WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:   || 2 |

«Комиссия по истории РМО А где-то расцвела сирень. Апатиты УДК 82.470:21 ISBN 978-5-902643-36-4 А где-то расцвела сирень. Литературный сборник / Сост. и ред. Ю.Л. Войтеховский. – ...»

-- [ Страница 1 ] --

Геологический институт КНЦ РАН

Кольское отделение РМО

Комиссия по истории РМО

А где-то расцвела сирень.. .

Апатиты

УДК 82.470:21

ISBN 978-5-902643-36-4

А где-то расцвела сирень… Литературный сборник / Сост. и ред. Ю.Л. Войтеховский. – Апатиты: Изд-во K & M, 2016. – 268 с .

В очередной литературный сборник, издаваемый Геологическим институтом КНЦ РАН, Кольским отделением и Комиссией по истории РМО ко Дню

геолога, вошли мемуары д.г.-м.н. П.К. Скуфьина, к.т.н. И.С. Красоткина, а также известного поэта и прозаика Н.Н. Карпова – замечательных популяризаторов геологической профессии и истории освоения Кольского Севера .

В их ярких автобиографичных сюжетах, как в мозаике, отражены тысячи километров геологических маршрутов по Кольскому п-ову и другим регионам России и десятки лет истории отечественной геологии. Издание адресовано всем причастным к геологии, но в первую очередь – молодёжи. Ведь ей продолжать дело, которым создаётся благополучие России .

Электронный вариант книги доступен на сайте:

http://geoksc.apatity.ru/publications Компьютерная вёрстка: Л.Д. Чистякова, Н.А. Мансурова Фото на обложке: Интернет Фото в тексте: авторы, Интернет © Коллектив авторов, 2016 © Кольское отделение РМО, 2016 © Комиссия по истории РМО, 2016 © Геологический институт КНЦ РАН, 2016 От редактора Это 17-й том беллетристики, с 2005 г. издаваемой ко Дню геолога Геологическим институтом КНЦ РАН, Кольским отделением и Комиссией по истории Российского минералогического общества. Зачем нам это нужно? Иногда слышу этот вопрос от коллег – к счастью, немногих

– и отвечаю в том смысле, что история состоит не только и не столько из деяний великих полководцев и политиков, сколько из повседневных едва заметных событий, капля за каплей, песчинка за песчинкой, секунда за секундой готовящих заметные изменения исторического ландшафта. Все мы – участники грандиозного процесса. Без понимания этого обстоятельства, без ощущения истории неоткуда взяться чувству преемственности и ответственности .

«У нас есть хорошие традиции популяризации научных знаний, и, конечно, нужно использовать этот опыт. Уважаемые коллеги, я хочу обратиться к вам и, собственно говоря, ко всем российским учёным, преподавателям вузов, представителям бизнеса, которые тесно связаны с научной средой, активнее подключаться к просветительским проектам и в интернете, и на телевидении, в печатных средствах массовой информации, рассказывать о достижениях нашей науки, проводить популярные научные мероприятия, организованные на самых разных площадках, для людей самых разных возрастов, ориентированные на подрастающее поколение» [Путин В.В. Из речи на заседании Совета по науке и образованию при Президенте РФ 21 января 2016 г.] .

В этот том вошли мемуары д.г.-м.н. П.К. Скуфьина, члена РМО к.т.н. И.С. Красоткина, а также известного поэта и прозаика Н.Н. Карпова – замечательных популяризаторов геологической профессии и истории освоения Кольского Севера. В их ярких автобиографичных рассказах, как в масштабной мозаике, отражены тысячи километров геологических маршрутов по Кольскому п-ову и другим регионам России, десятки замечательных образов коллег-геологов, ушедших в последний маршрут, и полвека истории отечественной геологии. Мы адресуем это издание всем геологам и прочим исследователям природы, живущим в палатках, идущим по тайге, тундре, горам… Но главное

– мы адресуем его молодёжи. Ей продолжать дело, которым создаётся благополучие России .





–  –  –

Скуфьин Петр Константинович – Ведущий научный сотрудник, д.г.-м.н .

Окончил геологический ф-т Воронежского государственного университета (1960). В Геологическом институте КНЦ РАН с 1963 г. Круг научных интересов – вулканология и палеовулканология, петрография и геохимия вулканитов. Главные объекты исследований – Печенгская, Имандра-Варзугская и Усть-Понойская структуры, Пана-Куолаярви. Проводил исследования метаморфизованных пластовых интрузий Кейв. Параллельно с изучением палеопротерозойских вулканических пород собирал материал по дайкам как возможным подводящим магматическим каналам в породах архейского фундамента на Баренцевоморском побережье. С 1993 г. изучает петрологию расслоенных интрузий Мончегорского района: Имандровский лополит, Мончегорский плутон и Мончетундровский массив. По результатам исследований построена петрологическая модель толеитового магматизма, которая показывает возможность и пути образования всего многообразия пород толеитовых серий из единого по составу мантийного субстрата. Автор и соавтор более 120 публикаций. Профессор КФ ПетрГУ и АФ МГТУ. – Ред .

–  –  –

Наша семья в военную годину Дорогая Тасенька!

Рад, что ты заинтересовалась в День Победы, как мы все жили в то тяжёлое время .

Мой папа, твой прадедушка Константин Васильевич Скуфьин, родился в старинном русском г. Ельце, где его отец, твой пра-прадедушка Василий Иванович Скуфьин работал экспедитором на махорочной фабрике братьев Заусайловых. В старинном Ельце, застроенном одноэтажными частными домами, были целые улицы наших однофамильцев – Скуфьиных. Елецкая махорка Махорочная фабрика братьев Заусайловых, построенная в конце XIX в .

елецким купцом Александром Заусайловым .

Далёкое прошлое.. .

–  –  –

была лучшей в России. В Ельце работали 8 махорочных фабрик, принадлежавших богатым купцам – братьям Заусайловым. Первое электрическое освещение в Ельце – у Заусайловых, первый телефон – у Заусайловых, первый автомобиль – у Заусайловых. Богачи! На фабриках работали только женщины, и все они, как одна, курили. В воздухе висела тончайшая рыжая махорочная пыль от нарезаемой махорки. Женщины-рабочие люто кашляли и курили!

Василий Иванович следил за отправкой по железной дороге упаковок махорки, принимал приходящие на фабрики грузы – суматошная работа экспедитора. Заработок – 70 рублей в месяц. Василий Иванович не любил, когда зарплату выдавали золотыми монетами

– тяжёлые золотые десятки, размером с сегодняшнюю двухрублёвую монету, быстро протирали кожаный бумажник. Он считал – бумажные деньги лучше! Уже после революции его жена, Варвара Кузьминична, с досадой перебирая накопленные бесполезные царские бумажные ассигнации, восклицала в адрес уже покойного Василия Ивановича: «Лучше бы ты золотом просил платить!» .

Моя мама, Петренко Лариса Павловна, родилась в семье машиниста Юго-Восточной железной дороги, на станции Россошь, где Пётр Константинович Скуфьин твой пра-прадедушка Петренко Павел Платонович, вместе с женой Верой Филипповной жили в двухэтажных деревянных домахбараках, в посёлке железнодорожников, Нахаловке (!) .

Я мальчишкой помню эти бараки – двухэтажные, обшитые чёрными досками дома, у домов – ни цветка, ни былинки, просто чёрная земля с угольным шлаком. Вода – из уличной колонки. Туалет – холодный нужник с круглой прорубленной дырой – в конце коридора. Холодно, особенно зимой. У бабушки Веры, родители которой жили в таком доме, в раннем детстве был случай. Вера была ребенком 5-6 лет, весёлым, кудрявым. У соседки такая же девочка заболела скарлатиной, страшной заразной горловой болезнью – не даёт дышать. Девочка умирала, и соседка, в не себя от горя, обсосанный мокрый пряник изо рта умирающей дала бабушке Вере: «Кушай, дитятко!» Об этом через много лет соседка с рыданиями рассказала бабушке Вере – просила прощения. Бог миловал! Не заболела девочка Вера. Если бы заболела – никого из нас не было бы на Земле!

Павел Платонович, муж бабы Веры, прежде всего, начал строить дом – вырваться из этого чёрного барака. Выстроил дом, одноэтажный, в 5 комнат, побелённый мелом. После войны вместе с моим двоюродным братом Володей (он и сейчас живёт в Воронеже, в Берёзовой Роще) я много раз бывал в этом доме у бабы Веры. Хороший дом, рядом со станцией, небольшие окна без подоконников, прочные деревянные полы, в углу кадка с огромным фикусом до потолка. Большая русская печь, на эту тёплую печь так хорошо было зимой забраться. Тихо, тепло, темно, уютно .

На печи на противнях сушатся семечки, сухофрукты и прочие припасы. В комнате, в углу – иконы, перед потемневшим образом девы Марии всегда горит лампадка. И сейчас я, кажется, слышу тихий шёпот бабы Веры, которая горячо молится Деве Марии, заступнице нашей! Рядом с домом дедушка Паша посадил тополя. У него были золотые руки – всё мог сделать, починить любой механизм .

У бабушки Веры было пять детей – сыновья Саша, Федя, Николай и дочери Лариса (моя мама) и Зина. Николай, молодой, горячий парень, на товарняке поехал на станцию Поповка за букетом цветов для знакомых девчат. Попал под поезд, отрезало ноги. Умер по дороге в больницу .

Павел Платонович старался дать образование детям. Старшего, Сашу, послал учиться в железнодорожное училище, по своим стопам, Далёкое прошлое.. .

нужно было заплатить за учение 150 рублей золотом – 15 крупных золотых монет. Хорошо зарабатывали рабочие-машинисты в царское время! После революции уже никто из рабочих никогда не держал в руках таких монет. Саша окончил училище и всю жизнь работал до войны и после войны на железной дороге, в Воронеже. Его сын Володя, мой двоюродный брат, с сыном Сашей, и сейчас живёт в Воронеже. Бываю у него в гостях, перезваниваемся, он на пенсии .

Федя, второй сын Веры Филипповны, работал в депо на железной дороге на станции Россошь. Перед войной взяли в армию, служил на зенитной батарее на румынской границе, на реке Прут .

Перед самой войной на батарею поступили гитлеровские прицелы ПУАЗО-2 к зениткам (приборы управления артиллерийским зенитным огнём) знаменитых оптических заводов Круппа. Немецкие прицелы наши солдаты поставили на зенитки, научились с их помощью метко стрелять. А тут 22 июня 1941 г. – немцы ударили по всем границам. Война! Прямо через мост реки Прут пошли немецкие танки. Умный командир постарался забыть про приказ не открывать огонь (боялись провокаций). Развернул зенитки танкам в лоб. Огонь! Танки, как спичечные коробки, летели в реку. Командир приказал: В штыки! Бойцы через мост рванули на румынскую сторону, в городок, где немецкие офицеры пировали в кафе и ресторанах. Врывались туда и штыками прикалывали жующих врагов к стульям, как бабочек! В этом месте фрицы полмесяца не могли перейти границу. Потом всё же на флангах прорвались, окружили. Дядя Федя попал в плен. Отправили в немецкий концлагерь Грозберг. За малейшее непослушание били смертным боем. Кормили очень плохо. Дядя Федя с двумя друзьями подобрал тайком, когда гнали на работу, пару разорванных резиновых галош. Работа состояла в том, что надо было чистить овощи – морковь, картошку, брюкву для скотины. А колючая проволока вокруг лагеря – под смертельным электрическим током. Дотронешься – погибнешь .

И вот ночью дядя Федя с двумя друзьями отгибали найденными галошами проволоку и осторожно пролезали наружу – и к грядкам!

Быстро набирали моркови, картошки – и назад! Нужно было обязательно всё это съесть до утра. Если немцы утром найдут – убьют!

А тут и свои голодные рвут из рук эти морковки. Рисковать никто не хочет, через проволоку лезть, а кушать все хотят! Приходилось от своих отбиваться!

Пётр Константинович Скуфьин Дядя Федя до войны был крепким спортивным парнем, играл в футбольной команде ст. Россошь (кстати, в железнодорожной больнице этой станции в 1937 г. моя мама Лариса Павловна и родила меня, когда беременной приехала из Воронежского университета к своей маме Вере Филипповне рожать). Именно спортивная закалка и помогала дяде Феде в мирной жизни и на войне. Даже после войны, после страшного плена, он оставался, уже пожилым человеком, крепышом и спокойно делал «пистолетик»: нужно встать прямо, вытянуть вперёд руки, а потом присесть и встать на одной ноге, вытянув другую ногу горизонтально вперёд, пистолетиком .

Попробуй! Непросто!

Итак, дядя Федя сидел с двумя своими друзьями в немецком концлагере Грозберг. Каждый день колонну пленных гоняли на работу на животноводческий комплекс – убирать за коровами и свиньями, чистить для них овощи и пр. Аккуратные немцы кормили свою скотину исключительно чищенными, тщательно вымытыми отваренными овощами. Пленным во время работы запрещали есть даже очистки. Пойманных на месте «преступления» голодных людей нещадно били. И если в лагере найдут немного плодородной земли с морковных и картофельных грядок – бьют смертным боем .

Однажды по дороге колонна остановилась около небольшого заводика. Дядя Федя заглянул в открытые широкие двери и увидел установку с какими-то приборами с циферблатами. Приборы ему были знакомы по работе в депо. Он громко сказал: «Тахометр!»

– и показал пальцем друзьям. Тахометр измеряет количество оборотов в механизме. Немец-механик на заводике услышал это, быстро подошёл к старшему конвоиру и что-то долго говорил ему по-немецки. Механику, у которого в армию забрали всех немцев-рабочих, нужны были понимающие в технике помощники, и он понял, что дядя Федя понимает в технике. После этого колонна пошла дальше, а дядю Федю оставили на заводике – помогать немцу. С тех пор каждый день Тахометр .

Далёкое прошлое.. .

колонну пленных утром вели к коровам и свиньям, а дядю Федю оставляли на заводике. Немец хорошо к нему относился, немного подкармливал. И работа была знакомая, понятная, но работа для врага – на заводике ремонтировали танки и грузовики, подбитые нашими солдатами. Но ничего не поделаешь – приходилось работать, помогать немцу .

Он многому научил дядю Федю, и по работе, и по жизни. Например, от этого немца у дяди Феди появилась привычка утром, после чистки зубов (обязательно чистить зубы после каждой еды, а не только утром, немец тоже ему советовал!) выпивать стакан чистой некипячёной, лучше ключевой воды. Иоганн (так звали немца) говорил: «Теодор (так он произносил русское Фёдор), вас очень плохо кормят в лагере! Обязательно утром после чистки зубов выпивай стакан некипячёной чистой воды. Желудок не будет болеть!». Дядя Федя и меня научил этой привычке. Дядя Федя был солдатом, хоть и пленным, а Иоганн, хоть и был хорошим человеком, но врагом .

И дядя Федя, как мне рассказал, «отплатил» Иоганну за доброту – зимним морозным днём, когда все попрятались в убежище от налёта русской авиации, он перекрыл воду в батареях водяного отопления заводика. Вода в батареях замёрзла, и они полопались. Заводик остановился и ремонтировался несколько недель. Иоганна полиция обвинила в преступной халатности, и его отправили солдатом на русский фронт. А дядю Федю вернули в лагерь .

Опять потянулись мучительные дни плена. Но наши наступали, фронт приближался, и пленных стали угонять подальше от линии фронта, на запад. Дядя Федя решил с друзьями по дороге попробовать бежать и добраться к нашим. Немцы-конвоиры все были старенькие, подслеповатые, настоящие солдаты были на фронте, и стоило попробовать обвести вокруг пальца этих стареньких вояк .

План был простой и дерзкий. По дороге все трое попросились во время остановки в лесу «в туалет» – животы заболели. Какой в лесу туалет? Солдат взял автомат на изготовку, отвёл их в сторонку к кустам – делайте свои дела, и отвернулся. Каждый из троих держал солдатскую шинель наброшенной на плечи. По сигналу они резко бросили шинели перед собой на кусты и по-заячьи быстро метнулись за кусты в сторону. Опешивший от неожиданности немец сослепу видит перед собой три шевелящиеся на кустах шинели и поливает их из автомата пулями! А наши были уже далеко! К фронту Пётр Константинович Скуфьин пробирались ночами, лесом, обходя населённые пункты стороной .

И тёмной ненастной ночью смогли перейти линию фронта. Остаток войны дядя Федя воевал в Красной Армии. После войны вернулся в Россошь, в семье было трое детей – Лиля, Лариса и Николай .

Лиля и Лариса окончили ВГУ, Николай окончил пищевой техникум .

У всех свои семьи .

Во время войны все железнодорожники были на военном положении, Павлу Платоновичу на ст. Россошь приходилось работать днём и ночью. Утром дедушка Паша на предельной скорости вёл военный эшелон к фронту. Налетели три немецких штурмовика. Сначала кидали бомбы. Можно было спрыгнуть с паровоза и бежать в поле, подальше от бомбёжки. Но он решил рискнуть .

Машинист – это начальник на паровозе, и дедушка Паша приказал помощнику и кочегару спрыгнуть и бежать, а сам остался. Я знаю даже фамилию этого помощника – Цимбалист. Остался жив. А дедушка Паша попробовал перехитрить лётчиков, то резко тормозя, и тогда бомбы рвались впереди, то резко увеличивая скорость, и тогда бомбы рвались сзади. Лётчикам надоела эта игра, они развернулись, снизились, зашли в лоб паровозу, из всех пушек и пулемётов ударили по кабине и разнесли в клочья. Онемевшая от горя бабушка Вера на сообщение о геройской гибели мужа только и вымолвила: «Дурак старый!». С точки зрения простых людей, героизм – это просто глупость. От твоей пра-прабабушки Веры у нас остались плоские фарфоровые тарелки с цветочным орнаментом знаменитого немецкого Мейссенского фарфорового завода. Тебе, Тасенька, я хотел подарить три мелкие тарелочки, но везти их через океан с пересадками в аэропортах, конечно, тяжеловато .

Твой прадедушка Константин Васильевич, мой отец, тоже воевал, ушёл добровольцем из Воронежского университета, где уже защитил кандидатскую диссертацию и преподавал доцентом на биологическом факультете. Сначала всех их отправили на учебный пункт в Самару, там распределили по родам войск. В последнюю минута мама, Лариса Павловна, сунула ему в рюкзак серебряную большую ложку из семейного буфета. Представляешь? Конечно, на учебном пункте сразу стянули. Суп пришлось всю войну хлебать алюминиевой ложкой, которую солдаты и офицеры засовывали за голенище сапога. Воевать пришлось в самом горячем месте, под Сталинградом. Из-за плохого зрения отцу, которому присвоили Далёкое прошлое.. .

Воронеж в годы Великой Отечественной войны .

звание мл. лейтенанта, пришлось служить в интендантской службе

– снабжать войска продуктами и военным снаряжением, доставлять всё это солдатам на передовую в машинах. Много раз был под бомбежкой и немецкими артиллерийскими обстрелами. Но вспоминал больше забавные случаи. Например, не было горячей воды, только суп. Пришлось бриться супом! А Воронеж сильным ударом захватили немцы. Папа нашей бабушки Виктории, Виктор Николаевич, директор Воронежского драматического театра, успевший на последний поезд, вспоминал, что из окна уходящего поезда видел, как на вокзальную площадь Воронежа ворвались немецкие мотоциклисты .

У нашей 6-ой армии, защищавшей Воронеж, было трусливое и слабое руководство. Генералы просто бежали в легковых машинах от немцев через Чернавский мост на левый берег. Наши разозлённые солдаты подхватывали эти машины с трусливыми командирами и швыряли их с моста в р. Воронеж. Оставшиеся в живых трусы были расстреляны на левом берегу по приказу Сталина .

А свежие закалённые войска с толковыми командирами подошли и не пустили немцев на левый берег. Были многодневные тяжёлые бои с немцами у стадиона Динамо, в Парке культуры и отдыха на окраине города. Дальше немцев не пустили .

Пётр Константинович Скуфьин Сам я хорошо помню воронежское бомбоубежище в подвале, куда жители спускались во время налётов немецкой авиации. Под потолком – большие лампочки. Люди сидят на деревянных скамейках в пальто и шапках. Ходят дежурные с красными повязками на рукавах. Так интересно!

Мама, твоя прабабушка, Лариса Павловна, доцент химического факультета ВГУ, вместе со мной через всю страну поехала в эвакуацию в г. Фрунзе, столицу Киргизии. Там у её родной сестры тёти Зины муж служил в армии, в местном штабе, у них была хорошая квартира. Главное – добраться. Ехали несколько недель в деревянных вагонах-теплушках. На станциях – стоянка по несколько часов .

Слава богу, проскочили до Урала без налётов авиации. Туалет – на станциях. В туалете женщины вычесывали волосы частым гребешком, и под ногами хрустел слой вычесанных вшей. Во Фрунзе тётя Зина встретила нас, они с мамой заплакали от радости и облегчения, что кончилась эта кошмарная голодная дорога. Помню ярко освещённые солнцем комнаты хорошей городской квартиры. Тётя Зина подаёт большущее красное-красное яблоко – знаменитый среднеазиатский апорт. А я спрашиваю: «А можно мне тарелку борща?» – почуял чудесный запах борща из кухни! Мама поступила на работу в Институт тонкой химической технологии, который эвакуировался из Москвы .

Шла война, велись работы по боевым отравляющим веществам. Ря

<

Киргизский государственный университет .

Далёкое прошлое.. .

дом стояли корпуса какого-то московского биологического института. Шла война, и в институте на всякий случай работали над созданием бактериологического оружия. Мама рассказывала, что в столовую зашла знакомая лаборантка из этого института. Со смехом обнажила и показала бедро, на котором – большой красный квадрат. Она работала донором в лаборатории, там разводили в большом количестве блох. Тысячи блох находились в квадратных клетках, одна из стенок клетки затянута частой сеткой. Донор прикладывает к бедру клетку и 1-2 часа терпит сильную боль и зуд от укусов сотен блох .

Я в городе Фрунзе ходил в детский садик. Шла война, и пятилетние дети на уроках музыки воодушевленно пели:

Смелый дерётся с врагами, Жизни своей не щадя!

Смелый проносит, как знамя Светлое имя вождя .

Смелыми Сталин гордится, Смелого любит народ, Смелого пуля боится, Смелого штык не берёт!

Со следами войны и мне пришлось столкнуться, когда в Апатитах в первые годы работы в Академии ездил в экспедицию на Печенгу, вблизи норвежской границы. Там были сильные бои, когда в 1945 г. наши наступали и теснили немцев на запад. А те не хотели отдавать пос. Никель с металлургическим заводом, который давал гитлеровцам медь и никель, важные металлы для военной промышленности. Места на Печенге гористые, на склонах – редкие кривые берёзки и пышный ковёр брусничника, черничника, ягеля. Большие камни лежат, размером со стол. А на камне всё десятилетиями сохраняется, что-нибудь уронил – оно и будет лежать годами, не зарастёт .

Как-то мне на скалах попался забытый давным-давно немцемгеологом немецкий геологический компас – лежит себе на камне, стрелка показывает на север, исправный, хороший, только медные части слегка потемнели. И следы от войны тоже сохранились .

Немец-солдат прятался за большой камень и стрелял по нашим .

Гильзы сыпались на каменистую почву, и лежат нетронутые. На каждой гильзе – год выпуска, 1935, 1937 (мой год рождения!), 1938 .

Они задолго готовились к войне и патроны были готовы к её началу – 1941 г.! Немецкие гильзы десятилетиями лежат на камнях Пётр Константинович Скуфьин

– слегка потемнели, но целёхонькие! Наши гильзы за год-полтора начисто съедает обычная ржавчина .

И самая страшная находка. Идём мы со студентом в маршрут .

Он сзади несёт рюкзак с камнями, я впереди с компасом и молотком. Солнышко светит, берёзки кривоватые с изумрудными листочками, видно всё далеко вокруг. Хорошо! И вдруг я вздрогнул от испуга! На камне лежит направленная мне прямо в лицо винтовка с примкнутым штыком. Я подошёл поближе. Наш солдат, морской пехотинец, в тельняшке и бушлате, клочья которых лежат среди человеческих костей. Стрелял по немцам из-за камня, и сам был убит. А винтовка по-прежнему на камне штыком смотрит на запад, деревянные щёчки рассыпались и отвалились, всё проржавело, но ржавый штык смотрит на запад, на врага! Каска откатилась в сторону, наполнена ржавой водой, в ней белый шерстяной подшлемник .

Белые шерстяные перчатки на костях рук. Молодой парень, зубы без пломб и коронок. Свинцовое чувство жалости и беды овладело нами. Солнечный свет померк. Оглянулись по сторонам – ещё солдат, ещё, ещё … Целая группа наших наступала и пробилась в эту лощинку. Залегли. Вооружение у наших было сильное. Два пулемёта-Максим стоят под кустиками проржавевшие, с вынутыми замками. За поясом у каждого убитого – несколько гранат, пулемётные ленты. Бой скорее всего был весной, когда снег ещё лежал метровый. У немцев на соседних горках были ДЗОТы с пулемётами, и они с удобных позиций, сверху, расстреляли всю группу, не дали головы поднять. Даже камни раскрошились от страшного пулемётного огня. Патронов не жалели. Немцы не стали копаться в снегу, собирать оружие и погибших, только из пулемётов вытащили замки, приведя их в негодность. Так наши ребята и пролежали 25 лет, под снегами и под летним солнышком .

Мы прекратили маршрут, вернулись на базу, и я сообщил властям о страшной находке. Начальство послало людей похоронить погибших. Собрали косточки убитых солдат в братскую могилу, насыпали холм и поставили временный деревянный памятник .

Обещали сделать хороший памятник, с надписью и со звездой. На Севере вообще наши воевали в тяжелейших условиях. Немцы годами укрепляли этот район. У них были бетонированные окопы, блиндажи с водяным отоплением, даже в открытые траншеи были проведены трубы отопления – пострелял по нашим солдатам, руки Далёкое прошлое.. .

Пос. Никель Мурманской обл .

замёрзли, погрей их о горячие трубы – и дальше стреляй! А нашим приходилось наступать по снегу, открытой местности, хорошо, если камень большой попадётся, укрыться от огня. А так – надежда только на быстроту и русское Ура! А рядом с одним из наших лагерей в лесу ребята-студенты нашли остатки немецкого склада .

Тут воевали горные стрелки-эсэсовцы, отборные элитные немецкие части. По приказу Гитлера погибших солдат этих частей, если они погибали, везли хоронить на родину, в Германию. Наша подводная лодка командира Лунина торпедировала и потопила такой транспорт с гробами эсэсовцев в открытом море. Второй раз уничтожила фашистов!

И вот остатки военного склада мои ребята нашли в лесу. Кругом проржавевшая колючая проволока, провалившиеся заросшие мохом крыши складских помещений. В них – сгнившие ящики с минами и патронами, истлевшее обмундирование, остатки крепких горных ботинок с шипами и подковками. Чтобы нашим солдатам не досталось оружие – немцы покидали его в соседнее глубокое озеро. Но неугомонные студенты принялись нырять и стали доставать плоские немецкие штыки-кинжалы. Они были вставлены в ножны, но от воды ножны рассыпались, а штыки в этой трухе сохранились целёхонькими. Металл не проржавел, потому что аккуратные немцы в ножны залили смазочное масло, и вода не действовала на штыки. Пару таких штыков и я привёз из экспедиции домой. Удобная эбонитовая ручка, хороший металл, но мягкий, чтобы штык не ломался о кости противника. Удобно было ветки рубить – точился как бритва. Один подарил своему другу-воронежцу Олегу Гукову .

А второй отдал дяде Саше, мужу тёти Веры. Вот такие дела!

Пётр Константинович Скуфьин Станция Имандра – забытая страница русской славы На первый взгляд – какое отношение к истории нашего государства имеет крошечная станция на северной ветви Октябрьской ж. д., с населением всего несколько десятков человек, живущих в бревенчатых домах с печным отоплением и едва сводящих концы с концами в наше нелёгкое время. Тем не менее, я считаю, что название этого ж.д. посёлка должно быть глубоко впечатано в головы наших современников и их потомков, не менее глубоко, чем название подмосковной деревушки Бородино. Россия должна быть глубоко признательна и благодарна тем безвестным и скромным труженикам, жившим, трудившимся и погибавшим здесь на благо России ровно сто лет назад. Эти люди своим подвигом смогли во многом определить судьбу нашей страны .

В лихие ельцинские 90-е значительно снизилась реальная заработная плата у сотрудников Российской академии наук. Многие искали возможность дополнительного заработка. Меня приняли на временную работу учителем немецкого языка в школу на ст .

Имандра. Каждую субботу я электричкой добирался до станции к началу занятий, а вечером возвращался домой. Внушительное каСтроительство терминалов Мурманской ж. д. в Семёновской бухте Кольского залива .

Далёкое прошлое.. .

менное двухэтажное здание школы стояло на пригорке .

Выстроено оно было ещё до войны, причём с любовью к детям и некоторым даже размахом – паровое отопление (котельная в подвале школы), огромные окна, высокие потолки, широкие лестницы, просторные классы, прекрасно оборудованная кухня, которая позволяла в обширной столовой спокойно накормить человек двести. Сейчас школа переживала не лучшие времена, учащихся было всего 27 и в просторных классах Пётр Евграфович Соловьёв – начальник за партами меня слушали че- работ на линии Кандалакша-Мурманск .

ловек 5-6, не больше .

Но до войны положение было совершенно иное. В ожидании вечерней электрички я ходил по территории станции и всюду, особенно в прибрежной полосе, видел бетонные фундаменты многочисленных построек и сооружений. А на маленьком островке напротив станции видны были развалины небольшого кирпичного завода. Я заинтересовался прошлым этого посёлка и в трудах известного мурманского историка Алексея Алексеевича Киселёва прочёл удивительные вещи .

Мне, как геологу, много лет работавшему на просторах Кольского края, проще всего было бы рассказать о роли этого посёлка и многих других посёлков Прихибинья в открытии и освоении богатейших месторождений Хибинских гор. Открытие Хибинского гиганта стоит в одном ряду с освоением нефтегазовых месторождений Сибири, угольных месторождений Кузбасса и железорудных месторождений КМА. В крупнейшем Хибинском массиве нефелиновых сиенитов сосредоточены невиданные по запасам в мире залежи апатита, нефелина, титанового сырья, редких и рассеянных элементов. Несколько лет назад группа финских экспертов с изумлением констатировала, что для комплексного освоения Пётр Константинович Скуфьин минеральных богатств Хибин недостаточно усилий России или даже США. Здесь необходима концентрация усилий всего мирового сообщества – в Хибинах должен стоять ещё десяток таких городов, как Кировск и Апатиты, с многопрофильным и специализированным использованием богатейшего ассортимента полезных ископаемых Хибин. Природа подарила бывшей Советской державе уникальный объект – это всё равно, что дать бедному человеку золотой самородок размером с избу и сказать – используй его .

Бедняга будет лишь по кусочку отсекать от этого самородка для сиюминутных нужд, даже не помышляя о полном использовании свалившегося на него богатства .

Именно пос. Имандра, расположенный в районе выхода крупного ущелья Географов к железнодорожной магистрали и оз. Имандра, планировалось в будущем использовать как площадку для строительства посёлка городского типа, новой обогатительной фабрики и других объектов, связанных с освоением Хибинских месторождений СЗ узла – Куэльпора, Партомчорр-Лявочорра, ВалепахкНамуайва .

–  –  –

Погрузка паровоза на баржу для транспортировки на ст. Имандра Однако это всё – в далёком будущем. А вот пос. Имандра ещё за сто лет до наших дней заслужил себе бессмертную славу. Что же происходило тогда в России и во всём мире? Бушевала Первая мировая война, к которой страна не успела толком подготовиться .

Запасы военного снаряжения таяли. Нужно было 1.5 млн. снарядов ежемесячно, а свои заводы выпускали только 0.5 млн. Нужны были винтовки, пушки, автомобили. Но главное – пулемёты!

