WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:     | 1 ||

«Комиссия по истории РМО А где-то расцвела сирень. Апатиты УДК 82.470:21 ISBN 978-5-902643-36-4 А где-то расцвела сирень. Литературный сборник / Сост. и ред. Ю.Л. Войтеховский. – ...»

-- [ Страница 2 ] --

Наверное, у каждого путешественника есть своё «озеро горных духов». Есть такое озеро и у меня – в предгорьях Нингамского хребта в Ю. Якутии. Август, от р. Нингам поднимаемся вчетвером по широкому сухому руслу среди тайги. Воды никаких следов – откуда взялась эта каменная река? Внезапно вышли на маленькое озерко, а за ним – ровная полоса густой тайги. Продираемся сквозь чащобу, впереди просвет – окружённое зелёной тайгой большое озеро 0.51.5 км. Чаша чёрно-зелёной воды в широком ложе из плоских камней, посередине стая уток, к северу – крутой горный склон с осыпями. Что-то первобытно дикое во всей этой картине. Мой спиннинг так и остался в чехле – откуда рыба в этом пристанище Игорь Сергеевич Красоткин

Озеро горных духов. 1912. Холст, масло, 95 127 см .

нечистой силы? Обошли озеро кругом – охотник Саша Юдин делал затеси на деревьях и развешивал капканы на предмет будущей зимней охоты: новые угодья ему явно понравились. В одном из углов береговой тайги недавно хозяйничал медведь – может быть, наблюдает из кустов за нами? Собаки растерянно бредут следом за охотником – надеются на его карабин. Многое забылось из того полевого сезона, а диковинное озеро и сейчас перед глазами .

Последний маршрут Конец августа. Заканчивается сезон полевой партии отдела урановой геологии ВСЕГЕИ в тайге Ю. Якутии. Для Нингамского отряда (название по горному хребту) прибытие вертолёта по плану

– 1 сентября. Но когда эти планы выполнялись? Небось, неделю просидим в ожидании. А меня привлекает высшая точка хребта:

по карте – 2223 м над уровнем моря. В бинокль чётко виден на Полевые будни – праздники для нас гребне тригонометрический пункт высшей категории – деревянная пирамида. И кто же затащил эти брёвна на скальный гребень?

Не иначе – безвестные труженики геодезической экспедиции Григория Федосеева в 1950-х (не читали «Смерть меня подождёт»?

– рекомендую!). Наш лагерь на отметке 1000 м, за день можно сходить туда-обратно. Но надо выбрать надёжного товарища. Мой выбор пал на минералогиню Нонну Петрову – молодую быстроногую энтузиастку от геологии. Составили заговор, начальница отряда клюнула на геологические доводы Нонны, и вот утром 30 августа выходим в маршрут .

Погода прекрасная: тихо, ясно, свежо. Горный воздух бодрит, спортивная форма обоих маршрутчиков к концу сезона прекрасная. Всё выше, и выше, и выше! Минуем полосу лиственничной тайги на крутом склоне. Перед нами длинный подъём на гребень, лес остался внизу, кое-где ягельные полянки, кое-где каменные осыпи. Смотрим на карту – высота 1400 м, высота 1700 м. Часа через четыре достигаем 2000 м и выходим на гребень хребта. Берём образец золотисто-игольчатого гематита. На моём счету уже два личных рекорда: высота 2000 м на Д. Востоке (цифра ощутимая!) и превышение 1 км за дневной маршрут. Гребень шириной метров пять: на север – скальный обрыв в ущелье р. Нингам не менее 800 м высотой, на юг – крутая крупноглыбовая осыпь. До триги не более 1 км пути по гребню, по существу – рукой подать!.. И вдруг раздался грохот вертолёта – он летел к лагерю по ущелью, много ниже нас. Всё смешалось! Нонна предполагает: «Вертолёт попутный, но не за нами, заберёт только начальницу – она давно рвётся домой» .

Постояли с биноклем 10 минут на точке. Нежданный вертолёт сел на площадке, лагерь свёртывается… Эх, испортил песню! Теперь скорее вниз! Стремительно спускаемся: по ягелю – почти бегом, по камням – быстрым уверенным шагом .

Через полчаса вертолёт взлетает и направляется к нам. Но, видно, нас мало ценят – машина далеко внизу разворачивается, и опять в лагерь. Продолжаем стремительный спуск – через 40 минут мы уже на полпути. Вертолёт взлетает вновь и опять – к нам .





Я лихорадочно развязал рюкзак, вытащил белый полиэтиленовый коврик и замахал им. Ага…заметили! Вертолёт с грохотом понёсся к нам – куда бы скрыться? В 20 м рощица тощих двухметровых лиственниц… Скорей к ним! Только успели укрыться, в 10 м над нами Игорь Сергеевич Красоткин промчалось чудище… Дальше всё по ранжиру: вертолёт завис в 30 м от нас, легко подпрыгивает на камнях с работающим двигателем, выскочил бортмеханик и поманил нас призывным жестом… Быстро к машине, нас втаскивают в кабину… Повезло! Садимся в лагере, лихорадочная погрузка, и в дальний путь… Прощай, Нингам!.. Начальница ещё на земле стала стращать: «Мы уже решили лететь без вас!» …Ха! Испугали старого козла (то есть меня) и молодую козочку!.. В прошедшем полевом сезоне этот драматический маршрут был последним.

Моя полевая жизнь прервалась на 15 лет… Но затем пять замечательных сезонов на Кольском п-ове:

Рыбачий, Большие и Малые Кейвы. Жизнь продолжается!

Наводнение на Учуре В августе геологический отряд ВСЕГЕИ сплавлялся (с работой) по якутской р. Учур. В конце очередного маршрутного дня пристали к берегу на ночлег. Тяжёлый был день и, наконец, закончился. Поднялись на прибрежную террасу, разбили лагерь, костёр развели, ужин сварили. И нарушили с устатку главное правило якутских водных маршрутов: резиновую лодку наверх не подняли, привязали за фал к кустам на берегу и часть снаряжения оставили там же. Пробуждение было тяжёлым: вода поднялась на два метра, снаряжение и резинку унесло течением. Впоследствии другие геологи случайно выловили её в 200 км ниже по реке. Хорошо, хоть рация в палатке уцелела и работала. На дне реки просматривалась россыпь блестящих банок тушёнки: поныряли и добыли еды на первое время. А затем SOS на базу, спаситель-вертолёт и тяжёлые разбирательства начальника отряда с руководством. Такие события случаются на якутских реках: погода хорошая, ничто не предвещает беды, и вдруг паводок. Просто в далёких горных верховьях неожиданно прошли мощные дожди. А вот паводки в морских устьях рек связаны с мощными приливами. Река-рекордсменка – Пенжина, впадающая с севера в Охотское море: стандартный прилив – 17 м, а максимальный – 30 м!

Очарованный странник Один из полевых геологических отрядов ленинградского ВСЕГЕИ в августе встретил на якутской р. Учур одинокого странПолевые будни – праздники для нас ника. Москвич Виталий, лет 50 от роду, много лет путешествует по Якутии в одиночку. Организация дела такова: выбирает на карте пару рек со сходящимися верховьями, летом на самолёт (в Якутск, Иркутск), затем в какой-то местный аэропорт или речной порт. И вот добрался до низовьев первой реки. Накачивает резинку и вперёд, вверх по течению! По диким берегам встречаются вечные кочевники-аборигены или сезонники-геологи .

Обычно они с уважениям относятся к «дикарям»-одиночкам и всячески им помогают. С верховьев первой реки волок в верховья второй реки – с кочевьем или всё так же в одиночестве. И сплав – до устья. Затем проблема: надо выбираться в цивилизацию! Одно правило Виталий неукоснительно соблюдает – не уходить от лодки! И он абсолютно прав – сгинешь в дебрях без плавсредства. Ружья Виталий не берёт, а спиннинг – обязательно. Цель благородная – в каждом путешествии добыть хотя бы одного тайменя! Наши ребята взяли Виталия в свой «заказной» вертолёт, и он оказался в якутском аэропорту Чульман, где собрались все геологические отряды, отработавшие свои участки. Теперь – прямой рейс в Москву. Глаза Виталия ещё полны якутским безмолвием и своим одиночеством, говорит он мало и тихо. И я понимаю – очаровала и заколдовала его Якутия. Набрался одинокий странник таёжных впечатлений, и теперь хватит сил пережить ещё один год в этой суетной Москве .

Черный пояс Сентябрь. База геологической партии ВСЕГЕИ в якутском пос. Чульман. Собрались все отряды – человек двадцать. Последние полевые аккорды: упаковка образцов и снаряжения, короткий постполевой отдых. Скоро домой в Ленинград. Вечером традиционная тусовка в большом бараке за длинным столом – разговоры, песни. Иногда – скромная выпивка. Навещают нас местные «летуны»: надоели ребята друг другу, скучно им, вот и тянутся к свежим «столичным» людям. Очередной вечер подходит к концу. За столом среди наших местный бортмеханик Анатолий – усатый «супермен», активный участник беседы, изрядно, но в рамках, поддавший. Минералогиня Нонна Петрова решила, что с неё хватит, и встала, чтобы покинуть общество. Её «маршрут» проходил мимо Анатолия, а тот решил покуражиться над «беззащитной» девушкой – преградил ей дорогу и даже лапу свою наложил: «А я тебя не Игорь Сергеевич Красоткин пропущу!» Не знал он, бедняга, что у «тёртой» минералогини чёрный пояс по каратэ, и контакт этот «невинный» как нельзя кстати .

Мимолётное движение кисти – незадачливый бортмеханик летит под стол, а королева-каратисточка спокойно уходит. Вылезает Анатолий из-под стола, от удивления глаза, как два блюдца: «Как же это она меня уделала?!» Девушки разные бывают, дорогой!

Города, где я бывал. Хабаровск, Биробиджан, Охотск. 1973-1990 гг .

Хабаровский фольклор Славный г. Хабаровск – один из моих любимых российских городов, начальный пункт семи полей (с 1973 по 1990 гг.) под флагом отдела урановой геологии ВСЕГЕИ. В 1970-х про Хабаровск ходила пословица (сами хабаровчане придумали): «Три горы, две дыры и 20 тысяч портфелей» .

Три горы – три главные улицы, расположенные на возвышенностях и выходящие к Амуру почти под прямым углом (Амур здесь шириной более километра). Улицы были переименованы по революционной традиции в честь Ленина, Маркса и Серышева (одного из советских военных деятелей на Д. Востоке в 1920-х) .

Центральная – Маркса – упирается в Амурский Утёс, место первого русского военного поста середины XIX в. Ныне ей возвращено прежнее имя – знаменитого губернатора Вост. Сибири XIX в .

Н.Н. Муравьёва-Амурского. Там небольшой парк и красивая башня (а в ней, естественно, ресторан), памятник первопроходцу нижнего Амура Г.И. Невельскому. Недалеко от него на мощном постаменте красовалась в советские времена статуя Ленина, пришедшая на смену скульптуре Муравьёва-Амурского работы Опекушина 1891 г .

Почти через столетие, в период хаоса 90-х, Ленина убрали – первый случай в новейшей российской истории! А постамент остался:

не пропадать же ему – переименовали в памятник первопроходцам Амура, украсили бронзовыми досками и силуэтом корабля. Ныне восстановлена историческая справедливость: на постаменте снова появился сибирский губернатор .

Полевые будни – праздники для нас Две дыры – два широченных (до 60 м) зелёных бульвара в долинах между возвышенностями-улицами, с густыми кустами и деревьями: Амурский и Уссурский. Некогда здесь текли речки Амурка и Уссурка, ныне заключённые в трубы. Однажды в июле 1981 г .

мы, приезжие полевики, пережидали сильнейший ливень в здании Хабаровского краеведческого музея, основанного ещё знаменитым путешественником В.К. Арсеньевым в конце XIX в. Музей выдающийся – например, дорогого стоит «чучельская» сцена: тигр и медведь дерутся за тушу убитого кабана! А на открытой площадке у здания разные редкости: двухметровый кап или каменная «черепаха Кафарова» из чжурчженьского древнего царства. Часа через три погода смилостивилась, дождь прекратился. Мы вышли из музея, взглянули на Амурский бульвар и были поражены: перед нами было мутное озеро, в котором торчали кусты и деревья, стояли на кромке троллейбусы, трамваи и автомобили. Отчаянные водители в трусах (по пояс в воде) искали брод. А по бетонной лестнице к Амуру рушился огромный 8-метровый водопад…

Ещё под Амурским Утёсом успешно ловили амурскую рыбу:

сазанов до 2 кг весом (сам видел!), сомиков-касаток, верховодку .

А может быть, кому-то когда-то доставалась и калуга – огромный амурский осётр (рекордный экземпляр 1938 г. весил 1700 кг) .

В 1970-х скалы Утёса спускались прямо в Амур, а ныне – здесь асфальтированная набережная с красивой решёткой. Центральная улица ещё знаменита старой застройкой XIX в .

А 20 тысяч портфелей – это намёк на краевую администрацию .

Впрочем, в нынешних условиях чиновничья каста расплодилась, и количество портфелей, наверное, уже перевалило за 100 тысяч!

И всё-таки замечательный г. Хабаровск! Выйдешь, бывало, днём на Амурский Утёс, сядешь на облюбованную скамейку, посмотришь на великую реку и огромные зелёные дали поймы на другом берегу и поневоле задумаешься о русской истории или о смысле жизни!

Памяти Хабарова (легенда) Стоит у Хабаровского железнодорожного вокзала на каменном утёсе Ерофей Павлович Хабаров, землепроходец XVII в., первый русский на Амуре, основатель Албазинского острога. Не зря город Игорь Сергеевич Красоткин назван в его честь, а также станция Ерофей Павлович Дальневосточной ж .

д. В стационарных геологических партиях есть постоянные рабочие, у которых дом – тайга, и живут они в тайге безвыездно годами. Но когда выбираются в цивилизацию, способны на экстравагантные поступки. Выбрался однажды такой «полевой король» с большими деньгами (в тайге зарплату не пропьёшь – сухой закон!) в Хабаровск, осмотрел памятник Хабарову и решил, что первопроходец сильно запылился. Тут же нашёл местных бомжей, поставил им ящик водки и задачу: купить три ящика шампанского, и этим экстравагантным моющим средством очистить великого атамана от грязи пыли. Наёмные работники блестяще справились с работой, вызвав большое удивление прохожих и милиции .

Хабаровское чудо На лето 1979 г. в Советском Союзе было запланировано неординарное научное собрание – Международный Тихоокеанский конгресс с участием представителей всех стран Тихоокеанского региона. Конечно, идеальным местом проведения был бы славный г. Владивосток (один из любимых моих городов!). Но он ведь вдоль и поперёк закрытый город! И выбрали не менее славный г. Хабаровск, отстоящий от Тихого океана на 400 км по прямой .

На высоком берегу Амура, рядом с антенной космической связи «Орбита», был выстроен Дом приёмов – скромное, но изящное двухэтажное здание из красного кирпича, где и состоялись пленарные мероприятия. Подлинное чудо камнерезного искусства ожидало посетителей на первом этаже и вызвало многочисленные восторженные отзывы. Полы и стены вестибюля были исполнены из светло-серого дальневосточного мрамора, создающего приятный оптимистичный настрой. А на стене напротив главного входа располагалось выдающееся по красоте и изяществу исполнения панно 34 м «Поэма о Приамурье» – произведение известного хабаровского художника Г.Д. Павлишина. Несколько лет длилась работа, флорентийская мозаика составлена из 100 тысяч полированных фрагментов минералов и пород Д. Востока и других регионов более 40 разновидностей (яшмы, чароита, халцедона, лазурита, родонита и др.). Центральная картина представляет собой масштабный таёжный пейзаж. А вокруг, в 18 розетках, изящные каменные миниатюры, изображающие типичных и редких предПолевые будни – праздники для нас

Хабаровское каменное чудо. 1981 г .

ставителей дальневосточной фауны: амурский тигр, гималайский медведь, чёрный соболь, глухарь, лебедь-шипун, кабарга и др .

В 1981 г. перед выездом в поле сотрудники ВСЕГЕИ (и я в их числе) посетили хабаровский Дом приёмов с единственной целью увидеть замечательное творение Павлишина и его помощниковкамнерезов. Мы стояли перед ним минут 20 и всё смотрели, Игорь Сергеевич Красоткин смотрели – невозможно было оторваться от чудного зрелища… Эта необычная и масштабная картина – настоящее сокровище и г. Хабаровска, и Д. Востока и всей великой страны .

Корейский ряд Издавна живут корейцы на юге российского Д. Востока. Еда у них специфическая, но на мой вкус. В Хабаровске на большом рынке есть целый корейский ряд. В августе 1985 г. на смене полевых участков несколько дней мы провели в городе, и я решил исполнить давнюю мечту – продегустировать корейскую еду. Всего получилось 10 наименований в небольших пакетиках, и очень дорого. Но что дорого, то мило! Купил в булочной лаваш, пришёл на свой любимый хабаровский ландшафт – Амурский Утёс, место первого русского военного поста 1856 г. Высокий скалистый берег, асфальтовая дорожка со скамейками поверху, внизу Амур и рыболовы, за спиной – просторный парк. Ресторанчик в башне на самом острие Утёса, но это нам не по карману. Моя традиционная скамейка с видом на могучий Амур и заамурские дали. Из рюкзака достал пакетики с едой, миску, ложку. Водки не было, пива тоже не было – тяжёлое и нелепое горбачёвское правило! Пакетик в миску, ложку в руку, в другую руку кусок лаваша… На пятом блюде я понял, что перебрал с общим объёмом, но отступать мы не привыкли! Итак, меню: молодые ростки сои, чумча, морковь по-корейски, морская капуста, кальмары и пр. и пр. Самое вкусное – молодые побеги сои и чумча, квашеная капуста с длинным кочежком. Всё обильно сдобрено красным жгучим перцем (истёртым в порошок) .

Сбылась мечта!

Что ищет он в стране далёкой?

Стоит в Хабаровске, в парке на крутом амурском берегу, бронзовый Геннадий Невельской и смотрит в речные дали. Именно этот патриот-авантюрист в 1853 г. установил русский флаг в устье Амура и изрёк: «Эта земля наша!» Не имел никаких официальных полномочий, но принудил губернатора Сибири Н.Н. Муравьёва, впоследствии Муравьёва-Амурского, а затем и Александра II, поморщиться и нехотя признать российский приоритет. С Невельским всё ясно. Но недалеко от него усечённая пирамида, на верПолевые будни – праздники для нас шине которой стоял миниатюрный Ленин, сменивший на посту Муравьёва-Амурского на этой «нашенской» земле, и тоже глядел на Амур. И вдруг в 1990-х всё круто изменилось: вместо Ильича изящная колонна, на гранях пирамиды памятные доски в память первопроходцев Амура. По-видимому, то был первый в России памятник вождю, покинувший привычный пьедестал .

Национальный анклав В сентябре 1990 г. я принял странное решение: ночью сел на поезд на ст. Облучье Дальневосточной ж. д., а рано утром вышел на перрон в г. Биробиджан (около 50 тыс. жителей) – столице Еврейской АО. В названии ничего одиозного – в окрестностях города две реки: Бира и Биджан. Этот странный национальный анклав был образован в 1930-х волей товарища Сталина как пограничный кордон на границе с Маньчжурией, полной эмигрантов и белогвардейцев (вождь рассчитывал на исторически сложившийся антагонизм!).

Несколько часов я ходил по городу и был приятно удивлён:

чистенький, опрятный, ухоженный, чёткая планировка, вывески магазинов на двух языках – русском и идиш, крутая скала-останец на западном въезде. Зашёл в магазин, купил дыньку и лаваш, пришёл на огромную центральную площадь: слева обком КПСС, справа облисполком, в центре – огромный Ленин. Сел на скамейку на берегу р. Биры в ста метрах от Ленина – зелёные воды красавицыреки, за ней разноцветная жёлто-красно-бронзовая приамурская тайга по склону сопки, на вершине которой телевизионная вышка, масштабом и изяществом напоминающая парижскую Эйфелеву башню. Порезал походным ножом дыню и лаваш и приступил к задумчивому завтраку .

В этот момент я увидел первого представителя титульной национальности: элегантно одетый светловолосый мужчина вышел из здания обкома, прошёл в пяти метрах от меня (я сразу отметил характерную национальную внешность), внимательно зыркнул на явного бомжа – заросшего и в полевой одежде, и скрылся в помещении облисполкома. Второго «представителя» удалось увидеть только через час. Пожилой мужик остановил меня на улице, клюнув на спиннинг в моей руке (не влез в автоматическую камеру хранения на вокзале), и с явным акцентом стал выспрашивать про рыбалку. Я подробно рассказал, что стояли мы на берегу Амура Игорь Сергеевич Красоткин в пос. Радде (и это было правдой!) и много рыбы поймали, даже калугу – амурского осетра в 30 кг (а это уже был явный трёп!) .

С третьим представителем встретились днём на вокзале (чем-то я заслужил его внимание!): он подошёл с вопросом, а я дал точную информацию об опоздании поезда (радиотрансляцию слушать надо!). Вот так я стал своим парнем в далёком Биробиджане – даже захотелось немного там пожить!

Охотский мальмстрем Сентябрь 1985 г. Охотск – первые русские ворота (с XVII в.) в Тихий океан – маленький одноэтажный город (около 10 тыс. жителей) на обширной террасе между горами и Охотским морем. Высокие двухэтажные сараи во дворах – их вторые этажи увешаны красными гирляндами: на морском ветру подвяливаются лососёвые балыки .

Мальмстрем – приливный водоворот, возникающий в узких горлах морских заливов (в Норвегии – имя собственное, по названию места, на других морях – слово нарицательное). И Охотск – не исключение. Стою у горла Кухтуйского лимана, на границе Охотского моря и города, наблюдаю. Огромный (1.5 км диаметром) круг изумрудно-зелёной воды медленно вращается против часовой стрелки. Далеко на входе в лиман из моря стоит армада разномастных судов. Две сотни больших тюленей, лёжа на спине (ласты кверху), отдаются на волю течения. Вот один проплыл в 10 м от меня – наши глаза на миг встретились. Я был приятно удивлён, а он абсолютно равнодушен – ходють тут всякие! Вот другой тюлень нырнул, вынырнул, а в пасти рыбина, быстренько разгрыз – мелькнуло красное мясо лосося. И так без конца!

Кольские сюжеты, 1963-2011 гг .

Царица-щука Июль 1978 г. Кольское оз. Пиренга. Зона затопления (от плотины, замыкающей водную систему) – редкие камыши, затонувшие бревна, абсолютно прозрачная вода, синее небо, солнце, легкий ветерок. На огромной деревянной лодке (с каютой) стоим в 70 м от берега. Я метаю блесну, напарник наблюдает. За блесной Полевые будни – праздники для нас летит клин окуней – до ста стандартных рыбок (по 200 г каждая), но во главе вожак на 0.5 кг. Вожак изловлен! Клин смешался. На катушке внезапно «борода». Интуитивно хватаю другой спиннинг

– здесь жилки всего 20 м, зато толщина 1 мм. На третьем забросе из-под бревна метнулась серая тень – удар! – и на жилке заходила огромная щука. Рыба делает полный оборот радиусом 10 м вокруг лодки. «Давай к берегу?» – нерешительно предлагает напарник .

«Да ты что! Упустим!» – «Тогда подведи к лодке, а я её веслом» .

С трудом удалось, удачный удар веслом по голове чудищу – человека бы точно убил! Рыба обмякла, а я её рывком в лодку. И тут рыба заволновалась и запрыгала – поздно, волноваться надо было раньше! Привезли огромную щуку на лесной кордон. Я оценил её в 16 кг, но знакомый лесник охладил мой пыл: «9 кг! Остальное – полярные надбавки!» В Мончегорске рыбу взвесили – 12 кг! Она была не длинная, но очень округло-широкая, как короткое бревно!

Филе нарезали прямоугольными брусочками и пожарили в кипящем масле. До чего же было вкусно!

–  –  –

Заполярный крокодил Дело было летом 198… г. Юрий Войтеховский был в начале своего долгого геологического пути по кольской земле: молодой, Игорь Сергеевич Красоткин здоровый, красивый, полный энтузиазма и надежд *. Полевые работы проходили в районе Ловноозера и Ловнотундры на медноникелевом рудопроявлении. Однажды небольшой отряд в три человека отправился в трёхдневный маршрут на север планшета. Там среди болот размещались многочисленные мелкие озёра. В первый день на одном из них с утлой резинки поставили сетку. На третий день возвращались в лагерь и завернули на озерко. Вся сетка была свернута в ком, там находилась гигантская щука с тёмно-бронзовой чешуей. С трудом выпутали чудище и стали думать, как быть дальше. Рыбина весила, на взгляд, около 30 кг. Естественно, ни в один рюкзак не влезала, да и кто бы её взялся нести? Поступили разумно

– разрезали на три части, рассовали по трём рюкзакам и понесли драгоценный груз на базу. Перефразируя Маяковского:

Я знаю – солнце будет, Я знаю – тундре цвесть, Когда такие рыбы В озёрах наших есть!

Обман зрения Май 1989 г. Заполярный Кировск. Пришёл я в магазин «Океан» на пр. Ленина. Как раз привезли живую рыбу. Очередь маленькая – выбор большой. Высмотрел я в бассейне здоровую треску с толстым брюхом – наверное, печень большая! Указал пальцем, продавец махнул сачком – рыбина на весах: 2.5 кг. Добрался до дома, жертва спокойно уснула. Рыбину в раковину, содрал чешую, помыл и взрезал брюхо – полезла мойва! Половину веса толстой рыбины составляла полупереваренная пища. Теперь я с подозрением отношусь ко всему толстому. А ну, как такой же подвох?!

На севере диком Вспомним Лермонтова и навеянную его стихами картину

Шишкина:

На Севере диком стоит одиноко На голой вершине сосна .

И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим Одета, как ризой, она .

* Сейчас он просто красивый. – Ред .

Полевые будни – праздники для нас Всегда хотелось увидеть в природе что-нибудь достойное поэтического образа. Летом 1993 г. такой день настал. В Хибинах, в низовьях р. Тулиок, есть большой сосновый бор, который забирается на склоны водораздельных хребтиков. На таком склоне и стоит царица-сосна: 35 м высотой и 60 см диаметром (у земли) .

