WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«нацИонаЛЬной роССИИ Иссле дова нИя русской цИвИлИза цИИ ИсследованИя русской цИвИлИзацИИ Серия научных изданий и справочников посвященных малоизученным проблемам истории и ...»

-- [ Страница 2 ] --

«Польский вопрос» приобрел такой болезненный характер, превратившись в один из важнейших вопросов политической жизни России в силу мощи и организованности польского национального движения, тесно связанного с многочисленной польской эмиграцией на Западе (и, значит, с правительствами Запада) и, наконец, со значительным участием поляков в общероссийском революционном движении. Болезненно отразились и в русском, и в польском национальных сознаниях кровавые перипетии «домашнего старого спора» между двумя славянскими народами, начавшегося еще со времен походов Болеслава I на Киев в 1017 г. и до разделов Речи Посполитой восемь веков спустя. Огромное значение для русских националистов имело то обстоятельство, что поляки не только не обрусевали под властью русского царя, но и продолжали окатоличивать и полонизировать белоруСергей Лебедев сов и западных русских через католические школы с польским языком обучения. Известно, что из ополяченных восточных славян вышло много деятелей польской культуры и национального движения. Не случайно граф С. С. Уваров ставил себе в заслугу открытие большого количества русских школ в восточных землях бывшей Речи Посполитой в качестве противовеса «полонизму». То, что для подавляющего большинства польских патриотов восстановление Польши именно в границах 1772 г., а то и «от моря до моря» было само собой разумеющимся, вызывало протест даже у той части русского «передового»

общества, которая сочувствовала польской независимости, но только в границах этнографического расселения польской нации .

Впрочем, для российских либералов и тем более радикалов ХIХ в. была характерна бездумная поддержка всех польских требований, совсем как для российских демократов времен перестройки безоговорочное одобрение прибалтийских требований «особых прав коренных наций». Такая солидарность на антирусской платформе, естественно, вызывала особенно негативное отношение к полякам, которых правые вообще считали заводилами русского революционного движения, отказываясь признавать его самостоятельный характер. Особенно яростно отстаивал это Катков, видевший «польскую интригу» и в студенческих волнениях, и в петербургских пожарах 1862 г. То, что многие поляки в силу хотя бы большего культурного развития Польши по сравнению со средней Россией, а также определенной групповой сплоченностью, присущей нацменьшинствам, достигали важных должностей в государственном аппарате и армии России, вызывало тревогу у правых. В конце концов, просвещенные русские консерваторы читали «Конрада Валленрода»

Мицкевича, и помнили биографию Адама чарторыйского, друга Александра I, министра иностранных дел России, а затем главу польского повстанческого правительства в 1831 г. Для правых это было доказательством существования некоего плана по овладению ключевыми постами в Российской империи с целью ее подрыва и последующему подчинению западным державам и Ватикану .

Наконец, была еще одна причина нелюбви русских правых к полякам всех политических оттенков. Если для русского патриота национальная идентичность России заключалась в Православии, Самодержавии и, о чем говорилось выше, незападности России, то польскость определялась именно через католицизм, традицию шляхетской вольности и принадлежность Польши к Западу. Возможно, именно этим объяснялся распространенный в Польше миф о готовности Запада всегда помогать несчастным полякам и комплекс поляков как народа, которому все должны .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ

К концу XIX в. «польский вопрос» стал все больше терять значительность для правых, поскольку все большую роль для них стал приобретать «еврейский вопрос» .





Несмотря на стремление ряда исследователей в России и за рубежом свести всю русскую правую исключительно к антисемитизму, до 1880х гг. «еврейский вопрос» для правых почти отсутствовал. Так как большинство евреев Российской империи жило в условиях крайней нищеты в пределах «черты оседлости», почти отсутствуя в Великороссии, антисемитские предрассудки не получили распространения и среди «верхов» и «низов» русского общества. Но и в пределах «черты оседлости» антисемитизм и его крайние проявления, нашедшие воплощение в погромах, носил преимущественно характер выступления социального протеста низов, которые жестоко карались со стороны официальных властей. Кроме того, погромы нередко носили характер «нечестной конкуренции» со стороны лавочников и торговцев христиан самых различных национальностей, которым трудно было конкурировать со сплоченной еврейской общиной .

Так, погром в Одессе в 1821 г. был организован местными греками в отместку за учиненный турками греческий погром и казнь патриарха Греции Григория*. Социальный характер носили одесские погромы 1859, 1871 и 1881 гг., беспощадно усмиряемые полицией и казаками .

Особенный размах носили погромы 1881 г., охватившие более 100 населенных пунктов. В Одессе в мае город даже три дня находился в руках погромщиков. В Литве и Белоруссии генералгубернатор Тотлебен сумел пресечь погромы жестокими методами. В 1882, 1883 и 1884 гг .

погромы периодически повторялись по всем пределам «черты оседлости», охватывая Варшаву, Кишинев, Ростов-на-Дону, Екатеринослав и ряд других городов .

О том, что причинами погромов были вовсе не религиозная вражда, а сугубо классовые противоречия, свидетельствовали итоги работы специальных комиссий по расследованию причин погромов во главе с графом К. Паленом, действовавшие в 1883–1888 гг. Такие же комиссии были созданы во всех охваченных беспорядками губерниях .

Внимательно изучив статистические материалы, показания очевидцев и данные полиции, члены комиссии пришли к выводу, что причины беспорядков кроются в давнем угнетении народа еврейскими ростовщиками, кабатчиками и темными дельцами. член комиссии В. А. Величковский говорил, что слово «эксплуатация» слабо выражает отношение евреев к местному населению. Это – полное экономическое * Иудаизм в России. М, 1997, с. 53 .

–  –  –

порабощение народа»*. Социальный характер антиеврейского движения 1881 г. был очевиден консерваторам и революционерам. Правая печать, например, «Московские Ведомости» М. Н. Каткова, рассматривали еврейские погромы как репетицию социалистического бунта** .

То, что погромщики нарушали права собственности и государственные законы, для правых было гораздо более существенным, чем православномонархическое мировоззрение самих погромщиков, ведь и пугачевцы XVIII в. также считали себя верноподданными законного государя Петра III .

Зато вот как расценила погромы «передовая» левая печать:

«Можно считать установленным фактом, что антиеврейское движение носит всеобщий характер и обнаруживает громадный запас народной ненависти к евреям, которая едва ли уменьшилась после подавления движения и административной расправы над народной массой». Так писал умеренный народник С. Южаков в «Отечественных Записках» за 1882 г., редактором которых был М. Е. СалтыковЩедрин. Фактически одобрили погромы и нелегальные народнические революционные организации, в своей агитационной литературе считавшие беспорядки началом революции в России .

В «Приложении к «Листку "Народной воли"» была помещена статья «По поводу еврейских беспорядков», в которой погромы расценивались как начало народного движения против «жидов», то есть против эксплуататоров народа, но не против евреев. Также рабочая фракция «Народной воли» в 1883 году выпустила прокламацию, посвященную погрому в Екатеринославе. В прокламации народовольцы отмечали, что бьют именно жидов. Против евреев русский народ ничего не имеет, а вот против жидов – имеет много со своей рабочей точки зрения. Великая Французская революция, напоминалось в прокламации, началась с погромов. Далее следовала ссылка на Маркса, который когдато прекрасно объяснил, что евреи воспроизводят в себе как в зеркале все пороки окружающей среды, все язвы общественного строя. Следовательно, движение против евреев – начало более глубокого движения. «Но евреям, может быть, послужит утешением то, что движение против них является только прелюдией общего и более широкого движения» – писали революционеры*** .

Автором этой прокламации был один из немногих евреев в народническом движении, член исполкома «Народной воли», Савелий Златопольский .

* Кто повинен в погромах? / / За русское дело. 1995, № 6 (29) .

** Московские ведомости, 1881, № 121 .

*** Памятники агитационной литературы. Пг., 1923, т. 1, с. 319 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ Горячо приветствовал погромы и П. Н. Ткачев, лидер заговорщицкого направления в народничестве, также считая погромы началом революции .

Как видим, несмотря на стремление народников быть «выше»

всяких национальных вопросов, антисемитизм был в гораздо большей степени присущ революционерам, чем реакционерам. Правда, главной причиной революционного (или левого) антисемитизма были не религиозные или расовые причины, а именно социальная роль еврейства, выступавшего главным эксплуататором христианского населения в пределах «черты оседлости». Для народников, теория которых предусматривала возможность избежания Россией капитализма, еврейские финансисты были чуть ли не главным проводником капиталистических отношений в глубине русского народа. Поэтому сочувствие народников избиению еврейских провинциальных шейлоков со стороны простого населения было понятным. С точки зрения революционных народников, угнетают народ немецкие чиновники, русские помещики и еврейские финансисты. Надвигающаяся революция покончит с этими эксплуататорами .

Своего рода катехизис левого антисемитизма изложил в своей книге «Основы народничества» забытый (вероятно, не случайно) публицист народнического направления И. Каблиц, писавший также под псевдонимом Юзов (1848–1893). По отцу – немец, по матери – поляк, уроженец Ковенской губернии, в которой большинство городского населения составляли евреи, участник «хождения в народ», столкнувшийся с настоящим народом и его настроениями, Каблиц имел по еврейскому вопросу больше знаний, чем революционеры из центральной России .

Касаясь укоренившегося в массах антисемитизма, Каблиц писал: «… не религиозная вражда и не национальная антипатия составляют сущность ненависти к евреям, а их общественный паразитизм. Экономическая эксплуатация – вот истинная причина ненависти всех народов к евреям»* .

Правда, Каблиц тут же оговаривал, что «еврейская эксплуатация зависит не только от корыстолюбия этой нации, но и от тех общественных условий, в которых евреи действуют»**. Окончательное решение «еврейского вопроса», по мысли революционера, выглядит просто: «По нашему мнению, единственный выход из того неестественного положения, которое занимают среди нас евреи, – полное этнографическое их слияние с коренным населением»***. Но как ликвидировать эксплуатацию народа евреями? По мысли Каблица, «… еврейская эксплуатация может быть * Каблиц И. (Юзов). Основы народничества. СПб., 1888, ч. 2, с. 382 .

** Там же, с. 386 .

*** Там же, с. 377 .

Сергей Лебедев уничтожена в корне только теми же средствами, какими уничтожается эксплуатация вообще»*. Разумеется, в легальной книге Каблиц не мог более конкретно разъяснить, как это делается. Но читатель, знакомый с революционной литературой, прекрасно знал, что «уничтожается эксплуатация вообще» посредством «экспроприации экспроприаторов» и «ликвидации как класса» .

Столь обширное цитирование оппонентов правых потребовалось только для того, чтобы показать несостоятельность стереотипной точки зрения, которая, по иронии судьбы, особенно распространена среди правых современной России, о том, что за всеми революционными движениями России стояли евреи, а русский патриот лишь призывал «бить жидов». Применительно к 70–80м гг. ХIХ в. можно заметить, что антисемитизм был присущ именно левым радикалам, в то время как правых беспокоил сам факт бунта и неповиновения властям со стороны погромщиков .

Вообще в революционном движении XIX века евреев было немного. Среди декабристов был один еврей – выкрест Григорий Перетц, сын известного откупщика, член Союза Благоденствия, который сам же донес властям на это общество. Показательно, что его родной брат Егор сделал в дальнейшем блестящую карьеру, заняв в 1878 году должность государственного секретаря (ранее эту должность занимал Сперанский). В народничестве появилось уже несколько евреев, впрочем, руководящей роли не игравших .

В начале ХХ века ряд публицистов либерального направления обвинил в погромах департамент полиции, в первую очередь, руководителя полиции В .

К. Плеве. Это легенда живет до сих пор. Впрочем, серьезные исследователи не воспринимают эту легенду. Так, в книге «Фонтанка, 16. Политический сыск при царях», авторами которой являются западный исследователь чарльз Рууд и российский историк Сергей Семенов, констатируется: «… полиция в лице ее высших руководителей и низового звена не имела отношения к возникновению погромов».** Среди политических публицистов правого толка, имевших большое влияние на широкую публику и власти, «еврейский вопрос», если не считать тему погромов, почти не затрагивался. Философы в основном рассматривали еврейский вопрос как религиозную проблему и уделяли основное внимание соотнесению иудаизма и христианства. В общественном плане «еврейский вопрос» для правых сводился к проблеме интеграции евреев в российское общество и преодолению замкнутости * Каблиц И. (Юзов). Основы народничества. СПб., 1888, ч. 2, с. 388 .

** Рууд Ч, Семенов С. Фонтатнка, 16. Политический сыск при царях. М., 1993, с. 280 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ еврейской этнорелигиозной общины. Именно в этом направлении проводилась политика нескольких монархов .

Так, царьидеалист Александр I образовал в 1802 г. специальный «Комитет о благоустройстве евреев», работа которого провалилась из за сопротивления верхушки кагалов (органов иудейского самоуправления), опасавшихся потери влияния на своих единоверцев. Александр I, чтобы оторвать евреев западных губерний от «непристойных» занятий, также повелел организовать в Новороссии земледельческие еврейские колонии. Евреямколонистам были выданы значительные ссуды, и они были на 30 лет освобождены от налогов .

Впрочем, опыт оказался неудачным. Практически повсюду земли колоний были сданы в аренду украинским крестьянам (никаких льгот не имеющим), а сами колонисты или перебрались в города, или занялись традиционным ростовщичеством и шинкарством. В дальнейшем попытки заставить евреев заниматься сельским хозяйством предпринимались еще несколько раз, но все с тем же результатом. Некоторые колонии просуществовали довольно долго, но, как дипломатично указывали авторы географической энциклопедии начала ХХ века, «земледелие у евреев находится далеко не в блестящем состоянии, что весьма понятно, так как этот народ в течении десятков столетий занимался исключительно торговыми операциями и ремеслами»*. Хотя опыт приобщения к земледелию оказался неудачным, но среди далеко идущих последствий этого эксперимента оказалось то, что первоначально в Новороссии евреи имели статус колонистов (как немцы, болгары) со всеми причитающимися льготами и привилегиями. Это способствовало тому, что, занявшись своими традиционными еврейскими занятиями, евреи в скором времени стали экономическими хозяевами края. Именно в их руки перешли многие помещичьи хозяйства, им же принадлежали большинство промышленных предприятий. Нигде не было в Российской Империи столь резких социальных контрастов, тем более имеющих внешний вид национальных противоречий, как в Новороссии. Не случайно именно здесь правые радикалы получили самую массовую поддержку .

При Николае I стремление сделать евреев подданными, такими, «как все», приводило к таким грубым и бессмысленным мерам, как борьба с традиционным одеянием евреев, обложение их двойной податью, ликвидация юридической самостоятельности кагала, насильственное крещение евреевколонистов, рекрутский набор и т. д. Но в этом нельзя видеть проявление какойто особой злости на евреев вообще. Напомним, что личным лейбмедиком императора был еврей Мандт, все внешние займы Николай делал при посредничестве Ротшильдов. Но, несмотря * Россия. Полное географическое описание нашего Отечества. СПб., 1910, т. 14, с. 215 .

Сергей Лебедев на все усилия правительства, еврейская община еще долго продолжала оставаться «государством в государстве» .

Именно на это указывали мыслители православномонархического направления, в частности Ф. М. Достоевский в своем «Дневнике писателя» за 1877 г. Великий писательгуманист, полемизируя с европейскими своими корреспондентами, требующими для евреев гражданских прав, в первую очередь права на свободу выбора местожительства, справедливо указывал на то, что многие русские также не имеют подобного права. «Подумайте только о том, – писал Ф. М. Достоевский, что когда еврей «терпел в свободном выборе местожительства», – тогда двадцать три миллиона «русской трудящейся массы» терпели крепостного состояния, что уж конечно было потяжелее «выбора местожительства». И что же, пожалели их тогда евреи? Не думаю; в западной окраине России и на юге вам на это ответят обстоятельно. Нет, они и тогда точно так же причитали о правах, которых не имел сам русский народ, кричали и жалобились, что они забиты и мученики и что, когда им дадут больше прав, «тогда и спрашивайте с нас исполнения обязанностей к государству и коренному населению». Но вот пришел освободитель и освободил коренной народ, и что же, кто первый бросился на него, как на жертву, кто воспользовался его пороками преимущественно, кто оплел его вековечным золотым своим промыслом, кто тот час же заместил, где только мог и поспел, упраздненных помещиков с тою разницей, что помещики хоть и сильно эксплуатировали людей, но все же старались не разорять своих крестьян., пожалуй, для себя же, чтоб не истощить рабочей силы, а еврею до истощения русской силы дела нет, взял свое и ушел»* .

Достоевский обращал также внимание на некоторые черты еврейского характера, в котором наряду с бесцеремонностью и нечистоплотностью в денежных делах бытовало также высокомерное ханжество по отношению к неевреям. «А между тем, мне иногда приходила в голову фантазия: ну что если б это не евреев было три миллиона, а русских;

а евреев было бы 80 миллионов – ну во что обратились бы у них русские и как бы они их третировали? Дали бы они им сравняться с собою в правах? Дали бы им молиться среди них свободно? Не обратили бы прямо в рабов? Хуже того, не содрали бы кожу совсем? Не избили бы дотла, до окончательного истребления, как делали они с чужими народностями в старину, в древнюю свою историю»** – продолжал писатель .

Наконец, одной из главных причин, по которым правые политики и литераторы настаивали на сохранении «черты оседлости», было опасение, что в случае упразднения этой черты масса евреев хлынет в * Тайна Израиля. Еврейский вопрос в русской религиозной мысли конца XIX – первой половине ХХ вв. СПб., 1993, с. 11–12, 14–15, 21 .

** Там же, с. 14–15 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ глубинные русские земли и быстро экономически поработит местное население. Такая перспектива пугала Ф. М. Достоевского: «Мне приходит тут же на ум, например, такая фантазия: ну что, если потянется какимнибудь образом и от чегонибудь наша сельская община, ограждающая нашего бедного коренникамужика от стольких зол, – ну что если тут же к этому освобожденному мужику, столь же умеющему сдержать себя от соблазна, и которого именно опекала доселе община, – нахлынет всем кагалом еврей, – да что тут, тут мигом конец его: все имущество его, вся сила его перейдет назавтра же во власть еврея, и наступит такая пора, с которой не только не могла бы сравняться пора крепостничества, но даже татарщина»* .

Действительно, многие публицисты (причем не обязательно правых взглядов), оставившие нам впечатляющие картины разорения русской пореформенной деревни своими Колупаевыми и Разуваемыми, опасались присоединения к ним еще и еврейского гешефтмахера. Мнение Ф. М. Достоевского приведено здесь лишь потому, что уж егото, великого гуманиста, никак нельзя обвинить в антиеврейских предрассудках.

Знаменательно, что сам писатель признавал отсутствие антисемитизма в народных массах: «Пусть я не тверд в познании еврейского быта, но одното я уже знаю наверно и буду спорить со всеми, именно:

что нет в нашем простонародье предвзятой, априорной, тупой, религиозно какойнибудь ненависти к еврею, вроде: «Иуда, дескать, Христа продал». Если и услышишь это от ребятишек или от пьяных, то весь народ наш смотрит на еврея, повторяя это, без всякой предвзятой ненависти. Я пятьдесят лет видел это»** .

Сравнивая Российскую Империю с Германией, Францией или АвстроВенгрией того времени, можно признать, что антисемитизм имел место в России в гораздо меньшей степени, чем в этих странах, где уже активно действовали откровенно юдофобские партии (вроде ХристианскоСоциальной партии А. Штёкера в Германии). Характерно также, что если в Западной Европе антисемитизм носил уже к тому времени расовый характер, то в России крещеный еврей уже «переставал» быть евреем. А в целом о положении евреев в Российской империи дают такие скучные статистические данные, как увеличение численности евреев в России за XIX столетие в 8 раз! (И это несмотря на массовую эмиграцию и естественную ассимиляцию многих евреев) .

«Еврейский вопрос» только в царствование Александра III начинает серьезно интересовать правых политиков и идеологов, обеспокоенных быстро растущим влиянием евреев в финансах, прессе, науке .

* Там же, с. 21 .

** Там же, с. 14 .

Сергей Лебедев Ответом на это были неэффективные запретительные меры типа введения «процентной нормы» при поступлении в вузы для лиц иудейского вероисповедания (на крестившихся евреев эта «норма» не распространялась), ужесточения наказания за нарушение «черты оседлости», выселение в пределы «черты» евреев из Москвы, и, наконец, фактическое поощрение еврейской эмиграции из России, когда Александр III в 1892 г. утвердил «Положение относительно деятельности Еврейского колонизационного общества» (или «фонда барона Гирша»). Излишне говорить, что такие меры способствовали только распространению радикальных революционных настроений среди еврейской молодежи .

Зато ограничить приток евреев в число предпринимателей, лиц свободных профессий не удалось, поскольку евреи умели ловко обходить все запреты. Таким образом, правым следующего века пришлось увидеть в образе еврея сразу двух объектов своей ненависти – крупный капитал и социалистическое движение .

Пределы россии

Остается также рассмотреть внешнеполитические воззрения консервативных русских патриотов. Между различными направлениями русской правой мысли были определенные противоречия в оценке приоритетов во внешней политике. Но все же можно выделить общее, присущее и наиболее консервативным государственникам и славянофилам, после победы над Наполеоном. Все они считали нужным поддерживать мир и территориальное статускво в Европе на основе границ, установленных Венским конгрессом 1814–15 гг. Кроме того, вплоть до Крымской войны 1853–56 гг. консерваторыпатриоты поддерживали также и легитимные монархии Европы. Однако пределы этой поддержки официальные власти и русские патриоты понимали поразному .

«Принцип легитимизма», положенный в основу внешней политики Российской империи при канцлере Нессельроде, целых 40 лет определявшем внешнеполитический курс страны, привел к подчинению русской дипломатии интересам австрийского правительства. Это, в свою очередь, привело к участию России, вопреки собственным интересам, в спасении Австрии во время революции 1848–49 гг., хотя восставшие славяне открыто ориентировались на Россию. Не случайно лозунгом баррикадных бойцов в Праге были слова: «Лучше русский кнут, чем немецкая свобода!» Словом, Россия своей кровью выполняла «интернациональный долг» перед европейскими династиями во имя «принципа СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ легитимизма». Зато вскоре спасенная Австрия (да и вся монархическая Европа), по словам австрийского канцлера Баха, «удивила весь мир своей неблагодарностью» во время Крымской войны. Впрочем, надо удивляться не неблагодарности Европы, а тому, что и по сей день существуют вроде бы здравомыслящие образованные русские люди, искренне верящие в «мировое общественное мнение», «помощь Запада»

и т. п. пропагандистскую шелуху .