Армия истекала кровью с трёхлинеечками против ощетинившихся пулемётами немецких окопов. Громадные заказы на вооружение, и прежде всего – на снаряды и тяжёлое автоматическое оружие были размещены за рубежом – на 8 млрд. руб.! Срочно нужна была железная дорога к незамерзающему Баренцеву морю. Русские забыли про «авось да небось», забыли про слова Бисмарка «Русские медленно запрягают, зато потом быстро скачут!». Царь и его министры показали образец оперативной и чёткой работы. В декабре 1914 г .

правительство решило строить Северную магистраль .

В новогоднюю ночь (!) Совет министров выделил первые кредиты. Через день, 1 января, Николай II подписал Указ о строительстве дороги до «Мурманского побережья». Нужно было в кратчайшее время (армия погибала под пулемётным и артиллерийским огнём врага!) протянуть рельсовый путь в 1054 версты по гиблым Пётр Константинович Скуфьин и безлюдным местам, за тысячи вёрст от баз снабжения, в условиях войны и заполярного климата, при тяжёлом грунте и сложном болотистом и скалистом рельефе. На Кольский, с его 5000 человек населения, нужно было доставить 20000 рабочих, 1.5 млн. пудов рельсов и креплений, десятки паровозов и сотни платформ и вагонов. Работа закипела. Делом руководил талантливый инженер, имевший огромный опыт строительства Великой сибирской магистрали – Пётр Евграфович Соловьёв. Он сплотил вокруг себя последователей и учеников. Уже через три месяца паровозы, рельсы, вагоны были закуплены в США и Англии и отправлены на Мурман .

В районе будущего Мурманска к лету были готовы два причала, на которых в сутки разгружались по 2 океанских парохода .

В мае 1915 г. первые тысячи рабочих прибыли в Заполярье .

Кольскую трассу поделили на 5 участков и, к счастью, начальником ключевого, Имандровского участка, от Охтоканды до ст. Оленья, с центром на ст. Имандра, был назначен Александр Иванович Варичев – светлая русская голова, которому мы должны быть благодарны .

Дело в том, что, несмотря на нехватку рабочих и огромные лишения, к августу 1915 г. был уложен рельсовый путь от Кандалакши до Зашейка. Дальше шёл участок Александра Ивановича – стокилометровый озёрный путь вдоль глубокого меридионального оз. Имандра – можно было, используя буксиры и баржи, вести дорогу сразу в нескольких пунктах озёрного побережья. Но как доставить в центр Кольского эти неповоротливые и габаритные плавсредства? А.И. Варичев гениально просто решил задачу .

В Кандалакше рельсы уложили прямо по дну залива и загнали на них сдвоенные платформы. Шестиметровый прилив затопил всё это, и лоцманы ювелирно держали буксиры и баржи над затопленными платформами, ожидая, когда отлив посадит их прямо на нужную точку .

Состав с плавсредствами прибыл в Зашеек, и уже через несколько дней баржи с рельсами и первым паровозом пришли на ст. Имандра. Специалисты считают, что подобным решением Александр Иванович сэкономил почти полгода золотого и кровавого времени. К середине 1915 г. на причалах Мурмана лежало более 100 тыс. т груза – миллионы снарядов и, самое главное, 26000 тяжёлых станковых пулемётов «Максим» с полным снаряжением, Далёкое прошлое.. .

П.Е. Соловьёв инспектирует готовый участок дороги .

которые потом на десятки лет станут надеждой и опорой нашей пехоты. Здесь лежали пулемёты и русских солдат Первой мировой, и легендарных тачанок Гражданской войны, и красноармейцев Великой Отечественной. Любой ценой пулемёты надо было доставить в армию .

Лето было сырым и холодным. Рано ударили морозы. В лютую полярную ночь (морозы доходили до 38 о С) рабочие тянули рельсовый путь. Кроме русских рабочих, на стройке работало 5000 военнопленных и даже 3000 китайцев с Д. Востока. Но костяк рабочего коллектива составляли 11000 русских рабочих. Тёплой одеждой и обувью строителей обеспечить не успели. Заболеваемость и смертность среди рабочих были высоки. Александр Иванович писал, что рабочие, нуждаясь в нормальном питании, жилье, теплой обуви и одежде, «понимают остроту ситуации и трудятся самоотверженно и с предельной самоотдачей, без преувеличения, героиПётр Константинович Скуфьин чески». Невероятно, но в подобных условиях на полярном Мурмане был поставлен мировой рекорд скорости укладки рельсового пути – 52 км в месяц! Сложнейшие операции рихтовки пути по шаблону, повышения наружного рельса на закруглениях и пр. русские умельцы в полярную ночь проводили при свете костров и факелов .

Скорей, скорей! Для ускорения работы шпалы местами вмораживались прямо в болото, а частью в лёд р. Кола. Во что бы то ни стало хотя бы несколько товарных эшелонов должны пробиться в Питер! И усилия не пропали даром – ранней весной, до оттепели, первые 56 железнодорожных составов с пулемётами и снарядами ушли на юг. Трудно даже представить, сколько сотен тысяч солдатских жизней сберегли эти прорвавшиеся в Питер эшелоны. Судьба фронта, всей армии, а может быть и всей страны, была решена .

И снова крошечная ст. Имандра у подножия Хибинских гор погрузилась в полярный сон на многие десятилетия. Но дело было сделано!

–  –  –

В прошлом году исполнилось 50 лет с начала крупных исследовательских и картировочных работ сотрудников ГИ КНЦ РАН на Сыннырском массиве. Это крупный щелочной массив в Сев. Забайкалье, третий в мире по величине (650 км 2). Он расположен в бассейне р. Левая Мама, которая впадает в Правую Маму, образуя просто Маму, Мама – в Витим, Витим – в Лену. Сынныр расположен в 200 км севернее Байкала. Ближайший населённый пункт – Нижнеангарск – самый северный байкальский порт .

Всё это – жалкая проза. Сынныр произвёл на нас глубокое впечатление. Постараюсь хоть отчасти передать его в этих воспоминаниях. Ушло из жизни большинство участников этих событий. Бездна времени разделяет ту и нашу современную жизнь. Апатитский мальчик-школьник Витя Остудин, которого мы взяли на Сынныр радиометристом, уже сам – седой пожилой человек, у которого внуки-школьники. И я хочу рассказать о жизни и работе наших Далёкое прошлое.. .

коллег на далёком таёжном Сынныре, работе насыщенной и интересной, в то почти легендарное советское, романтичное и одновременно прозаичное время .

Бурятское геологическое управление обратилось с просьбой в Министерство геологии СССР помочь в изучении и картировании Сыннырского массива для поиска апатитовых руд. Выполняя правительственное задание, Геологический институт направил на полевые экспедиционные работы в Забайкалье группу сотрудников, имевших большой опыт в изучении апатитовых месторождений Хибин: С.И. Зака, много лет картировавшего Хибинский плутон;

В.Н. Горстку, кандидатская диссертация которого была посвящена изучению зон контакта Хибин с вмещающими породами, в частности, проблемам образования фенитов; и О.Б. Дудкина, специалиста по апатиту. Лишь у автора этих строк, защитившего кандидатскую в 1963 г. по геологии гнейсов кольской серии, не было опыта работ на массивах щелочных пород. Кроме того, в составе нашей группы было два опытных лаборанта – Игорь Кондратович и Владимир Мирошников. От коллектива Мурманской экспедиции в работах участвовали два техника-геолога – Юрий Флоров и Николай Жилинский. На должности рабочих-радиометристов были зачислены два апатитских школьника .

Эта пёстрая компания вылетела из Апатитов в конце мая 1964 г .

Экспедиционная группа была сформирована как автономная единица – с собой мы везли полевую одежду, обувь, снаряжение, в том числе спальные мешки, очень пригодившиеся в дороге, когда мы в залах ожидания аэропортов на полу раскладывали спальники и комфортно отдыхали, иногда по несколько суток из-за нелётной погоды. В туго набитых рюкзаках, кроме личных вещей – «научное обеспечение»: специальная литература и справочники по щелочным породам и месторождениям апатита, книги «для души» – в моём рюкзаке это два увесистых тома Плутарха – будущее полезное и приятное чтение в немаршрутные тусклые дождливые дни Сынныра .

И вот из иркутского аэропорта неутомимый двукрылый «Антон», в котором вместо кресел – алюминиевые узкие скамейки вдоль бортов, доставил нас в Нижнеангарск, где была центральная база Сыннырской партии бурятских геологов .

Пётр Константинович Скуфьин Наш сыннырский коллектив: П.К. Скуфьин, О.Б. Дудкин, В.Н. Горстка, С.И. Зак и В.П. Мирошников .

Тогда, задолго до строительства БАМа, Нижнеангарск представлял собой чистенький сибирский посёлок-порт на берегу Байкала. Деревянные дома, деревянные тротуары. Тишина. В магазинах вместо водки – спирт в 96 0. Пока не испортилась погода, нас немедленно вертолётами отправили на Левую Маму, на полевую базу геологов. Вертолётчики до Левой Мамы берут 500 кг – это пять человек с вещами или 15 ящиков консервов. Нас перебрасывают тремя рейсами. Лечу первым рейсом. Великолепная июньская погода. Жарко. Грузим разогревшиеся на солнце горячие вьючные яшики и прочие пожитки. Летим. Внизу – «зелёное море тайги» .

И вот мы быстро выгружаемся на берегу ещё полноводной, ревущей на перекатах Левой Мамы, на первой береговой террасе, где уже стоят основные постройки геологов – баня, продуктовый и вещевой склады и пр. Левая Мама – капризная река, ветвящаяся вокруг многочисленных островов, заваленная на крутых поворотах, в так называемых «прижимах», плавником и валунами, разливающаяся на плёсах широким и глубоким потоком .

Далёкое прошлое.. .

Нас встречают геологи Сыннырской партии. Помогают выгрузить вещи, приглашают к обеденному столу. В первый рейс прилетели В. Горстка, И. Кондратович и наш «боцман» Коля Жилинский, опытный полевик, несколько лет работал в Сибири .

С нами – два монгольских студента-практиканта с геологического факультета Монгольского университета в Улан-Баторе – утончённый горожанин-интеллигент Шийтор с продолговатым оливковожёлтым лицом образованного японца и простой деревенский парень из монгольской глубинки Гарам. В маршруте на привале Гарам с удовольствием выпивал растопленный жир из банки с бараньей тушёнкой, восхищённо приговаривая: «Викусно, викусно!

Чирно!» .

После обеда сортируем вещи, получаем на складе старенькие брезентовые палатки, в которых нам предоставили возможность роскошно жить по двое, а не впятером, как мы привыкли в поле у себя на Кольском. Здесь до осени будет наша база, отсюда будем делать выброски на две-три недели и возвращаться, мыться в бане, запасаться свежевыпеченным, прекрасным по качеству хлебом и консервами .

Научный десант на Сыннырский массив. В шляпе – Виктор Горстка, от него второй слева – Коля Жилинский. С карабином – Игорь Кондратович .

Слева от него – студенты Гарам (пониже) и Шийтор (повыше) .

Пётр Константинович Скуфьин На высокой второй террасе мы с Олегом Дудкиным принялись основательно ставить свою палатку на бревенчатый каркас. Коля Жилинский, виртуозно владевший острым, как бритва, личным топором, критически оценивает нашу работу и начинает помогать .

Через час туго натянутая на каркас палатка готова. Позже плотники Сыннырской партии оборудуют её гладко-струганным дощатым полом, столом и крепкими нарами .

Тем временем прилетели остальные наши товарищи. Из экспедиции к нам направили повариху Нелю с сынишкой и несколько местных школьников 8-9 классов – рабочими по лагерю. В маршруты они ходить не будут, нашими товарищами на геологической съёмке будут студенты-практиканты и апатитские ребята-радиометристы .

К вечеру научный палаточный лагерь поставлен. Плотники оборудовали для нас кухню: соорудили большой обеденный стол, длинные лавки вдоль него и навес на случай непогоды. Материал крыши для навеса – большие куски коры лиственниц. Отношение к лесу у сибиряков потребительски-беспощадное. Для навесов вокруг стоянок с лиственниц снимают кору на высоту 1-2 человеческих роста. В дальнейшем деревья засохнут, но на фоне многокилометровых буреломов-ветровалов и лесных пожарищ это сибиряков не сильно волнует .

Вечером бурятские геологи пригласили нас на «товарищеский ужин». На столе – искусно приготовленный в котле тушёный глухарь, суп-лапша из рябчиков, гречневая каша на гарнир. По этому случаю по приказу начальника партии Александра Пака был нарушен неписаный экспедиционный сухой закон. Водки в здешних местах отродясь не было – зачем возить «морем» (Байкал) или по воздуху лишнюю воду? Только спирт. Обычно его перед употреблением разбавляют в отношении 1:1, но высшим шиком считается пить неразбавленный, «с толкачом». Аборигены учили этому нас, зелёных новичков. В эмалированную кружку наливают несколько глотков спирта, в рот нужно набрать глоток воды и не проглатывая её, залпом выпить спирт вместе с водой и водой запить дополнительно. Уф! Сразу стало тепло на душе и весело!

Несколько дней проходит в ожидании лошадей для первой рабочей переброске лагеря на р. Ушмун – 40 км от базы. И вот караван вьючных лошадей после многокилометрового пути от Нижнеангарска добрался до нашей базы. Начинается уже не дорожная, а Далёкое прошлое.. .

экспедиционная жизнь. С утра в лагере – знакомая напряжённая суета, отбираем полевое снаряжение, продукты, всяческие мелочи

– в лесу необходимо всё предусмотреть, за 40 км по тайге с кочками и буреломом за спичками или компасом не особенно набегаешься .

Главное – вьюки. Если ты умеешь завьючить лошадь – ты тажный человек. Старательно вникаем в это незнакомое нам дело .

Наш боцман Коля Жилинский и здесь впереди, знает все приёмы и способы вьючной проблемы. Планировали выйти пораньше, но ранее 9 утра не получилось. И вот наконец двинулись в путь – сначала по хорошо заметной тропе вдоль Левой Мамы, а потом по долине Ушмуна, уже по бездорожью. Каждую вьючную лошадь неторопливо ведём под уздцы. В помощь лошадям все несут рюкзаки, а также габаритные вещи – вёдра и пр. Небо стало хмуриться. Вечная мольба геологов – стать лагерем не под дождем. Бог миловал .

До места стоянки добрались к вечеру .

Кругом – более светлый, по сравнению с лиственничным, сосновый лес. Засветло торопимся ставить палатки. Коля показал класс – организовал бригаду с местными ребятами-школьниками, раздал топоры. Настоящий таёжник не ляжет спать в палатке на землю, даже на лапник – только на оборудованные нары: в полметре под мохом – вечная мерзлота. В любую жару выморозит до воспаления лёгких. Жилинскому это известно. Острейшим топором он быстро валит сосну в обхват, вырубает два трёхметровых обрубка в ноги и в голову будущих нар, ребята вокруг торопливо рубят сосенки толщиной в руку взрослого мужика. Коля быстро укладывает двухметровые жердины одна к одной, без единого гвоздя мастерит нары, топором подравнивает сверху торчащие сучки, чтобы не пропороли надувные мешки. Ребята набрасывают сверху лапник. Всё! Сорок минут – нары для большой палатки готовы!

Коля метеором бегает по лесу, весь взмыленный от неистовой работы. Ребята тоже мокрые, как из бани. В итоге к заходу солнца три большие палатки и маленькая – для поварихи с сынишкой – были оборудованы нарами, поставлены на каркас и туго натянуты .

Под занавес бригада так же быстро мастерит обеденный стол. Столешница – не из досок, которых в лесу нет, а из гладко вытесанных топором сосновых жердин. Вместо стульев – два толстых бревна .

На костре Неля варит универсальный полевой ужин – макароны с бараньей тушёнкой. Вкусно и сытно, тем более аппетит у Пётр Константинович Скуфьин

Вьючим лошадей для переброски отряда на р. Ушмун .

всех – волчий, особенно у молодёжной бригады. Едим уже в полной темноте, при свете костра. Напоследок – по несколько кружек крепкого сладкого чая с прекрасным белым хлебом, которым запаслись на базе .

Почти наощупь разошлись по палаткам. Кругом – оглушительная тишина чёрной таёжной ночи. Заметно похолодало. И так уютно в палатке при свете свечи развернуть на брезенте, которым застелены нары, спальник и нырнуть в него, блаженно запахнув края. Все так устали за день, что погружаются в сон, как в омут, не досчитав и до десяти .

Солнечное утро. Начинаются геологические будни. Быстро сбегаем к быстрому горному Ушмуну, умываемся с плоских камней ледяной водой тающих снежников, чистим зубы – Неля поставила ведро тёплой воды. И быстро – к столу .

В поле меню у геологов – «перевёрнутое». На завтрак обязательно – первое (обычно – консервированный борщ с тушёнкой) и второе (обычно – «каша чёрная»: гречка с тушёнкой; или «каша белая» – молочная каша, пшённая или рисовая на сгущёнке). На третье – чай с белым хлебом и сливочным маслом, ведро которого Далёкое прошлое.. .

стоит в ледяной заводи Ушмуна. Вместо обеда у геологов – чай в маршруте с бутербродами, придачу – банка рыбных или мясных консервов .

По технике безопасности вести маршрут в одиночку – не годится. Обычно с геологом идёт или радиометрист с приборомрадиометром, или коллектор-рабочий из отряда, несёт рюкзак с образцами, ближе к обеду ищет воду, разводит костёр. В рюкзаке у него – тщательно завёрнутый в крафт-бумагу закопчённый котелок, сахар, заварка, хлеб и пр. А вот ужин после возвращения в лагерь также включает первое и второе (обычно – макароны с тушёнкой) .

Неля верховодит за столом. По случаю первого маршрута сварен гороховый суп и каша чёрная, с тушёнкой. Отдохнувший за ночь Коля улыбается, острит. Но хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Впереди у них с Нелей – вспышка яркой таёжной любви. В конце сезона Жилинский сделает ей предложение и увезёт с сынишкой на Север .

Утро в лагере геологов. Спиной сидит В. Горстка, лицом – Серёжа, сынишка Нели, Коля Жилинский и Олег Дудкин .

Пётр Константинович Скуфьин Собираемся в маршрут. Несколько первых маршрутов – рекогносцировочные, чтобы познакомиться с породами, условиями обнажённости, наметить сетку будущих индивидуальных маршрутов. Ушмун расположен в самом сердце Сыннырского массива .

Основные обнажения – в скальных бортах его долины. Выше царит хвойная лиственничная, сосновая и кедровая тайга. Вершины гор обычно покрыты альпийскими лугами, ниже которых – море почти непроходимого кедрового стланника (сибиряки произносят с ударением на последнем слоге – «сланн'ик») .

И вот первый рекогносцировочный маршрут. Обычно такие коллективные вылазки на геологический объект малорезультативны. Но сейчас мы должны обязательно решить ряд важных вопросов, определить стратегию исследований на три года, наметить первоочередные и второстепенные задачи, распределить силы и средства. Для этого и привлечены три главных эксперта по щелочным породам и апатиту, три «кита» Сыннырской эпопеи. Думаю, за всю историю геологии не было такой концентрации опытнейших специалистов-щелочников в одно время и в одном месте .

И после нескольких таких маршрутов результаты не замедлили сказаться. Рассмотрев установленные местными геологами проявления апатитовой минерализации, хибинские геологи твёрдо заявили, что бесперспективно ожидать на Сынныре открытия хибинского типа месторождений апатита в виде мощных пластовых рудных тел. Здесь рудопроявления апатита представляют собой небольшие участки с убогой вкрапленностью .

Но нашим специалистам, в результате проведённой за 3 года геологической съёмки, удалось открыть главное богатство Сынныра: ряд огромных месторождений кальсилитовых сиенитов (сынныритов) – алюминиевой руды и ценного сырья для химической промышленности Сибири. По минеральным особенностям, кальсилит – полный аналог нефелина, но в его структуре позиции натрия занимает калий. Запасы кальсилита на Сынныре – многие десятки миллиардов тонн, что обеспечит запросы металлургических и химических предприятий Сибири в будущем на сотни лет .

После этого первого полевого лагеря на Ушмуне мы обустраивали ещё по крайней мере десятка полтора менее основательных лагерей во время так называемых «выбросок» – в глухой тайге и среди отвесных скал горных речек и ручьёв; на берегах Левой Далёкое прошлое.. .

Мамы и высоко в горах. Но всегда мы мечтали вернуться на базовый лагерь, к бане, к капитальным утеплённым палаткам, с печечками и деревянным полом – особенно в сырые и промозглые дождливые ночи Сынныра .

И баня… Конечно же, баня! Нечеловеческое блаженство! Сразу после бани немедленно начинаешь мечтать о следующей. Маршруты геологов в таёжной глуши всегда проходят в экстремальных условиях. Приходится или мёрзнуть на гольцах под ледяным дождём и пронизывающим ветром, или изнывать от азиатского зноя в солнечные жаркие дни. Даже в нормальную погоду тайга подбросит что-нибудь от души – или заросли стланника, или ветровалбурелом, когда громадные деревья лежат в километровых завалах, тесно переплетясь ветвями – зверьё обходит такие завалы стороной. Пройти бурелом невозможно – можно лишь топором прорубать себе путь, со скоростью движения около 100 м в час .

И вот после десятка таких маршрутов – баня! В парной ты мгновенно погружаешься в блаженную огненно-комфортную атмосферу несказанного первобытного счастья. Исстрадавшийся в походах человек растворяется в этой вселенской беспощаднотомительной истоме. Европейцы ещё в средние века с изумлением описывали русскую парную баню – они удивлялись, зачем русские добровольно себя истязают. В умеренной цивилизованной Европе невозможно было представить, насколько тяжела жизнь русских людей в холодных негостеприимных таёжных лесах и насколько они, исстрадавшись по теплу, боготворят баню! На сибирском почтовом тракте в ямских трактирах на станциях водку не продавали .

Только очень горячий чай из самовара. Намертво замёрзнув на сорокаградусном морозном ветру, от которого никакой тулуп не спасёт, ямщик добирался до стойки и негнущимися пальцами опрокидывал в смёрзшийся рот стакан раскалённого чая. Одним духом! И не обжигался. А если бы его пригласить в баню?!

После завершения рекогносцировочных маршрутов началась обычная геологическая работа в поле, рутинная и в то же время исключительно интересная – индивидуальные маршруты, когда каждый геолог-маршрутчик получает задание на текущий день

– «нитку» маршрута на карте, где заранее намечена маршрутная сеть для всего коллектива съёмщиков. На каждом геологическом обнажении природа задаёт съёмщику десятки загадок, на которые Пётр Константинович Скуфьин

Водораздел р. Ушмун и Амнундакан. Заросли стланника .

каждый отвечает в меру опыта и наблюдательности. Тут ты находишь правильный ответ на природную загадку или отступаешь в бессилии. Десять опытных геологов дадут десять различных описаний одного и того же обнажения – каждый отметит и подчеркнёт только свои наблюдения!

На Сынныре мы выполняли съёмку масштаба 1:50000 – это значит, что весь массив был пройден геологами параллельными ходами, расстояние между которыми 500 м. Результаты такой работы за 3 года – сотни пройденных маршрутов общей длиной тысячи км, многие тысячи описанных геологических обнажений и точек наблюдения, тысячи отобранных образцов и проб на химический, спектральный и другие виды анализа. Длина каждого маршрута – от 2 до 5 км, в зависимости от рельефа, сложности геологической обстановки и пр. Ответственным за ежедневную выдачу маршрутных заданий С.И. Зак назначил Виктора Горстку. Основные маршрутчики – С.И. Зак, В.Н. Горстка, О.Б. Дудкин и автор этих воспоминаний. На малообнажённых и болотистых участках для выполнения плана маршрутов к съёмке подключались техникигеологи – Н. Жилинский и Ю. Флоров и опытные лаборантыполевики – И. Кондратович и В. Мирошников .

Далёкое прошлое.. .

Ясное солнечное утро первого индивидуального маршрута. По сопкам уплывает утренний туман. Волнуясь, быстро съедаем завтрак. Виктор каждому съёмщику даёт маршрутное задание. Вместе с помощниками (со мной первые дни в маршруты ходил студентпрактикант Шийтор) готовим маршрутные рюкзаки. Геологический молоток в руки, полевую сумку через плечо – и в дорогу!

Первые несколько дней маршруты проходили в предгорьях, в сосновой тайге и кедрачах. Ходить по такой местности – одно удовольствие, идёшь, как по парковой зоне, вокруг – колоннада стройных бронзовых стволов деревьев, под ногами пружинит мягкий лесной мох. Хорошо! Яркое июньское солнышко, лёгкий ветерок .

А если натереться до пояса репудином – то и таёжные комары не страшны. Сотни шагов маршрутных пар быстро накручивают протяжённость дневного задания .

Но через неделю Виктор выдал маршрутчикам задание – пройти серию параллельных маршрутов на склонах гор, заросших кедровым стланником. И вот здесь мы вплотную познакомились со Три главных специалиста по апатиту: О.Б. Дудкин, В.Н. Горстка и С.И. Зак .

Пётр Константинович Скуфьин знаменитым сибирским «сланником». По ходу маршрута упираемся в стену переплетённых ветвей высотой метра четыре. Двигаться практически невозможно – или ползком, прижимаясь к земле, или балансируя в распятом состоянии на гибких и ненадёжных ветвях, на высоте метр-полтора от земли, буквально переползая с одной ветки на другую, судорожно удерживая равновесие, с рюкзаком за спиной и молотком в руках. Жара, причём особенно тяжкая духота застойного воздуха хвойной чащобы. Пот заливает глаза. Через полчаса уже не только рубаха, но и брюки – мокрые от пота. Сзади стонет и чертыхается студент Шийтор с радиометром, запутавшийся проводами в этих дьявольских зарослях. Гибкая ветвь цепляет мои очки и, распрямившись, забрасывает их далеко в сторону, в самую чащобу. И не найти. Аналогичная история – с компасом, который я вручил Шийтору проверять направление маршрута. Потерян в дебрях.

Наш записной поэт, ленинградец-блокадник Юра Флоров, завхоз отряда, обыграл эту ситуацию в ритме известного военного марша:

Сланн'ик всю жизнь мою отнял, Его увидя, я вздыхаю .

Очки и компас потерял, Всё остальное – потеряю .

Тяжёлый выпал мне удел, Удел – из самых трудных в мире, Я на две дырки похудел, А Виктор Горстка – на четыре .

А ведь нужно не просто продираться сквозь эти дебри, но и искать коренные обнажения, прослеживать слои сынныритов и пуласкитов по простиранию, зарисовывать и фотографировать детали .

Мы с напарником измучены до крайности, хотя прошли по кедровым зарослям меньше километра. И в этот момент стена стланника расступается, мы выходим на небольшую поляну. Она представляет собой полуразрушенное обнажение сынныритов, и вся завалена плоскими глыбами этой светлой среднезернистой породы. Здесь нам работы часа на полтора .

Всё! Привал! Дело идёт к обеду. С наслаждением сбрасываю рюкзак, сумку, роняю на землю молоток. Какое облегчение! Лёгкий ветерок, солнышко. Блаженство! Посылаю Шийтора искать Далёкое прошлое.. .

воду. В сторонке он находит небольшой снежник, из которого течёт ручеёк чистейшей снеговой воды. Приносит полный котелок .

Скидываем полевую обувь – резиновые сапоги, раскалившиеся на солнце; раскладываем на тёплых плитах сыннырита сушить толстые мягкие верблюжьи носки (никогда не натрут мозоли). Как же хорошо босиком пройтись по тёплым гладким каменным плитам!

Нет худа без добра – сухие ветки стланника горят, как порох .

На жарком костре вода в котелке закипает за пять минут. По знакомству геологам на базе выдали отличный чай № 36. Сыплем полную горсть. Чай в маршруте! Воплощение счастья на данный конкретный момент. Солнечные лучи преломляются в тёмно-янтарном прозрачном горячем сладком напитке! Осторожный первый глоток пересохшим ртом. А вкуснейший мягкий белый хлеб с растаявшим маслом!

А банка тихоокеанской сайры на двоих, с луковкой! Юра Флоров говорил: «Чай не пить в маршруте – и ходить в маршрут не хочется!» .

После обеденного привала заканчиваем маршрут «на ура» .

Впечатление такое, что после отдыха заметно обострилось внимание, лучше стала работать голова, резко возрос интерес к окружающей обстановке. На открытом пространстве горных склонов слышим перестук молотков наших товарищей, идущих параллельными маршрутами. После окончания маршрутов встречаемся на так называемом «обратном ходе» и всей группой идём в лагерь .

Всегда обратная дорога домой кажется и короче, и легче, несмотря на потяжелевшие рюкзаки и накопившуюся усталость. И настроение у всех хорошее – сделаны важные и интересные наблюдения, получены новые результаты, отобраны необходимые пробы и образцы. Все мы понимаем, что наша команда делает серьёзную и ответственную работу, важную для Сибирского региона и всей страны. И все мы стараемся не за страх, а за совесть .

И вот мы уже в лагере, долой пропитанную потом, почти герметичную куртку-энцефалитку, надоевшие резиновые сапоги .

Быстро облачаемся в лёгкие спортивные «треники» и домашние тапочки, и с полотенцем – к выложенной камнями ледяной ванне бушующего после дождей Ушмуна. И скорее – к столу! Вожделенные борщ и макароны с тушёнкой, и чай, чай! Несколько кружек сладкого крепкого горячего чая, особенно приятного в вечерней холодной сырости речной долины. Взволнованные рассказы геологов после первых индивидуальных маршрутов – кто что видел, Пётр Константинович Скуфьин

Чай в маршруте .

кто где заблудился, кто по ошибке «залез» на нитку маршрута соседа и т. д .

И началось… День за днём. Маршруты проходили вдоль рек и ручьёв, где мы по брёвнышку аккуратно пересекали их бурные воды; по таёжным лесным зарослям и болотам; вдоль отвесных скал; по снежникам, подточенным жарким солнцем; по альпийским лугам горных вершин, где так легко идти, дыша чистым горным воздухом .

Нас часто сопровождает в маршрутах сибирская лайка, которой мы дали кличку «Лорд» – её мы не совсем законно прихватили в нижнеангарском аэропорту. Лорд соответствует своей кличке – умный и чуткий пёс с характером, не жадный и деликатный – даже когда голоден, ест с достоинством и не спеша. Часто выгоняет на нас зайцев, поднимает из зарослей кустарника глухарей и тетереДалёкое прошлое.. .

вов. Лорд стойко презирает нас за частые промахи или отсутствие ружья .

Через несколько рабочих дней, когда маршрутная группа накапливает штук 20 пройденных маршрутов, С. Зак назначает камеральный день. В общем, это не выходной – в поле нет выходных, бывают просто потерянные дни из-за сильных дождей. В камеральный день маршрутчики наносят свои маршруты на генеральную карту, обсуждают интересные и спорные зарисовки обнажений, показывают встреченные в маршрутах новые горные породы, намечают планы на ближайшие дни и дальнюю перспективу .

Но всё же камеральный день не такой напряжённый, как обычный рабочий. Можно выкроить свободное время и заняться мелкими хозяйственными работами – постирать, починить полевое обмундирование, написать письма родным в надежде на визит гонца с центральной базы, и пр. Можно в солнечный день и позагорать под жарким сибирским солнцем на каменистой косе Ушмуна, где ветерок отгоняет комаров .

В камеральный день иду на охоту (охотник из меня – ниже среднего!) вдоль реки. Со мной увязывается собака бурятской

–  –  –

Камеральный день. С картой работают И. Кондратович, О. Дудкин и Н. Жилинский, а наш «дэнди» Виктор Горстка, выполнив свою долю работы, тщательно бреется .

маршрутной группы – Тузик. Полная противоположность Лорду – пёс мрачный, бестолковый и трусливый. Нерешительно топчется перед ручьём – боится быстрого потока. Естественно, охота была неудачна – просто прогулка перед ужином. Гораздо удачливее были рыбаки – пришедшие с вьючным обозом рабочие-конюхи во главе с Игорем Кондратовичем. Они пошли рыбачить на перекаты Левой Мамы – ловить сибирского ленка. Рыбалка была удачной – принесли ведро крупной (по килограмму и больше) серебристой рыбы, похожей на крупную форель. Ленок – из семейства лососёвых, и часто достигает метровой длины и 5-6 кг. Вечером Неля приготовила нам из свежайшего ленка вкусную, прозрачную уху .

