краям скучным и тягостным. Нет зрелища более возвышенного. Каждый дневной переход, каждый отрезок пути открывает невообразимую красоту.51 Что же удивительного в однажды вырвавшемся у E.П.Б. признании в том, что она предпочла бы пещеру в Тибете любой из так называемых цивилизованных стран мира! При рассмотрении возможных свидетельств, подтверждающих слова Блаватской о её жизни в Тибете, нужно помнить, что её знания в области тибетского буддизма превышали знания многих современных ей западных учёных. Доктор Малаласекера, основатель и президент Всемирного братства буддистов, в монументальной Энциклопедии буддизма говорит о Блаватской: "Не подлежит сомнению её знакомство с тибетским буддизмом, а также с эзотерическими буддийскими практиками".52 Японский философ и учитель Дайсэцу Тэйтаро Судзуки, принёсший дзэн-буддизм на Запад, считал, что "несомненно, г-жа Блаватская каким-то образом была посвящена в более глубокие положения учения Махаяны...".53 Что касается авторитетности самого Судзуки в этом вопросе, то в 1966 году, когда он скончался в возрасте девяноста пяти лет, лондонская "Таймс" писала: Д-р Судзуки был замечательной фигурой в области восточной философии. Он совмещал в себе учёного мирового уровня, духовного учителя, достигшего просветления, которое он стремился передать, и автора более чем двадцати книг, открывшего Западу суть и цели дзэн-буддизма. Он был знатоком санскрита и китайских буддийских текстов, а знакомство с несколькими европейскими языками позволяло ему великолепно разбираться в тенденциях современной европейской мысли. Судзуки оказал влияние не только на "поколение дзэн", но и на многих специалистов. В конце пятидесятых он вёл семинары в Колумбийском университете. Среди его слушателей были психоаналитики и врачи, такие как Эрих Фромм и Карен Хорни, а также художники, композиторы и писатели.54 Около пятидесяти американских психиатров и психологов провели с ним неделю летом 1957 года .

В результате этой конференции появился труд Фромма, Судзуки и Де Мартино Психоанализ и дзэн-буддизм.55 Упоминая о знакомстве Судзуки с работами Е. П. Б., следует отметить, что вплоть до 1927 года, когда впервые появились его Очерки по дзэн-буддизму, почти все буддийские священные писания, известные и изучаемые на Западе, были переводами текстов тхеравады, школы южного буддизма. Поэтому Судзуки был потрясён, когда прочел в 1910 году Голос Молчания - перевод Е. П. Б., опубликованный двумя десятилетиями ранее. "Впервые я увидел Голос Молчания в Оксфорде,-рассказывал он позднее другу.-Я купил один экземпляр и отослал его м-с Судзуки (в то время мисс Беатрис Лейн) в Колумбийский университет, написав ей: "Вот настоящий буддизм Махаяны"".56 А среди западных учёных многие сомневаются в подлинности Голоса Молчания-на том основании, что они никогда не видели оригинал, с которого сделан этот перевод .

Другое свидетельство высокой оценки Е. П. Б. д-ром Судзуки относится ко времени его посещения Соединённых Штатов в 1935 году. Борис Цырков переписывался с Судзуки по поводу некоторых буддийских письменных источников и, узнав о его предстоящем приезде в страну,-через Нёгэн Сэндзаки, буддийского монаха и учителя в Лос-Анджелесе, пригласил его в Международную штаб-квартиру Теософского общества в Пойнт-Ломе, штат Калифорния. Когда японский философ вошёл в рабочую комнату Цыркова, его внимание сразу привлек портрет Е.П.Б., висевший на стене; он на миг застыл перед ним, после чего повернулся к хозяину со словами: "Она была из тех, кто достиг".57 В 1989 году, в ознаменование сотой годовщины выхода в свет Голоса Молчания, было выпущено юбилейное издание, для которого нынешний Далай-лама написал предисловие .

(В том же году Далай-лама получил Нобелевскую премию мира и премию Рауля Валленберга в области прав человека.) В этом предисловии, озаглавленном Путь Бодхисаттвы, говорится:

Впервые я познакомился с членами Теософского общества более тридцати лет тому назад в Индии, во время празднования 2500-летней годовщины Будды. С тех пор я не раз имел удовольствие обмениваться мыслями с теософами из разных частей света. Я глубоко восхищаюсь их духовной деятельностью. Я считаю, что можно быть прекрасным человеком и не будучи духовным. Я также оставляю за человеком право не стремиться к духовности и не связывать себя той или иной религией. В то же время я всегда считал, что именно внутреннее или духовное развитие делает человека более счастливым и увеличивает его возможности приносить пользу другим людям. Поэтому я горжусь своей долгой дружбой с теософами и был счастлив узнать о юбилейном издании ГОЛОСА МОЛЧАНИЯ, которое выходит в этом году. Я думаю, что эта книга оказала сильное влияние на многих людей, которые искренне ищут и стремятся приобщиться к мудрости и состраданию Пути Бодхисаттвы. Я от всей души приветствую это юбилейное издание и выражаю надежду, что оно поможет ещё очень и очень многим. Далайлама XIV 26 апреля 1989 г .

Кроме того, в этом же издании воспроизведено послание Панчен-ламы IX (1883-1933), специально написанное им для книги Голос Молчания, отпечатанной в 1927 году Китайским обществом исследования буддизма в Пекине. Послание было записано Панчен-ламой по-тибетски (рис. 3) .

Вот его перевод: Все существа желают освободиться от страданий. Посему ищите причины страданий и устраняйте их. На этом пути достигается освобождение от страданий. Посему побуждайте все существа вступить на этот путь .

В предисловии редактора к изданию 1927 года сообщалось, что книга напечатана по просьбе Панчен-ламы и что его сотрудники вместе с несколькими китайскими учёными подтвердили правильность перевода тибетских слов в книге Блаватской. В предисловии также отмечается, что она несколько лет обучалась в Ташилунпо и хорошо знала предыдущего Панчен-ламу. Возможно, Е. П. Б. впервые начала изучать тексты, вошедшие в Голос Молчания, именно во время этого своего путешествия в Тибет. В предисловии она пишет: Последующие страницы взяты из Книги золотых правил, одного из трудов, вручаемых ученикам мистических школ Востока. Знание их обязательно и для той [оккультной] школы, учение которой принято многими теософами. А поскольку многие из этих Правил я знаю наизусть, перевести их [на английский] мне было сравнительно несложно... Источник, из которого переведены предлагаемые отрывки, входит в ту же серию писаний, откуда взяты и "Строфы" Книги Дзьян58, послужившие основой для Тайной Доктрины... Подлинники этих Правил вырезаны на тонких продолговатых прямоугольных пластинках; копии же часто делались на дисках. Эти диски, или пластинки, хранятся обыкновенно на алтарях храмов, относящихся к центрам так называемых "созерцательных" школ, или школ Махаяны (Йогачарьи). Они записаны по-разному, иногда по-тибетски, но большей частью идеографическими знаками.. .

Книга золотых правил - происхождение которых отчасти добуддийское, отчасти же более позднее-содержит около девяноста отдельных коротких трактатов. Тридцать девять из них я знала наизусть много лет назад. Чтобы перевести остальные, пришлось бы обратиться к записям, разбросанным среди слишком большого количества бумаг и записок, накопившихся за последние двадцать лет и не приведённых в порядок, так что это было бы отнюдь не лёгкой задачей. К тому же не все они могут быть переведены и выданы миру - чересчур себялюбивому, слишком привязанному к чувственным объектам и совершенно не подготовленному к правильному восприятию столь возвышенной этики. Ибо только юг, кто настойчиво и всерьёз стремится к самопознанию, способен внимать советам такого рода... Поэтому мы предпочли тщательным образом отобрать лишь те трактаты, которые наиболее отвечают духовной потребности немногих истинных мистиков Теософского общества. Е. П. Б. не просто перевела Голос Молчания на английский. Она снабдила текст примечаниями и комментариями, чтобы помочь читателям понять наставления и применить их в своей жизни. Около десяти лет назад друзья автора, Жером и Розева Мураторы, пригласили тибетского ламу геше*** Лобсанга Чжам-пэла к себе домой в Нью-Джерси. До бегства из Тибета он жил и учился в Ташилунпо. Этот лама преподавал санскрит в Колумбийском университете. Принимая гостя, Мураторы показали ему Голос Молчания, обратив его внимание на примечания. Эффект был поразительный. Лама был крайне удивлён тем, что такая информация доступна на Западе. О Е.П.Б. он сказал: "Она не иначе как бодхисаттва****" .

--------------------------------------------------Наставление (санскр.).-Ред .

** "За Гималаями" не должно непременно относиться к Тибету. Е. П. Б. никогда не утверждала, что Тибет служит главной штаб-квартирой "братства совершенных адептов". В Тайной Доктрине она говорит о нескольких эзотерических школах, "главный центр которых расположен за Гималаями и чьи ответвления можно обнаружить в Китае, Японии, Индии, Тибете и даже в Сирии, помимо Южной Америки...".49 - С. К *** Геше - степень, даваемая тибетским ламам, продвинувшимся в изучении буддизма .

**** Тот, кто близок к тому, чтобы стать Буддой. - С. К. --------------------------------------------------ГЛАВА 7 Тибет II Знание тибетского буддизма-первое, но не единственное доказательство пребывания Е. П. Б. в Тибете. Существует ряд других свидетельств, одно из которых мы находим у Маргарет Казинз, получившей известность в конце 1920-х годов, когда она побывала в священной пещере Амарнатх в Гималаях, расположенной на высоте четырнадцать тысяч футов над уровнем моря. В статье "Паломничество в Гималаи" она с глубоким чувством описывает потрясающие достопримечательности тех мест. Приходится сожалеть, что с этой статьей можно ознакомиться лишь на страницах старого журнала.59 Вслед за этой публикацией в журнале появилось такое сообщение: Когда миссис Казинз благополучно возвратилась в Сринагар, столицу штата Кашмир, её пригласил к себе известный садху (духовный учитель), находившийся там в то время. На него произвела сильное впечатление решительность женщины, отважившейся на столь длительное и рискованное путешествие почти в одиночку, да ещё в сезон, когда в горах нет паломников. Во время беседы о религии, философии и искусстве м-с Казинз спросила садху, известно ли ему о каких-либо европейцах, проникавших во внутренние укромные районы Гималаев и вступавших в контакт с великими Риши. Он ответил, что "таких немного, ибо большинство шло туда не по высшему зову и не было подготовлено ни физически, ни морально". Потом он вспомнил, как "в бытность его молодым послушником в Гималаях одна женщина добралась до высших учителей и приобщилась к Древней Мудрости. Восстанавливая в памяти былое, он наконец вспомнил, что то была не англичанка, а русская, а потом назвал и её фамилию-Блаватская. Сам он с ней не встречался, но слышал, как про её успехи говорили его собратья-аскеты".60 Свидетельством совершенно иного рода может служить эксперимент) проведённый в 1886 году в Австрии известным теософом Францем Гартманом. В нём участвовала ясновидящая, немка, служившая некоторое время в доме родителей Гартмана, когда тот был ещё ребёнком. Вернувшись из Адьяра, штаб-квартиры Теософского общества, где он прожил больше года, в Австрию, Гартман случайно встретил эту женщину. Она пригласила его к себе домой, где она устроила нечто вроде больницы для бедных. Гартман, врач с обширной практикой, отметил поразительную способность этой женщины диагностировать болезни с помощью ясновидения. Она четко "видела" больные органы. Приложив руки к спине Гартмана, она предоставила доктору возможность "видеть" вместе с ней. Позже Гартман посвятил ей статью "Медицинский диагноз посредством ясновидения".61 Но обратимся к его работе "Психометрический эксперимент": В своей последней статье я рассказывал о ясновидческих способностях одной немецкой крестьянки, проживающей в окрестностях города Кемптена. После того как я отослал статью в редакцию, мне пришло в голову проверить её психометрические силы с помощью писем. Я отправился к ней, захватив с собой следующие документы:

1. Письмо от миссис Роды Бэтчелор из Утакаманда, [Индия] .