После Крымского урока российский МИД возглавил замечательный дипломат А. М. Горчаков и внешняя политика России стала отвечать в основном национальным интересам страны. Разумеется, и при Горчакове не все было гладко, учитывая влияние на внешнюю политику различных придворных группировок (напр., немецкую «партию»), преобладание среди чиновников МИДа старых кадров времен Нессельроде .

Не случайно М. Н. Катков неоднократно говорил, что в России нет русского министерства иностранных дел, а есть иностранное министерство русских дел и порой весьма резко критиковал российских дипломатов .

Под руководством Горчакова русская внешняя политика добилась многих успехов, поскольку руководствовалась принципами «священного эгоизма» – прежде всего интересы своей страны, а уже потом, все остальное. В 1870 г. Горчаков, воспользовавшись франкопрусской войной, сумел без единого выстрела переиграть последствия Крымской войны .

Это был триумф не только лично Горчакова, но и всего его курса на национально ориентированную внешнюю политику. Окончательно позиция официального Петербурга и взгляды патриотов на внешнюю политику совпали в царствование Александра III, который предпочел союз с республиканской Францией в противовес агрессивной монархической (и даже династически родственной) Германии .

Говоря о миролюбии консерваторов, не следует считать их какими-то пацифистами. Территориальное расширение Российской империи было для них процессом естественным и желательным. Но сами по себе территориальные захваты для и без того самой обширной в мире страны, имеющей неосвоенные земли при достаточно редком населении, вряд ли были бы необходимы. Большая часть территориальных приобретений России была следствием мирного хозяйственного освоения русскими крестьянами «ничейных» земель Евразии. Любая империя расширяется мечом и плугом. Российская империя расширялась в основном плугом. Многие земли были присоединены к России в порядке самозащиты от разбойничьих набегов (типа Казанского ханства). часто территории присоединялись к России по геополитическим или экономическим соображениям (напр., причерноморские земли). Однако на внешнеполитическую деятельность России, включая вопросы войны и мира, оказывали соображения идеалистического порядка. Стремление Сергей Лебедев освободить изпод ига мусульманских деспотов угнетенных христиан на Балканах и Кавказе вовлекло Россию в полосу войн с Турцией и Персией, а также к затянувшейся на десятки лет войне с кавказскими горцами. Заметим, что присоединение территорий к России в результате этих войн имело в основном чисто стратегическое значение, а их эксплуатация вообще первоначально не рассматривалась как цель. Именно идеалистические мотивы вдохновляли славянофилов, когда они добивались освобождения западных славян от немецкого господства. Когда славянофилы говорили о Всеславянском союзе во главе с русским царем, это не означало присоединение славянских земель к России. В основном славянское единство мыслилось как равноправный союз народов с общей культурой. Конечно, многие деятели славянского движения, причем в основном чехи, говорили и о едином славянском языке, подразумевая, что этим языком должен быть русский, но в целом эта лестная для русских людей мысль не получила у русских поддержки .

Из видных русских славянофилов второй половины XIX века только В. И. Ламанский на обеде в честь открытия Славянской Этнографической выставки в Москве в 1867 г. поднял тост под аплодисменты гостей из славянских земель: «… да процветает в России наука и образованность,… да становится русский язык языком общеславянским»*. Но, как видим, это лишь личное мнение Ламанского, а не программные цели политического направления. По славянскому вопросу часто вспыхивали споры государственников и славянофилов, причем каждая сторона была по-своему права. Позиция государственников была более взвешенной и прагматичной, хотя нередко приносила в жертву интересы не только славян, но и русского народа во имя «Европы», а фактически бюрократическим группам в МИДе и при Дворе. Славянофильские идеалы требовали бы от России подчинения своей внешней политики выполнению интернационального долга перед «братьямиславянами», что было бы лишь вариантом политики Нессельроде .

Но по вопросу о Константинополе и Проливах сходились мнения западников и славянофилов, охранителей и не утративших патриотизм либералов – присоединение их к России было бы исторической справедливостью. Как геополитические, так и экономические соображения требовали от России присоединения Царьграда. Второй Рим имел для русских людей сакральное значение, ведь русский Царь был преемником византийских императоров, при этом Проливы имели важнейшее стратегическое значение. Император Александр I не случайно говорил о Проливах, что они – «Ключ от нашего дома» (по французски: «Lа clef de notre maison»). Другое дело, что эта «великая мечта» так и не осуЛаманский В. И. Славянский мир. Этнографическая выставка 1867 года .

СПб., 2000, с. 20 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ ществилась, причем в основном изза вмешательства западных держав .

Вопрос о Проливах так остался нерешенным .

А в целом, каковы должны быть границы России с точки зрения националпатриотов XIX столетия? Для века великих колониальных завоеваний требования русских были на редкость умеренными. Своего рода программумаксимум изложил великий поэт (а также и дипломат)

Ф. И. Тютчев:

Москва, и град Петров, и Константинов град – Вот царства русского заветные столицы… Но где предел ему? И где его границы На север, на восток, на юг и на закат?

Грядущим временам судьбы их обличат… Семь внутренних морей и семь великих рек! .

От Нила до Невы, от Эльбы до Китая – От Волги по Ефрат, от Ганга до Дуная… Вот царство русское… и не пройдет вовек, Как то провидел Дух и Даниил предрек .

Но в целом большинство русских патриотических деятелей не вдохновлялись такой амбициозной программой. По иронии судьбы, большинство славянофилов (то есть националистов, по современной трактовке), были сторонниками широкой внешнеполитической экспансии, в соответствии с требованиями возрождения восточной империи .

Зато жесткие государственники-патриоты резонно опасались втягивания России в конфликты на Востоке, что ослабило бы государство и самодержавие .

Итак, за столетие от Карамзина до Победоносцева формулируется, выкристаллизуется, разделится на ряд течений определенная система взглядов и ценностей русской правой, разовьется определенная правая историческая традиция. Многое из идеологических воззрений тогдашней правой, даже на первый взгляд, совершенно анахроничное (вроде самодержавной монархии) станет политической платформой для партий и организаций современной России. Несмотря на свой охранительный характер правая ХIХ века была достаточно самостоятельной политической и тем более, идеологической силой. Фундаментальный основы идеологии, с которой правые вступили в бури и потрясения ХХ века, были заложены .

глава II

ИдеологИя Правого радИкалИзма наЧала XX века

Последние полтора десятилетия российской монархии стали важнейшим рубежом в истории правой. Хотя сами правые потерпели историческое поражение от большевиков, за несколько бурных лет первой русской революции национальноправое движение успело превратиться из кружковосалонного в массовое, организовав несколько политических партий, (кстати, самых массовых на период 1905–14 гг.). В историю это движение вошло под собирательным именем черная Сотня. Впрочем, с маленьких букв черными сотнями также называли и местные организации праворадикального направления .

Для достижения своих программных целей правые начинают прибегать к экстремистским действиям. Более того, их идеология также серьезно радикализируется. Произошло серьезное размежевание между разными течениями на правом фланге общественной мысли, что нашло отражение в организации сразу нескольких партий, среди которых были и консерваторыконституционалисты европейского толка (октябристы), правые радикалы с монархическим уклоном (значительная часть черносотенцев), русские националисты (часть черносотенцев и собственно националисты), и совершенно замшелые ретроградыпомещики («Совет объединенного дворянства») .

Мы рассмотрим ниже лишь воззрения черной Сотни и националистов, поскольку именно эти радикальные организации отличались особыми чертами «революционеров справа», и, самое главное, оказались прямыми предшественниками современных правых. Так, например, существует газета «черная Сотня», сразу несколько организаций официально называют себя черносотенными, но что более существенно, те или иные элементы черносотенных идей (эти слова упомянуты без всякого оскорбительного оттенка) находятся в идейном багаже всех правых России современных дней .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ Исследователь российской многопартийности В. В. Шелохаев обратил внимание на своеобразие порядка возникновения партий: вначале организационно оформились партии социалистические, затем – либеральные и, наконец, уже в разгар первой революции – традиционалистские* (правильнее их назвать праворадикальными). Впрочем, этот парадокс вполне понятен, поскольку лишь в 1905 г. возникла потребность в организации политических партий – противников революции .

До 1905 г. правые в России были интеллектуальным общественным движением, теперь же логика политической борьбы заставила их создавать политические организации партийного типа. Но и теперь правые не любили само слово «партия», считая его чуждым России западным термином и предпочитали называть свои организации союзами, считая, что если партия представляет интересы лишь части народа, то они, черносотенцы, и есть сам народ. Из всех черносотенных организаций партией себя называла лишь Русская Монархическая партия В. А. Грингмута и ряд региональных правых организаций .

Как ни странно, но черносотенцы во многом были правы, не считая свои организации партиями, поскольку в организационном плане они представляли собой на редкость децентрализованную массу мелких кружков и групп, постоянно то сливавшихся, то раскалывавшихся .

Еще более сложным была социальная база черносотенного движения, опиравшаяся чуть ли не на все слои тогдашнего российского общества, в том числе и полностью противоположные по своим интересам .

Имея в своих рядах и родовитых аристократов, и представителей плебса, помещиков и крестьян, фабрикантов и пролетариев от станка, профессоров и совершенно неграмотных людей, русских и инородцев, «черная Сотня» не подпадает под определенную классовую характеристику партии. Больше всего черносотенное движение можно назвать мелкобуржуазным (не случайно слово «охотнорядец», ранее обозначавшего мелкого торговца, стало с 1905 г. синонимом слова «черносотенец»). Учитывая, что в начале XX в. мелкая буржуазия, (в т. ч. сельская) составляла 60,7% населения страны, буржуазия – 16,3%, пролетариат – 14,6%,** то в черносотенные организации по своему составу почти соответствовали социальноклассовой структуре российского общества. Если какиелибо партии в тогдашней России и можно было назвать всенародными, то это могли быть лишь черносотенцы .

* Шелохаев В. В. Феномен многопартийности в России / / Сб. История национальных политических партий России. Материалы международной конференции. М., 21–22 мая 1996 г., Росспэн. 1997 .

** История политических партий России / Под ред. Зевелева А. И. М.: «Высшая школа», 1994. С. 11 .

Сергей Лебедев Приведем для примера социальный состав «отцовоснователей»

самой крупной по численности и самой «плебейской» из черносотенных партий – Союза русского народа (СРН), членов его Главного Совета первого состава. Председателем СРН был врачпедиатр А. И. Дубровин, его товарищем (заместителем) инженер А. И. Тришатный. Входили также в главный Совет П. Ф. Булацель (присяжный поверенный), А. А. Майков (вольный художник и домовладелец), В. Львович (тво официантов), В. Н. Воронков, И. И. Баранов (купец, рыбная торговля), Сурин (меховщик), С. И. Тришатный (брат А. И. Тришатного, присяжный поверенный), В. А. Андреев (холодильники «Унион»), М. Н. Зеленский (чиновник), Г. В. Бутми де Кацман (военный в отставке, литератор), Е. Д. Голубев (мясоторговля), Н. Н. Языков (дворянин, земский начальник в Казани), Г. А. Слипак (крестьянин), В. Н. Соколов (инженер) и др. Несколько позднее вступила в СРН и вошла в состав Главного Совета купчиха Е. А. Полубояринова, ставшая казначеем организации .

Она, кстати, может считаться единственным настоящим «капиталистом» в СРН .

Аналогичным был руководящий состав черносотенных союзов провинции. Так, Ярославский отдел СРН возглавлял И. Н. Кацауров, врачокулист, Астраханскую народную монархическую партию – владелец музыкального магазина «Лира» Н. Н. ТихановичСавицкий, Казанское царсконародное общество возглавлял профессор университета В. Ф. Залесский .

Среди деятелей черносотенного движения духовного звания в СРН состояли 32 епископа (из 70 в церкви), причем почетным членом в СРН был Иоанн Кронштадский. Одним из самых влиятельных отделов СРН был Почаевский, возглавляемый архиепископом Антонием Волынским, протоиерей Иоанн Восторгов возглавлял в Москве Русский Монархический Союз (одну из черносотенных организаций, возникшую после раскола в СРН), состоял в Союзе Русского Народа и будущий Патриарх Тихон .

В составе черной Сотни оказался ряд провинциальных помещиков черноземных губерний, среди которых можно выделить знаменитого депутата Государственной Думы Н. Е. Маркова (более известного как депутат Марков 2й). В целом, однако, вопреки либеральным и революционным представлениям, помещики не играли скольконибудь значимой роли в черносотенстве за пределами черноземных губерний, и крупных землевладельцев среди правых радикалов мы не увидим, тем более, что сугубо помещичьи интересы отражал Совет Объединенного Дворянства (СОД). членами СОД были из черносотенных вождей лишь Н. Е. Марков и В. М. Пуришкевич .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ

Наконец, в черносотенных союзах состояло немало деятелей русской культуры, имена которых, в отличие от их политических пристрастий, хорошо известны. Можно, в частности, упомянуть: поэта Б. В. Никольского, филологов академика К. Я. Грота, академика А. И. Соболевского, создателя русского народного оркестра В. В. Андреева, врача С. С. Боткина, академика В. Л. Комарова (будущего президента Академии Наук, именем которого назван поселок на берегу Финского залива), исторического писателя Яна (Янчевецкого), автора трилогии о монгольских завоеваниях, художников К. Маковского, и Н. К. Рериха, поэтов К. Случевского и М. Кузьмина, историков Д. И. Иловайского и Н. П. Кондакова, актрису М. Г. Савину и др .

Современные правые, кстати, любят увеличивать этот и без того длинный список за счет тех деятелей русской культуры, которые формально не состояли в черносотенных союзах, но не скрывали свои правые взгляды. К ним относятся, в частности, великий Д. И. Менделеев, художник В. М. Васнецов, философ В. В. Розанов и др. Как видим, руководство черной Сотни принадлежало практически целиком к тому социальному слою, который современные социологи называют средним классом .

Интересен и возрастной состав черносотенцев. Праворадикальной идеологии оказались все возрасты покорны. Среди известных черносотенцев Иоанну Кронштадскому и историку Д. И. Иловайскому к 1905 г. было уже свыше 70 лет. Впрочем, основная масса крупных организаторов движения была много моложе. К моменту революции 1905 г .

А. И. Дубровину было 50 лет, И. Восторгову, Н. Е. Маркову, П. Ф. Булацелю было 38–39 лет, Б. В. Никольскому и В. М. Пуришкевичу – по 35 лет, иеромонаху Илиодору – 25 лет .

Как видим, в демографическом плане вожди черной Сотни были мужчинами в расцвете лет и сил. Итак, социальная база черносотенства оказалась невероятно широкой, и именно такая социальная база помогла черносотенцам в течение нескольких месяцев 1905 г. «вдруг»

возникнуть в качестве серьезной политической силы, но именно эта же опора на противоположные социальные слои привела к бесконечным расколам в черносотенном движении и затем, по мере дискредитации православномонархической идеи в общественном сознании, к организационному краху правых. Разумеется, такой пестрый состав черной Сотни отразился и на ее идеологии .

–  –  –

На рубеже XIX – XX вв. организационно складываются основы почти всех партий, которые станут главными действующими лицами русской политической сцены вплоть до 1920х гг. Не остаются в стороне и правые. Почти одновременно с социалдемократами, эсерами и будущими кадетами возникает и интеллектуальный центр правых – Русское Собрание (РС), устав которого был утвержден 26 января 1901 г. (Ровно 90 лет спустя именно под таким названием возникает блок правых оппозиционных послеавгустовскому режиму организаций) .

Собственно, в наступившем веке продолжали активно работать ведущие публицисты правого направления, в частности, В. А. Грингмут, П. Ф. Булацель, С. Ф. Шарапов, М. О. Меньшиков и другие «золотые перья». На умеренноправых позициях стояла и самая многотиражная газета дореволюционной России – «Новое Время» А. С. Суворина .

Тем не менее оппозиционные монархии и традиционным ценностям леворадикальные и либеральные идеи овладевали все шире настроением общества. Демонстрировать революционные взгляды стало модой, почти все будущие «веховцы» и философы «серебряного века» успели переболеть марксизмом. Активизировалась земская оппозиция, начался мощный подъем рабочего движения. В стране явственно складывалась революционная ситуация .

В такой атмосфере надвигающейся грозы и возникло Русское Собрание (РС). Отличием его от прежних салонов или кружков любителей старины была, вопервых, нескрываемая политическая ангажированность Собрания, и вовторых, активная агитационная деятельность среди столичной творческой интеллигенции. В составе РС преобладали литераторы и публицисты. В числе самых заметных фигур РС были князь Д. П. Голицын, поэт и приватдоцент Петербургского университета Б. В. Никольский, издатель «Нового Времени» А. С. Суворин, публицист С. Н. Сыромятников (известный под псевдонимом «Сигма») и др. РС устраивало музыкальные вечера, обсуждение докладов, открыло свою гимназию По замыслу организаторов, РС должно было устраивать библиотеки и читальни, учреждать конкурсы и премии за научные исследования в области славистики, вести борьбу за трезвость и т. д. Впрочем, почти всю энергию РС поглотили политикоидеологические проблемы .

Весьма показательна реакция официальных кругов монархии на появление пусть и верноподданной, но самостоятельной политичесСЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ кой инициативы. Министр внутренних дел В. К. Плеве решил было запретить самовольно возникшую организацию*. Правда, в дальнейшем В. К. Плеве не только перестал стеснять РС, но даже и стал её почетным членом .

По мере развития революционной ситуации РС становилось определенным центром притяжения тех интеллектуальных сил, которые были противниками революционных потрясений и при этом были если не оппозиционно настроены, то, во всяком случае, скептически оценивали возможности одряхлевшей монархии поддерживать национальные охранительные начала. численность РС увеличилась и вышла за пределы столиц. Накануне 1905 г. отделы РС были открыты в Харькове, Варшаве, Казани, Киеве, Одессе, Оренбурге, Перми. С февраля 1903 года стали выходить «Известия Русского Собрания» .

Оставаясь организацией интеллигенции для интеллигенции, РС начало приобретать черты политической партии. Современный исследователь В. В. Кривенький считает, что до 1905 г. в России были лишь 3 общероссийские партии – Русской Собрание, эсеры и социалдемократы**, остальные политические группировки были или протопартиями, или действовали в национальных окраинах. Думается, что считать РС партией будет ошибкой, но свою роль мозгового центра для будущих черносотенцев РС действительно сыграло .

Между тем Россия неотвратимо приближается к революции .

Экономический кризис 1900–1903 гг., неурожай в 1901–1903 гг., террористические акции эсеров, банкеты либеральной интеллигенции с конституционными тостами сами по себе еще не означали революцию .

Для России всегда была характерна огромная роль веры народа в существующий политический порядок. Когда власть в России теряет свой сакральный характер, то государство стремительно рушится. Так было и в начале XVII века в связи с пресечением династии Рюриковичей, так произошло в феврале 1917 г. после окончательной дискредитации монархии, и в 1991 г. после упадка марксистской идеологии. Поэтому знаменитые строки Ф. И. Тютчева: «В Россию можно только верить» вовсе не поэтическая метафора .

С весны 1905 г. Русское Собрание превращалось в центр притяжения всех правых сил. В Русском Собрании обкатывались политические лозунги крайне правых и шел отбор будущих вождей «черной сотни»***. Элитарный академический характер РС в условиях революции * Степанов С. А. Черная Сотня в России. (1905–1914). М., 1992. С. 33 .

** Кривенький В. В. Новые данные сравнительно-политического анализа политических партий России / / Сб. История национальных политических партий России. М., 1997. С. 126 .

*** Степанов С. А. Указ. соч. С. 36 .

Сергей Лебедев не мог устроить правых, рвущихся к действию и понимавших необходимость мобилизации масс. Поэтому очень скоро началось (во многом стихийно) формирование в столицах и в провинциальных центрах правых монархических союзов, которые и вошли в историю под именем «черной сотни». РС сыграло свою роль тем, что стало поставщиком кадров руководителей правых организаций .

Впервые призыв к созданию монархической партии прозвучал 2 марта 1905 г. в газете «Московские Ведомости», овеянной славой М. Н. Каткова, в статье редактора В. А. Грингмута (1851–1907). Месяц спустя, 24 апреля 1905 г. при редакции открылось Центральное бюро Русской Монархической партии (РМП). Программа партии, первый пункт которой требовал «укрепления самодержавия»*, считала недопустимым любые уступки оппозиции, самодержавие должно быть неограниченным и поэтому не должно быть никаких представительных органов даже в виде законосовещательного Земского Собора (старая мечта славянофилов). Монархисты Грингмута оказались большими роялистами, чем король, ведь сам Николай II в рескрипте на имя министра внутренних дел А. Г. Булыгина от 18 февраля 1905 г. говорил о привлечении достойнейших, доверием народа облаченных, избранных от населения людей к участию в предварительной разработке и обсуждении законодательных предложений. В дальнейшем монархистам все же пришлось заявить о признании Думы. Неудивительно, что РМП так и не стала массовой партией. Впрочем, определенное влияние РМП все же получила. В первые годы первой революции в партии состояло 10 тысяч членов, насчитывалось 60 местных отделов .

Почти одновременно с РМП, в мартеапреле 1905 г. (первые листовки были выпущены 14 марта) в Москве братьями графами Шереметевыми на базе консервативного светского салона был создан «Союз русских людей» (СРЛ). Главными фигурами среди «Русских людей»

были архимандрит Анастасий, знаменитый историк Д. И. Иловайский, крупный публицист и писатель С. Ф. Шарапов, аристократы князь Гагарин, В. Урусов, граф Гудович и др. В отличие от РМП «Союз русских людей», напротив, приветствовал идею укрепления самодержавия через поддержку царя выборными людьми на местах. В идеологии «Союза»

было много славянофильских положений, и в частности, единение царя, которому остается «сила власти», и народа, за которым – «сила мнения» .

Главная задача «Союза Русских людей» – сломать стену между царем и народом в лице бюрократии. Именно бюрократия творит все зло и несправедливость в России, прикрываясь именем царя. Ко всему прочему именно чиновники пытаются ограничить царскую власть в своих интересах. Поэтому главная задача, стоящая перед Россией, это – огГрингмут В. А. Очерк его жизни и деятельности. М., 1913. С. 74 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ раничение произвола чиновничества, в то время как революционные и либеральные партии всего лишь хотят сами занять своими людьми чиновничьи должности и сесть на шею народа .

Конечно, такая программа во многом носила демагогический характер, пытаясь свести недостатки режима к отдельным людям, а не к самому режиму. Но помимо критики, часто обоснованной, своих левых оппонентов, уже в программе «Союза Русских людей» содержатся и элементы позитивной программы, отнюдь не сводимой к сохранению дореволюционного статускво. Самым значительным идеологическим новшеством «Союза» была старая славянофильская идея созыва сословного Земского Собора, который будет голосом «земли», обращенным к царю. В области религиозной жизни предусматривалось восстановление патриаршества .