Однако сибирская погода проявила свой капризный нрав, накрыв геологов в очередном маршруте проливным холодным дождём, который в несколько минут вымочил всех до нитки. Вдобавок резко похолодало. Без плащей и свитеров стали мёрзнуть .

Скользя по мокрым камням, в потяжелевшей мокрой одежде спешим к родным палаткам особенно желанного в такую погоду лаДалёкое прошлое.. .

геря. Оставляем под навесом мокрую одежду, рюкзаки, обувь и быстро переодеваемся во всё сухое, натягиваем тёплые свитера и достаём такие нужные сейчас телогрейки из вьючных сум. Через пару часов грозовую тучу пронесло, выглянуло солнце, и началась великая сушка всего промокшего «барахла» .

Но эта гроза была лишь сигналом к началу дождливого периода почти на неделю. Окрестные гольцы закрыло тучами, пошёл нудный бесконечный, обложной дождь. В лесу и лагере всё насквозь промокло. Кругом сырость и противная мокрота. Вытаскиваем мятые плащи из вьючных сум. Палатки начинают протекать .

Холодно .

С помощью рации пытаемся связаться с базой экспедиции .

У нас кончаются хлеб и консервы. Игорь Кондратович, служивший в армии связистом, мудрит с аппаратом, а Коля Жилинский полез После маршрута на разведочные канавы с Юрой Флоровым .

Пётр Константинович Скуфьин с антенной на высокую лиственницу. Название у рации гордое – «Недра», но пользы от неё мало – на 30 км еле хватает, нас почти не слышат .

И вот работа на этом участке закончена, снова перебираемся на новое место. Как всегда, поздним вечером развьючиваем лошадей, валим на дрова сухие стволы сосен и лиственниц, хозяйственный Коля Жилинский со своими юными помощниками снова рубит обеденный стол, готовит нары для ночлега. Очаг готов, и Неля ставит на огонь вёдра с водой – скоро быть позднему обеду. Привычный стереотип .

В одном из маршрутов увязавшийся с нами Лорд, как истинная сибирская лайка, выследил и загнал на невысокую лиственницу баргузинского соболя, непревзойдённого лидера среди соболей по качеству меха. Перепугавшийся зверёк страшно шипел на беснующегося внизу пса, обгадил его сверху, но никуда не мог удрать со своего ненадёжного деревца. Сфотографировав беднягу, попридержали за шиворот отличившегося Лорда, и соболь стремительно скрылся в чаще тайги .

Август. Всё прохладнее становятся таёжные вечера. А вот и первый утренник-заморозок. Под ногами вышедших из тёплой палатки геологов похрустывает покрытая инеем трава. В призрачной морозной дымке маячат выставленные с вечера на просушку резиновые сапоги. По соседству с нами на несколько дней остановились топографы. Их отряд передвигается по территории Сыннырского массива на оленях. И в гости к нам пришла оленуха-альбинос .

Маршрутные работы на участках заканчиваются. В коллективе уже стала накапливаться усталость.

И Юра Флоров сочинил новый куплет к Сыннырскому маршу:

Нам надоели, и давно!!!

Маршруты, сланники, рубоны .

Нам надоело есть пшено, Нам надоели макароны!

Лошади в последний раз навьючиваются нашими пожитками и ящиками с образцами. Окончательно перебираемся на базу! Там отдохнём, изучим и оформим полевые материалы и будем готовиться к перелёту в Нижнеангарск и далее на запад, на родной Кольский п-ов. По ночам уже постоянные заморозки, поэтому весьма кстати Далёкое прошлое.. .

наши капитальные утеплённые и оборудованные палатки на базе .

Прохудившиеся сапоги теперь не помеха – доживём!

И вот мы с Олегом подходим к нашей побелевшей на солнце зашнурованной палатке, которая ждала своих хозяев. Боже! Какой комфорт! Гладкий дощатый пол, удобный рабочий стол из досок, а не из тёсаных сосновых стволов, удобные скамейки, крепкие нары. Капитальное жильё! И мечта геологов-полевиков – обложенная кирпичами железная печечка, в которую заботливые бурятские коллеги уже положили сухих мелко колотых дровишек с завитками бересты. Сразу же чиркаем спичкой, и через пять минут печурка с хорошей тягой поёт торжественный марш тепла и уюта, дышит почти обжигающим сухим жаром. Вот и чайник на плите, закипая, засвистел, приглашая к чаепитию .

Бурятские коллеги предусмотрительно истопили баню. Креативный Коля Жилинский тут же перехватывает инициативу у старожилов. Запасаемся берёзовыми вениками с жёсткими предосенними листочками. На костре стоит и вовсю парует полная 200-литровая бочка горячей воды. Заглядываем в парилку. Камни очага накалены почти докрасна и ждут посетителей. И вперёд!

Блаженный, невероятный, мощный жар охватывает нас. Жаркая нирвана! Ни одной мысли в голове. Как у Твардовского в «Василии Теркине»: Ходит веник жарким чёсом по малиновой спине!

И вот уже – предел. Терпеть далее эту сладкую пытку невозможно. Босой пяткой вышибаешь тяжёлую набухшую дверь. И по сыпучему косогору – бегом-бегом погрузиться пылающим телом в ледяные буруны порожистой Левой Мамы. Сокрушительный контраст! Взрыв адреналина. И повторить! И повторить! После нескольких таких дублей – парная-река – остываем на скамеечке на свежем воздухе и не спеша переодеваемся во всё чистенькое. Весь мир изменился вокруг нас! Природа и все мы стали иными, приобрели новые качества, новые ощущения. Теперь мы понимаем, что выражение «народиться заново», которое часто произносят после мощных физиопроцедур типа тайского или турецкого массажа, или радоновых ванн – отнюдь не преувеличение! После таёжной бани мы, во всяком случае, народились заново!

Весь наш полевой отряд сразу же оценил удобства стационарной обжитой геологической базы. Заботу о нашем быте сразу же взяла на себя тётя Шура – постоянный завхоз и таборщица СынПётр Константинович Скуфьин

Долгожданная баня .

нырской партии. Эта пожилая и очень умелая женщина – отличная стряпуха и мастерица на все руки. И большую стирку организует, и великолепный хлеб испечёт, и пироги с голубикой, и блины! Живём, как на курорте .

Наполнение продуктового склада на базе – тоже совершенно иное, чем скудный запас еды в продуктовой палатке временного полевого лагеря. Здесь копчёная краковская колбаса, маринованные огурчики, различные соусы, майонез, мёд, печенье, сухарики, китайский джем и китайский компот. Сказочное изобилие! Без конца перед вечерним чаем бегаем на склад к тёте Шуре, набираем всякой всячины «на личный забор», в отличие от общего «котла» .

Размеренная, неторопливая жизнь на базе оставляла время для работы и досуга .

Наконец, есть возможность на сон грядущий вдумчиво почитать любимого Плутарха при свете настоящей (!) электрической лампочки (ток даёт пыхтящий неподалеку бензиновый движок). А несколько вечеров перед ужином занял волейбольный турнир двух команд – научных сотрудников и коллекторсколаборантского персонала. Капитаном и душой нашей команды «научников» был Спартак Зак. Спартаня буквально кипел боевым азартом, его не совсем спортивная округлая фигура с непостижимой скоростью, как ртуть, перемещалась по кочковатой волейбольной площадке, он бесстрашно в падении парировал пушечные Далёкое прошлое.. .

удары-«свечи» капитана команды противников Игоря Кондратовича, криками и сочными междометиями подбадривал и воодушевлял своих бойцов. Под его чутким руководством в двух играх мы оказались сильнее молодых и шустрых противников, но в конце концов молодость взяла своё, и мы довольствовались почётным вторым местом .

Хорошая связь с Нижнеангарском позволила быстро решить и медицинскую проблему – вылечить глаз Олега Дудкина. В один из последних маршрутов отлетевшие при ударе молотком осколки камня сильно повредили его. Произошло воспаление, глаз загноился, и положение стало серьёзным. Проблема была решена моментально. По рации из Нижнеангарска был вызван санитарный вертолёт, и Олега доставили в районную больницу. После успешной операции через пару дней наш коллега вернулся на базу с одним из грузовых рейсов .

В такой приятной обстановке время летит незаметно, и приближается день расставания с нашими бурятскими коллегами, которые будут здесь трудиться до ноября – впереди у них геофизическая съёмка, бурение и горные работы. Но главная задача летних экспедиционных работ – геологическая съёмка Сыннырского массива в масштабе 1:50000 – усилиями нашего научного коллектива выполнена .

И вот радист принял из Нижнеангарского аэропорта радиограмму – вертолёт для эвакуации научной группы в Нижний вылетел на базу. Срочно необходимо принимать цивилизованный вид .

За дело взялся «гвардии сержант» Володя Мирошников – лаборант Олега Дудкина – искусный парикмахер, который ещё в армии «всю роту стриг». Не все, однако, доверяют его мастерству, и Виктор Горстка, к примеру, глядя в зеркало геологического компаса, сам аккуратно подравнивает себе усы и бородку. Последними покинули Сынныр техники-геологи и лаборанты во главе с Юрой Флоровым, которые выполнили здесь так называемы ликвидационные работы – сняли палатки и подготовили оборудование и снаряжение к эвакуации .

И вот мы уже в Нижнеангарске. Календарь показывает 14 сентября. Прямо в аэропорту едим арбуз, купленный в буфете. Первый овощ за всё лето! Новое дело. Теперь намертво испортилась погода, и нам не вылететь в Иркутск – Нижнеангарск «закрыт»

Пётр Константинович Скуфьин

Волейбольный матч на Левой Маме .

по метеоусловиям. Опять сидим на аэродроме. Проводили глазами последний самолёт, на который нам не хватило билетов .

После нескольких дней ожидания мы решили – плыть по Байкалу до Иркутска на пароходе, который как раз по расписанию должен зайти в местный порт. Пусть вместо нескольких часов в воздухе покачаемся на волнах трое суток, но Байкал – это Байкал!

Сидим и закусываем перед дорогой у деревянного здания местного порта. Спартак улыбается, довольный: лучше медленно плыть, чем хорошо сидеть на месте .

И вот местный лайнер – пароход «Комсомолец» – к нашим услугам. Пароход – ещё дореволюционной постройки. Слово «Капитанъ» над каютой хозяина корабля всё ещё написано с твёрдым знаком. Ветхая посудина, но ещё крепкая и надёжная – не один жестокий шторм выдержала на Байкале .

Мы с удовольствием размещаемся в чистеньких, отделанных полированным дубом каютах, которые после палаточного комфорта кажутся нам необыкновенно шикарными. Тем временем пароходик Далёкое прошлое.. .

отошёл от причала Нижнеангарского порта и бойко направился «в открытое море». Сразу же направляемся в пароходный буфет .

Боже мой! Льняные скатерти! Настоящие (а не бумажные) салфетки! Меню!! С таёжным аппетитом воспользовавшись благами буфета, вместе с попутчиками – московскими геологами – выходим на палубу. На наше счастье, сразу же улучшилась погода – солнечный осенний день. На Байкале – штиль. Капризное море милостиво позволяет любоваться берегами. На прибрежных гольцах выпал снег. Через полмесяца снеговая линия опустится «до уровня моря», и начнётся суровая продолжительная сибирская зима .

Рядом с Юрой Флоровым стоит пожилой небритый человек в мятом брезентовом плаще и затрапезной кепке. Это – Василий Иванович Герасимовский – профессор ИМГРЭ, величайший авторитет в области геологии щелочных массивов. Три дня совместного плавания пролетели незаметно за серьёзными научными разговорами и шутливыми побасенками много повидавших в своей бродячей жизни людей .

Сыннырский цирюльник .

Пётр Константинович Скуфьин

И вот мы в Иркутске, спускаемся по корабельным сходням на берег. Спасибо Байкалу за доброе к геологам отношение! Теперь скорее в аэропорт. Самолётом – в Москву, а потом – на Север, к родным пенатам .

Вот и конец этого «репортажа». Многое не удалось сфотографировать – было просто недосуг, временами и лень-матушка .

Но всю жизнь мы будем помнить эти таёжные места – холодные и быстрые реки; чистые, как слеза, снеговые ручьи; рыжие пятна старых пожарищ на сопках; одуряющую душную низинную тайгу; кедровые массивы, где в прозрачном мареве пахнущего хвоей воздуха перелетают с ветки на ветку и по-детски кричат кедровки;

крупную спелую голубику на полянах среди болот .

Прощай, Сынныр! Нам уже к тебе не вернуться!

В своих воспоминаниях я хочу подробнее рассказать о некоторых обстоятельствах жизни человека, которому и посвящены эти воспоминания, о руководителе нашего научного коллектива – Спартаке Заке .

–  –  –

Спартак Иосифович Зак… Я произношу эти слова и улыбаюсь .

Любой человек, знавший Зака, обязательно улыбнётся – даже его недруги, хотя их у Спартака почти не было. Сразу же в памяти возникает сутулая невысокая фигура в мешковатом костюме, обязательно с галстуком, с растопыренными пальцами в карманах брюк, лысоватая голова с наморщенным лбом мыслителя, и сияющие радостью и чистым светом глаза – прекрасные, светло-кофейного цвета, добрые глаза нашего Спартани, которого инстинктивно любили женщины, уважали и понимали мужчины, боготворили дети .

В раннем детстве тоталитарное государство тяжёлым катком прошлось по его судьбе. Его родители, убеждённые американские коммунисты-евреи, приехали в Страну Советов учиться и набираться опыта строительства социализма. В 1930-е Дядя Джо наглядно показал им, где раки зимуют. А маленький мечтатель Спартак из стерильных условий элитных школ и правительственных пионерских лагерей разом очутился стандартном советском детском доме .

Можно себе представить, что пришлось пережить в детдоме тихому мальчику из интеллиСпартак Иосифович Зак .

гентной семьи, не погибнуть и не сломаться, сохранить мягкую, на первый взгляд, интеллигентность, скрывающую твёрдые моральные принципы и ответственность за себя и других .

Спартак любил нам показывать свой паспорт, где в «пятом пункте» (национальность) стояла странная и нелепая формулировка: АМЕРИКАНЕЦ. Директор детдома, проникшись состраданием к судьбе толкового мальчугана, как-то предложил ему: «Спартак, с этой «национальностью» ты пропадёшь в этой стране. Давай «потеряем» твою метрику – будешь, к примеру, Ивановым Иваном Ивановичем. Это сильно поможет тебе в жизни». Мальчик вежлиДалёкое прошлое.. .

во, но твёрдо отказался. Как же это американское прошлое мешало ему в будущем, особенно когда он решил стать геологом и поступил в университет на геологический факультет! Каждый геолог знает, что такое допуск к секретным материалам – картам, отчётам и прочей геологической фактуре. Тяжёлая борьба Спартака с секретными геологическими отделами всё же закончилась его победой – «американцу» разрешили работать в геологии. Он много сделал для нашей страны и любимой им геологии. Его картировочные исследования Хибин, изучение гипербазитов и базитов Кольского п-ова – это классические исследования специалиста-практика, выводы которого имеют солидную теоретическую подкладку .

Я хорошо знал Спартака. Мы проработали три полевых сезона на Сынныре. Спартак никогда не «генеральствовал», его принцип был – самому в маршрутах детально посмотреть геологию, а уж потом посидеть и помудрить над геологическими картами и разрезами. В памяти встаёт один из жарких дней знойного сибирского лета. Пятидесятитысячная съёмка... Олег Дудкин, я, Виктор Горстка и Спартак идём по линиям параллельных маршрутов, в полукилометре друг от друга. Продираемся сквозь сплошную стену кедрового стланника. К вечеру заканчиваем работу и по договорённости возвращаемся по более удобному маршруту Виктора. Спартак задерживается – слышим где-то в стороне удары его молотка .

И вдруг прямо перед нами возникает знакомая коренастая фигура в сдвинутом на лоб накомарнике, с прилипшими к мокрому лбу остатками редкой шевелюры. «Спартак?! Откуда ты взялся?! Ты же должен быть в полукилометре к западу!». Спартак не отвечает – он внимательно всматривается в обнажение, его глаза прищурены, взгляд перебегает от одного уголка скалистого утёса к другому. Какое ему дело до линий маршрутов и сетки наблюдений! Он думает, наблюдает, творит! А острый на язык Виктор Горстка понимающе нам подмигивает и говорит: «Спартак в маршруте ходит Зиг Заком!» .

И вот вечер. Перед ужином наскоро показываем Спартаку интересные образцы пород, спорные зарисовки, намечаем вопросы, которые завтра нужно разрешить. Спартак по-прежнему насторожен, внимателен, вникает во все детали и обстоятельства. Потом встаёт из-за рабочего стола. «Всё, ребята. На сегодня – шабаш!» .

Пётр Константинович Скуфьин Теперь умываться – и к ужину! Перед нами – другой, предельно уставший, пожилой и не совсем здоровый человек. Глаза блаженно полузакрыты. Косые лучи вечернего солнца красным цветом подсвечивают обожжённую за день кожу морщинистого лица. На усталых ногах Спартак ковыляет к ревущей от недавних дождей Левой Маме. Мечта – окунуться в тихой заводи. Майка выпущена на видавшие виды мешковатые брюки энцефалитной спецовки. Почёсывая зудящие от укусов гнуса запястья, Спартак опасливо щупает ногой ледяную воду. Нет! Окунаться не будет. Умывшись, так же неторопливо он двигается к обеденному столу. У всех – волчий аппетит. Вдобавок заметно похолодало. Большая миска горячего борща с майонезом вместо сметаны. Чеснок! Свежий белый хлеб!

Гречневая каша с тушёнкой! Феноменально! А какой великолепный чай! Немногим уступает маршрутному! Выпивки, естественно – никакой. Работа слишком серьёзная. И так – день за днём .

Итог трёхлетних полевых сезонов – геологическая карта Сынныра площадью около 700 км 2 (Сыннырский массив и вмещающие породы) практически готова. Впереди – долгие месяцы обработки огромного собранного материала в лабораториях Геологического ин-та КНЦ .

р. Мама .

Далёкое прошлое.. .

Уже глубокой осенью, в сентябре, всю нашу группу вертолётом перебрасывают на базу БГУ, в Нижнеангарск. Коллектив местных геологов пригласил нас на товарищеский ужин в честь окончания летних полевых работ на Сынныре, где, помимо нашей группы научных сотрудников, работали 15 геологов и десятки рабочих Бурятского геологического управления. В большом бревенчатом доме геологической камералки накрыты застеленные белыми листами бумаги столы. Впервые за лето сидим не на отёсанных сосновых брёвнах, а на стульях. Всё скромно, но с полевой точки зрения – шикарно .

В миске лежат сырые яйца, которые старший геолог по случаю привёз самолётом из Улан-Удэ. Дымится горячая молодая картошка, лежит жареный омуль и солёный квашеный омуль «с душком». Молодой лучок и огурчики с местных огородов. Котлеты из лосятины и жареные грибы. Стоят графинчики с голубого цвета разбавленным питьевым спиртом, для дам напиток подкрашен брусничной водой. С краткими тостами к собравшимся обратились начальник Сыннырской партии Александр Пак и наш руководитель Спартак Зак. В одном из следующих тостов под смех пирующих я обыграл эти фамилии нашего руководства в контексте немецкой поговорки Mit Sack und Pack (поездка со всем скарбом) .

После нескольких гранёных стопочек веселье бурлит. За столом – крепкие, здоровые ребята и русской красоты плотные сибирячки .

С аппетитом сметают всё со стола. Запаренные хозяйки разносят крепкий чай, брусничную воду и пироги с рыбой и брусникой .

Поздний вечер. У себя в избе мы готовимся ко сну. Спартак куда-то исчез – гуляет на свежем воздухе в поисках приключений .

Уже глубокая ночь. Где же наш дорогой начальник? Вдруг громко хлопает дверь. Появляется Спартаня в накинутом на плечи кожаном пальто. Белоснежный шарф небрежно висит на шее. Глаза сияют радостью и весельем – весь мир готов обнять! Где-то в гостях он оставил полуботинки и по чёрной подмерзающей грязи посёлка пришлёпал в чьих-то домашних тапочках, что его страшно забавляет. Мы тотчас принялись зубоскалить над подгулявшим начальством, упирая в основном на успехи Спартака по линии женщин .

Спартак мгновенно завёлся с пол-оборота, вспыхнул, пообещал:

Пётр Константинович Скуфьин «Назавтра всех уволю!», лёг на железную койку и обиженно отвернулся к стене. Ночью, мучимый страшной жаждой, в полной темноте, он вполголоса чертыхается, чиркает спичками, пытаясь найти воду. Вместе с ним я выхожу в сени, где стоит деревянная бочка с питьевой водой .

С ковшом в руках Спартак вышел на крыльцо. Бархатная чёрная сырая ночь стояла над посёлком. Даже собаки не лаяли. В полной тишине мы стояли на крыльце и молчали. Тяжёлые капли воды из ковшика падали на сырые доски крыльца. И вдруг мы вздрогнули. Прямо над нашими головами, непонятно откуда (видимо, из соседнего молчащего в ночи клуба), в сыром чёрном небе загремели тревожные аккорды – «Токката» Иоганна Себастьяна Баха. В этом непроницаемом страшном мире нечеловеческая музыка гремела над нашими полусонными головами, уводя из тёплого человеческого быта куда-то в совсем иные, ледяные, космические дали. Переступая озябшими босыми ногами, мы пошли в избу. Тепло обжитого человеческого жилья снова охватило нас .

Боже мой… Как это было давно! Где эта чёрная, сырая и тревожная нижнеангарская ночь? Где эта нечеловеческая, великая музыка, от которой ледяным ёжиком шевелились волосы на наших потрясённых головах? Где наш дорогой, наш незабвенный, наш славный Спартаня, наш Спартак Иосифович Зак, наш НАЧАЛЬНИК, наш ТОВАРИЩ, наш ГЕОЛОГ, наш ЧЕЛОВЕК? И где же, в конце концов, САМИ МЫ?

Печенгский маршрут Вслед за воспоминаниями о Сыннырской экспедиции мне захотелось рассказать о многолетних работах сотрудников Геологического института КФ АН СССР на Печенгской структуре, что на СЗ Кольского п-ова. Впервые печенгские сопки я увидел в 1961 г., когда в составе отряда С.И. Макиевского в конце июня попал в эти края. Крытый грузовичок доставил наш отряд из Апатитов в пос .

Никель. Сутки мы знакомились с геологами Печенгской ГРП, закупали продукты, материалы и пр. В Никеле все дома в то время были Далёкое прошлое.. .

–  –  –

электростанцию и др. Закрепить успех нашим солдатам помешала традиционная любовь славян к спиртному. В подвалах продуктового магазины были большие запасы разнообразной выпивки .

На следующую ночь финский диверсионный отряд повторил успешную операцию красноармейцев. Финны бесшумно сняли задремавших часовых и почти без выстрелов вырезали спящих хмельным сном солдат. Второй раз город удалось взять лишь после тяжёлых боёв. Оставляя Никель на этот раз, немцы взорвали завод и другие важные объекты. Одна труба на заводе после взрыва разлетелась на части, другая легла на землю. Её наши умельцы смогли при восстановлении предприятия поставить на место .

Никель стоит на вулканогенных породах печенгской серии .

Сразу же я был поражён великолепной сохранностью текстур базальтов двухмиллиардного возраста. А поднявшись вечерком на соседнюю горку, увидел совершенно не затронутые тектоническими процессами пиллоу-лавы (подушечные лавы) самой верхней, матертской свиты. Сам Макдональд, давший нам классическое описание современных пиллоу-лав Гавайских островов, был бы поражён сохранностью этих пород. Через несколько лет внешним видом печенгских вулканитов был удивлён также величайший авторитет в области палеовулканологии, чл.-корр. АН СССР Игорь Владимирович Лучицкий, которому мы с Жоржем Федотовым показывали весь спектр вулканогенных печенгских пород. С нами уже была Пиллоу-лавы в базальтах IV (матертской) вулканогенной свиты печенгской серии (фото 1961 г.).Слева – первичные концентрическая и радиальная системы трещиноватости; справа – гигантские фрагменты пиллоу-лав .

Далёкое прошлое.. .

–  –  –

дороге или на попутках доберёмся до р. Уры, где займёмся плановыми геологическими исследованиями. Не самое удобное для нас решение, поскольку приходилось нести на себе всё полевое снаряжение и продукты. По пути к Каскель-явру Соломон Израилевич с супругой Клавдией Арсеньевной Николаевой шли в маршрут на ближайшие сопки, а весь остальной состав нашего отряда грузил надувные трёхместные лодки ЛАС-1, с шиком перемещаясь по многочисленным озёрам и речушкам Ю. Печенги, или, взвалив на плечи немалый груз, двигался гуськом, подобно китайским кули, с мокрой от пота спиной, по еле заметным звериным тропам, пересекая очередной водораздел. К вечеру с начальством встречались у намеченного озерца .

В производственной геологической партии С.И. Макиевский несколько полевых сезонов картировал гнейсовые толщи кольской серии. Учитывая многолетний опыт изучения архейских гнейсов на Украине, это был опытнейший геолог-картировщик высокометаморфизованных докембрийских формаций. Мне крепко повезло принять участие в нескольких маршрутах этого классного специалиста, поскольку тема моей будущей диссертации была: «Геология гнейсовых толщ кольской серии бассейна р. Уры». Крупное обнажение гнейсов или метаморфизованных вулканитов он документировал больше часа, уделяя большое внимание изучению трещиноватости, положению в пространстве шарниров и крыльев мелких складок, относительному возрасту многочисленных жил и даек, и т. д. В маршрутах он придерживался жёстких правил, которые и мне в своё время настоятельно рекомендовали выполнять при обуСлева: крупношаровая текстура базальтовых лав. III (заполярнинская) вулканогенная свита. Справа: детали строения покрова базальтовых пиллоулав. IV (матертская) вулканогенная свита .

Далёкое прошлое.. .

Слева: обнажение эруптивной брекчии, сложенной базальтовыми гиалокластитами. IV (матертская) вулканогенная свита.Справа: обнажение эруптивной брекчии, сложенной обломками гранитов, сцементированных андезибазальтовыми лавами. II (пирттиярвинская) вулканогенная свита .

чении в ВГУ. После описания обнажения к следующему необходимо идти, тщательно считая пары шагов, с поправкой на уклон местности, с привязкой деталей рельефа – форм валов и понижений, которые могут трассировать положение в пространстве даек или зон трещиноватости; участков развития густой растительности, которые могут указывать на контакты пород различной твёрдости, и т. д. В результате нанесённые на карту обнажений точки маршрутов С.И. Макиевского, без всякой новейшей спутниковой системы ориентации, точно соответствовали их положению на местности .

Он язвительно комментировал небрежную манеру ведения маршрутов коллег ленинградской школы, привязка обнажений которых нередко выглядела так: «Обнажение расположено на СВ берегу оз. Поро-ярви» (оно имеет 1.5 км в поперечнике). В маршруте С. Макиевский постоянно говорил, раскрывая полезнейшие для геолога-картировщика «секреты» изучения гнейсовых пород, пересыпая речь сочными, слегка циничными изречениями и прибаутками типа: «Всё течёт, и всё из меня». Или, рассматривая косметику супруги, произведённую с использованием компонентов ила Мертвого моря: «Сбылась многовековая мечта еврея – деньги делать из грязи!» Или, слушая по «Спидоле» последние известия о войне на Ближнем Востоке: «Моисей 40 лет выводил евреев из Египта, а тех, кто в пустыне отстал, теперь называют арабами. До сих пор обижаются, что их бросили в песках» .

На Печенгу я вернулся и продолжил работать в этих краях без перерыва лишь после аспирантуры и Сыннырской экспедиции .

Пётр Константинович Скуфьин Первое поле было по теме «Геология первой и второй вулканогенных свит печенгского комплекса». В составе отряда, кроме меня – лаборант нашей Лаборатории региональной геологии Иван Федино и апатитский школьник Коля Шестаков. Пацаны военного поколения! Что это были за мальчишки! Говоря современным языком, креативные (пробивные) ребята. На фронте – это героические сыновья полков. В мирное время – незаменимые помощники в экспедициях. Всё кипело у Коли в руках. Костёр из мокрого ерника под его опекой уже горел через пять минут. Острым глазом он за час научился видеть почти неразличимые трещинки в сглаженном, как лысина, обнажении, и одним крепким ударом откалывал классный образец. Крыша установленной им палатки после лёгкого щелчка вибрировала хорошо натянутым брезентом. Как то в маршруте он за уши поймал задремавшего под кустом зайца .

В это время в авторитетных научных кругах страны разрабатывалась интереснейшая программа изучения глубинных горизонтов земной коры с помощью сверхглубокого бурения. В 1960-1962 гг .

Академией наук СССР и Министерством геологии были разработаны предложения об изучении глубинного строения земных недр .

На основе этих предложений Государственным комитетом Совета министров С С С Р п о ко о рд и н а ц и и научно-исследовательских работ была согласована и утверждена первая программа по изучению недр Земли с помощью сверхглубокого бурения. Для организации этих работ в 1963 г. образован Межведомственный научный совет по проблеме «Изучение недр Земли и сверхглубокое бурение». Рис. 12. Косому не удалось уклониться Его первым председателем от встречи с Колей Шестаковым .

Далёкое прошлое.. .

–  –  –

Слева: В.Г. Загородный, к.г.-м.н., зав. Лабораторией региональной геологии .

В центре: А.А. Предовский, д.г.-м.н., зав. Лабораторией геохимии. Справа:

геофизик О. Верхоглядова (Столова) .

дело двигалось, и на болотистом кочкарнике вырастали штабеля уложенных ящиков с керном. Летом я начал документировать этот материал. Иногда мне помогала Оля Верхоглядова, сотрудница Лаборатории геофизики из группы Вадима Тюремнова, улыбчивая, шустрая, никогда не унывающая. За считанные минуты она успевала изящно завернуть и надписать десятки образцов, которые я раскладывал на солнышке. Выполненные в Лаборатории геофизики в камеральный период определения петрофизических свойств этих образцов позволили нам опубликовать в Трудах ГИ КФ АН несколько статей .

Несколько раз керн осматривали наши корифеи Сан Саныч Предовский и Вадим Георгиевич Загородный. Сразу же начались горячие споры – как называть эти начисто перетёртые тектоникой горные породы, какова их первичная природа. Обычно мы с Вадимом принимали точку зрения Предовского, у которого был уникальный пятилетний опыт работы старшим советником по геологии в Китае. Там он руководил картированием самых разнообразных метаморфических комплексов на площади в миллионы квадратных километров. И здесь, на Печенге, в результате споров появилась очень нужная нам и производственникам эталонная коллекция образцов керна, чтобы в дальнейшем идентичным породам мы давали одинаковые названия .

Работы на буровых профилях мы вели с геологами-производственниками – Юрием Ивановичем Филимоновым (выиграл Пётр Константинович Скуфьин по билету Спортивной лотереи легковую машину – редчайшее событие тогда и теперь!), Львом Исааковичем Увадьевым, Ефимом Зеликовичем Штительманом. Это были опытные, толковые специалисты, хорошо знакомые с разрезами пород Сев. и Ю. Печенги. Пока я документировал керн, они ходили в маршруты, пытаясь отыскать на невысоких холмиках среди болот коренные обнажения или высыпки элювия. Перебирая старые фотографии, я не нашёл снимков этих коллег-геологов – скромные парни всячески уклонялись от фотосъёмки. Но собранный нами материал по геологии Ю. Печенги был обобщён и положен в основу нескольких коллективных статей в Трудах ГИ КФ АН и других изданиях .

С немалой пользой прошли наши с В.Г. Загородным и А.А. Предовским маршруты на немногих хорошо обнажённых участках Ю.-Печенгской структуры, прежде всего в районе оз .

Поро-ярви на границе с Норвегией и на востоке, в районе Кучинтундры. В таких маршрутах Сан Саныч всегда проявлял себя как непревзойдённый рассказчик. Его красочные рассказы о геологии Китая, политической обстановке в этой стране, особенностях характера и быта китайцев и пр. заставляли меня восклицать: «Са

–  –  –

Временное жилье геологов-полевиков. У порога отбивает сколок образца на шлиф Л.П. Николаева .