Ветер, ветер, ты могуч!

Март 1997 г. Ясный день. Очередная рыбалка. Вдвоём дошли до Имандры, а на лёд не выйти. Дует северный ветер устрашающей силы. Мы смелые, но не безумные! На берегу озера под соснами сапёрной лопаткой вырыли в снегу яму в один метр глубиной, постелили туда коврики, забрались сами. Полный кайф! Солнце греет, тишина, теплынь, как на благословенном юге. Всего три часа ожидании: ветер утих, пора на сетки, поставленные по лицензии

– трудиться!

Лисички на Кейвах В начале сентября 2007 г. прибываем на вездеходе к подножью Ровгоры в Зап. Кейвах. Здесь интересный геологический объект – пегматитовые жилы, вскрытые системой канав. Предстоит многодневная стоянка. Ставим лагерь на краю рощицы корявых берёз, таскаем рюкзаки и тюки. И вдруг в центре рощицы на площадке в 10 кв. м вижу россыпь светло-рыженьких лисичек (а больше грибов нигде нет!). Собрал полное ведро, поставил в ямку среди ягеля и забыл. В ту же ночь ударил мороз, и грибов больше не попадалось. Через три дня вспомнил о лисичках (они в ведре слегка подмерзли), отварил и нажарил большую сковороду с луком. Ели да нахваливали!

Продаю ласточкины хвосты!

Скоро займу место на рыночном прилавке под таким объявлением. Выстроится очередь, подумают – блюдо китайской кухни!

– и будут не правы. «Ласточкиными хвостами» называют двойники полупрозрачного альбита за их своеобразную форму. Большую залежь удалось обнаружить геологическому отряду из Апатитов в канавах на седловине Ровгоры в Зап. Кейвах (центр Кольского п-ова) в конце августа 2007 г .

Игорь Сергеевич Красоткин

Мал. Кейвы. Полевая летопись. 2008 г .

Лучший город России Конец августа 2008 г. Полевой отряд Геологического института КНЦ РАН (6 человек) засел в охотничьей избе на левом берегу верховьев Малой Варзуги. Деваться некуда! На правом берегу – бездыханный тяжелобольной вездеход. Пешком из огромного болота не выбраться, еда на исходе, курева нет, а о выпивке и говорить не приходится. Выручает речка – худо-бедно, но рыба (окунь, щука, хариус) ловится. Может быть, не помрём. Дело к вечеру .

Профессор-геолог из ЛГИ Алексей Глазов изловил 5 очередных хариусов и моется в речке, стоя в сапогах по колено в воде. Внезапно раздаются дикие крики, из-за поворота быстро вылетает по течению плот-катамаран и через 50 м ударяет в бревно, переброшенное с берега на берег. Бревно – в спину профессора (стоит спиной к течению и не видит живую торпеду), профессор – плашмя в воду. Типичный карамболь (есть в бильярде такой удар – прим .

авт.)! Всё смешалось. Все наверх! Небольшой митинг. «С вас, ребята, причитается – человека чуть не утопили!» – резонно выПолевые будни – праздники для нас ступает бородатый вездеходчик Николай Хардин. У ребят не заржавеет: 2 л спирта, естественно, разведённого (аж дух захватило

– у нас уже 3 недели вынужденный сухой закон!), буханка хлеба (а мы 2 недели на сухарях!), шмат сала (своё месяц назад доели!)

– на бочку (из-под солярки!). Совместный фуршет – за встречу, за геологию, за туризм, за природу, за удачу! Напряжение спадает!

Вот уже и карты сверяются, и сообщаются ценные сведения по маршруту. Настали минуты прощанья! Успокоенные ребята дарят нам ещё 1 л спирта, шмат сала, буханку хлеба и 2 пачки сигарет .

Туристы уселись в катамаран, помахали геологам и поплыли дальше. Запоздалый вопрос взлетел в воздух: «Откуда вы, ребята?» Из недалёкой ещё дали прилетел ответ: «Из Нижнего Новгорода!» Теперь вы понимаете, что лучший город в России – конечно, Нижний Новгород!

Две встречи с крылатыми летунами Кречет – красивая белая птица с резким криком – крупный пернатый хищник. В июле 2009 г. едем на вездеходе по Центр. Кейвам. Остановка на г. Большой Ров. Берёзовое криволесье, высокие скалы. Геологи занимаются геологией, «Попутчики» любуются природой. Внезапно в небе появляется кречет. Он носится зигзагами и тревожно кричит. Вездеходчик Женя Филиппов пошёл в разведку. Он добрался до крутой скалы (птица пытается пикировать на него), с трудом спустился по склону, и вдруг с расстояния 1 м на него уставились 2 пары яростных глаз – да это мохнатые птенцы!. .

Следующий 2010 г., снова июль, и снова вездеход на том же месте .

А кречетов нет. Может быть, обидели их в прошлом году своей назойливостью, кто знает?. .

В июне 2011 г. небольшой группой мы оказались в Хибинах, на склоне Тахтарвумчорра, обращённом к Апатитам, в поисках пирротиновых карьеров 1930-х. Поднялись в урочище, которое апатитские жители называют Ущелье Шорохов. Узкая полоска зелёной воды стиснута высокими скалами метров по 30 высотой. На дальней скале огромное гнездо из ветвей, носятся и громко орут большие птицы, а в гнезде 4 крупных яйца. Но это не кречеты, а соколы-сапсаны – грудь белая, а крылья и хвост рябые. Через 2 недели в гнезде сидели 4 птенца, а родители вновь своими криками Игорь Сергеевич Красоткин и яростными зигзагами в небе выражали своё возмущение нахальным визитёрам .

Пропал зелёный рюкзак?

Конец июля 2009 г., заканчивается дальний вездеходный маршрут полевого отряда ГИ КНЦ РАН по Кейвам. Отработан последний объект – Семиостровье в Центр. Кейвах. Возле огромной лопарской избы, известной многим кольским геологам, царит обычная суматоха: идёт загрузка вездехода МТЛБ экспедиционным имуществом. Руководит работой энергичный Виктор Котляров, в помощниках – молодые сезонники другого отряда (их лагерь в 15 км, в районе хребта Серповидный). В Семиостровье забрели на ночлег после удачной рыбалки в верховьях р. Ельйок. Рядом с избой, на травке, безучастно восседает на складном стульчике повар. Его дела закончены: люди накормлены, посуда и продукты упакованы во вьючники и сумки, всё выставлено на линейку вместе с личными вещами .

Центр. Кейвы. В память геологу Авениру Сняткову. 2009 г .

Полевые будни – праздники для нас Внезапно повар замечает отсутствие своего рюкзака – верного полевого спутника – и обращается к Котлярову: «Виктор! Ты мой зелёный рюкзак загрузил?» – «Да нет, Сергеич, не было его!» – «Слушай, и на линейке его нет! Посмотри в кунге». Дело хлопотное – половина груза уже плотно уложена. Но личный рюкзак – это святое! Котляров морщится, лезет внутрь, вытаскивает и переставляет груз, и наконец, цель достигнута. «Этот, что ли?» – «Да, мой!»

– вздыхает повар с облегчением. – «Так, разве, он зелёный?!» – замечание по существу: многолетние труды состарили верного спутника, первоначальный плотный зелёно-брезентовый колер начисто выцвел (теперь рюкзак «бывший зелёный»). Стыдно стало повару за свою ошибку – заставил человека трудиться понапрасну. Долгая полевая жизнь притупляет зрение – видно, застит природа глаза своими яркими красками .

Кладовые Западных Кейв Кейвы – это обширный район на востоке Кольского п-ова – естественная граница северной кольской тундры и южной кольской тайги. По существу, это возвышенное плато, протянувшееся почти на 200 км с запада на восток, ровная тундровая гладь с редкими скальными островами, почти полное безлюдье. Бывают здесь только олени, оленеводы и геологи. В июле 2010 г. полевой отряд Геологического института КНЦ РАН из 5 человек работал на Кейвах. На западе вначале посетили г. Круглая (она же Берёзовая-1), где с энтузиазмом выбрали из старых канав несколько сот прекрасных крупных кристаллов граната-альмандина для кристаллографических исследований. В 4 км к востоку над болотистой долиной возвышается среди берёзового редколесья скальный массив Берёзовая-2: по фронту около 200 м и до 15 м высотой. Добравшись до скал на вездеходе, геологи увидели чудо: все скалы сложены кристаллическими сланцами и снизу доверху усыпаны многочисленными кристаллами альмандина размером от ногтя до кулака – десятки тысяч кристаллов .

Чудеса на этом не закончились. Двинулись дальше к востоку в урочище Тяпш-Манюк и выехали на большое поле, где среди ягеля торчали каменные глыбы, а в них – обширные выходы ставролита – минерала, образующего крестообразные кристаллические Игорь Сергеевич Красоткин двойники, тёмно-коричневые на светлом фоне породы. Конечно, на всех этих объектах добыли многочисленные музейные образцы .

А далее в центре урочища – памятный крест, поставленный геологом Всеволодом Баржицким в честь своего друга. Печалью веет от надписи на кресте: «Авенир Снятков (1944-1989 гг.), исследователь геологии Кейв». А в 200 м от креста огромные эрратические (принесённые ледником!) валуны розового гранита до 6 м высотой. Поистине «полна – полна чудес великая природа!» .

Каменный хамелеон В июне 1963 г. зашёл я – командированный на вечерний факультет ЛГИ в г. Кировске преподаватель – в горно-геологический музей Дома техники комбината «Апатит». Приятная беседа с хранителем и экскурсоводом Валентиной Ивановной Скрипкиной .

Она мне рассказала кое-что интересное о хибинских камнях, а я отдал музею несколько своих находок. Благодарная В.И. решила меня удивить. Она вынула из ящика образец с кулак величиной, взяла в ладонь и ударила геологическим молотком. Образец разЗап. Кейвы, г. Березовая-2 – гранатовая шкатулка. 2010 г .

Полевые будни – праздники для нас валился, и свежий скол засверкал неожиданным розовым цветом .

Окраска тускнела на глазах, и в течение двух минут камень стал совсем светлым, почти белым. Правда, В.И. заверила, что при рентгеновском облучении розовая окраска восстанавливается. Это был знаменитый гакманит (разновидность содалита), обнаруженный в Хибинах и названный в честь петрографа Вильгельма Акселя Гакмана (1866-1941), соратника геолога Рамзая в экспедициях XIX в. И среди камней есть место хамелеонам!

Тингуаитовое чудо Тингуаит – плотная горная порода серо-зелёной окраски – хоть и назван по имени бразильского горного массива Сьерра-деТингуа, широко распространён в Хибинах. По своему внешнему облику тингуаит очень разнообразен. Наиболее привлекателен рисунчатый или, как иногда его называют, «черепаховый» тингуаит, с причудливым чередованием тёмных и светлых полос – напоминает панцирь черепахи. Летом 1997 г. на склоне Тахтарвумчорра я встретил «прогулочную» команду из Апатитов. Ребята указали мне (пальцем на склон) местонахождение жилы тингуаита. Я прошёл под склон, нашёл тропочку и по крутой осыпи взобрался под основание скального обрыва. По многочисленным обломкам нашёл жилу – моим молотком и зубилом добыть что-либо из прочного, монолитного, вязкого коренника не удалось. Но здесь лежало много полноценных фрагментов «черепахового» тингуаита разного размера – предшественники потрудились. Набрал я полный рюкзак и с напрягом отволок домой. Через неделю наведался ещё раз

– и снова полный рюкзак. Наведался через две недели – на склоне было абсолютно чисто: что оставалось, всё выбрали конкуренты, не перевелись ещё на Севере любители красивых камней. Протяжённые (до 200 м длиной) тингуаитовые жилы есть наверху, на самом плато Тахтарвумчорр, но рисунчатого тингуаита там обнаружить не удалось .

Свои запасы я передал другу ещё студенческих лет Борису Петрову, который жил в Африканде тихой жизнью «спинального»

инвалида и немного зарабатывал на жизнь камнерезными делами .

«Ну, ты меня тингуаитом на три года накормил» – изумился Борис и изготовил мне чудный сувенир, который украсил мою каменную коллекцию. Вот так выяснилось, между прочим, что тингуаит – Игорь Сергеевич Красоткин «съедобный камень». Осталось у меня на память о Борисе (он умер в 2002 г.) ещё несколько небольших тингуаитовых полировок. Одну из них подарил на защиту докторской диссертации Алексею Глазову, ныне профессору кафедры минералогии ЛГИ. Учёный совет, из самых разных мест России собранный, оценил подарок, и каждый из его членов попросил себе дубликат. Через год их просьба была удовлетворена – хибинский тингуаит «получил хождение» в геологический народ. Зашёл я однажды в ювелирный салон-магазин «Алмаз» в Апатитах и обомлел: на продажу выставлен тингуативый стол, исполненный в старой камнерезной манере (в технике флорентийской мозаики), всего за 20 тыс. долларов. Кажется, до сих пор его продают .

Музейный образец В июне 2012 г. я случайно наткнулся на юго-западном склоне хибинской г. Поачвумчорр на полутонную зелёную глыбу поделочного тингуаита с красивым рисунком. Впоследствии удалось выяснить, что это след известного геолога «Северкварцсамоцветов»

Юрия Липовского, оставленный 10 лет назад. Не дотащили они монолит до машины – всего 1 км и оставалось! Рисунок на поачвумчоррском тингуаите крупный – какие-то странные сюрреалистические картины, а может быть, пальмы и лианы тропического леса или ещё какие-то чудеса. А вот на Тахтарвумчорре другой тингуаит – с замечательным мелким узором, похожим на панцирь черепахи. Мы его так и прозвали «черепаховый» тингуаит .

15 августа 2012 г .

к тингуаитовому «гром-камню» Поачвумчорра отправился отряд геологов под предводительством директора Геологического института Юрия Войтеховского. По заброшенной вездеходной дороге не сумели доехать на пикапе ГАЗ-69 до заветной глыбы всего 300 м. Непрерывно шёл дождь, клочья тумана ползли по хибинским склонам, в разноцветных палатках горевали туристы. Добравшись до камня, мы испытали серьёзное разочарование – уникальный экспонат в прошедшие с его «переоткрытия» два месяца стал объектом тривиального вандализма. Красивый рисунок был варварски сколот, и обломки лежали рядом. А справиться с тингуаитом непросто

– это массивная и прочная нефритоподобная порода. Напрасно историки утверждают, что эпоха варваров завершилась полторы тысячи лет назад! Но и в изуродованном виде камень был прекрасен .

Полевые будни – праздники для нас Новоявленные «бурлаки в Хибинах», используя верёвки и металлические носилки, под непрерывным дождём доволокли глыбу до машины. Теперь она займёт достойное место в экспозиции Геологического музея в Апатитах. Задача, неподъёмная для ленинградских геологов-самоцветчиков, была успешно решена силами Кольского отделения Российского минералогического общества .

А «наводчик» получил свой «карбач» (на воровском жаргоне: положенная ему добыча – прим. авт.) – из рук директора банку пива «Чёрный козёл» с набором вяленой рыбы «Камчатский посол» .

Неожиданный подарок Мой апатитский знакомый Эдуард Рожинов в 1980-е усиленно занимался камнерезными делами. И во многих пунктах Мурманской области у него были свои «агенты», которые за умеренную плату выискивали разные поделочные камни. Один из них, живший в Ковдоре, однажды шёл по окрестной дороге. Его обогнал самосвал, на быстром ходу совершавший маневр по извилине шоссе .

На повороте из кузова выпала огромная глыба (не менее кубометра), а машина помчалась дальше. Водитель, может, и заметил, но останавливаться по таким «пустякам» не стал. Старатель подошёл к глыбе и внимательно её осмотрел. Одна полупрозрачная зона в монолите отливала зеленоватым светом. Умелец сходил домой за инструментом, вернулся, аккуратно изъял интересный фрагмент, через неделю предъявил «работодателю» и получил вполне заслуженное скромное вознаграждение. Зеленовато-жёлтый камень оказался драгоценным хризолитом вполне ювелирного качества, который мастера, бывшие «в доле», превратили в прекрасные украшения – серьги, кулоны, кольца. Поистине: дорога всегда полна неожиданностей, только не ленись!

Гадкие лебеди Июль 2010 г. Ручей Тундрвый (ширина 20 м) на крайнем СВ Кольского п-ова. Тундра кругом, а около воды заросли буйно цветущей жёлтыми кистями чемерицы. День был жаркий, геологи даже купались. К вечеру на горизонте появились плотные кучевые облака. После трудов праведных я заполз в палатку, залез в спальный мешок и уже почти заснул. В этот момент откинулась пола, и в проёме показался сосед – директор ГеологическоИгорь Сергеевич Красоткин го института Юрий Леонидович Войтеховский. «Скорее! Скорее!

Смотрите!» – зашептал лихорадочно и тоже забрался вовнутрь .

Я вылез из мешка, подполз ко входу и увидел чудную картину:

в 10 м от нашей палатки по широкой заводи плыли два грациозных белых лебедя, картинно изогнув длинные шеи. Лихорадочно делаю фотоснимки. Всего минута была нам отпущена на это редкое зрелище .

Внезапно рванул ветер, палатка надулась, как парус, мгновенно лопнули растяжки и рухнули стойки, и сплошной ливень обрушился на лагерь. Тут уже было не до лебедей! Директор выскочил в ураган и побежал ловить летающие вещи, раскладные стульчики и кухонную посуду, несколько дней мирно жившие прямо под безоблачным заполярным небом. Повар барахтался в рухнувшей палатке под брезентом в мгновенно образовавшихся лужах. Через 10 минут стихийное бедствие закончилось так же внезапно, как и началось. Небо очистилось, вновь вышло незакатное заполярное солнце. Погром, явно спровоцированный лебедями-разведчиками, прекратился. Видимо, то была месть за вторжение человека в великое лебединое царство!

Ирония судьбы В июле 2010 г. геологический отряд ГИ КНЦ РАН прибыл вездеходом на очередной участок работ в Зап. Кейвах – знаменитую

Гадкие лебеди. 2010 г .

Полевые будни – праздники для нас

г. Макзапахк. Разбили лагерь на опушке соснового леса, на самом берегу живописного озера. Геологи побежали искать уникальные кристаллы граната размером с голову, а повар (я, то есть) приступил к приготовлению пищи. Накануне в Ровозере наловили целую гору крупной жирной щуки, и я решил, помимо варёной, жареной и копчёной рыбы, изготовить и заливную. На следующее утро все свободные большие миски были заняты великолепным заливным из щуки, приготовленным с душой и по всем правилам кулинарии (без костей, с лимоном и варёной морковкой). Век бы ел, да объём желудка ограничен. А что же соратники по геологической упряжке? Вяло потыкали вилками и не проявили должного почтения к экзотическому блюду. А один нахал даже ехидно процитировал «Иронию судьбы» Рязанова: «Какая гадость, эта Ваша заливная рыба!» А повару одному не справиться, тем более что стояла на редкость жаркая для Севера погода. И половина суперблюда тихо скончалась – эх!, была бы собачка, проблем бы не было .

Глаза академика Ферсмана Сегодня мне домой позвонила Валентина Ивановна Петрова

– известный хибинский художник – и задала необычный вопрос:

«Не знаете ли Вы, какого цвета были глаза у Ферсмана? Я пишу его портрет к предстоящему 130-летнему юбилею и уже дошла до глаз… И вот заминка». Я обещал помочь и глубоко задумался .

Решил найти чьи-то личные воспоминания об академике, нашел опубликованный в журнале «Тиетта» очерк Евгении Борисовны Халезовой, которая в 1930-е маленькой девочкой жила на горной исследовательской станции Академии наук «Тиетта», общалась с Ферсманом и даже сидела у академика на коленях… Но о глазах

– ни слова. И подумал я ненароком: чёрствые мы какие-то стали, смотрим на людей скользящим взглядом, не знаем, а может, просто забыли цвет глаз любимой жены, своих детей, друзей и даже (стыдно сказать!) известных исторических личностей .

Дельный совет подал мне по телефону директор Геологического института КНЦ РАН Юрий Леонидович Войтеховский, сам я как-то не додумался. В верхнем вестибюле института висит живописный портрет А.Е. Ферсмана, исполненный с натуры перед самой войной, в 1941 г., художником Барто (между прочим, родственником известной детской писательницы) – вот надёжный источник инИгорь Сергеевич Красоткин формации. Я тут же позвонил знакомому геологу, сотруднику института, стремительному Виктору Калачёву по мобильнику. Он тут же ответил – сообщил, что только что от Войтеховского и мчится по лестнице наверх, вот-вот пробежит мимо портрета и выдаст нужную информацию. 30-секундная пауза (аппарат не выключаю!) – и радостный крик: «Голубые!» На всякий случай звоню другому знакомому геологу Аркадию Шпаченко – его кабинет в 10 м от портрета. Короткая аудиенция у академика, и новая информация – глаза светлые, серо-голубые. Звоню Валентине Ивановне – стимулирую продолжение творческого процесса. А сам вновь надолго задумался – пора приобщаться к праведной жизни: смотреть людям в глаза и запоминать их цвет. Не зря говорится: глаза – зеркало души!

Открытие геолога Ильи Замечательная советская кинокартина 1937 г. «Семеро смелых». Выдающийся актёрский состав: Боголюбов, Алейников, Макарова, Жаков и прочие. Зимние пейзажи снимали в Кировске в районе озёр Большой и Малый Вудъявр, и здорово получилось .

Какие снега, горы, метели, собачьи упряжки! Недавно фильм отреставрировали и показали по ТВ. В довоенном варианте геолог Илья, лёжа в снежной пещере, пишет в полевом дневнике наивные слова: «Нашли олово. Олова много!» В нынешнем варианте «реставраторы» не обошлись, очевидно, без консультации опытных геологов. И открытие озвучено более скромно: «Нашли проявление олова. Олово богатое». Вспоминается знаменитая точка геолога Серпухова в чукотской глубинке, которую так и не удалось обнаружить .

«Гидросамолёт» в центре Кольского Август 1965 г. Плывём на трёх байдарках вверх по течению р .

Афанасия, что впадает с востока в Ловозеро. Где-то впереди, в её истоках, географический центр Кольского п-ова. Глухая северная тайга по берегам, полное безлюдье, быстрое течение с многочисленными перекатами. Медленно движемся на восток, изо всех сил работая вёслами, преодолеваем упорную воду.

Внезапно за поворотом разворачивается идиллия – в 20 м от нас лебединая семья:

белоснежные папа, мама и пять сереньких «гадких утят». Птицы Полевые будни – праздники для нас сразу заволновались. Мама поплыла прятать утят в прибрежных камышах, а папа решил пожертвовать собой ради детей: он разбежался по течению нам навстречу на огромных перепончатых лапах, как это делают гидросамолёты на поплавках, в 5 м от первой байдарки взмыл вверх и круто ушёл в высоту. План удался: в суматохе мать семейства и весь выводок куда-то пропали. Сколько лет прошло, а в памяти всё как тогда: лес, река, потревоженная лебединая семья!

Геологические этюды Гора Магнитная Гора Магнитная издревле известна. Крепость и казачья станица, которые здесь были построены ещё в середине XVIII в., конечно, получили название от горы. Видимо, с давних пор обратили внимание на метания стрелки компаса в этих ландшафтах. В 1929 г .

началось строительство Магнитогорска, в 1932 г. Магнитогорский металлургический комбинат дал первую сталь. А в 1960 г. сюда на производственную практику прибыли два студента-обогатителя ЛГИ – Красоткин и Цукерман. Посещение г. Магнитной – одно из заданий по практике. Вообще говоря, массив Магнитной горы состоит из пяти отдельных вершин, возвышающихся над плоской равниной метров на 300. Но три горы не дожили до нашего приезда – их срыли до основания и поделом: вина очевидна – полностью состояли из железной руды. Остались две: Атач и Западная .

И вот мы на руднике г. Атач. Гора наполовину отсутствует – пострадала в борьбе за советскую сталь.

Вторая половина – огромный карьер, главная природная железная кладовая на данном этапе:

через десять лет опустошили и её. У нас под ногами и по откосам уступов большие друзы мелких октаэдрических чёрных кристаллов – это и есть магнитный железняк (магнетит). Попадаются красивые золотистые (недаром обыватели с золотом путают!) кристаллы зловредного спутника – пирита (сульфид железа – прим. авт.):

несёт в сталь серу, ухудшающую её свойства. Они имеют краткое кристаллографическое название – пентагондодекаэдр. Сходно по звучанию с вашингтонским Пентагоном: оно и понятно – в основе и того, и другого одна и та же форма – пятиугольник. Большие Игорь Сергеевич Красоткин друзы тёмно-красных кристаллов граната тоже присутствуют, но такие гранаты дам не интересуют – непрозрачные, для ювелирки не годятся .

Внезапно в карьере возникли сигнальщики с флажками и стали загонять рабочих на площадку, где установлены примитивные навесы: готовится массовый взрыв. Стоим мы за дощатой стенкой (до зоны взрыва около 400 м), и тут началось: канонада, как на войне, земля дрожит, молнии и дым разрывов. Кто-то из работяг истошно заорал: «Лошадей-то забыли!» Но две лошадки на открытой площадке стояли совершенно равнодушно: как знали, что камни до них не долетят! Прошло две минуты, отбой – представление окончено. Сильное впечатление произвела экскурсия в металлургические цеха – вот они рядом: домны, мартены, прокатные станы .

И всюду ярко-алый, слепящий глаза металл и вечная жара. Довелось увидеть «чайник» 30 м высотой – миксер, куда заливают расплавленный чугун. Для транспортировки чугуна в мартеновский цех на железнодорожных платформах установлены большие «чашки»ковши, а расплавленный чугун в них заливают из 5-метрового носика того самого «чайника». На 5 км протянулась промплощадка – я насчитал на ней около 100 высоких труб, изрыгающих ядовитый черный, серый и жёлтый дым .

В общежитии, где мы остановились (на правом, жилом, берегу Урала, а комбинат с его дымами – на левом промышленном), поселилась кочевая организация «Уралдомноремонт». Молодые парни ремонтировали очередную домну, а после работы орали на весь дом, а когда им делали замечание, били себя в грудь, гордо и торжественно заявляли: «Родине нужна сталь!». И, конечно, были правы .