В течение весны и лета 1905 г. все три правые организации вели активную агитационную деятельность, пытаясь завоевать на свою сторону население. Но первое время вся эта деятельность давала незначительный результат. Помимо определенного неумения представителей узких аристократическиинтеллигентских кругов говорить с народом, основную свою надежду правые возлагали все же не на массы, а на помощь государственного аппарата. В актив себе правые пока могли записать лишь появление ряда провинциальных организаций, возникших, как правило, самостоятельно, почти без помощи эмиссаров из Петербурга. Организатором и координирующим органом провинциальных правых обычно были правые газеты, ставшие своеобразной «Искрой»

черносотенцев .

Между тем революция набирала силу. После восстания на броненосце «Потемкин», Портсмутского мира – позорного окончания русско японской войны, возникновения параллельной власти в виде Советов (в ряде мест, впрочем, подменивших собой официальные власти), в октябре разразилась всероссийская стачка, парализовавшая всю страну. В таких условиях 17 октября 1905 г. Николай II подписал Манифест о даровании политических свобод и о созыве законодательной Думы. В Российской империи началась конституционная эра. И в эти же дни «свобод» в условиях полной прострации власти на улицы русских городов вышли тысячи простых «черных людей», как их называли в Московской Руси. В политический лексикон с тех дней вошли слова «черные сотни», «черносотенцы». В дни триумфа революции и паралича государственной власти правые перешли в наступление, наглядно показав свой потенциал .

По многим городам империи прокатилась волна уличных столкновений с революционерами, контрдемонстраций с пением царских гимнов и избиением тех, кто не снимал шапок при виде царских портретов .

В ряде городов доходило до вооруженных столкновений черносотенцев Сергей Лебедев с боевыми группами революционеров всех партий. Такие столкновения 17–27 октября 1905 года произошли в Архангельске, Ярославле, Твери, Сызрани, Саратове, Киеве, Ростове-на-Дону и других провинциальных городах. В Томске уличный бой с революционерами закончился тем, что засевшие в здании городского театра революционеры были сожжены вместе со зданием. Монархические манифестации часто сопровождались расправами над евреями, благодаря чему октябрьские события 1905 года вошли в историю под именем «еврейских погромов». Впрочем, о погромах поговорим чуть ниже .

Осень 1905 г. стала переломной для правых, которым, наконец, удалось мобилизовать на защиту традиционной Православной и Самодержавной Руси десятки тысяч человек и стать еще одной из движущих сил российской политической жизни. Бурный процесс возникновения множества мелких национальномонархических групп (обычно называвших себя «союзами») осенью 1905 г., особенно после Манифеста 17 октября, носил совершенно стихийный характер, почти не встречая поддержки властей империи. Даже в такой критической обстановке правительственные органы не пытались опираться на монархические партийные структуры, продолжая делать ставку на усмирение смуты привычными методами .

Так, когда самарский предводитель дворянства октябрист А .

Н. Наумов при встрече с премьерминистром С. Ю. Витте предлагал создавать на местах комитеты порядка из местных монархистов, то в ответ премьер разразился следующей тирадой: «Ну, знаете! Довольно мне ваших общественных сил! У меня на местах имеются свои верные агенты – исправники, становые и прочие чины полиции. Поверьте, их совершенно достаточно, чтобы провести в жизнь все свои указы и распоряжения»*. Если подобные высказывания, за которыми стояла вполне конкретная политическая практика, позволил себе граф С. Ю. Витте, один из самых светлых умов империи, понимавший силу общественной инициативы, то что было ждать от основной массы администраторов любого уровня, считавших «крамолой» все, что делалось не по предписанию начальства! В целом ряде губерний местные власти всячески препятствовали деятельности черносотенцев. Так, современный историк В. Ю. Рылов, исследуя черносотенное движение в Воронежской губернии, констатировал: «… чины полиции запрещали собрания СРН, арестовывали активистов, препятствовали деятельности, а также отказывались распространять телеграммы, полученные СРН от царя»** .

Вообще же из местных администраторов в обширной империи откроНаумов А. Н. Из уцелевших воспоминаний. Кн. II. Нью-Йорк. 1955. С. 34 .

** Рылов В. Ю. Правомонархическое движение в Воронежской губернии (1903–1917 гг.) / / автореферат… к. и. н., Воронеж, 2000, с. 15 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ венно поддержали «черную сотню» лишь ялтинский градоначальник И. А. Думбадзе, командующий Одесским военным округом генерал А. В. Каульбарс и одесский градоначальник И. Н. Толмачев, вологодский, затем нижегородский губернатор А. Н. Хвостов и некоторые другие. И это все на громадную империю!

Объявление Манифеста 17 октября и последовавшие в связи с этим митинги и демонстрации под красными знаменами вызвали ответные контрдемонстрации под патриотическими и монархическими лозунгами, часто сопровождавшиеся, как говорилось выше, драками и перестрелками с левыми. Современный исследователь «черной сотни»

С. А. Степанов, изучив множество документов, констатировал, что насилие, к которому прибегали участники черносотенных манифестаций, часто было ответным действием на выстрелы или взрывы бомб, брошенных в манифестантов революционерами или провокаторами* .

Впрочем, особую «славу» черносотенцам доставляли погромы, преимущественно еврейские, прокатившиеся, по подсчетам С. А. Степанова, за период с 17 октября по 1 ноября 1905 г. в 358 населенных пунктах, в которых погибло 1622 и было ранено 3544 человек**. Вопреки распространенному мнению, черносотенные партии, только начинавшие формироваться, были к погромам совершенно не причастны. Точно так же мало соответствует истине господствовавшее с 20х гг. в советской историографии мнение об организации погромов властями, для которых между погромами и вооруженными выступлениями с красными знаменами не было принципиальной разницы, тем более, что среди администрации, включая самые ее верхи, были сочувствовавшие либеральной оппозиции. Другое дело, что во многих случаях представители низовой администрации по собственной инициативе действительно могли участвовать в черносотенных манифестациях и даже произносить погромные речи. Но приписывать организацию погромов властям в условиях воцарившегося в России безвластия было бы напрасно. Известная западная исследовательница революционного терроризма в России, Анна Гейфман, беседуя с российским журналистом М. Поздняевым, справедливо заметила, что «погромы – это безобразные выходки толпы .

И они вызывали протест, встречали отпор»***. Действительно, в некоторых случаях погромщиков бывало убитыми больше, чем их жертв, в результате столкновений с еврейской самообороной, боевыми дружинами революционных партий. Нередко толпы погромщиков разгоняли с применением оружия казаки и полиция. К тому же надо добавить, что * Степанов С. А. Указ. соч. С. 53–54 .

** Там же. С. 54–56 .

*** «Общая газета». 1990. № 38 .

Сергей Лебедев многие акты насилия по отношению к евреям нельзя расценивать как погромы, поскольку нередко такие акты совершались самими евреями по политическим мотивам. Так, еще летом 1904 г. анархист Нисан Фарбер прямо в синагоге совершил покушение на фабриканта А. Когана .

Другой анархист, еврей по происхождению, Б. Бридман, бросил бомбу в одесскую синагогу, где собралась еврейская буржуазия. В декабре 1905 года в Одессе анархисты взорвали еврейский ресторан Либмана, убив более десятка веселящихся «буржуев». В местечке Кринки группа анархистов из числа местной еврейской молодежи взорвала бомбу в синагоге, где в это время происходило совещание предпринимателей .

Возможно, некоторые историки все эти акты насилия приплюсовывают к случаям еврейских погромов .

Также нет никаких свидетельств общего руководства или даже простой координации действий между погромщиками и манифестантами разных местностей, тем более, что всеобщая забастовка железнодорожников отрезала многие губернии и уезды друг от друга. В целом стихийный характер выступлений под монархическими и патриотическими лозунгами, сопровождавшийся насилием по отношению к революционерам, интеллигенции, евреям и другим «инородцам» серьезные исследователи не ставят под сомнение .

Давнюю традицию имеет стремление обвинить черносотенцев в получении субсидий от государственных органов, на основании чего исследователи 20х гг. и современные западные авторы утверждают, что черносотенцы были всего лишь организованным на деньги правительства движением. Но абсурдность таких утверждений особенно понятна нынешним россиянам, видевшим крушение не жалующихся на бедность проправительственных партий «Демократический Выбор России» или «Наш Дом – Россия». На чьито субсидии можно создать лишь диссидентские группы, но не массовое, насчитывающее сотни тысяч человек, движение .

Ряд черносотенных организаций, в частности СРН, действительно получал, весьма непериодически, субсидии от правительства. Но заметим, что оппозиционные партии, включая кадетов, не брезговали получать деньги от зарубежных спецслужб, (так, создание кадетской партии осуществлялось на деньги воюющей против России Японии) .

Впрочем, и отечественная буржуазия финансировала кадетов очень активно, (например, основным спонсором кадетов был АзовоДонской банк, один из самых крупных не только в России, но и в Европе). Революционеры пополняли партийные кассы за счет экспроприаций. Общая сумма правительственных субсидий черносотенцам, по подсчетам С. А. Степанова, составляла 250–300 тыс. рублей в год*. Учитывая, что * Степанов С. А. Указ. соч. С. 101 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ на одного союзника приходилось меньше рубля, сумму не приходится считать значительной. По отчету московского градоначальника, на выборах разных уровней черносотенцы затратили 1065 рублей, а кадеты – 700 тысяч (!). Несмотря на частные пожертвования сочувствующих «русскому делу», черносотенные союзы постоянно испытывали финансовые трудности. Не случайно для создания сотен в Сибири и для координации связи с провинциальными черными сотнями, председатель Московского Патриотического Союза В. Г. Орлов, по должности ревизор движения железных дорог, совершая поездки по казенной надобности, совмещал их с пропагандистскими и организационными целями. Доктор А. И. Дубровин из личных средств финансировал многие мероприятия СРН. Огромную роль в финансировании газеты СРН «Русское Знамя» сыграла Е. А. Полубояринова. Без колебания жертвовавшая по 100 тысяч рублей в год на пропагандистские мероприятия СРН, эта решительная женщина обеспечивала саму возможность существования ведущей черносотенной организации .

Но вернемся к осени 1905 г .

В ходе этих октябрьских выступлений началось бурное создание черносотенных организаций, в большинстве своем локальных, не выходивших в своей деятельности за пределы города (или даже отдельных городских районов) и уезда. Даже провинциальные отделы столичных организаций обычно были совершенно самостоятельны. Общее число этих первых черносотенных организаций, вероятно, вообще не удастся сосчитать по причинам их крайней децентрализации, отсутствия у большинства черносотенных союзов прессы, партаппарата, крайне текучего состава и двойного членства в нескольких родственных организациях, что было весьма характерно для правых .

После спада революционной волны началось упорядочивание черносотенной «партработы» – объединение мелких местных в более серьезные и сплоченные организации. Изданный в 1906 году список (далеко не полный) включал 272 самостоятельные черносотенные организации, действующие в более чем 200 городах и селах империи* .

Понятно, что такая раздробленность, порожденная конкретными обстоятельствами политической борьбы в 1905 году, должна была быть преодолена. С февраля 1906 г. начали проводиться всероссийские, а также областные, монархические съезды. Впрочем, эти съезды носили скорее ритуальноцеремониальный характер, демонстрируя единство всех черносотенцев. Реального объединения правых радикалов в одну партию так и не произошло, о причинах чего мы поговорим ниже. Тем не менее вместо мириад мелких группочек правых осени 1905 г. в следующем * Объединенный Русский народ. Список патриотических организаций .

СПб., 1906 .

Сергей Лебедев году большая часть «черной сотни» объединилась в Союзе Русского народа (СРН). Обычно история черносотенного движения ассоциируется с СРН и ее лидерами – А. И. Дубровиным, В. М. Пуришкевичем и др .

IV монархический съезд, состоявшийся в апреле 1907 г., призвал черносотенцев вливаться в ряды СРН, признав гегемонию СРН в черносотенном движении .

Союз Русского Народа был создан 8 ноября 1905 г. в Петербурге. Благодаря своему столичному положению, знакомству лидеров с влиятельными придворными и правительственными кругами, личным качествам учредителей, особенно организаторскому таланту А. И. Дубровина, Союз Русского Народа быстро превратился во всероссийскую организацию, поглотив большинство мелких черносотенных групп .

Уже 21 ноября СРН провел массовый (до 20 тысяч присутствовавших) митинг в Михайловском манеже. С 27 ноября стала выходить газета «Русское Знамя» – главный орган СРН. Буквально в считанные дни СРН стал заметной политической силой в столице империи. Региональные группы черносотенцев объявляли о своем присоединении к СРН (впрочем, большинство из них сохранило автономию), создавались местные организации СРН в провинции. Признанием СРН властями стал прием депутации СРН Николаем II 23 декабря 1905 года. Выслушав верноподданейшие клятвы черносотенцев, царь напутствовал депутацию словами: «Уповайте на Бога и надейтесь на меня» .

1907–08 гг., т. е. время окончательного спада революции, были временем пика черносотенного движения. Так, к концу 1907 г. черные сотни действовали в 66 губерниях и областях, СРН имел 2124 отдела, другие монархические союзы – 105 отделов, общая численность черносотенцев достигала 410 тыс. чел*. По подсчетам Департамента полиции, черносотенные организации насчитывали 500 тысяч членов .

(Сами черносотенцы заявляли, что в их союзах состоит 3 млн. чел.) В качестве примера деятельности черносотенцев в российской провинции можно указать на историю правых в Казанской губернии, подробно исследованную казанским историком И. Е. Алексеевым .

Многонациональная губерния, достаточно промышленно развитая, с одним из старейших и крупнейших университетов страны, известным своими студенческими выступлениями, с многочисленной либеральной интеллигенцией, для правых радикалов была «крепким орешком» .

И тем не менее черносотенцы действовали в губернии весьма активно и успешно .

В конце 1904 г., используя в качестве базы Казанское Общество Трезвости (КОТ), местные монархисты создали отдел Русского Собрания. После тревожных событий 1905 г. в губернии были созданы ЦарсИстория политических партий в России. Под ред. Зевелева А. И. С. 64 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ коНародное Русское Общество (ЦНРО) и ЦарскоНародное Мусульманское Общество (ЦНМО), открыли отделы СРН (позднее также и Союза Михаила Архангела). В ноябредекабре 1907 г. в Казанской губернии действовали 100 черносотенных организаций и отделов, в которых состояло 8548 человек* .

По своей программе провинциальные черносотенцы оказались радикальнее столичных. Так, ЦарскоНародное Русское Общество признавало необходимым отчуждение 1 / 3 земель у помещиков с компенсацией. В своей практической деятельности казанские черносотенцы занимались созданием ремесленных объединений (так, при местном отделе РС было создано общество ремесленников строительных работ) .

Велась значительная просветительная и благотворительная деятельность. ЦНРО открыло общеобразовательную бесплатную школу с портновским отделением, продолжал работать КОТ, открывший сеть лечебных заведений. В 1908 г. появилось Казанское Общество Православных Русских Женщин, занимавшееся благотворительностью, в 1912 г. – Общество призрения малолетних** .

Подобным образом действовали черносотенцы в Уфимской губернии. Местные черносотенцы на свои средства открыли бесплатную начальную школу***. В Воронежской губернии черносотенцы создали потребительское общество «Русское зерно»**** .

Но почти таким стремительным был начавшийся вскоре кризис правого радикализма, приведший к многочисленным расколам и значительному падению влияния на массы идей и лозунгов «черной сотни» .

Идеология черносотенства

Название «черная сотня», пущенное в оборот противниками правых, как ни парадоксально, действительно отражает социальный состав движения. Напомним, что в допетровской Руси «черной сотней»

называлось податное тягловое население городских посадов (в отличие * Алексеев И. А. Черносотенцы и умеренные монархические организации Казанской губернии. (1905 – февраль 1917). Автореферат диссертации… к. и. н. С. 21 .

** Там же. С. 18–20 .

*** Максимов К. В. Монархическое движение в России: 1905–1917 гг .

(На материалах Уфимской губернии) / / автореф… к. и. н., М, 2004 .

**** Рылов В. Ю. Правомонархическое движение в Воронежской губернии (1903–17 гг.) / / автореф… к. и. н., Воронеж, 2000, с. 17 .

Сергей Лебедев от служилых людей). «черной сотней» могли называть и самоуправление посадских людей, выбиравших сотского старосту и несущих сообща все тягло и платящих подати. Кроме того, в случае внешней угрозы «черные сотни» составляли отряды ополчения посадских и земских людей. Публицисты правых начала XX века любили подчеркивать, что ополчение К. Минина и Д. Пожарского было собранием нижегородских «черных сотен», а сам Кузьма Минин был мясоторговцем и сотским старостой. Среди современных правых есть толкователи термина «черные сотни» как обозначение монаховвоинов, но это, видимо, романтическая фантазия .

Политическое значение термин приобрел еще в конце XIX века как наименование «мещанской партии» в Московской городской Думе .

Как писал в 1885 году в либеральном журнале «Вестник Европы» один из будущих лидеров партии кадетов С. А. Муромцев, «у нас под этим именем разумеют весьма сплоченную группу мещан и ремесленников, выходящую из третьего разряда избирателей. «черная сотня», как и купечество, состоит из тех же хозяев, только – разрядом ниже»* .

Итак, называя себя «черной сотней», правые как бы подчеркивали свое простое происхождение: мы – черный, простой народ, соль земли русской, те, кто не имеет никаких привилегий, но всегда предан царю и Церкви и кто готов выступить в их защиту. Как патетически писал черносотенный автор А. А. Майков, «хотя это прозвище дано черносотенцам как презрительное, однако оно имеет некоторое основание, так как первыми поднявшими знамя «За Веру, Царя и Отечество» были большей частью русские люди простого звания, крестьяне, мещане, а простой народ в прежние времена назывался «чернью», «черными людьми»**. Лидер Русской Монархической Партии Владимир Грингмут давал такое определение черносотенцам: «черносотенцы-монархисты – это тысячи, миллионы, это – весь Православный Русский народ, остающийся верным присяге Неограниченному Православному Царю»*** .

Помимо этого «черные сотни» обозначали, с точки зрения правых, всесословный общенациональный характер движения. И, наконец, допетровская терминология означала как бы стремление вернуться к исконной Руси, откинув все противоречащие русской жизни западные бюрократические заимствования, осуществить своего рода консервативную революцию. Под западными заимствованиями подразумевались культурный разрыв между европеизированной элитой и черным * Душенко К. В. Русские политические цитаты от Ленина до Ельцина. М., 1996, с. 162 .

** Майков А. А. Революционеры и черносотенцы. СПб., 1907. С. 23 .

*** Грингмут В. А. Руководство черносотенца – монархиста / / Собр. ст .

В 4-х тт. М., 1910, Т. 2., с. 156 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ народом, сохранившим русские традиции и духовную жизнь, а также бюрократия, подорвавшая традиционное самоуправление «земли», и главного врага, подрывавшего традиционные устои в лице еврея .

Нельзя не признать определенную справедливость названия для радикального традиционалистского, и при этом действительно всесословного движения. Принципиальный противник «черных сотен», радикал слева В. И. Ленин в июне 1905 г. (т. е. еще до массовых черносотенных выступлений, известных как «погромы») говорил, что сторонников самодержавия в народных низах составляют «элементы народной темноты (быстро разлагающийся конгломерат, всесильный еще вчера, бессильный завтра)»*. Действительно, многомиллионная масса крестьян, мелких предпринимателей, кустарей и торговцев, священнослужителей и т. д., многие из которых жили совершенно патриархально, совсем как посадские «черные сотни» XVII века, представляя собой истинную «сермяжную» Русь, с точки зрения марксиста были лишь «элементы темноты». «Темными» (даже «черными», черносотенными) эти «элементы» были, видимо, потому что оказались совершенно незатронутыми «просвещением», исходившим со страниц революционных газет и брошюр (не говоря уже о том, что среди «элементов» хватало полностью неграмотных) .

Однако В. И. Ленин, будучи реальным политиком, обратил внимание и на еще одну сторону черносотенства: «В нашем черносотенстве есть одна чрезвычайно оригинальная черта, на которую обращено недостаточно внимания. Это – темный мужицкий демократизм, самый грубый, но и самый глубокий»**. Представляя собой движение народных масс, пусть даже и «темных», черносотенное движение сочетало в себе традиционализм и даже анархизм со стремлением к удовлетворению потребности русского народа к социальной справедливости и к народному самоуправлению без вмешательства бюрократовчиновников, что не мог не заметить вождь большевиков. Поэтомуто яростный антикапитализм и антибюрократизм был присущ черносотенцам не меньше, чем ненависть к подрывающим традиционные устои русской жизни революционерам и либеральной интеллигенции .

чтобы не быть голословным, для рассмотрения идеологии «черной сотни» и особенно тех ее положений, которые стали частью идейного багажа современной русской правой, необходимо изучить некоторые основополагающие теоретические документы движения. При этом необходимо учитывать, что правым в период подъема революции приходилось не столько теоретизировать и писать ученые трактаты, скольЛенин В. И. ПСС. Т. 10. С. 360 .

** Ленин В. И. ПСС. Т. 24. С. 18 .

Сергей Лебедев ко полемизировать со своими левыми оппонентами и, кроме того, в условиях резкого противостояния революции и власти черносотенцы не могли зайти слишком далеко в критике правительства, при этом критически оценивая дореволюционный порядок, социальноэкономические реалии которого и породили революцию. Кроме того, черносотенные союзы разных губерний России весьма решительно расходились друг с другом по многим важнейшим проблемам. В силу этого часто трудно найти «общечерносотенную» точку зрения по аграрному, рабочему и др. вопросам .

Рассмотрим для примера вышедшую в 1907 г. брошюру «Революционеры и черносотенцы» художника Аполлона Майкова (сына известного поэта), одного из основателей черносотенного движения, имевшего членский билет СРН № 1, члена Главного Совета СРН. (Эту брошюру мы уже цитировали выше.) После критики революционеров, главным из которых А. А. Майков считал П. А. Кропоткина, он перешел к изложению позитивной программы правых радикалов: «… не путем насильственного разрушения всего окружающего, а лишь проведением в жизнь великих начал христианства может быть улучшена наша жизнь: что какой бы ни был образ правления, как бы люди ни слагали своей жизни в государствах ли, в общинах ли, но если они будут злы, то никакие законы, никакие новые условия жизни не уменьшат количество зла, несправедливости и неправды*. Как видим, источником бедствий и страданий человечества являются не социальные условия жизни, а причины морального порядка. Это – традиционное для русской правой противопоставление духовного очищения человека и всей нации вопросам социальнополитических преобразований общества на основе умозрительных доктрин .