ныч, пиши мемуары! Какой материал лежит втуне!» Будем надеяться, что напишет .

Образцы керна, собранные в ходе его документации, поместились в 20 больших ящиков из-под ВВ, были отправлены в Апатиты и помещены в кернохранилище. Горький осадок в душе – в лихие ельцинские годы с чьей-то лёгкой руки эти ящики с бесценным керном выброшены на свалку. Как же наша страна расточительна со своим достоянием! Бессмысленно и беспощадно уничтожены все здания и сама буровая вышка научно-производственного центра СГ-3, который обошёлся государству в сотни миллионов рублей и реальная цена которого сегодня – миллиарды долларов .

Сгорело здание кернохранилища в Никеле, выброшены и наши образцы. Уже никто и никогда не вернётся бурить южнопеченгские породы в этих гиблых болотах. Дело окончательно похоронено, кол осиновый забит! Следует сказать, что собранный на основе работ в Ю.-Печенгской зоне богатейший фактический материал позволил решить одну из главных задач – на фоне многих ранних Пётр Константинович Скуфьин гипотез составить геологическую карту участка сочленения Сев. и Ю.-Печенгской структурных зон. На карте и разрезах показаны документально установленные детали строения этого участка, необходимые для построения объёмной модели геологического блока в районе бурения СГ-3 .

В частности, в зоне контакта Сев. и Ю.-Печенгской структур буровые скважины вскрыли эрозионную поверхность метаморфизованных осадков северопеченгской каллояврской свиты, перекрытую туфами южнопеченгской брагинской свиты. Этим окончательно решён вопрос о более молодом возрасте южнопеченгских пород, фокусы с построением «южного крыла Печенги» закончились .

С ещё бльшим размахом для научного обеспечения программы СГ-3 на площади 450 км2 в 1974-77 гг. проведены геологоструктурные картировочные работы масштаба 1:25000 в ядерной части Печенгской структуры, в пределах «четвёртого диабазового покрова» (матертская свита печенгской серии). Цель этих дорогостоящих работ – составление детальной карты всей зоны распространения матертских вулканитов и подстилающих пород продуктивной свиты. Кроме того, они были включены в проект Печенгской ГРП на поиски Cu-Ni руд в Печенгском районе на ближайшее десятилетие. Результаты структурного картирования

–  –  –

региона геофизическими методами (магниторазведка и электроразведка МПП) должны были послужить основой для целенаправленных поисков Cu-Ni руд .

Такой пристальный интерес к матертской свите был обусловлен тем, что СГ-3 забурена в породы этой свиты и почти 3 км разбуривала матертские базальтоиды (0-1059 м) и метаосадки продуктивной свиты (1059-2805 м), вмещающие рудоносные интрузии вулкано-плутонической габбро-верлитовой ассоциации с богатым Cu-Ni оруденением. А генезис габбро-верлитов напрямую связан с пикритовым вулканизмом матертского времени. Поэтому закартировать всю площадь развития этих пород, установить и нанести на карту все типы вулкано-тектонических структур и аппаратов, связанных с пикритовым вулканизмом, доказать их связь с рудоносными интрузивами габбро-верлитового комплекса – всё это было целью картировочных работ. В ходе картирования вулканитов свиты намечалось изучение лавовых, пирокластических и корневых генетических типов, характерных для базит-гипербазитового вулканизма .

Работы начаты в конце 1974 г. и завершены в июне 1977 г .

Ответственным исполнителем со стороны Печенгской ГРП была Пётр Константинович Скуфьин геолог Лия Петровна Николаева, со стороны ГИ КФАН СССР – П.К. Скуфьин. Руководил геофизическими работами старший геофизик Печенгской ГРП В.И. Щербаков. Учитывая единое целевое назначение геофизических и геолого-структурных работ, было решено выпустить общий геолого-геофизический отчёт (авторы П.К. Скуфьин, Н.А. Кравцов, Л.П. Николаева, В.И. Щербаков) .

В полевых работах постоянно участвовал Николай Андреевич Кравцов, который закартировал зону сочленения Сев. и Ю.-Печенгской структур. Периодически в полевых работах принимали участие В.И. Пожиленко, И.В. Никитин, Н.Б. Бекасова, А.Т. Радченко, В.В. Любцов. Среди сотрудников Печенгской ГРП, проводивших полевые работы, преобладало «женское начало». Кроме Л.П. Николаевой, в них принимали участие Нина Ивановна Захарова, которая провела геологическую съёмку детальных участков в масштабе 1:10000 и участвовала в составлении геологических разрезов, и Татьяна Владимировна Петрова, документировавшая горные выработки и керн буровых скважин .

В предполевой период геологами Печенгской ГРП обобщены все геолого-геофизические материалы на площади развития пород

–  –  –

матертской свиты. В полевой период выполнены геологические маршруты масштаба 1:25000, а для детальных участков и опорных геологических разрезов 1:10000. Сеть геологических маршрутов сгущалась на хорошо обнажённых участках, на участках со сложным геологическим строением и мало исследованных территориях. Для качественной геологической съёмки предусмотрены большие объёмы горных и буровых работ. Детальные участки выбирались с учётом наибольшей концентрации интрузий и эруптивных тел базит-гипербазитового состава, с обязательным детальным изучением и прослеживанием горными выработками и буровыми скважинами. Именно таким был Райсоайвинский участок. Здесь в контакте с подстилающими осадками продуктивной свиты закартированы и разбурены многочисленные эруптивные центры пикритового вулканизма небольшого размера (0.5-1 км в поперечнике), сложенные покровами лав и телами эруптивных брекчий пикрит-базальтового состава. В результате бурением доказан факт перехода вулканитов пикритового состава в интрузивные тела руПётр Константинович Скуфьин доносной габбро-верлитовой ассоциации. Гипотеза о существовании вулкано-плутонической ферропикрит-габбро-верлитовой рудоносной ассоциации получила подтверждение .

Степень участия авторов в исследованиях по теме была примерно равная в отношении сотрудников Геологического института КФ АН СССР и МГРЭ. Если сотрудники института выполнили главный объём маршрутных и петрографо-геохимических исследований, то работники экспедиции составили большинство геологических разрезов и выполнили весь объём работ по сведению на карту всех полученных результатов исследований. Внимание к работам было исключительным. Директор Геологического института И.В. Бельков и председатель президиума КФ АН Г.И. Горбунов постоянно интересовались ходом исследований, помогали в трудных ситуациях. Для участия в полевых работах Г.И. Горбунов направил Ю.А. Астафьева, одного из своих учеников, опытного геолога, хорошо знакомого с печенгскими породами. На трёхмесячный полевой сезон за Печенгским отрядом был закреплён вездеход и грузовой автомобиль. Для опытного водителя вездехода Владимира Степановича Селянина (по прозвищу «Гудериан») в Печенгских тундрах не было недоступных участков. Даже на вершину г. Куорпукас он спокойно проехал с перегруженным вездеходом .

–  –  –

Д.М. Губерман на месте будущей скважины в 1968 г .

С Александром Терентьевичем Радченко маршруты были интересными и насыщенными. Опытный полевик, с цепким и острым глазом настоящего охотника, он замечал в обнажениях много деталей, нередко ускользающих от менее наблюдательного геолога. Во время переходов на плече у него всегда висела редкая по красоте двустволка дамасской стали фирмы «Голланд-Голланд», подарок брата, тоже заядлого охотника, с которым они постоянно охотились на родине в кубанских плавнях. Ружьё он позаимствовал в качестве трофея в немецком фольварке рядом с Кенигсбергом .

Прошёл всю войну автоматчиком и рассказывал, что выжил благодаря охотничьему навыку – в стычках с немецкими автоматчиками всегда успевал на долю секунды раньше и точнее выстрелить. Во время одного из таких переходов с Александром Терентьевичем, уже осенью, над нашими головами на приличной высоте пролетала стая гусей. Саша мгновенно вскинул ружьё и ударил дуплетом .

Один из гусей, обречённо взмахивая крылом, камнем грохнулся к нашим ногам .

Геологический молоток у Саши был на длинной, более метра, рукоятке. По этому поводу он рассказал интересную историю, коПётр Константинович Скуфьин торая есть в запасе у каждого опытного геолога. Он работал тогда в экспедиции на Чукотке. Пошли в маршрут с рабочим Володей – крепким парнем из расконвоированных (в армии он служил в ГДР .

Будучи в увольнении, зашли с другом в Bier-halle (пивную), куда нашим солдатам категорически запрещалось заходить. Заказали по кружке пива, сидят, беседуют. Немцы за столиками сначала косились, потом начали ворчать. В конце концов один с вилкой – бросился. Володя ударил его один раз – наповал. И вот – на Чукотке, в маршруте. Погода была сказочная – солнышко, лёгкий ветерок .

Пошли в ковбойках, с засученными рукавами. Как часто бывает на Севере, с моря ударил снежный заряд. Ветер валил с ног. Чувствуют – погибают. Забились в овражек, под ногами – мокрый ерник .

Не разжечь! Саша острым охотничьим ножом стал строгать кудрявые стружки с рукоятки молотка. Укрывали телами огонёк, которого хватило вскипятить в котелке две кружки чая! Остались живы .

С тех пор, говорил Терентьич, всегда на моём молотке – длинная рукоятка .

Прекрасные отношения у нас сложились во время этих работ с руководством СГ-3 – Давидом Мироновичем Губерманом, Владимиром Степановичем Ланёвым, Юрием Николаевичем Яковлевым и особенно – с Юрием Павловичем Смирновым. Бессменный Начальник Кольской геологоразведочной экспедиции сверхглубокого

–  –  –

Первая стадия бурения – серийная установка «Уралмаш 4Э» .

бурения (КГРЭ) Д.М. Губерман конфиденциально заявил: «Ко мне в кабинет все «академики» могут заходить без стука!» Постоянно контактировали мы и с главным геологом СГ-3 Юрием Николаевичем Яковлевым. И если он – тип кабинетного геолога, занятого гипотезами развития территории, сведением фактического материала на геологическую карту и т. д., то Ю.П. Смирнов – геологпрактик, да и вообще – душа человек! Вместе с ним мы исходили вдоль и поперёк всю территорию вокруг СГ-3 от побережья Баренцева моря до гранитов Ю. Печенги .

В результате работ на породах матертской свиты получены новые результаты, зачастую полностью менявшие существовавшие десятки лет представления. Вся площадь практически заново закартирована. Прежде всего, составлена геологическая карта масштаба 1:25000. Исследования подтвердили, что комплекс вулканитов участвует в формировании вулкано-тектонической палеодепрессии, ЮЗ часть которой срезана Ю.-Печенгской шовной зоной. Палеовулканологическое картирование позволило трактовать ядерную часть площади, сложенную вулканитами верхнематертских подсвит, как систему вложенных субизометричных вулканотектонических палеодепрессий 2-го и 3-го порядков, телескопирующих друг друга .

Пётр Константинович Скуфьин Полученные результаты радикально изменили представления о строении ядерной части Сев.-Печенгской зоны. В ходе составления раннего варианта геологической карты Дианой Дмитриевной Мирской составлена схема аэрофотодешифрирования этого участка, на которой показаны и обозначены как вулкано-тектонические структуры практически все установленные позднее объекты .

К сожалению, эта точка зрения тогда не нашла признания. В то же время геологам Печенгской ГРП, изучавшим отдельные участки матертской свиты, были известны некоторые вулканоцентры, например, Шуонийокская структура, сложенная покровами шаровых и массивных базальтовых лав. Изучение Ni, Co, Cu и Ag во вторичных ореолах рассеяния этой структуры подтверждает её строение .

Наконец, главная научная задача состояла в том, чтобы на основе геолого-палеовулканологических и петрогеохимических исследований провести формационный анализ магматизма всего Печенгско-Варзугского зеленокаменного пояса для установления его эволюции и выработки шкалы главнейших раннепротерозойских тектоно-магматических событий, для составления модели формирования подобных структур в восточной части Балтийского щита. В дальнейшем формационный анализ магматизма региона

–  –  –

был положен автором в основу докторской работы, защищённой в 1998 г. на кафедре петрографии МГУ. В ходе работ на Печенге удалось доказать, что ранний протерозой на Кольском геоблоке может рассматриваться как сложный тектоно-магматический мегацикл, начало и дальнейшие стадии развития которого обусловлены эндогенной активизацией мантийных оболочек Земли. Структура мегацикла объяснялась цикличным поступлением энергетических импульсов (мантийных диапиров) в верхнюю кору. В рамках карельского мегацикла продолжительностью около 800 млн. лет установлено четыре эндогенных цикла по 200 млн. лет каждый: сумийский, сариолискоятулийский, людиковий-калевийский и свекофенно-вепсийский .

Людиковий-калевийский и свекофенно-вепсийский циклы укладываются в более крупный цикл общепланетарной активицации корообразующих процессов 2110-1650 млн. лет. Типизация формационных рядов позволила установить два типа тектонических режимов: рифтогенный и орогенный. Полно развитые эндогенные циклы проходили все стадии развития – от начальной рифтогенной до орогенной. Редуцированные циклы характеризовались проявлениями одного из тектонических режимов .

Был решён многолетний спор о «Южном крыле Печенги» .

Установлены фрагменты структурно-вещественного комплекПётр Константинович Скуфьин са Ю.-Печенгского прогиба, а также фрагментов Южного крыла Сев.-Печенгской вулкано-тектонической палеодепрессии, южная часть которой была срезана шовной Ю.-Печенгской структурой .

Установлено, что породы «комплекса сланцеватых амфиболитов», участвующие в формировании синклинальных складок в Ю обрамлении Печенги, гетерогенны по составу и структуре. Отсюда следует вывод о длительном развитии Сев.-Печенгской вулканотектонической палеодепрессии и Ю.-Печенгского прогиба. Наконец, решён вопрос о верхнем возрастном пределе Печенгской структуры. Изотопно-геохимические исследования позволили установить U-Pb возраст посторогенной ассоциации субвулканических интрузий вепсийского возраста (1710 млн. лет), включающей тела лампрофиров широкого спектра составов (керсантиты, одиниты, камптониты), а также гипабиссальные интрузии трахидацитов, трахитов и ультракремнистых феррориолитов (кагуситов). Эта триада (лампрофир – трахит – кагусит), видимо, характерна для всей системы карелид восточной части Балтийского щита, в том числе для района Оутокумпу и Финской Лапландии. Появление этой

–  –  –

ренная в 2008 г. под острым углом к земной поверхности нефтяная скважина в Катаре, а также скважина на Сахалине длиной 12345 м, тоже под острым углом к поверхности земли. Проникновение на такую глубину в монолитные породы и преодоление этого рубежа в современных условиях по затратам сопоставимо с выполнением крупной космической программы. СССР проект обошёлся в 400 млн. руб. с учётом того, что государство, выполняя этот престижный проект, практически не считалось с затратами. Вертикальное бурение в монолитных породах до 14-15 км сегодня потребует затрат в несколько млрд. долларов .

В числе особенностей ведения работ, вобравших передовой опыт бурения глубоких скважин, была разработка конструкции буровой колонны, которая в момент отрыва бурового снаряда от забоя на глубине 12 км имела вес более 200 т. Собранная из буровых труб сверхпрочных алюминиевых сплавов и находясь в утяжелённом буровом растворе, колонна не выдерживала огромных нагрузок и начинала растягиваться, как резиновая. В результате её длина при подъёме увеличивалась почти на 50 м. Для бурения использовался турбобур – турбина длиной 46 м, вращающаяся от давления бурового раствора, который приводил в действие буровую коронку из твёрдых сплавов. Одна коронка служила приблизительно 4 часа, за это время удавалось пробурить 7-10 м. Керн поступал в керноприёмник – съёмную трубу внутри турбобура. Для замены коронки и извлечения керна производился подъём, а затем спуск колонны. Это занимало 18 часов и более. При подъёме колонна разбиралась на секции из нескольких труб, которые устанавливались в виде пакета внутри вышки. В результате трения буровой колонны о стенки скважины, особенно в местах искривления, возникали дополнительные нагрузки на подъёмные механизмы, достигавшие 65 % веса колонны, что приводило к заклиниванию и обрыву снаряда. Потерянная часть колонны цементировалась, бурение продолжалось с отклонением в месте обрыва. Такие аварии случались неоднократно. Сложнейшие условия бурения, высокие температуры на забое, доходившие на глубине 12 км до 220 0 С, приводили к неоднократным авариям и потере бурового оборудования, в результате чего ниже базовой глубины 7 км были пройдены пять параллельных стволов СГ-3 .

Далёкое прошлое.. .

В 1983 г. СГ-3 достигла глубины 12066 м, и бурение было временно приостановлено – государство готовилось к Международному геологическому конгрессу, который должен был проходить в Москве в1984 г. 27 сентября 1984 г. бурение было продолжено .

При первом же спуске произошла авария – в очередной раз оборвалась буровая колонна. Бурение возобновилось с глубины 7000 м, и к 1990 г. параллельный ствол СГ-3 достиг глубины 12262 м. Коллектив СГ-3 готовился к достижению глубины 14 км. Но буровая колонна снова оборвалась, и по решению правительства бурение было прекращено. В 1991 г. предприятие получило статус Научнопроизводственного центра «Кольская сверхглубокая». В 1995-2007 гг .

НПЦ функционировал в статусе Кольской глубинной геолаборатории, на базе которой более 20 стран выполняли исследования по интернациональным проектам ЮНЕСКО и Международного геологического союза. В последующие годы в связи с отсутствием поддержки государства был решён вопрос об окончательном закрытии Кольской глубинной геолаборатории, хотя разработанные специалистами проекты могли принести стране огромные прибыли при сравнительно небольших затратах. К моменту закрытия бюджет НПЦ составлял 3 млн. руб. в год. В 2008 г. СГ-3 была законсервирована, оборудование частично демонтировано и частично расхищено на металлолом. Вышка и производственные сооружения превратились в руины .

Официально на сегодня скважина законсервирована, но постепенно по естественным причинам разрушается. Стоимость восстановления инфраструктуры – около 100 млн. руб. Ещё можно восстановить значение СГ-3, например, создав НПЦ для обучения специалистов по глубинному бурению. У скважины есть рабочий ствол диаметром 20 см до глубины 4 км, далее ствол диаметром 10 см продолжается до глубины 8 км. Подъёмное оборудование не сохранилось, но каротажную аппаратуру можно спускать обычным подъёмником. Это позволит изучать глубокие слои литосферы, строить объёмные геофизические модели крупных блоков земной коры, предсказывать землетрясения, катастрофические сдвиги тектонических плит, решать другие научные проблемы. Интерес к этому уникальному объекту проявляют десятки исследовательских центров в России и за рубежом. Возможно, СГ-3 ещё не сказала своего последнего слова .

Пётр Константинович Скуфьин СГ-3 выполнила поставленные перед ней задачи в техническом и научном плане. Она вскрыла разрезы протерозойских пород с возрастом 2.3-1.9 млрд. лет и расположенных глубже архейских пород гранито-гнейсового фундамента с возрастом 3.1-2.8 млрд. лет .

На поверхность поднято 4024 м керна, в том числе с фантастической глубины 12 км. Выполнено более 400 тыс. км каротажных геофизических работ 25 методами. Получены уникальные сведения о земных недрах; во многом неожиданные и неоцененные научной общественностью и человечеством. Прежде всего, установлена высокая проницаемость для флюидов глубинных зон земной коры. Ранее считалось аксиомой, что с глубиной монолитность горных пород возрастает, уменьшается их пористость, трещино

–  –  –

Мастер показывает акад. Ф.В. Чухрову устье СГ-3. Слева направо: Д.М. Губерман, Ф.В. Чухров, мастер, Ю.Н. Яковлев .

ватость. Но на деле густота трещин и пористость на большой глубине, вопреки прогнозам, сохранялась, а на отдельных участках увеличивалась. Под большим давлением на глубине в этих трещиноватых зонах циркулирует перегретая вода и флюидные потоки .

В 1960-70-х существовали серьёзные проекты избавления от жидких радиоактивных отходов и отравляющих веществ путём закачивания их в глубинные слои земной коры. Человечество должно быть безмерно благодарно коллективу СГ-3, предупредившему об опасностях подобных проектов – гидротермальные потоки разнесли бы радиоактивность и ядовитые вещества на тысячи километров и на сотни лет отравили бы глубинные воды многих государств .

Впервые получены уникальные данные о строении, составе и температурных характеристиках глубинных зон земной коры, физических свойствах и геохимических особенностях глубинных горных пород. Доказано наличие в них рудной минерализации .

На глубине 1600-1800 м обнаружены рудные залежи с промышленными типами Cu-Ni руд. На глубине 9500-11100 м в гранитогнейсах установлена зона с высоким содержанием Au и Ag. На той Пётр Константинович Скуфьин же глубине в гнейсо-гранитах обнаружены углеводородные газы, в том числе метан в значительных концентрациях. Это важный аргумент в пользу неорганического происхождения углеводородов .

Выполненный комплекс разносторонних геофизических исследований позволял специалистам СГ-3, опираясь на сеть сверхглубоких (глубже 7 км) скважин в других регионах СССР, отслеживать изменение геофизических параметров в трёхмерном пространстве и едином времени, строить объёмные модели напряжённых состояний земной коры, прогнозировать их изменение, что дало возможность прогноза землетрясений и катастрофических сдвигов тектонических плит далеко от СГ-3. Промышленно развитые государства мира, расположенные в сейсмически опасных зонах, прежде всего Япония, выделяют десятки миллиардов долларов на предупреждение землетрясений, извержений вулканов, подвижек литосферных плит и других природных катаклизмов, связанных с разрядкой напряжений в недрах планеты. Продолжение работ на СГ-3, недальновидно остановленных, во многом приблизило бы человечество к решению проблем безопасности людей, живущих в тектонически напряжённых регионах мира. Заодно могли быть решены десятки проблем, связанных с отслеживанием закономерностей изменения геофизических параметров в толщах гидросферы и литосферы планеты, включая возможность обнаружения субмарин и других подводных объектов в океанах .

Коллектив СГ-3 сделал важное открытие, касающееся строения литосферы в целом. Полученные в ходе бурения результаты заставили отказаться от упрощённого представления о трёхслойном строении земной коры – сначала слой осадочных пород, затем – гранитный, ниже – базальтовый, подстилаемый мантийными перидотитами. Проектный разрез СГ-3 по сейсмическим данным прогнозировал, что на глубине 4 км скважина выйдет из вулканогенно-осадочных пород Печенги и войдёт в гнейсограниты архейского фундамента. Разбурив 3 км гранито-гнейсов и маломощный здесь базальтовый слой, скважина должна была погрузиться в мантию. В руках геологов должен был очутиться керн мантийных пород, которые никто из землян никогда не держал в руках. Это же как лунный образец в руках космонавта! Но действительность опровергла все эти надежды. Породы Печенгской структуры простирались до глубины 6842 м и лишь затем смениДалёкое прошлое.. .

лись архейскими гранито-гнейсами. Базальтовый слой вообще не обнаружен – до самой рекордной глубины бур пробивался через архейские гранитоиды .

Геологи ожидали, что вот-вот будет обнаружена ярко выраженная граница между гранитным и базальтовым слоями, но в керне по всей глубине были только гранитоиды. Дело в том, что при уплотнении за счёт высокого давления спрессованные граниты существенно изменили плотностные характеристики. Знакомые минералы сменились более плотными модификациями. И при сейсмологических исследованиях методами продольных и поперечных упругих волн уплотнённые породы воспринимались геофизиками как более плотные, по сравнению с обычными гранитами, базальты или как ещё более плотные породы мантии. Оказалось, что границы между «гранитным» и «базальтовым» слоями земной коры условны, что породы основного и кислого состава нередко переслаиваются на глубине в результате надвигов, и что граница Мохо условна и не может быть четко обозначена .

Печенга… Этот СЗ угол России – суровая, нелепая, но любимая земля. Бессонными ночами я часто думаю о тебе. Какие шикарные корявые мощные сосновые леса, по колено в пушистом ягеле, растут здесь в долине Печенги вопреки северным широтам!

Какие ровные, сглаженные тундры раскинули здесь свои бархатные вершины, заросшие шёлковой травкой и карликовым ягелем!

Никакого сравнения с сибирскими сопками, склоны которых заросли непроходимым стланником, или с южными горами, где колючие кустарники в клочья рвут самую крепкую одежду! И какие прекрасные, добрые, отзывчивые люди жили и живут здесь, бессребреники, готовые последнюю рубашку отдать нуждающемуся!

Пасынки России… Как они любили свою неласковую, жестокую и любимую мать, властной рукой бросавшую их, необученных и плохо вооружённых, в мясорубку беспощадных войн прошлого столетия! Как они в мирное время беззаветно и безоговорочно служили этой неблагодарной и лукавой, задыхаясь в едком серном дыму огненных цехов металлургических предприятий Печенги!

И как они безропотно преждевременно ложились бесчисленными легионами на необъятные кладбища Печенги под стандартные памятники в виде кривого ромба с пятиконечной звездой! Вечная память и слава безымянным трудягам и воинам – спасителям Родины!

Игорь Сергеевич Красоткин Красоткин Игорь Сергеевич – член РМО, кандидат технических наук, не является профессиональным геологом, но упорно стремится в поле .

В 1970-80 гг. – на Д. Восток и в Ю. Якутию, в последние годы – в тундру и тайгу земли кольской: п-ов Рыбачий, Б. Кейвы, Маягинский массив в Мал .

Кейвах. Ярких впечатлений, воспоминаний и записей в полевых дневниках накопилось много – пришла пора поделиться. – Ред .

–  –  –

зелки и М. Зикмунда в Африке, Ю. Америке, Азии и Советском Союзе в середине прошлого века, 3-летний пробег преподавателя ЛГИ П.П. Басова (с женой) по периметру Советского Союза, включая побережье Северного Ледовитого океана, в середине 1980-х .

Онегинская «охота к перемене мест», родилась у меня в детстве, а реализовалась уже в студенческие и последующие годы. Хибинские горы, Телецкое озеро на Алтае, Ильменский заповедник, великий Байкал – некоторые адреса моих самостоятельных странствий .

Но вот летом 1970 г. я попал на ЮЗ Памир в рамках хоздоговорной научно-исследовательской работы родного ЛГИ. Впервые побывал в полевых геологических лагерях: ленинградской 121-ой комплексной экспедиции треста «Северкварцсамоцветы» на Бадомдаре и Ляджвардаре и Памирской ГРЭ на месторождении благородной шпинели Кухилал. Так состоялось моё первое вхождение в геологическую ауру .

Мне понравилось, и я стал размышлять о неких постоянных контактах. Пообщался с ленинградскими геологами, знакомыми по совместной учёбе в ЛГИ, авансом получил солидные рекомендации и летом 1973 г. отправился с геологической партией отдела специсследований (урановой геологии) ВСЕГЕИ на Д. Восток. Как сезонник, в период длинного преподавательского отпуска, в качестве маршрутного рабочего 3-го разряда. Послужной список по линии ВСЕГЕИ включил восемь полей (с 1973 по 1991 г.) в Хабаровском и Приморском краях, Ю. Якутии. Побывали мы на Становом и Буреинском нагорье, Сутамском массиве, Селемджинском и Нингамском хребте, Малом Хингане, побережье Японского моря .

«Высококвалифицированный» сезонник приобрёл драгоценный полевой опыт, побывал в диких, неведомых ландшафтах «на краю Ойкумены» (яркий образ из-под пера геолога и писателя-фантаста И.А. Ефремова), общался с разными интересными людьми, глотнул воздуха свободы. И притом, за зарплату, без всяких организационных забот (удел начальников!), с ясным незамутнённым взором на природу и полевую жизнь. В общем, «солнцем полна голова!» .

Потом, в бурную эпоху всяческих псевдопреобразований, наступил длительный перерыв в моей геологической жизни. Но в 2000-х, благодаря дружескому содействию Ю.Л. Войтеховского, Игорь Сергеевич Красоткин мои полевые маршруты возобновились. Пять полей в 2006-2010 гг .

в Мурманской обл.: п-ова Средний и Рыбачий, Большие и Малые Кейвы. Теперь я – лаборант-исследователь. Моя «лаборатория» – палатка-кухня, а объект исследования – товарищи по полевому отряду, которых надо беречь, и, по возможности, вкусно кормить в декорациях дикой северной природы .

В моей полевой жизни много всего было. Пришла пора поделиться воспоминаниями о полевых маршрутах, друзьях-геологах, таёжных и тундровых встречах с «равнодушной» природой: камнями, растениями, грибами, рыбами, птицами, зверями. Много интересных подробностей удалось узнать из разговоров с бывалыми таёжниками и тундровиками. Постараюсь всё изложить в форме коротких рассказов, в основном, в хронологическом порядке. Отдельно, в разделе «Геологические этюды» – мои «воспоминания о камне» и геологический фольклор. Кроме того, решил поместить в сборник свои размышления об одном из самых знаменитых путешественников в нашей истории – Петре Великом – «Гуляет Пётр по России». Ведь Петр I, организовав своим указом 1700 г. Приказ рудокопных дел, по существу, является основателем российской геологии. И давно не даёт мне покоя судьба одной знаменитой российской семьи – учёных и путешественников. О них очерк «Алтайская династия» .

Приглашаю читателей совершить со мной многообразное путешествие по бывшей советской и нынешней российской земле – во времени и пространстве. Надеюсь, что геологов – читателей моих воспоминаний – не смутит эпизодическое присутствие алкоголя .

Лучший транквилизатор, изобретенный человечеством, иногда, в умеренных дозах, необходим в полях, разумеется, по завершении трудных маршрутов. И не стоит выкидывать слово из геологической песни!

В работе над текстами большую помощь мне оказали сотрудник Госархива Мурманской обл. в г. Кировске Н.А. Тимошина и к.г.-м.н. Д.Г. Степенщиков. Приношу им глубокую благодарность .

–  –  –

В сердце Памира Начало августа, ЮЗ Памир – страна высоких остроконечных снежных гор и глубоких ущелий. На северном борту ущелья р .

Ляджвардара в 500 м (по высоте) над рекой на ровной площадке палатки полевого лагеря 121-ой комплексной экспедиции (высотная отметка 4300 м над уровнем моря). Геологи ведут разведку Игорь Сергеевич Красоткин

Геологи Борис Эфрос и Николай Турылёв на фоне памирских снегов. 1970 г .

и добычу небесно-голубого бадахшанского лазурита – поделочного камня с большой историей. Забрели сюда и два случайных путешественника. Просыпаюсь рано утром в скверном состоянии – стучит сердце и в висках, кружится голова. Выползаю из палатки. Взгляд на юг. По другую сторону ущелья огромный массив пика Маяковского, иначе Трёхглавый (6096 м, выше Эльбруса почти на 500 м). Тройная ослепительно-белая вершина на фоне иссиня-чёрного памирского неба, а в середине склона на 1,5 км по высоте стекает, переливается и сверкает под ярким солнцем нежно-голубой висячий ледник – нескончаемые ледовые башни и бастионы. И только в нижней части склона преобладают коричневые тона высокогорной памирской пустыни. Удивительное рядом!

После завтрака, который затолкал в себя с трудом чисто волевым усилием, пошли вверх к беломраморной лазуритовой стене .

И с каждым метром подъёма состояние всё лучше и лучше – и вот уже я готов забираться на самые крутые склоны и штурмовать самые высокие вершины. Впоследствии выяснилось, что депрессия и эйфория – две стороны одного и того же состояния организма, которое именуется просто: горная болезнь (или «горнячка»), и развивается на высотах более 4 км. Поистине – за красоту надо платить!

Полевые будни – праздники для нас

–  –  –

Столпотворение на геологической тропе. 1970 г .

свою старую захоронку с крупными кристаллами шпинели, которые рабы традиционно утаивали от надсмотрщиков. Мы регулярно ходили на карьер (в 200 м ниже базового лагеря), ковырялись там, добыли образцы с красивыми коричневыми кристаллами клиногумита и массивной шпинелью (явно не ювелирного качества) .

А главный геолог партии Яков Гуревич надыбал-таки крупный кристалл шпинели в белой рубашке, который (после огранки) долгие годы служил визитной карточкой Памирской ГРЭ .