Секреты геологической профессии Друг мой, Валентин Максимовский, в конце 1950-х начинал на Д. Востоке свой геологический путь после окончания ЛГИ. Задача первого полновесного полевого сезона – геохимическое опробование речных террас по всему протяжению бурной горно-таёжной реки. Маршруты были одиночными. Валентин с тяжеленным рюкзаком, набитым шлиховыми пробами, к вечеру еле доползал до лагеря и валился без сил. А техник, его коллега, приходил свеженький, да ещё тайменей приносил. Каждый вечер на столе уха и жареная рыба. Все ехидно смотрели на Валентина – учись рабоПолевые будни – праздники для нас тать, студент! Но «студент» работать так и не научился: пробы да пробы, а на рыбу времени не оставалось .

Всё разъяснилось зимой во Владивостоке после химических анализов. Оказывается, техник добирался до перспективной рыбной ямы, быстренько набирал в одной точке несколько десятков проб и переключался на рыбалку. Людей обмануть легко, но приборы не обманешь: идентичность результатов анализа вскрыла фальсификацию. Теперь уже хвалили Валентина – его данные были добротными, с ожидаемой вариацией. А техника с позором уволили из экспедиции .

Маршрутная пара Заголовок – чисто геологический термин. Ходят двое: геолог и рабочий, геолог и техник, техник и рабочий. Геологи и техники – люди постоянные. Рабочие – люди временные и разные («сезонники» – говорят геологи, завербовались на полевой сезон) .

В маршрутной паре главное – взаимопонимание и совместимость, говоря на современном высокопарном сленге – «толерантность» .

В моей полевой жизни на Д. Востоке, по линии ВСЕГЕИ, я всегда был «вторым номером» – рабочим или коллектором (что, впрочем, почти одно и то же – коллектор, по указке геолога, формирует геологические коллекции, «умом и молотком») .

А ведущие геологи были разные. Валя Максимовский – идеальный ведущий. В маршруте (один из них длился 6 дней) мы почти не разговаривали, каждый выполнял свою работу, но чувствовал полное доверие и поддержку напарника. И даже в драматические моменты маршрута (были и такие) никто ни разу не повысил голоса и не выказывал раздражения (его и не было, даже внутри) .

Анатолий Кузнецов подкупал своей страстью к работе и постоянной нацеленностью на геологические проблемы. До сих пор вспоминаю его девиз: «Геология – любовь моя!». К тому же редкий и органичный юморист. Отработали очередную точку – сидим на опушке южной таёжки, на краю соевой плантации.

Анатолий в больших раздумьях заполняет полевой дневник, а мне делать абсолютно нечего (данные замеров радиоактивности – в пикетажке, пробы – в рюкзаке):

– Слушай, начальник, а если сейчас из этих кустов выйдет тигр. Что будем делать?

Игорь Сергеевич Красоткин

Кузнецов бросил писанину и завертел головой:

– Шутки у тебя сегодня нехорошие. Ну что же, сдаваться будем!

В другом маршруте попали в распадок шириной 300 м – сплошной завал высотой 6 м из мёртвых стволов. Преодолевали его более часа. Кузнецов вылез на верхний голый ствол, посмотрел вниз, встал в позу и изрёк: «Надо возвращаться – парашют забыл!»

Нонна Петрова – быстроногая лань – всё делала наперекор здравому смыслу: маршрут – в самой чащобе, палатку ставила на полке крутого склона. Заставляла ходить со взведённой ракетницей (медведи за каждым кустом!). Но подкупал её профессиональный задор и вечное терпение к неизбежным полевым лишениям .

Володя Пуринг ходил слабо и просил, чтобы я исполнял роль ведущего. Однажды, в начале сезона, чуть за это не поплатились .

Я предложил по завершении маршрута возвращаться в лагерь по горной речке, а не по лысому хребтику. Вертелись вместе с речкой по таёжной чаще до позднего вечера. Уже в сумерках, почуяв дым лагерного костра, я сказал: «Володя! Я тебя поздравляю с тем, что в первом маршруте не пришлось ночевать в тайге!»

Полевые категории Все полевики (и геологи в особенности) делятся по хронологическому признаку и работоспособности на 4 категории: 1 – ходок полноценный, 2 – ходок неполноценный, 3 – рахит неполноценный, 4 (высшая) – рахит полноценный. Поскольку я достиг высшей категории, мне трудно (почти невозможно) найти достойное место в нынешней полевой иерархии. А так хочется на волю!

В интересный полевой маршрут!

Доктор наук поневоле Геолог Анатолий Кукуй 20 лет прожил в пос. Тура на Нижней Тунгуске. Руководил добычей, разведкой и обработкой исландского шпата и стал крупнейшим знатоком геологии этого уникального района. Пора сочинить монографию, но как её издать? Задача в 1980-е практически неразрешимая. Опытный и мудрый геолог избрал другой, поистине, «крутой маршрут» – подготовил и успешно защитил докторскую диссертацию по этой теме. Цель была достигнута – не мытьём, так катаньем!

Полевые будни – праздники для нас Таёжная идиллия (легенда) В 1950-х на Д. Востоке в роли завхоза одной из геологических партий выступал отставной полковник. Надёжный был товарищ, но во время одной из ревизий выявили крупную недостачу .

А предъявить претензии было некому – завхоз исчез. Следы его обнаружились через два года на оз. Большое Токо – в глухой тайге на границе Д. Востока и Ю. Якутии. Озеро знаменито своей красотой и огромными тайменями: на дорожку попадались рыбины до 40 кг весом. Завхоз тихо жил с подругой в этой безлюдной глуши и был вполне счастлив! Но зловредные органы ОБХСС нарушили эту таёжную идиллию .

Первым делом, первым делом – вертолёты!

Для геологов эта фраза совершенно ясна! На Д. Востоке и в Ю. Якутии без вертолёта, по большому счёту, и делать нечего!

С моим участием было 18 длительных рейсов: на Ми-2, Ми-6 и, в основном, на Ми-8. Перелёты были разные, есть что вспомнить .

Июнь 1973 г. Мой первый полёт в составе полевого отряда ВСЕГЕИ (8 чел.). Загрузили огромный Ми-6 («летающий вагон») и полетели из пос. Ургал Хабаровского края на юг Амурской области .

Нижняя Тунгуска, пос. Тура .

Игорь Сергеевич Красоткин

Под нами «зелёное море тайги». Два часа лёту – вертолёт снижается над пойменным болотом, двигатель не глушит. Выкидываем свой груз, а затем и сами – в болотную воду! А ведь всё продумали, сбили из досок помосты, погрузили (в первую очередь!), чтобы на них всё сбрасывать при посадке. Но помосты вылетели из вертолёта последними, когда наше имущество уже плавало в болотной жиже (думать надо было заранее!). Вертолёт с грохотом поднялся и исчез из виду. Наступила звенящая тишина. Я с трудом выбрался на болотную кочку. Первое, что увидел: в воде плавает раскладушка, на брезент приклеен ярлык «Боится сырости!»

Сентябрь 1973 г. Из того же Ургала летим на Буреинское нагорье – в район р. Нижний Мельгин. «Воздушное такси» Ми-2 – к нашим услугам. Маленький вертолёт загрузили «по уши», благо пассажиров всего двое. И полетел он в базовый лагерь на малой высоте вдоль могучей Буреи. Прекрасно были видны все изгибы реки, притоки, сопки и даже отдельные деревья таёжных угодий – незабываемое зрелище!

1981 г. Два совершенно уникальных по дальности перелёта – по 1200 км каждый, с двумя промежуточными посадками. В августе на Ми-8 по маршруту Хабаровск – пос. Ургал – пос. Зея – р. Сутам. Летели над р. Тындой и над радугой – полная дуга вся под нами. Обратный рейс в середине сентябре выполнял экипаж Ми-6 по маршруту Сутам – пос. Октябрьский – Ургал – Хабаровск .

Вертолётная площадка в базовом лагере Таёжной экспедиции располагалась в ущелье, и вертолёты вначале делали пристрелочные круги. Но наш Ми-6, видно, вёл ас – он сел сразу, без рекогносцировки. По лагерю пронёсся штормовой вихрь, народ едва успел укрыться – кто за складами, кто в ложбинках. Но наш груз, укрытый брезентом на краю площадки, уцелел – накануне не поленились как следует его укрепить камнями и брёвнами. Долго летели над бесконечным Становым нагорьем, ослепительно белым от первого снега .

1984 г. Почти две недели ждали вертолёт в селе им. Полины Осипенко, командира легендарного женского экипажа, совершившего в 1938 г. перелёт Москва – Д. Восток (по-местному, в Полине). Летели на борту Ми-4 в Удскй район Хабаровского края, пересекая по воздуху с юга на север Селемджинский хребет. От предгорий попали в полосу плотнейшего тумана, видимость – нуль, Полевые будни – праздники для нас ситуация весьма напряжённая. Но волновались только начальник отряда и я, два остальных полевика безмятежно спали. Туман разошёлся над самым гребнем хребта, и мы увидели, что земля всего в 50 м! И через 20 минут благополучно приземлились в тайге на вертолётную площадку. Через несколько дней прилетел Ми-2 и забросил маршрутную двойку в самые верховья р. Ними, за 50 км от базы в горный цирк. Вертолёт летел в узком ущелье, прямо над рекой, и с ювелирной точностью опустился на крохотную полянку среди лиственниц. Обратный пеший путь на базу, с многочисленными приключениями, длился 6 дней .

1988 г. Вертолёт прилетел за нами на р. Учур в Ю. Якутии только вечером. Погрузились, полетели, в 30 км подобрали нашу маршрутную пару. Залетели на заправку в пос. Чумикан, совсем рядом с Охотским морем. Всё шло в большой спешке. Наверное, так было надо – за рычагами сидел единственный в Хабаровском авиаотряде Герой Социалистического труда Иван Петрович Музыка! Уже в стремительно надвигающихся сумерках перевалили с севера на юг Селемджинский хребет и залетели на ночь в Полину (!). Утром всё стало понятно: за окном плотный туман, который рассеялся только во второй половине дня. А в Чумикане такие туманы стоят и по две недели – вот почему спешил вертолётный ас .

1991 г. Снова Ю. Якутия. Работаем в районе оз. Усу. Здесь я пережил уникальный стресс. Ждём обратный вертолёт, а его всё нет. Как-то к вечеру упросил начальницу отпустить за грибами – борт уже явно не предвиделся. Отошёл за 3 км от лагеря в узкое ущелье, красноголовые грибочки стригу потихоньку. И вдруг низко, почти над моей головой, проносится вертолёт. Всё! Улетели, меня бросили – куча проблем! Разворачиваюсь и в рекордном темпе бегом в лагерь, минут через 20 вижу издали наши палатки – отлегло! Никто никуда не улетел – вертолёт был случайный, не наш! На другом участке – у подножия Нингамского хребта – приключилась другая история. Обратный вертолёт был заказан на 1 сентября, а прилетел 30 августа (событие вообще исключительное – опоздание наоборот!). А мы вдвоём с минералогиней были в завершающем маршруте и поднялись по гребню хребта на высоту 2 км над уровнем далёкого моря (1000 м над лагерем). Забирали нас с крутого горного склона, воздушное чудище прыгало на камнях, не решаясь погасить винт – ещё те эмоции! Затем, после старта из Игорь Сергеевич Красоткин лагеря перегруженный вертолёт смог преодолеть хребет только со второй попытки – ситуация снова была критической! Долго летели мы в пос. Чульман над дикой якутской тайгой без конца и края, сверху видели медведя, лосей, а людей никого .

Вспоминаю дальневосточных вертолётчиков, их виртуозное мастерство. И удивительно слышать про вертолётные аварии (например, смерть генерала Лебедя). Видать, перевелись асы, а на смену им пришли малоопытные.

И ещё один вопрос меня свербит:

почему на Западе у вертолётов внизу стационарная платформа, а у наших – колёса?

Склад-рекордсмен Июнь 1978 г. Город Игарка на Енисее – отправная точка многих геологических экспедиций. Много чудес в этом удивительном маленьком городе (20 тыс. жителей). Например, шахта – музей вечной мерзлоты. Или отсутствие пива. Но чудо из чудес – лесобиржа. Огороженный колючей проволокой участок на высоком берегу

0.52 км, заполненный аккуратными штабелями пиломатериалов (досок разной конфигурации), на равном (около 10 м) расстоянии Хинганский хребет, Амурская обл., Д. Восток .

Полевые будни – праздники для нас друг от друга. Такое расположение штабелей диктуют правила противопожарной безопасности – в истории Игарки были грандиозные пожары, вплоть до эвакуации жителей .

На границе тучи ходят хмуро!

Четыре границы на моём жизненном пути .

Февраль 1962 г. Карпаты. От г. Рахова едем туристской толпой на открытом грузовике в г. Великий Бычков. И вот выезжаем на пограничный участок р. Тисы. Взгляд на юг – любуемся Румынией .

Шоссе – в 30 м от реки. Между ним и рекой мощный плетень из толстых прутьев и контрольно-следовая полоса, плотно укутанная снегом .

Сентябрь 1962 г. Руковожу студенческой бригадой ЛГИ на уборке картофеля в Выборгском районе Ленинградской области .

Огромное поле на косогоре зажато между полосами тёмного леса и спускается к мощному пограничному рубежу из 4 полос колючей проволоки. Пограничная картошка – застава в 500 м от нас. Взгляд на север – любуемся Финляндией .

Август 1970 г. Ю. Памир. После базового лагеря на месторождении Кухилал, по совету местных геологов, отправляюсь в обзорную поездку на попутном транспорте. Достигли абсолютной высоты 4000 м. Едем на грузовике по обширному ровному пустынному плато вдоль пограничной р. Памир – полоска воды в 10 м от дороги, глубина реки 10 см, белые отложения соли по бурым берегам .

Ни постороннего звука, ни огонька, ни зверя, ни человека. Только красные столбики через каждый километр с надписью «СССР»

напоминают о границе. Взгляд на юг – любуемся Афганистаном .

Застава Харгуш – проверка документов. Скучающий пограничник пытается подстрелить из автомата здоровенного горного сурка (бывают по 10 кг весом). Оглядываюсь кругом. Пожалуй, ни раньше, ни позже я такого не испытывал: пустынное бурое плато во все стороны, пологие горы в нескольких километрах от нас, ясное небо, закатное солнце – конец света!

Сентябрь 1990 г. Юг Хабаровского края, средний Амур, дальневосточная тайга. Пос. Радде (назван по фамилии русского учёного – исследователя Д. Востока в XIX в.), население – 500 жителей .

И нас пятеро – полевой отряд ВСЕГЕИ. По реке на нашем берегу стандартные 4 ряда колючки, но есть калитки, и днём можно выйти Игорь Сергеевич Красоткин на берег, с 18 до 6 часов утра – граница на замке (амбарном, на петлях!). А на другом берегу (в 400 м) китайский г. Чаоян (8 тыс. жителей). Видны невооружённым глазом на центральной площади большой красный флаг с 6 жёлтыми звёздами и жители, которые прямо по урезу воды ездят на велосипедах и мотоциклах. И никакой колючки!

Противно слушать!

Главный геолог треста «Далькварцсамоцветы» Вадим Вишневский в компании пяти рабочих в сентябре 1983 г. шёл по заброшенной вездеходке среди тайги к р. Уде Охотской, в райцентр

– село Удское. За поворотом внезапно натолкнулись, на расстоянии 10 м, на медведя, идущего навстречу. Оппоненты остановились на несколько секунд и недоуменно уставились друг на друга. Вадим лихорадочно нашаривал пистолет, а работяги, не стесняясь в выражениях, быстро проорали медведю всё, что они о нём думают. Уши медведя, не видимые под густой шерстью, покраснели от стыда .

«Да провалитесь вы, матерщинники! Противно слушать!» – безнадёжно подумал медведь, горестно махнул лапой и свернул в тайгу .

Кто на тропе хозяин?

Молодой геолог Фарид вёл по камчатской тайге своего научного руководителя д.г.-м.н. М.И. Ициксона. Шли долго по тропе, сильно устали. А тропы-то в тайге звериные! Пора ночевать .

И Фарид с устатку допустил непростительную ошибку – поставил палатку прямо на тропе. Ночью раздался шорох: Фарид подполз ко входу и выглянул. И тут же получил удар медвежьей лапой по голове! Рухнул в палатку и до утра уже больше не высовывался .

Сразу стало ясно, кто на тропе хозяин! Повредил нос красивому парню, и остался на лице этот след на всю оставшуюся жизнь .

Но, как известно, «шрам на роже для мужчин всего дороже»!

Три встречи с соболем Соболь – один из самых ценных русских пушных зверей – в Вост. Сибири достаточно распространён .

Август 1973 г. Таёжный ручей Ср. Илга на юге Амурской области. Стремительно выскакиваю к воде с удочкой. От воды шарахнулся изящный бурый соболь и исчез в зарослях .

Полевые будни – праздники для нас Июнь 1978 г. Красноярский заповедник Столбы. Вольеры живого уголка: здесь и огромный медведь, и олени, и лисица. На сетке написано «Соболь», а внутри только пустотелая деревянная колода. Я присел на корточки, и в этот момент из колоды выскочил соболь. На расстоянии 20 см мы удивлённо уставились друг на друга: тёмно-коричневая лоснящаяся шубка, тёмные настороженные глазки, белые зубки – миниатюрный красавец с кошку величиной .

На соболя я, очевидно, не произвёл выдающегося впечатления, и он юркнул обратно в дупло .

Август 1988 г. Река Учур в Ю. Якутии, ночь, мышкую рыбу .

С выловленным ленком, но без упущенного тайменя возвращаюсь по берегу реки к костру. За прибрежной галькой узкая полоса тажки и горный склон.

Слышу лёгкую поступь в лесу, ну, думаю:

«Всё пропало! Медведь выследил!» Иду в атаку – с диким криком прыгаю к лесу, а навстречу такой же отчаянный прыжок соболя .

Мы на мгновение оторопели, в метре друг от друга, а затем обратный прыжок, и зверёк исчез в тайге .

Бедная рыба Геологический отряд ВСЕГЕИ в 1960-х стоял на Малом Хингане (Еврейская АО Хабаровского края) на одной из таёжных речек – притоке Амура. Жили – не тужили, в маршруты ходили, рыбу ловили. Однажды в начале ночи сидели у костра в лагере и беседовали за жизнь. Внезапно от речки раздался странный металлический звук – вроде молоток по камню. Но как-то абсурдно это выглядело – все дома, место глухое, чужих не бывает. Пошли на речку – загадка прояснилась. Нерадивый повар бросал в воду пустые банки из-под тушёнки, и в них, конечно, оставались какие-то фрагменты содержимого. Ленок средних размеров (до 1 кг) решил подкрепиться, сунул голову в банку, а вытащить не смог. Пытаясь спастись, бедная рыба в отчаянье из всей силы стала стучать головой, засунутой в банку, по камням на дне речки. Геологи изловили несчастное животное, с трудом освободили от банки, пожалели и отпустили в родную реку. Редкий и поучительный акт гуманизма!

Пятна – рыбы украшенье!

Как красива мелкая северная форель-пеструшка: бронзовое тело, украшенное набором ярко-красных точек. А у северного хаИгорь Сергеевич Красоткин риуса чешуя, как броня, а точки на серебристом теле только чёрные. Зато высокий узорчатый спинной плавник – настоящее произведение искусства. А вот на востоке всё иное. Чешуя хариуса такая слабая, что её можно ободрать даже о ствол дерева. Зато какие узоры на теле! В полуболотной воде р. Татакан, в Амурской области – ярко-красные и ярко-зелёные точки. А в р. Сутам, в Ю. Якутии, жаберные крышки хариуса нежно-розовые, а точки – чёрные и оранжевые .

Счастливая мышка Мышка – это рыболовная приманка, широко известная в Сибири и на Д. Востоке. Мыши, переплывающие реки – лакомая добыча сибирских рыб: ленка и тайменя. От плывущей мыши расходятся по реке углом две струйки – усы. Искусственная мышка имитирует природную. Кусок толстой ветки или пробка обшиваются шкуркой (крота, оленя и пр., годится и мутон). Эстеты, конечно, считают, что лучше всего – соболиный мех. Прикрепляется тройник, и бороздит такая «мышь» омуты сибирских рек .

Многоопытный мастер из ЛГИ Владимир Иванович Лукин посоветовал использовать чёрную пористую резину – строительный шнур-теплоизолятор круглого сечения. Замечательный оказался материал: легко набирает воду и хорошо летит со спиннинга, в то же время не тонет, а идёт по поверхности, как и положено мыши .

И рыбы такую «мышку» признают за свою. На таёжной охотской р. Ними изловил я на неё за ночь 13 крупных (до 2 кг) ленков подряд. И на неё же вытащил своего самого крупного тайменя (14 кг) на якутской р. Учур .

Это не кровь, а китайский лимонник!

Завхоз Алексеевской партии отдела урановой геологии ВСЕГЕИ Александр Иванович Воллер больше половины года проводил в Хабаровске и разных районах Хабаровского и Приморского краёв и Амурской области. Он был широко известен на Д. Востоке и имел массу знакомых… Однажды геологи выбрались из тайги в Хабаровск, а жить негде – все общежития и гостиницы забиты. Александр Иванович поселил троих в квартире своей знакомой бортпроводницы, находившейся в рейсе. Днём геологи скиПолевые будни – праздники для нас тались по Хабаровску по своим геологическим делам, а вечером явились в квартиру и ужаснулись. Обои и потолок в больших кровавых пятнах – хоть милицию вызывай! Оказалось, в тепле забродил китайский лимонник, добытый геологами в тайге. Бутыли и колбы повзрывались и создали иллюзию преступления. В панике геологи втихаря сдали ключи Воллеру и ринулись на самолёте в Ленинград .

Как удалось ему разрулить ситуацию, история умалчивает .

Рыбалка на озере Таймыр Огромное озеро в центре огромного п-ова Таймыр. Верхняя Таймыра впадает, Нижняя Таймыра вытекает и впадает в Карское море. На север от озера суровая страна – горы Бырранга. Редкие люди в летний сезон навещают озеро. Геолог ВСЕГЕИ, побывавший на этом «краю света», рассказывал о рыбалке. На резинках заплывали с северного берега до глубины 15-20 м и блеснили в отвес местного лосося-гольца (с большим ходом блесны по вертикали) .

Рыбы было много, а рядовой вес одного экземпляра – 2-3 кг .

Дальневосточный мёд На юге Д. Востока три главных источника мёда: липовые рощи, таёжное разнотравье (особенно если в нём присутствует скромный цветок српух) и гречишные поля. В конце сентября 1973 г .

наш геологический отряд стоял в староверовской деревне Кабал (Хабаровский край). Перед отъездом пошли за мёдом к местному старосте (главе деревни) Степану Попову, кряжистому немногословному мужику. Он повёл нас на террасу, где стояло двенадцать 100-литровых бочек. «А какой мёд?», – поинтересовался я. «Липовый», – был ответ. А мне рекомендовали цветочный (серпуховый) мёд, и мы отказались. «А за цветочным мёдом идите к Кольке, только у него пасека на цветах», – посоветовал Степан. Пошли к Кольке – староверу-отщепенцу. Пьет мирское (водку из магазина), а остальные – только своё (медовуху). У Кольки я приобрёл 9 кг мёда (2 бидончика по 3 л), смастерил ящичек и вёз в Ленинград в самолёте в ручной клади. Лучшего мёда я в своей жизни не пробовал! Дальневосточный серпуховый мёд с чуть зеленоватым оттенком особо ценится в Японии .

А в 1979 г. в Амурской области на Бурее пасеки (и наш лагерь) были на правом берегу, а гречишные поля – на левом. И пчёлы, Игорь Сергеевич Красоткин отягощённые взятком, с трудом волокли нектар через реку. А некоторые, особо жадные, не долетали до берега, падали в широкую (около 400 м) реку и тонули. Пасечник нам рассказывал о том, как пробовал мёд в отпуске, на рынке в Ростове-на-Дону: «Ребята, настоящего мёда там не было!» .

Несколько полезных советов. Покупайте мёд второй или третьей качки, мёд первой качки частично формируется из сахара, которым подкармливают пчёл зимой, и ценность его невелика. Настоящий мёд при хранении обязательно засахаривается – это не свидетельство плохого качества. Признак хорошего мёда – его тонкий аромат и вкус. Липовый мёд – белого цвета, гречишный – тёмно-коричневого, цветочный – тёмно-жёлтого. На Кавказе есть ещё совсем тёмный падиевый мёд: пчёлы вместе с нектаром цветов потребляют с листьев экскременты каких-то насекомых. В результате мёд приобретает горьковатый привкус, но содержит много микроэлементов и считается сугубо лечебным (высоко ценится в Германии) .

Полевая ностальгия Жил-был Юрий Кукин (1932-2011). Если говорить возвышенным языком – бард, а если попроще – автор-исполнитель. И вот одна из его последних (?) песен. Проникновенное исполнение: глубокая грусть и светлая память о самом лучшем, что было в жизни .

Почему я опять вместе с солнцем встаю?

Непонятное чувство – и легко и тревожно .

Как осенние птицы улетают на юг, Я весной на восток – к моим рекам таёжным .

… Я палаточный полог поутру распахну .

Меня встретят тайги голубые туманы .

Оседлаю мечту, поскачу сквозь весну Одиноким ковбоем в неизвестные страны .

Полевая лирика Диалог минералогини и геолога (1984 г., Д. Восток) .

Минералогиня (капризным тоном): Валя! Какая плохая порода

– ничего понять не могу!

Полевые будни – праздники для нас Геолог (назидательно подняв вверх указательный палец правой руки): Нонна! Порода не может быть плохая! Порода, как и женщина, может быть только хорошая или очень хорошая!