черносотенцы, по словам А. А. Майкова, в своей идеологии основываются на началах Православия, Самодержавия, Народности, поскольку без этих начал невозможно существование России: «От Православной Церкви русский народ получил свет просвещения, на котором воспитывалась в течение веков душа народная. Около Православной церкви сложилось и Государство Российское… благодаря Ей русский народ сохранил политическую свободу… Самодержавие Царское установлено самим русским народом. Царская власть не происходит от завоевания, чем отличается от власти абсолютных монархов и восточных деспотов, а вручена Царю русским народом, почему она и не представляет из себя господства, а занимает относительно народа служебное положение»** .

Повторив эти традиционные для правой положения, А. Майков вносит * Майков А. А. Указ. соч. С. 24 .

** Указ. соч. С. 24–25 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ и некоторые добавления в духе времени для обоснования самодержавия: «Но полнота Царской власти должна быть неприкосновенной, ибо только при этом условии возможно охранить эту власть от захвата какойнибудь шайкой ловких политиков, или одною частью населения, например, капиталистами»* .

Старая неприязнь русской правой к власти финансового капитала (но отнюдь не отрицание частной собственности) привела к тому, что многие лозунги и программные требования черносотенцев могли без всяких изменений присутствовать в программах революционных партий. Так, среди требований СРН были ограничения рабочего дня, государственное страхование рабочих, выделение дешевых кредитов крестьянским хозяйствам, предоставление каждому сельскому обывателю (т .

е. каждому сельскому жителю) неотчуждаемого минимума земли и т. д .

О поразительном сходстве лозунгов левых и правых радикалов не без удивления писали многие далекие от политики и идеологических «измов» современники. Вот, например, свидетельство бывшего сенатора, помощника П. А. Столыпина и госсекретаря С. Е. Крыжановского – человека наблюдательного, но не склонного к теоретизированию: «Крайне правое крыло этого движения (Союза Русского Народа) усвоило себе почти ту же социальную программу и почти те же приемы пропаганды, какими пользовались партии революционные. Разница была лишь в том, что одни обещали массам насильственное перераспределение собственности именем Самодержавного Царя, как представителя интересов народа и его защитника от угнетения богатых, а другие – именем рабочих и крестьян, объединенных в демократическую или пролетарскую республику»**. Из этих слов, впрочем, не следует делать вывод о какомто марксистском характере черносотенства. В большинстве своем правых радикалов отличало неприятие не капитализма как системы, а именно того капитализма, который сложился в России к началу XX века с его хищническим характером, господством евреев и прочих «инородцев», значительной подчиненностью иностранному капиталу .

Относительно же национального капитала А. А. Майков писал:

«Признавая, однако, что без капитала невозможны ни промышленность, ни торговля, ни вообще какоелибо хозяйство, черносотенники считают, что необходимо, чтобы капитал занимал служебное относительно народа и государства положение, но не являлся бы исключительной довлеющей в государстве силой. Признавая полную несостоятельность борьбы с капиталом, проповедуемой анархистамисоциалистами, стремящимися уничтожить всякую собственность и власть, черносотенцы * Там же. С. 27 .

** Цит. по: Леонтович В. В. История либерализма в России. 1762–1914. М., 1995 .

Сергей Лебедев признают, что исключительное господство капитала есть великое зло и считают, что только неограниченная Царская власть способна охранить народ от чрезмерного гнета капиталистов»* .

Проще всего было бы объявить антикапиталистические пассажи в агитации правых радикалов заурядной демагогией. Но, не отрицая попытки завоевать массовую поддержку в условиях чрезвычайного распространения антибуржуазных настроений и популярности социалистических идей в российском обществе того времени, все же осмелимся утверждать, что неприязнь к «буржуазии» была действительно характерна для значительной части «черной сотни». Основную массу рядовых членов движения, напомним, составляли мелкие трудящиеся собственники с патриархальным мировоззрением, жестоко страдающие от конкуренции крупных предприятий. Для традиционного сектора экономики одинаково болезненными оказались и промышленный подъем 90х гг. XIX века с его ускоренным ростом тяжелой промышленности за счет привлечения иностранного капитала и роста косвенного налогообложения, и экономический кризис 1900–03 гг., пустивший по миру тысячи мелких предпринимателей, русскояпонская война и забастовки осени 1905 г. Понятно, что крупный капитал был для охотнорядцев таким же (если не большим) врагом, как и парализующие нормальную жизнь забастовщики под красным флагом .

Руководство «черной сотни», хотя и не принадлежало к социальным низам, но вместе с тем среди них трудно найти буржуа в «чистом» виде .

Политическое ядро черносотенных организаций состояло из врачей, журналистов, профессоров, адвокатов, чиновников, военных в отставке и представителей слоев, так или иначе связанных с государством, система ценностей которых отличается определенным презрением к буржуазному накопительству в сравнении со служением высшим интересам Державы. Громадную роль в «черной сотне» играли иерархи Православной Церкви, чья социальная доктрина делает упор на нестяжании и преимуществе духовных ценностей перед деньгами. Были среди руководителей черносотенцев и «зубры» поместного дворянства с присущим ему аристократическим высокомерием к нуворишам .

Наконец, и среди состоятельных людей, входивших в черносотенные союзы, как пишет С. А. Степанов, «напрасно было бы искать среди них представителей известных купеческих фамилий, фабрикантов, финансистов. В подавляющем большинстве это недавние выходцы из низов, сколотившие свои состояния грубыми методами первоначального накопления капитала»**. Даже разбогатев, эти люди * Указ. соч. С. 28 .

** Степанов С. А. Указ. Соч. С. 113 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ оставались по всей своей культуре простонародьем. Неудивительно, что среди поддерживавших «черные сотни» купцов были и совершенно неграмотные .

Но и самые богатые черносотенцы отнюдь не входили в число ведущих имен делового мира. «Настоящая» буржуазия, т. е. промышленные и финансовые круги, предпочитали поддерживать «настоящие»

буржуазные партии – октябристов, мирнообновленцев и пр .

Таким образом, удивительное сходство черносотенных и большевистских требований в рабочем вопросе не должно удивлять. Так же становится понятным сильное влияние черносотенцев на рабочих многих заводов. В частности, сильные организации СРН существовали на Путиловском и Невском заводах в Петербурге. В ИвановоВознесенске, родине первого Совета, была создана состоящая преимущественно из рабочих СамодержавноМонархическая партия. Довольно сильные позиции имели черносотенцы в профсоюзах. Так, в киевском Союзе Русских Рабочих во главе с наборщиком К. Цитовичем, состояло свыше 3 тысяч человек. В Одессе в 1907–08 гг. черносотенцами были созданы 6 артелей грузчиков. Наконец, в 1909 году был организован Российский Экономический Рабочий Союз, руководителем которого был рабочий Алексей Божаков, а почетным председателем – В. М. Пуришкевич .

Впрочем, была еще одна причина неприятия правыми капитализма и буржуазной демократии. Вернемся к книжке А. А. Майкова:

«черносотенцы особенно опасаются конституции на том основании, что самый могущественный капитал принадлежит евреям и, следовательно, введение конституции равносильно передаче власти над Россией в руки евреев: они указывают, что капиталистический гнет, наблюдаемый в Западной Европе и не без основания вызывающий такой протест в среде низших слоев населения, опирается главным образом на парламентаризм»*. Впрочем, о еврейском вопросе и его антибуржуазной стороне мы еще поговорим далее .

Пока же обратим внимание на несколько неожиданную критику черносотенцами «старого режима» (этими словами, заимствованными из лексикона левых, черносотенцы широко пользовались для обозначения политического строя до Манифеста 17 октября). «… черносотенники желают полного переустройства русской жизни, осуждают всю правительственную политику, как внутреннюю, так и внешнюю, всего последнего времени и желают самых коренных реформ, – продолжает А. А. Майков. – Но только они домогаются, чтобы реформы эти были произведены в духе русского народа, согласно с его историей, чтобы реформы явились естественным развитием всего созданного русским народом, а не являлись бы насильственным навязыванием чуждым русМайков А. А. Указ. соч. С. 42 .

Сергей Лебедев скому народу учений и учреждений»*. Вообще в черносотенных листовках и брошюрах критики «старого режима» предостаточно (правда подразумевался не сколько сам режим в политологическом смысле этого слова, сколько космополитическая коррумпированная и неэффективная бюрократия). Необходимость серьезных преобразований в обществе черносотенцами не ставилась под сомнение. Вопрос заключался в формах политических изменений .

Парламентаризм и конституцию правые первоначально отвергли с порога. Напомним, что массовые выступления «черных сотен»

были именно реакцией на октябрьский Манифест. Созыв Николаем II Государственной Думы вызвал раскол только что начавшегося политически организовываться движения. Первоначально черносотенцы пытались противопоставить созываемой Думе идею Земского Собора .

Еще 24 ноября 1905 г. собрание монархистов в Москве обратилось к царю с призывом созыва Собора. После того, как все же начались выборы в I Государственную Думу, черносотенцы приняли в ней участие .

Но в предвыборной кампании черносотенцы сделали ряд ошибок, вызванных определенным сектантством фанатиков самодержавия. черносотенные союзы отказывались от предвыборных коалиций со всеми, даже правыми партиями, не признающими неограниченное самодержавие и территориальную целостность России. Более того, на I Монархическом съезде в Петербурге в феврале 1906 г. были предложения даже голосовать за левых кандидатов, лишь бы провалить умеренных конституционалистов. Неудивительна была и неудача: лишь 9,2% избирателей отдали голоса черносотенцам. При этом среди депутатовчерносотенцев в I Думе не было ярких оригинальных деятелей. В силу этого даже та небольшая группа черносотенцев и примкнувших к ним независимых депутатов, всего около 30 депутатов, практически никак себя не проявили. Более благоприятными были для правых выборы во II Государственную Думу, в которой они получили четверть всех голосов (столько же, сколько и левые радикалы), причем черносотенцев среди правых депутатов было больше, чем октябристов. В новой Думе появились и яркие парламентские ораторы из черносотенцев – Владимир Пуришкевич и Николай Марков (более известный, как Марков 2-й, поскольку именно вторым после своего однофамильца он находился в списке депутатов) .

Однако черносотенцы шли в Думу не для того, чтобы заниматься парламентской деятельностью, а чтобы подорвать изнутри российский парламентаризм. Яростная антидумская кампания в черносотенной прессе и скандальные выходки черносотенного депутата В. М. Пуришкевича сыграли определенную роль в дискредитации Думы в глазах обУказ. соч. С. 30 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ щественного мнения, что позволило премьерминистру П. А. Столыпину без особых трудностей разогнать II Думу и изменить избирательный закон. Характерно, что никто не вышел на защиту парламента .

Вернемся к брошюре А. А. Майкова, написанной, повторим, в 1907 г., уже после опыта двух Дум и издания «Основных законов Российской Империи» 1906 г., которые можно считать конституцией .

А. А. Майков попытался совместить идею самодержавия, отвергнутый самим царем проект восстановления Земских Соборов и реформирования государственной Думы. Итак, Майков продолжает: «Самодержавие Царское, облеченное полнотой законодательной и исполнительной власти, должно быть осуществлено в единении Царя с народом. Единение это должно быть основано на началах соборности, которая издревле была создана русским народом во время его самобытности. В настоящее время оно может быть осуществлено на тех же началах, либо под видом постоянной Государственной Думы, либо под видом периодически созываемых Земских Соборов… В состав Собора или Думы должны входить только представители Православного народа как хозяина земли Русской. Инородцы, входящие в состав России, должны иметь своих особых представителей при Государственной Думе или Соборе»* .

Выборы в высший представительный орган, по мысли Майкова, должны носить характер выборов на началах сословности, т. е. чтобы каждый думец (или соборный чин) был представителем определенного сословия, поскольку «при выборах, производимых от сплошных масс населения выборные люди, по мнению черносотенников, всегда будут людьми случайными, ничего общего с основным населением не имеющими, олицетворяющими тот опасный тип «политиканов», для которых одинаково чужды нужды народные…, стремящиеся только к захвату власти для осуществления своих теорий или просто личных целей** .

В своей критике парламентаризма правые с удовольствием использовали свидетельства коррупции, демагогии, циничного обмана избирателей, неустойчивости правительственных кабинетов и т. п .

грехов парламентарнодемократических государств того времени, особенно Французской Республики. Но поскольку противопоставить идее демократии идею самодержавной монархии с 1905 г. стало затруднительно, русские правые незаметно для себя перешли к теории корпоративизма. Произошло частое в политике явление, когда под видом восстановления старого на деле осуществляется теоретическое обоснование качественно нового. Но, впрочем, ни Майков, ни другие * Указ. соч. С. 37–38 .

** Указ. соч. С. 39–40 .

Сергей Лебедев черносотенные авторы так и не развили до конкретных деталей свое предложение о корпоративном устройстве высшего представительного органа страны, предоставив это сделать теоретикам западных правительств 20–40х гг .

Как видим, черносотенцы пытались противопоставить идее демократии идею соборности и парламенту, избранному всеобщим голосованием по правилу «один человек – один голос», корпоративному органу, избранному по сословному принципу, считая, что это позволит избежать «политиканства» в западном стиле и полностью соответствует русской традиции .

Впрочем, эти проекты разделяли далеко не все черносотенцы, большинство которых, как и положено монархистам, признали утвержденную царем Государственную думу. Основным требованием к Думе было лишь намерение сделать ее «национальнорусской» (п.6 Устава СРН) .

Если же попытаться коротко, в одном лозунге, изложить программные цели черносотенцев, то трудно найти чтолибо лучше девиза органа СРН, газеты «Русское Знамя», гласившего: «За веру Православную, Царя Самодержавного, Отечество нераздельное и Россию для Русских!» Впрочем, подобный девиз, годный для газеты вековой давности, для современного читателя нуждается в «расшифровке» .

россия для русских!

Как видим, черносотенцы недалеко ушли от своих предшественников XIX века в критике капитализма, демократии и социалистических теорий, противопоставляя им Православие и Самодержавие. Но вот что действительно было идеологическим новшеством черносотенцев, это – национализм, точнее, своеобразный националтрадиционализм .

Среди правых теоретиков предшествующего столетия националистов в современном понимании этого слова не было, поскольку главное в «русскости» в их представлении было православное вероисповедание и российское подданство. Этническое происхождение имело гораздо меньшее значение .

Но в совсем иных условиях приходилось действовать черносотенцам. Русское национальное самосознание уже в значительной мере утратило религиозный и подданнический характер. Но при этом русская нация, расселившаяся на громадной территории, живя чересполосно с «инородческим» населением, включившая в себя немало добровольно обрусевших этнических элементов и сильно социально расслоившаяся, СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ причем культурные различия между различными социальными группами в русском народе были сильнее различий между западными нациями, не могла не получить и национализм особого рода. Например, русский национализм никогда не носил расового оттенка, зато всегда был связан с «почвой» – пространством, носил державный интеграционный характер. Еще одной особенностью русского национализма начала XX века было то, что государствообразующая русская нация вовсе не могла считаться привилегированной и господствующей в Российской империи. Скорее, напротив, многие льготы в самоуправлении, налогах, отбывании воинской службы и т. д. имели именно жители национальных окраин. Подобные привилегии нередко приводили к определенному засилью «инородцев» в госаппарате или ряде сфер деятельности .

Сами же коренные русаки имели уровень жизни, процент грамотности или доступ к рычагам управления государством меньший, чем это можно было бы предположить, исходя из роли народа – станового хребта государства .

И, наконец, на черносотенцев оказывало влияние усиление национализма народов Российской империи, принявшего в ряде регионов, особенно в Польше, сепаратистский и воинственно русофобский характер. Все это ставило под вопрос сохранение территориальной целостности России, причем главную опасность представляли не столько сами сепаратистские движения, а полное равнодушие «передового» общества к сохранению единства империи .

Неудивительно, что национальная программа заняла в идеологии «черной сотни» особенное место. Национальная программа черносотенцев сводилась к лозунгу: «Россия для русских!» Этот краткий лозунг, однако, нуждается в подробном комментарии, поскольку иначе его можно свести (как это обычно делали) к требованию исключительных прав для русской нации в Российской империи, что совершенно неверно .

В пункте 5 Программы СРН было изложено черносотенное кредо:

«Русской национальности, собирательнице земли Русской, создавшей великое и могущественное государство, принадлежит первенствующее значение в государственном строительстве .

Прим. 1. Союз не делает различия между великороссами, белорусами и малороссами .

Прим. 2. Все учреждения Государства Российского объединяются в прочном стремлении к неуклонному поддержанию величия России и преимущественных прав русской народности, но на строгих началах законности, дабы множество инородцев, живущих в нашем Отечестве, считали за честь и за благо принадлежать к составу Российской империи и не тяготились бы своей зависимостью .

Сергей Лебедев Прим. 3. Русский язык есть господствующий язык Российской империи для всех населяющих ее народов»* .

Как видим, стратегические цели СРН весьма трудно назвать шовинизмом или расизмом. На фоне пышно расцветающих в начале столетия в западных странах воинствующих шовинистических течений типа пангерманизма или англосаксонского джингоизма, черносотенцы выглядели просто умеренными пацифистами. Ничего подобного идеологии «народагосподина», объединения родственных народов, завоевания «жизненного пространства», юридического закрепления дискриминации по этническому признаку и т. п. аксиом западного правого радикализма мы не увидим у «черной сотни» .

«Почвенный» характер русского черносотенного национализма привел к тому, что среди руководства черносотенных союзов оказалось довольно много людей нерусских по крови. Среди лидеров черносотенцев можно видеть немцев (В. А. Грингмут, принявший русское подданство и перешедший в православие в довольно зрелом возрасте, Н. А. Энгельгард, барон Г. Г. Розен, граф Н. Ф. Гейден и мн. др.) .

Обильно были представлены в «черных сотнях» молдаване (В. М. Пуришкевич, любивший называть себя «истинно русским человеком», П. А. Крушеван, депутат II Думы, любил вспоминать свое происхождение от знатного молдавского боярского рода П. Ф. Булацель). чехом по происхождению был Борис Пеликан, один из руководителей черносотенцев Одессы. Наконец, огромное большинство рядовых членов черносотенных организаций были по происхождению малороссами (украинцами), считавшими себя русскими. По иронии судьбы, можно говорить об определенном «засилье инородцев» в «черных сотнях», где великороссы явно были в меньшинстве. Впрочем, удивительного здесь ничего нет, поскольку «истинно русский человек», по мнению черносотенцев, это – монархист, патриот и желательно православный по вероисповеданию. Этнические и тем более расовые характеристики не имеют особого значения. Выражение «обрусить инородцев» означало не ассимиляцию их русскими, а превращение их в истинных защитников российского политического строя .

Отсюда становится понятным наличие инородческих «черных сотен» в рядах правых. Так, в Казанской губернии действовала под руководством профессора В. Ф. Залесского ЦарскоНародное Русское Общество (ЦНРО), 3 отдела которого целиком состояло из мусульман, и самостоятельное ЦарскоНародное Мусульманское Общество. Около 15% отделов всех черносотенных союзов в губернии были чувашскиОстрецов В. М. Черная Сотня и Красная Сотня. М., 1991. С. 41–42 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ ми*. В Одессе в феврале 1910 г. возникло «Общество евреев, молящихся за царя» Моисея Кениса**, так что в русском черносотенном движении присутствовали и еврейские организации .

Наконец, парадоксальным образом именно то, что считают образцом великодержавного шовинизма – требование ликвидации «инородческого засилья» в управлении, экономике и культуре, что подразумевало отмену льгот и привилегий для различных этнических и религиозных групп населения, в действительности оказывается борьбой за политическое и экономическое равноправие всех народов России. Звучит курьезно, но ведь именно черносотенные требования оказываются шагом к демократизации всех сфер жизни российского общества. Это принципиально отличает русских правых от западных, которые старались именно усилить дискриминацию по отношению к национальным меньшинствам в своих странах .

черносотенцы же выражали особое «благорасположение» к народам, исповедующим «Магометов закон»***. Устав отколовшегося от СРН Союза Михаила Архангела отмечал заслуги живущего в России немецкого населения, «оставшегося верным престолу и русской государственности в дни пережитых смут». Учитывая, что в период революции 1905–07 гг. мусульмане и немцы России действительно проявили себя преданными престолу, то черносотенцы считали их «истиннорусскими людьми» .

По аналогичному критерию – поведению основной массы определенного этноса в период революции, черносотенцы определяли «недружественные народы». К таковым относились финны, опасные уже наличием своего автономного княжества вблизи от столицы империи. В период первой революции Финляндия стала местом, где укрывались революционеры, в т. ч. и террористы, при сочувственном попустительстве властей Великого княжества. В Государственной Думе правые депутаты вели, по словам В. И. Ленина, «поход на Финляндию», требуя полной и окончательной инкорпорации княжества в состав Российской империи .

Сохранилась у черносотенцев и неприязнь к полякам, которые считались потенциальными мятежниками. черносотенцев раздражало значительное количество поляков – служащих железных дорог, в т. ч .

на Транссибе, наличие значительных польских общин в крупнейших городах России (считается, что не менее 600 тыс. поляков проживало по территории Российской империи за пределами этнических польских земель накануне I мировой войны). Справедливости ради заметим, что * Алексеев И. Е. Указ. соч. С. 18 .

** Союз Русского Народа. М.– Л., 1929. С. 296–297 .

*** История политических партий России. М., 1994. С. 72 .

Сергей Лебедев опасения черносотенцев оказались совершенно напрасными, поскольку многочисленная польская диаспора в России, внеся огромный, до сих пор малоизученный, вклад в развитие российской науки, культуры, промышленности, состояла в подавляющем большинстве из вполне лояльных граждан России .

Гораздо больше оснований быть недовольными давало черносотенцам положение в Царстве Польском, где в начале XX века окончательно провалилась русификация и где русофобским национализмом оказались заражены почти все слои польского населения .

Характерно, что среди политических сил в российской Польше лишь интернационалистымарксисты выступали против польских сепаратистов, но ведь врагами политического строя они были куда большими, чем националисты!

Русских правых очень беспокоило то, что «Польша обходится слишком дорого», учитывая расходы по управлению этой беспокойной окраиной, содержание крупной военной группировки в крае с очень невыгодной конфигурацией границ, и, наконец, сильную конкуренцию фабричной промышленности Царства Польского, отбивающую внутрироссийский рынок у «коренной» русской буржуазии. Среди некоторых правых даже появлялись прожекты обмена Польши на Галицию (у АвстроВенгрии) с тем, чтобы избавиться от польского вопроса и одновременно закончить воссоединение всех русских (восточнославянских) земель в одном государстве .

Подобный этим проект предложил и черносотенный автор М. М. Арцыбашев в книге с пессимистическим названием «Грядущая гибель России». Будучи германофилом, как и многие правые в России, Арцыбашев мечтал о таком варианте сближения с Германией: «Отдавая секретно Германии Польшу и Прибалтийский край, прежде всего мы выселили бы туда всех евреев и поляков и дали бы им самостоятельность. А когда Германия заняла бы их, мы не пожертвовали бы ни одним солдатом, ни одним гривенником, но смотрели бы на это как на весьма благоприятное для нас разрешение еврейского и польского вопросов»*. В черносотенной прессе нередки были высказывания в том плане, что поляки, будучи народом, склонным к анархии и неспособные к созданию нормального собственного государства, могут только подрывать государства, владеющие Польшей и поэтому передача Польши соседям только усиливает Россию и соответственно ослабляет соседей, для которых теперь станет постоянной головной болью бесконечное усмирение польских бунтов .