Памирский Ленин Август. Хорог – центр Горно-Бадахшанской автономной области в Таджикистане. Быстрая р. Гунт с зелёной водой, остроконечные тополя, белые домики, крутые горные склоны со снегами на вершинах. На ровной площадке в верхней части придорожной подпорной стенки вижу знакомое лицо – да это же В.И. Ленин! Скромный бронзовый бюстик, обложенный друзами горного хрусталя с большими красивыми кристаллами .

Живая вода памирской ванны ЮЗ Памир. Крутые скалистые хребты. Снега на вершинах .

Мутные реки ледникового питания. А в недрах этой суровой горной Полевые будни – праздники для нас страны бушуют горячие воды и выбиваются на поверхность, образуя горячие источники. Один из них – знаменитая Гарм-Чашма, недалеко от кишлака Андероб на Пяндже. Судя по изобилию народа, лечит от всех болезней! Я посетил его в жарком августе. Представьте себе горный склон – весь белый от красивых натёков (их сотни) травертина – карбоната кальция. Струя источника периодически закупоривается осадком и перемещается вниз по склону, где вновь изливается – визуально за много лет пройден путь около 500 м. Большой хаус – бассейн с бирюзовой водой (коллоидный раствор элементарной серы, образующейся при окислении газа), с лёгким запахом сероводорода, 30 м диаметром и глубиной по пояс, в белых берегах. Местный курорт – внизу у реки домики для житья пациентов целебной воды. Прихожу к источнику в мужской час (следующий час – женский). Молодой памирец, посетитель бассейна, инструктирует новичка: «Входи в холодном конце (+40 ° С), сразу на корточки, и на карачках по шею в воде медленно ползи к горячему концу (+70 ° С), развернись и так же обратно». Дорвался я до дармового тепла – тянет в воду, хотя температура воздуха тоже +40 ° С – и прошёл весь хаус три раза туда и обратно. И как-то внезапно обмяк! Оделся – и вниз, к дороге, а там стоит одинокий грузовик. Забрался я под машину в тень и лежал, бездыханный, часа полтора – водитель, небось, тоже от чего-то лечился. Я хотел пройти в геологический лагерь через хребтик, с набором высоты 500 м, но вовремя одумался. И возвратился, хоть кружным путём, зато на попутном транспорте. Слишком зацепили меня земные недра своей щедрой горячей лапой!

Граница на замке!

Август, вечер. Река Памир – государственная граница СССР и Афганистана. Ровное каменистое плато от горизонта до горизонта на высоте около 4000 м. Наш путь на грузовике с запада на восток вдоль реки (стало быть, и вдоль границы). Стою в кузове и смотрю по сторонам. Течёт река из солёного оз. Зоркуль, по берегам отложения солей, а глубина по щиколотку. Непреодолимая преграда! До Афгана 10-20 м. И только красные столбики с надписью СССР сопровождают нас через каждый километр. А где же афганцы? Да нечего им тут делать – граница на замке! И только заброшенные каменные убежища афганских пастухов мелькнут Игорь Сергеевич Красоткин иногда в нескольких километров к югу. 30 км по этому безлюдью, и вот застава Харгуш. Подвыпивший сержант проверяет наши документы. А другой из автомата пытается подстрелить памирского сурка – крупного зверя (до 10 кг весом) с красивым ярко-рыжим мехом. Теперь наш путь в ночь под памирскими звёздами на север к близким горам и через перевал Харгуш к Аличурскому мосту на Вост. Памире .

Памирские вринги Конец августа. Еду в кабине грузового автомобиля по трассе Хорог-Душанбе. Дорога идёт в горном ущелье по берегу пограничной р. Пяндж: левый берег – афганский. То выезжаем прямо к серой мутной воде, то тихо крадёмся по узкой скальной полке в 100 м над водой. Движение здесь одностороннее, через каждый километр широкий разъезд для двух встречных машин. На афганской стороне высоченная отвесная стена в километр высотой. А на ней зигзаги овринга. Овринг – тропа на скале. И на этой тропе путник, как «слеза на реснице Аллаха» (древняя пословица – прим .

автора). На советской стороне овринги повсеместно сменились горными дорогами, а на афганской – действуют вовсю. Проложить овринг – долгая, тяжёлая и опасная работа. В скальной стене бьют дыру ручным инструментом и загоняют туда деревянный брус, затем следующая дыра и следующий брус. Между двумя брусьями настилают хворост – полотно тропы – и устанавливают примитивные перила. И так – сотни метров. Овринг, который мы увидели, серпантином (отрезки метров по 300) уходил высоко вверх, и гдето в вышине виднелись крохотные фигурки путников. К мирным жителям страны, где действуют такие дороги, можно относиться только с безграничным уважением!

Тот, кто ездит напрямик, дома не ночует!

Август. Грузовик на трассе Хорог-Душанбе, я в кабине – пассажиром. Западные ворота Памира – перевал Хабурабат (3270 м над уровнем моря), перепад высот вверх от селения Калай-Хумб на Пяндже около 2 км. Дорога идёт огромным серпантином – петли длиной по 1 км, их более десятка. На поворотах серпантина

– взгляд вниз на речку, приток Пянджа, от которой начался подъПолевые будни – праздники для нас

Хорог – центр Горно-Бадахшанской автономной области в Таджикистане .

ём. Речка всё уменьшается и уменьшается в огромном горном масштабе. И вот очередной поворот, отмеченный скалой-останцом, высотой метров пять. А на рыжей скале белой краской выведено:

«Сергей Луков поехал прямо». Внизу, у речки, в 1 км по вертикали

– последствия: остов разбитой машины. Ох, и долго же она летела!

Всё так и было: с большого устатку задремал за рулём лихой шофёр Сергей Луков, промазал поворот и ушёл в автомобиле вниз по склону в другую, может быть, лучшую жизнь. Такая вот эпитафия!

Самый лучший народ в мире Памирские таджики совсем не такие, как в Душанбе. По легенде сюда в IV в. до н.э. бежали греки – воины Александра Македонского, которым надоели тяготы индийского похода. От них и пошла горная ветвь таджикского народа. Очень красивы памирские люди, особенно женщины – тонкие изящные черты лица, крупные чёрные глаза, блестящие чёрные волосы, белозубые улыбки. Да и мужики не уступают! Во время пути в кузове машины по горной дороге, из Хорога в пос. Рошткала на р. Шахдара, общались мы с памирцами. Они хорошо говорят по-русски. Среди них много людей с высшим образованием (для Памира – это честь!). Первый вопрос: «Откуда вы, ребята?» Узнав, что из Ленинграда, взглянули с уважением. А один моложавый, со щегольскими усами на красивом лице (потом выяснилось, что ему уже 60 лет!) вспомнил молодость: «Служил я до войны в Кронштадте и был такой бабочник, такой бабочник!» (трогательная трансформация известного русского слова «бабник»).

Следующий вопрос:

Игорь Сергеевич Красоткин «Ребята, а какие женщины красивее – ваши или наши?» Услышав:

«Конечно, ваши!» – заулыбались таджики со скрытым торжеством .

Ну, а под финал совместной поездки дорогу перекрыл завал. Разгребали его лопатами, и мы тоже постарались, чем заслужили всеобщее уважение. И на засыпку: «А какой лучший народ в мире?»

Делаем недоуменное выражение: «Не знаем…» И категорическое суждение: «Самый лучший народ в мире – памирский таджик!

А кто на втором месте?» Снова: «Не знаем!» И нравоучительно:

«А на втором месте – русские!» Приятно слышать, впрочем, это очевидно: всё необходимое для жизни – от муки до последнего гвоздя – попадает на Памир через посредство русских! И русским были открыты все двери, и всегда для них стелили дастархан – скатерть с угощением. А ныне в Ср. Азии всё перемешалось и, казалось бы, рухнули прежние отношения. Но хочется верить, что у коренных бадахшанцев всё-таки остались уважение и симпатия к русским… к тем прежним русским 1970-ых .

Памирская еда ЮЗ Памир. Август. Утром собрались наверх, на знаменитое месторождение лазурита Ляджвардара. Предстоит подъём из базового геологического лагеря в высокогорный – от 2700 м над уровнем моря до 4700 м. Всё хорошо, да хлеб забыли купить. Иду побираться в кишлак, к таджику – водителю грузовика, который нас привёз из Хорога. Хозяина нет дома, встречает его жена – красивейшая молодая женщина: чёрные глаза и волосы, точёное лицо с «римским»

носом, приветливая улыбка, стройная фигура. Наверное, правду говорят, что памирские таджики – потомки греческих воинов IV века до н.э. – дезертиров из армии Александра Македонского .

И дети рядом вертятся – по-русски никто ни слова. Хозяйка произносит какие-то непонятные слова на памирском диалекте, усаживает за деревянный стол и подаёт мне памирский завтрак: огромная (примерно на 1,5 л) пиала с солёным чёрным чаем, заправленным козьим молоком и сливочным маслом, и большая лепёшка из грубой серой муки. Вкушаю дар памирского гостеприимства. Знаками объясняю, что пришёл за хлебом. Хозяйка поняла – берёт пару лепёшек, заворачивает в кусок чистой белой тряпки и подаёт мне .

Благодарю, как умею… Обряд подаяния окончен… Днём памирцы не едят – жарко, да и хватает утренней дозы. А ужин тоже скромПолевые будни – праздники для нас ный: густая похлёбка из гороха, джергот (простокваша) с растительным маслом и та же лепёшка. А мясо? Мясо только по праздникам. Так и живут дети гор .

Рассказы геолога Россовского Лев Николаевич Россовский – низкорослый, неприметный на вид, но в глазах его горит огонь здорового авантюризма. И районы его геологических изысканий этому способствовали: Памир, ТяньШань, Афганистан, Монголия (между прочим, на Памире глушил рыбу (на еду) в пограничном с Афганистаном оз. Зоркуль). В Гималаи собирался в 1980 г. с альпинистской экспедицией на Эверест, но как геолог. Не взяли (и зря!). Впрочем, Л.Н. ещё и альпинист со студенческих лет в ЛГИ. Вот два его рассказа .

Штурм пика Маркса Дело было летом 1970 г. Работали мы 4 месяца на ЮЗ Памире на высотах около 5000 м. Акклиматизация прекрасная, физическая форма превосходная. И научились ходить медленно, черепашьим темпом – иначе на больших высотах нельзя, задохнёшься .

А меня не оставляла сокровенная мысль: на юге от района работ пик Маркса в Шахдаринском хребте (6726 м). Никто из альпинистов не штурмовал его с севера, от Шахдары. Все идут с юга от Пянджа, а там большой перепад высот и сложный рельеф. А если попробовать? Дождались конца сентября, организовались, экипировались и выступили вчетвером. В первый день добрались до 6000 м .

Переночевали в палатке. Утром ужасное самочувствие. Аппетит на нуле. Я предлагал выпить чая или кофе. Все отказались и потребовали заварить фруктовый чай – меньше нагрузка на сердце, на том и сошлись. Один из спутников с ночёвки сразу двинул вниз, второй – вскоре тоже последовал его примеру. А мы вдвоём упорно лезли вверх, прошли все трудные участки, и до вершины осталось по вертикали около 200 м простого пути. Самочувствие резко ухудшилось, стали мы блевать фруктовым чаем и облевали весь предвершинный гребень. А затем пришёл страх. Цель близка, но жизнь дороже! И решили отступить. С каждым метром спуска состояние улучшалось и улучшалось. А в душе зрело и зрело большое разочарование – попытка восхождения не удалась .

Игорь Сергеевич Красоткин На леднике Ю. Иныльчек Наш отряд летом 1973 г. работал на вост. Тянь-Шане. Особо меня интересовал район ледника Ю. Иныльчек – труднодоступный и тяжёлый. Главный вопрос: как туда попасть? Ответ простой

– только вертолётом. В посёлке меня свели с командиром вертолёта. На вопрос: «Можно ли заброситься на ледник Ю. Иныльчек?» – последовал простой ответ: «Ужин для всего экипажа в ресторане». Ну что ж, напряглись на ресторан! А дальше всё пошло стандартно. В Африке шла война, Тур Хейердал на плоту «Ра» плыл неизвестно куда и неизвестно зачем, а четверо авантюристов высадились с вертолёта на ледник Ю. Иныльчек. Первый день маршрута прошёл по плану – сделали всё, что наметили. На второй день начался сильный снегопад, который длился 3 дня – пришлось отсиживаться в палатке. Далее снегопад поутих, но продукты заканчивались, и пришлось продолжить путь .

На одной из точек произошёл досадный разлад: я доказывал, что надо идти вверх и направо, а трое моих товарищей упёрлись и решили идти вниз и налево. Обе стороны настояли на своём. Оставшись один, я долго прикидывал дальнейший путь и выбрал, как Киргизия. Ледник Ю. Иныльчек, недалеко от 2-х семитысячников пика Победы. www.lantan.photosight.ru .

Полевые будни – праздники для нас потом оказалось, единственно правильный для себя маршрут. При этом наблюдал, как в левое ущелье залетел вертолёт, забрал моих товарищей и скрылся из глаз. А мне пришлось напрячься и вспомнить весь альпинистский опыт – слава богу, справился. В общем, этот ярко авантюрный геолого-альпинистский полевой фрагмент закончился вполне благополучно… Безумству храбрых поём мы песню!

Буреинское нагорье и Малый Хинган, 1973 г .

Наш товарищ В конце июня едем в геологическое поле на Д. Восток. Рано утром прибываем на Ленинградский вокзал Москвы.

Нас трое:

я – рабочий третьего разряда, Сергей Кругликов – студентпрактикант ЛГИ, и геофизический прибор – гравиметр. Сдаём нашего друга в камеру хранения, берём билеты на поезд «Россия»

до Хабаровска. Несколько часов абсолютной свободы – не спеша гуляем по утренней столице. Мы с Сергеем «сезонники» – оформлены на полевой сезон. Встречаем бронзового Михаила Юрьевича Лермонтова на постаменте – взгляд в дальнюю даль: «Прощай, немытая Россия…» И вдруг – недалеко от поэта сидит печальный наш «коллега», только бронзовый: крестьянин в лаптях. А почему коллега? Да надпись выдавлена на бронзе – «Сезонник», скульптор Иван Шадр, 1929 г .

Москва-Владивосток В 1990 г. мне удалось завершить ж.д. линию от столицы до Тихого океана (на поезде от Хабаровска до Владивостока). Мне кажется, каждый российский житель обязан хотя бы раз в жизни проехать по этому «крутому» маршруту – всего-то шесть дней пути. Масштабы России становятся ощутимы и понятны. Иркутск – это не дальняя окраина, а всего лишь середина державы .

Итак, вперёд, на восток! От Москвы – среднерусская провинция, потом зелёный лесной низенький Урал, далее огромные зауральские степи, промышленный Кузбасс, могучий Енисей в Красноярске, Вост.-Сибирская горная страна, старинный Иркутск, великий Игорь Сергеевич Красоткин

Владивосток .

Байкал (железная дорога долго идёт по берегу озера-моря), гористое Забайкалье, Петровский завод (глухое место ссылки декабристов), знаменитые перевалы Яблонового хребта, дальневосточный благодатный юг, Амур-батюшка в Хабаровске, уссурийская тайга .

И вот поезд врывается во Владивосток: ехать дальше некуда, перед изумлённым пассажиром край русской земли, – а дальше Японское море. 8500 км позади. Вот теперь и у пассажира сформировалось самое общее представление о России и, наверное, где-то в глубине души проснулось чувство Родины .

Природная граница Июнь. Поезд «Россия» идёт по «диким степям Забайкалья» и подходит к границе Читинской (Вост. Сибирь) и Амурской областях (Д. Восток). Между ними крутые отроги Яблонового хребта *. И карабкается поезд огромным серпантином, поднимаясь по таёжному склону не менее чем на 500 м по вертикали. Тяжело даётся подъм: поезд – не автомобиль, каждый зигзаг – под 10 км, а всего их до десяти. И вот уже вершинное плато и пологий спуск, и граница Вост.-Сибирской и Дальневосточной железной дороги .

Великое корейское солнце Начало июня, Хабаровский край. Едем по железнодорожной ветке Известковая-Ургал в общем вагоне на временную базу геологической партии отдела урановой геологии ВСЕГЕИ. Сумасшедшая жара за окном и в вагоне, где-то около +40 ° С. Мы на последнем * Забавно, что яблони на Яблоновом хребте не растут. Название произошло от бурятского слова «проходимый» – Ред .

Полевые будни – праздники для нас издыхании. Внезапно на какой-то станции в вагон грузится группа из четырех корейцев, и – в наше купе. Болтают, жестикулируют, пьют корейскую водку (на такой жаре!), пристают к девушкам. Мы в полном недоумении, а русские пассажиры смотрят со скрытой неприязнью. Выясняется: наши «дальновидные» правители отдали Сев. Корее в аренду часть лесов Чегдомынского района – 40 % заготовок древесины нам. И по системе воинской повинности трудятся здесь то ли 20 тыс. корейцев, то ли 200 тыс. Рубят лес направо и налево, захламляют лесосеки, изводят попутно всю рыбу и зверя .

Станция Тырма. Как подтверждение, сотни корейцев кругом, а на зелёном склоне сопки – иероглифы. Пассажиры (русские) сообщили перевод: «Да здравствует наше великое солнце – Ким Ир Сен!»

Неожиданный резонанс произошел через два месяца нашей таёжной жизни, когда по той же железнодорожной ветке возвращались с участка работ на базу. Как водится, слегка выпили .

А пьяные – люди привязчивые. Увидел я у корейцев значки: красные лучи солнца, а внутри шара круглая довольная физиономия Ким Ир Сена, причём есть небольшие отличия по форме и композиции. И вот пристал я к одному корейцу с просьбой обмена: его Ким Ир Сена на мой ЛГИ (горняк, раздвигающий земные недра) .

Раз десять обращался к нему, но слышал только вежливое «Нетнет-нет!» (по-русски). Потом я узнал, что значки на кителях – это аналог офицерских погон (оттого и разные!). И понял всю абсурдность моего полупьяного нахальства .

Ургал. Железнодорожный вокзал .

Игорь Сергеевич Красоткин

Полевая норма алкоголя Последние числа июня. Хабаровский край. Пос. Ургал в окрестностях одноимённой ж.д. станции нынешнего БАМа. Собираемся в тайгу на южный Архаринский участок на 40 дней – четыре мужика. Составляем список продуктов. Пункт 56 – «водка». Сколько брать, не ясно. Обращаюсь к начальнику отряда – 34-летнему геологу Анатолию Кузнецову – моему ровеснику: «Начальник! Сколько водки берём!» Ответ огорошил: «4 бутылки». Требую разъяснений: «Начальник, 4 мужика, на 40 дней – не мало ли?» Ответ категоричен: «После каждого маршрута не грех выпить. Сколько ни возьмёшь – всё будет мало! 4 бутылки!» В тайге я убедился, что начальник сто раз прав! Две бутылки выпили в лесу за начало работ, ещё две незаметно ушли после сложного многодневного маршрута. И прожили мы 40 дней в тайге тихо, спокойно, без склок и в прекрасной маршрутной форме .

Жизнь зародилась в болоте Начало июля, сизая жара, +35 ° С. Вертолёт МИ-6 – летающий танк – везёт Архаринский отряд ВСЕГЕИ на юг Хабаровского края. Внизу сплошь ярко-зелёная тайга. В вертолете – отряд (4 человека) и сопровождающий – начальник партии. На заранее сколоченных из досок помостах (на случай посадки в болоте) тюки, рюкзаки, вьючники, ящики – на полтора месяца таёжной автономки. Внезапно начальников зовут к командиру, после короткого совещания они вернулись на свои места. Вертолёт тем временем круто снизился к речной пойме и завис с грохочущим двигателем .

В салон выскочил разъярённый бортмеханик и заорал, перекрывая шум винтов: «Вываливайтесь …!» Распахнулась дверца, все вскочили и стали выкидывать имущество. Последними ушли помосты (ума не хватило положить их в вертолёт сверху груза). Затем выпрыгнули 4 полевика – лицом в болотные кочки. Агрегат взревел, поднялся в солнечное небо и быстро исчез с глаз долой. Звенящая тишина навалилась внезапно. Я оторвал голову от кочки и боковым зрением увидел плавающую в воде раскладушку – на брезенте был наклеен большой бумажный ярлык с предупреждающей надписью: «Боится сырости!» Все поднялись и осмотрелись. В 30 м от нас текла полноводная р. Татакан с тёмной водой. Вся пойма Полевые будни – праздники для нас полкилометра шириной представляла собой болото совершенно необычного типа: высокие травянистые кочки до метра высотой густо выглядывали из воды до полуметра глубиной. В этом хаосе разбросано наше имущество, в том числе и пресловутые помосты. Метрах в двухстах поднимался склон сопки, заросший густой тайгой.

Начальник отряда произнес короткую, но пламенную речь:

несколько минут в несколько архаичных выражениях, пришедших из глубины веков, он приветствовал наш доблестный воздушный флот. Затем принялись перетаскивать груз на лесной склон, и на краю просторной поляны поставили базовый лагерь, где прожили почти полтора месяца .

И я абсолютно согласен с концепциями маститых современных учёных: жизнь зародилась в болотах. Конечно, полевая жизнь .

Не путайте козлов с собаками!

Установка базового лагеря Архаринского отряда ВСЕГЕИ, доставленного вертолётом на сопку Татакан, длилась до сумерек .

В темноте сели за стол у костра. Начальник выставил литр водки .

Не успели поднести кружки ко рту – внезапно где-то поблизости раздался собачий лай. Вот тебе и дикая тайга! Кружки на стол, начальник вскочил и вот уже с карабином шарахнулся на границу света – два выстрела в воздух! Лай оборвался – привальная продолжилась. Утром метрах в двухстах от палаток я обнаружил в кустах лежку на 5 небольших тел. А осенью из одной толковой книжки про природу Д. Востока узнал, что лай – язык диких козлов .

Ошибка начальника очевидна: природа – не политическая тусовка, где часто единение козлов с собаками. Здесь всё живёт по своим древним законам, которые мы зачастую не знаем и не изучаем .

Почти по Пушкину

Полевой геологический отряд ВСЕГЕИ в дальневосточной тайге представлял собой какой-то странный конгломерат людей и – особенно! – их фамилий. Перефразируя четверостишие великого поэта:

Угрюмых тройка есть певцов:

Красоткин, Кругликов, Крылов .

А их начальник – Кузнецов .

Ну, настоящие Кукрыниксы! Нарочно не придумаешь!

Игорь Сергеевич Красоткин Подруга геологов От лагеря на сопке до р. Татакан было около 500 м. Ходили за водой, умываться, купаться. Потом сообразили и вырыли рядом с палатками две ямки по полметра глубиной. Под почвой, видно, мощный водоток – ямки все время были наполнены проточной водой. Из одной брали воду для кухни, в другой – чистили зубы и мылись, вода очищалась минуты за три. Через некоторое время возле ямок стали встречать большую тёмную змею, отнюдь не безобидную (то ли гадюка, то ли щитомордник). Мы её не трогали – и она нас не трогала. Мало этого – оказалось, что змея – меломанка .

На оттяжке палатки висел приёмник «Спидола», иногда транслировалась приятная музыка. Часто змея оказывалась рядом и долго лежала в трансе. Вот так неожиданно у нас появилось своё «домашнее» животное .

Синее чудо Таёжная р. Татакан течёт среди сопок, заросших густой дубовоореховой тайгой. Это район работы полевого отряда из отдела урановой геологии ВСЕГЕИ. Изредка выходим на речку порыбачить .

Дело это сложное: берега болотистые, над глубокой водой нависают кусты, трудно подобраться к перспективным омуткам. В очередной раз подбираюсь к реке. И тут вижу на ветке синюю птицу среднего размера, якобы символизирующую удачу. Присматриваюсь: оранжевая грудка, ярко-голубые крылья, длинный клюв. Ба!

Да этот красавец-рыбоед – зимородок! Жаль, что эта случайная встреча стала единственной в моей жизни. Нет встреч с «синей птицей» – и нет удачи!

Синей птицей на Синюю гору Синяя гора – это сопка на юге Амурской обл. с абсолютной высотой около 400 м. Обошли мы – техник Алексей Крылов и рабочий Игорь Красоткин – её круговым геологическим маршрутом. Нашли интересные граниты с голубоватым полевым шпатом. В начале пути попрощались с начальником партии ВСЕГЕИ Леонидом Михайловичем Алексеевым (и партия в своё время официально имела название Алексеевская). Он уходил к ближайшей станции Дальневосточной ж.д. и возвращался в Хабаровск. Расстались на опушПолевые будни – праздники для нас ке, украшенной скальными фрагментами и свежим медвежьим помётом. Начальник двинулся по лесным закраинам, а подчинённые пошли в таёжную чащу на берега р. Дикан, к неизвестным структурам (геологов давно не было). Здесь мы впервые встретили натуральный (дикий) борщевик – большое растение около 2 м высотой с огромным белым соцветием и резными листьями. Его пытались культивировать в Европейской России на корм скоту. Результаты были плачевные: среднерусские коровы ели борщевик охотно, но от него слепли. А люди от сока борщевика получали ожоги слизистой .

Растение оказалось на редкость живучим – в заполярных Кировске и Апатитах летом бушует на газонах, и никак его не вывести .

В конце маршрута вечером, в пасмурную погоду, необходимо было пересечь Синюю гору. Она сплошь заросла мелким дубняком (до 3 м высотой) да лесным орехом молочной спелости и, действительно, курилась каким-то синеватым маревом. Чаща непролазная

– видна только спина ведущего, а камни (наша цель!) нащупывали ногами. Внезапно в этой чащобе раздалось близкое рычание. Медведь! «Доставай топор!» – заорал техник. Я сбросил рюкзак, дёр

<

Дикан .

Игорь Сергеевич Красоткин

нул обвязку и сунул руку за большим топором. И в этот момент у меня над ухом раздался оглушительный выстрел из ракетницы!

Я на минуту оглох, но потом различил на слух, что рычание становится всё тише – зверь уходил. Стало ясно, что не двуногие соперники в борьбе за счастливую жизнь, а орехи были целью медведя .

Хорошо – не столкнулись нос к носу! Нас ждала маленькая маршрутная палатка, костёр, ужин и заслуженный отдых .

Навёл порядок!

Июль. Полевой отряд отдела урановой геологии ВСЕГЕИ работает на юге Хабаровского края, в бассейне р. Архара. Трое из пяти полевиков – начальник партии Л.М. Алексеев, техник Алексей Крылов и рабочий-сезонник Игорь Красоткин – выступили в пятидневный маршрут. В первый день пришла удача: нашли аномалию в 150 мкр/час (при фоне 25). Во второй день наткнулись на удивительно красивые граниты с голубоватым полевым шпатом и упёрлись в ручей шириной 3 м и глубиной – 2 м. На третий день начальник остался на стоянке и построил переправу, а подчинённые рыскали по окрестностям в поисках очередной аномалии, но ничего не нашли. На четвёртый – выступили в маршрут на перспективную Синюю сопку, расстались с начальником – он направился по дубовой тайге на железную дорогу, чтобы возвратиться в Хабаровск. Маршрутчики вернулись на стоянку с полными рюкзаками камней-образцов, удачно разминувшись с медведем. Утром, нагрузившись драгоценными находками (по 35 кг на брата), двинулись в базовый лагерь 20-километровым маршрутом. Сбились с правильного курса, забрели в большое болото и только поздно вечером, усталые до предела, наконец, вернулись домой. На следующий день, после позднего завтрака, рабочий, напевая полевые шлягеры, энергично метался по лагерю по всяким неотложным делам, которых много накопилось за долгое отсутствие. А техник вместе с начальником отряда, геологом Анатолием Кузнецовым, уселись на самодельную скамейку, расстелили на земле выцветший тент, аккуратно разложили триады камней (образец, геохимическая проба, шлиф), взятых в заветных точках пройденного маршрута. Всё богатство возлежало последовательно, согласно записям в полевом дневнике и присвоенным номерам. Но неопытный техник не замаркировал сами образцы – катастрофа явно не предвиделась!

Полевые будни – праздники для нас Началось длительное разбирательство, и тихая беседа с обилием специальных терминов журчала, как сладкая музыка. Внезапно разразился сильнейший ливень. Геолог с техником прикрыли каменную ярмарку полой тента и ретировались в палатку. В этот момент по лагерю, спасаясь от дождя, бежал рабочий. Вдруг он увидел непорядок – драгоценный тент лежит и мокнет – схватил его за угол и на бегу потянул в палатку. Тент не поддался – раздался глухой каменный стук. И тут до бегуна дошло: он остановился, откинул толстую ткань и увидел мешанину их 5-дневной упорной работы. Понурый коллектор явился с повинной в палатку. Геолог не стал усугублять ситуацию. «Несчастный случай», – с напускным хладнокровием процедил он сквозь зубы (сказался большой полевой опыт – и не такое видали!). Дождь прошёл так же быстро, как и начался. Геолог с техником вернулись к прерванной работе и долго разбирались в каменном хаосе – с трудом удалось свести концы с концами и сформировать кое-какие геологические идеи .

Лесные великаны Лиственничная тайга на востоке – среднего роста (до 10 м высотой). Огромные лиственницы надо искать в пригородных парках Санкт-Петербурга или в Линдуловской заповедной роще на Карельском перешейке. А на крайнем юге Д. Востока преобладают дубы, орешник, вязы, ильмы, а лиственниц немного .

Но два великана, которых довелось увидеть, до сих пор в памяти .

Возле лагеря на сопке обнаружили сухую лиственницу высотой 40 м и диаметром ствола у основания около 1 м. Аккуратно её запилили. Но дерево оказалось с норовом и не захотело падать в нужном направлении. Пришлось валить его в сторону лагеря, хорошо до палаток не достало – повезло геологам! Дров для костра хватило почти на месяц. Другое подобное дерево обнаружили в маршруте – лежало поперёк геофизического профиля. Ещё полуживой гигант (года три со дня смерти!) был срублен топором! Хотел бы я взглянуть на этих великих лесорубов!

Betula daurica Это название (по принятой в биологии особой латинской номенклатуре) берёзы, произрастающей в Вост. Сибири и на Д. ВосИгорь Сергеевич Красоткин токе России. А по-русски – даурская берёза. Массивное дерево не выше среднего роста с чёрной бугристой корой (как у дуба, только много чернее) и крупными «берёзовыми» листьями. Угрюмое на вид и одинокое на опушках тайги .

Бальзам на душу Август в разгаре. Блуждаем маршрутом по архаринским сопкам на юге Амурской области. Не жизнь, а счастье! Тепло, идти легко, кругом дороги и пасеки. И коренные выходы породы вовремя попадаются среди кустов и мягкой высокой травы. Расслабилась маршрутная пара, слишком далеко зашли в тайгу, а тут и сумерки навалились. Надо быстрее выйти на дорогу, а её всё нет, грядёт ночёвка в тайге. Но вот с вершины сопочки в 300 м от нас, внизу на большой поляне – пасека! Вот это удача! Пришли в избу, представились – геологам здесь не удивляются. Хозяин, здоровяк лет 50, позвал жену, красавицу лет 25, и послал её на летнюю кухню на полянке приготовить нам простенький ужин. А сам заговорщически подмигнул: «Ребята, как вовремя вы пришли! Так выпить хочется, а жена не разрешает! А с гостями – сам бог велел!»

На столе появились макароны с тушёнкой и баклажка медовой браги – знаменитой медовухи. Пьём эмалированными кружками примерно по 300 мл. После первой – усталость как рукой сняло. После второй – разговоры полились рекой, все стали лучшими друзьями .

После третьей у меня появилось чудное ощущение – показалось, что в рай попал. И хорошо помню, что выпили по четвёртой. Просыпаемся утром – спим на полу, полушубки под нами, полушубки над нами. Голова ясная, похмелья ни в одном глазу. Дорога рядом, быстрей в лагерь!

Сильнейший антибиотик Лето, тайга. В полевом отряде ВСЕГЕИ занемог техник Алексей Крылов. Пришивая подошву к ботинку, шилом уколол ладонь – попала грязь, и постепенно образовался большой нарыв. Таблетки не помогали – две ночи Алексей не спал. Пошли мы с ним в маршрут и завернули на пасеку (их много в том благодатном краю!) .