2. Письмо от полковника Г.С.Олкотта из Адьяра, [Мадрас] .

3. Письмо от графини Вахтмейстер из Остенде, [Бельгия] .

4. "Оккультное письмо", полученное, как считается, от адепта и не имеющее ни почтовой марки, ни других признаков, указывающих на место, где оно было написано.* I. Я дал женщине письмо №1 и попросил приложить его ко лбу, полностью успокоиться и оставаться неподвижной, ни о чём не думая, а затем рассказать мне, что она увидела. Она сказала, что не надеется что-либо увидеть и что никогда раньше не слыхала о подобном, но готова попробовать .

Через некоторое время она описала стоящий на склоне холма коттедж с верандой, в котором есть комната с высоким потолком и эркером. Она описала мебель в этой комнате и деревья, которые видны с веранды; у нас такие деревья не растут, в её описании они напоминали огромные тополя .

Короче, по этому рассказу я легко узнал резиденцию миссис Бэтчелор под названием Лавры (в Ути) и эвкалипты, растущие поблизости. Она видела также женщину в сером платье, но последняя мне неизвестна .

II. Затем я передал ей письмо № 2, написанное полковником Олкоттом. Я предполагал, что это письмо полковник писал у себя в кабинете, и если причиной психометрических изображений действительно была передача мыслей на расстояние, то я, наверное, должен получить описание его кабинета. Но вместо этого женщина увидела большое, высокое помещение с колоннами и скамьями, очень похожее на вестибюль [Теософской] штаб-квартиры в Адьяре. Она с поразительной точностью рассказала о дорожках, посыпанных гравием, деревьях и реке, а потом о "бородатом человеке", который что-то писал в соседней комнатке. Ещё она рассказала о какойто "клетке" неподалёку от этого места, если идти по направлению к реке; её назначение мы так и не смогли определить. В этом месте статьи Олкотт, редактор Теософа, сделал сноску, что ".. .

поскольку "клетка" указана по направлению к реке, описание, [вероятно], относится к штабелям строительных лесов, которые использовались при возведении новой санскритской библиотеки .

Они были сложены на берегу реки так, что действительно могли напоминать клетку; но об этом "сооружении" доктор Гартман, естественно, знать не мог".

Гартман продолжает:

III. Затем подошла очередь письма графини Вахтмейстер, и я получил чёткое описание "светлой и голубоглазой" графини и "статной и очень приятной пожилой дамы", в которой без труда узнавалась госпожа Блаватская. Более того, женщина обрисовала дом, в котором проживали эти дамы, упомянула о множестве рукописей "на каком-то иностранном языке" (в то время Е.П.Б .

писала Тайную Доктрину.-С. К.) и о мебели в комнатах. Интересно, что ясновидящая описала множество скульптур, расставленных в доме,-обстоятельство, которое я не в силах подтвердить или проверить, поскольку никогда не бывал в Остенде и упомянутого дома не видел. Здесь доктор вставил примечание: "Позже я получил от графини ответ на свой запрос. Она пишет: "Женщина совершенно права насчёт скульптур..."" Решающим для Гартмана был эксперимент с оккультным письмом от адепта (№4). Подлинное ли оно? Существуют ли на самом деле Учителя Мудрости?

Гартман рассказывает, 410 боялся получить отрицательный ответ и с волнением передал ей "оккультное письмо". Она удивлённо воскликнула: "Что это? Я в жизни не видела ничего прекраснее!" Гартман записал её рассказ, опустив некоторые незначительные подробности: "Я вижу перед собой высокую насыпь или холм, а на холме здание, похожее на храм, с высокой китайской крышей. Храм такой белоснежный, будто сделан из чистого мрамора. Крыша покоится на трёх колоннах. На коньке крыши горит солнце; - ах, нет! - это просто похоже на солнце; кажется, эти какое-то животное. Не знаю, как описать его; я никогда таких не видела, но оно сияет как солнце .

Вижу красивую дорожку из гладких камней. К храму ведут ступени, и я поднимаюсь по ним .

Теперь я внутри. Кто бы мог подумать! Вместо пола здесь озеро, и в нём отражается солнце, которое светит с крыши! Нет, я опять ошиблась: это совсем не вода, это желтоватый мрамор. Он блестит как зеркало. Теперь я ясно вижу квадратный мраморный пол, а посредине его тёмное круглое пятно. Всё так прекрасно! Несколько напоминает Валгаллу [пантеон], что близ Регенсбурга. Я в храме и вижу двух мужчин, они рассматривают что-то на стене. Один из них очень приятный на вид человек, но одетый совсем не так, как принято у нас. На нём свободные, ниспадающие белые одежды, а носки у туфель загнуты кверху. Другой мужчина поменьше ростом и лысый; на нём чёрный плащ, на обуви серебряные пряжки (украшения?). Они рассматривают картину на стене. На картине ваза с какими-то тропическими растениями;

листьями они напоминают опунцию, только сильно отличаются от тех опунций, которые мне доводилось видеть. Ваза не нарисованная, а настоящая. Мне только показалось, что она нарисована. Она украшена узорами и стоит в углу .

На стене ещё какие-то картины и рисунки. Под потолком, где начинается крыша, есть ровное место вроде доски, а на ней-какие-то странные значки. Некоторые похожи на 15, один-на V, прочие-на квадраты и нули, а между ними всякие завитушки. Они похожи на цифры; но, наверное, это не цифры. Может быть, это буквы на незнакомом мне языке. Над этой доской ещё одна, с квадратными пластинами, на них нарисованы очень странные вещи. Они подвижные; во всяком случае, мне так кажется, но я в этом не совсем уверена..."

Позже я попросил женщину нарисовать увиденное. У неё не было художественных навыков, поэтому, несмотря на все её старания, рисунок оказался весьма несовершенным. Прилагаем здесь копию её рисунка.** Она продолжает: "Эти два господина выходят, и я иду за ними. Вокруг много деревьев, похожих на сосны. Есть ещё деревья с крупными мясистыми листьями и шипами, они напоминают опунции. Вижу горы, холмы и озеро. Меня уводят всё дальше от этого храма. Боюсь, не найду дорогу назад. Вот большой овраг и деревья, по-моему оливы; но я никогда их не видела, поэтому точно сказать не могу. Теперь мне хорошо видны окрестности. Люди, за которыми я шла, исчезли. Здесь какая-то древняя постройка, похожая на старинную разрушившуюся стену, и что-то вроде того изображения на листе, которое вы мне показывали и называли, кажется, сфинксом .

(Гартман показывал ей обложку немецкого журнала Сфинкс. - С. К. ) Вот какой-то столб, а наверху его-статуя, выше пояса как женщина, а ниже пояса напоминает рыбу. Она вроде бы держит в руках мох или просто погрузила в него руки". Тут она принялась смеяться, а на мои расспросы ответила: "Уж очень забавно! Здесь так много странных людей-всё дети и маленькие женщины. У них такие смешные платья и меховые шапочки! И прямо к ногам привязаны подошвы!*** Они что-то собирают на берегу и складывают в корзины. Теперь весь вид затуманился". Так закончился этот важный эксперимент...62 О своих опытах Гартман вначале написал Е. П. Б. в Остенде. Рисунка ясновидящей в его письме не было.**** Ответ Е. П. Б. датирован 5 декабря 1886 года: Дорогой доктор, уж простите меня за то, что я как будто пренебрегаю Вами, моим старым другом. Клянусь Вам, я до смерти замучена работой. Каждый раз, как я сажусь отвечать на письма, мысли разбегаются, и весь этот день я не могу продолжать "Тайную Доктрину". Но Ваше письмо (последнее) настолько интересно, что я не могу не ответить на просьбу. Непременно пошлите его в "Теософ". Оно имеет огромное значение, если учесть клевету и обвинения Ходжсона, и я счастлива, ч то Вы получили еще одно независимое свидетельство; уж астральный свет не станет лгать в мою пользу.***** Я буду говорить только о письме номер 4. Об успехе эксперимента с тремя другими письмами Вы и так знаете. Это похоже на уединённый храм Таши-ламы близ Шигадзе, выстроенный из материала, напоминающего "мадрасский цемент". Он сияет как мрамор; насколько я помню, его название снежный "Лхаканг******". На крыше, правда, нет "солнца или креста", зато есть algiorna дагоба, [башенка], треугольной формы, на трёх столбах, с золотым драконом и шаром. Впрочем, за "крест" можно принять свастику на драконе.******* Дорожек "из гравия" там нет, но он [храм] стоит на искусственном возвышении, и к нему ведет мощёная дорога, есть и ступени-не помню сколько. Мне ни разу не дозволили войти внутрь. Я видела его только снаружи, интерьер знаю лишь по описаниям. Почти во всех храмах Будды (Санге) полы сделаны из жёлтого полированного камня, который добывают в Уральских горах и в Северном Тибете, ближе к границе с Россией. Я не знаю его названия, но он похож на жёлтый мрамор. "Господин" в белом, возможно, Учитель, а "лысый"-это, скорее всего, какой-нибудь старый "бритоголовый" жрец. Плащи у них очень тёмные, почти чёрные (я привезла такой Олкотту из Дарджилинга), но откуда взялись серебряные пряжки и штаны до колена, я совершенно не представляю. Они носят, как Вам известно, высокие фетровые ботинки до икр, нередко расшитые серебром... Возможно, это причуды астрального зрения, связанные с проблеском ассоциативных воспоминаний о картинах, виденных ею раньше. В храмах всегда есть такие подвижные "картинки" с различными геометрическими и математическими задачами для учеников, изучающих астрологию и символику. Причудливые китайские вазы-тоже не редкость для подобных храмов, в них обычно хранятся различные предметы. По углам расставляют статуи многочисленных божеств (Дхьяни). Крыша всегда (почти всегда) опирается на ряды деревянных столбов, делящих её на три параллелограмма, а над самой башенкой нередко устанавливают зеркало мелонг из полированной стали (круглое как солнце). Я сама однажды приняла его за солнце. На куполах. иногда укрепляют конусовидный шпиль, а на нём вертикальный золотой диск и наконечник грушевидной формы и часто полумесяц, а поверх шар со свастикой. Спросите, не видела ли она "Ом трам ах хри хум"- эти знаки иногда чертят на медном диске "зеркала"-мелонга для защиты от злых духов. Кроме того, она могли видеть ряд деревянных пластинок (маленьких кубиков), а на них вот что: Если так, то я знаю, что она видела. Храмы специально строят в "сосновых лесах", там растет и дикая опунция, и китайские плоды, из которых жрецы делают чернила. Там есть озеро, верно, и много гор-если это там, где Учитель; если же это около Шигадзе-то только невысокие холмы. Статуя Мэй-лха Гьелпо, андрогина, Повелительницы саламандр, или духов [огня], похожа на описание этого "сфинкса"; но нижняя часть её тела скрыта в облаках-нерыба, и она не прекрасна, а только символична. Женщины-рыбачки действительно ходят в шлёпанцах наподобие сандалий, и все они носят меховые шапочки. Вот, пожалуй, и всё;

достаточно? Но не забудьте написать об этом.66 Вспомним, Е.П.Б. не видела рисунка ясновидящей, однако сходство в описании почти полное. Нам предстояло решить ещё одну задачу: расшифровать или, скорее, идентифицировать странные знаки, появляющиеся и в рисунках женщины из Германии, и в письме Е.П.Б. Они не похожи на тибетские печатные символы. Чтобы решить эту головоломку, я прибегла к помощи Уэсли Нидема, заведующего обширной тибетской коллекцией Йельского университета и знатока этого языка. Он проанализировал и статью Гартмана, и письмо Е.П.Б., и 8 декабря 1986 года сообщил следующее:

Я с большим интересом прочел описание психометрических экспериментов и могу сообщить, что в [статье] "Письма Е. П. Б. к Гартману", с.