Впрочем, все это было лишь брюзжанием. В действительности правые придерживались лозунга единой и неделимой России и не собиАрцыбашев М. М. Грядущая гибель России. СПб., 1908. С. 19 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ рались предпринимать ничего по уменьшению пределов империи. Однако определенная чужеродность Польши в составе России явственно ощущалась правыми, и поэтому они старались хотя бы ограничить коренные русские (включая белорусские и украинские) земли от польского влияния. Этому служили такие меры, как окончательное «располячивание» бывших восточных территорий Речи Посполитой и выделение из Царства Польского Холмской губернии .

В целом для черносотенцев было характерно деление страны на «коренные русские области», в которые входили все заселенные русским (восточнославянским) населением территории, и национальные окраины. черносотенцы требовали отмены привилегий для окраин, или, по крайней мере, введения исключительных прав для «истинно русских»

людей (в том специфическом черносотенном понятии этих слов) в пределах коренных русских земель .

В качестве первого шага к выделению коренных русских земель из состава инородческих окраин, имеющих определенные особенности в управлении, стало создание небольшой Холмской губернии в 1912 году .

Древний русский город Холм, некогда одна из резиденций Даниила Галицкого, входил в состав губерний Царства Польского, хотя основное население города и окрестностей было русским (точнее, малорусским) .

По инициативе депутата II Государственной Думы, активного члена РС, митрополита Евлогия, избранного от православного населения Люблинской губернии, населенные русскими земли Холмщины были отделены от Царства Польского в самостоятельную губернию. Понятно, что это вызвало яростные протесты поляков, возопивших о четвертом разделе Польши, а также всех русских либералов и радикалов. Большевистский депутат Думы Г. Петровский заявлял, что создание Холмской губернии совершенно ничего не дает крестьянам, поскольку земля все равно осталась у польских помещиков .

Аналогичные цели преследовал и законопроект о западных земствах. Напомним, что в западных губерниях даже спустя 120 лет после падения Речи Посполитой экономическая жизнь была подчинена польским помещикам и еврейским торговцам. Между тем, по закону власть в земских органах принадлежала «цензовому», то есть имущему, населению. Именно желанием не допустить перехода местных органов к польским и еврейским «цензовым элементам» и был обусловлен в свое время отказ от создания земских органов в западных губерниях .

Так, Александр II в качестве необходимого условия открытия земского самоуправления в западных губерниях назвал сосредоточение в руках русских землевладельцев не менее 50% имений и 2 / 3 земельной собственности. Но еще в 1880-х гг. соотношение землевладений русских и польских было как 2:3 (это несмотря на реформы Муравьева!). В начаСергей Лебедев ле ХХ века польские помещики в западных губерниях в большинстве своем разорились, но их имения перешли в основном к евреям. Правда, среди новых земельных собственников появилось немало разбогатевших крестьян. Однако в политической жизни западных губерний польские помещики попрежнему доминировали .

Но в новых условиях, под влиянием черносотенцев и националистов, Столыпин предпочел выступить в поддержку православного русского населения западных губерний. Специально для этих губерний были приняты особые постановления, по которым для выборов в органы земского самоуправления создавались национальные курии. Это автоматически обеспечивало русскому большинству, даже при малочисленности в его рядах «цензовых элементов», большинство в земских органах .

черносотенцы, однако, не сделали последнего шага, который оставался до юридического разделения жителей страны на «чистых» и «нечистых», т. е. введения в России чегото подобного сегрегации или апартеида для нацменьшинств. Этому препятствовал и характер русского «почвенного» национализма, менталитет русской нации, монархический, а не расовоэтнический характер черносотенного движения и ряд других факторов. И поэтому, несмотря на громкие заявления о необходимости борьбы с «инородческим засильем», СРН в своих «Основоположениях» заявлял, что он «не только не желает нарушать самобытность населяющих Российскую империю нерусских народностей и оставляет им вполне неприкосновенными их веру, язык, быт, благосостояние и землю, но признает особую общественность для народностей, живущих на окраинах»* .

Итак, провозглашая первенство русского народа и добиваясь равенства его со всеми народами и «племенами» империи, (что подразумевало не только ликвидацию привилегированного положения населения и этнических групп ряда регионов страны, но и «подтягивание»

отсталых окраин до общеимперского уровня), черносотенцы, при всех своих предрассудках по отношению к отдельным народам, были далеки от шовинизма западного типа. Все требования к окраинам означали не превращение их в колонии по отношению к привилегированной метрополии, а лишь окончательную интеграцию в единое целое всех земель государства .

Почвенный национализм «черной сотни» нашел свое отражение в том, что идея всеславянской общности и панславизма была чужда черносотенцам, несмотря на значительное заимствование идей и лозунгов у классиков славянофильства. Другие славянские народы, в т. ч. и правоПрограммы политических партий России. Конец XIX – нач. ХХ в. М., 1995 .

С. 444–445 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ славные, были «испорчены», по черносотенному мнению, конституцией и парламентаризмом. Правые резонно указывали, что присоединение к России «братьевславян» только увеличит сложности в сохранении незыблемости самодержавия. черносотенная пресса часто писала о кровавых интригах, заговорах и политических кризисах, которыми была полна жизнь балканских славянских государств, о взаимной неприязни многих славянских народов и т. д. Впрочем, как это мы рассмотрим ниже, черносотенцам вообще был присущ изоляционизм и нежелание расширения территорий, освоить которые будет очень дорого и население которых будет политически неблагонадежно. Лозунг «Россия для русских» означал еще и то, что русские люди должны развивать свою обширную страну, заселять пустынные земли внутри России и думать о себе самих, а не об освобождении славян от турок и немцев, жертвуя кровь и пот для появления на свет новых маленьких государств, потенциально готовых стать враждебными России .

Отсюда происходило и отсутствие программы внешней экспансии. Это все также отличало черносотенцев от западных правых, для которых было характерно именно стремление к подчинению всей внутренней жизни своих стран внешнеполитическим задачам типа борьбы за «место под солнцем» или завоевания колоний. черносотенцев, по словам С. А. Степанова, «мираж черноморских проливов не ослепил», в отличие от октябристов и кадетов. Все внешнеполитические задачи для «черной сотни» сводились лишь к поддержанию территориального статускво .

Итак, занимайтесь Россией, а не помощью другим народам, и внутри России займитесь, наконец, русским народом, оказавшимся в худшем положении, чем большинство других народов России – такова суть национальной программы «черной сотни» .

«бей жидов – спасай россию!»

Большинство исследователей черносотенства, особенно западных, вообще склонны всю черносотенную идеологию сводить к антисемитизму. Это, как мы уже увидели, не соответствует истине, но, тем не менее сосредоточение черносотенцев на «еврейском вопросе» требует объяснений .

Как уже отмечалось в предыдущей главе, для любого национализма необходимо наличие врага, борьба против которого и сплачивает свою нацию. Для западных праворадикальных националистических Сергей Лебедев идеологий, ориентированных на внешнюю экспансию, «врагами» были страны и народы, препятствующие завоеваниям. Например, жаждавшей реванша за разгром 1870 г. Франции «вечным» врагом стала Германия, для Германии – сама Франция и Россия, препятствовавшие немецкой гегемонии в Европе, для Англии – конкуренты по колониальной экспансии, менявшиеся со временем (то французы, то русские, затем, в начале XX века – немцы), и т. д. Внутренний же враг для такого ориентированного вовне национализма является не более чем агентом зарубежных сил и второстепенным по сравнению с внешним .

Для черносотенцев, почвенный национализм которых был ориентирован вовнутрь страны, соответственно и внутренний «враг» стал главным врагом. Но почему же таковым врагом стало считаться именно еврейство и именно с начала века? 5миллионное еврейское население Российской империи (свыше половины всех евреев мира) заняло совершенно исключительное место в идеологии русской правой потому, что еврейство символизировало собой все то, что подрывало самобытность России – крупный капитал, не имеющий Отечества, а также связанные с Западом интернационалистское революционное движение, космополитизированную либеральную интеллигенцию. Да и самый массовый тип тогдашнего еврея в виде алчного, неразборчивого в средствах, пронырливого дельца«гешефтмахера», подчас преступника, был для рядовых черносотенцев главным подрывателем устоев русской жизни. Наконец, религиозные и культурнобытовые причины недоверия к евреям в России начала XX в. не исчезли .

Главная причина антиеврейских настроений тех социальных слоев, из которых состояла социальная база «черной сотни» (и которые обычно не вникали в философские обоснования деталей еврейского вопроса) крылась в экономическом конфликте между еврейским финансовым капиталом и национальным товаропроизводителем. Речь шла не о евреяхбанкирах или крупных фабрикантах (для рядовых активистов СРН в городах и селах современной Украины они были чемто абстрактным), а о той роли, которую играли евреи в хозяйственной жизни юго западных губерний Российской империи .

Согласно «Еврейской энциклопедии», выходившей в 1908–13 гг., по переписи 1897 г. из жителей Российской империи, 618 926 чел. занималось торговлей и 450 427 чел*. из них были евреями (в 2,7 раза больше, чем представителей всех других народов!). Но эти цифры приведены по всей империи, а в пределах черты оседлости господство евреев в торговле было подавляющим, что делало практически невозможным честную конкуренцию с ними. (Еще в 1880х гг. в пределах «черты» из каждой тысячи жителей торговцами были 390 евреев и 38 представитеЕврейская энциклопедия. Т. 13. С. 649 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ лей всех других национальностей.)* При этом евреи монополизировали такие сферы торговли, как продажу алкоголя и табачных изделий. Так, в 1886 году в Минской губернии из 1550 питейных заведений 1548 принадлежали евреям, из 1297 табачных лавок у евреев было 1293** .

Но дело даже не в том, что трудящиеся христиане были недовольны обилием еврейских торговцев. В Российской империи славу торговых народов имели армяне, татары, греки. В торговле проявляли себя многие русские старообрядцы. Наконец, уроженцы ряда глубинных русских губерний, истинно русские люди, ярославцы или нижегородцы, обладали репутацией хватких купцов, умеющих с барышом воду у моря продавать. Кстати, именно ярославцы составляли основную массу мелких торговцев в обеих столицах, из 320 петербургских трактирщиков в 1890х гг. примерно 200 были ярославцами .

Однако ничего подобного армянофобии или же «антиярославизму» в России не возникло. Вспомним, что именно мелкие и средние торговцы составляли политический актив «черной сотни» в столицах, где еврейское население было не столь многочисленным, как в пределах черты оседлости, и состояло в основном из лиц свободных профессий (не являясь конкурентами охотнорядцам) .

Сосредоточившиеся в торговле, ростовщической деятельности и некоторых видах ремесел, евреи выступали не просто как торговые посредники между производителем и потребителем, как это было с другими торговыми народами. Хотя сами еврейские торговцы и ростовщики едва ли догадывались об этом, но конечным итогом торжества евреев в финансовокоммерческой сфере означался фактический переход всей экономической жизни страны в их руки. А это уже приводило к полному вытеснению коренных жителей из сферы управления хозяйственным развитием собственной страны .

Для христианского населения районов черты оседлости огромное значение имела историческая память о роли евреев в жизни прежних великого княжества Литовского и Речи Посполитой. Напомним, что когдато, еще во времена Киевской Руси, в городах ее западных и югозападных земель существовало богатое и влиятельное торговоремесленное население, имеющее широкое посадское самоуправление. В середине XIV века эти земли были объединены литовскими князьями в едином государстве, одном из крупнейших в Европе. Земли современной Белоруссии вообще не знали монголотатарского ига, а земли Малой Руси избавились от ордынцев на столетие раньше, чем Московская Русь. Великие князья литовские давали городам в своих владениях саСтепанов С. А. Указ. соч. С. 26 .

** Субботин А. П. В черте еврейской оседлости. СПб., 1888 .

Сергей Лебедев моуправление по западному Магдебургскому праву, из чего следовало, что в этих городах существовало достаточно многочисленное и богатое мещанство (в западной терминологии бюргерство). В XIV – XV вв. города играли огромную роль в жизни Белой и Малой Руси под скипетром Гедеминовичей. Казалось, дальнейшую эволюцию этих городов и государств в целом предугадать легко: города будут все дальше расти, становясь центром хозяйственной и культурной жизни, в них разовьется буржуазия и интеллигенция, усиление экономических связей приведет к появлению единого общенационального рынка и покончит с замкнутым миром отдельных регионов, что усилит централизованное абсолютистское государство, возникнет единый литературный язык, вытеснив местные говоры, а затем исчезнет крепостное право, по мере развития рыночных отношений и т. д. Но ничего подобного не произошло, хотя стартовые условия великого княжества Литовского были не хуже, чем во Французском королевстве, не говоря уже о лапотной деревенской, измученной ордынским игом Москве .

Помимо ряда объективных и субъективных причин среди факторов, оказавшихся роковыми для истории западнорусских земель, можно смело назвать массовую эмиграцию евреев из Польши и Германии в великое княжество Литовское по приглашению князя Витовта. Сплоченное и организованное еврейство достаточно быстро вытеснило русское население почти из всех видов городской деятельности и экономически подчинило себе деревню, став арендаторами или управляющими большинства панских имений .

Результаты не замедлили сказаться. История великого княжества Литовского, а затем (после объединения его с Польшей) Речи Посполитой есть история политического распада, хозяйственной и культурной деградации, жесточайшей крепостнической эксплуатации, а также многочисленных народных восстаний против ополяченных феодалов и еврейских ростовщиков. Закономерен был конец Речи Посполитой, которую просто поделили соседи .

Государственная несостоятельность Литвы и Польши во многом была вызвана именно тем, что в этих странах, включая западнорусские земли, евреи фактически задушили зарождавшиеся городские средние слои. Задолжавшее и заложившееся еврейским кредиторам благородное шляхетство всю свою энергию тратило на дальнейшее ограбление своих крепостных, разоряя их и тем самым свою страну .

Но вот что показательно. Став полновластным хозяином Белой и Малой Руси, в силу паразитизма ростовщического капитала и присущего многим еврейским предпринимателям стремления присваивать чужое богатство, а не увеличивать производство, основная масса евреев этих земель жила в ужасающей бедности, скученности. В художесСЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ твенной литературе остались яркие описания убогого быта еврейских местечек Белоруссии и Украины. По мере разорения и обнищания края нищало и паразитирующее на нем еврейство .

На рубеже XIX – XX вв. евреи продолжали составлять основную массу городского населения черты оседлости, включая в себя Новороссию. В таких значительных городах, как губернские центры Вильно, Витебск, Минск, Киев, Екатеринослав, Кишинев, евреи составляли от трети до половины населения. Преобладали евреи в населении четвертого по величине города Российской империи – Одессе, а также в Ростовена Дону и др. городах Причерноморья. Правда, большинство евреев продолжали жить в местечках и маленьких городах, многие их которых, вроде Бердичева, Пинска или Бобруйска, считались «грязными Иерусалимами», где отдельные христиане тонули в массе сынов Иакова и где продолжала существовать своеобразная местечковая патриархальная культура .

Быстрое капиталистическое развитие, особенно стремительное на юге, оказалось весьма благоприятным для евреев, не отягощенных ни последствиями крепостничества, ни моральными ограничениями, засевших в глубине души даже самых алчных и расчетливых предпринимателей из числа коренных русаков. В эпоху российского первоначального накопления капитала с его грубыми, подчас преступными методами евреи чувствовали себя как рыба в воде. В России с ее традиционно сильной антибуржуазностью еврей – биржевой спекулянт или скупщик краденого, стал как бы символом капитализма. Заметим, что речь шла не о миллионерах Бродских, Поляковых или Гинцбургах, а о самом массовом типе предприимчивого еврея .

Нечто подобное произошло в России 1990х гг., но только на роль главного отрицательного героя пришли уже не приехавшие из местечек малограмотные изворотливые евреи, а «лица кавказской национальности». Не случайно современный русский антисемитизм носит сугубо интеллигентский и совершенно умозрительный характер, будучи направлен не на конкретных евреев, а на неких абстрактных «жидомасонов», завладевших миром и Россией, в то время как на бытовом уровне господствует неприязнь к «черным», сплошным жуликам, бандитам, спекулянтам и т. п. с обывательской точки зрения .

Репутация еврея как коммерсанта и особенно как делового партнера была очень невысока. Неслучайно слово «жид» очень быстро стало обозначать любого мошенника, нечистоплотного дельца, связанного с преступным миром, независимо от его реального этнического происхождения. К началу ХХ века оно уже не связывалось только с евреями .

Император Николай II (человек, несомненно, образованный и умеющий себя сдерживать), раздраженный на какието действия британского кабинета, в сердцах изрек: «Англичанин – это жид!»

Сергей Лебедев Заметим, однако, что и русские купцы считали за доблесть надуть, объегорить, облапошить доверчивого покупателя, но все же их сдерживали в хищничестве своеобразный кодекс купеческой чести, православная этика (у старообрядцев вообще определявшее поведение) и укорененность в сознании представления греховности богатства в бедной стране. Но этих сдерживающих мотивов совершенно не было у еврейских предпринимателей, выступающих сплоченной силой против «туземных» капиталистов .

О еврейском «вкладе» в организованную преступность свидетельствует уже то обстоятельство, что почти вся блатная лексика преступного мира вошла в русский язык из еврейского языка идиш .

«Шмон», «шухер», «хаза», «фраер», «гешефт», «марвихер», «шулер», «сутенер», «марафет» и т. п. специфические термины существуют в разговоре граждан вне закона и поныне. Показательно весьма, что в великом и могучем русском языке нашлось сравнительно мало исконных слов для обозначения разных сторон преступной деятельности .

Кстати, подобный «филологический» вклад в язык народов, среди которых жили евреи, характерен не только для России. Приведем свидетельство французского исследователя еврейского происхождения (которого по определению трудно заподозрить в антисемитизме) Льва Полякова. В своей книге «История антисемитизма», говоря о жизни евреев в средневековой Германии, Поляков отмечает: «… уже во времена Лютера в немецком воровском арго имелось множество гебраизмов… Самый ранний немецкий труд, посвященный проблемам бандитизма и нищенства, «Liber vagatorum…», опубликованный в 1499 году, уже содержит небольшой словарик воровского жаргона (Rotwelsch). Многие слова в нем из иврита»*. Впрочем, по признанию еще античных писателей, преступный мир эллинистической Александрии задолго до рождения Христа использовал свой специфический язык, представлявший собой испорченный греческий с большой примесью иврита. Как видим, «лагерный иврит» появился в глубокой древности .

В криминальном мире царской России евреи «специализировались» на финансовых аферах, незаконном посредничестве и других подобных мероприятиях, приносящих хороший доход, не слишком рискованных .

В черносотенной прессе со ссылками на данные полиции, приводили процент преступлений, совершаемых евреями, в сравнении с представителями других народностей и характер этих преступлений .

Так, доля евреев, осужденных за:

• подделку кредитных билетов – 94,6%, * Поляков Л. История антисемитизма. Эпоха веры. М. – Иерусалим, 1997, с. 327 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ

• общественный соблазн (содержание домов терпимости, выпуск порнографии и т. д.) – 93,7% .

• преднамеренное банкротство – 92,1%,

• лжеприсяга, лжесвидетельство – 86,5%,

• скупка краденного – 79,7%,

• мошенничество – 78,9% .

• преступление против народного здоровья – 73%,

• против воинской повинности – 72%,

• против благоустройства – 68,6%,

• против порядка и управления – 68,5%,

• против спокойствия и безопасности – 62,1%,

• нарушение уставов казенного управления – 61%,

• преступления в печати – 59,4%,

• пользование чужим имуществом – 58,7%,

• недонесение о преступлении – 57,9%* .

Интересно, что еврейский преступный быт был привлекателен для многих коренных жителей стран с крупными еврейскими диаспорами. Вернемся опять к книге Льва Полякова, к той ее главе, в которой говорится о еврействе Германии: «… еврейские обычаи и религия были весьма привлекательны для многих немецких молодых людей дурного нрава. Заключенные христиане в одной из тюрем Берлина потребовали разрешения присутствовать на еврейском богослужении. Самый знаменитый главарь банды XVII века по имени Дамиан Гессель, бывший семинарист, находясь на эшафоте, попросил, чтобы при казни присутствовал раввин. По сути дела, в этом нет ничего удивительного. Нарушая закон, бандит-христианин противопоставлял себя обществу, его моральным и религиозным ценностям; что же касается иудаизма, то он противопоставлен этому обществу самим фактом своего существования»**. Таким образом, любой отверженный от христианского общества христианин становиться как бы евреем по своему мироощущению .

Со второй половины XIX в. стало быстро расти количество евреев – лиц свободных профессий. В силу многих обстоятельств российская интеллигенция еврейского происхождения была в основной массе либеральной по политическим воззрениям, меньшая ее часть участвовала в революционном движении. Вероятно, именно поэтому предвзятое отношение к евреям традиционных социальных слоев российского общества распространялось и на вполне ассимилированную и полностью интегрированную в русскую жизнь еврейскую интеллигенцию. К тому же большое количество евреев в адвокатуре словно служило доказаОбщественная роль еврейства в цифрах и фактах / / Русское Дело. 1905 .

№ 28. Приложение .

** Поляков Л. Указ. соч, с. 328 .

Сергей Лебедев тельством того, что они, адвокаты, существуют только для того, чтобы оправдывать «своих» .

Значительную роль в «низовом» антисемитизме масс играла пресса. Речь идет вовсе не о черносотенных или других правых газетах, а о господстве евреев в либеральных изданиях и в бульварной прессе .

В кадетской «Речи» хозяевами были Гессен и Винавер, в «Биржевых Ведомостях» – Городецкий, почти все иллюстрированные издания принадлежали Корнфельду. Нападки не только левой (что было бы понятно), но и солидной либеральной прессы на монархию, церковь, армию, традиционные русские ценности, оплевывание русской истории и т. п .

объясняет ответное распространение ненависти на «свободомыслящую» интеллигенцию, полностью «ожидовленную», по терминологии правых. С 1905 г. разнузданность почти не стесняемой цензурой прессы только усилилась и кадетские газеты словно сорвались с цепи в издевательстве над идеалами традиционной Руси .

В бульварной прессе, включая откровенно порнографические листки, опять же доминировали евреи. Разумеется, для сторонников традиционной православной морали из всех социальных слоев именно «жиды» были общественными растлителями, навязывающими вседозволенность, извращения, делающими хорошие гешефты на потакании людским порокам. Добавим, что Православие отличается строгим ригоризмом в вопросах нравственности, не допуская, в отличие от католицизма, никаких вольностей в изображении обнаженного тела или «свободы любви» .