Триптих Бориса Эфроса Борис Давидович Эфрос (1932-1994) – известный геолог, а также альпинист, поэт, художник. Очень скромный (без званий и наград) и доброжелательный. Постоянно мыслящий о добре и зле, суетном и вечном. Большой человек для тех, кто его знал, с ним дружил, для всех, кто попадал в его притягательную ауру. И я в их числе. Мы были знакомы, но встречались редко, а подружились в конце 1980-х. Борис после тяжёлой болезни работу оставил, но жил напряжённой творческой жизнью. Встречались на выставках в Эрмитаже, ярмарках камня, в Летнем саду у порфировой вазы (объект реставрации!), родном ЛГИ, в его петергофской квартире .

Борис преподал мне много интересных «уроков», но иногда и я не оставался в долгу. Директор Геологического института КНЦ РАН Юрий Войтеховский не был знаком с Борисом и, по существу, его не знал. Но когда я познакомил его со стихами Эфроса, он тоже вступил в большой отряд друзей Бориса. Стихотворение «Прощальный вальс» – глубокие ностальгические раздумья – произвело на него сильное впечатление. И вот по нашей инициативе в Апатитах были изданы три книжечки скромного формата А5. Первая – сборник полевых стихов «Мы ищем то, что не теряли» (2007 г.) с полевыми фотографиями. Вторая – сборник лирической поэзии «Не отстрани проснувшееся чувство» (2010 г.). Третья – сборник «Фломасты»

(2012 г.), где собраны оригинальные графические миниатюры, исполненные фломастерами и раскрывающие глубинную философскую сущность натуры автора. Таким своеобразным «триптихом»

мы отдали дань памяти этому замечательному человеку. Пусть в малой степени, но исполнен долг перед моим поздним другом .

Запоздалое разочарование Летом 1981 г. я собирался в геологическую экспедицию на Ю. Курилы. Но, по разным причинам, Курилы не состоялись и были заменены экспедицией в Ю. Якутию. Уже осенью встречаю в ЛГИ своего товарища-преподавателя Валерия Бородулина .

Игорь Сергеевич Красоткин Зашёл разговор о прошедшем лете, и я поведал свою историю .

Добавил, для очистки души от разочарования: «Слава богу, что Курилы не состоялись. Там были этим летом грандиозные цунами». – «Да ты что! Представляешь, попал бы в цунами – впечатлений хватило бы на всю жизнь!» Мысль, конечно, ценная .

Но если свяжешься с достойным цунами, этих впечатлений, наверное, хватит на всю оставшуюся жизнь – остаток вполне мог бы длиться всего несколько минут! И моё разочарование только усилилось!

Схватка с «хозяином»

В далёкие 1960-е шли три геолога маршрутом по дикой дальневосточной тайге: Валентин Максимовский и друг его с женой. По пути встретилась просторная поляна метров на 30. Остановились и переговариваются: «Какая красивая поляна! Вот здесь бы хорошо базовый лагерь поставить!» Внезапно на дальний конец поляны выскочил крупный медведь и решительными прыжками бросился на незваных пришельцев, стремясь защитить свой «таёжный рай» .

Геологи свято блюли простые правила техники безопасности: мужики мгновенно сорвали с плеч карабины, изготовленные к бою ещё с начала маршрута, и начали лихорадочно палить в страшилище. Выстрел… передёрнуть затвор… ещё выстрел… передёрнуть затвор… Медведь надвигается и с рёвом становится на дыбы… ещё выстрел… Зверь падает к ногам стрелков и затихает. Потом выяснилось: все шесть пуль попали в зверя, причём две – в самое сердце! На том и закончился маршрут – необходимо было оприходовать тушу .

Побудем собаками!

1960-е. Д. Восток. Геолог Валентин Максимовский вместе с техником изучали глубокую канаву на склоне сопки. Здесь было обнаружено урановое рудопроявление, и весь склон был рассечён целой серией разведочных канав. В других канавах тоже трудились геологи. Внезапно издали раздался истошный вопль: «Валентин!

На вас медведь бежит!» Геолог и техник выскочили наверх – зверь нёсся на них сверху, с налёту проскакивая канавы. Это была явная агрессия! А оружия с собой не взяли! Что делать? Валентин инстинктивно упал на четвереньки и стал яростно лаять по-собачьи – чего Полевые будни – праздники для нас не сделаешь, чтобы жизнь спасти! А техник прицелился в медведя трубой от радиометра с чёрной резиновой насадкой. И чудо свершилось – метрах в 10 от «оборонцев» медведь круто свернул в сторону и убежал в тайгу. Потом сошлись во мнении, что медведь был стреляный и стремился отомстить «обидчикам». А насадку радиометра принял за ружейный ствол и внезапно решил поостеречься .

Действительно, в один полевой сезон геологи убили двух медвежат, а медведица-мама в отместку стала их преследовать, давить в канавах. И так обложила, что пришлось прервать работы. В Хабаровском крае ни один сезон в 1970-1980-е годы не обходился без ЧП: пропадали опытные таёжники. Каждый раз издавался строгий приказ: одиночные маршруты запретить, ходить в тайгу только с оружием. «Медвежья опасность» – постоянная таёжная угроза .

Русский малахит Малахит – по химическому составу основной карбонат меди

– красивейший поделочный камень глубокого зелёного цвета и своеобразного «рисунчатого» облика. Минерал широко распространён в зоне окисления месторождений медных руд, но в большинстве случаев выглядит слишком заурядно и котируется только как технологический источник меди. Исключение составили Гумешевское и Медноруднянское месторождения на Ср. Урале. Там, в середине XIX в., были обнаружены глыбы прекрасного малахита до 50 т весом. Одна из них (около 1.5 т) представлена в знаменитом Горном музее ЛГИ. Путеводной звездой правящей дворянскоимператорской элиты русского общества и нарождающейся буржуазии стало маниакальное стремление к роскоши. Вот подлинная причина появления в России в ХIХ в. выдающихся малахитовых «ансамблей», равных которым, очевидно, никогда больше не будет .

Пройдём по Эрмитажу. Аванзал – малахитовая ротонда с 10 зелёными колоннами. Уникальная малахитовая гостиная (арх .

А.П. Брюллов) – колонны, пилястры, столешницы, камины, ваза, мелкая пластика (шкатулки, табакерки, броши) бирюзового, корпускного, плисового (с особым шелковистым отливом) малахита. Огромные малахитовые вазы в разных помещениях Эрмитажа (Большой тронный зал, Советская лестница, Большой просвет, Галерея истории древней живописи). Теперь наш путь лежит в Исаакиевский собор – 8 малахитовых колонн 10-метровой высоты Игорь Сергеевич Красоткин украшают его иконостас. И, наконец, первый по времени возникновения малахитовый интерьер – большой зал площадью около 200 кв. м в особняке владельца малахитовых рудников П.Н. Демидова на Большой Морской улице Санкт-Петербурга (1830-е гг., арх. Монферран), ныне Дом композитора. Судьба этого сокровища печальна. Особняк в начале ХХ в. арендовало итальянское посольство. Когда в 1918 г. дипломаты бежали в Италию от большевистских «варваров», ушлые итальянцы прихватили с собой всё малахитовое убранство. Небось, по-прежнему, в каких-то закрытых от постороннего глаза покоях, состоятельные нувориши любуются дарами уральской природы. Растёкся малахит по России и по миру мелкими ручьями. Например, один из больших каминов Юсуповского дворца в Санкт-Петербурге, на Мойке, облицован малахитом .

Ныне появился новый источник поделочного малахита – африканский Заир (Конго), но тамошний камень уступает уральскому и, в основном, идёт на мелкие поделки. В моей коллекции имеется изящная маленькая «заирская» черепаха, приобретённая на выставке «Каменный цветок» в Апатитах в 2009 г. всего за 600 руб .

А русский малахит, мелькающий ныне – жалкие остатки каменной роскоши ХIХ в. Старые малахитовые ансамбли – достойный памятник уральской природе, уникальным мастерам-камнерезам, скульпторам и архитекторам .

Самородная ртуть Самородки (золота, платины, меди) – вещества твёрдые, разумеется, на поверхности планеты Земля. Но есть исключение: самородная ртуть большей частью жидкая, температура плавления

-39 ° С. Встречается в земных недрах в ассоциации с твёрдой киноварью (природный сульфид ртути) в месторождениях Испании (Альмадена), Германии, США, а в Истрии (Хорватия) имеет промышленное значение. И я видел «живую» ртуть при посещении подземного рудника Акташ в Горном Алтае в 1961 г. Горный мастер привёл меня в камеру, где вскрыли жилу киновари (до 8 % ртути при среднем содержании по руднику 0.2-0.3%). Своим геологическим молотком я ударил по ярко-красной стенке, отлетел большой кусок жилы – и из свежего скола посыпались капли ртути диаметром до 5 мм. В Техасе (США), на месторождении Терлингуа в углублении известняков был найден самородок ртути весом 68 кг (около 5 л) .

Полевые будни – праздники для нас А профессор В.В. Гавриленко из ЛГИ, недавно посещавший испанскую Альмадену, лицезрел даже не капли, а струйки ртути!

Неожиданный «трофей»

В сентябре 1941 г. во время ленинградской блокады на ул. Пестеля (близ Летнего сада) взорвалась бомба. Погиб мой дед Гавриил Сергеевич Красоткин, дворник дома, квартира была разрушена. Впоследствии в декабре 1941 г. умерла бабушка. Наша семья (отец, мама и я – младенец) находились в эвакуации, в Казахстане. Пострадавшим моим родственникам (по отцу) – бабушке, тёте Нине и дяде Жене – выделили квартиру во дворе дома. В ней до войны жили этнические немцы, которых в самом начале военных действий безжалостно выселили, и они куда-то сгинули. В квартире была кое-какая обстановка, несколько небольших картин и фарфоровых тарелок по стенам, явно западноевропейского толка .

На этажерке находился небольшой минералогический образец – друзочка мелких кристаллов пирита: тётя Нина впоследствии колола им орехи. Поступив в ЛГИ, я уделил этому «камешку» особое внимание и получил его в подарок. И лежит он в моей домашней коллекции как память о военном лихолетье .

Моя минералогическая коллекция В 1957 г. я поступил в Ленинградский горный институт на специальность «Обогащение полезных ископаемых» металлургического факультета. Нам читали короткие учебные курсы кристаллографии и минералогии, геологии месторождений полезных ископаемых и других геологических дисциплин – для расширения общего кругозора будущих горных инженеров-технологов (эта квалификация записана в моём вузовском дипломе). Таким образом, наши геологические знания находились на явно дилетантском уровне, что и предусматривалось учебной программой. Но меня неудержимо привлекали замечательные коллекции минералогического отдела Горного музея ЛГИ. Много раз я посещал просторные залы, внимательно осматривал витрины и тихо любовался замечательными творениями природы .

В 1958 г., будучи студентом I курса, зашёл я в родную ленинградскую 206-ю среднюю школу на набережной Фонтанки, 62, посеИгорь Сергеевич Красоткин тил кабинет рисования, встретился с уважаемым учителем Евгением Александровичем Лебёдкиным. Он покопался в шкафу и извлёк большой кристалл горного хрусталя – впечатляющий двойник. «Ты же в Горном учишься. Я тоже хотел стать геологом, отучился в ЛГИ на геофаке целый год… а потом война, обе ноги изранены – пришлось с геологией проститься… Возьми от меня на память!». С этого чудного экспоната и началась моя минералогическая коллекция .

В 1959 г., после II курса, состоялась ознакомительная практика в Кировске на комбинате «Апатит» – первое непосредственное знакомство с минералами на горных склонах Хибин, в отвалах и карьерах.

И первые личные экземпляры в коллекцию:

апатит (светло-зелёный и чёрный), эвдиалит (малиновая «лопарская кровь» по всем тундрам растеклась – бедные саамы!), сфен, эгирин и др. Новые, уже производственные, практики – новые пополнения. Магнитогорск, 1960 г. (после III курса), карьер г. Атач:

щётки магнетита и граната, пентагондодекаэдры пирита. Лениногорск (Вост. Казахстан), 1961 г. (после IV курса) – полиметаллическая сульфидная руда (медно-свинцово-цинково-пиритная), синие сферолиты азурита, кристаллы пирита в сером сланце .

На металлургический комбинат поставляли флюорит из Китая и Сев. Кореи – красивым друзам бесцветного, зелёного и фиолетового флюорита тоже нашлось место в коллекции. По дороге на практику мы – двое студентов-энтузиастов – по собственной инициативе посетили Ильменский заповедник на Ю. Урале, увидели амазонит (первое знакомство!), кристаллы циркона и сапфировидного корунда.

После практики – путешествие по Горному Алтаю:

киноварь, самородная ртуть, друзы кальцита на высокогорном ртутном руднике Акташ. Январь 1962 г. Преддипломная практика на медной обогатительной фабрике в Алмалыке (Узбекистан): сферолиты малахита, звёзды брошантита, хризоколла, бирюза, куприт, блёстки самородной меди .

Затем, с сентября 1962 г., началась моя преподавательская работа на кафедре химии ЛГИ. Но и здесь нашлось место минералогическим «подвигам». В 1963 г. я посетил в Мончегорске подземный рудник Ниттис-Кумужье, доживавший последние годы – в коллекции оказались образцы жильной медно-никелевой руды с прекрасным пентландитом и кристаллами пироксена. Экскурсия в Оленегорск

– образцы железной руды полосчатой текстуры. В 1963-1964 гг .

Полевые будни – праздники для нас

–  –  –

Было время собирать камни – настало время раздавать камни .

В моей коллекции было около 500 образцов минералов и горных пород. Раздал я больше половины: в Геологический музей КНЦ РАН в Апатитах (14 моих образцов находятся в основной экспозиции), в Горно-геологический музей в Кировске, в Историко-краеведческий музей на 25-ом км, на кафедры минералогии и геологии МПИ родного ЛГИ, по друзьям-знакомым. Осталась ценная и памятная часть коллекции, которую надо систематизировать… Камни живут своей жизнью, создают неповторимую ауру и помогают жить людям .

Геологический анекдот Возвращаются два геолога из тяжёлого маршрута. Слава богу

– на дорогу выбрались! Идут по дороге, а тут под ноги одному из них камушек попался, небольшой такой – с два кулака. Мало того что обрыдли эти камни на вершинах сопок в тайге – так ещё и по дороге идти мешают. Размахнулся геолог в сердцах и влупил по камню сапогом – прочь с дороги! И взвыл – ногу отбил, а камень едва сдвинулся с места. Поднял с трудом, прикинул на ладони, окинул ласковым взором и показал товарищу. Между прочим, вовсе не заурядный камень оказался, а золотой самородок .

Лётное происшествие (рассказ Игоря Александровича Паракецова) Лето 196… года. Пос. Лабытнанги на Нижней Оби. Высокий обрыв реки. Дощатый сарайчик гидропорта наверху, гидросамолё

–  –  –

ты на воде. Тепло, ясно. Компании пассажиров в ожидании вылета сидят наверху по кустам и пьют водку. Внизу у гидросамолёта появляется неказистый начальник геологической партии и картаво орёт: «Ребята! Грузимся! Нам дают борт!» Ребята – ноль внимания, пригрелись, отдыхают – умиротворённые. Начальник заволновался и, чтобы привлечь внимание, пальнул из ракетницы. Но предательски дрогнула рука – ракета попала в перкалевую плоскость, и гидросамолёт загорелся. Общие крики! Ребята выскакивают из кустов, подбегают к сарайчику, хватают с противопожарного щита огнетушители и вниз по обрыву через голову кувыркаются к самолёту. Огнетушители старые – или не работают, или начинают струячить прямо на обрыв. А самолёт в пламени. На крики выскакивает из домика экипаж – «кожаные куртки» действуют героически: сбегают вниз, забираются в горящее «судно», запускают винт и воздушным потоком сбивают пламя. От гидросамолёта – жалкие останки, закопчённый командир переводит дух, оглядывается вокруг и угрожающе рычит: «Где этот…?» Но начальник партии ситуацию оценил правильно и вовремя сбежал… Искали, но, на его счастье, не нашли… Сбылась мечта!

Один ленинградский геолог, постоянно работавший летом в Вост. Сибири, лелеял мечту – добыть дикого северного оленя. Он выписывал в поле разрешение на карабин, постоянно его носил, в палатке оружие тоже всегда было под рукой. И вот однажды утром свершилось: геолог расстегнул вход и в 20 м от палатки узрел трёх оленей. Нырнул обратно, схватил заряженное оружие и прямо из палатки меткими быстрыми выстрелами положил всех трёх. И тотчас вслед за «подвигом» раздались ужасные людские вопли, перешедшие в протяжный вой. Оказывается, мимо палаток проезжали эвенки, захотели познакомиться с «гостями тайги». Время раннее

– эвенки со свойственной им деликатностью решили не нарушать сон приезжих, расположились поодаль и терпеливо ждали их пробуждения. И вот «хладнокровный убийца» разрушил всю таёжную идиллию! Но мечта сбылась!

Игорь Сергеевич Красоткин

Красота и пошлость Красота и пошлость часто уживаются. Красивейший байкальский поделочный камень лазурит – нежнейшего синего цвета. Много изготовлено из него ваз, столешниц и других предметов роскоши. А месторождение, известное ещё с XVIII в., носит одиозное название – Похабиха .

В поисках золота «Слово – серебро, молчание – золото». Очень актуальная геологическая поговорка. Представить её можно по-разному. Нашёл геолог серебро – можно побахвалиться. Найдёшь золото – лучше помалкивай. Слишком охотников до этого металла много развелось. А можно развернуть поговорку по-другому. Попали искатели в тяжёлую, почти безвыходную ситуацию. Разговоры – только по делу. А драть глотку – всем дороже станет. Лишние слова – делу не помощник, только сеют смуту, раздор, раздражение и злобу. Станет плохо – старайся выбраться из беды, а разговаривай беззвучно сам с собой. Беда давит разговорчивых, а справляются с ней молчаливые!

От перестановки букв… От перестановки букв в слове многое может измениться .

В этом в 197… г. пришлось убедиться моему другу геологу Борису Эфросу, работавшему в 121-ой комплексной экспедиции в Ленинграде. Предстояли длительные полевые работы в Таджикистане, в горах Памира. Эфрос как опытный альпинист включил осенью в годовую заявку отделу снабжения необходимый альпинистский атрибут – ледорубы. Весной раздаётся звонок от одного из геологов: «Приходи, посмотри, что эти кретины для нас приобрели!»

Эфрос пришёл в комнату, где хранилось снаряжение, и увидел 10 новеньких агрегатов, имя которым – ледобуры. В снабженческой организации сильно удивлялись – откуда у геологов столько любителей подлёдного лова рыбы?

Какого рожна!

Поговорка есть такая, а в чём её смысл? Прояснилось на Байкале в 1977 г. Байкальские рыбаки режут рыбу (омуля, хариуса, Полевые будни – праздники для нас окуня) кусками, насаживают их на заострённые плоские деревянные палочки длиной в полметра, втыкают их над костром и запекают рыбу. Вкуснейшее блюдо! А палочка эта называется рожно .

Какого рожна тебе надо – омулёвого, харьюзового, окуневого?

Заменитель соли Ленинградский геолог Анатолий Кукуй много лет работал в знаменитом пос. Тура на Нижней Тунгуске в Вост. Сибири, и стал выдающимся специалистом по исландскому шпату – прозрачной кристаллической разновидности кальцита с уникальными оптическими свойствами (в районе Туры находятся его крупнейшие месторождения). Летом – в поле на Тунгуске, зимой – камералка в Ленинграде. Как-то накануне отъезда он отдал ключи от своей туринской деревянной «квартиры» знакомому геологу. Да ещё устное «завещание» оставил: «В сарае – четверть туши оленя (разумеется, уже стояли морозы – прим. авт.). Употребляйте на закуску!»

С тем и отбыл в Ленинград. Возвращается Кукуй в Туру на пороге сибирского лета. Знакомый с благодарностью возвращает ключи и сетует: «Хороший был олень! Да соль долго искали – не нашли, но в банке у тебя был какой-то порошок – попробовали: похоже по вкусу на соль, вот им и пользовались». Кукуй побледнел: «И все живы?» – «Ну да, что нам сделается!» – «Так в той банке средство от тараканов!»

Российские геологи – не тараканы! Их измором не возьмёшь!

Огненный опал Привёл я в ноябре 1976 г. своего друга – подводника Николая Кузнецова – в знаменитый Горный музей ЛГИ. Прошлись мы, не спеша, по минералогическому отделу. В одной из витрин второго зала находится мой любимый образец огненного опала – полупрозрачное оранжевое чудо с два кулака размером, и я обратил внимание гостя на этот экспонат. Часа через полтора возвращались по анфиладе музея – за окном сумерки, а во втором зале освещение было выключено. И в полумраке на поверхности огненного опала загорелись с десяток огненных точек (по науке, они называются рефлексы). Я часто бывал у этой витрины, но такое увидел впервые

– наверное, удачно совпали направление и низкая интенсивность Игорь Сергеевич Красоткин светового потока. Может быть, такой приём использовали и многоопытные жрецы древних религий, чтобы поразить верующих .

Синие шарики Среди любимых образцов моей минералогической коллекции есть и такой: ярко-синие шарики диаметром до 10 мм среди вмещающей светлой рыхлой породы («сала», как говорили старые уральские горщики). Минералогически неграмотные зрители коллекции прямо так и спрашивают: «Это покрасили?» Я отвечаю уверенно, без заминки: «Да! Сам и красил!» На самом деле, «красила» природа. Это сферолиты азурита (основного карбоната меди) из Андреевского карьера Лениногорского рудника, что в Вост.-Казахстанской области .

Золото нашла?

В кинофильме 1958 г. «Дорогой мой человек» есть замечательная сцена. Едут в купе четыре женщины и в разговоре выясняется, что одна из них – геолог. Следует стандартный и отчасти наивный вопрос: «Золото нашла?» Следует великолепный ответ: «Девочки, там, где я работаю, никто никогда ничего не найдёт!»

Ильмены В студенческие 1960-1961 гг. мне удалось дважды посетить Ильменский государственный минералогический заповедник на Ю. Урале – это событие было связано в поездками на производственные обогатительные практики в Магнитогорск (на Ю. Урале) и в Лениногорск (Вост.-Казахстанская область). Сколько этих «горсков» было в Советском Союзе – нашей могучей промышленно развитой стране – наверное, не менее десятка. Оба раза моими спутниками были товарищи по практике – студенты ЛГИ Вячеслав Цукерман (1960) и Борис Петров (1961). Ночевали мы на сене в сарае бухгалтера заповедника Афанасия Иеремиевича Коржа – пожилого, фактурного и интеллигентного человека. Сам заповедник

– это, прежде всего, несколько сот старинных и более современных горных выработок – кпей (канав, траншей и небольших карьеров) в живописной сосновой тайге. Начинали мы, как водится, с музея, где собраны уникальные образцы редких минералов, доПолевые будни – праздники для нас бытых уральскими горщиками и геологами за две сотни лет. А затем прогулки по дорогам и тропам с выходом на копи. Вообще-то в Ильменах не принято бродить экскурсантам с геологическими молотками, но, к счастью, нас никто не гонял, а ведь здесь были открыты многие уникальные минералы редких элементов: церия, тантала, ниобия и др. И то, чем мы занимались, конечно, было браконьерством, но, разумеется, мелкомасштабным. Посетили амазонитовые, корундовую и историческую Блюмовскую копь. В наши коллекции попали зелёные амазониты, коричневые кристаллы циркона и голубые – корунда .

Афанасий Иеремиевич в 1961 г. вдохновил нас ещё на одну экскурсию: «Ребята, я купался в Дунае, Днепре и на Чёрном море, но нигде не испытывал такого удовольствия, как на оз. Тургояк .

Советую вам съездить туда на автобусе». И ребята поехали. Тургояк – тёмно-синее блюдце 10 км в поперечнике под голубым небом, окружённое высокими склонами с зелёным сосновым бором .

Когда мы вышли на берег, стояла большая жара (+32 ° С). Мы разделились и ринулись по песчаному пляжику в озеро – и тут же выскочили обратно (вода +12 ° С), не иначе где-то линзы ископаемого льда (?). Но всё-таки теперь вслед за А.И. могу торжественно произнести: «Я купался в Амуре, Енисее, Белом, Чёрном, Японском и Охотском морях, но нигде не получал такого удовольствия, как в оз. Тургояк». И это истинная правда!

Сортавальский камень Сортавала – город на северном побережье Ладожского озера (русское название – Сердоболь), ныне в составе республики Карелия. Финский по происхождению, город входил в состав Великого княжества Финляндского (1809-1918), а в 1918-1940-х в состав суверенной Финляндии. В районе Сортавалы (на близлежащих островах Ладоги и материке) много месторождений облицовочного камня, известных с начала XIX в. Подробно сортавальский камень описан в серии научно-популярных книг Н.Б. Абакумовой, А.Г. Булаха и др. В период расцвета северной столицы многие сортавальские месторождения помогали формировать неповторимый облик «блистательного» Санкт-Петербурга. Наружная облицовка стен Исаакиевского собора выполнена светло-серым полосчатым рускеальским мрамором (карьер у д. Рускеала). Сам великий архиИгорь Сергеевич Красоткин тектор Монферран специально посетил Сортавалу и лично выбирал камень. Чёрно-белый волнисто-полосчатый ювенский мрамор (с о. Ювень) использован для облицовки южного фасада Михайловского замка, дома Мятлева на Исаакиевской площади и дома Апраксина на Миллионной ул., 22 .

Серым сердобольским гранитом (с о. Тулолансаари, здесь была дача Н.К. Рериха) облицованы колонны верхней площадки Иорданской лестницы Зимнего дворца (замысел архитектора В.П. Стасова

– перестройка после пожара 1837 г.) и интерьеры Нового Эрмитажа

– колонны Парадной лестницы и других помещений. Оттуда же родом 10 атлантов портика – вечный памятник великому скульптору А.И. Теребеневу. Тёмно-розовый валаамский гранит (с о. Сюскюянсаари) использовался для постаментов памятников (Екатерине II, Александру III, композитору М.И. Глинке). Название гранита связано с тем, что здесь трудились монахи Валаамского монастыря (на самом Валааме гранита нет) .