299, тибетские знаки в верхней группе читаются как "0м трам ах хри хум" и расположены следующим образом:

ОМ трам ах хри хум

- санскритские мантры тибетскими буквами Нижняя группа в квадратах оказалась мантрами, относящимися к пяти Дхьяни-Буддам: [тибетские] Лам Ям Рам Кхам Вам [санскритские] Ратнасамбхава Амогхасиддхи Амитабха Вайрочана Акшобхья (Ваджрасаттва) На странице с пометкой КРЫША (ROOF) буквы в квадратах отличаются от приведённых на с. 299 (см. рисунок на предыдущей странице. - С. К.) и неизвестны мне. Под ними размещена надпись "0м трам ах хри хум" с теми же санскритскими мантрами, записанными тибетскими буквами, и в том же порядке. Они именуются слоги-семена и не переводятся. Они соотносятся также с пятью Дхьяни-Буддами. Итак, необразованная женщина из Германии сумела воспроизвести тибетскими слогами-Семенами священную буддийскую мантру, о которой едва ли слышала раньше. А вызвано было это примечательное достижение и сопровождавшие его видения, как мы видели, оккультным письмом, полученным, как считалось, от одного из учителей Е. П. Б. в Тибете. Чтобы разобраться до конца с экспериментом Гартмана, надо было установить, насколько точны описания самой Е. II. Б. Я снова обратилась к Уэсли Нидему из Йельского университета. Хотя он имеет доступ к большой тибетской коллекции, он смог подтвердить только два пункта. Первое - что "в тибетских храмах есть многочисленные изображения Дхьяни, Бодхисаттв и Будд, а также гневных божеств-охранителей". Второе - что "конусовидный шпиль и диск - это, несомненно, обычный чортен. См. книгу Ипполито Дезидери Описание Тибета, вклейка IV напротив с. 132". По остальным вопросам Нидем отослал меня к брату Далай-ламы, профессору университета штата Индиана в Блумингтоне Тхуптэн Джигмэ Норбу. Однако и он не смог мне помочь. Через некоторое время я узнала, что двое моих друзей, исследователей буддизма, собираются в Индию и намереваются посетить Дхарамсалу и встретиться с Далай-ламой. Они сами вызвались продолжить поиск необходимой информации, но там им ничего выяснить не удалось. Секретарь Далай-ламы посоветовал им встретиться с ламами, которые прежде жили в монастыре Ташилунпо в Тибете, разрушенном китайскими войсками .

Секретарь любезно помог им организовать встречу, и они смогли побеседовать с семью ламами во главе с досточтимым Каченом Лхакором. Ламы внимательно выслушали их и, отвечая, попытались воскресить давние воспоминания. Два ответа были отрицательными: полы в буддийских храмах не из жёлтого мрамора, а уединённый храм Панчен-ламы не называют "снежным Лхакангом". Все остальные детали ламы подтвердили. Вокруг буддийских храмов в той местности есть хвойные леса, растут дикие опунции и деревья, из которых монахи изготовляют чернила. Там на столбах есть статуи Мэй-лха Гьелпо, а на крышах можно увидеть драконов из золота, держащих шар, и огромные зеркала (мелонги) из полированной стали, круглые как солнце, часто с выгравированной мантрой "0м трам ах хри хум". Ламы добавили, что мелонги делались из сплава "многих металлов". Не признать же священное прибежище Панчен-ламы они могли и потому, что не прошли посвящение и не знали о его существовании, и потому, что были посвящены и в силу этого хранили молчание. Основанием для такого предположения служит приводимое Е.П.Б. описание уединённой обители Панчен-ламы-тайной школы близ Шигадзе, основанной и возглавлявшейся Цонкхапой. Там, согласно Е. П. Б., хранились ценные труды по оккультизму, которые использовались при подготовке Тайной Доктрины.67 Е.П.Б. никогда открыто не говорила о том, что бывала в Лхасе, запретной для европейцев столице Тибета. Считается, что ни одному европейцу не удалось побывать там после краткого визита в 1847 году аббата Гука и вплоть до британского вторжения в Тибет в 1904 году. Первой западной женщиной, посетившей Лхасу, считают французскую исследовательницу Александру Давид-Нил. Именно во время своего пятого путешествия в Тибет, в 1923-24 годах, она совершила то, что считалось невозможным .

Однако, по словам сестры Е. П. Б. Веры, "достоверно, что она [Е.П.Б.] бывала и в Лассах [Лхасе], столице Тибета, и в главном его религиозном центре Чикадзе [Шигадзе]... и на Каракорумских горах в Куэнлуне. Её живые о них рассказы много раз мне это доказывали..."68 Е. П. Б. провела в Тибете почти три года. Можно ли представить, чтобы она не побывала в Лхасе, этой Мекке буддийского мира? Учителя легко могли загримировать её под паломника, и азиатские черты её лица не привлекли бы особого внимания. Но предав огласке своё пребывание в Лхасе, она подвела бы своих Покровителей. Панчен-лама и Далай-лама расходились во взглядах на изоляцию Тибета от внешнего мира. Так, исследователь Свен Гедин сообщает, что посетил Панчен-ламу и встретил тёплый приём, но тем не менее не смог попасть в Лхасу и к Далайламе.69 Видимо, Е. П. Б. была первой из европейцев со времён Гука, попавших в Лхасу) но это ничуть не умаляет подвига А. Давид-Нил********, чья экспедиция, описанная ею в книге Моё путешествие в Лхасу, названа в "Таймс литерари сапплемент" "одним из грандиознейших путешествий нашего времени" .

В дневнике Давид-Нил имеется недатированная запись, где упоминается её

английская подруга Элизабет Морган: "Однажды в письме [ко мне] Элизабет обронила слово "теософия" вместе с именем Блаватской", чем, добавляет она, открыла "новый этап моей жизни".71 Другой источник сообщает о том, что она начала посещать лекции по восточным религиям, "особенно по буддизму, при Парижском теософском обществе", и почувствовала страстное желание исследовать Восток.72

--------------------------------------------------Это письмо я взял наугад из ящика стола, где храню документы подобного рода. По окончании эксперимента я осмотрел письмо и вспомнил, что обнаружил его как-то раз на столе в своей комнате в Адьяре; я был убеждён, что за миг до этого никакого письма на столе не было.. .

** Женщина рассказала мне, что если она просто вообразит какой-нибудь предмет, то представление о нём вскоре исчезает из памяти; но если она хоть раз увидит предмет посредством ясновидения, она может вспомнить его во всех подробностях в любое время .

*** Вероятно, сандалии, которых она никогда не видела .

**** Мысль о том, чтобы попросить ясновидящую зарисовать то, что она увидела, по-видимому, пришла к Гартману после получения ответа от Е. П. Б.- Ред .

***** В Разоблаченной Исиде Е.П.Б. объясняет: "Когда психометрист исследует образец, он прикасается к потоку астрального света, связанному с этим образцом; поток этот сохраняет картины событий из его истории. Они проходят перед его глазами со скоростью света".63-С. К .

****** Свен Гедин переводит это тибетское слово как "дом Бога".64- С. К .

******* Изображение свастики широко распространено на Тибете.65 - С. К .

******** Александра Давид получила диплом члена ТО в Лондоне 7 июня 1892 г. Из письма Анни Безант к ней от 17 марта 1893 года явствует, что Александра также обращалась с просьбой и о вступлении в Эзотерическую секцию.70 --------------------------------------------------ГЛАВА 8 Тибет III В последний период своего пребывания в Тибете Е.П.Б., вероятно, посетила район Каракорума, лежащий к западу от Шигадзе и Лхасы. По сведениям Веры, она гостила у Махатмы К. X., который жил там "с сестрой своей и племянником... Махатма Мория, собственно её гуру (учитель), постоянного жилища не имеет... и в вечных передвижениях, находясь там, где в данную минуту он нужнее".73 К. X. тоже совершал немало поездок по разным делам, нередко верхом. Е. П. Б .

говорила, что не встречалась с ним ранее 1868 года.74 Е.П.Б. сообщает М.Холлис-Биллинг в письме от 2 октября 1881 г., что дом К. X. "находится в Малом Тибете, относящемся сейчас к Кашмиру. Это большое деревянное здание в китайском стиле, похожее на пагоду, стоит оно между озером и прекрасной горой". Учитель М., добавляет она, часто живёт там. Оба они редко выходят в мир открыто, "но они могут проецировать свои астральные формы куда угодно".75 Дом К. X., или ашрам, как его называет Олкотт, выполнял множество функций. Индийский теософ Дамодар доверительно сообщает Уильяму Джаджу о том, что ему довелось побывать там в астральном теле. Дамодар пишет: Я оказался в особенном месте. Это верхняя граница Кашмира у подножия Гималаев... там всего два дома, стоящие друг против друга, и больше никаких признаков жилья. Из одного вышел... Кут Хуми. Это был его дом. Напротив останавливается.'.[М.]. Брат К- приказал мне следовать за ним. Через полмили мы подошли к естественному подземному ходу, уводящему под Гималаи. Это старое русло реки Инд, бешено ревущей внизу. Тропа настолько узка, что идти по ней можно лишь по одному, и один неверный шаг решит судьбу путника... Пройдя значительное расстояние по этому подземному проходу, мы вышли на открытую равнину в Л-ке. Там находится большое массивное здание... Это Главный центр, куда все из нашего Отдела, кто заслуживает посвящения в мистерии, должны прибыть для заключительной церемонии и оставаться здесь, сколько потребуется. Я поднялся со своим Гуру в Большой зал. Это место исполнено такого величия и покоя, что повергает в благоговейный трепет... Великолепие Трона ГЛАВЫ несравненно.76 Отметим, что Е. П .

Б. опекала Дамодара и в то время, и несколькими годами позже, когда он, по-видимому, побывал там в физическом теле.77 Потому вполне вероятно, что некоторые из посвящений Е. П. Б .

состоялись там же - как во время этою её пребывания на Востоке, так и в прошлый раз, когда она, по её словам, проникла в Тибет через Кашмир. В одном из писем к Синнетту Е.П.Б. в общих чертах рассказывает, как проходило её ученичество в доме у К. X. Она написала это письмо после яркого сновидения, которое воскресило в её памяти мельчайшие детали дней, проведённых в тех местах .

Большую часть времени у неё занимало изучение двух языков .

Первый-сензар, о котором она говорит, что это "тайный жреческий язык, или "тайная речь" посвященных Адептов, по всему миру".78 По-видимому, именно на этом языке написаны строфы, послужившие основой для Тайной Доктрины и Голоса Молчания.79 Вторым языком был английский. Но зачем же нужно было забираться так далеко, в Тибет, для занятий английским?

Разве не учила она его в детстве, разве не говорила на нём в Англии и Америке? Разговорный английский - да, но на уровне рассказов о фермере Брауне, на которых она училась у своей йоркширской гувернантки. К тому же она ещё и стеснялась говорить, потому что приобретённый ею йоркширский акцент неизменно вызывал смех. "Припоминаю,-сообщает Блаватская Синнетту,как трудно мне было понимать написанную на хорошем английском книгу ещё в бытность мою в 1867 году в Венеции". Чтобы донести до мира теософские взгляды, она должна была суметь передать тонкости эзотерической философии и метафизики на языке Запада, плохо приспособленном для выражения подобных идей. Изо дня в день она занималась тем, что переводила с сензара на английский. Учитель К. X., владевший обоими языками, поправлял её .

Даже со своим личным учителем Е. П. Б. разговаривала в то время только по-английски, но "хороша или плоха" была её речь, замечает она, для него "не имело ровно никакого значения, так как он общается не посредством языка, он просто понимает каждое слово, которое рождается в моём уме..." .

Вернёмся к сновидению Блаватской: но вот "обстановка меняется, и я ухожу с Учителем, который отсылает меня, назад. в Европу".80 Согласно одному из источников, расставание произошло в "горах Манасаровар* в Тибете"81; если взглянуть на географическую карту, то эта знаменитая область расположена к югу от Каракорума .