Обрезки сотов с мёдом, чаёк и разговоры за жизнь. Сердобольная пасечница посмотрела на больную руку, наложила прополис (проПолевые будни – праздники для нас изводят пчёлы вместе с мёдом, воском и пергой) и забинтовала. На следующее утро произошло маленькое чудо: нарыв куда-то пропал, на его месте сквозная дыра почти до кости.

И когда пишут и говорят, что прополис – сильнейший антибиотик, надо признать:

чистая правда!

Китайское эхо Полевой отряд добирается с южного участка на перекладных до базы в пос. Ургал Хабаровского края. Пересадка на ж.д. станции Известковая на поезд, идущий на север. Около 6 часов утра забираем одну тонну груза из багажной кладовой и везём на тележке к вокзалу в сопровождении дежурного по станции. А время было смутное. В 1968 г. состоялась достопамятная кровавая стычка с Китаем за остров Даманский на Уссури. Вспоминается анекдот тех времён. «Вопрос: Какая разница между Даманским и Недоманским (выдающийся хоккеист сборной Чехословакии – прим. авт.)? Ответ: С Даманским справились сами, а с Недоманским с помощью шведов». Руководство было озабочено возможной китайской экспансией и спешно укрепляло дальневосточную границу. Военные грузы шли на восток эшелон за эшелоном. Не успели мы добраться до вокзала, как первый путь на наших глазах занял невесть откуда взявшийся воинский эшелон. А наш поезд через несколько минут прибывал на второй путь. «Ну, что же? – рассудил дежурный. – Придётся груз передавать через тамбур!»

Хрюкнули мы от восторга, но делать нечего. Залез я в открытый с двух сторон тамбур: двое подают, двое принимают, а я перемещаю ящики и тюки через тамбур с одной стороны на другую .

Половина груза уже на месте, и вдруг эшелон тронулся. «Прыгай!

Прыгай!» – заорали товарищи. Но случился затор: в руках у меня был огромный тюк с палатками, и он зацепился за внутренний крюк тамбура. Я собрал все силы, рванул тюк (в скате одной из палаток потом обнаружили двухметровую дыру), сбросил его на платформу и уже на приличном ходу прыгнул в объятия коллег .

Вторую половину груза перевезли через первый путь на тележке и вовремя: через 5 минут на него пришёл другой воинский эшелон. А наш поезд прибыл через 10 минут. Погрузка геологического имущества в багажный вагон показалась нам детской забавой .

Игорь Сергеевич Красоткин Ночь пришла на мягких лапах Обычно полевой геологический маршрут рассчитан на полсуток: утром – старт, к ужину – возврат. Геологам привычно ночевать в своём полевом лагере. Но бывают разные обстоятельства… В сентябре на Буреинском массиве, в логу между двумя сопками, шириной всего 300 м, маршрутная пара – геолог Анатолий Кузнецов и коллектор Игорь Красоткин – внезапно попала в жуткий завал : вдоль всего лога сплошным штабелем высотой до 8 м лежали стволы деревьев, тесно сплетённые ветвями. Карабкались через них целый час. Далее путь шёл на высшую точку планшета – г. Н. Мельгин (1182 м абс .

высоты, а наш лагерь всего на 300 м) по массиву непролазного кедрового стланика. Вершину взяли – повернули к дому, спускаться обычно легче, чем подниматься, но расчёт не оправдался. Прошли на обратном пути только половину знакомого завала, и здесь упала темнота. Пришлось остановиться. Всю воду из фляжек выпили днём, а ручьёв по пути не было, одежда лёгкая (с утра было тепло), двух добытых карабином птиц (тетерева и рябчика) не приготовить. С трудом разместились в хаосе стволов и ветвей, запалили костерок и куковали возле него часов семь, до рассвета, с корот

–  –  –

кими фрагментами дремоты. Утром подул ветер такой силы, что 20-тиметровые сосны гнулись дугой до земли (вот причина завала, а вовсе не виртуальный метеорит). С трудом затушили костёр – не хватало ещё таёжного пожара! Вскоре вышли на вездеходную дорогу и к 10 часам утра добрались до лагеря, и вовремя: поисковая группа уже была сформирована .

Через две недели на Малом Хингане ситуация повторилась:

застряли в южной дубово-калино-лимонниковой тайге и не успели засветло выйти на дорогу, ведущую на окраину староверовского села Кабала, где стояла наша палатка. В последние минуты сумерек повезло – услышали тихий плеск крохотного ручья. Запалили ночью костёр из сухих дубовых стволов (отличное топливо!), надели предусмотрительно взятые тёплые куртки, попили чаю, доели перекус и нормально поспали. Опыт ночёвок – дело наживное!

В предрассветной мгле увидели, что лежим под высоким маньчжурским орехом с огромными перистыми листьями, до полуметра длиной, колышущимися под лёгким ветерком. Скорее в путь!

Буквально через 300 м вышли на нужную дорогу. Да, вчера вечером счастье было так близко! Зато какие впечатления!

Игорь Сергеевич Красоткин Глупая птица В тайге все птицы умные, человека избегают – глухари, тетерева, рябчики, утки. Но в семье не без урода! Сидит на сосновой ветке крупная птица (с курицу) – дикуша, недалёкая родственница рябчика, и с натугой соображает. Смотрит – «Кто это там идёт?

А, геологи!» Вот один из них поднял мелкашку. «А, стрелять, наверное, будет! О, уже выстрелил! Попал в меня или не попал? Вроде не попал! Ну, а что дальше?» А дальше второй выстрел – точное попадание, тихие мысли закончились вместе с жизнью. А к ногам охотника упал завидный трофей – и по вкусу эта глупая птица курицу напоминает!

Плата за страх Сентябрь, юг Хабаровского края. Прилетели мы спецрейсом в пос. Тёплые Ключи в Еврейской АО. Вместо номинальных евреев

– заурядные староверы. На окраине посёлка р. Биджан – с самой чистой и прозрачной водой, которую я когда-либо в жизни встречал! Не дураки лососи – выбрали Биджан под нерестилище. Но и люди не дремлют! Мощные не замерзающие зимой родники (онито и есть тёплые ключи) использовали для организации рыбозавоОтдых в маршруте. Справа налево: геологи Леонид Алексеев, Анатолий Кузнецов, студент ЛГИ Сергей Кругликов. 1973 г .

Полевые будни – праздники для нас да. Приплывает кета (только у неё сил достает на марафонский заплыв в 1500 км от устья Амура) под стены завода, её отлавливают и, насилуя природу, устраивают «искусственные роды». А бедных родителей потом съедают или выпускают обратно, в р. Биджан?

Вопрос, конечно, интересный!

Нашему геологическому отряду (3 человека) выделили сарай на окраине посёлка под грушами – деревья огромные, плодов масса, да уж больно мелкие и заурядные. До деревни Кабал – 12 км, довезти нас может водитель-старовер Миша на своём грузовике, к вечеру обещал подъехать от ст. Биракан Дальневосточной ж.д .

Погода тихая и тёплая – отдыхаем, ждём. К ночи я задремал на раскладушке в сарае, вдруг врывается начальник отряда геолог Кузнецов с криком: «Аврал! Отваливаем!» Большой грузовик с высокими нарощенными бортами забит пустыми ульями, в середине немного места, там староверовская семья: старик, старуха, дочь, внучка. И ещё мы, и ещё 300 кг нашего груза. Начальник с рабочим не теряли время, пока я спал – оба на алкогольном взводе. Тут является Миша – молодой, высокого роста, бородатый, светловолосый, голубоглазый (староверовский стандарт) – на ещё бльшем взводе: принял медовухи у родственников! Отъезд в непроглядную темноту южной ночи! В кабине на коленях у Миши возлежит его дядя (лыка не вяжет абсолютно!) .

Летим стрелой по каким-то полям и колдобинам под Мишину песню. 4 км пролетели быстро – старик орёт: «Остановись! Я лучше пешком пойду!» Поздно – волноваться надо было раньше! Начальник кричит: «Держись, ребята! «Плата за страх» – 3-я серия»

(только что в Ленинграде прошёл знаменитый двухсерийный фильм с Ивом Монтаном в главной роли – прим. авт.). Влетаем под мрачную сень дубовой тайги, ветви смыкаются вверху над дорогой, как триумфальные арки. Первая же ветка сбивает с моей головы драгоценную тёплую лыжную шапку, но «здесь остановки нет!» Старик уже воет от горя, а семья в испуге – полный молчок! И вдруг мощнейший косой удар – боковым бортом врезаемся в дуб! Слава богу, наконец-то машина стала. Вылезает Миша в некотором смущении, начинает каяться, бить себя в грудь и кричит: «Всё…я виноват…теперь поедем совсем медленно…» Действительно, поехали медленно, но с каким-то тихим музыкальным звоном. Выяснилось: от удара развалилась рессора, и её листы постепенно выпадают на дорогу .

Игорь Сергеевич Красоткин Проехали ещё метров 500, миновали ручей с крутыми берегами, вылезли вверх. Непроглядная темень. Машина встала, снова вышел Миша: «Всё – дальше не поеду! Кому в деревню – пошли со мной!»

Берёт в охапку дядю и исчезает во тьме .

Делать нечего! Ночуем в тайге! Достали раскладушки, уложили семью. Сами расстелили кошмы прямо на землю и устроились на них. На ручей за водой, разбавили спиртика, выпили, закусили, и легли спать под Автор с добычей – таймень 12 кг. 1973 г .

пологом тайги. А ночь тихая, тёплая, ясная – звёздочки горят, луна сияет. Спали долго – деваться некуда! Утром выяснилось, что женщины раненько по первому свету ушли в деревню, а старика оставили охранять имущество. Позавтракали, чем бог послал, снова чуть выпили и ждём .

Солнце уже катилось на вечер, когда раздался отдалённый грохот .

Подошёл трактор, на нём Миша и новый персонаж – Гриша. Вылитый Миша, только волосы и борода чёрные. Походили по дороге, нашли листы от рессоры, собрали её на «живую нитку» и удивительно – поехали своим ходом в сопровождении трактора!

И быстро добрались до деревни Кабал. Выяснилось, что одиозное название по фамилии старовера-первопоселенца – Кабалин .

Виноград амурский Сентябрь, юг Хабаровского края. Малый Хинган – нагорье до 1000 м абс. высоты, сопки, покрытые осенней тайгой. Необыкновенно яркие цвета – жёлтые листья китайского лимонника и Полевые будни – праздники для нас амурского бархата (пробкового дерева), красные – клёнов и монгольских дубов. А дуб маньчжурский – с крупными бронзовыми листьями (до 30 см). Кругом ярко-красные гроздья калины, вьются лианы амурского винограда – листья тёмно-розовые, а ягод не видно. Наконец, наша надежда попробовать винной ягоды сбывается .

Находим в маршруте две небольшие гроздочки – ягоды сизые, некрупные, вкус кисло-сладкий, как у дешевого магазинного (80 коп .

за 1 кг) винограда. Но мечта сбылась!

Где моя винтовка?

Конец сентября, юг Хабаровского края, Еврейская АО. Таёжный массив Малого Хингана. Прожили мы (геологический отряд ВСЕГЕИ – начальник Анатолий Кузнецов и двое рабочихсезонников) неделю в староверовской деревне Кабала. Каждый день ходили в маршруты – работа шла нормально. Вдруг выяснилось, что в области эпидемия холеры и скоро в деревне объявят карантин – тогда месяц отсюда не выбраться! Бежали мы от карантина на деревенском грузовике в таёжную глушь – поставили лагерь на живописном ручье Кайлан и продолжили маршруты по малохинганским сопкам среди красно-золотой приамурской осен

<

Осень на Малом Хингане. 1973 г .

Игорь Сергеевич Красоткин

ней тайги. В распадках ревели изюбры – праздновали свадьбы. Рабочий Валерий Мосиенко просил у начальника карабин – выследить сексуальных разбойников. Но начальник только отшутился:

«В левом распадке ревёт изюбряк Иван, а в правом – изюбряк Степан (жители деревни Кабала братья Иван и Степан Поповы – прим .

авт.). И ждут, когда ты к ним на выстрел подойдёшь!»

По ночам начались заморозки, завтракали в палатке. Однажды во время завтрака рядом раздался выстрел. «Валерий, – лениво сказал начальник рабочему, – выгляни, посмотри, кто там развлекается». Развлекались наши люди – уже на экспедиционной машине прибыл спасотряд для переброски в базовый лагерь на большой дороге. Сняли палатку – прощай, таёжная тишь! – погрузились и добрались сначала до пос. Тёплые Ключи. Здесь состоялась тёплая встреча – девушки с рыбозавода пригласили к себе домой перекусить, чем бог послал .

А в магазине была водка (причём без талонов – редкость по тем временам!). Бутылка, вторая, третья, четвёртая, пятая! Пора ехать, но желания никакого – здесь так тепло и уютно! И девушки такие симпатичные! Нерешительные призывы начальника к отъезду отклика у подчинённых не находили. Кузнецов, наконец, сообразил, что отряд на грани морально-бытового разложения. Он вскочил из-за стола, огляделся по сторонам и внезапно заорал: «Где моя винтовка?» (просто потерял оружие из вида) .

Тут и все вскочили: крик был такой, что подчинённые всё поняли

– начальник готов немедленно открыть огонь по саботажникам!

К счастью, винтовка быстро нашлась – завалилась в угол за вешалку с одеждой. Под конвоем разъярённого начальника отряд быстро погрузился в грузовик – и в базовый лагерь. Разочарованные девушки вяло махали платочками!

Беспокойная ночь Юг Хабаровского края. Полевой лагерь геологической партии ВСЕГЕИ. Таёжные ландшафты дальневосточной золотой осени, ночной морозец. В полной темноте то из одной, то из другой палатки доносится надрывный кашель. Кашляют все и на всю тайгу, даже звери разбежались. Причину массового заболевания установил геолог Анатолий Кузнецов: «Холодную водку пьём – простужаемся!»

Полевые будни – праздники для нас Поиски прошлого Сентябрь. Заканчивается мой первый (из восьми) полевой сезон на Дальнем Востоке в составе геологической партии ВСЕГЕИ .

На ж.д. станцию Биракан на юге Хабаровского края меня привез из тайги техник партии Алексей Крылов, белобрысый 27-летний парень из Царского села – дворцового пригорода Петербурга. Завхоз партии Александр Иванович Воллер рассчитал меня, и я побежал в поселковый магазин за коньяком 13-летней выдержки (3 звезды на этикетке + 10 лет в магазине – на Д. Востоке приличные люди коньяк не потребляют, а предпочитают питьевой спирт госрозлива в бутылках). А на закуску приобрёл прекрасный дальневосточный арбуз. В просторном зале ожидания обнаружился мой случайный попутчик – незнакомый местный геолог, также ожидающий поезда в Хабаровск. Они с Крыловым уставились друг на друга, и оба сказали, чуть ли не в один голос: «Слушай, я тебя где-то видел!» Пока я бегал в магазин, процесс опознавания благополучно завершился за импровизированным столом в гостиничной комнатке завхоза, и всего-то хватило для этого одной бутылки разбавленного спирта .

Оказывается, какие-то три года назад геолог и техник гуляли на чьей-то свадьбе в маленьком посёлке Сев. Казахстана. Техник про

–  –  –

ходил там действительную военную службу, а геолог искал вечную непознаваемую геологическую истину. Мой коньяк тоже пригодился, чтобы отметить давнее знакомство. Ленинград – Сев. Казахстан

– Д. Восток. Поистине – широка страна моя родная! Была!

В низовьях Буреи, 1979 г .

Полевой атрибут Июль. Прибываем в Хабаровск. Поселяемся в одной из пустых квартир общежития Таёжной экспедиции. Непрерывные хлопоты

– закупка продовольствия, получение фондовых материалов, всякие второстепенные дела. И вот через три дня отъезд на Правобурейский участок. А на гвоздике над одной из внутренних дверей квартиры висел в чехле огромный самодельный, хорошо заточенный нож. Начальник отряда Валентин Максимовский поднял глаза и кивнул мне: «Здесь он явно лишний, а в поле пригодится .

Возьми!» Без ложного стыда я снял нож и положил его в рюкзак .

И три года верой и правдой служил мне булат-найдёныш. А потом на одном из кольских озёр куда-то ушёл. Наверное, к очередному, более толковому хозяину .

Полевые будни – праздники для нас Уран в руках Уран – трагический и созидающий 92-й элемент периодической системы Д.И. Менделеева. К тому же – уран вездесущ. Космический фон 5-8 микрорентген/час (все измерения производились радиометром). Гранит ленинградских набережных 20-25 мкр/час (есть уран!). Впрочем, этот уран, может быть, больше на пользу, чем во вред – о влиянии слабой радиоактивности на организм мало что достоверно известно. Восемь моих геологических полей прошли в отрядах отдела урановой геологии ВСЕГЕИ. Но за все годы – очень редко 100 мкр/час. Слегка настораживает, а 200 мкр/час – вообще повод для тщательных поисков природного источника радиоактивности. И только однажды, в 1979 г., свершилось! Дело было в Амурской области на правом берегу Буреи в районе с. Бахирево. Лет пять назад на сопке над селом геологи обнаружили урановое рудопроявление. Были пройдены система канав и маленький карьер, которые мы обследовали. На карьерных образцах радиометр насчитал до 3 тысяч мкр/час. Невооруженным глазом можно было различить пластиночки урановой слюдки. По правилам техники безопасности такие образцы можно носить в рюкзаке не более двух часов .

Сиги с низовья Буреи. 1979 г .

Игорь Сергеевич Красоткин

Дальневосточные луга Летом геологическая партия ВСЕГЕИ стояла лагерем на высоком берегу в низовье р. Бурея. На многие километры вдоль реки тянулись огромные луга: трава по пояс и масса цветов: розовые саранки, красные лилии, фиолетовые и жёлтые ирисы, ярко-красные огоньки, голубые колокольчики… И однажды нашли куртину диких пионов: десятка два цветков нежнейшего бледно-розового цвета .

Поэма о китайском лимоннике Геологическое лето на берегах р. Бурея в Амурской области .

Есть такое замечательное растение в приамурской тайге – китайский лимонник. Лиана с жёстким стеблем, закрученным вокруг древесных стволов, которая может забраться и на 10 м вверх. Удлинённые округлые листья и кисточки ярко-алых плодов (похожих на красную смородину, только жёстких). Местные жители их собирают, вынимают сердцевидные семечки и сдают по высокой цене – мякоть отдельно, семя – отдельно. У них разные свойства

– гипертензивное (повышает давление) у мякоти и гипотензивное (понижает его) у семян. Лианами увита вся тайга, а вот ягоды – редкость. Наломаешь стволиков лиан, вываришь в кипящей воде

–  –  –

вечером на костре – тонизирующий напиток готов. В маршрутах стояла большая жара (до +40 ° С), через час траверсировать сопки уже нет сил, глоток напитка из фляжки – силы восстановились, на час хватит. Потом опять глоток и т.д. Литровой фляжки двоим хватало на 8-10 часов маршрута .

Лагерь мы поставили на высоком правом берегу Буреи, выше по течению – пасека, а еще выше, в 1,5 км от лагеря, большой остров 200 500 м, сплошь заросший высоким лиственным лесом из вязов, ильмов, ив. Геологи по вечерам пасеку посещали – медовый самогон уж больно был хорош! Как-то в августе в начале недели пасечники сообщили, что на острове спеет лимонник, и они пойдут собирать ягоды в субботу.

Прослышав об этом, я воскликнул:

«А мы туда пойдем в четверг!» И поехали вчетвером на резиновой лодке. Ягод было много, как в сказке – и на высоте 2-3 м над землей, и в верхней части стволов (до 8-10 м), куда добирались лианы .

Такого изобилия мы не ожидали, набрали каждый по мешку, ягоды были розоватые, слегка недозрелые. Потом их выкладывали из мешков на солнце, и они прекрасно дошли, став тёмно-красными .

Обитатели пасеки жаловались: «Однако, ягод в этом году мало!»

Геологи хранили заговор молчания. Ягоды переехали в Ленинград и использовались по прямому назначению – настаивали на них Игорь Сергеевич Красоткин водку. Настойка была ярко-алого цвета, без малейших намеков на спирт по вкусу и запаху. Лучшего алкоголя я в своей жизни не употреблял! Да здравствует китайский лимонник – не только редкое, но и весьма целебное (!) растение Д. Востока .

Наградить и расстрелять!

Тёплый вечер августа. Правый берег Буреи в Амурской области. Базовый лагерь геологической партии ВСЕГЕИ. Прибыл с инспекцией научный руководитель тематики д.г.-м.н. Георгий Афанасьевич Шатков. И начались распри с начальником партии Валентином Максимовским. Вернулся однажды Валентин на грузовике из маршрута кружным путём: после дождя не смогли одолеть подъём в 5 км от лагеря. Ехали через цивилизацию, и магазин не пропустили. Очередной словесный, неприязненный диалог. Валентин, уже в сумерках, в красных плавках спустился с обрыва к реке, помылся и поплыл. Обычно хватало 30 м, но сегодня он не повернул обратно, а поплыл прямо через широкую (около 400 м) Бурею и минут через 10 вышел на левом берегу, и течением его ещё порядочно отнесло вниз. Валентин спокойно прошёл по берегу выше по течению и снова поплыл. Расчёт был точный – прибыл прямо к лагерю .

Вся партия во главе с Шатковым сидела на скамейках у обеденного стола, на высоком берегу рядом с костром, и внимательно наблюдала за импровизированным заплывом. Женщины вдруг начали волноваться, но я был абсолютно спокоен за Валентина – знал, что пловец надёжный. Мы с ним плавали к острову выше по течению и обратно без отдыха около 3 км и спокойно обсуждали на плаву всякие проблемы. Валентин вышел из воды. «Похлопаем!» – предложил я: раздались дружные аплодисменты. Валентин торжественно, как античный герой, поднял руку и поднялся к костру. «Ну, Максимовский! – грозно процедил Шатков. – Тебя, как в романе Гюго «93-й год», надо наградить и расстрелять!» Конфликт был исчерпан .

Звездопад Август. Юг Амурской области. Широкая, почти безлесная приамурская равнина, поросшая высокой густой травой. В 5 км от наПолевые будни – праздники для нас Геолог Валентин Максимовский и радиометрист Игорь Красоткин на скальнике в районе р. Архары. 1979 г .

шего временного лагеря небольшой, потухший миллионы лет назад вулканчик, пустынный и заброшенный – пологая Богучанская сопка, заросшая редким леском из даурской берёзы. Обследовали её днём. Странная там геология: канавы от края до края сопочки, брошенные штабели ярко-зелёного флюорита, а в дальних канавах

– вулканические туфы. После ужина, как водится, долгие разговоры у костра. Стемнело. В 22 часа неожиданно началась феерия: разыгрались Леониды – метеорный поток. Метеоры пролетали один за другим в пределах видимости, по нескольку в минуту. Чёрное небо сверкало голубыми искрами. Есть поверье: если суметь загадать желание, пока «звезда» летит, оно обязательно исполнится. Я всё порывался загадать, да ни разу не успел. И беглый опрос пятерых полевых спутников показал, что и они не успели. А счастье было так возможно!

Путешественник смотрит «Клуб кинопутешествий»

Август. Амурская область. Правый берег р. Буреи. Базовый полевой лагерь геологической партии ВСЕГЕИ. До железной дороги 40 км по просёлкам. Геолог Анатолий Кузнецов возвращается из дальней поездки в Тынду (центр БАМа) на попутках. Остановка Игорь Сергеевич Красоткин на полпути в стационарном лагере местных геологов. Своих полевых впечатлений как-то недостаточно. Кузнецов смотрит по ТВ знаменитый «Клуб кинопутешествий» Юрия Сенкевича. И полевая жизнь сразу стала более полной!

Южная Якутия, Сутамский массив, 1981 г .

Воспоминание о Сутаме Сутам – река на юге Якутии в Становом нагорье. Южнее Сутама

– отроги Станового хребта. Севернее Сутама протянулся на 15 км в субширотном направлении Сутамский хребет с 4 красивыми вершинами: высшая точка – г. Сутам, 1525 м абс. высоты, острая игла пика Камагин с крутыми осыпями вонзается в якутское небо. Ещё севернее (в 50 км) параллельная лента хребта Атласова выступает из туманной дали. Кругом типичная восточно-сибирская лиственничная тайга – нежно-зелёная весной и золотая уже в начале сентября, подкрашенная снизу лилово-красным ковром голубичника .

А по склонам могучие тёмно-зелёные кусты кедрового стланика, усыпанные мелкими шишками, полными орехов .

В 1978 г. геофизическая аэропартия обнаружила в районе р. Сутам радиоактивную аномалию (целых три фона!). И на перспективную площадку хабаровской Таёжной экспедицией Уранового главка были брошены значительные силы. Летом 1981 г .

здесь трудилась большая геологическая партия – около ста человек:

ожидалось открытие нового месторождения. На помощь производственной геологии пришла наука – из ВСЕГЕИ на Сутамское, пока ещё виртуальное, рудное поле был направлен «мощный» отряд из 4 человек. Во главе – опытный геолог Галина Павловна Смирнова, новоявленный завхоз (в ранге рабочего 3 разряда) – преподаватель кафедры химии ЛГИ Игорь Сергеевич Красоткин (старый уже – 41 год от роду!), студент-геолог, практикант с 3 курса того же ЛГИ, Валерий Скврода (20 лет) и маршрутный рабочий Николай Чирятьев (выпускник профтехучилища – будущий плотник, 16 лет) .

В конце сезона прибыл научный руководитель – доктор наук из ВСЕГЕИ Георгий Афанасьевич Шатков. Заброска из Хабаровска Полевые будни – праздники для нас

– уникальный вертолётный маршрут на МИ-8: 1200 км с двумя посадками для дозаправки в аэропортах Ургал и Зея. Полевой лагерь поставили на таёжном ручье на абс. высоте около 1000 м: две жилые палатки, хозпалатка – склад и столовая, палатка-баня и стенд с каменной коллекцией под тентом. Полевой сезон длился с начала августа до середины сентября: исходили окрестную тайгу, берега Сутама и горные хребтики, набрали массу каменных образцов и составили самую первую подробную геологическую карту района (заслуга Галины Павловны) .

С конца августа пошли ночные морозы (до -15°С), а 17 сентября состоялся первый (и сразу сильный) снегопад: снег лёг сплошным покровом до будущей далёкой весны. На следующий день за нами прилетел вертолёт МИ-6 (летающий вагон!) – и те же, что в августе, 1200 км до Хабаровска с двумя посадками (в пос. Октябрьский и пос. Ургал, где пришлось заночевать прямо в зале ожидания аэропорта). Жили мы на Сутаме дружно и весело, ходили в гости к хабаровским коллегам (их лагерь был в километре), и они нас тоже навещали. Иногда отправлялись на рыбалку на Сутам и тажные ручьи за хариусами и ленками, набрали кедровых шишек (по 20 литров на каждого!), собирали грибы (в основном, маслята) и ягоды (голубику, морошку и маховку – горную смородину) .

Выйдешь на скалистую вершинку, а кругом, на сотни километров во все стороны – золотое море якутской тайги. Вечно буду помнить эту дивную страну!

–  –  –

Становой хребет (известен также как Внешний Хинган или Яблоновый хребет) — горная цепь в южной части Д. Востока России протяженностью 700 км от среднего течения р. Олёкма до истоков р. Учур .

И ещё – в начале августа в Хабаровске мы наблюдали почти (!) полное солнечное затмение (чёрная тень Луны закрыла 95 % солнечного диска). Правда, в моей жизни было и абсолютно полное затмение в 1954 г. на Сев. Кавказе .

Ночной Хабаровск В начале августа полевой отряд ВСЕГЕИ из Ленинграда готовился к вертолётному вылету из Хабаровска в Ю. Якутию – на Становое нагорье, в район р. Сутам. На автомобиле, с грузом, мы приехали рано утром в Хабаровский аэропорт. И тут разразился сильнейший ливень, который длился 3 часа. Пришлось, несолоно хлебавши, возвратиться в общежитие Таёжной экспедиции на окраине города. Гружёную машину поставили во дворе под окнами. Завхоз нашей партии, многоопытный Александр Иванович Воллер, предложил ночевать в фургоне под брезентом и охранять груз. Выполняли миссию охраны, естественно, сезонные рабочие: 41-летний Игорь Красоткин и 18-летний Коля Чирятьев .

С наступлением темноты забрались в брезентовый фургон, устроили себе лежбище ближе к кабине и скоро уснули. Стояла непроглядная душная темень. Накануне, когда днём состоялось могучее солнечное затмение (95% солнечного диска закрыла тень Луны), погода была совершенно ясная. А сейчас всё небо в тучах .

Полевые будни – праздники для нас Внезапно среди ночи раздался тихий шорох, стук и звяк. Сторожа вскочили и ринулись к заднему борту. Здесь выяснилось, что ночной ворюга похитил 5-литровый бидон со сливочным маслом, беспечно размещённый нами в зоне «шаговой доступности» .

Поорали в темноту, послонялись среди деревьев, «вооруженные»

геологическими молотками, но ворья и след простыл. От шума на балконе возник Александр Иванович и долго орал матерные проклятия в адрес хабаровской нечисти. Утром вновь поехали в аэропорт, по дороге приобрели в магазине новое масло и благополучно стартовали в дальневосточное небо. Начался рекордный вертолётный рейс протяженностью «всего» 1200 км .

Марафонский рейс Дальность рейса вертолёта обычно составляет 100-300 км .

Ранним августовским утром вылетаем на вертолёте МИ-8 из Хабаровска на Сутамский массив Ю. Якутии. Расстояние 1200 км (!). Две посадки для дозаправки: пос. Ургал и пос. Зея. В долине р. Тында летим над полной радугой: огромная разноцветная дуга обоими концами упирается в тайгу, а вершина полуокружности прямо под вертолётом. Свидетельство о таком зрелище услышал только однажды – и было оно в горах Армении. Обратный рейс геологического отряда ВСЕГЕИ в сентябре на вертолёте МИ-6: те же 1200 км по маршруту Сутамский массив – пос. Октябрьский – пос. Ургал – Хабаровск .

Ночной Хабаровск .

Игорь Сергеевич Красоткин

Валерий Скврода Летом я трудился в Ю. Якутии, в районе Сутамского горного массива, в составе малочисленного (4 человека) отряда ВСЕГЕИ .

И работал в том отряде студент-геолог из ЛГИ Валерий Скврода .

Тихий, спокойный, малорослый тощий 20-летний белорус как будто был рождён для полевой жизни. Всё умел – поставить палатку на каркас, соорудить козлы для пилки дров, поставить и натопить баню-каменку, оказать первую медицинскую помощь .

Возвращались мы с ним из маршрута по лиственничному редколесью и в приметном месте заспорили: я показывал путь направо, а он – налево (в общем, противоречия понятны – мне 41 год, а ему – всего 20). Валерий секунду помолчал и высказал свои соображения: «Я вижу по рельефу и по карте, что нам налево. Но если Вы настаиваете, пойдём направо». Но я не согласился: «Нет!

Ты – маршрутчик, я – рабочий. Если уверен – идём налево». Через полчаса хода вышли к знакомой сосне на скале – несостоявшийся конфликт разрешился сам собой. Студент, как обычно, был прав .

И вот этот прирождённый полевик в разгар хаоса 1990-х геологию покинул и до сих пор осваивает коммерческие «рога-копыта» .

Крысы в масле В августе небольшой (4 человека) отряд из отдела урановой геологии ВСЕГЕИ прибыл на р. Сутам. Вылетали из Хабаровска, там же закупали продукты. Для небольшого торжества по случаю постановки лагеря была приобретена водка (по минимуму!) и коекакая закуска, в том числе заблаговременно заготовили трёхлитровую банку разделанной сельди с луком в растительном масле .

В первый день поставили огромную хозпалатку, оборудовали кострище, соорудили козлы для пилки дров, стол на улице под тентом .