И это только отдельные примеры. Чтобы перечислить все объекты Санкт-Петербурга, где использован сортавальский камень, надо несколько страниц. Он бывает периодически востребован и в наше время – и тогда в некоторых карьерах добыча его возобновляется. Так, он использован в подземных вестибюлях некоторых станций метро: валаамский гранит – в облицовке колонн станции «Ленинский проспект», рускеальский мрамор – в облицовке стен и пилонов станции «Приморская». Сеть старинных карьеров в окрестностях Сортавалы – уникальный горно-геологический памятник. Иногда мне чудится, что вместе с сортавальским камнем достигли низменного, болотистого Петербурга волны бурной Ладоги, омывающие её дикие скалистые берега .

Четвертая жизнь В 1937 г. для Всемирной парижской выставки в Советском Союзе изготовили карту страны из поделочных и драгоценных камней. 700 мастеров, камнерезов и мозаичников, напряжённо трудились 11 месяцев и заслужили золотую медаль выставки. Моря, горы и равнины Союза были набраны лазуритом, малахитом, мраморами, яшмами. Города, горнозаводские центры, границы были отмечены огранённым горным хрусталём, аметистом, александритом, цитрином, рубином и т.д. Зрители были поражены. Вернулась Полевые будни – праздники для нас карта из Парижа и попала в Большой тронный (Георгиевский) зал ленинградского Эрмитажа и долго там жила, ещё в мои юношеские 1950-е. Впоследствии историческая справедливость была восстановлена: карта сменилась императорским троном, положенным по статусу зала. Мозаичное чудо отправилось как будто бы по назначению в Геологический музей ВСЕГЕИ им. Ф.Н. Чернышова, где я её лицезрел в 1991 г. Обветшала карта на старости лет, кое-какие фрагменты утеряла и была подвергнута масштабной реставрации уже в недавние 2000-е. 6 мастеров трудились 6 лет – восстановлены и утраты мозаики, и фрагменты из драгоценных и полудрагоценных камней. И чудо начинает в стенах ВСЕГЕИ свою четвёртую, надеюсь, долгую и счастливую жизнь .

Живые карандашики Рассказывал геофизик, который в 1960-х работал в горах Киргизии: «Пришёл вверх по речке к небольшому водопаду метров 5 высотой, который рушился с уступа, далеко выступающего за плоскость отвесной скалы. Между водой и скалой была свободная «мёртвая зона». Легко в неё забрался и наблюдал поток как бы изнутри. Обратил внимание на вертикальные тёмные карандашики в воде. Протянул к ним руку – карандашики исчезли, убрал – снова появились. Это висели в потоке маленькие форели! И легко поднимались – вверх по вертикальной струе» .

Чароитовая комната Чароит – чудо конца ХХ в., минерал, открытый в Мурунском массиве Ю. Якутии на р. Чара (отсюда и название). Нежный сиренево-фиолетовый цвет, красивая текстура из спутанных волокон, прочность и вязкость – и кинулись камнерезы изготавливать разные изделия из чароита: серьги, броши, кулоны, бусы, письменные приборы и др. У истоков открытия чароита находился иркутский геолог Николай Владыкин, я встречался с ним в 1991 г. в аэропорту якутского пос. Торго, всего в 30 км от месторождения чароита. К сожалению, напряжённое бестолковое ожидание вертолёта не позволило посетить «чароитовую шкатулку» .

Владыкин загорелся идеей создания «чароитовой комнаты», аналогичной Малахитовому залу петербургского Эрмитажа. Он проИгорь Сергеевич Красоткин шёл по многим кабинетам: Эрмитаж, Русский музей, Министерство культуры, Министерство геологии. Владыкина «хлопали по плечу», поддакивали его «прожектам», но всерьёз никто ему не поверил и не оценил идею. Тем временем выбрали из недр большую часть чароита, и тихо растворился чудо-камень в бесконечной «каменной реке», которой нет ни конца, ни края. По смутным свидетельствам, в конце 1980-х чароитом облицевали интерьер представительства «Аэрофлот» в Париже. Саркофаг папы римского Иоанна Павла II закрыт массивной плитой из чароита. И ещё остались великолепные эталонные коллекции в Санкт-Петербурге: в музее ВСЕГЕИ и на кафедре минералогии Университета .

По следам первопроходцев Великие первопроходцы: Ферсман, Урванцев, Чернов, Билибин .

Привёл людей в Хибины Ферсман – нашли апатито-нефелиновую руду, Урванцев в Таймырскую тундру – нашли медно-никелевую руду, Чернов в Печорскую тундру – нашли уголь, Билибин на Колыму – нашли золото. А вслед за ними благословенная неизвестно кем (то ли богом, то ли чёртом, а может, основной массой населения (?)) советская власть погнала в эти гиблые края миллион виновных, а ещё больше – не понимающих, в чём их вина. Ненароком и Урванцев оказался «без вины виноватым». И образовались острова «Архипелага ГУЛАГ», появились огромные колонны «спецпереселенцев». Ценой миллионов жертв поднялись шахты, рудники, заводы и фабрики, встали новые города: Кировск, Мончегорск, Норильск, Воркута, Магадан. Дикий и безлюдный Север задышал .

Наверное, первопроходцы понимали трагические последствия своих выдающихся открытий, но воспоминаний на эту тему не оставили. Мне очень хотелось бы их послушать, да уже некого… Геологический сон Друг мой, геолог Анатолий Львович Кукуй, начинал свою геологическую стезю в 1960-х на юге Д. Востока, в Зейском нагорье .

Типичная горно-таёжная местность: высокие сопки, заросшие дикой тайгой, могучая река и её притоки, масса скальных выходов геологических объектов. Маршрутная пара – геолог Кукуй и техник – вышла в длинный дневной маршрут на поиски геологичеПолевые будни – праздники для нас ских структур. Да сильно задержалась на огромных сопках. Время шло, геология сложная, силы таяли: слишком «крутой» маршрут затеяли. Шёл, шёл А.Л. и, хоть молод и силён был, но ноги отказывались идти, мысли путались (ясно только одно – не дойти засветло до базы), а глаза слипались. И рухнул геолог Кукуй под куст кедрового стланика, успев в полузабытьи снять рюкзак и закинуть его под голову. И мгновенно пришёл спасительный сон. Рано утром проснулся геолог – отдых пошёл на пользу: усталости как не бывало, голова уже светлая, и мысль в ней ясная – быстрее на базу, пока товарищи искать не начали. Техник спал неподалёку под другим кедровым кустом. Утренняя свежесть взбодрила, ринулись в лагерь и вовремя пришли: спасотряд уже собирался выступить .

Крепок и радостен геологический сон!

Три лакомства якутов Известный ленинградский геолог Пётр Сигунов, автор замечательной книги о тайменьей рыбалке на сибирских просторах «Ожерелья Джехангира», назвал три лучших якутских лакомства: язык оленя,

–  –  –

Столешница Эрмитажа – объект исследования в дипломной работе под руководством проф. Д.П. Григорьева. 2016 г .

печень налима и голова тайменя. Первое я как-то раз попробовал, но не запомнил. Второе – одно из любимых блюд: и в ухе, и жареная, и сырая (с луком, перцем и солью) после получаса выдержки. Особенно хороша печень крупного налима с кольского оз. Имандра – крупная, сочная, без единого паразита (финки). Обитель чистой налимовой печени также небольшое (около 3 км) оз. Сейдозеро в 50 км от Кировска (в 10 км от пос. Октябрьский). Налимы там мерные (0.8 – 1 кг), вкусные и со здоровой печенью – наверное, экологически чистый водом. А вот голову своего первого тайменя (рыба весила 12 кг) отведал на горно-таёжной р. Нижний Мельгин на юге Хабаровского края в далёком 1973 г. Была проблема – сварить уху на 15 геологов: голова, похожая больше на налимью, чем на лососевую, заняла весь объём большого ведра, и юшки получилось всего литра два. Пришлось отваривать голову несколько раз, чтобы нацедить нужный объём тёмно-жёлтого жирного варева. Но я на мелочи не разменивался

– ни ухи, ни жареного тайменя не ел, сосредоточился на голове .

И понял якутов – вкуснейшие потроха мне достались: большие мозги (умный, небось, был таймень!), великолепные мягкие хряПолевые будни – праздники для нас щи, фрагменты нежного мяса и, конечно, глаза (зоркая рыба – не упустит добычу, хотя бы и блесну-обманку). Насытился от души!

Горняцкая Ева Во внутреннем дворе Ленинградского горного института ещё в начале 1960-х было много интересного. Сейчас там всё застроено и перестроено – институт растёт и развивается, перемены неизбежны. Но… вернёмся в 1960-е. Профессорские конюшни, классическая арка на въезде в Музейный дворик, учебная буровая, знаменитый подземный рудник, а ещё раньше каток зимой заливали. И ректорский садик: высокие клёны, дубы и липы, обнесённые строгой классической оградой на цоколе из путиловской плиты. Перед входом в садик располагаются два чугунных сфинкса – интересно, где и когда их отливали: на заводе Бёрда или на заводе Сан-Галли?

А в глубине под деревьями скромно сидела юная беломраморная Ева, правда, сильно состаренная безжалостным временем: 100 лет просидеть – не поле перейти .

Ректорский садик был любимым местом студентов – на его скамейках будущие флагманы горного производства и науки готовились к экзаменам, обсуждали своё бурное прошлое и манящее будущее, рассказывали байки и анекдоты. И мужское большинство бросало пылкие и недвусмысленные взгляды на когда-то юную красавицу, ныне по возрасту годившуюся им в прабабушки… Но ректорат не дремал. Дабы предотвратить непредсказуемый сексуальный ажиотаж, скульптуру перенесли в запасники Горного музея, где она тихо коротала свою вечную старость. Недавно (в 2000-х) состоялось её возрождение: отреставрированная – помолодевшая и прекрасная – живёт теперь Ева вполне благоприятной жизнью в одном из парадных залов минералогического отдела Горного музея… И, наверное, счастлива!

Оружие есть?

Александр Иванович Воллер, вечный завхоз одной из геологических партий ВСЕГЕИ, в 1970-х в очередной раз отбывал на Д. Восток. Прощание затянулось, и норма потребления алкоголя была несколько превышена. Досмотр пассажиров авиарейса Ленинград – Хабаровск проводился по усиленному варианту в связи Игорь Сергеевич Красоткин с недавней попыткой теракта на борту самолёта. Рядом с двумя досмотрщицами стояли трое вооруженных милиционеров .

Вопрос: Оружие есть?

Ответ: А как же? – откинута пола пиджака, пистолет ТТ в кобуре на поясе .

Милиционеры рванулись к оружию, чтобы обезвредить очередного террориста. Но досмотрщица и глазом не моргнула .

Вопрос: А разрешение есть?

Ответ: Конечно! – И соответствующая бумага из кармана .

Предполагаемый конфликт был исчерпан .

Ловчорритовый этюд В Хибинах есть минерал ловчоррит – сложный силикат, содержащий редкие земли, а также радиоактивный элемент торий. Крупные месторождения ловчорритовых руд разрабатывались в 1930-х в ущелье Гакмана, на юго-восточном склоне г. Юкспор. В 1970-х на кафедре химии ЛГИ (на первом этаже химкорпуса) я искал в стенных шкафах редкий реактив и внезапно наткнулся на большой штуф (около 30 см) белого полевого шпата (альбита), содержащий обширные включения минерала смоляно-коричневого цвета. Несомненно, то был знаменитый хибинский ловчоррит. Повертел штуф в руках и обнаружил некие коричневые кристаллы. Конечно, дело было не моего ума, и я решил, что необходимо связаться со специалистом. В жертву наметил доцента (впоследствии профессора) кафедры ПРОМПИ (поисков, разведки и оценки месторождений полезных ископаемых) ЛГИ, своего давнего знакомого Анатолия Кукуя – он размещался недалеко от меня, только на втором этаже. Позвонил: «Толя! Рассматриваю очень интересный образец. Не мог бы ты ко мне зайти? Думаю, тебе тоже будет интересно».

По ленивому ответу абонента я понял, что ему совсем не интересно:

«Как-нибудь после работы загляну». Я пошёл в наступление: «Мне кажется, я рассматриваю кристалл ловчоррита». – «Что?!» – заорал Кукуй, бросил трубку и через две минуты вбежал ко мне в лабораторию. Взяв в руки штуф, специалист повертел его, окинул зорким взглядом и разочарованно внес ясность враз потускневшим голосом: «Отпечаток кристалла полевого шпата». Очередная минералогическая «сенсация» не состоялась, но штуф, всё же, прямиком направился в минералогический отдел Горного музея ЛГИ .

Полевые будни – праздники для нас Разные концепции Геологический отряд работал на Д. Востоке. Маршруты, посиделки у вечернего костра, негромкое пение под гитару, близкое общение с незнакомой природой. Всё тихо, мирно, благостно – геологи и их помощники набираются душевного здоровья, так необходимого в жизни. Внезапно приезжает научный руководитель тематики и берёт подручных «за рога»: «Работать! Работать! Работать!». Прошло две недели. Начальник отряда заметно погрустнел и «в кулуарах» высказал своё резюме: «Как он не понимает, что люди приезжают в поле не для того, чтобы работать, а для того, чтобы жить и работать!»

Воспоминания о цирконе Циркон – золотисто-коричневый минерал (бывают и другие оттенки), силикат циркония – образует красивые кристаллы, которые привлекают внимание геологов, любителей камня и ворюг камня (есть такая «замечательная» категория!) .

Лето 1961 г. Мы, двое студентов металлургического факультета ЛГИ, по дороге на практику в Вост. Казахстан, сделали остановку на Ю.Урале и посетили Ильменский минералогический заповедник. В одной из копей (кажется, Блюмовской) добыли образцы с кристаллами циркона. Один кристалл красиво торчал из породы .

Этот камень долго лежал на моей тумбочке в общежитии в Лениногорске (Риддер). Перед отъездом я раздобыл ящик и стал упаковывать коллекцию. В суете внезапно заметил, что кристалл из образца пропал. Подозреваю: его присвоил студент Московского горного института Путов – его кровать была рядом, и уж больно он восхищался этим цирконом .

В Горно-геологическом музее Дома техники в заполярном Кировске был прекрасный образец из Ловозёрских тундр: крупные кристаллы циркона (до 5 см) в светлой альбитовой жиле. Какойто алчный посетитель в лихие 1990-е втихаря выломал их и выкрал. Директор музея Татьяна Георгиевна Баранова поминала его «добрым, тихим словом» – уж так он интересовался экспонатами, так обо всём подробно расспрашивал. Таких «любителей камня»

надо возить по минералогическим музеям в клетке под контролем Игорь Сергеевич Красоткин полиции. Наглый грабитель, между прочим, также был из столицы нашей родины. Что ж, А.С. Грибоедов давно подозревал: «На всех московских есть особый отпечаток». Но классик всё-таки был слишком крут – большинство московских камнелюбов, конечно, люди очень достойные .

Прозрачный циркон-гиацинт – дорогой ювелирный камень .

Как-то на выставку в Эрмитаж привезли из Дрездена алмазный гарнитур знаменитого саксонского короля XVIII в. Августа Сильного: золотые и серебряные пуговицы, запонки. броши, кольца, подвески – всё в сверкающих алмазах. И большой, прекрасной ювелирной работы кулон с огромным тёмно-медово-дымчатым гиацинтом. Сокровища были размещены в отдельной стеклянной витрине под бдительной охраной лейтенанта милиции в женском обличье. Возле витрины постоянно толпился народ и мешал мне рассмотреть сокровище. Но вот короткий миг затишья. Я подошёл вплотную, снял очки и стал наклонять голову к камню – ниже!. .

ниже!.. ещё ниже!.. – и неожиданно ударил лбом в пуленепробиваемое стекло! Стражница аж подскочила от испуга, а я вначале оторопел от собственной неловкости, а потом долго смеялся: русские всегда брали лбом!

Слёзы счастья Всю жизнь мечтал побывать на Шантарских островах, но не судьба. Вот рассказ главного геолога треста «Далькварцсамоцветы» Вадима Вишневского: « В июне 1982 г. летим на вертолёте на Шантары. Подлетаем. Синее небо, изумрудно-зелёное море с белыми ледяными айсбергами, зелёные шапки тайги среди моря .

Слёзы на глазах от счастья всё это видеть! А я ведь в своей жизни много чего повидал. К сожалению (а может быть, к счастью), серьёзного родонита (розовый поделочный камень – прим. авт.) найти не удалось. Только один небольшой образец имел сходство с традиционным уральским» .

Таймырские джентльмены Плыли в глуши таймырской четыре геолога на двух резиновых лодках. Внезапно за поворотом тихой тундровой речки их глазам предстала восхитительная картина: полубоком к ним по колено в Полевые будни – праздники для нас воде стояла полностью обнаженная девушка и самозабвенно мылась. Дама была явно увлечена своим туалетом, пребывала в счастливом одиночестве, никого вокруг не видела и не ожидала подвоха .

А ребята растерялись – такое в их планы явно не входило! Но надо же соблюсти правила приличия и дать знать о себе прекрасной амазонке. И тогда один из них не нашёл ничего лучше, как обратиться к незнакомке, которая их всё ещё не обнаружила, с тривиальным вопросом: «Скажите, который час?» Нимфа шарахнулась от человеческого голоса, дико взвизгнула и ударилась в бега!.. Видение исчезло. Ошарашенные геологи в полном молчании поплыли дальше .

Фауна!

В июле 1984 г. геолог Максимовский (с больной спиной и 10 кг рюкзаком) и коллектор Красоткин (со здоровой спиной и 40 кг рюкзаком) заканчивали шестидневный пеший маршрут вниз по течению р. Ними в Удском районе Хабаровского края. Осталось пройти около 7 км до базового лагеря, но путь осложняли непропуски – с трудом проходимые скалистые обрывы, заросшие тайгой и уходящие прямо в бурную реку. Брели из последних сил. Вышли на небольшую косу из крупной гальки.

Геолог указал на большую тёмно-серую плитку песчаника с круглой дырой посередине:

«Смотри – и не лень кому-то было буравить!». Любознательный коллектор, несмотря на груз, наклонился, поднял плитку, перевернул, всмотрелся и звонко рявкнул: «Фауна!» (коллектор был хорошо воспитан и знал, что в геологическом обиходе так называют ископаемые остатки животных в осадочных породах). Пришлось остановиться, сбросить рюкзаки, изучить камешек, разбить его молотком и образцы переложить в коллекторский рюкзак, увеличив его вес ещё на пару килограммов. Впоследствии эти «следы невиданных зверей» помогли уточнить возраст горных пород, что в геологии чрезвычайно важно!

Гуляет Пётр по России Могучая фигура Петра Великого – одна из вершин на широком поле русской истории. Многообразны его деяния. Среди них – Игорь Сергеевич Красоткин основание Приказа рудокопных дел в 1700 г., фактически положившее начало российской геологии. Образ Петра Великого – яркая страница в русской культуре. Цепь историко-культурных событий, связанных со скульптурным ликом императора, представляет особый интерес. Попробуем отразить её хронологию в серии коротких рассказов .

Верхом на Лизетте Неистовый Пётр Великий исколесил всю Россию и за границей успел побывать. Изумлённые наследники долго пребывали в шоке от бурной деятельности первого императора и втайне побаивались его славы. Первой опомнилась мудрая Екатерина Великая и воздвигла в 1782 г. Медного Всадника (это название, как известно, на совести А.С. Пушкина, а другие упомянутые в тексте названия памятников Петру I предложены автором), который по праву стал одним из символов «блистательного Санкт-Петербурга». Со скромной такой латинской надписью на постаменте: «PETRO PRIMO CATHARINA SECUNDA MDCCLXXXII». Престарелый скульптор Этьен Фальконе со своей юной подругой скульпторшей Мари Колло (между прочим, автором царской головы) постарались от всей своей французской души на славу. А гранитный Гром-камень на постамент долго искали в окрестностях столицы по императорскому указу. Удачливый простолюдин-«геологоразведчик» Семён Вишняков получил неслыханно щедрую награду – целых сто рублей серебром (посмотрел я ненароком на нынешнюю ассигнацию того же достоинства и загрустил – не те масштабы, полдня не проживёшь, даже на бутылку не хватит!) .

Целый год с помощью хитроумных механизмов извлекали камень весом 1600 т из Лахтинского болота, волокли целым рабочим батальоном 8 вёрст до моря, водрузили на специально построенное судно, везли 12 вёрст до столицы по Маркизовой луже (так ласково именовали Финский залив русские моряки, правда, уже в XIX в.). Когда Фальконе увидел Гром-камень, он впал в мрачную задумчивость. Лизетта (таким женским именем нарёк своего могучего жеребца сам Пётр Великий, странно – с чего бы?) потерялся бы на громадной скале, а с ним и император. Скульптор, не посоветовавшись с царедворцами, рискуя карьерой, принял единственно правильное решение. Постамент, по его указаниям, обтесали, Полевые будни – праздники для нас убрали лишнее, добавили динамичности, привели в соответствие с размерами и пропорциями бронзового властелина и его коня .

Затем, в 1800 г., появился великий император на том же Лизетте у стен Михайловского замка

– мечты и могилы Павла

I. С одиозной надписью:

«Прадеду Правнук», дабы не тыкали злоязычные русофилы наследнику немецким происхождением .

А изваял царя-победителя знаменитый скульптор Карло Бартоломео РасСтрельна. Царь-повелитель .

трелли (1675-1744), отец великого петербургского зодчего Франческо Бартоломео Растрелли. Но не суждено было скульптору увидеть своё творение в полном блеске. Только в 1747 г. произвели отливку по гипсовой модели. Ветреная Елизавета Петровна слишком долго выбирала место славному отцу – видно, чувствовала некую его усмешку, связанную со сходством своего имени с лошадиным .

В конце концов, бронзовый император попал в полувековую ссылку в какое-то тайное убежище, известное только царственным особам. И лишь пресловутый правнук вывел славного прадеда на свет божий из заточения, где тот смиренно ждал своего часа .

Приключения Царя-повелителя Третий конный памятник Петру I «Царь-повелитель» (работы немецкого скульптора Г. Шмидта-Касселя) установлен в Риге в 1910 г. в ознаменование 200-летия отвоевания города у шведов .

На открытии присутствовали Николай II с семьей. Затем Россия провалилась в пучину Первой мировой войны. В 1915 г., в связи с приближением линии фронта к Риге, было принято решение об эвакуации памятника морем в Петроград.

Но враги не дремали:

Игорь Сергеевич Красоткин немецкая подводная лодка торпедировала транспорт в Ирбенском проливе, и ушёл великий император на морское дно. Эстонские водолазы обнаружили сильно повреждённый памятник в 1930-х вблизи о. Сааремаа и подняли его фрагменты. Видно, магия Петра Великого не давала покоя новым властителям Латвии: они выкупили у Эстонии останки скульптуры и намеревались вновь установить в Риге грозного покорителя Балтии. Помешала новая война и новые исторические обстоятельства .

Прошло более полувека, и рижский предприниматель Е. Гомберг заказал в 1999 г. проект восстановления памятника. Рижские власти не решились на такой явно русофильский акт и благоразумно предложили скульптуру в дар Санкт-Петербургу. Но санктпетербургские власти также не решились на «репатриацию» – небось, побоялись гнева императора, не желавшего бежать с земли, кровью завоёванной. Вместо этого изготовили в Риге гипсовую копию, перевезли на Неву и сделали бронзовую отливку в мастерской скульптора Д. Гочияева. И встречает теперь Пётр Великий на верном Лизетте президента и его высокопоставленных гостей у входа в Константиновский дворец в Стрельне – первой российской морской резиденции на побережье Балтики .

Эпоха Антокольского Пришёл XIX в. Не зря сказано С. Есениным: «Лицом к лицу – лица не увидать // Большое видится на расстоянии». Чем более удалялась петровская эпоха, тем больше проявлялось интереса в обществе к многообразным деяниям Петра .

«То академик, то герой, // То мореплаватель, то плотник, // Он всеобъемлющий душой // На троне вечный был работник» – лаконичОснователь Тульского оружейного завода .

ная оценка А.С. Пушкина .

Полевые будни – праздники для нас В 1841 г. бронзовый Пётр (скульптор Н. Жак) встал в приморском парке Кронштадта, дабы оборонять морскую крепость «до последней силы и живота». И ведь помог в следующем столетии, в «сороковые роковые»! В 1860 г. установлен памятник в Воронеже (скульптор А. Шварц), где начинался русский флот, взявший под водительством Петра турецкий Азов. Опираясь на морской якорь, зорко всматривается Пётр в туманное будущее. В 1873 г. бронзовый Пётр (скульптор И. Шредер) вновь посетил берег Онежского озера

– недаром столицу Карелии назвали Петрозаводск. В далёкие годы лечился здесь царь железистыми «марциальными» водами, а мы и не подозревали, что властитель империи иногда чем-то болел .

И правильную мысль подал – железные «болотные» руды использовать для производства металла .

Не случайно к личности Петра Великого обратился великий скульптор Марк Антокольский (1843-1902). Скульптор создал могучий образ императора (на самом деле, Пётр, хотя и обладал огромным ростом – 203 см, был узкоплеч и худощав – посмотрите на восковую персону производства К.Б. Растрелли в Эрмитаже). Первая бронзовая скульптура Петра I работы Антокольского установлена в Петергофе в 1884 г. (в войну похищена оккупантами и восстановлена в 1957 г. по авторской модели). Копии появились в Таганроге в 1898 г., в Петербурге у Сампсониевского собора (1908 г., в 1929 г. демонтирована и в 1940 г. оказалась в Третьяковской галерее), в Архангельске в 1911 г., в Петрокрепости (Шлиссельбурге) в 1957 г. и в Военно-морском музее Петербурга. И перед моим внутренним взором иногда возникает образ великого царя и непременно в варианте Антокольского .

Юбилейный вал Он начался в первые годы XX в. Последовали один за другим 200-летние юбилеи различных деяний Петра (как не вспомнить основание Санкт-Петербурга в 1703 г., Полтавскую победу 1709 г .