--------------------------------------------------- * Судя по всему, имеются в виду горы в окрестностях озера Манасаровар. - Ред. --------------------------------------------------ГЛАВА 9 Таинственный гость В то время когда Е.П.Б. находилась в Тибете, с её тётушкой Надеждой в Одессе приключилась любопытная история. Годы спустя, будучи в Париже, она поведала её Олкотту в письме от 26 июня 1884 года, написанном по-французски:...Моя племянница была на другом конце света... ни одна живая душа не знала, где она, и это очень нас печалило. Все наши поиски закончились ничем. Мы уже были готовы считать, что её нет в живых, когда-я думаю, это было примерно в 1870 году или, возможно, позднее-я получила письмо от того, кого Вы, похоже, называете Кут-хуми. Оно попало ко мне самым непостижимым и загадочным образом, через посыльного азиатской наружности, который затем растворился прямо у меня на глазах. В письме меня просили ни о чём не беспокоиться и сообщали, что она в безопасности,-письмо до сих пор хранится у меня в Одессе. Как только вернусь, немедленно вышлю его Вам, и буду очень рада, если оно окажется для Вас полезным. Прошу меня извинить, но мне трудно, почти невозможно понять, откуда берутся глупые люди, способные верить, что моя племянница или Вы сами выдумали тех, кого Вы называете Махатмами! Мне неизвестно, знаете ли Вы их лично и как долго, но моя племянница рассказывала мне о них много лет назад, и весьма подробно. Она писала мне, что снова встретила некоторых из них и возобновила отношения с ними ещё даже до того, как написала свою "Исиду". Зачем ей нужно было изобретать эти персонажи? Для каких целей? И в чём состояла бы её выгода от подобного изобретения?. .

Если я, ревностная христианка, каковой была и надеюсь оставаться, верю в существование этих людей-хотя, быть может, верю не во все чудеса, которые им приписывают,- почему другие отказываются верить в них? Что касается существования по крайней мере одного из них, это я могу подтвердить достоверно. Кто же, как не один из этих упомянутых адептов, мог написать мне это письмо и ободрить в ту самую минуту, когда я более всего нуждалась в таком утешении?

Почерк мне неизвестен, это верно; но письмо было доставлено таким феноменальным способом, что никто, кроме адепта оккультной науки, не смог бы этого сделать. Меня заверили, что племянница вернётся,-и обещание было должным образом исполнено. Однако же я перешлю это письмо Вам, и через две недели Вы получите его в Лондоне82 Через десять дней письмо вместе с конвертом было отослано Олкотту. И письмо, и адрес на конверте написаны по-французски на рисовой бумаге ручной выделки, которой пользуются в

Кашмире и Пенджабе." Там значилось:

Достопочтенной многоуважаемой госпоже - Надежде Андреевне Фадеевой Одесса Благородные родственники г-жи Е. Блаватской не должны печалиться. Их дочь и племянница отнюдь не покинула этот мир. Она жива и сообщает всем, кого она любит, что у неё всё в порядке и она очень счастлива в том отдалённом и неизвестном прибежище, которое избрала для себя .

Она была серьёзно больна, но теперь всё позади; ибо, благодаря покровительству Владыки Санге*, она нашла преданных друзей, заботящихся о ней физически и духовно. Так что пусть её домочадцы не тревожатся. Прежде чем взойдёт 18 новых лун-она возвратится к своей семье.84 На конверте имеется приписка по-русски карандашом, рукой Надежды: Получила в Одессе ноября 7, об Лелиньки флюшки, должно из Тибета ¬ноября II, 1870 г. Надежда Ф.85 Письмо было также опубликовано в отчёте Генерального совета Теософского общества за 1885 год с таким комментарием: И записка, и адрес на конверте написаны известным ныне почерком Махатмы К .

X. Поэтому тем) кто делает вид, будто бы г-жа Блаватская позже выдумала и Махатму и его переписку, придется опровергать и тот факт, что и то и другое было известно семье г-жи Блаватской... за пять лет до того, как в Америке было основано Теософское общество. Многие в Европе и в Индии, тщательно сопоставив эту записку с другими, полученными через адьярский "киот" и в иных местах. феноменальным способом, а также с обширной перепиской [К. X.], хранящейся у м-ра Синнетта, находят почерк совершенно идентичным.86 Кстати, Фредерик

Майерс из Общества психических исследований счёл нужным сообщить по поводу этого письма:

"Я видел это письмо, и оно явно представляется написанным почерком К. X."87 В письме к родственникам в октябре 1877 года Е. П. Б. рассказывает, что её Учитель глубоко чтит дух учения Христа, и как однажды она провела семь недель в лесу неподалёку от гор Каракорума. Учитель посещал её ежедневно, но она не уточняет, астральным или каким-то другим образом. Там ей показали ряд статуй великих учителей мира. "Громадная статуя Иисуса из бронзы, прощающего Марию Магдалину, стоит в одном из подземельных храмов. Рядом с ней Гаутамы статуя, который даёт пить из своих горстей нищему, и Ананды, ученика и брата двою[ро]д[ного] Будды, пьющего у колодца из чаши, подаваемой ему парией, проституткой. Это я знаю".88

--------------------------------------------------- * "Владыка Санге" - так тибетцы величают Будду. - С К .

--------------------------------------------------ГЛАВА 10 В преддверии После того как Е.П.Б. покинула Тибет и прежде чем она вернулась к родственникам в Одессу, прошло, по-видимому, больше года. За это время она совершила путешествие по Ближнему Востоку. "У меня нет никаких сомнений,-пишет д-р Росон,-что г-жа Блаватская познакомилась со многими, если не со всеми обрядами, церемониями и предписаниями, практиковавшимися друзами горы Ливан в Сирии, поскольку она говорит со мной о вещах, которые известны лишь немногим избранным посвященным".89 Сам Росон принадлежал к таким посвященным, сообщает справочник Кто был кто в Америке (1607-1896). Сама Е.П.Б. упоминает о поездке на Кипр и в Грецию, где встретилась с Учителем Илларионом.90 В греческом порту Пирей она оказалась среди пассажиров парохода Эвномия, который направлялся к одному из Ионических островов. Е. П. Б. нужно было добраться до Каира. Но пароход, в трюмах которого перевозили груз пороха и фейерверков, на полпути взорвался. Страховая компания "Ллойд" указывает дату его гибели-6 июля 1871 года. Из четырёхсот пассажиров уцелели только шестнадцать.91 Деньги и вещи Е. П. Б. пропали. Греческое правительство снабдило оставшихся в живых средствами на дорогу.92 Основываясь на письмах родственников Е. П. Б., Синнетт восстанавливает дальнейшую картину: В 1871 году г-жа Блаватская написала из Каира... что она только что возвратилась из Индии и по пути пережила кораблекрушение (близ острова Спеце). Прежде чем вернуться домой, ей некоторое время пришлось прожить в Египте. Она вознамерилась создать здесь Societe Spirite (Спиритское общество. ¬Ред.) для изучения медиумов и феноменов на основе теорий и философии Аллана Кардека, поскольку не было иного способа показать людям, как глубоко они заблуждаются. Для начала она решила предоставить полную свободу уже утвердившемуся и принятому учению о духах, а затем, когда публика сама убедится в их несостоятельности, она предложила бы свои собственные объяснения. Ради этого она была готова терпеть любые неудобства-даже позволить, чтобы её какое-то время считали беспомощным медиумом. "Выше медиума они ничего не знают, а мне это вреда не принесёт-ведь я намерена очень скоро показать им разницу между пассивным медиумом и активным творцом [феноменов]",-объясняет она .

Через несколько недель, рассказывает Синнетт, Надежде было послано второе письмо:

В нём она говорит о своём отвращении к этому предприятию, которое закончилось полным провалом. Кажется, она писала в Англию и Францию, чтобы найти медиума, но безуспешно. А пока окружила себя медиумами-любителями - француженками-спиритками, в большинстве своём нищими бродяжками, а то и вовсе авантюристками из обоза армии инженеров и рабочих под началом де Лессепса со строительства Суэцкого канала. "Они крадут деньги Общества,-писала она,-беспробудно пьянствуют, а теперь я поймала их на самом бессовестном обмане, когда они показывают поддельные явления членам нашего Общества, которые пришли, чтобы изучать оккультные феномены. У меня были весьма неприятные сцены с несколькими людьми, возложившими ответственность за всё это на меня одну. Поэтому пришлось их выдворить.. .

Societe Spirite не просуществовало и двух недель-оно лежит в руинах- величественных, но вместе с тем поучительных, как и гробницы фараонов... Комедия смешалась с драмой, когда меня чуть не застрелил один сумасшедший ¬грек, который присутствовал на тех двух публичных сеансах, что мы успели дать, и, похоже, сделался одержим каким-то порочным духом".93 Подлинник письма находится в архиве Теософского общества в Адьяре. Заканчивается оно такими словами: "Я клянусь навсегда покончить с подобными сеансами - они слишком опасны, а у меня нет опыта и не хватает сил, чтоб справляться с нечистыми духами, которые могут подступиться к моим друзьям во время таких собраний".94 После отъезда из Каира Блаватская через Сирию, Палестину и Константинополь в июле 1872 года добирается до Одессы и проводит здесь девять месяцев.95* К этому периоду относится один эпизод, о котором Е.П.Б. позднее вспоминала в письме к Надежде: Никогда не забуду я одного знаменательного дня или, скорее, ночи в Одессе, у вас за ужином. Тётя [Екатерина Витте] спорила со мной о религии и в споре настаивала на том, что ни один... идолопоклонник не может попасть в Царство Небесное и не будет там. С этой-то минуты я и призадумалась. "Когда,- думала я,-тётя, такая добрая, благородная и справедливая, да и та так ослеплена христианской верой, что верит в подобную страшную, ужасную несправедливость Бога,-то что же должны быть прочие христиане, многие из которых и пальца её не стоят" .

... Именно разница в религиозных догматах, сочинённых сколько ни святыми, но всё-грешными смертными,-и количество разнохарактерных верований и разделяют человечество на враждебные народы и расы. Не было бы догматов, не существуй протестантов, католиков, буддистов, брахманистов и т. д.: все бы верили в Единого Бога... все бы считались братьями, и как дети одного отца стыдились бы перед прочими братиями резать и убивать друг друга на войнах, терзать друг друга как волки и сулить друг другу АД.97 Из Одессы в апреле 1873 г. Е. П. Б. направилась в Бухарест навестить свою подругу, а затем в Париж, где остановилась у своего двоюродного брата Николая Гана. Среди её друзей в Париже была и врач Лидия Маркетт, которой двумя годами позже, уже в Нью-Йорке, довелось описывать, чем занималась Блаватская во французской столице. Это было сделано по просьбе полковника

Олькотта, задетого слухами о том, что Е. П. Б. там "вела разгульную жизнь". Маркетт пишет98:

Нью-Йорк, 26 декабря 1875 г .

Глубокоуважаемый сэр,

отвечая на ваши вопросы, могу сказать, что познакомилась с г-жой Блаватской в Париже в 1873 году. Она жила на рю-дю-Палев квартире, которую снимали её [двоюродный] брат г-н Ган и его близкий друг г-н Лекё. Я бывала у неё почти каждый день и фактически проводила с ней значительную часть своего свободного времени, когда не работала в больнице и не ходила ни лекции. Следовательно, я могу свидетельствовать о её поведении, зная об этом достоверно. Мне доставляет большое удовольствие сообщить, что оно было поистине безупречным и заслуживающим всяческого уважения. Она подолгу рисовала и писала, редко выходя из своей комнаты. Она мало с кем общалась, кроме, пожалуй, четы Леймари. Я считаю г-жу Блаватскую одной из наиболее достойных уважения и интересных женщин, которых я когда-либо встречала, и после моего возвращения из Франции наше знакомство и дружба с ней возобновились. С уважением, ваша Л. М. Маркетт, д-р мед. Олькотт сообщает о причине отъезда Блаватской из Парижа в Нью-Йорк: "Е.П.Б. рассказала мне... что она приехала в Париж... намереваясь остаться здесь на некоторое время под покровительством одного из своих родственников, но тут получила от [своих Учителей] повеление выехать в Нью-Йорк и ожидать там дальнейших указаний. На следующий же день она отплыла почти без денег, ей едва хватило на билет".99 Вера говорит примерно то же самое: "В июне [1873 года] она была в Париже, где намеревалась осесть на некоторое время, когда неожиданно получила письмо - "совет, противиться которому я не имела ни желания, ни возможности", как она объяснила нам в переписке,-от одного из её восточных учителей [с указанием отправиться в Америку]".100 В конце июня Е.П.Б. отбыла в Нью-Йорк. О том, что произошло, когда она садилась на пароход, рассказала много лет спустя, 6 января 1889 года, "Нью-Йорк таймс". Её репортёр беседовал о Е.П.Б. с Уильямом Джаджем, который тогда только что вернулся из

Лондона:

Её лицо говорит как о силе, так и о великой доброте. Глядя на неё, нетрудно представить, что именно такая женщина могла совершить то, что сделала она с дюжину (шестнадцать-Ред.) лет назад, когда ехала сюда из Франции. Она прибыла в Гавр с билетом первого класса до Нью-Йорка и парой долларов, поскольку никогда не имела при себе лишних денег. Уже подходя к трапу, она увидела, что на пирсе сидит бедная женщина с двумя маленькими детьми и горько плачет .