черносотенцы обвиняли евреев в том, что помимо своих «преступных наклонностей», они не хотят выполнять свои гражданские обязанности, постоянно требуя себе все новых «прав». Евреев часто обвиняли в уклонении от уплаты налогов и сокрытии своих настоящих богатств. Не прибавляло евреям уважения соседейхристиан нежелание их служить в армии и стремление любым способом уклониться от воинской повинности. Те же евреи, что всетаки попали в армию, в силу плохого физического развития, посредственного знания русского языка, попадали в основном в тыловые части, интендантские службы, что вряд ли повышало авторитет евреев даже в военной форме. черносотенные авторы, основываясь на собственных подсчетах, истинность которых еще не доказана, писали, что во время русскояпонской войны среди 86 тыс .

нижних чинов, попавших в японский плен, евреев было 12 тыс. (И это при 18 тыс. всех евреев, служивших в 780тысячной русской действующей армии)*. Всего во время русскояпонской войны из 60 тысяч евреев, подлежащих мобилизации, в строю оказалась лишь треть. Остальные уклонились от призыва, эмигрировав за границу или добыв через врачей * Арцыбашев М. М. Указ. соч. С. 113 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ (также одна из массовых еврейских профессий в дореволюционной России) свидетельство о негодности к военной службе по причине болезни .

И наконец, широко известен тот факт, что евреев было непропорционально много в руководстве всех оппозиционных самодержавию партий, от умереннолиберальных до революционных. Среди подвергнутых арестам государственных преступников 1 / 3 составляли евреи (при 1 / 25 населения империи). В целом на 100 тыс. русских приходилось 4 человека, привлеченных к судебной ответственности по политическим делам, а на 100 тыс. евреев – 38 привлеченных*. Если о причинах широкого участия евреев идут научные дискуссии, то сам факт этого участия под сомнение не ставится .

После всего приведенного выше вряд ли вызовет удивление широчайшее распространение антисемитизма в самых широких слоях народов России. Становится понятным и неизбежным появление политических организаций, сделавших антисемитизм центральным пунктом своей программы и сумевших на этом завоевать массовую базу .

То, что «жид» присутствовал буквально во всем, не могло не породить представление о «всемирном еврейском заговоре», в котором еврейский капиталист и еврейреволюционер делали одно общее дело .

Изложению теории заговора посвящены знаменитые «Протоколы Сионских мудрецов». В данном исследовании мы не намерены касаться происхождения этих «протоколов», тем более, что, несмотря на обилие литературы, в этом вопросе до сих пор нет полной ясности .

Итак, борьба с «жидом» во всем специфическом черносотенном понимании этого слова, во имя спасения исторической России с ее традиционным укладом и политическим строем была основой политической деятельности черносотенных союзов. Относительно же позитивной программы в решении еврейского вопроса мнения у черносотенцев были различны .

Русские традиционалисты видели решение в христианизации иудеев, но большинство правых считало необходимым способствовать эмиграции евреев из России, и с целью поощрения евреев к выезду признать всех проживающих в России евреев иностранцами. СРН говорил (в полном согласии с сионистами) о необходимости создания еврейского государства в Палестине, куда бы и могли выехать российские евреи .

Вопреки устоявшейся точке зрения, черносотенцы не одобряли погромы и акты самосуда над евреями. Так, председатель СРН А. И. Дубровин, выступая перед активистами союза в РостовенаДону 1 августа 1908 г. заявил, что погромы ни к чему не приводят, от них страдает только еврейский беднейший класс, «пархи», да русские люди, * Там же. С. 111 .

Сергей Лебедев которых за погромы привлекают к суду и сажают в тюрьмы, а богатые «жиды» еще больше богатеют. чтобы изгнать «жидов» из России, продолжал Дубровин, необходимо объявить им бойкот. В качестве примера Дубровин привел опыт черносотенцев Кременчуга, где организованная СРН лавка имела оборот 500 рублей в день, совершенно вытеснив еврейских торговцев, многие из которых уехали из Кременчуга*. Возможно, были и другие успешные примеры бойкота евреев, но вряд ли они были слишком многочисленными, учитывая далеко зашедшее социальное и политическое расслоение внутри русского народа и отсутствие у него чувства этнической солидарности, нехватку значительного стартового капитала у русских предпринимателей, желавших обойтись без помощи еврейских кредиторов и посредников, да и времени у императорской России оставалось мало. И ко всему прочему, само черносотенное движение раскололось, а затем и вовсе сошло с политической сцены .

расколы и поражение Годы спада первой русской революции, т. е. 1907–08 гг., были пиком подъема черносотенного движения, его наивысшего влияния на политические процессы в России. Но после того, как революционная буря окончательно утихла и наступили «нормальные» времена, начался кризис «черной сотни», закончившийся практически полным исчезновением монархических народных движений еще до падения самой монархии .

Причин поражения черносотенства было множество. Одна из наиболее существенных заключалась в том, что по самой своей природе черносотенные союзы были не приспособлены к роли конституционных партий даже по меркам третьеиюньского режима. Тем более не состояли черносотенные союзы из профессиональных революционеров, как, например, большевики. Они представляли собой чтото вроде всеобщей мобилизации сторонников самодержавия в момент, когда самодержавию и всему традиционному укладу грозила гибель. Но после победы монархии, пусть даже и с отступлениями в виде законодательной Думы и ряда демократических свобод, началась своеобразная демобилизация черносотенцев в обычную гражданскую жизнь. Социальные различия, еще недавно казавшиеся несущественными в сравнении с перспективой падения исторической России, теперь выступают на первый план и * Союз Русского Народа. По материалам ЧСК Временного Правительства .

М. – Л., 1929. С. 402 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ приводят к расколу. Новые реалии, порожденные как революцией, так и столыпинскими реформами, обостряют идеологические расхождения внутри движения. И все это развивается по мере дискредитации православномонархической идеи по мере деградации монархии!

Годы революции были героическим периодом в истории «черной сотни». В то время требовалось немалое мужество для отстаивания своих черносотенных взглядов. Вот далеко не полный список жертв черносотенной борьбы: в октябре 1905 г. анархист Я. Брейтман бросает бомбу в монархическое шествие; 27 января 1906 г. взорвана чайная «Тверь», принадлежавшая СРН (2 убитых, 11 раненых); в мае 1906 года на Семянниковском заводе в перестрелке с большевиками убиты местные вожаки СРН Снесарев и Лавров, затем еще четверо черносотенцев;* в январе 1907 г. убит член Совета Новороссийского отдела СРН Л. В. Лавринович, в Полтаве сожжен дом председателя отдела СРН казака Омельяна, в Тифлисе шестью пулями ранен председатель отдела СРН священник Городцов, в Симферополе ранена малолетняя дочь председателя СРН Гранкина, в Москве на богородскоглуховской мануфактуре рабочий черносотенец был живым сварен «товарищами» по классу в красильном котле;** в августе 1907 года произведено покушение на председателя киевского общества «Двуглавый орел» Г. И. Вишневского, в котором пострадал его брат .

Подобных примеров можно привести множество. Обратим внимание на то, что черносотенцы, рядовые или среднее начальство, вообще были излюбленной мишенью для левых террористов только потому, что убийство черносотенца, в отличие от покушения на правительственного чиновника любого ранга обычно не влекло за собой специальных расследований и карательных мер, оставаясь почти что бытовым преступлением. И неудивительно, что, как пишет американская исследовательница русского революционного терроризма А. Гейфман, «в городе Екатеринбурге на Урале члены боевого отряда большевиков под началом Якова Свердлова постоянно терроризировали местных сторонников «черной сотни», убивая их при любой возможности»***. Так приобретал «опыт» будущий «президент» Советской России .

И тем не менее уже осенью 1905 года черносотенцы, по выражению Л. А. Тихомирова, «отвоевали у революции улицу». В 1906–07 гг .

массовые митинги и демонстрации под красным флагом становятся редкостью, вооруженные восстания происходят в морских крепостях (Кронштадт, Свеаборг, Владивосток) или отдаленных гарнизонах, или * Степанов С. А. Указ. соч. С. 54, 228 .

** Булацель П. Ф. Борьба за правду. СПб., 1908. Т.1. С. 113, 138 .

*** Гейфман Анна. Революционный террор в России. 1894–1917 гг. М., 1997, с. 133 .

Сергей Лебедев на кораблях, но уже не в крупных населенных пунктах. Обратим внимание на то, что восстания поднимают военные, призванные присягой защищать Царя и Отечество. Значит, относительное спокойствие в городах обеспечивают не военная машина государственного аппарата, а позиция основной массы горожан .

О влиянии правых в то время говорит то, что в России выходило около 80 газет и журналов чисто черносотенного направления. Даже в университетах России появляются студентычерносотенцы, покончив с многолетним господством левых в студенческой жизни. Появляются черносотенные молодежные организации, занимающие нередко более правую позицию, чем «старые» партии. Например, в Киеве возникает молодежное патриотическое движение «Двуглавый орел» во главе со студентом Владимиром Голубевым. Киевские «орлята» прославились борьбой с украинскими самостийниками, и особенно в сборе материалов в расследовании «дела Бейлиса» .

И все же, начиная с 3 июня 1907 г. – времени окончательного поражения первой революции, можно говорить о начале конца черносотенства. Конец революции не означал восстановления неограниченного самодержавия. И это автоматически поставило часть черносотенцев в положение правой оппозиции к третьеиюньской монархии и лично к Столыпину. При этом ни революция, ни контрреволюция не решили стоящих перед Россией социальных проблем. Это не могло не вызвать постепенного отхода от монархической идеологии демократических «плебейских» элементов черносотенного движения. Те, кто всерьез воспринимал антикапиталистический лозунг «черной сотни» и верили в надклассовую «народную» сущность самодержавия, были недовольны открыто провозглашаемой Столыпиным «ставкой на сильных», его политикой ликвидации общины и вообще всем курсом на капиталистическую модернизацию России. В свою очередь, часть черносотенных лидеров заняла простолыпинские позиции .

В результате в СРН возник раскол по отношению к признанию Государственной Думы. Группировка во главе с В. М. Пуришкевичем в ноябре 1907 года организовала свою партию Русский Народный Союз Михаила Архангела (РНСМА), признающую представительные учреждения. Владимир Митрофанович Пуришкевич был весьма популярным деятелем. Яркий оратор, поэт и публицист, Пуришкевич был депутатом трех созывов Государственных Дум, приобретя славу скандалиста .

Вместе с Пуришкевичем из СРН ушло большинство интеллигентов. Это не могло не придать РНСМА определенный интеллектуальный блеск .

На какоето время РНСМА превратился в серьезную партию. В отличие от СРН сторонники Пуришкевича не ограничивались агитацией только среди охотнорядцев. члены РНСМА активно работали среди молодежи, СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ особенно студентов, создав ряд студенческих корпораций и клубов, а также спортивно-гимнастическое общество «Сокол». Впрочем, интеллектуал Пуришкевич не отличался организаторскими способностями .

Думская деятельность отнимала почти все внимание Пуришкевича .

РНСМА стал превращаться в группу поддержки Пуришкевича, постепенно перестав заниматься текущей работой .

Уход группы Пуришкевича сильно ослабил СРН, утратившего многие умы и значительные финансовые средства. В дальнейшем СРН продолжал переживать расколы. Ряд его местных отделений, фактически и ранее чисто номинально подчинявшихся центральному руководству, становятся окончательно самостоятельными. Так, Московское отделение во главе с протоиереем И. Восторговым, объединившись с остатками Русской Монархической партии (РМП), испытывавшей кризис после смерти в 1907 году В. Грингмута, составило отдельную партию Русский Монархический Союз (РМС). На Правобережной Украине совершенно независимые позиции заняло Почаевское отделение во главе с архиепископом Антонием Волынским и архимандритом Виталием .

Раскололось даже академичнейшее Русское Собрание. Одно из заседаний РС в ноябре 1911 года закончилось самой настоящей дракой профессора и лирического поэта Б. Никольского с депутатом Государственной Думы и также неплохим писателем Н. Марковым!

Союз Русских Людей после 1911 года фактически прекращает существование, хотя формально он был распущен лишь в 1917 году .

Наконец, СРН в 1909–11 гг. окончательно раскалывается на дубровинцев и марковцев (во главе соответственно с А. И. Дубровиным и Н. Е. Марковым). Первые остались на позициях 1905 г., требуя неограниченного самодержавия, защищая общину и яростно критикуя «буржуев», в то же время марковцы были на пути превращения в парламентскую партию, близкую к октябристам .

Дрязги и внутренние конфликты тяжело отразились на настроениях черносотенных активистов. Многие из них самоустранились от всякой политической деятельности. Например, «черносотенец № 1», А. Майков в 1909 г. полностью отошел от дел СРН, одним из главных основателей которого он был .

Помимо идеологических причин (в частности, по отношению к Думе и столыпинским реформам) раскол черносотенства пошел и по социальным причинам. Крестьянечерносотенцы в III и IV Думах, оставаясь монархистами, тем не менее при обсуждении вопросов о земле и других проблемах российской деревни предпочитали солидаризироваться с левыми депутатами. Различия между «господами» и «народом», в черносотенных союзах всегда подспудно существовавшие, теперь встали во всю ширь .

Сергей Лебедев Нечто подобное происходило на Правобережной Украине, где Почаевский отдел СРН открыто выступил против столыпинской реформы. Собравшийся в январе 1907 года съезд уполномоченных местных отделов, помимо критики правительственных мероприятий, требовал ликвидации польского помещичьего землевладения и передачи земель малорусским и белорусским крестьянам под лозунгом «Власть – царю, землю – крестьянам!». Одновременно шла яростная кампания против еврейских торговцев и ростовщиков. За такие проповеди Синод закрыл в 1909 году газету «Почаевские Новости», полиция неоднократно проводила аресты черносотенных агитаторов .

Однако именно почаевские черносотенцы получили массовую поддержку. В 1908 году Почаевский отдел СРН имел 1155 подотделов, объединяющих 104 289 членов*. Год спустя делегация почаевских черносотенцев привезла в Петербург миллион подписей под верноподданейшим адресом царю .

Правительство, применявшее репрессии против илиодоровцев и почаевцев, постепенно отталкивало от себя искренне монархические массы. Трагедия демократической части черносотенства, одновременно проправительственного и оппозиционного, заключалась в том, что весьма значительная часть сельских или провинциальных «черных сотен»

постепенно начала переходить на позиции радикалов слева. Царицын, место подвигов Илиодора, станет «Красным Верденом» в Гражданскую войну, а среди волынских и подольских крестьян, активистов сельских подотделов СРН, часть примкнет к украинским «самостийникам», часть к махновцам .

При всех доктринальных различиях принципиальных расхождений между радикалами меньше, чем кажется. Народное традиционалистское крыло черносотенства отрицало тот капитализм, который появился в результате виттевских и столыпинских реформ, защищало общинные коллективные формы быта, выступало против перенесения на русскую почву западных политических моделей, что вполне разделяли и левые радикалы вроде большевиков. Вполне естественным был переход социальной базы демократической части «черных сотен», разуверившихся в самодержавном царе, на сторону В. И. Ленина, которого уже воспринимали именно как «мужицкого царя» (а не лидера какойто политической партии) .

Другая часть черносотенного движения, его наиболее интеллигентная, дворянская, благополучная часть, поддерживала и третьеиюньский режим и стала одной из главных опор П. А. Столыпина .

* Политическая история России в партиях и лицах. М., 1993, с.345 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ Тема взаимоотношений Столыпина и черносотенцев сама по себе заслуживает научного исследования. Мы лишь бегло затронем их некоторые стороны .

Столыпин – один из бесспорных героев современной русской правой. Интересно, что культ этого деятеля последних лет монархии первым начало демонстративно исповедовать объявившее себя наследником СРН общество «Память», хотя основная масса черносотенцев в 1906–07 гг. вовсе не была поклонниками премьера .

Столыпин занимает такое важное место в пантеоне правых не только по своим личным, выдающимся качествам политика, но еще и как реальная (пусть и нереализованная) альтернатива большевизму. Не случайно в конце 80х гг. в период горбачевской «гласности» на страницах демократических изданий велось массированное прославление столыпинских реформ, носящее в действительности завуалированную критику социализма. Пропаганда фермерских хозяйств и ликвидации колхозов, помимо ссылок на опыт западных стран, сопровождалась в демпрессе постоянным утверждением о замечательных успехах аграрной политики Столыпина. Так что в какойто степени культ Столыпина был создан и внедрен в массовое сознание западнической либеральной интеллигенцией, враждебной настоящему делу Петра Аркадьевича. Хотя Столыпин твердо вел курс на капиталистическое развитие России, причем именно по западному образцу, что означало не только экономическую, но и политическую модернизацию страны (включая признание конституции и парламентаризма), но целью этих реформ было укрепление государства и его подновленной монархической формы правления .

Современные правые чтят Столыпина как борца за великую Россию, противоположную великим потрясениям. То, что убийцей премьера оказался еврей Богров, сделало для культа Столыпина больше, чем все его реформы. В целом и современные либералы, и современные патриоты почитают не столько реальные заслуги премьера, сколько его мифологизированный образ, далекий от реального образа Столыпина .

Сам премьерминистр, убежденный русский патриот и монархист, вопреки современным легендам, не жаловал «черную сотню». Против плебейской части черносотенного движения он применял карательные меры, например, силой разоружая черносотенные боевые дружины в Одессе, усмиряя бунтарские выступления в Поволжье и почаевских черносотенцев на Волыни, отдавая под суд убийц депутатов I Думы от кадетов Иоллоса и Герценштейна и т. д. По распоряжению Столыпина была установлена слежка за Дубровиным и оставшимся ему верными черносотенцами после раскола СРН. Письма дубровинцев перлюстрировались. Газета «Русское Знамя» постоянно подвергалась цензурным Сергей Лебедев преследованиям. За 1905–1910 гг. газета получила 13 предупреждений, было конфисковано 18 номеров, наложено 6 штрафов общей суммой в 11 тысяч рублей .

Логику Столыпина и царского правительства легко понять – видеть рядом параллельную власть и самостоятельную политическую силу они не желали. «Смута» была подавлена, и правительство не нуждалось в черносотенцах. Мавр сделал свое дело и теперь должен был уйти. Выступая 31 июля 1908 года в Ростове-на-Дону, Дубровин с горечью отмечал, что «Союз возник в тот момент, когда в стране царила полная анархия, власти растерялись и спрятались, и Россия должна была погибнуть, но явился Союз, подавил революцию и спас Родину, – только он один и никто более; тогда вновь явились и правители, забрали власть в свои руки и теперь, чувствуя под ногами довольно твердую почву, начинают нам говорить: "Уходите, Союз нам больше не нужен, мы и сами управимся"»* .

Но даже и те черносотенцы, что поддерживали Столыпина, старались еще больше изменить избирательный закон 3 июня 1907 г., чтобы еще больше урезать представительство инородцев и дать большие льготы дворянству. Отражая интересы уже не традиционалистских народных масс, а прежде всего поместного дворянства, представляя собой уже не партии, а группу депутатов III Думы, организованные фракции крайне правых и умеренно правых (официальные названия), простолыпинские черносотенцы вряд ли могли бы поддерживать те задуманные, но не осуществленные изза гибели Столыпина его реформы. черносотенцы в Думе поддерживали только те меры правительства, которые обеспечивали «успокоение» страны и защиту дворянства. Только до этого могло дойти у них признание представительных учреждений в Российской империи .

Но после этого дворянское черносотенство уже не могло стать привилегированной политической силой. В определенном смысле черносотенцыпомещики стали действительно превращаться в «зубров», используя известный образ депутата Н. Е. Маркова 2го, лидера обновленного СРН, т. е. во чтото редкое и исчезающее .

Осенью 1913 года черносотенное движение, в котором столь видную роль играли представители Церкви, получило еще один тяжелый удар – Святейший Синод принял решение, запрещающее лицам духовного звания принимать участие в деятельности политических партий .

Русская Церковь была так же расколота, как и все общество, и неудивительно, что многие священнослужители участвовали в политической борьбе в рядах практически всех противоборствующих сил. Решение Синода, призванное оторвать служителей Церкви от политики и вернуть к выполнению исключительно пастырский обязанностей, так и * Союз Русского народа… с. 401 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ не смогло покончить с политизацией священников и мирян, но зато нанесло наибольший ущерб черносотенцам, которых поддерживало большинство политически активных священников. Подчиняясь церковной дисциплине, свои руководящие посты в черносотенных организациях вынуждены были оставить протоиерей Иоанн Восторгов, лидер Русского Монархического Союза, и многие другие представители активной части духовенства. Совершенно обезглавленными оказались черносотенные организации на Правобережной Украине, в котором руководящую роль играли монахи ПочаевоУспенской Лавры .

Итак, неизбежный в силу разнородности входящих в «черную сотню» социальных слоев раскол произошел. Но сам по себе раскол не вызвал бы крушения черносотенного движения. Теоретически (при всей недоказуемости этой гипотезы) можно было бы предположить, что на базе черносотенства могли бы возникнуть партии своеобразного социалмонархизма типа испанских карлистов с опорой на социальные низы и церковь, и консервативную буржуазную партию христианскодемократического типа. Но этого не случилось в первую очередь по причине окончательной дискредитации русской монархии .

О настроениях черносотенных масс живописно рассказывает документ Департамента полиции «Обзор движения монархических организаций с июня по декабрь 1909 г.», где, в частности, сказано: «Уже и теперь все чаще и чаще слышатся голоса: «Хоть бы на один конец чего ждать?» и т. п. К несчастью, все это говорится по адресу главы государства, с каждым днем теряющего своих приверженцев. Самые преданные монархисты, видя полную слабость власти, уже начинают обвинять не только первого министра. Еще год назад нельзя было и подумать о такой оценке действий главы монархии. То, что не могли сделать все усилия революционеров и их сторонников – левых, может быть легко достигнуто правящей властью, как бы нарочно действующей себе в ущерб. Распадение монархических организаций, если таковое будет, повлечет за собой организацию крестьянских, чисто народных сообществ со своими вожаками, которые, исповедуя русские начала, сметут всю интеллигенцию и произведут настоящую общую массовую революцию»* .

Действительно, монархия Николая II все больше дискредитировала себя (чего стоил один Распутин), и это зрелище гниения и распада не могло не добить и так ослабленную монархическую идею .

Показателем этого становится такой факт: в 1912 г., после Ленского расстрела, в России начинается новый революционный подъем. Но в отличие от 1905 г. совершенно отсутствует контрреволюционный подъем. черносотенные организации продолжают раскалываться и таять. Когда в марте 1914 года открылся отдел СРН в деревне Каменка * Союз Русского Народа… С. 104–105 .