и пр., и пр.). Исполинская фигура первого императора вновь выступила из глубины веков – последняя надежда закосневшей царской власти. И каждому юбилею полагался свой памятник – одного Антокольского оказалось мало. На петровскую «арену» выступили скульпторы Роберт Бах и Леопольд Бернштам. Мастеровой у ворот Игорь Сергеевич Красоткин основанного им Тульского оружейного завода, в рабочем фартуке, с молотом у наковальни – таков образ императора у Баха (1912 г.). Бернштамовского «Царя-плотника», с топором в руке у носа рубленного им ботика, установили перед восточным портиком Адмиралтейства в 1910 г. А в 1911 г. отправили в подарок копию в голландский Заандам, в память первых уроков корабельного мастерства, полученных молодым царём в конце далёкого XVII в. Другая – уменьшенная копия – появилась в Летнем саду на берегу Лебяжьей канавки .

А ранее в 1909 г. у западного портика Адмиралтейства Бернштам запечатлел последнее благодеяние неистового императора – поставил динамичную композицию «Царь-спасающий» в память операции спасения простолюдинов – солдат и матросов, гибнущих от бури в Финском заливе поздней осенью 1724 г. Надорвался император, жестоко простудился, слёг и помер в ужасном смятении – не на кого Россию оставить! Сам виноват: надо смену себе загодя готовить, а не надеяться на вечную жизнь – весьма распространённое заблуждение власть имущих (даже заведующих кафедрами вузов) .

–  –  –

– в школу искусств в бастионе Панцерлакс. Пришла в 1939 г. трагическая для Финляндии (да и для Советского Союза тоже) «незнаменитая» Зимняя война. Выборг стал советским, льву «хвост отрубили», а Петра – на старый гранитный постамент охранять вновь завоёванные рубежи. В августе 1941 г. на три года всё возвратилось «на круги своя». Теперь уже финны не церемонились .

В отвоёванном у «оккупантов» Выборге бронзовый император был торжественно утоплен в морских водах в присутствии президента Рютти и фельдмаршала Маннергейма. Но в 1954 г. «утопленника» отыскали, реанимировали – возник как будто из пены морской – и вновь установили на «историческом» месте на гранитном постаменте .

«Нашему Петеньке сильно не повезло»

Зимой 1990 г. мой друг и знаток поделочного камня геолог Борис Эфрос пригласил меня в петербургский Летний сад на обследование эльвдаленской порфировой вазы – подарка Николаю I от шведского короля. Зашли мы в дирекцию сада, и стал я выспрашивать сотрудницу о судьбе скульптуры «Царь-плотник» с берега Лебяжьей канавки, и услышал от неё странную фразу: «Нашему Петеньке сильно не повезло». А ларчик просто открывался: в достопамятном 1917 г. пришла советская власть и принялась яростно уничтожать символы проклятого самодержавия (как же – Революция! Свобода! Демократия!). И главной мишенью неожиданно стал Пётр Великий, глаза мозолил – торчал на всех углах! Новая малограмотная власть (правда, были высококультурные исключения – Анатолий Луначарский, Игорь Грабарь, Марк Шагал и некоторые др.) ополчилась на императора. В 1919 г. пали скульптуры Бернштама на Адмиралтейской набережной, чуть позже – «Полтавский победитель» у Сампсониевского собора и пр., и пр. В этот смутный период пропала и копия «Царя-плотника» в Летнем саду .

Но два выдающихся монумента остались нетронутыми новоявленными варварами – Медный всадник и «Царь-победитель» у Инженерного замка. Загипнотизировал, видно, грозный правитель с высоты императорского седла российских геростратов, не посмели они завершить святотатство .

Игорь Сергеевич Красоткин Постперестроечный ренессанс В конце 1980-х пришло новое время, а с ним и новые песни .

Пали хрестоматийные кумиры – символы 70-летней безуспешной погони за «призраком коммунизма». А «свято место пусто не бывает» – необходимо срочно найти тех, «уважать кого должны мы на безлюдье». Искать среди деятелей новой эпохи как-то неудобно и нескромно, да и рано ещё. И взоры невольно обратились в историческое прошлое. А в 2003 г. ещё и 300-летие Петербурга подоспело. Из анналов с «тяжёлым топотом» выплыла легендарная, могучая, грозная фигура царя-реформатора, ещё в далёкие годы также поднявшего «Россию на дыбы»… И понеслось… Вернули в 1996 г. «Царя-плотника» к Адмиралтейству (спасибо голландцам-нидерландцам, подарили копию своего памятника из Заандама). В 2003 г. вернули скульптуру государя к Сампсониевскому собору. В том же году вернули бюст императора на Охту

– обозревать руины Ниеншанца после яростной борьбы против газпромовского небоскрёба. А вот памятник в Лодейном Поле на Свири, что по дороге к будущей столице, сооружённый в 1832 г .

купцом М. Сафроновым, пережил все революционные и военные невзгоды .

Появились и новые адреса. Стараниями председателя Совета Федерации С.М. Миронова в 2002 г. установлен бюст Петра Великого в Усть-Ижоре (скульптор А. Дегтярёв). Здесь император встречал из Владимира мощи благоверного князя Александра Невского: сел за руль ботика, придворных – на вёсла, и 20 вёрст вниз по Неве в Александро-Невскую лавру. Пётр Великий в Астрахани (2007 г., скульптор А. Ковальчук) – в память о персидском походе (и возможно, трагической судьбе Марии Кантемир). Ненароком спас император и масштабное творение Зураба Церетели (1997). Хороша метаморфоза: плыл покоритель океана Колумб во Флориду, а выплыл в обличье морехода Петра Великого в Москву-реку .

В этой несколько странной суматохе выделяются оригинальные работы Михаила Шемякина. Хищный, лысый властитель, с длинными, цепкими, зловещими пальцами, с 1991 г. сидит на скамье у стен Петропавловской крепости Санкт-Петербурга (пресловутый «император-паук»). Он вызывает неясное волнение у экзальтированных дам постбальзаковского возраста: в очередь влезают Полевые будни – праздники для нас на постамент, плюхаются на царственные медные колени (заодно и скульптуру полируют). Аналогичная императорская особа в 2003 г .

появилась у стен Константиновского дворца в Стрельне на пару с умнейшей женой Екатериной I (только она знала некую тайну, позволявшую усмирять необузданный гнев повелителя и обращать ситуацию на пользу себе и государству). Но пальцы императора – те же, паучьи .

Императорские бюсты Тревожно видеть грозного, неистового владыку прошлого в полный рост: стремительного, энергичного, спешащего всё успеть

– и завоевать, и построить, скорого и беспощадного на суд и расправу. А вот бюст – это попроще, и не так опасно. В таком относительно скромном варианте изображений Петра Великого множество. Обратимся к некоторым экспонатам своеобразной «петровской галереи». Основоположник её, наверное, Карло Бартоломео Растрелли. Его могучий Пётр (1724) ныне, в пустынном зале Эрмитажа, грозно взирает на верного друга и сподвижника, героя и казнокрада Александра Меншикова (1717) – скульптор не решился разрушить легенду и разделить их образы – грозный император и «полудержавный властелин». Даром, что Меншиков так же могуч, да и ростом не обделён – 195 см. Впрочем, растреллиевский Пётр ныне встречает гостей «второй столицы» – это один из символов нового времени. Его свирепый образ (увеличенный раза в полтора) сменил под сводами Московского вокзала вождя мирового пролетариата, почти одновременно с очередной метаморфозой имени великого города (Санкт-Петербург – Петроград – Ленинград – и вновь Санкт-Петербург) .

В 1875 г. к траурному 150-летию появился скромный бюстик (скульптор П. Забелло) у первого петербургского жилья – домика Петра на Петровской набережной Петроградской стороны .

В 1910 г. на Петроградской набережной Большой Невки в рельефном картуше вновь построенного здания Городского училищного дома имени Петра Великого (ныне Нахимовское военно-морское училище, а напротив – крейсер революции «Аврора») явился миру выдающийся бюст императора (скульптор В. Кузнецов) с торжественной надписью «Отцу отечества». И гордо пережил все трагические волны 70-летней советской эпохи. В 1911 г. «благодарные Игорь Сергеевич Красоткин охтяне» (так написано на постаменте) воздвигли бюст (скульптор И. Гинцбург) на месте старого шведского поселения 1703 г., с видом на срытую по приказу Петра крепость Ниеншанц, на стрелке противоположного берега р. Охты при её впадении в Неву. Новые, уже «неблагодарные охтяне» с революционным энтузиазмом бюст императора снесли .

Но одумались через 80 лет (в 2003 г.) и бюст восстановили (скульптор В. Обухов) .

В 1910 г. в г. Кексгольме (ныне Приозерск на Карель- Император-паук .

ском перешейке в Ленинградской обл.) в честь 200-летия славного Кексгольмского полка у полковой церкви установлен бюст императора. Красные финны в 1918 г. сбросили его в оз. Вуокса. В 1972 г. бронзовый бюст (скульптор В. Горевой) вновь появился на своём историческом месте .

С большим удивлением взирает на императора В.И. Ленин со своего постамента на другой стороне Рыночной площади и даже руку к нему тянет .

Появились и новые бюсты – в Усть-Ижоре в 2002 г. и совершенно неожиданно – горельеф над входом в «Ситибанк» на Невском пр., 28 (нашли покровителя!) .

Автор хотел ограничиться одной страницей, а получилось несколько: могучий творческий вал понёс в культурно-исторический океан. Пора к берегу пристать после длительного маршрута с севера на юг и с востока на запад: Архангельск – Петрозаводск – Лодейное Поле – Шлиссельбург – Выборг – Приозерск – Усть-Ижора

– Санкт-Петербург – Кронштадт – Петергоф – Рига – Заандам – Москва – Тула – Воронеж – Таганрог – Астрахань. В кратком очерке невозможно все памятники перечислить и описать – их «сорок Полевые будни – праздники для нас сороков»! Но есть робкая надежда: пока Пётр Великий взирает на Россию своим недрёманым оком, у страны великое будущее!

Алтайская династия Сентябрь 1961 г. Горный Алтай. Два студента ЛГИ, после производственной практики на обогатительной фабрике в Вост.Казахстанской области, решили посетить великую горную страну и с некоторыми приключениями добрались до знаменитого Телецкого озера. Здесь удалось присоединиться к плановой туристской группе всесоюзного 77-го маршрута. Со сдержанным восторгом вглядывались путешественники в бирюзовые воды озера, одного из самых глубоких в России, в крутые скальные склоны, поросшие кедрово-пихтовой тайгой, с многочисленными горными речками и водопадами. Через два дня наша огромная лодка (на 25 человек, с четырьмя гребцами, посменно сидевшими на веслах) добралась до северо-восточного угла этого величественного (самый подходящий эпитет!) водоёма – большого селения Яйлю. Здесь находилась главная усадьба Алтайского заповедника. Впрочем, в тот период он был временно упразднён, как и многие другие подобные территории, по велению всесильного генсека Н.С. Хрущева. Сильно раздосадовали руководителя «заповедные» учёные: ползают в своё удовольствие по дикой природе, а толку от них, как от козла молока! Походили мы по селению, поозирались кругом, и невдомёк было, что мы посетили своеобразное родовое гнездо знаменитой алтайской династии – семьи Дулькейтов .

Георгий Джемсович Дулькейт (1896 – 1988) Я знаком с Г.Д. Дулькейтом только по коротким интернетовским аннотациям. Но даже такая скромная информация рисует вполне легендарный образ: страстный любитель природы, неутомимый путешественник, выдающийся учёный-биолог. Любовь к природе привил отец, зубной врач из прибалтийских немцев, главным увлечением которого были охота и рыбалка. Г.Д. провёл детство на Д. Востоке, учился в Томском университете, служил в царской армии, участвовал в гражданской войне на нашей «партизанской» стороне. После установления советской власти – промысловик, учитель географии, исследователь Уссурийского края и Шантарских Игорь Сергеевич Красоткин

Слева направо: Г.Д. Дулькейт, Д.Г. Дулькейт, Т.Г. Дулькейт .

о-вов Охотского моря в различных экспедициях, работник пантового зверосовхоза. Затем возвращение в Томск, в отделение НИИ рыбного хозяйства, изучение ихтиофауны Чанско-Барабинских озёр Зап. Сибири. Но всё-таки главный объект его исследований – популяции диких животных, особенно сибирского соболя .

Многочисленные научные работы были высоко оценены, и первую научную степень – кандидата биологических наук – Г.Д .

получил в 1939 г. в Москве по совокупности научных трудов, без защиты диссертации. Видимо, дикие звери привели Г.Д. на берега Телецкого озера, где он в 1940-51 гг. возглавлял научный отдел Алтайского заповедника. И сыновья его, наверное, естественным образом продолжили «природоведческую» традицию отца. Так и образовалась в пос. Яйлю своеобразная «династия». В 1952-65 гг. Г.Д .

работал уже в Красноярске, в знаменитом заповеднике «Столбы», занимался восстановлением популяции соболя в Красноярском крае, писал научные монографии и статьи. В результате в 1971 г .

родилась фундаментальная докторская диссертация «Охотничья фауна горной тайги Сибири и Д. Востока». Активная научная работа Г.Д. продолжалась вплоть до последних лет жизни .

В XVII-XVIII вв. учёные в области естественных наук не разделялись по узким специализациям. У них была одна должность и призвание – естествоиспытатель. По широте охвата проблем дикой природы, в научном и географическом плане, к этой высокой категории заслуженно относится и Георгий Джемсович Дулькейт .

Джеймс Георгиевич Дулькейт (1925 – 1984) В 1978 г., во время пребывания в Красноярске, мне довелось посетить знаменитый заповедник «Столбы», находящийся всего в Полевые будни – праздники для нас нескольких км от городской окраины. Здесь, на северо-западной оконечности Вост. Саян, на площади около 470 кв. км, разбросано около 100 скальных останцов розовато-бурого сиенита, вздымающихся на высоту 40-90 м над таёжными угодьями. Моя одиночная экскурсия началась с подножий Первого и Второго столбов – хватило ума не пытаться самостоятельно штурмовать крутые незнакомые скалы. Затем я прошёл мимо столба Митра – абсолютно гладкой стены с тремя траурными надписями в зловещих чёрных рамках: память о скалолазах, принявших смерть в этой декорации .

Нашлись попутчики – рядовые красноярские жители, которые провели меня по тропе на следующий участок тайги к совершенно экзотическим столбам с такими же экзотическими названиями: Дед, Перья, Львиные ворота. Богатые впечатления слегка испортили клещи, злонамеренно упавшие на нас с кустов: по выходе на пустынный асфальт мы разделись догола, и попутчики сняли с меня с десяток мерзких насекомых – предполагаемых переносчиков тажного энцефалита. Спасала мысль о полноценной вакцинации, которую я предусмотрительно прошёл ещё пять лет назад (защита на всю жизнь!). Аборигены были совершенно спокойны – оказывается, у них иммунитет от этой страшной болезни вырабатывается с детства, за счёт потребления местного козьего молока .

Возле жилого здания заповедника располагается живой уголок, где в просторных вольерах и клетках спокойно бродили олени, лисы, барсуки и другие представители сибирской фауны. На сетке одного из вольеров висела табличка: «Соболь». Но внутри виднелся только обрубок большого ствола. Присев на корточки, я уставился на деревянную колоду. И в этот момент из дупла действительно выпрыгнул зверёк и уселся, отделённый сеткой, в 20 см от меня, с явным любопытством, сверкая бусинками чёрных глаз .

То был роскошный, изящный, тёмно-бурый сибирский соболь .

В большом, тщательно огороженном закутке закатывал представление огромный бурый медведь, не менее 200 кг весом, легендарный зверь по кличке Тайгиш, попавший в живой уголок осиротевшим несмышлёнышем. Он ёрзал, сидя на заду, размахивал лапами и требовал угощения, которое (в виде конфет и кусочков сахара) бросали сердобольные посетители. Не люблю я этого сюсюканья, и оказалось, поделом: через год этот «ласковый миша» содрал скальп с одной легкомысленной девушки. Забыла она, что прироИгорь Сергеевич Красоткин да – не пробирка, и сунулась слишком близко к непредсказуемому царю тайги. Зверь, к сожалению, попал в разряд мероприятий, которые формально называются «регулирование численности объектов живой природы» .

Мой подробный рассказ о столбах и живом уголке имеет прямое отношение к Джеймсу Георгиевичу Дулькейту – старшему сыну Георгия Джемсовича. Детство и юность его прошли в чертогах Телецкого озера. Переехав в 1952 г. вместе с отцом в Красноярск, Д.Г. работал в заповеднике «Столбы» метеорологом всю оставшуюся жизнь. А также стал известным фотолюбителем и достиг в этом деле высокого мастерства. Освоением красноярских столбов издавна занимались местные скалолазы-«столбисты». Ходили они по столбам так называемыми «компаниями», каждая из которых имела свой устав и кодекс поведения. Не нравилось всё это местной власти, но ребята были упорные и рьяно отстаивали свою независимость. Сложилось крепкое содружество людей «по интересам» – к «Столбам». Представители отдельных «компаний»

объединились в неформальное сообщество – своеобразное «королевство». «Королём» был признан Д.Г. Дулькейт, «королевой» – его жена Е.А. Крутовская, заведующая метеостанцией заповедника, а жилой дом рядом с живым уголком стал «королевским дворцом» .

Основную роль в создании живого уголка сыграла Елена АлексанЦентральная усадьба Алтайского заповедника в пос. Яйлю. 1930-е .

Полевые будни – праздники для нас дровна: подбирала беспомощных зверей и птиц, кормила и лечила .

А Джеймс Георгиевич, мастер «золотые руки», был его строителем. Вот так «алтайский след» ещё раз проявился в заповеднике «Столбы» и навсегда остался в памяти друзей и соратников .

Тигрий Георгиевич Дулькейт (1929 – 2006) Ясное утро в сентябре 1961 г. Два студента ЛГИ прибыли попутным моторным катером (в компании с четырьмя рабочими и двумя лошадьми) на мыс Кырсай – южную точку Телецкого озера. Накануне, поздно вечером, две туристские группы всесоюзных плановых маршрутов спустились с гор после сложного 10-дневного пути. Мы обратились к туристам – молодым людям из Москвы, Ленинграда, Красноярска, Новосибирска, Обнинска – с просьбой принять нас в их тургруппу 77-го маршрута, самого сложного в стране в то время. Симпатичный весёлый москвич – завхоз тургруппы Володя Угрюмов – буркнул: «Пойду, поговорю с Тигром»

(так нам послышалось). «Тигр» (он же Тигрий Георгиевич Дулькейт) был инструктором группы. Формальное слово «инструктор» мне очень не нравится. Значительно лучше и по звучанию и по смыслу – «проводник». Он вёл ребят по Алтаю, а странное имя впоследствии нашло простое объяснение – взято из святцев .

Т.Г. дал согласие, мы быстро приобрели кое-какие продукты на турбазовском складе, в дополнение к своим, и поплыли дружной большой семьёй по знаменитому Телецкому озеру (этакий Байкал в масштабе 1:10). За 4 дня неспешно преодолели на вёслах 90 км в огромной лодке, сначала с юга на север, потом с востока на запад до турбазы «Золотое озеро» (по-алтайски «Алтын-Кёль») в пос .

Артыбаш у истока р. Бия .

Проводник, сидя у руля, внимательно изучал нас: ему необходимо было выбрать двух лучших гребцов – авральную команду для последующего сплава по бурной Бии… Тигрий Георгиевич – младший сын Георгия Джемсовича – с детства постоянно находился в окружении алтайской природы: бродил по окрестностям селения Яйлю, выполнял разную сельскую работу – косил траву, ухаживал за скотиной, рыбу ловил на пропитание. В 16 лет стал наблюдателем Алтайского заповедника, охранял его угодья от нарушителей и браконьеров, а после его временного закрытия ушёл работать в туИгорь Сергеевич Красоткин ризм… А мы блаженствовали, стараясь вобрать и запомнить красу Алтая. Всё шло легко и весело: лёгкие разговоры, лёгкая рябь на зелёной воде, лёгкие и счастливые мысли. Привалы и ночёвки на живописных пляжиках восточного берега озера (он был открыт для туристов после закрытия заповедника) под сенью алтайской горной тайги… Чем больше я смотрел на Т.Г., тем больше он мне нравился: высокий, сухой, жилистый – фигура и лицо «джеклондоновского» типа, подтянутый и немногословный. Он явно был в своей родной стихии алтайской природы… Т.Г. показывал нам местные красоты и рассказывал об Алтае и немного о себе… Речка Аю-Кечпес (по-русски «Медведь не пройдёт»): в 100 м от нашей лодки со скальной стенки, вздымающейся на сотни метров к синему небу и заросшей тайгой, рушится в зелёные воды озера 20-метровая белая струя водопада… За лодкой тянется дорожка с блесной, Т.Г. выхватывает из воды небольшого таймешонка, за ним второго, покрупнее – около 3 кг .

На ужин – скромная уха для нашей прожорливой толпы (каждому достанется по кусочку деликатесной рыбы), разнообразие в стандартный туристский рацион (суп из концентратов, да каша с тушёнкой)… Однажды отец взял 10-летнего Тигрия в один из своих таёжных походов по «заповедным» делам. Они переехали из Яйлю на лодке на южный берег и вдоль р. Идып пешком добрались до небольшого горно-таёжного оз. Пландуколь. В руках несли ведёрки с оплодотворённой окунёвой икрой – зарыбили озеро .

И теперь охотники периодически ловят там крупного окуня, которого раньше и в помине не было… На западном берегу с горного хребта стекает серебристая лента р. Куркуре (по-русски «Пояс, опоясывающий гору»). А на восточном берегу – визитная карточка Телецкого озера для туристов: в 300 м от него рушится со скалы 12-метровый мощный водопад Корбу, похожий на гигантский колокол… А в 1944 г. Тигрий и ещё два пацана решили бежать на войну. На утлой лодочке добрались до истока Бии и ринулись вниз по течению грозной реки, сложные пороги обносили берегом, за неделю добрались до Бийска. Там их задержала милиция, предупреждённая по телефону догадливым Г.Д., и вернула домой, на Телецкое озеро… А в большом заливе Камга жил последний алтайский шаман (по-алтайски «кам»), советская власть сумела прекратить его «зловредную» деятельность… Полевые будни – праздники для нас От Т.Г. мы впервые услышали про семью Лыковых, ныне широко известную с лёгкой руки Василия Пескова («открытие» 1978 г.) .

Старовер Лыков – глава семейства – служил в царской армии. Спасаясь от большевиков, укрылся на Телецком озере в селе Яйлю. Но быстро понял, что от новой власти не будет спасения и пощады .

Покинули Лыковы «жилуху» и растворились в тайге на десятки лет. Но в 1947 г. в Саяны пришли военные топографы – заканчивать карту страны. Заблудились и, голодные, измождённые, случайно наскочили на заимку Лыковых – в глухомани, в районе верхнего течения р. Абакан. Бывший гвардеец увидел погоны – упал на колени, решил, что вернулась старая власть. Но хотя геодезисты их быстро разочаровали, Лыковы поделились кое-какими припасами, спасли людей. Старик вывел путников на хребет, вдали показалась лента Телецкого озера – путь к спасению. Узнали обо всём комсомольцы из Яйлю, заволновались (а Тигрий тогда был уже наблюдателем Алтайского заповедником и секретарём комсомольской организации) и решили спасти четверых детей Лыковых от таёжной дикости и вывести к людям. Организовали целую экспедицию, вышли на заимку, но она была пуста – бежали Лыковы ещё дальше в тайгу. Спасение не состоялось… Впоследствии Т.Г. написал об этом в книге «Лыковы» (М: Изд-во «Пять плюс», 2008)… Каменный залив – округлая водная чаша среди острых скал, след падения метеорита, впоследствии даже его осколки нашли на дне… В 1955 г. экспедиция таёжных старожилов отправилась прокладывать новый 77-й всесоюзный плановый туристский маршрут по Горному Алтаю – из села Едиган на Катуни через 3 хребта и 11 горных перевалов к Телецкому озеру. Т.Г. – самый молодой из участников – выступал в роли повара. В тихое ясное утро взглянул от костра на ближний горно-таёжный склон и слегка оторопел: в шаговой доступности там спокойно и деловито паслись на ягодах и шишках сразу семь (!) медведей… В пос. Артыбаш, на берегу Телецкого озера, Т.Г. указал нам на низкорослого пожилого кряжистого мужика с седой окладистой бородой: Моисей Осипович Ощепков – кержак, силён необычайно. В молодые годы, когда лошадь не могла вывезти в гору тяжело гружёную телегу, Ощепков выпрягал её, сам – в хомут и оглобли, и в одиночку вытаскивал наверх… Рассказал нам Т.Г. и о печальной участи Кедрограда. То была Игорь Сергеевич Красоткин Сплав по Бии. У руля – Т.Г. Дулькейт .

замечательная идея молодых учёных-лесоводов в конце 1950-х: сохранить и приумножить алтайские реликтовые кедровые леса. Для эксперимента им была выделена государством большая площадь кедровников. Закипела работа, но государство, как водится, само всё испохабило: спустили сверху огромный план заготовки кедровой древесины. И превратился будущий уникальный Кедроград в заурядный лесхоз. Замечательный замысел рухнул в зародыше: лес рубят – щепки летят!. .

Плывём от турбазы «Золотое озеро» по бурной Бии. Порог за порогом, на вёслах лучшая пара наших гребцов – авральная команда. И лодка другая – уже на два весла, более острой «речной»

формы. Местные жители в Артыбаше, по заказу турбазы, эти плавсредства специально строили, а после сплава, в Бийске, громадные деревянные суда продавали на дрова (везти обратно было очень накладно, да и транспорта подходящего не находилось). На туристских лодках – местные лоцманы, но на нашей у рулевого весла сам Т.Г.: сплавлялся много раз на плотах и лодках (ещё с мальчишеских лет) и маршрут знал досконально. Подплываем к острову на реке, проводник озвучивает ситуацию: «Это порог Щёки. Его проходят левой протокой, более лёгкой, на правой – сложный порог.» Голос из центра лодки: «Тигрий Георгиевич! А может, пойдём правой?» Секундное замешательство: «А вы хотите?» Дружный крик и поднятые вверх руки – принято единогласно! Летим направо – надрываются гребцы, ревущие валы, брызги до небес, на корме Т.Г. напряжённо Полевые будни – праздники для нас орудует рулевым веслом. Но вот всё позади, тихая вода – и общий крик восторга от пережитого стресса! И вымученная полуулыбка кормчего: «Да, ребята, пожалуй, не стоило»… 80-метровая скала «Большой Иконостас» на Бии. Т.Г. рассказал, как самодеятельный скульптор (с неким сдвигом в сознании), используя импровизированную подвесную люльку, всё лето вырубал на каменной стенке, в 10 м от верхней кромки, барельеф В.И. Ленина. И показал нам по ходу лодки этот своеобразный шедевр… Непредвиденное испытание ожидало нас уже в городской черте Бийска, в 3 км от турбазы – ударил встречный северный ветер дикой силы: река пошла вспять .