"Отчего вы плачете?" ¬спросила она. Та рассказала, что муж прислал ей из Америки денег на дорогу, и она всё истратила на самые дешёвые билеты в третьем классе, а они оказались фальшивыми. Где теперь искать мошенника, который столь бессердечно обманул её, она не знала и оказалась совершенно одна, без денег, в чужом городе. "Идёмте со мной",-сказала г-жа Блаватская и направилась прямо к агенту пароходной компании, уговорив его обменять её билет первого класса на билеты в третьем классе для себя и бедной женщины с детьми. Всякий, кто хоть раз пересекал океан третьим классом, среди толпы эмигрантов, по достоинству оценит такую жертву со стороны женщины с тонкой чувствительностью...101 Мэрион Мид выяснила, что во время того путешествия "на корабль обрушились сильные западные ветры, и приходилось всё время идти против ветра", от перегрузки глохли двигатели, поэтому судно задержалось в пути на четыре дня. "На эмигрантских судах,-добавляет она,-до третьего класса можно было добраться, только спустившись через люк по трапу. Через такие люки практически не поступал воздух. К тому же в плохую погоду, когда свежий воздух был особенно необходим, люки задраивали. Две недели в духоте, давке, при отсутствии элементарных удобств, плохой пище и воде, плюс к тому нешуточная угроза пойти на дно и совершенное безденежье. Если вспомнить, чем обернулось для Е. П. Б. плавание на Эвномии, то нетрудно представить, каким кошмаром было для неё это путешествие через Атлантику".102 Но для той женщины и её детей оказаться на борту было несравненно лучше, чем оставаться одним без денег в чужом городе .

--------------------------------------------------С.Ю. Витте вспоминает, что Блаватская, "поселившись в Одессе... сначала открывает магазин и фабрику чернил, а потом цветочный магазин (т.е. магазин искусственных цветов). В это время она довольно часто заходила к моей матери [Екатерине Витте], и я несколько раз заходил к ним в этот магазин. Когда я познакомился ближе с ней, то был поражен её громаднейшим талантом всё схватывать самым быстрым образом... многократно, на моих глазах, она писала длиннейшие письма стихами своим знакомым и родным... В сущности она была очень незлобивым, добрым человеком. Она обладала такими громаднейшими голубыми глазами, каких я никогда в жизни ни у кого не видел".96-Ред. --------------------------------------------------Часть IV. Америка-страна начинаний ГЛАВА 1 За морем, за океаном Летом 1873 года Е.П.Б. прибыла в Нью-Йорк. Она уже бывала здесь, поэтому не испытала того волнения, которое охватывает обычно эмигрантов, впервые оказавшихся в этой стране. Будет ли нынешний приезд очередным её путешествием, полным приключений, или ей суждено остаться здесь навсегда? Знала ли сама Е.П.Б., что её ожидает? Как бы там ни было, 22 сентября она заполняет первые документы, необходимые для получения гражданства Соединённых Штатов.1 Рассказ Е.П.Б. о том, как она в один день собралась и уехала из Франции, не был выдуман, как утверждали некоторые, и получил подтверждение после её смерти. Полковник Олькотт пишет: "У нас в Адьяре остановилась одна американка, мисс Анна Баллард, опытная журналистка, член Нью-Йоркского пресс-клуба. Она рассказывала, как однажды, получив от редакции задание, встретилась с только что приехавшей в Нью-Йорк Е.П.Б .

Среди прочих, менее интересных сведений в разговоре она случайно упомянула о двух столь важных для меня фактах, что я упросил её тут же записать их..." Вот что вспомнила Анна Баллард:

Адьяр, 17 января 1892 г .

Дорогой полковник Олькотт!

Моё знакомство с госпожой Блаватской началось даже раньше, чем Вы полагаете. Я встретилась с ней в июле 1873 года в Нью-Йорке, не позже чем через неделю после её приезда. Я была тогда репортёром "Нью-Йорк сан", и мне заказали статью на русскую тему. Один из друзей сообщил мне о приезде этой русской дамы, и я обратилась к ней; так началось наше знакомство, которое продолжалось несколько лет. При первой же встрече она сказала мне, что буквально накануне своего отъезда не собиралась покидать Париж, но не упоминала о том, что заставило её так спешно уехать. Я очень хорошо помню, с какой торжественностью она говорила: "Я была в Тибете". Я так и не смогла понять, почему путешествие по Тибету было для неё важнее тех поездок в Египет, Индию и другие страны, о которых она мне рассказывала, но говорила она о нём с подлинным воодушевлением. Теперь-то я, конечно, знаю, в чём дело. Анна Баллард.2 Просматривая газеты того времени, Фриц Кунц, редактор "Мейн каррентс", обнаружил статью о Е .

П. Б. в нью-йоркской "Трибьюн" от 26 сентября 1873 года. Он пишет: "Эта женщина привлекла к себе внимание задолго до появления вокруг неё оккультного ореола. Штатный автор "Трибьюн" упоминает о русской дворянке, которая приехала третьим классом, потому что поделилась своим билетом в первый класс с одной бедной эмигранткой".3 До появления в 1931 году статьи Элизабет Холт "Воспоминания о Блаватской в 1873 году", не много было известно об обстоятельствах жизни Е. П. Б. и о людях, окружавших её в гот период. Судя по тому, о чём рассказывает автор, Нью-Йорк 70-х годов прошлого века как будто мало подходил для того, чтобы стать местом рождения всемирного движения. Признанными центрами западной культуры считались тогда Париж и Лондон. Холт пишет: Нью-Йорк в то время был невелик. До северной оконечности острова Манхэттен добирались на извозчике, поездка на конке занимала несколько часов; мостов через Ист-Ривер и Гудзон не было, переправлялись на пароме. Разумеется, не было и небоскрёбов - над деловой частью города вздымался шпиль церкви Тринити, самый заметный ориентир на много миль вокруг. В северном конце острова высились гранитные утёсы, которые ещё не были прорезаны улицами, они подступали к нынешней Сороковой восточной улице. Там, где сейчас проходят Вторая и Третья авеню, был пустырь, сплошь усеянный галькой, на которой поселенцы сооружали не поддающиеся описанию хибары, там же возились их дети и козы. Некоторые участки были залиты водами Ист-Ривер. [Движение на Пятой авеню и Бродвее уже тогда было оживлённым, а Сентрал-парк, открывшийся как раз к приезду Е. П. Б. ) принял в тот год не меньше десяти миллионов посетителей.] Жизненный уклад и мышление тогдашних нью-йоркцев походили на быт и сознание современных горожан не больше, чем тот город обычной застройки на нынешний город небоскрёбов. Вокруг Дарвина и эволюционной теории кипели яростные споры. Я помню проповедь нашего священника¬добрейшего, в сущности, старика-после ужасного события, потрясшего весь город. За неделю до этого сгорел Бруклинский театр, в огне погибло около трёхсот человек, главным образом дети и женщины. И пастырь втолковывал своим прихожанам, что Бог в своём праведном гневе наслал огонь, дабы покарать нечестивцев, проводящих время в сём вертепе. Даже в общественных делах мы были вполне респектабельными викторианцами. Женщины, разумеется, не принимали участия в деловой жизни, и лишь немногие, очень немногие начинали заявлять о своих "правах"; но те женщины, которые решались зарабатывать на жизнь собственным трудом, занимали низкооплачиваемые должности, были учительницами, телеграфистками, швеями; уделом других был подсобный труд. Лучшие гостиницы ни за что не приняли бы путешествующую даму, если её не сопровождал родственник мужского пола .

Возможно, именно последнее обстоятельство и привело Е. П. Б. в тот дом, где я её встретила. Я всегда удивлялась, как ей удалось отыскать такое жильё в чужом городе. Дом этот был необычным и в то же время вполне в духе той эпохи. Добропорядочным женщинам, зарабатывавшим сущие гроши, нелегко было снять что-нибудь подходящее, поэтому около сорока работниц решились на небольшой эксперимент. Они сняли под общежитие новый многоквартирный дом на Мэдисон-стрит, 222,-пожалуй, один из первых таких домов в НьюЙорке. Общежитие, не имевшее ни достаточных денежных средств, ни хоть какой-нибудь коммерческой основы, через несколько месяцев прекратило своё существование. Мы с матерью проводили лето 1873 года в Саратоге, [штат Нью-Йорк]. Чтобы я успела подготовиться к школе, в августе меня отправили назад, под опеку подруги матери, жившей в том же доме на Мэдисонстрит. Там я и познакомилась с госпожой Блаватской. Насколько мне известно, это было её первое пристанище в Нью-Йорке. Она снимала комнату на втором этаже, рядом со смежными комнатами нашей знакомой, так что между ними вскоре установились добрососедские отношения... Мы жили общей семьей и хорошо знали друг друга. Комната рядом с входной дверью служила общей гостиной и одновременно конторой. Моя комнатка была как раз напротив, и я часто видела госпожу Блаватскую в гостиной. Она редко бывала одна; всех тянуло к ней как магнитом. День за днём я наблюдала, как она сидит в гостиной, сворачивает сигаретки и непрерывно курит. У неё была очень своеобразная фигура, она была такой полной, что казалась ниже ростом, чем была на самом деле.* От неё исходило ощущение силы. Её присутствие наполняло дом скрытым радостным возбуждением, к которому примешивалось благоговение. Я никогда не воспринимала её как проповедника-моралиста. Прежде всего, она была слишком эмоциональна; если ей что-то не нравилось, она не выбирала выражений, чем весьма смущала находившихся рядом. Мне не приходилось наблюдать, чтобы она гневалась на окружающих. Если она и протестовала, то не задевала при этом никого лично. Оказавшись в затруднительном положении, вы инстинктивно обращались к ней, влекомые её бесстрашием, независимостью суждений, огромной мудростью, богатым опытом, добросердечием и сочувствием к попавшему в беду. Мисс Паркер, моя подруга, здравомыслящая и уравновешенная американка шотландско-ирландского происхождения, которой было чуть больше тридцати, была поражена, когда госпожа Блаватская рассказала ей о событиях, известных только самой мисс Паркер и её умершим близким. Мать мисс Паркер умерла много лет назад, и теперь она попросила госпожу Блаватскую посодействовать ей в общении с умершей. Е. П. Б. сказала, что это невозможно, ибо мать мисс Паркер сейчас находится в очень высоких сферах и уже недостижима .

Госпожа постоянно давала понять, что ею руководят незримые силы; в это время вошёл в моду спиритуализм, поэтому окружающие считали, что эти незримые силы-всё те же "духируководители" [спиритуалистов]. И это вполне логично для людей, никогда не слышавших о подобных силах вне церкви или спиритуализма .