Сергей Лебедев Бессарабской губернии, насчитывавший 600 человек, под руководством крестьянина А. А. Моисеева, то об этом удивительном факте писали даже центральные газеты. Но это было единственное в своем роде событие. Практически все остальные отделы черносотенных союзов переживали распады и самороспуски. В. М. Пуришкевич или Марков 2й остаются известными политическими деятелями, но не как лидеры партий, а как влиятельные думские ораторы. Сильно ослабло влияние А. И. Дубровина .

Начавшаяся Первая мировая война первоначально вызвала патриотический подъем, который, однако, совершенно не отразился на популярности черносотенных организаций. Более того, черносотенцы оказались обескровлены мобилизацией большинства своих молодых активистов. Некоторые провинциальные организации СРН (например, в Екатеринодаре), вообще закрылись изза ухода всех своих членов в армию. Многие черносотенцы отправились на войну добровольно. Киевское молодежное патриотическое общество «Двуглавый орел» почти в полном составе отправилось на фронт. Понятно, что большинство «орлят», включая своего 23летнего председателя В. Голубева, полные патриотического энтузиазма, но почти не имевшие военной подготовки, погибли в огне войны .

русские националисты черносотенцы не были единственными правыми в последние годы империи. В 1908 г., времени начала распада черносотенных союзов, появилось еще одно направление правых – русские националисты .

Как явствует из названия, националисты основой своего движения положили защиту интересов русской нации, что для черносотенцев было, как уже отмечалось, менее значимым по сравнению с защитой монархии .

Влиятельный публицист «Нового Времени» М. О. Меньшиков еще в 1907 г. писал, что «основной грех черносотенных союзов в том, что они не национальны»*. черносотенцы, писал Меньшиков, сторонники неограниченной монархии, отвергнутой монархом, и недостаточные националисты, они выступают против роста фабричнозаводской промышленности, а это чревато утратой Россией положения великой державы. Наконец, в список грехов черной Сотни Меньшиков добавляет то, что они увлечены защитой русского прошлого и не думают о * Меньшиков М. О. Письма к ближним. Год VI. СПб., 1907. С. 283 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ будущем. В мае 1908 г. Меньшиков предложил создать Всероссийский Национальный Союз из «здоровых прогрессивных сил» .

Союз действительно был создан в июне 1908 года рядом умеренно правых депутатов III Думы, составляющих фракцию националистов численностью около 100 человек во главе с П. Н. Балашовым. Возникновение фракции стало возможным под прямым давлением П. А. Столыпина .

Устав Всероссийского Национального Союза (ВНС), принятый в июне 1908 г., наряду с организационными вопросами содержал программные установки: «Союз имеет целью содействовать:

а) господству русской народности;

б) укреплению сознания русского народного единства;

в) устройству бытовой самопомощи и развитию русской культуры;

г) укреплению русской государственности и т. д.»* Однако за пределами Таврического дворца националисты не были влиятельны и так и не смогли создать серьезную политическую партию. Националисты остались в истории лишь как парламентская фракция и федерация клубов в ряде городов империи. Всероссийский Национальный Клуб (ВНК) был открыт 21 февраля 1910 г., причем среди 41 учредителя было 14 депутатов Госдумы и 12 – Госсовета (наличие клубов, наряду с ВНС, позволяло обойти существующие в ряде правых партий запреты на двойное членство, поскольку формально клуб не является партией) .

Как видим, с самого начала националисты представляли собой вполне элитную группу, что, с одной стороны, не дало им возможность привлечения на свою сторону масс, но с другой, нельзя не отметить высокий интеллектуальный уровень националистической публицистики, особенно в сравнении с прямолинейной лозунговостью черносотенцев .

Другое дело, что времени у националистов для выработки более или менее четкой доктрины история не оставила .

После революции 1905–07 гг. в интеллектуальной жизни России происходили интересные процессы. Происходил кризис революционных идей и идолов, что отразилось в упадке всех революционных партий, включая даже большевиков. Среди либеральной интеллигенции появились свои диссиденты – авторы «Вех», высказавшие немало горькой правды в лицо тем, кто самонадеянно считал себя «совестью народа». Впрочем, значительная часть российского «передового» общества в межреволюционный период ушла в декадентство, мистику, кокаин и алкоголь. У правых дела шли не лучше – переживало деморализацию черносотенство. Все это было следствием того, что ни революция, ни * «Новое время». 1908. 6 июня .

Сергей Лебедев реакция не достигли своих целей, ускоренно развивался российский капитализм, одинаково неприемлемый для левых и ультраправых. Вполне естественно предположить, что среди идеологических течений должны были появиться и буржуазнодемократические националисты .

В отличие от истории большевиков и их значительных оппонентов, напр., кадетов или эсеров, изучение которых не прекращалось ни в нашей стране, ни за рубежом, а также от авторов «Вех», по отношению к которым наблюдается в наши дни настоящий бум публикаций, до изучения националистов исследователи еще не добрались. Можно только указать диссертационное исследование Д. А. Коцюбинского*. В 2001 году Д. Коцюбинский издал книгу «Русский национализм в начале ХХ столетия. Рождение и гибель идеологии Всероссийского национального союза». Защищены также диссертации С. М. Саньковой и А. В. Елисеева по истории ВНС** .

Мы же остановимся на некоторых небольших теоретических работах членов ВНС и ВНК, где содержались основополагающие принципы националистов. Особый интерес представляют те авторы, которые ранее состояли в черносотенных союзах или даже в левых организациях. В их числе можно назвать профессора П. И. Ковалевского (ректора Варшавского университета), В. Строганова, проф. И. А. Сикорского (отца знаменитого авиаконструктора, одного из обвинителей Бейлиса), В. А. Бернова (бывшего лидера черносотенной «Русской Народной Партии» в Воронеже и редактора газеты «Живое Слово»), Г. В. Локтя (бывший депутат I Думы от трудовиков), П. Е. Казанского, Н. И. Герасимова, П. Перцова, Д. И. Пихно (проф., ред. газеты «Киевлянин») и др. Кредо националистов ясно и сжато изложил в своей речи «В защиту русского национализма» Н. И. Герасимов: «На недавнюю попытку поднять в России революцию ответим своей национальной мирной революцией – возгласим Декларацию Исторических Прав Русского человека на русскую землю, всю ее от Белого до черного моря, назовем заповедным национальным владением из рода в род, объявим государственное братство всем народам меньшим, вошедшим в нашу русскую семью, с искренним сердцем облекшимся в имя русского, на беспощадную войну каждому, кто внутри родных стен сеет злобу, измену и коварство»*** .

* Коцюбинский Д. А. Всероссийский национальный союз. Формирование организационно-идейных основ (1907–1917). Автореферат… к. и. н. СПб., 1998 .

** Санькова С. М. Всероссийский национальный союз: образование и деятельность. (Дисс…. канд. ист. наук.) Орел, 2001; А. В. Елисеев. «Социально-экономические воззрения русских националистов начала XX века»

(М., 1997) .

*** Герасимов Н. И. В защиту русского национализма. М., 1912. С. 63 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ Самый принципиальный момент отличия национализма от черносотенства, по мнению В. Строганова, заключается в том, что «истинный национализм мыслим только при наличии гражданской свободы… Весь ужас нашего современного положения заключается в том, что «о свободе» у нас судят по революции, а о национализме – по черносотенству»*. Националисты, как видим, не только признавали Манифест 17 октября 1905 г., но и считали нужным дальнейшее расширение прав и свобод.

На утверждения о том, что русский народ «не готов», «еще не созрел» до гражданских свобод, Строганов отвечал:

«Народ, создавший величайшую в мире империю, заслонивший своей грудью Европу от татарского погрома, спасший ту же Европу от наполеоновского ига, наконец – создавший длинный ряд гениальных людей во всех отраслях искусства и науки, до сих пор считается незрелым для участия в управлении… Не революционеров, полуграмотных, загнанных, осатанелых в своей злобе и ненависти, можно упрекнуть в пристрастии к отвлеченным теориям, а наше просвещенное чиновное правительство. Именно оно погрязло в теории, заимствованной с Запада – о невежестве и негодности русского народа для созидательной государственной работы»** .

Негодование Строганова разделяли и другие националисты. При этом многие из них, в духе славянофильства, вспоминали традиции древнерусского самоуправления – веча, посадской общины, казачьего круга и т. д. Националист Н. И. Герасимов в своем докладе, выразительно названном «В защиту русского национализма», резко полемизировал с черносотенцами: «Крайне правые упрекают нас в сочувствии народному представительству. Это правда, но мы видим в созыве Государственной Думы не заимствованное, чуждое политическое начало, мы узнаем здесь возрожденный добрый обычай Старой Руси, чуем прежнюю родную дорогу московскую»*** .

В целом националисты считали необходимым не только демократизировать российское государство, но и демократизировать русское национальное движение и свою партию. Профессор П. И. Ковалевский прямо говорил: «Русская национальная партия первее всего должна стать народною демократическою партией, и только в таком случае она будет иметь право называться национальной»**** .

* Строганов В. Русский национализм. Его сущность, история и задачи .

СПб., 1912. С. 21, 23 .

** Там же. С. 105-106 .

*** Герасимов Н. И. Ук. Соч. С. 15 .

**** Ковалевский П. И. Русский национализм и национальное воспитание .

СПб., 1912. С. 89 .

Сергей Лебедев Тему национальнодемократической партии подробно развил бывший трудовик Г. В. Локоть в брошюре «Оправдание национализма»

(1910) (кстати, на экземпляре брошюры, хранящейся в Российской национальной библиотеке, есть посвящение автора октябристскому лидеру А. И. Гучкову). По словам Локтя, «основной средой, в которой будет расти национальнодемократическое мировоззрение, конечно, будет являться главным образом имущественная, хозяйственная масса демократии и с точки зрения именно ее интересов истинный демократизм в настоящее время вне национализма немыслим»* .

Как легко догадаться, под «имущественной, хозяйственной массой демократии» имеются в виду мелкие и средние предприниматели, квалифицированные рабочие, зажиточное крестьянство и национально мыслящая интеллигенция. Демонстрируя эрудицию, националисты называли свою социальную опору демократией, напоминая, что в Древней Греции под «демосом» имелся в виду не весь народ античного полиса, а лишь его имущая часть. Пролетариат неимущий и поэтому космополитичен**, писали националисты и считали необходимым принятие мер по увеличению культурного и материального уровня рабочего класса, что сделает его националистичным .

Таким образом, трудящиеся собственники, которых националисты называли «демосом» или «демократией», а современные социологи средним классом, являлись главным носителем национальной идеи. Нетрудно заметить, что именно эти же слои были опорой «черной сотни». Но вспомним, что в черносотенном движении, в силу особенностей его появления в период революции, были представлены все социальные слои, а не только «демос» и самое главное – мелкие собственники в «черных сотнях» по преимуществу происходили из традиционного сектора народного хозяйства и упорно цеплялись за старый патриархальный быт. Националисты же решительно делали ставку на просвещенный зажиточный слой, поднявшийся в годы столыпинских реформ. На тот исторический момент «демократия» в России действительно представляла собой все современное и прогрессивное. Националисты чувствовали себя вполне уверенно и с оптимизмом смотрели вперед. «Мелко и среднеимущая демократия в России должна быть национальной и она будет национальной, как бы ни шла вразрез с этим даже вся русская интеллигенция! – продолжал Г. В. Локоть. – Русская национальная демократия должна в близком будущем представлять одну из самых крупных политических партий России. Думская фракция националистов по своей пока еще слабо и неявно выраженной идеоЛокоть Т. В. Оправдание национализма. Киев, 1910. С. 23 .

** Ковалевский П. И. Психология русской нации. Пг., 1915. С. 11 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ логии и программе представляет уже до известной степени прообраз будущей НационалДемократической партии. Защита национальных интересов русского коренного населения, т. е. и русской имущей демократии, характеризующей фракцию националистов, позволяет нам считать ее думским ядром будущей партии. Зародыши же этой партии совершенно явственно видны во многих существующих уже русских политических организациях, начиная от Союза Русского Народа и кончая даже трудовой группой»*. «Все у нас найдется – и люди, и капиталы, и энергия, когда мы почувствуем себя полноправными гражданами»**, – уверенно добавлял В. Строганов .

На какой же платформе собирались националисты привлечь на свою сторону «демос» и создать могучую партию? Националисты не касались теорий «всемирного заговора» или происков «жидомасонов», этих излюбленных тем черносотенцев. Главные задачи национализма были вполне конкретны и реалистичны. «Первейшая и главнейшая задача русского национализма заключается в окончательном утверждении тех прав гражданской свободы, которые были дарованы русскому народу Манифестом 17 октября»***, – писал В. Строганов. Он же перечислял необходимые первоочередные реформы, которые следовало провести в России – создать более мелкие, чем губернские, административные единицы, поднять образовательный ценз провинциальной администрации, разрешить женщинам доступ к государственной службе .

Более подробную платформу националисты изложили в своем сборнике «Ладо» с подзаголовком «Сборник литературнообщественный, посвященный нарождающейся русской националдемократии», вышедшем в 1911 г. В отличие от знаменитых «Вех» выход «Ладо» остался незамеченным, что во многом объяснялось узкопартийной ориентацией сборника и отсутствием значимых произведений в его литературной части. И тем не менее программные требования националдемократии в сборнике были обозначены четко: неделимость России, укрепление Россией своего культурного влияния в Азии и активная политика на славянском Востоке, выделение Холмской губернии из Царства Польского и обособление Сувалкской губернии, тесное национальнокультурное единение с червонной Русью (Австрийской Галицией) .

Требования националдемократов в государственном устройстве были такие: расширение прав Государственной Думы, распространение земского самоуправления на всю территорию России, включая Кавказ и Сибирь, свобода вероисповедания, отмена смертной казни, всеобщее *Локоть Т. В. Указ. соч. С. 52, 54 .

** Строганов В. Указ. соч. С. 143 .

*** Строганов В. Указ. соч. С. 108 .

Сергей Лебедев 4хлетнее образование, прогрессивный подоходный налог, создание министерства труда для решения рабочего вопроса и т. п.* Действительно, впечатляющий план реформ. В сущности, именно такие реформы проводил и задумывал провести П. А. Столыпин. Не случайно именно националисты были главной опорой реформатора в Государственной Думе .

Националисты отчасти даже оправдывали революцию 1905– 07 гг., видя главную беду революции в ее классовом, а не национальном характере, – «национализм… – это то, что не хватило нашей революции»** .

Причина ненационального характера большинства русских политических движений и вообще бед России – «антинациональный дух передовой интеллигенции… Наша интеллигенция, у которой нет ни национальной веры, ни культа Отечества, ни заветных преданий, становится слепым орудием в руках тех, кто воспламенен фанатизмом своей религии и национального культа – в руках евреев, поляков, финнов»*** .

Националисты обвиняли космополитическую интеллигенцию в эгоизме: «Не истина и тем более не демократизм космополитического мировоззрения, по существу, возбуждающий серьезные сомнения, вызывают ожесточенное противодействие самому принципу национализма, а только желание деспотически властвовать над общественным сознанием»****. Г. В. Локоть сделал краткий экскурс в историю русской национальномыслящей интеллигенции. По его мнению, западники и славянофилы, боровшиеся против крепостного права, которого не знали инородцы, были уже националдемократами. С Каткова единая прогрессивнодемократическая интеллигенция разделилась на два течения – космополитическипрогрессивное и национальноконсервативное, из которых первое оспаривало для себя исключительную честь считаться демократическим, а второе совершенно напрасно и даже мало основательно стало отказываться от этой чести***** .

Напоминая, что либералы и тем более революционеры не ценят преимущества третьеиюньской системы по сравнению с прежним неограниченным самодержавием, Г. В. Локоть справедливо пишет, что правое крыло русской интеллигенции оберегает интересы русских, допускает принцип народного представительства и, следовательно, явЛада». СПб., 1911. С. 175–179 .

** Строганов В. Указ. соч. С. 10 .

*** Герасимов Н. И. Указ. соч. С. 5, 6 .

**** Локоть Т. В. Указ. соч. С. 9 .

***** Там же. С. 10 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ ляется более демократичным, с точки зрения современной демократии, чем космополитыпрогрессисты .

Общий вывод националистов по отношению к интеллигенции был ясен: нужно национальное воспитание и просвещение русского «умственного слоя». По этой же причине националисты критиковали и авторов «Вех», практически проигнорировавших национальные задачи России и оставшихся космополитами, сменившими материализм на христианство .

Но в целом с присущим им оптимизмом националисты были уверены в национальном перевоспитании интеллигенции: «Народные массы, народные демократические группы в конце концов подчинят себе интеллигентные группы, и общественнополитическое воззрение интеллигенции неизбежно должно будет включать элементы национализма»* .

За этой уверенностью националистов стояла тенденция «поправения»

еще недавно радикальной интеллигенции, которая впервые в истории заговорила не только о правах, но и о значении сильного государства .

Т. В. Локоть считал возможным завоевание национальными идеями и рабочего класса, допуская возможность появления национальных течений и в рабочих партиях. По его словам, «даже русская социалдемократия, особенно поскольку русский рабочий пролетариат является не полным пролетариатом, а до известной степени сохраняет связь свою с имущественной хозяйственной демократией – может дать почву для национальных течений в своей среде»**. Не без зависти националисты приводили пример германской социалдемократии и рабочего движения, пророчески предсказывая, что поскольку при всей преданности идеям социализма немецкий социалдемократ чувствует себя прежде всего немцем, то в случае внешней войны германский рабочий класс поддержит правительство. Как известно, именно так и случилось в августе 1914 года .

Суть внутренней политической программы националистов образно выразилась в короткой фразе: «Наша программа заключается в трех словах с одним союзом – Единая и Неделимая Россия» .

Сепаратистские настроения в ряде окраин России вызывали тревогу у националистов. Особо волновала их активизация украинского национализма, учитывая многочисленность населения малороссийских губерний и их значительный промышленный потенциал. Для националистов эта тема тем более была актуальна, учитывая, что Национальный Союз и клубы русских националистов были особенно влиятельны именно в Малороссии. Большинство националистовдепутатов Думы * Там же. С. 52 .

** Там же. С. 23 .

Сергей Лебедев также были избраны с избирательных округов на территории современной Украины, и многие из них были по происхождению малороссами (слово «украинцы» в устах националистов означало «самостийников») .

По «украинскому» вопросу националисты были категоричны – такого вопроса не существует по причине отсутствия украинской нации. Как выразился в докладе в Национальном клубе Киева 7 февраля 1913 г. профессор И. А. Сикорский, «этнографический термин «украинцы» за отсутствием самого объекта, т. е. этнографически особого народа, не имеет основания существовать, а обозначение территории именем «Украины» потеряло свою первоначальную административную надобность, а потому самый термин представляется бесполезным, подобно наименованию «Священной Римской Империи» или «Московского государства»* .

Впрочем, большинство националистов все же признавали определенную культурную историческую особенность украинцев, но считали их всего лишь территориальной группой русских, наподобие швабов или баварцев среди немцев, венецианцев или неаполитанцев среди итальянцев или гасконцев или провансальцев во Франции. Соответственно украинские язык и литература считались областническими диалектами, имеющим региональную литературу, что было действительно характерно для ряда западноевропейских стран .

Об украинском языке, на котором известный самостийник М. С. Грушевский писал свои книги, филолог А. С. Будилович писал, что «по своему составу и строю жаргон этот приблизительно так же относится к нашему образованному языку и даже речи Шевченко, как жаргон еврейский к языку немецкому»**. В целом украинская «мова»

была для националистов областным диалектом и не более .

Общее суждение националистов было таково – русский народ в составе велико, мало. и белорусов представляет собой этнографическое целое, единое в расовоантропологическом, языковом и религиозном плане. Сам факт деления русской нации на три ветви свидетельствовал об особой силе и крепости нации, ее будущем величии .

Раскритиковав «украинство», националисты поневоле обратили внимание на последние восточнославянские (русские, в их терминологии) земли, находящиеся под иноземным владычеством. Речь шла об Австрийской Галиции (в XIV веке называемой червонной Русью), Буковине и Закарпатье или Карпатороссии. (Поскольку Закарпатье находилось под властью венгерской части Габсбургской империи, ее часто называли Угорщиной.) Для националдемократов галицийская проблеСикорский И. А. Русские и украинцы. (Глава из этнологического катехизиса). Киев, 1913. С. 51 .

** Будилович А. С. О единстве русского народа. СПб., 1907. С. 17 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ ма носила не только этнографический или религиозный характер, как, напр., для славянофилов, но еще и социальный. Напоминаем, что галицийские русины и карпатские угрорусы (термин «украинцы» обозначающий население современных областей Западной Украины, утвердился лишь с 20х гг.) не только находились под властью чужого государства, но и весь господствующий класс в этих землях был инонационален. Поэтому националисты посвоему логично доказывали, что в случае присоединения этих земель к России (а учитывая надвигающуюся Первую мировую войну, эта перспектива казалась вполне реальной) в Галиции и Закарпатье должна произойти своеобразная демократическая революция в виде усиления «трудового русского элемента». Освобождение Галиции и Закарпатья являлось для националистов одной из первоочередных задач. С их точки зрения, Россия делилась на две неравные части – Русь Державная (Российская империя) и Русь Подъяремная (Галиция). И, как писал П. И. Ковалевский, «доколе наши братья будут стонать в Галиции и Угорщине, мы не имеем права считать себя успокоенными и в государственном плане окончательно устроенными»*. Только с воссоединением в одном государстве всех восточных славян закончится начатое еще Иваном Калитой «собирание Руси» .

Как видим, внешнеполитические задачи были сформулированы достаточно определенно, в духе заветов Н. Я. Данилевского – ликвидация АвстроВенгрии и возвращение Подъяремной червонной Руси в русское государство. По отношению к остальным славянам националисты не высказывались, считая главной своей задачей воссоединение и развитие русской нации. Лишь в Первую мировую войну академик К. Я. Грот (член Русского Собрания) выразился со всей определенностью: «Если Провидению угодно будет призвать Россию вскоре к осуществлению коренных преобразований политической карты Карпато Дунайских земель, то на ее долю выпадет великая и ответственная роль в деле созидания там прочного порядка вещей и новых независимых национальнополитических единиц или групп – в прямом соответствии с народными интересами и национальноисторическими правами наших братьевславян, австрийских и венгерских»**. Речь шла, как видим, не об аннексии западно и южнославянских земель, а о создании независимых государств .

При своем русском этноцентризме националисты не игнорировали многонациональность России. Программа в отношении инородцев была проста: «Мы хотим их обрусения… Обрусить – значит * Ковалевский П. И. Русский национализм и национальное воспитание .

СПб., 1912. С. 171 .

** Грот К. Я. Австро-Венгрия или Карпато-Дунайские земли в судьбах славянства и в русских исторических изучениях. Пг., 1914. С. III – IV .