4 часа вкалывали гребцы – весь мужской состав группы, постоянно сменяя друг друга, но всё-таки стихию одолели… И вот прощание с инструктором на перроне Бийского ж.д. вокзала. Он вглядывался в наши лица с заслуженным чувством исполненного долга перед новыми молодыми друзьями (наверное, их было не перечесть по всему Советскому Союзу!). А мы смотрели в его мужественное лицо с чувством глубокой благодарности. Частицу себя Тигрий Георгиевич отдал нам, и мне кажется, что эта частица во мне осталась даже полвека спустя. Впоследствии Т.Г .

был старшим инструктором турбазы «Золотое озеро» на Телецком, возглавлял Бюро путешествий и экскурсий в Бийске. Он навсегда остался верен Алтаю: разрабатывал новые туристские маршруты, составлял путеводители, опубликовал много очерков и статей о природе края, в её защиту, по истории изучения и освоения этой замечательной «территории» .

У трёх этих людей – представителей одной замечательной семьи Дулькейтов – оказалась разная судьба. Но «алтайский след»

ясно просматривается в их биографиях. У Георгия Джемсовича – выдающегося учёного-биолога – десятилетие работы в Алтайском заповеднике оказалось только этапом, хотя и очень важным, в его блестящей научной карьере. Джеймс Георгиевич провёл на Алтае только детство и юность и, наверное, получил необходимый жизненный настрой. Но главный период его жизни и работы оказался связанным с Красноярским заповедником «Столбы». И только Тигрий Георгиевич – патриот и выдающийся знаток Горного Алтая

– посвятил ему всю свою жизнь .

–  –  –

По Кольскому с песнями Всякое воспоминание похоже на спуск в глубокую шахту в медленно движущемся подъёмнике. Подобно слоям осадочной породы, видны события давно минувших лет и высвечиваются даты, когда эти события произошли. Начальная точка этих воспоминаний – в прошлом веке, точнее – в осени 1955 г. Тогда в главном корпусе высотного здания МГУ на Ленинских горах начало работать Литературное объединение под руководством поэта-фронтовика Николая Константиновича Старшинова. Собирались раз в неделю по вечерам, читали свои стихи, потом выступали с критикой, точнее – с «дружескими» разносами, ибо классик верно написал, что По Кольскому с песнями «у поэтов есть такой обычай…». Собрания проходили в помещении комитета комсомола на девятом этаже главного здания .

За большим овальным столом собиралось около двадцати будущих витий, большинство из тех факультетов, что уже занимались на Ленинских горах – геологи, географы, физики, математики, химики, биологи. Из факультетов, ещё занимавшихся в старых зданиях на Моховой, занятия посещала студентка филологического факультета Наталья Горбаневская, вечно недовольная пробами пера сверстников. Садилась она всегда в том же месте в центре стола, на её голове всегда был берет. Особенно доставалось географам и геологам. Когда они читали свои стихи о природе, брезгливо роняла: «Ну вот, опять заквакали!..» Сама же «радовала» нас виршами, которые запомнились лишь потому, что она картавила. Вместо «р» у неё получалось «г»: «Хогонили упгавдома, Шли за ним четыге дома…»

И дальше: «Не знаешь, где найдёшь, где потегяешь, Об какой когявый сук, Обломаешь свой каблук…» Для последующего важны слова: «Где найдёшь, где потеряешь…» Потому что в жизни не раз случалось, что наверняка ждёшь одного, а выходит совсем другое .

Первый раз такое случилось со мной на третьем курсе, когда нам, студентам кафедры «Географии полярных стран» нужно было сдать теоретический зачёт по «Географии животных» – предмету, который не числился в качестве основных и нужных нам по окончании учёбы. Мы с товарищем смеха ради заключили пари с однокурсником Виктором Царёвым, что сдадим зачёт, пользуясь только учебником по «Зоологии» за седьмой класс средней школы. На подготовку давалась целая неделя, и всю её Виктор следил, чтобы мы не пользовались ничем другим: водил нас в столовую на завтрак, обед и ужин, потом запирал в комнатке общежития, на двери которой красовался, как нам казалось, остроумный плакат: «Крокодилы греют яйца в песке!» Зачёт мы сдали, распили выигранную бутылку водки. А через много лет мне пришлось расплачиваться: в Заочном пединституте, куда я устроился работать, мне поручили читать лекции по «Географии животных»! Пришлось освоить этот курс в сжатые сроки… Но вернёмся на собрание Литературного объединения. Публика там была разношёрстная: два долговязых математика, биолог (он был избран старостой), один или два геолога, упомянутая филологиня, юрист, два химика, которые писали в четыре руки (один поНиколай Николаевич Карпов том отпал, а второй стал известным стихотворцем). Большинство составляли географы. Стихи географов и геологов чаще всего одобрялись приглашёнными «мэтрами». Периодически появлялись студенты других факультетов, но быстро отсеивались. Порядок собраний был таков: Николай Константинович давал слово каждому, потом была критика и вердикт приглашённого светила. Больше всего лавров доставалось географам, и первой среди них – Вере Григорьевой. А потом «лауреатов» ждал главный приз – публикация в популярном тогда журнале «Юность», отдел поэзии которой вёл именно Старшинов.

Некоторые стихи были настолько хороши, что и сейчас помню четверостишие одного геолога:

Стояли двое у окна,

И каждый думал о своём:

Ей казалось, что она одна, А ему казалось, что вдвоём… «Урожай» литобъединения весомый – сразу семь участников впоследствии стали профессиональными литераторами, членами Союза писателей СССР. Но пора заканчивать с «присказкой» и вернуться к цитате из Горбаневской: «…Не знаешь, где найдёшь, где потеряешь…» Я попрощался с Хибинами в феврале 1957 г., когда безуспешно пытался устроиться после окончания учёбы на работу в Кольский филиал Академии наук. Но в 1968 г. после смены ряда мест службы осел в Московском государственном заочном пединституте сначала в должности ассистента, а затем старшего преподавателя. Летом того же года мне поручили руководство комплексной полевой практикой на Кольском п-ове.

Вот уж действительно:

«Не знаешь, где найдёшь, где потеряешь!» Практика состояла из двух частей: физической и экономической географии. Первую надлежало вести мне (кому же ещё – ведь кончал кафедру Географии полярных стран). Вторую со мной в разные годы вели разные преподаватели, а в 1968 г. – Борис Николаевич Стариков, с которым, несмотря на разницу в 10 лет, мы быстро нашли общий язык благодаря похожести судеб .

Он во время войны попал в плен, а меня угнали из оккупированного Рославля на принудительные работы в Германию. Мы оказались почти рядом – в Западной Германии. Дальше – больше: он совершил побег из плена и оказался во Франции в рядах По Кольскому с песнями Французского сопротивления. А я тоже бежал с последнего места «работы на фюрера» и так спасся, так как мои тогдашние хозяева, отступая, хотели взять меня с собой, отняв у бабушки, с которой нас угнали из Рославля. Поскольку мы оба были склонны видеть смешное даже в трагическом, то стали называть себя каторжниками. Перед самой практикой в институте устраивалось нечто вроде презентации. В большой аудитории собирали будущих практикантов, и руководители агитировали за свой вариант практики. Выбирать предстояло из Подмосковья (для тех, кто по разным причинам не мог ехать далеко), Байкала и Кольского п-ова. Подмосковье мы с Борисом Николаевичем просто игнорировали, Байкал уничижали, говоря, что практикантам больше половины практики предстоит провести в душном плацкартном вагоне. Так мы одержали победу – к нам записалось большинство. Дальнейший разговор шёл по группам в разных аудиториях, где рассказывали об условиях практики и о том, что каждой практикантке (их было большинство) взять с собой. В конце беседы Борис Николаевич, привёзший из Франции толику «острого галльского смысла», поверг аудиторию в шок, сказав с невозмутим видом: «Во время практики вы будете вести половую жизнь…» И добавил, выдержав паузу: «Не знаю,

Финский залив .

Николай Николаевич Карпов

что вы подумали, но я имел в виду, что вы будете спать на полу…»

Аудитория со смешанными чувствами – то ли облегчённо, то ли разочарованно – вздохнула… Тут уместно заметить, что всё, описываемое в этих воспоминаниях, происходило в стране, которой уже четверть века нет на карте. Она скрыта не под толщей чистой воды, как Атлантида, а под толщей помоев, вылитых на неё «либеральными средствами массовой дезинформации», упорно не желающими видеть ничего хорошего в советском прошлом. Очернение продолжается по сей день, не видно ему «ни конца, ни края». Усердствуют лицедеи, пытающиеся доказать, как их притесняла власть. Впору вспомнить, что на Руси лицедейство называлось точным словом «позорище»… В действительности советское время было двояким: связанным с ограничениями и свободным. Чего-то не хватало, что-то было в избытке. А в сумме ничуть не хуже, даже лучше современного дикого капитализма .

Но посмотрим, как обеспечивалась дальняя комплексная полевая практика в родном тогда для меня пединституте. Со снаряжением и приборами дело обстояло откровенно плохо. Нам выдали на каждую бригаду (а их было четыре по числу ключевых участков) по гербарной сетке, гербарной папке, одну на всех сапёрную лопатку, и всё… Остальное: мешочки для почвенных образцов, лупы, рулетки (обычные портняжные сантиметры) мы попросили всех практиканток припасти заранее и привезти в летнюю сессию .

Нехитрое снаряжение я дополнил из своих запасов. Это были: анероид, термометр-пращ, термометр-щуп. Прямо скажем, не густо .

Но зато (о, это непобедимое слово «зато»!) всем оплачивался проезд на любом виде транспорта (включая аренду автобуса) за одним исключением – воздушный транспорт. Но вот все сборы позади, в полночь все погрузились в плацкартный вагон поезда «МоскваМурманск» и поехали. В конце вагона кто-то попытался запеть, но почин не был поддержан, и все улеглись спать .

Проснулись в Ленинграде, после душной Москвы двадцать минут подышали свежим воздухом с Финского залива.

Вернулись в вагон, и через какое-то время в одном конце вагона послышалось:

«Подари мне платок, Голубой лоскуток, И чтоб был по краям Золотой завиток…» В другом конце откликнулись: «Жил да был чёрный кот за углом, И кота ненавидел весь дом. Только песня совсем не Далёкое прошлое.. .

о том, Как не ладили люди с котом! Говорят, не повезёт, если чёрный кот дорогу перейдёт. А пока наоборот – только чёрному коту и не везёт!» Потом вклинились другие слова и мелодии. Так вразнобой пели чуть ли не до Петрозаводска. Потом была короткая белая ночь, а следом показался «Южный город Кандалакша», залитый лучами солнца и от этого казавшийся розовым. Выгрузились. Первым делом по заранее согласованному адресу нашли жильё – спортивный зал одной из школ. Позавтракали в ближайшей харчевне, вышли «на боевую тропу» к сухому руслу Нивы и принялись за работу. За годы, проведённые в пединституте, мне пришлось возить на Кольский п-ов двенадцать групп студентов, точнее студенток .

За давностью лет нет никакой возможности восстановить в памяти каждую поездку в отдельности. Придётся собрать воедино самые яркие впечатления разных лет о каждом ключевом участке практики – Кандалакшском, Кировском, Мончегорском и Мурманском .

Начну с Кандалакшского. Здесь, помимо стандартного ландшафтного профиля через устьевую часть долины Нивы, во второй половине дня состоялся визит в контору Кандалакшского заповедника. Прослушали лекцию о проводимой работе, а на следующий день с утра поехали к водопадам, по которым сёмга идёт на нерест .

Ехали долго – часа два, но зрелище стоило того: могучая рыба выпрыгивала из воды и преодолевала водопад высотой в несколько метров! Некоторые студентки успели сделать эффектные снимки, которые потом показывали на уроках в своих школах.

Всю дорогу пели развесёлую песню:

Во кузнице, во кузнице, Во кузнице молодые кузнецы, Во кузнице молодые кузнецы… и так далее до логического конца, где Дуня приглашалась «во лесок». А какой тут в лесок, когда по обе стороны дороги на расстоянии не менее двадцати метров друг от друга стояли чахлые сосны, кроны которых были скрыты под чёрными лишайниками?

Назавтра администрация заповедника организовала ещё более экзотическую экскурсию – на катере к островам в Кандалакшском заливе, где гнездились гаги. Некоторым посчастливилось найти в опустевших гнёздах клочки пуха. По экономико-географической части практики Борис Николаевич провёл экскурсию в порт .

Николай Николаевич Карпов В полдень следующего дня предстояло перебазироваться в Кировск, до отъезда оставалось время. Решили прогуляться по берегу залива и не прогадали: там нас ждали два разнонаправленных впечатления. Шли по тёмно-серому песку под мерный плеск набегающих волн. За полосой прибоя лежали кучи выброшенных бурых водорослей, от которых исходил йодистый запах, отпугивающий комаров.

Чтобы легче шагалось, запели бодрую финскую песенку:

«В жизни всему уделяется место, Рядом с добром уживается зло, Если к другому уходит невеста, То неизвестно – кому повезло!»

Тут из кучи водорослей выскочил бурый медведь, видимо, спасавшийся там от комаров, и помчался от незнакомых звуков, потревоживших его покой, и вскоре скрылся за скалой. Контрастом этой сказочной картине было увиденное нами на крутых склонах Кандалакшских гор. Там на разных высотах от песчаного пляжа виднелись огромные надписи, сделанные белой краской и хорошо видные на фоне тёмно-серых горных пород. Судя по ним, выше всех удалось залезть некоему Васе… На обратном пути увидели близ устья Нивы женщину, копавшую картошку. Остановились, спросили об урожае. Она ответила, что картошка успевает созреть, но получается не такой, как где-нибудь под Рязанью, а очень водянистой. Последнее, что мы увидели в Кандалакше – деревянный помост в заливе, с которого местные жители ловили камбалу .

Кандалакшский государственный природный заповедник .

По Кольскому с песнями В поезде до Апатитов нашим питомцам отдохнуть не удалось

– мы «загружали» их сведениями о каскаде Нивских ГЭС, который был хорошо виден в окна вагонов с обводными каналами. Попутно сообщили, что утрата Нивы как семужьей реки сопоставима по стоимости с доходом от производства электроэнергии. Но вот и Апатиты, электричка до Кировска и автобус до Юкспорйока к нашей базе на Хибинской географической станции. Нас встретил её начальник Константин Максимилианович Громов и пригласил разместиться в двухэтажном «лавиноопасном» доме, впрочем, летом вполне безопасном. Мне здесь всё родное – целых пять полевых сезонов в студенческие годы я провёл здесь и был счастлив. Тем более, что под окнами нашего пристанища паслись белоснежные козы, живо напомнившие мне рославльское детство с нашими домашними козами Зойкой и Бынькой. Тут же я мысленно перечитал одно из своих стихотворений:

Любимое животное – коза!

При ней и шерсть, и молоко, и мясо, Как у меня, зелёные глаза, И резвость Музы, и напор Пегаса .

Итак, я еду к славе на козе!

И не боюсь пропасть и оступиться .

По узкой, неустойчивой стезе Стучат спокойно чуткие копытца .

Её я погоняю, но не бью .

Она в ответ то «бэ», то «мэ» выводит .

А у меня – от вас не утаю – Ни «бэ», ни «мэ» порою не выходит .

Тогда-то я – нагой среди людей – В себя придти пытаясь понемножку, Спасительной иронией своей Стыдливо прикрываюсь, как ладошкой… Однажды в Кировске, вечером после камералки, студентки попросили меня прочесть свои стихи (они знали, что я пишу и печатаюсь). Я прочёл это стихотворение, что возымело неожиданное последствие. Одна из студенток решила, раз уж я люблю коз, то должен любить и козье молоко. И стала по утрам приносить его Николай Николаевич Карпов мне целую кружку, покупая у местных жителей. Это был мой первый гонорар «натурой»… Тем временем студентки (и четыре студента) расселились по комнатам. Устроились и мы с Борисом Николаевичем. Настало время вести народ на кормёжку. Оделись по-хибински на случай дождя и перепадов температуры и пошли на рудник Расвумчорр в круглосуточную горняцкую столовую. Кормили там горняков хорошо. Всегда был большой выбор блюд и закусок, чудесная выпечка. Наелись наши питомцы «до отвала» и на обратном пути думали о том, как сейчас лягут отдохнуть от напряжённого дня, но не тут-то было! Уже возле дома я увидел знакомый мне до каждого камешка лавинный аппарат на склоне Б. Юкспорра, попросил их достать тетради и зарисовать лавиносбор, лавинный лоток и конус выноса. Только после этого, подробно объяснив, что к чему, отпустил отдыхать до утра .

Подъём в семь утра и сразу на зарядку на берег Юкспорйока, чтобы тут же умыться чистой холодной водой. Потом экипировка по-хибински на случай каприза погоды, и там же путём в столовую на Расвумчорре. Что везде нас поражало – в Кандалакше, КировРудник «Центральный» на плато Расвумчорр (Хибины, Кольский п-ов) .

Фото: В. Левицкий .

По Кольскому с песнями Вид на рудник на г. Расвумчорр (Хибины, Кольский п-ов). Вдали склоны г. Юкспор и ущелье Гакмана (в правом верхнем углу кадра). Фото: В. Левицкий .

ске, Мончегорске и Мурманске – доброжелательное отношение .

Ведь мы нигде ни за что не платили, по сути были нахлебниками. Но нам нигде ни в чём не отказывали. Вот и сегодня после завтрака, когда мы зашли в рудоуправление и попросили показать рудник, начальник, не раздумывая, дал нам сопровождающего горняка. И мы, погрузившись в подземный поезд, проехались в самое чрево горы, где выслушали подробный рассказ о том, как добывают драгоценную руду. Внутри горы было холодно, все продрогли и были рады, когда нас привезли обратно на свет божий. Согрелись быстро, так как после рудника предстояло совершить подъём на М. Юкспорр, чтобы составить ландшафтный профиль от аналога северной тайги до тундры. Поднимались тяжело – жителям равнины нечасто приходилось терпеть такие перегрузки. Но с погодой повезло – дождя не было, солнце припекало до непривычных для Хибин двадцати градусов. На подъём и спуск ушло полдня, времени осталось лишь на ужин в той же столовой и на путь домой .

Назавтра была запланирована экскурсия на апатито-нефелиновую обогатительную фабрику (АНОФ) .

Николай Николаевич Карпов Взаимоотношения преподавателей с практикантами складывались так. По печальной традиции заочного института студенты перед практикой «изучали» наставника на предмет его либеральности или, наоборот, строгости. Собирали их где только можно – в деканате у словоохотливых секретарш, у богатых опытом старшекурсников – и в результате знали о нас всё, что нужно и не нужно, вплоть до семейного положения. В первые дни практики они присматривались к нам и когда видели, что мы открыты и доброжелательны, начинали задавать вопросы, не боясь осмеяния из-за незнания элементарных вещей. Обычно это происходило как раз на втором ключевом участке в Кировске. А стесняться им было изза чего. Не секрет, что знания заочника составляют около тридцати процентов от знаний очника. И наши питомцы порой не знали, как пользоваться прибором, описать почвенный разрез или растительный покров. Приходилось повторять, но тактично, чтобы не обидеть и не отбить охоту задавать вопросы .

После обогатительной фабрики на Хибинском участке предстояло посетить ПАБС (Полярно-альпийский ботанический сад) с заходом в цирк Ганешина к молибденитовому руднику и долину Гакмана – к ловчорритовому. А в конце – прогулка по вечернему Кировску. И всё это – с песнями. В первый год, «в доавтобусную эру», на посещение этих мест уходило много сил и времени. На второй год, узнав, что нам выделяют деньги на аренду автобуса, Константин Максимилианович сказал: «Коля, съездите на автобазу, и арендуйте автобус». Я арендовал шикарный «Икарус», началась новая жизнь «с песнями». Водитель попался добродушный, покладистый и безотказный – Рэм Фёдорович Левченко. Он любил песни, да и наши питомицы (и четыре питомца) пришлись ему по душе голосистостью и репертуаром. К этому времени студентки, опираясь на сведения о преподавателях (в частности, обо мне), где их «вдохновило», что я был разведён и «бесхозен», включили в репертуар лихую песенку с припевом: «Ах, Коля, Николаша, на край света я с тобой!» – и горланили её, лукаво посматривая в мою сторону. А дальше, на перегонах между точками наблюдений, пели все подряд, но с особенным старанием – песни, которые «заказывал» Рэм Федорович. Среди них были и родные ему украинские песни. И тогда над северным пейзажем летели слова: «Дывлюсь я на небо, тай думку гадаю…»

По Кольскому с песнями С ним продуктивность практики резко возросла. Рэм Федорович знал все местные дороги и бездорожья, вёз нас куда угодно .

Правда, за это нам частенько приходилось высаживаться и толкать автобус. Иногда в местах, где было «полесистее», он останавливал автобус и объявлял: «мальчики – направо, девочки – налево!» – и автобус на время пустел… Вторым по значимости событием после аренды автобуса была счастливая находка массивной кувалды .

Поначалу она была с очень коротким «рычагом», что не позволяло эффективно дробить на мелкие куски глыбы породы. Проблема разрешилась сама собой, когда одна из наших студенток попросила разрешения взять с собой на практику сына-восьмиклассника .

Мальчик оказался «рукастый» и быстро приладил к кувалде хорошо обструганную рукоять длиной около полутора метров. Мало того, он ещё украсил её остроумным рисунком: вырезал посередине Полярный Круг, до него – следы человеческие, а после – медвежьи. Кувалда передавалась из бригады в бригаду торжественно, вместе с другим (тоже в одном экземпляре) оборудованием. Как правило, нёс её один из немногих мужчин. Но в одной бригаде её несла женщина, видимо, сторонница равноправия, с подходящей фамилией Медведева. И пела она на марше, как помнится, «По долинам и по взгорьям Шла дивизия вперёд!»

А «дивизия» состояла из жительниц центральных областей России: Брянской, Владимирской, Тульской, Рязанской, Московской, Ярославской. Но были и «залётные», например, из Челябинска – Тамара Дорогина, желавшая получать высшее образование непременно в столице. Некоторые студентки приезжали в Москву из совсем глухих по тем временам деревень. Одна говорила (не знаю, разыгрывала или говорила правду), что её родная деревня называется «Некудадеться». Как говорится, «хоть стой, хоть падай!» Практика на автобусе, как уже говорилось, стала продуктивнее. Если раньше, чтобы составить схему вертикальной поясности ландшафтов, нам требовалось затратить полдня, то теперь Рэм Федорович вёз нас на Расвумчорр с остановками в северной тайге, лесотундре, а затем и в разных типах тундр вплоть до аналога арктической. Мы выходили, делали описание растительности, почв и рельефа, собирали образцы и быстро перемещались на следующую точку наблюдений .

В завершение одного из таких маршрутов на плато наши питомицы и редкие питомцы за несколько минут расколотили на мелкие куски Николай Николаевич Карпов симпатичную глыбу породы, почти сплошь состоявшую из эвдиалита, видимо, выпавшую из самосвала. Вот как убыстряла нашу работу уже известная кувалда, которую мы назвали «Звезда Лапландии» .

Кроме образцов для отчёта, студенты собирали минералы для личных коллекций. И мне приходилось объяснять им, что нормальный образец должен быть размером с ладонь, а не с фалангу мизинца .

Совсем сказочная жизнь началась, когда мы узнали, что автобус можно арендовать не на сутки, а на несколько дней. Рэм Фёдорович был согласен ездить с нами по всему Кольскому п-ову .

И мы буквально вырвались на простор, прибавив к местам изучения Оленегорск и Ловозеро. В Ловозере я выступал в качестве «бывалого». По дороге от Оленьей инструктировал питомцев, как выбирать тапочки и сапожки из оленьих шкур, сшитые на продажу местными саамками. Поскольку спрос был велик, а стоимость – 5 рублей за тапочки и 25 за сапожки – некоторые производители ходового товара стали халтурить и шить его с нарушениями традиций. Нужно было убедиться, что изделие сшито оленьими жилами, а не нитками, которые быстро разрезали кожу, что подшиты они снизу тюленьей

–  –  –

шкурой и, наконец, что в нём нет вшей… Но не надо думать, что в Ловозере мы только и делали, что покупали тапочки и сапожки. Мы обошли это большое селение, пообщались с местными жителями, расспросили о промыслах, сделали фотографии, с чувством выполненного долга уселись в свой «Икарус» и пустились в обратный путь. Конечно, с песнями, тем более, что особенности ландшафта уже рассмотрели по пути в «столицу Лапландии» .

Оленегорск посетили по пути и лишь постояли на смотровой площадке над гигантским карьером, взяли образцы железистых кварцитов и прослушали лекцию о месторождении в исполнении инженера Горно-обогатительного комбината. А вот в Мончегорске нас ждала обширная программа. Она началась с посещения месторождения, где мы собирали образцы местной руды, продолжилась на комбинате «Североникель» и завершалась экскурсией по городу дивной красоты. Он напоминал Ленинград. И это немудрено, ведь его строили ленинградцы. Единственное, что было в Мончегорске хуже, чем в Кировске – это дорогое питание. Поесть по доступной цене моим небогатым студентам пришлось только в столовой «СеНиколай Николаевич Карпов вероникеля». Но были в Мончегорске ещё два уникальных объекта, которые мы не пропустили: камнерезка, то есть цех по обработке природного камня, и небольшой музей при ней. В последней нас очень приветливо встретил мастер Волков. Рассказал о работе цеха, показал образцы продукции и позволил собрать обрезки ценного сырья для нашего отчёта. А вот в музее царил высокомерный человек. Он как-то свысока рассказал о музейных драгоценностях и выпроводил нас, ничего не подарив .