В то время у госпожи Блаватской возникли трудности с деньгами; переводы, регулярно поступавшие из России от её отца, вдруг прекратились, и она осталась буквально без гроша. Коекто из более консервативных обитателей дома счёл её заурядной авантюристкой, которая рано или поздно должна была сесть на мель; но моя подруга мисс Паркер, сопровождавшая её к русскому консулу, заверила меня, что госпожа-настоящая русская графиня; что консул знает их семью и обещал сделать всё, что сможет, чтобы связаться с её родными и выяснить, из-за чего перестали приходить деньги. Могу только добавить, что это случилось из-за смерти её отца, и потребовалось время, чтобы уладить дела, так что до самого переезда госпожи из дома 222 по Мэдисон-стрит денег она не получала .

Домовладельцем был некий мистер Риналдо. Он сам собирал плату за жильё и был знаком со всеми жильцами. Как и все кругом, он тоже заинтересовался госпожой Блаватской и даже познакомил с ней двух своих молодых друзей. Они часто навещали её и однажды сослужили ей службу, обеспечив работой. Это был заказ на рекламные карточки. Кажется, у этих господ была фабрика по шитью воротничков и рубашек, потому что я прекрасно помню одну карточку, где фигурки были в воротничках и рубашках их фабрики. По-моему, это были вообще первые рекламные карточки в Нью-Йорке. Ещё госпожа Блаватская пробовала делать украшения из кожи, причудливые и изящные, но они не пользовались спросом, и эту затею пришлось оставить.6 Олкотт так рассказывает о жизни Е. П. Б. на Мэдисон-стрит: "Она перебивалась изготовлением галстуков или искусственных цветов-я забыл, чего именно,-для одного добросердечного лавочника-еврея. Она всегда с признательностью говорила об этом маленьком человечке".7 Мисс Холт вспоминает, как немного позже "услышала, что Е.П.Б. отправилась в Итаку, [штат НьюЙорк], передать профессору Корсону из Корнеллского университета кольцо, доверенное ей одним из её таинственных руководителей, подтверждающее, что она действительно их посланница" .

Хайрам Корсон был ведущим спиритуалистом своего времени. Его сын Юджин, доктор медицины, позднее опубликовал переписку Е.П.Б. со своим отцом отдельной книгой. Во втором письме к

Корсону из Филадельфии в феврале 1875 года Блаватская пишет:

Я послана сюда, в эту страну, моей Ложей, дабы сказать правду о современном спиритуализме, и мой самый святой долг- раскрывать то, что есть на самом деле, и разоблачать то, чего нет. Быть может, я появилась лет на 100 раньше, чем следовало... ибо люди с каждым днём всё меньше беспокоятся о правде и с каждым часом всё больше-о золоте, [и поэтому] от моих слабых протестов и усилий будет немного проку. Она объясняет профессору, что её интерес к спиритуализму вызван не "вечно обманывающими мошенниками-медиумами, ничтожными орудиями неразвитых духов низшей сферы, древнего Гадеса". И заверяет его: "Моя вера основывается на чём-то более древнем, нежели рочестерские стуки, и исходит из того же источника, к которому обращались Раймунд Луллий, Пико делла Мирандола, Корнелий Агриппа, Роберт Флудд, Генри Мор и т.д. и т.п., словом - все, искавшие систему, которая позволила бы заглянуть в "самые глубины" божественной природы и познать подлинные узы, связующие всё сущее (курсив наш. - С. К.). В конце концов-много лет назад-я утолила умственную жажду в этой теософии**, которой учат ангелы... в помощь человеческой судьбе***".8 Впоследствии Вера так сказала о значении теософии в жизни Е.П.Б.: Тогда она сразу остановилась; как блуждавший корабль, нашедший наконец верную пристань, останавливается и уверенно опускает свой якорь .

Этому делу она пребыла верна всю жизнь; она отдала ему здоровье, время и всю душу, в нём узнав наконец то дело, которому была предназначена... "Идеалы и вера почти везде утрачены!

Лже-наука их уничтожила,-говорила она.-Люди нашего века требуют научного оплота, научных доказательств бессмертия духа: древняя эзотерическая наука-Оумная религия (Aum), как называли её наши православные отцы церкви (от санскритского корня слова Оум - Высшая Сила) даст им их!"9

--------------------------------------------------- * Д-р А. Уайлдер называет её высокой.4 Её сестра Вера говорит то же самое.5 -С.. К ** Девять месяцев спустя, 17 ноября, было основано Теософское общество. Впоследствии ряд людей ставил себе в заслугу введение термина теософия. Как видим, Е. II, Б. уже пользовалась этим термином, обозначая им учение, которое она получила от своих наставников - не ангелов в христианском понимании, а людей, пребывающих и творящих в высших сферах сознания, но имеющих также тело из плоти и крови. - С. К .

*** Типичное иудейско-христианское и каббалистическое выражение. - С. К .

--------------------------------------------------ГЛАВА 2 Расцвет спиритуализма Многие люди испытывают неприязнь к спиритуализму в силу ассоциаций с чем-то потусторонним, но само слово в этом не повинно. Оно просто обозначает мировоззрение, противоположное материалистическому, как отмечает Е. П. Б. в статье, напечатанной в Теософском словаре:

СПИРИТУАЛИЗМ. В философии-мировоззрение, противоположное материализму или материалистическому представлению о сущем. Теософия-доктрина, которая учит, что всё сущее одушевлено или преисполнено Всемирной Душой, или Духом, и что ни один атом в нашей Вселенной не может пребывать вне этого вездесущего Принципа,-есть подлинный спиритуализм .

Что же касается верования, выступающего под этим названием, а именно верования в постоянное общение живых с умершими, посредством ли собственных медиумических способностей или через так называемого медиума,- то это не что иное, как материализация духа, низведение) деградация человеческой и божественной души. Верующие в подобные сношения попросту порочат умерших и постоянно кощунствуют. В древности это справедливо называлось "некромантией". Но наши современные спиритуалисты оскорбляются, когда слышат эту простую истину. Современный спиритуализм берёт своё начало от "рочестерских стуков" 1848 года. Так назвали физические и психические явления, связанные с сестрами Фокс, жившими в Хайдвилле, штат Нью-Йорк, неподалёку от Рочестера. В двухтомной Истории спиритуализма сэр Артур Конан Дойл отмечает, что это новое явление распространялось "словно некое психическое облако, нисходившее на тех, кто обладал достаточной чувствительностью... В невероятно короткий промежуток времени это движение, со многими проявлениями эксцентричности, доходившее порой до фанатизма", охватило всю страну.10 Ортодоксальные религии до сих пор предлагали лишь банальности о бессмертии и жизни после смерти; спиритуалисты верили, что обладают доказательствами .

Профессор Лоренс Мур замечает, что "не одни только неопытные, необразованные или легковерные люди посещали спиритические сеансы или кружки. Среди присутствовавших на таких собраниях было немало людей известных".11 Даже выдающиеся учёные после серии контрольных экспериментов убеждались в существовании подобных феноменов. Спиритизм расцвёл не только в Америке, но и в Англии, Франции, Германии, России. В Европе он стал популярен благодаря знаменитому медиуму Дэниелу Юму. Конан Дойл пишет: "Император Наполеон III, императрица Евгения, царь Александр, германский император Вильгельм 1 и короли Баварии и Вюртемберга-все они уверовали [в спиритуализм] благодаря его сверхъестественным способностям".12 Спиритизм был повальным увлечением в России в 50-х годах прошлого века .

Вера и Надя тоже занимались "духо-писанием" и столоверчением. Даже степенная и весьма благонравная Екатерина принимала участие в таких кружках.13 Но Е. П. Б. тогда была далеко от дома .

В Америке в 60-е годы спиритические сеансы проводились и в Белом доме. Карл Сэндберг, биограф Авраама Линкольна, сообщает об одном из таких сеансов, на котором присутствовали министр обороны Стэнтон и министр военно-морских сил Уэллс. Туда же был допущен и один журналист. Сэндберг ссылается на его статью "Спиритизм в Белом доме", перепечатанную многими газетами.14 Супруга Линкольна была страстной спириткой, через неё президент мог связаться с замечательным медиумом, которую звали Нетти Колберн. Видимо, он советовался с Нетти в кризисные для страны моменты, ведя нелёгкую борьбу за сохранение единства страны и освобождение рабов. 15 Как-то раз у Линкольна спросили, что он думает об источнике полученных спиритических посланий. По свидетельству очевидца, он ответил: "Я не готов дать оценку разумной силе, управляющей организмом этой девочки. Несомненно, [наяву] она не могла знать то, о чём сообщала мне, ни о происходившем в моём кабинете до начала сеанса, ни о делах на фронте, ни о событиях, известных только мне, о которых я никому не сообщал и которые никогда не предавались огласке".16 Елена Писарева замечает: "Спиритизм появился в те года... не случайно; он представлял собою тот таран, который пробивал первую брешь в сознании, он должен был расшатать заполонивший умы матерьялизм и заставить людей задуматься. И мы видим, какой общий переполох в общественном мнении и какую тревогу среди учёных вызвали в то время явления спиритизма. Вера в существование одного лишь физического мира была расшатана".17 Е.П.Б. приветствовала научный подход к спиритуализму. В статье "Свидетельствует наука", опубликованной в июльском номере Теософа за 1881 год, она приводит впечатляющий список известных учёных, обратившихся к этой области. Один из них-Алфред Рассел Уоллес, который, независимо от Дарвина, разработал свою теорию эволюции. В предисловии к работе Чудеса и современный спиритуализм он пишет: До тех пор пока я не столкнулся с фактами спиритуализма, я был убеждённым скептиком от философии... Я был материалистом настолько глубоким и убеждённым, что концепция духовного существования в то время просто не укладывалась у меня в голове... Но факты, однако, вещь упрямая... Факты взяли верх. Мне пришлось признать их достоверность... [и это] привело меня к тому, что я принял спиритуализм.18 Среди прочих имён Е. П. Б. упоминает знаменитого химика и физика сэра Уильяма Крукса. Как сообщает Британская энциклопедия, он "сохранял веру в существование оккультных феноменов с 70-х годов прошлого века и до самой смерти".19 В 1897 году он стал президентом Общества психических исследований и в том же году был удостоен титула "сэр" .

Журнал "Сайентифик американ", отмечая в апрельском номере за 1969 год пятьдесят лет со дня кончины учёного, в частности писал: "Сэр Уильям Крукс - прямой потомок тех гигантов древности, которые с равной лёгкостью уделяли внимание разным областям науки, оставив в каждой из них труды непреходящего значения. Поразительное сочетание разнообразных дарований, острая наблюдательность, терпение и неиссякаемая изобретательность экспериментатора, и всё это вкупе с блестящим умом и поэтическим воображением, навсегда обеспечили сэру Уильяму место среди великих английских учёных". В книге Исследования спиритуализма Крукс делит наблюдавшиеся им феномены на тринадцать классов. "Я готов подтвердить несколько сотен фактов,-пишет он далее,-повторение которых механическими или физическими средствами не по плечу даже таким [знаменитым фокусникам], как Уден, Боско или Андерсон, вооруженным самой хитроумной техникой и многолетним опытом. За малыми исключениями, все эти феномены происходили в моём собственном доме, в назначенное мною время и при обстоятельствах, полностью исключавших использование даже самых примитивных вспомогательных средств".20 Блаватская, Олкотт и Синнетт были близкими друзьями Крукса. Крукс с женой вступили в Теософское общество 20 ноября 1883 года, а уже на следующий год Крукс стал членом совета Лондонской ложи ТО.21 Е.П.Б. завершает статью "Свидетельствует наука", цитируя из книги профессора Цёльнера Трансцендентальная физика публичные признания двух знаменитых фокусников - "господ Маскелина из Лондона и Самуэля Беллачини, придворного чародея из Берлина, которые присоединяются к мнению, высказанному раньше прославленным РоберУденом, французским магом, что "явления бесконтактной левитации, произведённые в присутствии медиумов, превосходят все мыслимые возможности профессиональных фокусников"; что "не человеческих это рук дело, кто бы это ни делал"". Маскелин пишет, что "никогда не отрицал подлинности подобных явлений, но я настаиваю, что они ни на йоту не подтверждают, что духам ушедших больше нечем заняться, кроме как передвигать мебель".22 Е.П.Б. объясняет феномен левитации следующим образом. Измените полярность предмета либо человеческого тела, и они поднимутся, потому что исчезнет их притяжение к магнетическому центру Земли, которое создаёт иллюзию веса.23 Этого можно добиться различными способами. Один из них Е. П. Б. описала в письме к Гартману от 3 апреля 1886 года. Мы частично воспроизводим это письмо, поскольку в нём рассказывается также о первой встрече Е. П. Б. с полковником Олкоттом. Они познакомились на ферме братьев Эдди в