Вечером пришли соседи – начальство рядом стоящей большой производственной партии из Хабаровска. Между прочим, начальника партии Владимира Ильича Савинкова подчиненные звали запросто

– Ильич. Всё, как положено: выпили, закусили, поговорили. Заодно полбанки селёдки приговорили. Остатки вместе с другими продуктами поместили в природный холодильник – мерзлотную ямку .

Утром я сунулся в холодильник и изумился: банка с селёдкой опять была полная. Наш студент-практикант Валерий Скворода неПолевые будни – праздники для нас плотно закрыл крышку, и туда залезли три огромные бурые крысы с голыми хвостами – позарились на дармовое угощение и захлебнулись в растительном масле. По раскладке крысы в масле не были предусмотрены. Пришлось перенести банку в другую яму – для отбросов, благо выкопали её недалеко .

Берендеево царство Дело было в августе. Ловил я хариуса на небольшой речке – притоке Сутама. Забрёл в редкий лиственничный лесок на берегу. Со всех зелёных ветвей свисали длинные (до полуметра) пряди чёрного мха и слегка раскачивались на ветру. Зрелище было удивительное. Казалось – вот сейчас среди деревьев появится лесной царь Берендей и запоёт: «Полна, полна чудес великая природа!»

Золотая страна Сентябрь. Ночные морозы. Выбираюсь на ближайшую вершину. Взгляд на север. Волнистые серые облака, под ними огромное море тайги: зелёная окраска только у кедрового стланика, лиственницы золотые, голубичник красно-фиолетовый. В 25 км к северу с запада на восток протянулась горная цепь из пяти отдельных вершин. Самая высокая – 1525 м над уровнем моря – массивная г. Сутам с хаотическими скалами на вершине. Самая красивая гора

– Камагин, островерхая игла, наподобие патагонской вершины

Фиц-Рой в Аргентине. На Камагине мало кто из геологов бывал:

с высшей точки крутейшие крупноглыбовые осыпи. В 70 км к северу, в туманной облачной дали, среди золотого марева с запада на восток протянулся хребет Атласова. Обдумываю трёхдневный маршрут на г. Сутам, который, к сожалению, так и не удалось осуществить: подвёл неожиданный прилёт высокого начальства .

Бурундук-акробат Сентябрь. Становое нагорье. По склонам хребтиков в изобилии кедровый стланик. Большой урожай маленьких шишек (чуть поболее куриного яйца) со вкусными и полезными кедровыми орешками. Тайга пирует: птицы – кедровки, кукши, звери – бурундуки, медведи, ну и геологи тоже участвуют. Шишки мы складывали в пробные мешки и подвешивали их под стропила хозпалатки, Игорь Сергеевич Красоткин

Полосатый бурундучок .

опасаясь бурундуков. Но зверьки ухитрились добраться, подгрызли мешки и часть добычи уворовали. Мне захотелось привезти в Ленинград таёжный сувенир: ветки стланика с шишками. Собрал красивый букет, поставил ветки в 5-литровый бидон, налил воды .

Затем плотно натянул между двумя толстыми лиственницами (5 м друг от друга) прочный шнур и подвесил бидон в двух метрах от земли. Потом занялся рутинными хозяйственными делами .

Неожиданно меня позвал студент Валерий Скворода: «Смотрите!

Смотрите!» Мы выглянули из палатки. Полосатый бурундучок побежал к дереву, забрался по стволу вверх до шнура, уцепился четырьмя лапами и вниз головой побежал по шнуру к бидону. Добравшись до бидона, перевернулся, уселся на край, уцепился за шишку и начал её лущить. Наша реакция – долгий приступ смеха .

Я махнул рукой на сувенир и отдал его в полное распоряжение забавных зверьков .

Здоровый дух В Ю. Якутии преобладают лиственничные леса. Между прочим, лиственница – национальное дерево России, и на аллее ЮНЕСКО в Нью-Йорке она и выступает именно в этом качестве .

Большая часть российских лесов (Сибирь и Д. Восток) представ

<

Полевые будни – праздники для нас

лена лиственницей. Деревья относительно невысокие (до 10-15 м), леса часто паркового типа – по ним легко ходить. В таком лесу стоит тишина – нет птиц! Нечего им есть, очень мало вредителей поедает лиственницу (разве что, короеды). Птицы жмутся к речным руслам, там ель, ива, чозения – в них насекомых больше .

Древесина лиственницы тяжёлая – при сплаве утонет, хозяйственного значения у этого дерева нет. Раньше иногда строили дома из лиственничных брёвен и плах, в Иркутске такие дома стоят уже более 300 лет. Лиственница выделяет особые газообразные фитонциды, убивающие болезнетворные микробы. Сон в таком лесу глубокий, спокойный, и заболеть как-то не получается. Поистине в таком лесу – здоровый дух!

Рекордный прыжок Лагерь на Сутаме, начало сентября. Пришли сумерки. После ужина я собирал посуду со стола под тентом. А стол и тент были приколочены к стволу 10-метровой лиственницы. Внезапно рядом с моей головой на ствол откуда-то плюхнулся серенький зверёк и быстро побежал вверх. Достигнув вершины, прыгнул, как дельтапланерист, раскинув широкие перепонки между лапками. Красиво перелетел нашу широкую лагерную поляну, плюхнулся на низ ствола другой лиственницы, снова вверх, снова полетел и исчез в сумерках. Тут меня осенило: я наблюдал редкое зрелище – полёт белки-летяги. Замерил растянутыми метровыми шагами длину – зверёк пролетел без посадки целых 37 м!

Белки-летяги .

Игорь Сергеевич Красоткин

Изумление кукши В нашем лагере к помойной яме регулярно наведывались крупные птицы с ярким рыжим хвостом – кукши – за дармовым угощением. В сентябре после полутора месяцев геологического поля пришла пора снимать лагерь. Целый день разной работы, в том числе заложили дерном помойную яму. Утром прилетела кукша, уселась на ближайшей лиственнице. И долго не могла понять, что произошло: должна быть яма с остатками пищи, а её нет. Минуты три вертела головой птица, устремив взгляд в землю – очевидно, такое изменение никак не укладывалось в ущербном птичьем мозгу. Как нам показалось, тяжело вздохнув, птица поднялась и улетела. Халява кончилась!

Пришла зима Ночь на 17 сентября. Идёт упорный труд сотен людей на урановой аномалии Сутамского массива в Ю. Якутии (впрочем, закрытой через три года ввиду бесперспективности). Но наша миссия окончена – геологический отряд ВСЕГЕИ ждёт вертолёта в базовом лагере Таёжной экспедиции. Почти три недели стоят ночные морозы (до -15 0 С), но снега нет. Золотая от мороза лиственничная тайга!

Эта ночка началась пожаром в нашей палатке – поленились и наспех поставили печку прямо на траву, трава усохла и загорелась. Вовремя проснулись, допрыгали в застёгнутых спальных мешках до печки и загасили огонь ударами лопаты, а затем уже залили водой. Утром послышались громкие восторженные крики. Я расстегнул вход, присмотрелся с минуту и только тогда понял – крупными хлопьями валит снег. И он уже не растает – в Ю. Якутию пришла зима .

Становое нагорье Середина сентября. Полевой сезон окончен. Целый день ждём вертолёта. Целый день идёт снег, который уже не растает. Поздно вечером вертолёта уже не будет, забираемся вчетвером на ближайшую вершину по крутому заснеженному склону среди золотых лиственниц. Смеркается. На юге большими волнами тянутся тёмно-серые, почти чёрные отроги Станового хребта. Вся вершинка в снегу, снег и в дальних распадках. И с тёмно-серого сумеречного неба приветствует зиму тёмно-красный закатный диск якутского солнца .

Полевые будни – праздники для нас Селемджинский хребет, река Ними, 1984 г .

Бог шельму метит!

В июле две недели геологи полевого отряда ВСЕГЕИ провели в аэропорту села им. Полины Осипенко в Хабаровском крае .

50 лет назад, в 1934 г., самолёт с женским экипажем (Осипенко, Гризодубова, Раскова), совершавшим перелёт из Москвы на Д. Восток, плюхнулся в огромное болото в районе Чукчагирского озера. Через месяц их нашли и вывезли в село, которое и получило своё название в честь командира экипажа. А местные говорят короче (и правильней!) – живём в Полине! Вынужденное безделье располагало к лёгкой выпивке, да вот беда: единственный магазин в селе (в 4 км от аэропорта) торговал спиртным строго с 16 до 18 час .

Заблаговременная «чёрная» инициатива 1-го секретаря Хабаровского крайкома КПСС тов. Чёрного!

Рыбалка в суперводоёме Июль, село им. Полины Осипенко, аэропорт. Наши палатки стояли на краю аэродрома, а кругом какой-то чахлый лесок да унылые поляны. Однажды на одной из них я наблюдал увлекательную рыбалку. Двое мужиков залезли по грудь в 5-метровую (по ширине) яму с водой. Они заводили небольшой бредень, поднимали его, выбирали рыбу, и всё повторялось вновь и вновь. Минут за 20 наловили целое ведро серебристых карасей, и даже две небольшие щучки попались. Как оказалась рыба в этой луже?

Рыбалка с вертолёта Жаркий июль. Сидим мы, геологи из Ленинграда, на аэродроме «в Полине» и уже неделю ждём вертолёта для вылета в тайгу. А вертолётам не до нас – тушат лесные пожары. Есть, правда, МИ-2, да уж больно он маленький, к тому же при делах – возит геолога-хабаровчанина Николая Заплечникова за пробами воды по дальневосточным рекам. Подружились с экипажем, и вот однажды во второй половине дня приходит штурман: «На рыбалку одного возьмём». Выбор пал на меня, известного рыболова-спортсмена, и вот мы в воздухе. Первая посадка где-то на Амгуни, притоке АмуИгорь Сергеевич Красоткин

Сибирский ленок. 1984 г .

ра, у одинокого дома, разговор с хозяевами под грохот винтов – и снова в небо. Потянулись какие-то однообразные голые сопки, и среди них десятки небольших озерков. У одного мы сели и погасили винт .

Командир – двухметровый усатый красавец, под Петра Великого и уссурийского тигра одновременно, – рявкнул: «Ну? Кто поплывёт с бреднем?» «Я!» – завопил я – надо оправдать доверие! Разделись с командиром догола по античной моде, растянули бредень в торце неширокого (метров 30), длинного (метров 300) озерка: я с ближнего берега, командир с дальнего. И пошли тянуть крылья. Мне-то что – глубина по пояс: иди да иди по тёплой воде .

А командиру иногда приходилось пускаться вплавь. Но вот заплыв окончен. Штурман с бортмехаником подхватывают мотню, а там 20 кг серебристых карасей. Снова в вертолёт – и до следующего озерка. Командир и не одевался, летит гольём – прародитель Адам в воздухе! Следующее озерко пустое, а дело к вечеру. Взлетаем, и опять к домику на Амгуни .

На сей раз винт снова погасили. Вышли хозяева – старикан в броднях и молодой очкарик в домашних туфлях, открыли дверь сарая и приволокли крафты (бумажные мешки – прим. авт.) с солёной кетой, а также несколько банок с икрой. Успели сесть в Полине до сумерек. Начальник геологического отряда пригласил летунов отПолевые будни – праздники для нас метить удачу. Одна бутылка портвейна, вторая, третья, четвёртая .

А закусывали икрой из только что открытой двухлитровой банки .

Но вот завершился «товарищеский ужин». Вертолётчики оставили геологам 3 здоровых кетины и чуть початую банку с икрой. «Не скучайте!» – с тем и разошлись. С такой закуской, конечно, скучать не приходилось!

Мышиная трагедия Лето. Лагерь полевого отряда ВСЕГЕИ на р. Ними, правом притоке Уды Охотской. Живём роскошно – в доме, оставшемся в наследство от буровиков, 10 лет назад разведавших здесь месторождение фосфатных руд. Всё отлично, за исключением ночи .

Не успеешь заснуть (на кровати с панцирной сеткой!) по комнате начинают бегать мыши. Сплошной стук маленьких лапок. Забегают на кровать, проносятся по спальнику, а заодно и по лицу .

Повару Мише Егорову (вынужденное совместительство, основная профессия – водитель, да водить в этой глуши нечего) этот ночной хаос быстро надоел.

И он соорудил примитивную мышеловку:

перевёрнутое пустое ведро насторожено на щепочку, от щепочки верёвочка к кусочку сала под ведром. Прожорливая мышка приступает к лакомой еде, щепочка падает, и ведро с грохотом накрывает грызуна. С руганью встаёт Миша, нашаривает мышку и топит её в другом ведре – с водой. Установлен рекорд – за одну ночь простились с жизнью 58 (!) мышей .

Красные камни Июль. Удской район Хабаровского края. Маршрутная двойка – геолог Максимовский и коллектор Красоткин – в середине 6-дневного маршрута вдоль таёжной р. Ними. Вокруг типичная глухомань по Юрию Визбору: «Кругом тайга, одна тайга, // А мы посередине». Закончился третий день пути, устраиваем ночлег. Геолог рубит ветки голубой ели и стелит их вместо матраса под полог молодых лиственниц, пригнутых верёвочной обвязкой в горизонтальное положение и накрытых куском полиэтилена. Сплошные фитонциды

– обеспечен здоровый крепкий сон, и не страшны никакие вирусы (в таком соседстве они не выживают!). Коллектор разводит костёр и готовит ужин. В поисках дров он бродит по прибрежной терраИгорь Сергеевич Красоткин с. Удское Хабаровского края .

се и натыкается на большие (до 1 м) валуны необычного тёмнокрасного цвета. В голове включается компьютер: доморощенный Интернет быстро находит ответ – это киноварь, единственный надёжный природный источник ртути. Коллектор бежит к геологу с радостным известием. Но геолог не лыком шит и подходит к гипотетическому рудопроявлению с профессиональной саркастической ухмылкой. Смотрит на красные камни, протягивает руку и ножом сдирает слой красного лишайника с поверхности. Великое открытие не состоялось!

Ель, моя ель!

В Удском районе Хабаровского края тайга разнообразна .

В основном лиственницы, но есть и сосны, а по берегам реки ивы, чозении (местные тополя), и особо выделяются аянские голубые ели. Хвоя их, действительно, с голубым оттенком, но привлекает ещё чудный тонкий аромат. Сны на таком лапнике лёгкие, красивые, счастливые. Одна из таких елей навечно врезалась в память .

В августе маршрутная пара спускалась по крутому хребтику в геологический лагерь на р. Джаводи (приток Ними, правого притока Уды Охотской). Непостижимым образом на перегибе, там, где крутой склон переходил в пологую речную долину, вышли лоб в лоб на огромное дерево. Аянская ель высотой 40 м и диаметром ствола внизу около 1 м – стройная колонна, укрытая мощной нежной зелёно-голубой хвоёй. Мы отошли метров на 10 от дерева и Полевые будни – праздники для нас на несколько минут застыли в полном молчании. За два полевых сезона в этом краю ничего подобного не встречалось. Это великий памятник природы! Надеюсь, что ещё жив .

В ожидании фараона Август, приохотская тайга, раннее утро. Вдвоём с юной минералогиней Нонной Петровой возвращаемся из большого лагеря геологов-самоцветчиков на р. Джаводи в их верхний лагерь под гольцом Поднебесным. Перепад высот невелик – около 700 м .

Тихо, ясно, тепло. Крутой подъём на гребень отрога Селемджинского хребта. И 3 км по голому извилистому гребню метров 5 шириной с постоянным набором высоты до самой вершины гольца (абс. высота около 1100 м). С обеих сторон гребня на сотни метров вниз мелкоглыбовые осыпи ровного светло-красного цвета

– «однообразная красивость», как метко сказал великий Пушкин .

Ба! Да это же известный облицовочный камень – сургучная яшма, месторождение на сотни миллионов тонн! Хватило бы на тысячу станций метро, да ещё на большие кварталы правительственных зданий многих стран! Но местность кругом дикая, труднодоступная, дорог нет – одни мнимые тропы, вывозить камень вертолётом слишком дорого. Перспектив масштабной добычи – никаких. Придётся ждать нового фараона, который приведёт сюда десятки тысяч новых рабов-носильщиков .

Чем же занимались «Далькварцсамоцветы» в этом районе? Два участка – на одном разведка и добыча розового родонита низкого качества (с уральским не сравним). А под гольцом Заоблачным выход нового поделочного камня, тогда ещё не известного камнерезам – ирнимита (впервые был найден в междуречье рек Ир и Ними) .

В просторечье – синяя яшма, хотя на самом деле голубые жилки амфибола в буроватом карбонате (необычный зрительный эффект!) .

Ныне ирнимит (как в своё время чароит) завоевал на международном рынке поделочных камней своё постоянное место .

Лайка Мамон Летом довелось побывать в многолюдном полевом геологическом лагере треста «Далькварцсамоцветы» в глухой тайге на р. Джаводи (в Удском районе Хабаровского края). Геологи вели разИгорь Сергеевич Красоткин

Селемджинский хребет .

ведку и добычу поделочного камня – родонита и ирнимита. Среди них был охотник-эвенк: летом выступал в роли полевого рабочего, а потом оставался зимовать в лагере и охотился, в том числе на соболя. Всюду охотник ходил со своей собакой – крупной зверовой лайкой по кличке Мамон. Пёс был необыкновенно хорош: чёрный с белым «жабо», широкая грудь, мощные лапы, постоянное напряжение и умнейший взгляд. Наверное, Мамон всегда был заряжен на поиски и преследование зверя, и в этом были цель и смысл его жизни. В течение пяти дней я часто встречал пса, который неотступно сопровождал хозяина… и ни разу (!) не подал голос. Видно, жил в другом мире – дикой природы – и не отвлекался на случайных людей, явно не достойных его внимания .

Странный импрессионизм Полевые маршруты августа на таёжной р. Ними в Хабаровском крае. Забрался я с минералогиней на хребтик в 500 м высотой над рекой. Трудный был подъём через таёжную чащобу. Внезапно наверху стало как-то просторнее, присмотрелись – вышли на старый горельник. Длинные кривые стволы кедрового стланика, выбеленные временем, беспорядочно лежали по склону на фоне Полевые будни – праздники для нас ярко-красных листьев и стеблей иван-чая. Напоминала картина кладбище мамонтовых бивней на застывающей красной лаве .

Долгожданный гонорар Сентябрь, Приохотье. Я иду на рыбалку по тропе в приохотской тайге вдоль р. Ними, на нижнюю дальнюю яму. Внезапно сбился с дороги и вместо посёлка самоцветчиков вышел к одинокой натопленной баньке.

Из дверей выскочил обнажённый начальник партии Коля Начинов, нырнул в ручей и махнул мне рукой:

«Давай к нам!» Ну, что ж – на рыбалку надо идти чистым, – рыбы уважать будут! Третьим был главный геолог треста «Далькварцсамоцветы» Вадим Вишневский. В банной суете он решился на святое дело – постирать носки… но отчего-то мои, а не свои! Ошибка обнаружилась. «С тебя бутылка коньяка», – заорал Вадим. – «Замётано!» Но где же её взять в дикой тайге? Прошло 10 лет. Вадим перебрался из Николаевска-на-Амуре в Москву, а я – из Ленинграда в заполярный Кировск. Будучи в Ленинграде, вспомнил банный долг. Мой друг геолог Анатолий Кукуй, хорошо знавший Вадима по совместной работе на Н. Тунгуске, собирался в Москву и охотно вызвался передать ему долгожданную бутылку коньяка. Долг платежом красен!

Испортил песню!

Начало сентября. Полевой отряд ВСЕГЕИ заканчивает работу на таёжной р. Ними на севере Хабаровского края.

Коллекторсезонник уже неделю напряжённо ожидает вертолёт:

сваливать пора – отпуск уже закончился, а «воздушного Валентин Максимовский у подножия извозчика» всё нет. Живём Селемджинского хребта. 1984 г .

Игорь Сергеевич Красоткин

Маршрут в приохотской тайге. 1984 г .

мы с таёжным комфортом – в просторной избе брошенного лет пять назад небольшого стационарного геологического лагеря, оставшегося от разведчиков месторождения фосфатных руд. Вертолётная площадка – в 50 м от избы. В 3-х км – большой базовый лагерь и аэродром экспедиции «Далькварцсамоцветы». С начальником «самоцветной» партии Колей Начиновым договорились: если вертолёт сядет у них, в течение часа будет облёт дальних участков, успею добежать – возьмут и меня до большого села Удскго – райцентра на р. Уде Охотской .

Целую неделю стандартный режим: днём – ожидание, ночью

– рыбалка. На «мыша» попадает отличный ленок (до 2 кг весом) .

Очередная рыбалка на дальной яме, в 7 км ниже нашего лагеря, завершилась триумфально: за ночь 13 рыбин общим весом 16 кг .

Рано утром вернулся, в очередной раз собрал на удачу «цивильный» рюкзак и погрузился в беспокойный сон-ожидание. Но вертолёта опять не было. Подельники-геологи пошкерили рыбу, а пир решили перенести на завтрашний день. Утром стол в изобилии ломился от таёжных разносолов: котёл наваристой ухи из 13 голов и 13 хвостов, большая сковорода нежной жареной рыбы, тающей во рту, другая сковорода с припущенной рыбой (с малым количеством Полевые будни – праздники для нас бульона) и, наконец, главный деликатес (для тех, кто в рыбе толк понимает) – жаренные печёнки, молоки, селезёнки, недозрелая икорка. Алкоголя ни капли – заканчивался второй полевой месяц .

В предвкушении грядущего удовольствия пятеро геологов заняли свои места за столом. Обмен радостными репликами, улыбки гурманов. Я зацепил большой деревянной ложкой груду потрошков, зажмурил глаза и с вожделением поднёс ложку ко рту... И в этот миг раздался грохот вертолёта!.. Эх, испортил песню!. .

Выскакиваю из-за стола, с дикой досады запускаю ложку с деликатесом в дальний угол, хватаю рюкзак, собранный утром – и на вертолётную площадку. Воздушный извозчик сделал круг, но садиться не стал (обознался!) и полетел в большой лагерь – на аэродром. Теперь всё по плану: бегом по таёжной тропе... успел... суматошная посадка... толпа полевиков… рукопожатия под рёв винта.. .

пос. Удское... Николаевск-на-Амуре... Хабаровск... Ленинград.. .

Но в призрачном тумане прошлого иногда будоражит воспоминание о том столе с замечательной таёжной рыбой, так и не доставшейся удачливому сезоннику .

Письмо подруге Дело было летом на севере Хабаровского края во время полевых работ геологического отряда ВСЕГЕИ, где я, как обычно, исполнял обязанности рабочего 3 разряда (за 8 полевых сезонов в чинах так и не поднялся!). Рядом с нами работала большая полевая партия треста «Далькварцсамоцветы». Встречались с «самоцветчиками» на маршрутах, в полевых лагерях, на застольях (безалкогольных – водка в поле не держится, да работники ещё и подписку дают, что не будут заниматься браговарением!). Один из молодых местных геологов долго ко мне присматривался, а потом отвёл в сторону и обратился с деликатной просьбой: «Понимаешь, написал письмо девушке в Чехословакию, а у нас на Д. Востоке с этим сложности – попадёт под цензуру и не дойдёт. В Ленинграде с этим полегче. Не возьмёшься ли отправить?» Разумеется, я согласился .

Закончился июль – письмо при мне. Закончился август – письмо при мне, но две недели нет вертолёта .

Наконец, появляется – долгожданный. Куча народу осаждает ревущий борт, и из него выпрыгивает знакомый геолог: «Так ты ещё не вылетел!.. А про письмо не забыл?» Я, перекрывая рёв Игорь Сергеевич Красоткин винтов, как мог, успокоил товарища по ремеслу и забрался внутрь «чудовища»… Таёжная р. Ними – село Удское – Николаевск-наАмуре – Хабаровск – Москва – Ленинград… Вертолёт – самолёт – другой самолёт – третий самолёт… и через два дня я в Ленинграде .

На следующий день сходил на Главпочтамт и отдал заветное послание в нужное окошко. Наверное, дошло до адресата? И как адресат воспринял вести с «края Ойкумены» (образ геолога – писателяфантаста Ивана Ефремова)?.. Вопросы без ответа… Таёжный тротуар Сентябрь. Прилетаю на попутном вертолёте вместе с сезонником Мишей Егоровым с таёжного участка ВСЕГЕИ на р. Ними в аэропорт райцентра севера Хабаровского края – с. Удское. Взлётнопосадочная полоса расположена на высокой террасе, поросшей редкими чахлыми лиственницами. А под ними ковёр брусничника, усыпанный спелыми крупными тёмно-красными ягодами. Находим временный приют на маленькой базе хабаровской Таёжной экспедиции. Само село находится в 4 км, на берегу большой реки – Уды Охотской. Вечером решаем вдвоём прогуляться до районной цивилизации – может быть, добудем водки или солёного лосося. Разбитые суровой действительностью мечты! Путь наш идёт сверху вниз по прочным и аккуратным деревянным мосткам, проложенным по пологому лесному склону, выходящему к реке. Сразу вспомнился Городницкий: «А я иду по деревянным городам, // Где мостовые скрипят, как половицы». Видимо, мы прошли по самой длинной «мостовой», правильнее, наверное, сказать – по самому длинному деревянному «тротуару» на нашем Д. Востоке. Пусть поиски цивильной «экзотики» потерпели неудачу, зато мне удалось поплавать в Уде – ещё одной реке нашей необъятной страны, вёл такую необычную статистику: десятки рек в моём послужном списке .

Дальневосточная брусника Аэропорт села Удское Хабаровского края находился на верхней террасе в 3 км от реки. От аэропортовской избы, где сутки куковал, шла на сотни метров ровная полоса сплошного брусничника, украшенного редкими низенькими лиственницами. Местные ходили за брусникой не далее 200 м от взлётной полосы. Ягода была крупная, Полевые будни – праздники для нас

Дальневосточная брусника .

сочная, тёмно-рубинового цвета. Но, как просветили меня местные геологи, самый могучий брусничник на Д. Востоке располагается на юге Хабаровского края, в районе ж.д. станции Таланжа на ветке Известковый – Ургал. Тянется ягодное поле на многие километры в сырой межгорной котловине, заросшей голубым ельником. И за брусникой приезжают туда даже из Владивостока за полторы тысячи вёрст. А один из геологов заготавливает в сезон 30 вёдер ягод (такая у него была норма!), используя при этом грабилку с объёмом бункера аж 7 литров .

Утром в Амуре, вечером в Неве!

В конце сентября 1984 г. осуществилось моё тайное желание .

Рано утром я спустился в Хабаровске к Амуру, у Амурского Утёса, и от души поплавал (воздух +25 ° С, вода +23 ° С). Затем на троллейбусе доехал до аэропорта, сел в аэробус ИЛ-62, и в 11 часов по хабаровскому времени (+7 часов от Москвы) стартовали на Ленинград. Через 9 часов беспосадочного перелёта в 18 часов по Москве приземлились .

Быстро домой в Купчино, бросаю вещи, и в сопровождении супруги, дождавшейся, наконец, светлого часа, на такси к Петропавловке .

Ленинградские сумерки. Красавица Нева (Амур взглянул бы на неё с некоторым пренебрежением) омывала главный городской пляж у стен крепости. Быстро раздеваюсь и прыгаю в невские воды (воздух +16 ° С, вода +12 ° С). Свершилось! Сбылась очередная мечта .

Игорь Сергеевич Красоткин

Северные отроги Селемджинского хребта, река Тонум, 1985 г .

Ледяной ручей В июле вертолёт высадил геологический отряд ВСЕГЕИ на берег р. Тонум в северных отрогах Селемджинского хребта в Удском районе Хабаровского края. Было нас пятеро, разместились в четырёх палатках на обширной галечной косе, а в 5 м за палатками

– густая дальневосточная тайга. Рядом, откуда-то из-под камней косы появлялся узенький ручеёк, через 20 м становился шире, а в 100 м пониже образовывал небольшой бочажок, метров 10 шириной и по пояс глубиной. Стояла жаркая погода – около +25 ° С (!), а температура воды у палаток +1.5 ° С, а в бочаге +6 ° С. Стало ясно:

ручей течёт из мерзлотной линзы, притаившейся где-то под пологом тайги .

Два геологических образца Июль. Геологический отряд ВСЕГЕИ (5 человек) заброшен вертолётом в таёжную глушь Д. Востока – верховья р. Тнум, одного из истоков р. Галам, правого притока Уды Охотской. На краю широкой галечной косы под пологом тайги разместились три жилых палатки, палатка-продуктовый склад, кострище и столовая (два огромных подтёсанных бревна). Первый маршрут вверх по Тонуму – 4 км трудной дороги привели в ущелье: скалы до 15 м высотой над бурной рекой до 40 м шириной, кипящей в порогах .

Маршрутная двойка разделилась. Геолог полез наверх изучать геологические структуры. Коллектор спустился к реке, собрал спиннинг и примостился у самого уреза воды на скальной полке шириной всего 20 см, опираясь спиной о скалу. У ног было большое улово, сквозь абсолютно прозрачную, глубокую, медленно циркулирующую воду просматривалось дно. За любимой уловистой колеблющейся блесной раз за разом шли две здоровые рыбины, но равнодушно отворачивали у самой скалы .

«Валя! Рыбы ходят, но не берут!» – последовал доклад наверх .

Стук геологического молотка прервался чётким указанием: «Поменяй блесну!» Коллектор полез в коробку с блеснами и извлек Полевые будни – праздники для нас

–  –  –

шина остановилась – потерялся рессорный болт. Все высыпали на дорогу, и вдруг всё загудело: из кустов, из травы вылетели многомиллионные орды комаров .

Долго они ждали жертву – и дождались! И не одну (нас было пятеро!). Наша кровь полилась ручьями в комариные желудки. Через 5 минут железный Валентин заорал: «У кого ДЭТА?» Мы принялись мазаться репеллентом, но на местных бандитов это мало действовало. Поискали болт на пройденной колее – безрезультатно, а если улетел в траву, то иголку в стогу сена найти проще. И тут отличилась минералогиня: она прошла вперёд и нашла… о чудо! … рессорный болт, правда, не от нашей машины, даже от автомобиля совсем другой марки, но он, хоть и с трудом, подошёл. Поставили грузовик на домкрат с опорой на тут же отпиленный березовый пенёк, залатали рессору и через час с опаской двинулись дальше .

В темноте приехали в Норск, в центре посёлка под деревья кинули тент и залегли с головой в спальные мешки, спасаясь от маленьких злобных насекомых .

Краса природы Август. Возвращаемся с полевых работ на севере Амурской области. Едем на грузовике по югу Хабаровского края. Тихая сол

<

Стая бабочек-махаонов .

Полевые будни – праздники для нас

нечная погода. Внезапно водитель затормозил. Всё шоссе от одной бровки до другой покрыто огромной стаей бабочек-махаонов – светлых, с красивым чёрным рисунком и «рулями» на крыльях .

Тысячи красавиц на нашем пути! Вышли из машины, попугали «перелётных птиц» резкими движениями рук, очистили дорогу, чтобы не прослыть убийцами, и дальше на юг поехали .

Ночные гости Август. Прибываю с Охотского массива в славный г. Хабаровск. Здесь, в ведомственном общежитии Таёжной экспедиции, геологам из ВСЕГЕИ выделена на полевой период квартира как перевалочная база для полевых выездов на «край света». Вечером

– на рынок: закупаю разную экзотическую еду в «корейском ряду», в том числе знаменитую корейскую квашеную капусту – чумчу .

Утром – в аэропорт: там традиционная свалка, улететь в Ленинград не удалось. Возвращаюсь в общежитие. В троллейбусе банка с чумчой случайно открылась, а этот продукт обладает весьма специфическим запахом. По салону пошла лёгкая вонь. «Однако, кто-то чумчу везёт!» – «Да, чувствую!» – обменялись дружескими репликами два пассажира, коренных хабаровчанина. С расстройства рано ложусь спать .

Часов в 10 вечера стук в дверь – открываю: водитель Юра Скобелев, с которым в этом сезоне проехали 2000 км по Д. Востоку и провели месяц в таёжной глуши на р. Тнум. Прибыл с базы ВСЕГЕИ в пос. Бикин Приморского края (в 300 км от Хабаровска) .

Радостная встреча: Юра привёз канистру браги, выпили и закусили несчастной чумчй. И опять в сон. В 3 часа ночи громкий стук в дверь. Кого ещё бог (или чёрт?) принёс? Надо соблюдать осторожность: ночное время – опасное.