С песнями дело обстояло так. Пели на больших перегонах всё подряд, но постепенно выкристаллизовывался классический репертуар. Поначалу пели всякий «песенный мусор». Продвинутые исполнители (скорее всего, будущие диссиденты) пробовали запеть: «Товарищ Сталин, Вы большой учёный, В языкознаньи знаете Вы толк, А я простой советский заключённый, И мне товарищ

– серый брянский волк!» – или так называемую «Магаданскую лирическую»: «От злой тоски не матерись, Сегодня ты без спирта пьян. На материк, на Магадан, Ушёл последний караван…». Но их почти никто не поддерживал, эта «лирика» постепенно сменилась песенной классикой. Пели русские народные и современные песни: «Оренбургский пуховый платок», «Огней так много золотых На улицах Саратова, Парней так много холостых, А я люблю женатого…», «Подари мне платок, Голубой лоскуток, И чтоб был по краям Золотой завиток…», и многое другое, похожее по лиризму .

А для Рэма Фёдоровича каждый раз добавляли украинскую песню, вроде: «Солнце низенько, Вечер близенько, Выйди до мене, Моё серденько…» Так и ехали «С песнями по Кольскому» .

После Мончегорска нас ждал пропахший рыбой Мурманск .

Работа здесь началась с похода в ПИНРО (Полярный институт рыбного хозяйства и океанографии), где мы прослушали содержательную лекцию о главном в столице Кольского п-ова. Потом

– поход в порт и на рыбокомбинат, где нас провели по всем цехам .

В коптильном цехе на славу угостили – вынесли большой поднос ещё тёплой после копчения трески. Досталось всем. Сытые и довольные, мы ещё успевали совершить прогулку по городу. А назавтра предстояло путешествие на левый берег Кольского залива в поисках вечной мерзлоты, которую мне хотелось непременно показать студентам. Сам я, готовясь к практике, вычислил, что найти её с нашим оборудованием можно только в торфяных болотах. И не По Кольскому с песнями ошибся. Переплыв на катере через залив, мы поднялись по склону, миновали многочисленные кентища – остатки старого посёлка – и нашли искомое болотце. Быстро докопались до твёрдого слоя, измерили температуру термометром-щупом, записали показание «0 градусов» и стали лопатой отбивать куски мёрзлого торфа .

А потом этими кусками я расписывался в полевых тетрадях своих учеников. Это действо повторялось каждый год .

Как правило, в обратный путь мы выезжали из Мурманска, только раз или два – из Апатитов. Так было удобнее – садиться в поезд на конечной, а не за какие-нибудь двадцать минут во время стоянки. И тут, когда напряжение практики оставалось позади, начинались свежие воспоминания о ней, о каких-то особенных событиях на каждом участке, иногда анекдотических. Так, однажды в Мурманске нас поселили в школе почти в центре города. Слух о приезде целой «делегации» молодых женщин мгновенно разнёсся. И вечером, когда мы вернулись домой, оно оказалось окружённым моряками. Они хотели найти себе спутниц жизни, «умеющих ждать», и спрашивали об этом у каждой из питомиц. И стояли под окнами почти всю ночь, не давали спать своим «токованием»… А в Мончегорске, где нас поселили в школьном спортзале, события развивались с местным колоритом. Там тоже быстро узнали о нашем приезде. И когда мы стали располагаться на ночлег, по пожарным лестницам к незашторенным верхним частям окон залезли несколько «недопёсков»… Среди нас был крепкий милиционер, желавший получить высшее образование для карьерного роста. Не дожидаясь команды, он выскочил на улицу, скрутил одного из них и отвёл в местное отделение милиции. Как потом выяснилось, его тут же отпустили… Мончегорск поразил нас контрастом красивых гор и изуродованного кислотными дождями ландшафта. И ещё одно воспоминание – положительное – связано с памятным днём, когда местные геологи отдали нам на разграбление старое кернохранилище, где мы набрали руды и слабо лилового аметиста. Одна из студенток набрала его полрюкзака… Чуть не упустил два знаковых события в Мурманске. Вопервых, возле точки, где мы докопались до вечной мерзлоты, мы утратили один из наших приборов. Студентка, измерявшая температуру воздуха, так рьяно вращала пращ, что не рассчитала траекторию и разбила его о свою голову. Звали студентку Сталина .

Николай Николаевич Карпов Такие имена давали своим детям революционно настроенные родители. Правда, с её именем резко контрастировала фамилия Телелицына… Но ещё более созвучное времени событие произошло в общежитии Мурманского пединститута, куда нас поселили. Вечером, после маршрута, к нам с Борисом Николаевичем зашли два безукоризненно выглядевших молодых человека и, не представившись, спросили, как нас принимают, нет ли просьб и пожеланий .

Мы ответили, что всё хорошо. Молодые люди улыбнулись, пожелали успешного завершения практики (они и это знали – зачем мы здесь), попрощались и ушли. Как выяснилось, это были сотрудники всемогущего КГБ. Их направила по нашему маршруту студентка из группы, где я был куратором. Её отец был сотрудником КГБ, ему не составило труда позвонить мурманским коллегам… В Ловозере произошла трогательная история. Узнав, что мы из Москвы, ко мне и к Борису Николаевичу обратилась молоденькая местная жительница. Она пожаловалась, что её соблазнил и оставил беременной служивший здесь солдатик. Просила разыскать его и вернуть. Мы до того опешили, что обещали помочь… В Кировске, точнее – в Юкпоррйоке, памятным событием почти каждый год были состязания со студентами из других ВУЗов, тоже приезжавших на практику в Хибины, с названием «Кто кого перепоёт!»

Чаще всего нашими соперниками были латыши из Риги. После маршрутов и ужина мы выходили на большую поляну у подножья Юкспорра, вставали «в оппозицию» и по очереди пели. Стыдно

–  –  –

Полярный институт рыбного хозяйства и океанографии (ПИНРО) .

признаться, но мы, побеждая числом (знали больше текстов), умением уступали рижанам вчистую, так как ради победы пели песни, которые иначе как «мусорными» назвать нельзя… А ещё из кировских впечатлений запомнился тихий сиреневый вечер, когда мы всей группой шли по улицам города, и студентки пели задушевную песню: «Хочешь, я пойду с тобой рядом…?» С кем именно – история умалчивает… «Южный город Кандалакша» вспоминается случаем с медведем, которого мы пением выгнали из кучи водорослей, и редким фотоснимком так называемых «перламутровых облаков»… После того, как в Мурманске мы прощались с Рэмом Фёдоровичем, исполнив на прощание «украинский репертуар», в поезде до Ленинграда пели лишь знаменитые «Перекаты». С особым чувством исполняли последний куплет: «Люблю тебя я до поворота, А дальше

– как получится!...» Эти слова знаменовали окончание практики и неизбежно связанной с ней «лирики» в виде лёгких северных влюблённостей… Заедали пение дивной рыбой – морским окунем холодного копчения, которую в народе называли «Крылья Советов» .

Стоила она чуть больше рубля за килограмм, практикантки набиНиколай Николаевич Карпов вали ею рюкзаки и сумки. Это был лучший гостинец с Кольского п-ова… В Ленинграде студентам уже не надо было вести записи .

Просто наслаждались красотой «северной столицы», фотографировали достопримечательности, гуляли по Невскому проспекту .

«Джентльменский набор» составляли поездка в Петергоф, экскурсия в Русский музей и Эрмитаж, поход по «пушкинским местам» .

Жаль, времени на Ленинград было всего два дня… Вот и всё, что вспомнилось. Наверняка что-то осталось «за кадром» и вспомнится потом. И придётся сесть за продолжение записок. Может быть, залезть в бездонные архивы и поискать там неопубликованные стихи. Но это потом. А сейчас время оценить, чем для моих студентов и меня самого были эти поездки на Кольский п-ов. Для студентов, как правило, жителей деревень или маленьких городов Центральной России, это было событие памятное и яркое. Ведь они до того видели только Москву во время сессий .

А тут – совершенно иной мир с непохожей природой, жизнь в течение трёх недель одной семьёй с преподавателями, общение с приветливыми жителями Севера. Словом, впечатлений «на всю оставшуюся жизнь». Кроме того, уровень практики, который мы старались приблизить к университетскому, значительно повысил их знания, главным образом в отношении взаимосвязей в природе и использовании природных ресурсов в народном хозяйстве .

К примеру, ландшафтный профиль, который составлялся каждой бригадой на каждом участке, был не самоцелью. Мы учили студентов оценивать хозяйственную ценность природных комплексов .

Скажем, если это лес, то необходимо было подсчитать, сколько и какой древесины можно от него получить, какие растения можно использовать в пищу и для получения лекарств… То же в отношении лесотундры и тундры, разумеется, без оценки древесины… После практики многие студентки и единичные студенты брали у нас адреса и какое-то время, даже после окончания института, писали нам. В письмах говорилось, что комплексная полевая практика на Кольском п-ове была самым запоминающимся эпизодом за годы обучения. Эти слова – наша преподавательская награда .

А что касается оценки нашего труда институтским начальством, то тут дело обстояло так. В институте за каждый вид преподавательской работы начислялось определённое количество часов. За руководство дальней практикой полагалось восемь часов в день .

По Кольскому с песнями Мы же работали по десять, а то и больше часов в сутки. Нам явно недоплачивали. Но не будем крохоборничать! Мы получали гораздо больше от общения с питомцами. Это были добрые, отзывчивые люди, заботившиеся друг о друге и о нас, учителях. Это проявлялось во всём. В столовой пропускали вперёд, иногда баловали «дефицитом». Зная, что я люблю чёрный кофе, одна студентка (её родственник производил растворимый кофе) всегда угощала меня этим «эликсиром», который был у неё всегда с собой. Разумеется, это не главное. А главное – в доверительных беседах, из которых мы узнавали, как живёт настоящая Россия, а не Москва, в которую, как во всякую столицу, стекается не самый лучший люд… Это общение не прекратилось даже после того, как я ушёл из института по анекдотической причине. Долгое время я получал письма от учеников и отвечал им как близким людям. Это общение сыграло значительную роль в моём переходе на литературную работу в начале 1980-х. Я знал «из первых уст» о судьбах людей

– ведь некоторые делились со мной сокровенным. И это потом органично вошло в мои стихи и в прозу. А переписка постепенно, естественным образом, сходила на нет. И сейчас, спустя четверть века, мне пишут и поздравляют с праздниками из двух населённых пунктов: г. Клин Московской обл. и пос. Куркино Тульской обл .

Из Куркино пишет Лида Григорьева, иногда по телефону читает стихи, полагаю, собственные. И в этом смысле практика пошла ей на пользу. А ещё она запомнилась тем, что норовила взять крохотные образцы минералов. И когда показывала их мне, я выбрасывал их, требуя взять другие, как положено, размером не меньше ладони .

Из Клина я тоже регулярно получаю поздравления, но не индивидуальные, а групповые, от имени небольшого уникального студенческого коллектива. Мне их присылает Люба Архипцова. Группа образовалась ещё на первом курсе. Несколько человек трезво решили, что к выполнению всех учебных заданий – контрольных, курсовых, зачётов, экзаменов – лучше готовиться коллективно .

И преуспели в этом: прошли весь курс обучения, что называется, без потерь. Разумеется, и на Кольском п-ове они образовали одну бригаду. Если не изменяет память – Кандалакшскую, справедливо считая, что лучше сразу «отстреляться». Ещё группу объединяло то, что все они были низкорослыми, за что их называли «карликовыми берёзками». Они нисколько не обижались. И я, когда отвеНиколай Николаевич Карпов г. Хибины .

чаю на письма, так и пишу Любе Архипцовой: «Сердечный привет всему карликовому березняку вместе с подростом…» – благо «подрост» у всех «берёзок» есть .

Вспоминать о добрых людях – одно удовольствие. Иногда эти воспоминания кажутся экзотическими. Так, один из студентов оберегал меня от соблазнов. Заметив, что некоторые из однокурсниц намереваются «поохотиться» за мной, он находил время, когда мы были вдали от «всеслышащих ушей», и подробно рассказывал, что собой представляет та или иная «охотница» и каковы её намерения… С благодарностью вспоминаю уже упомянутую Тамару Дорогину. В одну из поездок я взял свою дочь Наташу, только что окончившую среднюю школу. Поездка была моим подарком ей за хорошую учёбу. Выехать вместе со всеми она не могла и ехала «вдогонку», пропустив Кандалакшский и Кировский участки. Встретил я её в Оленьей, привёз в Мончегорск. В огромном спортзале, напуганная скоплением чужих людей, она жалась ко мне, в «мужской угол». Поняв, что это неудобно для девочки, Тамара подошла к нам, взяла её за руку и увела к себе. И потом опекала её в течение всех дней практики. После окончания института посылала ей подарки .

А меня навестила в больнице, куда я слёг с нервным расстройством… По Кольскому с песнями Мои питомцы поддержали меня в плавном переходе от преподавательской работы к профессиональной литературной. В течение практик на Кольском п-ове они были моей благодарной аудиторией. Я читал им свои стихи по вечерам после маршрутов, в поезде, иногда в тамбуре «в узком кругу». По их реакции понимал, удалось мне стихотворение или нет. Я не оставил бы преподавательскую работу, если бы не анекдотический случай в начале 1980-х .

Дело было так. Пригласили меня как-то в очень популярный тогда журнал «Крокодил» «на смотрины» и попросили почитать иронические стихи. Прочёл несколько, потом ещё и ещё. Затем редактор сказал, что даёт мои стихи в ближайший номер, и попросил, чтобы я, пока художник пишет мой портрет-шарж, в духе журнала написал десять строк о том, «как дошёл я до жизни такой». Я написал. И в этом опусе была фраза: «В свободное от сочинения стихов время преподаю в Педагогическом институте…» Знал бы я, чем это аукнется, сто раз подумал бы… На следующий день после выхода журнала (его раскупали мгновенно) меня вызвала декан географического факультета и спросила: «Что же это вы пишете, что в свободное от стихов время преподаёте? Ведь вы у нас работаете, зарплату получаете!» Не осознав серьёзности происходящего, г. Хибины .

Николай Николаевич Карпов я попробовал объяснить, что журнал юмористический и мои слова следует воспринимать, как шутку, но тщетно. В середине дня меня вызвали к проректору, а потом и к ректору. Разговоры были однотипные: я стоял на своём, они на своём. В стенгазете написали, что я зазнался оттого, что принят в Союз писателей, нарисовали карикатуру, а местный умелец состряпал пародию на мою песню… Жалко было оставлять насиженное место, тем более, что за месяц до этих событий прошёл переаттестацию в должности старшего преподавателя и мог бы совмещать литературу с географией .

Но жить в атмосфере недоброжелательности не мог. Поразмыслив, посоветовавшись с моим другом и учителем Колей Старшиновым, ушёл «на вольные хлеба». Это было, если не изменяет память, в 1981 г. нашей эры… Замечу, что в то время в Советском Союзе труд был обязанностью. Тех, кто не работал, судили за тунеядство .

Исключение было сделано для людей творческих профессий, в том числе для писателей, которые могли жить на гонорары, но лишь в том случае, если состояли в творческом союзе… Это и называлось «на вольных хлебах». Поначалу такая жизнь некомфортна для человека, привыкшего к постоянной зарплате. Но я адаптировался, научился «вертеться», брался за любую литературную работу: рецензирование, редактирование, художественные переводы с языков народов СССР (с подстрочников), ведь на одни публикации прокормить семью было невозможно. Облегчение наступало, когда выходила книга. Гонорар за неё позволял отдыхать в течение года .

А книги, вослед за первой, по которой меня и приняли в Союз писателей, стали выходить более-менее регулярно: «Черничная поляна» в 1982 г., «Как умеют любить сердца» в 1986 г. и «Растения заговорили» в 1988 г. С последней, вышедшей в «Молодой Гвардии», связана смешная история. В 1990 г. издательство выдвинуло эту книгу на соискание Государственной премии Российской Федерации. Когда (в помещении альманаха «Поэзия») мне сообщили об этом, я буквально взмолился: «Да что вы, друзья, кто же мне, не очень известному стихотворцу, даст такую престижную премию?..» В ответ на этот «крик души» один из товарищей по перу вспомнил старый анекдот: «Бежит петух за курицей и, сомневаясь, утешает себя: “Не догоню, так согреюсь”». И я согрелся: после многоступенчатого отсеивания моя книга дошла до финала, где По Кольскому с песнями также оказался один татарский поэт и гремевший в то время Юрий Кузнецов. Исход был предрешён в его пользу, что справедливо… Но вернёмся к моим питомцам по практике на Кольском п-ове .

Поскольку все они были в курсе моих литературных дел и часто – первыми слушателями новых стихов, я всем посылал свои книги с дарственными надписями. Отдельные публикации в периодике посылал в виде ксерокопий или просто писал, где публиковался, чтобы они могли приобрести издание. Книги и журналы по цене были доступны каждому. Смешно сказать, та же «Черничная поляна» стоила 35 коп., как и мороженое… Вот и рассуждай на тему «прежде и теперь…» Но мои ученицы были не только читательницами стихов .

Некоторые из них читали их на уроках своим ученикам, как, например, упомянутая Люба Архипцова. А другая Люба из Воскресенска выступала в местном Доме культуры с чтением целой подборки моих стихов и потом писала мне об этом. В письмах всегда обращалась ко мне трогательно: «Здравствуйте, Учитель!» Мало того, чувствуя, что мне необходима обратная связь, она всегда сообщала, какие стихи хорошо принимались аудиторией.

Вот некоторые из них:

Учитель Я не работал у станка, Не задыхался у мартена, И от гудка и до гудка Меня не поглощала смена .

Я ничего не произвёл – Ни паровоза, ни детали, И мой простой рабочий стол Сравнится с фабрикой едва ли .

Но по утрам вхожу я в класс – Своё задание решаю .

И семь десятков детских глаз Меня безмолвно вопрошают .

К доске неспешно подхожу, Черчу окружности и призмы .

Что я в детей сейчас вложу, С тем и пойдут они по жизни .

Николай Николаевич Карпов

Pages:     | 1 ||



Похожие работы:

«Журнал "Реформатский взгляд", №2:2 (2016) 5 Профессиональный успех как знак избрания? О Кальвине, кальвинизме, Вебере и постсоветской науке Дмитрий Бинцаровский Аннотация В этой статье анализируется распространенное мнение о том, что Кальвин и его соратники считали профессиональный успех и богатство знаками избрания. В статье рассматриваются...»

«Биллу Кэмпбеллу — человеку с огромным сердцем и желанием обнять каждого встречного, нашему наставнику, коучу и близкому другу УДК 65.01 ББК 65.290-2 Ш73 Eric Schmidt and Jonathan Rosenberg, with Alan Eagle HOW GOOGLE WORKS Copyright ©...»

«Рогожин Александр Александрович ГЕНЕРАЛИТЕТ ПОЛКОВ "НОВОГО СТРОЯ" В РОССИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVII ВЕКА Специальность 07.00.02 – Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель доктор исторических наук, доцент Минаков А.С. Орел – 2014 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение.. 3...»

«Вступительная кампания в аспирантуру Государственного учреждения образования "Академия последипломного образования" на 2014/ 2015 учебный год 1.Процедура проведения вступительной кампании 2014/ 2015 учебного года в аспиран...»

«Друзья! Новогодняя коллекция 7ЦВЕТОВ-Декор собрана! Каждый год наши эксперты изучают мировые и европейские тренды новогоднего оформления. Они собирают новогодний декор в коллекцию, предлагают идеи, цвет...»

«Бредихин Владимир Евгеньевич ИСКЛЮЧЕНИЕ КАК СПОСОБ РЕГУЛИРОВАНИЯ СОСТАВА ВЛКСМ В ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ: 1945-1953 (НА МАТЕРИАЛАХ ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ) В статье проанализирована практика применения крайней форм...»

«Курганская областная универсальная научная библиотека имени А. К. Югова Информационно-библиографический отдел История Исторические науки Библиографический указатель статей Курган, 2014 История – свидетельница прошлого, пример и поучение для настоящего, предос...»

«Больше "я", чем "мы" — история об идентичности Лиз Кэдди и Н. Оригинал статьи находится здесь http://dulwichcentre.com.au/explorations-2009-1-lizcaddy .pdf Перевод Анны Олефир Лиз Кэдди работает медсестрой и отвечает за индивидуальную и групповую терапию в "Перт Клиник" — нез...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры "Кирилло-Белозерский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник" Научная статья Домотканые половики в собрании Кирилло-Белозерского...»

«Е.Р. Ярская-Смирнова РУССКОСТЬ КАК ДИАГНОЗ М. Фуко с воодушевлением, но и некоторым опасением говорил о большой значимости соединения этнологии и психоанализа, ибо "причину их глубинного родства и симметрии не следует искать...»

«Вопросы вступительного экзамена профиль подготовки "Отечественная история" Учебно-методический план Отечественная историческая наука — на современном ВВОДНАЯ ТЕМА. 1. этапе развития общества Введение в предмет. Предмет истории. Сущность, содержание, формы, ф...»

«П.Ф. Алешкин• Крестьянское протестное движение в России в условиях политики военного коммунизма и ее последствий (1918–1922 гг.): к итогам исследования Актуальность темы исследования определяется н...»

«ВОСПИТАНИЕ И ОБУЧЕНИЕ тическая дискуссия "Сокровища сердца" Н.А. ЮДИНА, педагог организатор А.Ю. АРТЕМЬЕВА, педагог дополнительного образования, Детско юношеский центр, г. Глазов, Республика Удмуртия На протяжении человеческой истории...»

«УДК 7 Н. Л. Прокопова ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЗНАЧИМОСТЬ РЕЧЕВОГО ИСКУССТВА КАК РЕЗУЛЬТАТ ОБЪЕДИНЕНИЯ РАЗНЫХ ЦЕННОСТНЫХ УСТАНОВОК (на материале спектакля "футуризмЗрим") В статье аргументируется эффективность контаминации (п...»

«248 Culture and Civilization. 2018, Vol. 8, Is. 1А УДК 316.34/35 Publishing House ANALITIKA RODIS (analitikarodis@yandex.ru) http://publishing-vak.ru/ Шевлякова Дарья Александровна К вопросу о национальной идентичности: теоретико-м...»

«Посетите: formuseum.info и swordmaster.org ЯЦЕНКО С.А. ДРЕВНИЕ ТЮРКИ: КОСТЮМ НА РАЗНОЦВЕТНЫХ ИЗОБРАЖЕНИЯХ (начало) Yatsenko S.A. ANCIENT TURKS: COSTUME IN A COLOR IMAGES Summary Three most interesting collections of the color imag...»

«451 ПАНОРАМА В. Седельников ЧК И АРХИВЫ: ДВА ЭПИЗОДА ИЗ ИСТОРИИ АРХИВНОГО ДЕЛА В ПЕРВЫЕ ГОДЫ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ Октябрьский переворот с последующими преобразованиями, пронесшись над российскими архивами, не причинил им того ущерба, которого можно было...»

«А. Спицына ВОЛШЕБНОЕ КРУЖЕВО Москва, 2017 УДК 746 ББК 37.248 С72 Спицына, А. С72 Волшебное кружево / А. Спицына. – М. : T8RUGRAM / РИПОЛ классик, 2017. – 256 с. : ил. ISBN 978-5-386-11202-8 Сегодня в моде винтажный стиль – предметы прошлого в совреме...»

«Аукционный дом и художественная галерея "ЛИТФОНД" Аукцион X Сессия 2 ИСТОРИЯ ИСКУССТВ, ВСЕМИРНОМУ ДНЮ ТЕАТРА ПОСВЯЩАЕТСЯ ТЕАТР, КИНО И МУЗЫКА: РЕДКИЕ КНИГИ, АВТОГРАФЫ, ФОТОГРАФИИ, ЖИВОПИСЬ, ГРАФИКА И ПРЕДМЕТЫ ДЕКОРАТИВНО-ПРИКЛАДНОГО ИСКУССТВА 19 марта 2016 года 19:30 Сбор гостей с 18:00 Гостиница "Ме...»

«1 Министерство культуры Российской Федерации Северо-Кавказский государственный институт искусств Шаваева М.О.,кфн КАФЕДРА "КУЛЬТУРОЛОГИЯ" "КУЛЬТУРА ПОВСЕДНЕВНОСТИ" Г.Нальчик 2009г Одобрено Методическим Советом Составлено в соот...»

«ПОЛОЖЕНИЕ о проведении областного краеведческого фестиваля "Мой край" Тюмень 1. Общие положения 1.1. Областной краеведческий фестиваль "Мой край" (далее – Фестиваль) является комплексным мероприятием, в состав которого входя...»

«Н. Н. АЛЕКСАНДРОВ ФИЛОСОФСКИЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ МЕНЕДЖМЕНТА Москва Александров Н.Н. ФИЛОСОФСКИЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ МЕНЕДЖМЕНТА. Сборник статей. – М.: Изд-во Академии Тринитаризма, 2011. – 305 с. Книга представляет интерес для студентов, аспирантов, преподавателей и прочих людей, имеющих желание разобраться с менеджмен...»

«1959 г. Май Т. LXVIII, вып. 1 УСПЕХИ ФИЗИЧЕСКИХ НАУК ОПЫТЫ С НЕЙТРИНО*) Г. Людерс 1. ИСТОРИЯ НЕЙТРИННОЙ ГИПОТЕЗЫ Нейтрино было введено в физику В. Паули в 1930 г. как гипотетическая частица**), с целью преодолеть трудности в понимании (3-распа...»

«103 © Laboratorium. 2010. № 1: 103–128 "В ОССОЗДАНИЕ" РЕЛИГИИ: НЕОЯЗЫЧЕСТВО В АРМЕНИИ Юлия Антонян Юлия Юрьевна Антонян. Адрес для переписки: Отделение культурологии исторического факультета Ереванского государственного университета, 375001, Армения, г. Ереван, ул. Абовяна, 52. yulyusha@ya...»

«Э.С. Львова (МГУ) "ОБРАз ДРугОгО" И ЕгО эВОЛюцИя (ЕВРОПЕйцы ОБ АфРИкАнцАх) Записки, отчеты, наблюдения европейцев, посещавших Африку, изучавших этот незнакомый континент, а нередко живших и р...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.