Вермонте:

Я была послана в Америку с конкретной целью-и послана к Эдди. Там я встретила Олкотта) увлечённого духами... Мне было велено довести до его сознания, что спиритические явления без оккультной философии опасны и вводят в заблуждение. Я доказала ему, что всё, совершаемое медиумами через [так называемых] духов, другие могут делать по собственному желанию, обходясь без духов вообще; что колокольчики и чтение мыслей, стуки и физические феномены могут осуществляться любым человеком, кто в своём физическом теле способен действовать посредством органов тела астрального; сама я обладала этими способностями с четырёхлетнего возраста, и вся моя семья знала об этом. Я могла двигать мебель и удерживать предметы в воздухе своими астральными руками, которые при этом оставались невидимыми; всё это вообще даже до того, как узнала об Учителях. Так вот, я рассказала ему всё как есть. Я сказала ему, что мне известны Адепты, "Братья", не только в Индии и за Ладакхом, но также в Египте и Сирии-ибо "Братья" есть там и по сей день.24 ГЛАВА 3 Предначертанная встреча Ко времени встречи с Блаватской полковнику Олкотту исполнилось сорок два года, и он обладал богатым жизненным опытом. Уроженец Оринджа, штат Нью-Джерси, из пуританской семьи, он проучился год в колледже в Нью-Йорке, а затем два года работал на ферме в Огайо, после чего вернулся в Нью-Йорк изучать агрономию. В двадцать с небольшим он приобрёл мировую известность, работая на Опытной агрономической ферме в Ньюарке (Нью-Джерси). Правительство Греции предлагало ему кафедру агрономии в Афинском университете, а правительство Соединённых Штатов-руководить сельским хозяйством, но он отказался, предпочитая работать независимо. Олкотт стал помощником редактора по сельскому хозяйству в нью-йоркской газете "Трибьюн". Когда началась Гражданская война, Олкотт, которому было под тридцать, вступил добровольцем в армию северян и участвовал в нескольких кампаниях под началом генерала Бернсайда, после чего был назначен особым уполномоченным по расследованию коррупции и взяточничества в министерстве обороны.* Здесь он получил звание полковника. По завершении одного из дел министр обороны Стэнтон телеграфировал Олкотту: "Сердечно поздравляю вас с результатами сегодняшнего процесса. Для правительства это так же важно, как выигранное сражение". Подобной работой он занимался и в военно-морском ведомстве. После убийства Линкольна его включают в комиссию из трёх человек по расследованию обстоятельств этого преступления. По окончании войны Олкотт три года изучал юриспруденцию и в 1868 году стал членом коллегии адвокатов в Нью-Йорке. Ему удалось упорядочить практику страхования и стать специалистом по таможенным пошлинам, налогообложению и страхованию, и он приобрёл благодаря этому богатую и обширную клиентуру.25 Интерес Олкотта к спиритуализму зародился ещё на ферме в Огайо. Трое его дядюшек, живших неподалёку, были страстными спиритами26, сам же Генри был воспитан в духе строгого пресвитерианства. В книге Страницы старого дневника Олкотт так описывает обстоятельства, которые привели его к встрече с Е. П. Б.: Как-то раз-а было это в июле 1874 года-я сидел в своей адвокатской конторе и обдумывал один сложный случай, к рассмотрению которого меня привлек нью-йоркский муниципалитет, как вдруг мне пришло в голову, что я много лет совершенно не уделял внимания спиритуализму. Не знаю, по какой странной ассоциации моё внимание переключилось с конструкции водомеров на современное спиритуалистическое движение, но, как бы там ни было, я дошёл до ближайшего угла и купил себе экземпляр Знамени Света. Там я наткнулся на описание неких невероятных феноменов, а именно уплотнение призрачных форм, которые, как утверждалось, имели место на ферме в Читтендене, в штате Вермонт, в нескольких сотнях миль от Нью-Йорка. Я тут же понял, что если посетители действительно видели нечто подобное и даже могли общаться со своими умершими родственниками, получившими возможность воспроизвести свои тела и одежды так, чтобы на время стать плотными, видимыми и осязаемыми, то для современной физической науки это факт первостепенной важности. Я решил поехать туда и убедиться во всём сам. Что я и сделал, удостоверился в подлинности того, о чём говорилось, провёл там три или четыре дня, а затем вернулся в Нью-Йорк .

Отчёт о своих наблюдениях я послал в "Нью-Йорк сан". Эту статью перепечатали потом по всему миру, настолько серьёзны и любопытны были представленные в ней факты. Вскоре я получил предложение от редактора газеты "Нью-Йорк дейли график" поехать в качестве её корреспондента в Читтенден и предпринять тщательное расследование. Мне выделили художника, который должен был делать зарисовки по моим указаниям. Эта тема так заинтересовала меня, что, сделав в конторе все необходимые распоряжения, 17 сентября я вернулся на "ферму Эдди", получившую это название по фамилии своих хозяев. Если память мне не изменяет, я прожил в этом таинственном доме около двенадцати недель, в окружении призраков, изо дня в день наблюдая самые необычайные явления. Регулярно, дважды в неделю, "Дейли грэфик" печатала мои письма о "привидениях Эдди", сопровождаемые зарисовками призраков, в действительности виденных самим художником, м-ром Каппесом, и мной, и всеми присутствовавшими на сеансах - а нас собиралось до сорока человек.27 Братья Эдди - Уильям и Хорейшо - были необразованными фермерами. Но в семье существовала давняя медиумическая традиция. Прапрапрабабка братьев была осуждена как ведьма во время Салемского процесса 1692 года, который проходил в штате Массачусетс. Сеансы Уильяма можно было бы назвать "материализацией умерших", сеансы Хорейшо были другого рода. Хозяева не брали денег с посетителей за свои демонстрации, только небольшую плату за кров и стол. "Глоб", местная газета близлежащего Ратленда, писала: Полковник Генри С. Олкотт, командированный от "Дейли грэфик", чтобы разобраться в "явлениях" на ферме Эдди и сообщить о них, всколыхнул всю страну. До публикации его первого письма из Ратленда обычные газеты о спиритуализме даже и не упоминали-с тех самых пор, как в английской печати появились статьи м-ра Крукса и брошюра Алфреда Уоллеса, которые произвели фурор в Европе. Теперь же нью-йоркские ежедневные газеты обсуждают эту тему в своих редакционных статьях-почти все отправили репортёров в Читтенден, и их примеру последовала пресса Чикаго, Хартфорда, Рочестера, Олбани и многих других городов. Что бы там ни происходило на ферме Эдди на самом деле, не подлежит сомнению, что общественное мнение чрезвычайно волнует вопрос, действительно ли духи умерших возвращаются к нам или нет.28 В Нью-Йорке статьи Олкотта шли нарасхват, поэтому каждый экземпляр "Грэфик" стоил целый доллар, и именно такую, весьма приличную по тем временам сумму приходилось выкладывать за газету и самой Е.П.Б. Но вот 14 октября вместе с одной француженкой она появляется на ферме

Эдди и живёт там две недели. Олкотт вспоминает:

Мне помнится первый день нашего знакомства, словно это произошло вчера; кроме того, самое главное уже описано в моей книге (Люди с того света)**. День выдался солнечным, и даже мрачноватая старая ферма будто повеселела. Она стояла в живописном месте, в долине с травянистыми склонами, которые постепенно переходили в горы, до самых вершин поросшие лиственным лесом. Обедали здесь в полдень, и именно с порога пустой и неуютной столовой мы с Каппесом впервые увидели Е. II. Б. Она прибыла сюда незадолго до полудня в сопровождении одной француженки из Канады, и когда мы вошли, обе дамы уже сидели за столом. Мой взгляд привлекла алая гарибальдийская рубаха новой гостьи, резко выделявшаяся среди здешних тусклых красок. Её волосы стояли густой белокурой копной, не доходя до плеч, они были шелковистые и кудрявые, как руно котсуолдской овцы. Эти волосы и алая рубаха так завладели моим вниманием, что я не сразу разглядел её. У неё было массивное калмыцкое лицо, на котором читались сила, культура и властность; в окружении самых заурядных физиономий оно выглядело так же необычно, как и её алое одеяние...

Помедлив на пороге, я шепнул Каппесу:

"Боже милостивый! Только взгляните на этот экземпляр!" Я прошёл через комнату и сел напроПРОПУЩЕНА СТРАНИЦА До того как на сцене появилась Е. П. Б., возникавшие фигуры были либо индейцами, либо американцами, либо европейцами... Но в первый же вечер её пребывания на ферме перед нами явились другие призраки-грузинский мальчик-слуга с Кавказа, купецмусульманин из Тифлиса, русская девушка-крестьянка и прочие. В один из вечеров мы увидели курдского всадника, вооружённого ятаганом, пистолетами и копьем... и европейского господина с крестом и орденом Св. Анны на шее, в котором госпожа Блаватская признала своего дядю. 32 Появление таких персонажей на спиритических сеансах у бедных, почти неграмотных фермеров, у которых не было ни денег для покупки театрального реквизита, ни опыта в обращении с подобными вещами, ни помещения, где бы можно было их хранить, для всех очевидцев стало убедительным доказательством подлинности этих призраков...**** Только много времени спустя Е. П. Б. рассказала мне, что вызывала их сама, при помощи развитой в себе силы. Она даже подтвердила это письменно в нашем альбоме ТО для вырезок, в томе 1, в виде замечания к вырезке из [лондонского] Спиритуалиста за январь 1875 года.33 Речь идёт о статье Бенджамина Коулмана "Материализация форм духов", где о Е.П.Б. сказано следующее: "Присутствие графини на некоторых сеансах у Эдди привело к самым удивительным явлениям, включая появление нескольких духов людей, с которыми ей довелось встречаться в путешествиях по другим странам". Е. П. Б. приписала чернилами: "Да; потому что я вызывала их сама".34 Олкотт рассказывает, что во время пребывания на ферме "Е. П. Б. всячески старалась заставить меня усомниться в том, что феномены Эдди служат доказательством наличия разумного контроля со стороны духов над медиумами. Она говорила мне, что в случае подлинных феноменов в них действует не кто иной, как двойник медиума, выходящий из его тела и принимающий разные обличья (бессознательно вызываемые присутствующими, стремящимися увидеть своих близких. -С. К.); но я не верил ей. Я возражал, что эти формы слишком различаются ростом, сложением и внешностью, чтобы быть переодетыми двойниками Уильяма Эдди; они могут быть только тем, чем кажутся, то есть духами мёртвых. Наши споры бывали иногда довольно горячими, потому что в ту пору я ещё недостаточно знал о пластичности человеческого двойника и не понимал значения её намёков, а с восточной теорией майи не был знаком вообще".35 Е.П.Б. замечает: "Даже материализовавшаяся форма моего дяди была просто картинкой; это я вызвала её из собственной памяти, никому не говоря о своих экспериментах. Я словно набросила на [выделенное] астральное тело медиума пустую внешнюю оболочку моего дяди. Я видела весь процесс и следила за ним, и я знала, что Уилл Эдди-истинный медиум, а наблюдаемые феномены-реальней реального, и поэтому, когда для Уильяма настали трудные дни, я стала защищать его в газетах".36 Один из её экспериментов оказался даже слишком удачным: "На самом деле я как-то раз вызвала форму того, кого считала мёртвым, а он в это время был жив и здоров. Это Михалко, мой слуга-грузин! Он живёт теперь у дальних родственников в Кутаисе, как сообщила мне сестра в Париж два месяца назад. Он значился в списках погибших, и я считала его мёртвым, а он был в госпитале и выжил. Вот вам и "идентификация духов"!"37 К сожалению, бывает и другого рода "материализация умерших", и тогда мы сталкиваемся с пагубным аспектом спиритизма. Это случаи, когда мысли присутствующих на сеансе притягивают к медиуму распадающиеся астральные останки умершего, сбрасываемые душой по мере того, как в промежутке между двумя жизнями она восходит к более высоким состояниям сознания.***** Е. П. Б. пишет об этом сестре: Чем более вижу я спиритических сеансов в этой колыбели и рассаднике спиритизма и медиумов, тем яснее вижу, как они опасны для человечества. Поэты говорят о тонкой перегородке между двумя мирами-перегородки нет никакой! Слепые люди вообразили какие-то преграды потому, что грубые органы слуха, зрения и ощущений наших не позволяют большинству их проникнуть разность бытия. Впрочем, мать природа хорошо сделала, наградив нас грубыми чувствами; иначе индивидуальность и личность (personnalite) человека сделались бы невозможными, потому что тогда мёртвое постоянно бы смешивалось с живым, и живые люди ассимилировались бы с умершими... Ещё если бы вокруг нас существовали однородные духи, полу-духовные отброски смертных, умерших не примирившись с великою необходимостью смерти, можно было бы помириться с неизбежным.. .