Встаю, в плавках подхожу к двери и ору пронзительно диким, натренированным голосом:

«Кто?» Ответ: «Мы – ваши коллеги из группы Петросяна». Обстановка проясняется: московские братья-геологи прибыли из своего поля в такой неурочный час (поле всегда полно неожиданностей!) .

Брякаю ключом – предупреждающий возглас: «С нами женщина!»

Возвращаюсь к кровати, натягиваю брюки и майку, открываю. Вваливается усталая толпа – 6 человек, среди них девушка Катя. Перегруппировка в квартире: Катю – в отдельную комнату, остальные

– в двух других смежных. В тесноте, да не в обиде! Затем импроИгорь Сергеевич Красоткин визированный стол: допиваем их спирт и нашу брагу, закусываем остатками чумчи и опостылевшей за лето тушёнкой. Юра извлёк гитару, попели, погалдели. И опять в сон – для меня уже третий!

Южная Якутия, верховье реки Учур, 1988 г .

Чёрная стена Июль, Хабаровский край. Летим вертолётом из приохотского пос. Чумикан в верховья якутской р. Учур, где наш геологический отряд должен работать в нынешнем полевом сезоне. На нашем пути на север мрачная чёрная стена Станового хребта. Становик – это широтный барьер высотой почти до 3 км над уровнем моря, который делит Д. Восток на мньшую южную и бльшую северную половину. Над нами – ослепительно синее небо, перед нами – громада хребта круто вздымается вверх более чем на километр: безжизненные чёрные скалы, и на них только тень от нашего вертолёта да кое-где белые пятна наледей. Ни дерева, ни кустика, ни зверя, ни птицы, а о людях и говорить нечего. Надо шапку снять перед геодезистами и геологами, которые положили эту terra incognita на карту. Долго летим над первозданным хаосом. И вот, наконец, на севере знакомое «зелёное море тайги» .

Один в якутской тайге В августе геологический отряд отдела урановой геологии ВСЕГЕИ работал в дальнем юго-восточном углу Якутии на р. Учур. Вышли втроём в маршрут в верховья р. Беренджа, за 20 км от базового лагеря. 3 км болота, затем возвышенность, поросшая красивой парковой лиственничной тайгой. С вершины сопки определили дальнейший маршрут и двинулись. Внезапно испортилась погода – пошёл сильный дождь. До речки мы не добрались – надо было срочно ставить лагерь. И тут редкое везение

– вышли прямо на маленький родничок, ручеёк от него пропадал уже в 10 м. Устроились на ночлег под полиэтиленовым тентиком, сварили традиционный ужин – макароны с тушёнкой и крепкий Полевые будни – праздники для нас

–  –  –

нулись в базовый лагерь с полными рюкзаками образцов и полными головами приятных впечатлений .

Моя вторая встреча с НЛО Встреча состоялась в августе 1988 г. в Ю. Якутии. В составе геологической партии отдела урановой геологии ВСЕГЕИ я трудился в якутской тайге в верховьях р. Учур. Для отработки отдалённого участка наш отряд из 4 человек забросили вездеходом за 20 км от базового лагеря на приток Учура – р. Беренджа. Поставили палатку на берегу, спилили огромную лиственницу – она упала поперёк реки, образовался мост, облегчающий переправу. Поужинали, двое маршрутчиков забрались в палатку, а двое со спиннингами в сумерках спустились по крутому берегу к воде и стали метать «мыша», надеясь изловить ленка. Густая лиственничная тайга плотной стеной стояла по обоим берегам, лишь маленький фрагмент тёмного ночного неба был виден над лесом. И вдруг я увидел в нижней части неба яркое свечение, которое быстро поднималось .

Я громко заорал: «Внимание! Аномальное атмосферное явление!

Все немедленно на реку!» Подбежал коллега-рыбак, выскочили отПолевые будни – праздники для нас дыхавшие в палатке. Фотограф Равиль Кудашев в панике забыл про камеру, в одних носках взбежал на бревно-переправу и чуть не свалился в реку. Мы, четверо, как заворожённые, смотрели на поднимающийся на полнеба светлый сектор. Он стал заметно бледнеть и, наконец, потух. Я засёк – началось в 22.50, закончилось в 23.00 .

Обменялись впечатлениями, мнение было единое: мы видели далёкое падение метеорита. Я уже мысленно сочинял письмо в Комитет по метеоритам АН СССР с четырьмя подписями: я, Равиль, геологи Алексей Бабаев и Александр Соболев .

Утром с Учура (за 4 км) пришли с рыбалки двое рабочих местной буровой партии. У них обзор был больше, впечатление более сильное, чем у нас, а мнение такое же – метеорит! Но когда на следующий вечер «метеорит» вновь упал в 22.50, всё стало ясным .

В течение следующих 5 дней «метеорит» падал ещё 3 раза и, конечно, в 22.50. Впоследствии мы узнали, что где-то на юге Якутии есть ракетный полигон, и мы наблюдали плановые запуски баллистических ракет. И предполагаемый контакт с Комитетом по метеоритам «сгорел» в якутской атмосфере .

Князь-ягода Июль на исходе. Базовый лагерь большой партии Хабаровской таёжной экспедиции на ручье в 8 км от р. Учур в Ю. Якутии .

Рядом наш лагерь – геологов ВСЕГЕИ. Жарко в тайге. Брожу по ручью и вдруг замечаю в траве кустики с тёмно-красными ягодами .

По обличью ягоды похожи на малину, по кустикам – на землянику, запах

– чудо!, а вот вкус – что-то среднее между малиной и земляникой. Всё ясно: по- Рекордный таймень, 14 кг. Учур. 1988 г .

Игорь Сергеевич Красоткин

Вездеход форсирует р. Учур. 1988 г .

пал на маленькую плантацию княженики, от души поел. К сожалению, на всех не собрать. Редкая ягода! Есть она и в Ленинградской области, но там её совсем мало .

Маховка В тайге растёт красная смородина, чёрная смородина. В августе в Ю. Якутии идём пешим маршрутом втроём по вездеходке на таёжную р. Беренджу. Спускаемся с горочки и вдруг замечаем высокие кустики с гроздьями жёлто-зелёных спелых ягод. Это не смородина, это – маховка! Ароматная, нежная, вкусная – мечта восточных геологов. Внеплановая остановка на 40 минут – маленький таёжный праздник!

Шишкин отдыхает!

Август в разгаре. Иду по таёжной р. Берендже в Ю. Якутии .

Спутники в геологическом маршруте, а я, стало быть, в рыболовном, а рыбы нет! Бывают в жизни огорчения. Глухая тайга, речка дикая и безлюдная, но вот тайга отступает, а на горке в 50 м от реки роща мощных лиственниц – до сотни высоких деревьев, ствол к стволу. Что-то знакомое почудилось. Напрягаю память, и вот всплыло: Иван Иванович Шишкин, картина «Корабельная роща» .

Полевые будни – праздники для нас Великих русских художников-пейзажистов за Урал палкой было не загнать. Мне их искренне жаль! Сколько удивительных сюжетов до сих пор их ожидает. Саврасов, Васильев, Шишкин, Левитан – вперёд, в Сибирь и на Д. Восток!

Хозяин Учура Учур – якутская река, правый приток Алдана. В июле геологический отряд ВСЕГЕИ вертолётом был доставлен в базовый лагерь хабаровской Таёжной экспедиции, расположенный в 8 км от верховьев реки. И начались таёжные маршруты. Однажды вездеход доставил четверых геологов на высокий берег Учура. Недалеко от временного лагеря галечная коса привела меня на разведку к большому омуту, метров сорок шириной. Медленно ходила глубокая вода от каменистого пляжика до высоких кустов на противоположном берегу. Любят такие места таймени, и позиция для мышкования очень удобная. Вернулся я на реку в ночной темноте, вооружил свой примитивный по нынешним временам спиннинг «Адмирал»

искусственной «мышью» из чёрной пористой резины. Резина поглощает воду, тяжёлая мышь летит по воздуху легко и целенаправленно, но не тонет, а идёт при подмотке поверху, образуя характерные «усы» на воде, точь-в-точь, как натуральный грызун .

Первый бросок под кусты, второй, третий… десятый. И вдруг могучий всплеск: хозяин омута вышел на ночную охоту и соблазнился приманкой. На жилке повисла невиданная ещё мною тяжесть, и так лениво, как будто в полусонном состоянии, поволоклась со звучным плеском к моему берегу. Всё бы неплохо, да жилка тонковата – всего 0.5 мм. Вот уже до берега осталось метров пять, и внезапно пришло гениальное решение: спиннинг на плечо, как винтовку, разворот и бегом по гальке от воды. Рыба не успела опомниться и оказалась на суше. Бросаю спиннинг и бросаюсь на тайменя, отсекая его от воды. В ярости затрясся, запрыгал хозяин омута, но было поздно – проспал свою свободу и жизнь. Огромная светлая туша слегка мерцала во тьме. Победа! То был 15-й в моей жизни таймень, и самый крупный – утром безмен показал 14 кг .

И бальзамом на душу пролились слова опытного геолога-таёжника Владимира Евгеньевича Кудрявцева: «У меня почти 40 полевых сезонов, в Сибири и на Д. Востоке, но такого большого тайменя вижу впервые!»

Игорь Сергеевич Красоткин

Воздушный извозчик. 1988 г .

Японское море, средний Амур, 1990 г .

Крабы на фоне Японского моря Летом полевой экологический (он же геологический) отряд ВСЕГЕИ работал на берегу Японского моря на п-ове Песчаный на западном побережье залива Петра Великого в 20 км от Владивостока. Это любимое место отдыха жителей города – 6 пароходных рейсов в сутки, большие пляжи, рыбалка в море, трепанги и морские гребешки на дне, дубовые леса на крутой сопке, грибы – приморские грузди. Палатки наши стояли прямо на пляже, солнца и моря в избытке. Только изредка свирепые тайфуны несколько портили идиллию. Периодически ездили развеяться во Владивосток, славный город – русский Сан-Франциско. В стране вовсю ширился хаос со всякими уродливыми нюансами .

Захожу в магазин «Океан», а там толпа – продают варёномороженые щупальца крабов, да вот беда – только лицам с приморской пропиской. Но видно, моя загорелая бородатая физиономия показалась продавцам вполне адекватной стандартной приморской, и паспорт у меня не потребовали. Повёз я крабов на ПесчаПолевые будни – праздники для нас ный, забрался на самый верх сопки над южным мысом, устроился на скале в 100 м над водой и стал поедать благословенные дары моря на фоне тёмно-синей воды, далёких островов, зелёных берегов и силуэта великого города – российских ворот в Тихий океан .

Для счастья немного надо!

Отступать дальше некуда!

Залив Петра Великого напротив Владивостока. Мыс Песчаный

– любимое место отдыха горожан: огромный пляж, чистое море, трепанги и морские гребешки по дну ползают. В береговых обрывах артефакты неолита: черепки, скребки, фрагменты раковин рапанов – съедобных моллюсков, которых далекие предки капитально подъели за 5 тысяч лет (ныряльщики ныне их не находят) .

Сидим тёмным вечером в геологической палатке вместе с молодыми аборигенами, бренчащими на гитарах. Все песни знают – ничем их не удивить! Но вот я вспомнил песню Борисова в исполнении

Валерия Агафонова:

И глядят нам вослед они долго в безмолвном укоре, Как покинутый дом на дорогу из тьмы .

Отступать дальше некуда – сзади Японское море, Здесь кончается наша Россия и мы!

Ребята замолкли, послушали и стали подбирать гитарный аккомпанемент .

Тайфуны В августе наш геологический отряд работал на побережье Японского моря, на п-ове Песчаный. Какими-то невнятными маршрутами исходили всё побережье Песчаного: геоморфология, экология и прочая чушь с точки зрения геолога-практика. Что поделаешь: новое время – новые песни! Палатки наши стояли прямо на пляже – любимом месте отдыха владивостокцев. Каждые 2 часа с утра до вечера курсировали рейсовые теплоходы и привозили толпы пляжников, купальщиков, ныряльщиков и грибников .

Чистое голубое море, чистый песок – даже пустых пластиковых бутылок не было (во времена!), обширные чистые деревянные туалеты на границе пляжа. И тут же крутые склоны сопки, поросшие низкорослой дубовой тайгой. В море – трепанги (живые огурцы!), Игорь Сергеевич Красоткин морские гребешки, достойная рыбка. В тайге масса коричневых дальневосточных груздей (других толковых грибов не водилось, а сухие грузди белого цвета никто не брал). Всё было отлично: готовили на костерке, столовались под тентом, дрова носили из тайги, продукты возили из Владивостока. Но вот однажды, в начале августа, пришёл тайфун – чёрное облако, ураганный ветер около 45 м/с (160 км/час), мельчайший непрерывный дождь. Пляж опустел, корабли не ходили. А мы целые сутки сидели по палаткам, не высовывая даже носа – наши крохотные низенькие маршрутные одноместки и двухместки старого пошиба устояли. Через день удалось даже развести под тентом костерок и приготовить горячую еду .

Второй тайфун состоялся в середине августа, длился уже двое суток и был покруче первого. Утром установилась тишина, а из моря медленно выползала огромная чёрная туча. Отдыхающий народец, наученный горьким опытом, мигом бросился на корабль и уплыл во Владивосток. А мы с опаской поглядывали на грозное небо. Вмиг подул ветер огромной силы. И тут начальник отряда геолог Валентин Максимовский оказался на высоте.

Он заорал:

«Немедленно все растяжки заваливаем камнями!» Крупных камней поблизости не оказалось, принялись яростно ломать бетонный пол под навесом для соления рыбы начала XX века. И крупные полуметровые куски бетона укладывали на растяжки. Сумасшедшая работа заняла минут 10, затем мы нырнули в палатки – и тут началось! Непрерывный вой и свист ветра, дождевая пелена, палатки ходили ходуном. Прошёл день, наступила ночь и следующий день – стихия не унималась ни на миг. О сне речи не было

– напряжённая полудрёма: я лихорадочно вспомнил, что метрах в 50 есть забор – если палатку сорвёт, поползу под его прикрытие .

Следующим вечером услышал воркующий голосок минералогини Нонны Петровой. Героиня подползла к моей палатке и предложила какой-то еды, но я гордо отказался вытянуть руку – жизнь дороже! Через двое суток наступила звенящая тишина – тайфун ушёл .

На огромном пляже не было ни души. Только горстка отчаянных геологов тихо зализывала душевные раны, нанесённые ураганом .

Медвежий угол Часть лета наш геологический отряд провёл в пос. Бикин, на севере Приморского края, где располагалась главная полевая база Полевые будни – праздники для нас

Бикин, правый приток Уссури .

ВСЕГЕИ на Д. Востоке. В 50 м от ворот базы – могучая р. Бикин, около 200 м шириной, правый приток Уссури, правого притока Амура. За посёлком на левом берегу и на пустынном правом – низкие сопки, заросшие уссурийской тайгой: сплошь дубы до 10-15 м высотой, высокий кустарник с розовыми цветами («держи-трава», по-местному), отдельные лиственницы и травяной подлесок. Тайга больше напоминала парк и была вполне доступна для маршрутов. Здесь росло много белых грибов дубовой «расы». Пройдёшь с километр над рекой – найдёшь два-три десятка. Однажды вышел я на небольшую луговину на дубовой опушке и среди высокой, по грудь, травы собрал 111(!) белых грибов – небольших крепышей с тёмно-бурыми, почти чёрными шляпками. Грибы аккуратно высушили, а потом поделили между отрядниками – осталась память о Приморье .

Я решил прогуляться по противоположному правому берегу (случайная лодка перевезла) и очутился на хуторе из четырёх больших домов. Каждый окружён высоким забором, огромные огороды соток по 50 тянулись от дома до леса. Чего там только ни росло Игорь Сергеевич Красоткин

– вот уж, действительно, поверишь местным, когда они утверждают, что от государства им нужны только сахар, мука и соль. Между огородными заборами были широкие, метров по 15, проулки, ведущие к лесу. Иду и вижу: плеть перекинулась через забор, а на середине проулка лежит оранжевая тыква килограммов на 5. На ближайшем крыльце стоял крепкий, монументальный мужик и зорко вглядывался в «пришельца». Я поздоровался и спросил, ходят ли к ним медведи? «Да мы сами как медведи!» – ответил хозяин. И был, безусловно, прав!

В тайге без оружия Сентябрь, Хабаровский край, средний Амур, до 500 м шириной .

В приграничном пос. Радде (странное название в честь одного из первых российских исследователей Амура) поселился геологический отряд ВСЕГЕИ (5 человек). Над Амуром высокие сопки в золотой осенней тайге. Я решил по ним пройтись, посмотреть сверху на Амур и на Китай. Забрался по склону, радуюсь солнцу, осени, жизни .

Вдруг подозрительный шорох! Мысль работает лихорадочно – медведь! Выследил! Оружия нет! Спасаться надо! Ищу глазами и нахожу источник звука: в 5 м от меня на сосне сидит красивая восточная белка – почти чёрная с белым жабо, лущит шишку и с удивлением поглядывает на инородное существо, вторгшееся в её владения .

Хабаровский кр., пос. Радде .

Полевые будни – праздники для нас

Южная Якутия, Становое нагорье, Нингамский хребет, 1991 г .

Якутский голец Есть в Ю. Якутии маленькое оз. Усу 1.5 4 км на абсолютной высоте около 1000 м. Вокруг нагорье – до 500 м над уровнем озера, заросшее лиственничной тайгой. Из озера вытекает одноимённая река, которая впадает в знаменитую р. Токко, описанную в одном из рассказов геолога и писателя-фантаста Ивана Ефремова. Глубина озера до 20 м, а воды его абсолютно прозрачные. Наш базовый лагерь ВСЕГЕИ находился в 8 км от озера, куда за месяц работы выбрались, к сожалению, всего три раза. Живут в озере, в основном, два вида рыб – тощий хариус от 100 до 400 г весом и жирный голец тех же габаритов. Ловится рыба на глубине на переметы, наживка – малёк, который на мелководье в изобилии. Обличье у гольца типично лососевое, только миниатюрное, а жирное мясо – тёмно-оранжевого цвета, необыкновенно вкусное в малосольном виде. Удивительно высокое качество такой мелкой рыбы .

Впрочем, известно ещё одно «месторождение» озерного гольца – «доводчана» (так его величают сибиряки) – горное оз. Фролиха в северо-восточном углу Байкала. В один из выходов на Усу наловили целое ведро гольца, засолили, принесли в лагерь и поставили в холодный подмерзлотный ручей (вода +6 ° С). Крышку ведра привалили огромным камнем. Обнаружились конкуренты – собаки рабочих-золотарей местной производственной геологической партии. После дневного маршрута мы обнаружили, что камень и крышка с ведра сброшены, а половина рыбы пропала. Поразило благородство домашних животных: не мы поделились с ними остатками рыбы, а они с нами .

Бегом за вертолётом Ю. Якутия, конец июля. Полевой отряд ВСЕГЕИ (3 геолога, 2 студента-практиканта и автор – рабочий 3-го разряда) отработал западный участок в северных отрогах Станового хребта, в районе р. Токко. Ожидаем вертолёт. Подготовлена посадочная площадка в 200 м от наших палаток, туда перенесли ящики с геологическими Игорь Сергеевич Красоткин

–  –  –

как Софи Лорен!» Стало быть, весь секрет красоты и изящества примы-долгожительницы итальянского кино – сбалансированная диета. Но в полевой геологии – прямой путь в могилу!

Знойная Якутия

Начало августа. Прибываем на вертолёте к подножью Нингамского хребта. Старый (десятилетней давности) лагерь геофизиков:

два бревенчатых дома, баня, столы и скамейки из жердей на воздусях. Площадка лагеря 300 м длиной и 200 м шириной. На север

– крутой спуск к таёжной р. Нингам. На юг – небольшое озеро 100 600 м, от него начинается подъём на хребет. Воздух +32 ° С, вода в озере +25 ° С. Полное блаженство – вовсе не суровая, а знойная Якутия! Какое удовольствие утром и после маршрута поплавать в прозрачной тёплой воде. 30 августа – улетаем! Воздух +23 ° С, вода +18 ° С .

В якутском огороде Август, Ю. Якутия, жара. Идём в маршрут по правому берегу Нингама. Большая пологая горка с густой травой, заросшая мелкими лиственницами. Жажда есть – воды нет: ни ручейка, ни лужицы. В одной из мелких лощинок какие-то знакомые крупные листья, приглядываюсь – ревень! Утоляем жажду кислыми стеблями, хватило и на будущий компот .

19 августа 1991 г .

Август 1991 г. Геологический отряд ВСЕГЕИ обосновался в лиственничной тайге Нингамского хребта в Ю. Якутии. 18 августа четверо спутников (минералогиня, два студента-практиканта и автор, он же рабочий-сезонник) выступили в 4-дневный маршрут .

Предстояло добраться до р. Нингамкан, за 20 км от базового лагеря, поработать на её берегах и без потерь вернуться. Живём в отрыве от цивилизации, а теперь ещё и в отрыве от базы. Дорога была трудной, но интересной. В речной долине попали в густой ельник, а там

– белые грибы. Добыли около сотни – среднего калибра, крепких, красивых (у еловых белых светло-коричневые шляпки и прямые стройные ножки). Вечером разбили палатку на взгорке над рекой, сварили густейший грибной суп, а на второе – грибы с тушёнкой .

Игорь Сергеевич Красоткин Погода стояла прекрасная: солнце, синее якутское небо и низкая вода в реке, которую легко переходили вброд. Задание выполнили за два дня, хребтики обследовали, геологические образцы взяли, но ожидаемой радиоактивной аномалии в массивах несогласия так и не нашли. Но зато с якутской природой было полное согласие. Толковой рыбной ловли, правда, не получилось: мелкий харьюзок, да и того мало. Обнаружились конкуренты: выдра (увидел воочию) и медведь (на моих вечерних следах на песчаной отмели появились утренние медвежьи – из большого уважения пришлось уступить хозяину облюбованный им берег).

И снова еловые белые:

на крохотной полянке полсотни небольших крепеньких грибков .

Как всё-таки хорошо живётся в таёжном маленьком мирке!

Обратный путь длился целый день и дался тяжело: гружённые камнями, шли напрямик через хребтик, чтобы обойти грандиозные лесные завалы в русле ручья-притока. Уже в сумерках, на последнем издыхании, добрались до базового лагеря. И здесь главная новость устами Альбины

Ивановны – начальницы отряда (видать, упорно слушала транзистор):

«А вы знаете – в Москве переворот, Горбачёв уже не у власти!» – «А провались они все», – равнодушно подумал я и, не поужинав, рухнул спать .

Поднялись поздно, было 12 часов 22 августа. И новая новость: «А вы знаете

– всё опять перевернулось, Горбачёв снова у власти!» .

И сейчас, когда отпетые либералы спрашивают меня, что я делал 19 августа 1991 г., скромно отвечаю: «Был в многодневном геологическом Приют геолога. 1991 г .

маршруте!»

Полевые будни – праздники для нас Нингамский хариус Геологический отряд ВСЕГЕИ работал на Нингамском хребте в Ю. Якутии. На рыбалку ходили вверх по р. Нингам километров за 8 от лагеря. Рыба – только хариус от 100 до 400 г. Ловили без всякой наживки на мормышку с перьями. Самая успешная рыбалка состоялась с местным охотником Сашей Юдиным. Саша бежит на ямку, бросает раз… другой… третий… пятый, 4 хариуса в сумку, 1 – собакам. А следом выхожу я, весь в зелёном. Но и на мою долю хватало. Принесли в лагерь: Саша – 13 кг, и я – 9 кг рыбы. Пир на весь мир! И по одной рыбке съедали сырой (с солью) – организм требовал витаминов .

Однажды, в 5 м от меня, на берег вышел северный олень .

Он опешил и с недоумением уставился на каких-то странных животных, вторгнувшихся в его таёжную благодать. Замешательство аборигена длилось секунд 30. За это время я нырнул под высокий берег, чтобы уйти с линии огня, а Саша, находившийся в 30 м на противоположном берегу, рванул к своему карабину (разгильдяй!

поставил под дерево в 5 м от себя). Будущая добыча бросилась в тайгу, получив вдогонку 3 выстрела, за ней, переплыв реку, бросились собаки. Пули прошли мимо, через 10 минут понуро вернулись собаки. Мясо ушло!

«Озеро горных духов»

Поэтический образ картины алтайского художника Григория Гуркина (1870-1937) и рассказа писателя-фантаста Ивана Ефремова (1907-1972) с одноимённым названием может тиражироваться .



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«Электронный научно-образовательный журнал ВГСПУ "Грани познания". №3(37). Апрель 2015 www.grani.vspu.ru О.Н. Савицкая, в.а . Журавлев, Н.в. лепихОв, л.Ю. ТепикиНа (волгоград) Волгоградский государстВенный социально-педагогический униВерситет как хранитель и тра...»

«Правила ношения казачьей формы РАЗДЕЛ I Основные положения 1. Право ношения казачьей формы одежды, согластно культурно историческим традициям, предоставляется членам Всеказачьего Союза Чешских земель и Словакии, гражданского обьединения зарегестрированного в Мини...»

«37 Очерки истории гражданской войны на Дону Однако атаманская власть твёрдо вела свою линию, и жизнь на Дону складывалась в соответствии с программой действий, вскоре разработанной Калединым. Укреплялась, по мере возможности, конечно, дисциплина в войсках, запрещались митинги и собрания, упразднялись усп...»

«Ш.Н. Саламов (Shuhrat Barlas) КАРАБАХ ВОЙНА ИДЕЙ Национализм-Терроризм-Геноцид Тбилиси 2016 Целью данного исследования является призыв к осмыслению характерных сторон геополитических игр крупных миров...»

«Методика обучения детей техникам изготовления флористических коллажей на активном фоне. АВТОР: Леонова Людмила Викторовна Педагог дополнительного образования, руководитель студии "Колосок" ГОУ Центра творческого развития и гуманитарного образования "Экономика-Ку...»

«Культурология и искусствоведение КУЛЬТУРОЛОГИЯ И ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ Мацегора Ксения Вениаминовна аспирант ФГАОУ ВПО "Северный (Арктический) федеральный университет имени М.В. Ломоносова" старший научный сотрудник, заведующая отделом ГБУК "Музейное объединение" г. Архангельск, Архангельская область ОЛАУС МАГНУС И ЕГО СЕВЕРНЫЙ КАРТОИД Анно...»

«Российская ринология, 1994, приложение 1 А.С.ЛОПАТИН Клинический ринологический центр (Москва) РЕКОНСТРУКТИВНАЯ ХИРУРГИЯ ДЕФОРМАЦИЙ ПЕРЕГОРОДКИ НОСА История корригирующих процедур на перегородке носа насчитывает более двух веков. Первое сообщение на эту тему датируется 1757 годом, когда E....»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт востоковедения MONGOLICA К 750-летию "Сокровенного сказания" Москва НАУКА Издательская фирма Восточная литература ББК 63.3 М61 Редакционная коллегия В.М.Солнцев (председатель), Л.К.Герасимовичj С.Г.Кпяижпорны (зам.председателя), й Е....»

«Российская Академия Художественных Наук Л. П ГР ОССМАН.ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ А, Г, ДОСТОЕВСКОЙ (О т т и с к из Журнала "И СКУССТВО " за 1923 г., № 1) М О С К 5 А — 1923 Главлит N2 6221. Москва. 1923. ТираЖ 50 э...»

«РЕШЕНИЕ Жюри II Всероссийского конкурса юношеских учебно-исследовательских работ "Юный архивист" 2013-2014 гг. В соответствии с Положением о II Всероссийском конкурсе юношеских учебно-исследовательских работ "ЮНЫЙ АРХИВИСТ" и постановлением Правления Центрального совета Российског...»

«Рассмотрено Утверждаю: на заседании педагогического совета Директор МБОУ Тогучинского МБОУ Тогучинского района района "Тогучинская средняя школа № 3" "Тогучинская средняя школа № 3" _В.А. Боруто "_" 2016 года. Протокол заседания № _ РАБОЧАЯ ПРОГРАММА К...»

«Лонгчен Рабджам. Драгоценная Сокровищница Дхармадхату Лонгчен Рабджам ДРАГОЦЕННАЯ СОКРОВИЩНИЦА ДХАРМАДХАТУ Монастырь-академия йоги "Собрание Тайн" Лонгчен Рабджам . Драгоценная Сокровищница Дхармадхату Киев. Ника-Центр 2002 ББК 87.3 Л76 Лонгчен Рабд...»

«КАМІТЭТ ПА АРХІВАХ І СПРАВАВОДСТВУ ПРЫ САВЕЦЕ МІНІСТРАЎ РЭСПУБЛІКІ БЕЛАРУСЬ АРХЕАГРАФІЧНАЯ КАМІСІЯ БЕЛКАМАРХІВА БЕЛАРУСКІ НАВУКОВА-ДАСЛЕДЧЫ ІНСТЫТУТ ДАКУМЕНТАЗНАЎСТВА І АРХІЎНАЙ СПРАВЫ БЕЛАРУСКІ АРХЕАГРАФІЧНЫ ШТОГОДНІК Выпуск 3 Мінск УДК 930.25(476)(058) ББК...»

«Агасалим Эфендиев БАТАЛЬНЫЙ ЖАНР В АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ МИНИАТЮРНОЙ ЖИВОПИСИ ХIII-ХVI веков Печатается по разрешению Ученого Совета Института Архитектуры и Искусства ПАН Азербайджана от 11 февраля 2005 г. (протокол №1) Бак...»

«Костенников Анатолий Михайлович Хор и ансамбль в оперном театре Вагнера Специальность 17.00.02 -Музыкальное искусство АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата искусствоведения Москва 2005 Работа выполнена на кафедре истории зарубежной музыки Московской государственной консерватории им. П. И. Чайковского Научный руководитель: доктор искусс...»

«Приложение к ООП НОО МБОУ "СОШ №17" Рабочая программа по окружающему миру 2-4 классы 1. Планируемые результаты освоения учебного предмета Окружающий мир 1 – 4 классы В процессе изучения окружающего мира учащиеся получат возможность развить свои способности, освоить элементарные естественно-научные, обществоведческие и исторические знания, научить...»

«Пегов А. Ирландский сеттер ИЗДАНИЕ ПРОМ. КООП. Т-ВА "МОСКОВСКИЙ ОХОТНИК", Москва 1931 СОДЕРЖАНИЕ: Происхождение ирландского сеттера Ирландский сеттер в России Ирландский сеттер в Москве Ирландский сетт...»

«ОСНОВНАЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ПОДГОТОВКИ БАКАЛАВРА По направлению 44.03.01 "Педагогическое образование" Б 1.43 ОСНОВЫ ИСТОРИИ РЕЛИГИИ Приложение 1 Типовые задания...»

«Березовское муниципальное казенное образовательное учреждение дополнительного образования детей "Детская школа искусств п. Монетного" ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ПРЕДПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА В ОБЛАСТИ МУЗЫКАЛЬНОГО ИСКУССТВА "...»

«ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ О. А. Туминская ЮРОДИВЫЕ НОВГОРОДА В СВЯЩЕННОМ ПРОСТРАНСТВЕ СВОЕГО ГОРОДА Сакральное пространство прочитывается в любом средневековом городе, ибо каждый из них возводился по законам теоморфности. Новгород, благодаря достаточно умелой сохранности...»

«Арктика и Север. 2017. № 27 73 УДК 323.1+304.2+39 DOI статьи: 10.17238/issn2221-2698.2017.27.73 Лопарей ценят за выносливость: исследования саамов в самом северном пасторате финской Лапландии © Килли Ритва, Ph.D, доцент, преподав...»

«МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ ЛЕРМОНТОВ — ХУДОЖНИК ДЛЯ ЗАМЕТОК: Составитель: Е.П. Кащенко – библиотекарь отдела обслуживания _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ Михаил Юрьевич Лермонтов – Художник : _ информационная памятка / МБУК "Центральная _ библиотека Ровеньского района" ; сост.: Е.П. Кащенко. – _ Ровеньки, 2016 – 20 с. _ _...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.