... Но есть другой, исключительный закон, который проявляется периодами и спорадически: это закон как бы искусственной, насильственной ассимиляции. Во время подобных эпидемий царство мёртвых вторгается в область живого; хотя, к счастию, эти отброски его связаны узами былых условий и не могут, по вызовам медиумов, нарушать границ и пределов, в которых действовали и жили... И чем шире открыты им двери, чем сильнее распространена некромантическая зараза, чем дружнее желания медиумов и спиритов распространяют магнетический ток своих призывов, тем более сил и жизненности приобретает наваждение .

...Часто я с ужасом и отвращением наблюдала, как отделялась такая ожившая тень из внутренностей медиума; как, выделяясь из его астрального тела, в чужой оболочке называлась якобы своим близким, умиляя их до восторга, заставляя широко открывать сердца и объятия этим теням, которых они искренне считали своими дорогими отцами и братьями, воскресшими для убеждения их в вечной жизни и свидания с ними... А если бы знали они правду! Если бы верили ей!.. 39 В другом месте Е.П.Б. говорит, что индуисты и буддисты с древних времён предупреждали об ужасных последствиях общения с умершими.40 Проявлениям "низшего порядка", таким как "физические феномены и банальности и болтовня обычных "духов"", Е.П.Б. противопоставляет поистине замечательные явления "высшего порядка, в которых неопровержимо заявляют о себе разум и знание". Это, по её словам, есть результат деятельности внутреннего или высшего "я" сенситива.41 Иногда продвинутая душа может использовать какой-нибудь чистый канал для достижения определённых благородных целей. Примером тут может служить упоминавшийся опыт общения Авраама Линкольна с медиумом .

Основная причина, по которой теософы отвергают общение мёртвых с живыми, заключается в том, что такое вовлечение умерших в наш мир с его заботами, со всеми его невзгодами и жестокостями, превращает посмертное существование в ад, а не в рай. Душа нуждается в покое и духовном отдыхе между жизнями.42 Это, конечно, не означает, что мы совсем оторваны от своих умерших близких. В Ключе к теософии Блаватская пишет: Мы с теми, с кем расстались в материальной плоскости бытия, и притом мы намного, намного ближе к ним теперь, чем когда они были живы... Ибо чистая божественная любовь не просто цветок человеческого сердца, её корни - в вечности. Духовная святая любовь бессмертна, и Карма рано или поздно приводит всех, кто любил друг друга с такой духовной силой, к повторному воплощению в одной и той же семейной группе. Повторяем, что любовь до гроба и после, пусть её и называют химерой, обладает магической и божественной силой, которая воздействует и на живущих... Она будет проявляться в их снах, а подчас и в разного рода событиях-когда как будто само Провидение спасает и оберегает; ибо любовь есть прочный щит и не знает границ пространства и времени.43

---------------------------------------------------------------------¬-------- * Олкотт особенно искусно разоблачал мошенничество. Поэтому, как мы увидим в дальнейшем, когда он занялся исследованием спиритуализма, то был уже достаточно подготовлен для распознавания шарлатанства. Сэр Артур Конан Дойл, создатель невероятно проницательного Шерлока Холмса, восхищался исследованиями Олкотта в области спиритуализма, которые тот описал в книге Люди с того света. Однако отчёт Общества психических исследований изображает Олкотта легковерным свидетелем феноменов Е. П. Б. Это далеко не так - хотя память иногда и подводила Олкотта, когда он описывал события многолетней давности .



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |



Похожие работы:

«ПРИМЕЧАНИЯ Из отчета пермской региональной группы Института сравнительных исследований трудовых отношений (ИСИТО), октябрь 1999 г. Из отчета екатеринбургской группы ИСИТО, апрель-июль 2000 г. Профсоюз входит в городскую Ассоциацию свободных профсоюзов Достоинство, о...»

«025674 B1 Евразийское (19) (11) (13) патентное ведомство ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ЕВРАЗИЙСКОМУ ПАТЕНТУ (12) (51) Int. Cl. G02B 5/20 (2006.01) (45) Дата публикации и выдачи патента G02B 5/22 (2006.01) 2017.01.30 G02B 5/26 (2006.01) (21) G02B 5/08 (...»

«Результаты анкетирования учащихся 4 классов и их родителей общеобразовательных организаций Ивановской области Результаты анкетирования учащихся 4 классов по выявлению уровня самооценки, направленности на приобретение знаний, изучение социализированности учащихся и...»

«Перевод В. Рохмистрова Примечания современные 2005 г. ВВЕДЕНИЕ Алхимия — наука самая туманная из всех, оставленных нам в наследство средними веками . Схоластика со своей тонкой аргументацией, Теология с двусмысленной фразеолог...»

«ОГЛАВЛЕНИЕ Вместо вступления Гармония женщины в зеркале известных образов ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Поучительные подсказки состоявшихся принцесс и королев. 13 Глава первая Великий секрет супружества Глава вторая Необыкновенная сила: союзы самодостаточных личностей. 27 Глава третья Женщины, в...»

«ГЕРЦЕНОВСКАЯ ОЛИМПИАДА ШКОЛЬНИКОВ ПО ПЕДАГОГИКЕ – 2017 ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ЭТАП ВАРИАНТ 1 Итого баллов Персональные данные участника (заполняется участником разборчиво, печатными буквами) Фамилия Имя _ Отчество _ Дата рождения (в формате ДД.ММ.ГГГГ) Представьте себе, что вам предложили издать эт...»

«Англицизмы в современном русском языке: мода или необходимость Проектная работа по английскому языку Работу выполнили: Львова Александра, ученица 8 класса; Солодкова Дарья, ученица 7 класса Руководитель работы: Панкеева Людмила Александ...»

«1 ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА. 1.1. Настоящая программа разработана в соответствии с Уставом школы, Конвенцией ООН о правах ребенка, Конституцией Российской Федерации, Законом РФ "Об образовании", Приказом министра образования РФ № 718 от 23....»

«ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ДОШКОЛЬНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ДЕТСКИЙ САД № 96 КОМБИНИРОВАННОГО ВИДА КРАСНОГВАРДЕЙСКОГО РАЙОНА САНКТ-ПЕТЕРБУРГА МОНИТОРИНГ удовлетворённости родителей качеством дошкольного образования в 2014 – 2015 учебном году Санкт-Петербург Мониторинг...»

«Петрова Елена Владимировна ПРОБЛЕМА Ч Е Л О В Е К А В ФИЛОСОФСКО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ В.В. З Е Н Ь К О В С К О Г О : СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЙ АНАЛИЗ Специальность 09.00.11. Социальная философия Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук ^^ Архангельск 2006 Работа выполн...»

«Москва АСТ УДК 821.161.1 ББК 84 (2Poc=Pyc)6 А13 Дизайн обложки: Юлия Межова В книге и на обложке использованы иллюстрации Елены Станиковой Макет подготовлен редакцией Абгарян Наринэ Юрьевна А13 Всё о Манюне / Наринэ Абгарян. — Москва: АСТ, 2015.— 861, [1] с. ISBN 978-5-...»

«Департамент образования города Москвы Государственное автономное образовательное учреждение высшего образования города Москвы "Московский городской педагогический университет" Институт культуры и искусств РАБОЧАЯ ПРОГРАММА НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ РАБОТЫ Модуль "Вокально-сцениче...»

«МАОУ СОШ № 43 с углубленным изучением отдельных предметов Архитектоника ГОРОДСКОЙ РЕСУРСНЫЙ ЦЕНТР профессионального стандарта педагога Отчет В рамках реализации Муниципальной целевой программы "Развитие системы общего образования в муниципальном образовании "город Екатери...»

«Муниципальное образование Ханты-Мансийского автономного округа – Югра муниципальное бюджетное дошкольное образовательное учреждение "Центр развития ребенка – детский сад № 20 "Сказка" (МБДОУ ЦРР "Детский сад № 20 "Сказка") г. Ханты-Мансийск, ул. Комсомольская, д. 30-а, тел/факс: 33-29-39 Программа принята...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВО "Уральский государственный педагогический университет" Институт социального образования Факультет международных отношений и социально-гуманитарных...»

«ВИТАЛИЙ БИАНКИ ЛЕСНАЯ ГАЗЕТА СКАЗКИ И РАССКАЗЫ Издательство АСТ УДК 821.161.1-3 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 Б59 Серийное оформление и дизайн обложки А. Фереза Рисунок на обложке А. Аземши Бианки, Виталий Валентинович. Лесная газета : сказки и рассказы / Виталий Бианки; Б59 худож. А. Аземша. — Москва : Издательство АСТ, 20...»

«"Утверждаю" Приказ № 182 от 29.08.2017. Рабочая программа по физике для 11а, 11б классов на 2017-2018 учебный год Кобылянской А.В., учителя физики Государственного бюджетного образовательного учреждения города Севасто...»

«ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ РУЧНОГО МАССАЖЕРА РУЧНОГО МАССАЖЕРА PLANTA PLANTA MHH-30B PERCUSSION MHH-30B PERCUSSION ! ВНИМАНИЕ! СОХРАНИТЕ ДАННОЕ РУКОВОДСТВО ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ ДЛЯ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВО "Уральский государственный педагогический университет" Институт филологии, культурологии и межкультурной коммуникации Кафедра межкультурной коммуникации, риторики и русского языка как иностранного Русифицированная английская лексика: дискурс СМИ и учебные тексты Выпу...»

«Чтение Пояснительная записка Рабочая программа составлена в соответствии с учебным планом для детей с легкой умственной отсталостью в структуре сложного дефекта (I вариант). Данная рабочая...»

«М И Т У П О В Зорикто Батоевич ХИРУРГИЧЕСКОЕ ЛЕЧЕНИЕ СТЕНОЗОВ ГОРТАНИ У ДЕТЕЙ 14.00.35 Детская хирургия 14.00.04 Болезни уха, горла и носа АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата медицинских наук Москва, 2004. Работа выполнена в Государственном Образовательном Учреждении Высшего Профессионального Образования "Российский Государственный Медицинск...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Уральский государственный педагогический университет" Институт иностранных языков Кафедра английского языка, методики и переводоведения Способы оп...»

«Мой мир 1. ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Рабочая программа по курсу внеурочной деятельности социального направления "Мой мир" составлена на основе федерального государственного образовательного стандарта начального общего образования обучающихся с ОВЗ, примерной адаптированной основной общеобр...»

«Санкт-Петербургское государственное бюджетное учреждение дополнительпого образования Щетская музыкальная Iпкола ЛЬ45 Пушкинского района Рассмотрено Методическим советом l Протокол оrф,83. /В xg W9 !Ф |.\ liушlкин...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА 1. Наименование дисциплины Дисциплина "Современные средства оценивания результатов обучения" является дисциплиной по выбору вариативной части Блока 1 Дисциплины (модули) основной профессиональной образовательной программы высшего образования – программы бакалавриат...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.