Сергей Лебедев сделать инородцев по своим убеждениям русскими… Ни под каким видом мы не должны давать инородцам больше прав, чем имеем их мы, русские… Инородческая автономия, кроме того, есть первая ступень к распаду России»*. И общий вывод националистов – инородцы должны быть наделены всеми правами и в том же объеме, которым пользуется русское население**. Итак, «обрусение» инородцев не означало принудительную ассимиляцию, а только превращение их в русских по убеждениям. Отличие от черносотенцев заключалось лишь в том, что националисты добивались расширения прав и свобод для граждан России, а черносотенцы – уравнения в правах всех подданных царя путем ликвидации привилегий некоторых категорий населения окраин .

По еврейскому вопросу у националистов не было особых расхождений с черносотенцами, если не считать того, что их антисемитизм был более, если можно так выразиться, интеллектуален. часть националистов даже выступала с осуждением суда над Бейлисом, справедливо полагая, что обвинение в ритуальном убийстве только нанесет урон репутации правых. Националисты не скрывали экономическую сторону своего отрицательного отношения к евреям, видя в них главного противника национальных демократических элементов. Уже после Октябрьской революции, находясь в эмиграции, один из думских лидеров националистов, В. В. Шульгин в своей книге «что нам в них не нравится…» в достаточно корректной форме и на высоком уровне изложил кредо националистов на еврейский вопрос. (Эта книга была издана в нашей стране в 1992 г. Разумеется, переиздавшими было издательство, принадлежавшее национальнореспубликанской партии – одной из первых национальнопатриотических партий постсоветской России) .

Наконец, националисты, пожалуй, первыми обратили внимание на то, что Россия вплоть до начала XX века была страной иммиграции, в которую сотнями тысяч переселялись армяне, греки, южные славяне и пр. Националисты обращали внимание на формирование на окраинах империи многотысячных диаспор, не внушающих доверия в политическом плане. В самом деле, многие тысячи армян, бежавшие от турецкого ига на российский Кавказ, пополняли ряды террористов из «Дашнакцутюн» и других экстремистских партий. Заполнение иммигрантами многих городов и даже сельской местности затрудняло «обрусение» инородцев, а порой иммигранты сами оказывали ассимилирующее влияние на население российских окраин. Наконец, в свете * Строганов В. Указ. соч. С. 146–147, 149 .

** Там же. С. 149 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ назревающей войны с Германией у националистов вызывала подозрение лояльность России двухмиллионной, влиятельной и богатой немецкой общины в России .

Позицию националистов в отношении иммиграции сформулировал П. И. Ковалевский: «С давних пор Россия с распростертыми объятиями принимала всех переселенцев славян, армян и пр. Довольно!

Эта политика должна быть прекращена навсегда. Все эти переселенцы в России остаются прежними армянами и проч. Этого впредь не должно быть. Кто желает жить в России, тот должен стать русским»* .

Заботясь о приоритете коренной русской нации в России националисты не склонны были подробно останавливаться на политическом устройстве России, хотя в большинстве своем они были монархистами .

«Доказывая необходимость гражданской свободы для возрождения России, я ни на одну секунду не допускаю мысли, что у нас может быть иной образ правления, кроме монархического», – уверял В. Строганов** .

Однако монархия в их представлении была конституционной и при этом постоянно эволюционирующей в сторону расширения демократических свобод. Именно это было совершенно ересью для признавших Думу черносотенцев, главным пунктом расхождения двух течений русской правой .

*** Как видим, националисты были буржуазными демократамиреформистами. Они были устремлены в будущее, и сам их национализм не имел характера изоляции народа от разлагающего влияния. Скорее напротив, националисты справедливо указывали, что в XX в. лишь хозяйственно и культурно прогрессирующая нация сможет считаться великой .

Закономерен вопрос – что же отличало националистов от других умеренно правых партий, т. е. октябристов и части кадетов? В сущности, в идеологии расхождения националистов с октябристами почти отсутствуют, с кадетами существовала масса совпадений, особенно по внешнеполитическим задачам России. Единственным отличием было лишь то, что прагматичные националисты не склонны были абсолютизировать те или иные экономические и политические теории. С октябристами у националистов были лишь тактические расхождения (по западному земству и пр.) .

Так что теоретически вполне возможным было создание на базе слияния националистов, октябристов, части черносотенцев и даже часКовалевский П. И. Русский национализм и национальное воспитание. С. 183 .

** Строганов В. Русский национализм, его сущность и задачи. С. 22 .

Сергей Лебедев ти кадетов Националдемократической партии, опирающейся именно на демократические элементы российского общества .

Но времени на такое развитие партий не хватило. К началу Первой мировой войны националисты представляли собой штаб без армии – влиятельную думскую фракцию, сеть клубов, сочувствующую прессу, но чисто партийных организаций фактически не существовало. В своем сборнике «Ладо» националисты жаловались, что их пропагандисты не были дальше Нарвской Заставы, не существует единой партийной газеты (хотя и выходил «Вестник ВНС», но он был скорее бюллетенем, сводкой партийных сообщений; газеты «Националист»

и «Правда» (орган Псковского отдела) не стали общепартийными) .

ВНС испытывал финансовые трудности. Основным источником доходов ВНС были личные средства председателя Главного Совета ВНС П. Н. Балашова. За прошедшие несколько лет ситуация не изменилась .

Начавшаяся война, вызвавшая первоначально всплеск патриотических настроений, все же не благоприятствовала партстроительству, особенно в условиях разорения и обнищания «демократии», да еще в условиях деградации монархии Николая II. Летом 1915 г. думская фракция националистов раскололась и часть ее во главе с В. В. Шульгиным вошла в союз с октябристами и кадетами в составе т. н. «Прогрессивного блока». В стремительно левеющей и идущей к революции стране это стало концом несостоявшейся партии .

Тем не менее определенные элементы идейного багажа националистов неожиданно возродились у части современных национал патриотов, ориентированных на экономическое развитие России по западному образцу при полной политической самостоятельности Державы, с меньшим упором на традиционные ценности политической демократии в сочетании с приоритетом интересов нации перед правами индивида и пр .

глава III Правые И ПраворадИкалЬные ИдеологИЧескИе теЧенИя в белом двИженИИ И эмИграцИИ

–  –  –

Огромное место в воззрениях сегодняшних русских правых занимает своеобразная белогвардейская романтика .

Собственно, уже когда в советских художественных фильмах появились вызывающие симпатию образы белых офицеров, а в городской песенный фольклор вошел трагический белогвардейский романс, можно было говорить о начале формирования правой субкультуры в СССР. Особенно нужно обратить внимание на то, что вся эта «белогвардейщина» была следствием подъема русофильства 60–70х годов. Так же весьма показательно, что определенная реабилитация белых в общественном сознании никак не была связана с развернувшимся в те же годы диссидентством, поскольку темы «отказников», права на эмиграцию, свободу абстрактного искусства и прочих пунктов диссидентских требований никакой родственной связи с историческими белыми не имели. И не случайной была те неприязнь, с которой доживавшие свой век за границей белые эмигранты встречали приехавшую по «израильскому каналу» пресловутую «третью волну» эмиграции 70х годов .

В годы перестройки также тему белых предпочитали рассматривать патриотические издания («Наш Современник», «Литературная Россия», «Кубань» и т. д.). Многочисленные военноисторические общества, нередко в белогвардейских мундирах, в полном составе совершающие походы по «местам боевой славы» различных белых армий, стали кадровыми школами для пополнения рядов национальнопатриотических организаций .

Сергей Лебедев

И, наконец, само понятие «белые» стало обозначать всю некоммунистическую правую оппозицию Ельцину. Уже в 1991–92 годах на страницах главного органа оппозиции газеты «День» (ныне «Завтра») зазвучали призывы к объединению «красных» и «белых» противников режима. Призывы эти не оставались без ответа. На съезде Фронта Национального Спасения в октябре 1992 года было объявлено (и как оказалось, преждевременно) об окончании Гражданской войны и примирении «красных» с «белыми» .

Но что же такое «Белая идея» и заслуживают ли националпатриоты имя «белых»? При изучении весьма многочисленных документов Белого движения бросается в глаза отсутствие какойлибо четко разработанной программы. У белых мы видим хорошо выраженную негативную часть идеологии – критика большевизма, часто справедливая и яркая. Но насчет постбольшевистского устройства России преобладают общие расплывчатые фразы. Будущее государственное устройство России белые вожди не решались называть (хотя в большинстве своем они оставались монархистами), и поэтому ключевым понятием в их идеологии было слово «непредрешенчество», т. е. намеренный отказ от конкретизации грядущего строя .

Подобное непредрешенчество объяснялось и стремлением не допустить обострения разногласий между антибольшевистскими силами и идеологической некомпетентностью белых вождей, в своем большинстве способных военачальников, но никудышных политиков и совершенно негодных пропагандистов. Но наряду с этим, вероятно, важнейшая роль в провозглашении непредрешенчества принадлежала тому обстоятельству, что по природе своего рождения и своих идеалов Белое движение и не могло, подобно одной партии, опираться на одну конкретную доктрину. В 1917–18 годах Белое движение возникло как реакция значительной части патриотически настроенных военных, интеллигенции и лишь в меньшей степени буржуазии на крушение российской государственности и Брестский мир. «Белой идеей» можно считать не теорию, а образ мысли, отношение к действительности, нечто вроде служения одной вечной России, великой, единой и неделимой, и борьбу с ее врагами внутри и вовне страны .

Именно патриотический характер движения привел в белые армии прапорщиков и штабскапитанов, выходцев из разночинских семей, не имевших ни родовых поместий, ни капиталов, ставших, тем не менее, становым хребтом этих армий. Участие же в движении буржуазии и помещиков вообще было минимальным (большинство представителей свергнутых классов или убрались подобрупоздорову за рубеж, или же ждали, когда белые генералы вернут им утраченное, не предпринимая ничего)!

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ Разумеется, белое движение при всей своей идеологической аморфности было целиком правым движением, отрицательно относящимся ко всем проектам социального переустройства страны и мира .

Уже одно название – Белая гвардия говорило о многом. Напомним, что впервые понятием «белые» стали обозначать роялистов во времена Великой Французской революции (по цвету кокарды на их шляпах). Кстати, и при той революции сторонники Ancien Regime, воюющие против революции, по большей части не принадлежали к привилегированным сословиям Франции. «Белые» Французской революции состояли из крестьян Вандеи и мелких провинциальных буржуа. В России и революционеры, и контрреволюционеры были воспитаны на французском примере, и вполне естественным было широкое заимствование политической терминологии из словаря Французской революции .

Еще в августе 1906 года в Одессе боевые дружины местных черносотенцев, ведущие уличную войну с левыми, называли себя «Белой гвардией». В октябрьские дни 1917 г. такое же название носил студенческий боевой отряд, сражавшийся с красными в Москве. Таким образом, название для вооруженного движения против революции уже было готово .

В чем же конкретно заключалась русская «Белая идея», принципиально не предрешающая будущее социальнополитическое устройство страны?

Первым манифестом русских белых может считаться манифест генерала Л. Г. Корнилова 27 августа 1917 года, т. е. еще до взятия власти большевиками. Манифест посолдатски краток и лапидарен: «Я, генерал Корнилов, верховный главнокомандующий, заявляю, что беру власть в свои руки, чтобы спасти Россию от гибели. Временное правительство идет за большевистским Советом рабочих и солдатских депутатов. Временное правительство – шайка германских наймитов. Я, генерал Корнилов, сын казакакрестьянина, люблю свою Родину и доведу русский народ до Учредительного Собрания… Приказываю не исполнять распоряжения Временного правительства» .

Как видим, никакой политической и тем более экономической программы у Корнилова не было, да и не могло быть. Происходящие события – болтливую керенщину, крушение государственности и армии, вполне реальная перспектива прихода к власти партии, откровенно провозглашающей поражение своего правительства, – вызвали у честного офицера естественную реакцию. Наведение порядка в тылу, реорганизация армии и продолжение войны с Германией до победного конца – вот и вся суть корниловской программы. Большевиков генерал рассматривал не более чем германских агентов, аграрный и рабочий вопросы поднимать во время войны он считал неуместным, а об экономическом строе Сергей Лебедев он вообще не высказывался, поскольку не представлял себе никакого другого, кроме того, что ему был знаком .

Кроме выступления Корнилова будущее белое движение готовилось различными офицерскими группами, среди которых особенно выделялась т. н. «алексеевская организация», названная по имени ее лидера, генерала М. В. Алексеева, будущего основателя Добровольческой Армии. Все эти организации возникли еще до прихода к власти большевиков и были направлены в первую очередь против Временного правительства. Датой начала Белой борьбы считается 2 (15) ноября 1917 г., когда обосновавшийся в Новочеркасске М. В. Алексеев начал формирование Добровольческой Армии, враждебной не только большевикам, но и «демократической контрреволюции». То, что белое движение началось уже через неделю после переворота в Петрограде, когда еще шли бои в Москве, а в большей части страны сохранялась власть Временного правительства, означает основательную подготовку готовящегося выступления .

Но белая идеология не намного отличалась от манифеста Корнилова. В подписанной весной 1919 года генералом А. И.

Деникиным листовке «За что мы боремся» говорилось следующее:

«1) Уничтожение большевистской анархии и водворение в стране правового порядка .

2) Восстановление могущественной Единой и Неделимой России .

3) Созыв народного собрания на основе всеобщего избирательного права .

4) Проведение децентрализации власти путем установления областной автономии и широкого местного самоуправления .

5) Гарантия полной гражданской свободы и свободы вероисповедания .

6) Немедленный приступ к земельной реформе для устранения земельной нужды трудящегося населения .

7) Немедленное проведение рабочего законодательства, обеспечивающего трудящиеся классы от эксплуатации их государством и капиталом»* .

Два последних пункта, слишком общих и абстрактных, понадобилось расширить и конкретизировать, но и в расширенном виде аграрная и рабочая программы производили, скажем так, невдохновляющее впечатление именно у тех классов, на которых были рассчитаны. Так, в аграрной программе Деникина говорится о создании и укреплении мелких и средних хозяйств за счет казенных и частновладельческих * Сборник российских политических программ 1917–1955 гг. «Посев». Выборг. 1991. С. 44–45 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ (т. е. помещичьих) земель, но отчуждение земель должно происходить «обязательно за плату». Крестьяне из этой программы могли сделать и сделали вывод о том, что даже если Деникин и не вернет назад землю помещикам, как утверждали большевистские агитаторы, то по крайней мере заставит их платить за землю, которую крестьяне уже считали своей, совсем как в 1861 г. Легко было понять, что симпатии крестьянства оказались на стороне большевиков, поскольку все мобилизации и продразверстки, начало которым было положено еще при царе, рассматривались лишь как меры военного времени. Зато победа белых означала если не возвращение барина, то долговую кабалу на десятилетия .

В той же программе Деникина в рабочем вопросе самой первой мерой предлагалось «восстановление законных прав владельцев фабричнозаводских предприятий и вместе с тем обеспечивание рабочему классу защиты его профессиональных интересов». Затем шли требования установления госконтроля за производством и «повышения всеми средствами производительности труда»*. Фактически это означало возвращение прежних хозяев, введение жесткой производственной дисциплины под государственным контролем и усиление эксплуатации .

Именно так и поняли белогвардейскую программу рабочие. После этого содержавшиеся в программе суждения об установлении 8часового рабочего дня, развитие страхования рабочих, повышения роли профсоюзов и т. п. уже не могли казаться привлекательными .

Бесспорно, и аграрная, и рабочая части программы были реалистичны, но с пропагандистской точки зрения были самым уязвимым местом. По двум самым болезненным социальным проблемам дореволюционной России белые не противопоставили никакой позитивной альтернативы большевизму. И хотя вряд ли белые вожди собирались вернуть помещикам их земли (благо, никто из командующих белыми армиями не был помещиком), но и без всякого большевистского агит пропа крестьяне, колеблющиеся еще в 1918 году, в следующем году твердо стали на сторону большевиков. Восстановление «прав владельцев»

промышленных предприятий вызывало отнюдь не только у пролетариев воспоминание о промышленном параличе и развале 1915–17 годов .

Тезис о неизменном превосходстве частных хозяйств перед государственными 90 лет тому назад вызвал бы у русских людей недоумение .

Итак, Белая гвардия повторила ошибки правых предшествующих десятилетий, не обращавших внимания на социальные вопросы, казавшиеся такими незначительными в сравнении с великими державными задачами! Упор в своей пропаганде белые делали на патриотизм, но, как мы увидим далее, и у красных, особенно на окраинах, несмотря на все их лозунги интернационализма, также присутствовал и патриоУказ. соч. С. 46 .

Сергей Лебедев тизм. Откровенная иностранная поддержка белых режимов и присутствие иностранных войск в составе белых армий в значительной степени нейтрализовали эффект от патриотических лозунгов Белого движения .

В самом конце Гражданской войны генерал П. Н. Врангель пытался, наконецто, проводить в жизнь серьезные социальные реформы, называя это «левой политикой, сделанной правыми руками». В свое правительство он привлек ряд известных правых деятелей. В частности, гражданским премьером его правительства стал А. В. Кривошеин, сподвижник П. А. Столыпина, занимавший у него пост министра земледелия и землеустройства, т. е. главный проводник в жизнь столыпинской аграрной реформы. Министром иностранных дел стал правый кадет П. Б. Струве. Внешне это все выглядело как заявка врангелевского правительства на проведение серьезных социальных реформ .

Первой мерой был врангелевский «Закон о земле» от 25 мая (7 июня) 1920 года, в соответствии с которым земля передавалась тем, кто ее обрабатывает. Однако торжественные слова: «Всякое владение землей сельскохозяйственного пользования, независимо от того, на каком праве оно основано и в чьих руках оно находится, подлежит охране правительственной власти от всякого захвата и насилия. Все земельные угодья остаются во владении обрабатывающих их или пользующихся ими хозяев»*, сменялись оговорками и дополнениями, в значительной степени сводившими на нет обещание земли. По врангелевской реформе, крестьянин должен был платить за землю 1 / 5 часть урожая в течении 25 лет (!). Только после этого крестьянин становился собственником земли. Это было очень революционно для 1905 года, но в 1920 году, к тому же в условиях, когда белые контролировали только Крым, это было слишком мало и слишком поздно .

О целях своей борьбы Врангель объявил в своем приказеобращении от 20 мая (2 июня 1920 г.):

«Слушайте, русские люди, за что мы боремся .

За поруганную веру и оскорбленные ее святыни .

За освобождение русского народа от ига коммунистов, бродяг и каторжников, вконец разоривших Святую Русь .

За прекращение междоусобной брани .

За то, чтобы крестьянин, приобретая в собственность обрабатываемую им землю, занялся бы мирным трудом .

За то, чтобы истинная свобода и право царили на Руси .

За то, чтобы Русский народ сам выбрал бы себе ХОЗЯИНА .

Помогите мне, русские люди, спасти Родину!»** * Акулов М., Петров В. 16 ноября 1920 г. М., 1989. С. 19 .

** Сборник российских политических программ. С. 48 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ В этом патетическом воззвании нет ничего, что было бы привлекательно для народных масс на третьем году Гражданской войны .

Даже объявленное желание, чтобы крестьянин на собственной земле «занялся бы мирным трудом», не производило впечатление, поскольку до этих мирных занятий могли пройти еще многие годы войны, а победа Врангеля не казалась возможной. Слово ХОЗЯИН, выделенное в тексте, недвусмысленно указывало конечную цель Врангеля – восстановление монархии. Мощный патриотический всероссийский подъем 1920 года вызвал не врангелевский поход, а советскопольская война .

Врангель в этих условиях выглядел как союзник вторгшихся в Россию иноземцев, хотя никаких обязывающих соглашений с Польшей он, к своей чести, не имел. Так что обращение к патриотизму в условиях войны с внешним врагом Советской России для белых было скорее неуместным .

И наконец, какими бы заманчивыми ни выглядели врангелевские реформы, после многолетних внешних и внутренних войн и политических потрясений россияне были готовы, подобно французам на излете своей Великой революции, поддерживать любой режим, при котором есть что есть. Не желающие прекращать проигранную войну врангелевцы объективно превратились, вопреки своему патриотизму и несомненной честности основной массы бойцов, во врагов своей страны .

*** Итак, под белым движением можно понимать борьбу (не обязательно вооруженную) против практики общественного переустройства на основании умозрительных концепций, противопоставляя им не другие теории, а идеал чистоты служения стране и народу .

Однако, вопреки намерениям самих белых, Белая идея все равно ассоциируется с ностальгией по старому порядку, противопоставлением хаосу и смуте революционных потрясений. Отсюда – и невольный реставраторский характер движения с его опорой на традиционный национальный уклад. Националист В. В. Шульгин, ставший в годы Гражданской войны идеологом движения, писал: «Ведь, в сущности, вся Белая идея была основана на том, что «аристократическая» часть нации удержится среди кабацкого моря, удержится именно белой, несокрушимой скалой. Удержится и победит своей белизной. Под аристократической честью нации надо подразумевать все лучшее, все действительно культурное и моральное, порядочное без кавычек. Но среди этой аристократии доблести, мужества и ума, конечно, центральное место, нерушимую цитадель должна была бы занять родовая аристократия, ибо у нее в кроСергей Лебедев ви, в виде наследственного инстинкта, должно было бы быть отвращение ко всяким мерзостям»* .

Можно констатировать, что Белая идея была устремлена в светлое прошлое, была подчеркнуто национальнопатриотической и склонна не замечать социальные проблемы внутри нации. В противоположность «Красная идея» большевизма была целиком устремлена в будущее и совершенно отрицала прошлое («Отречемся от старого мира!»), ее интернационализм был склонен игнорировать национальные особенности страны и гипертрофированное внимание уделял социальноклассовым проблемам. В определенном смысле обе идеи были каждая посвоему односторонней и в положительном, и в отрицательном смысле .

Современные националпатриоты являются прямыми последователями Белой гвардии 1918–22 гг. в том смысле, что так же делают упор на национальнодержавные интересы, не предрешают будущее постельцинистское государственное устройство, бравируют своей нелюбовью к теории при обилии мнений о причинах бедствий России, исповедуют культ традиционной России (причем нередко не исторической, а существующей как спроецированный в прошлое идеал), что приводит их к стремлению возродить казачество, дворянство, придать Православию статус государственной Церкви и, для некоторых патриотов, восстановить монархию. Превознесение императорской России приводит современных белых к необъективной критической оценке советского периода русской истории. Именно в этих исторических оценках и заключается все принципиальное расхождение современных белых и красных .

Идейное наследие белой эмиграции. И. а. Ильин

Военное и идейное поражение белого движение означало второй сокрушительный разгром правых. Те из белых (к которым теперь победившие большевики относили чуть ли всех своих противников, в т. ч .

других левых), кто не погиб на войне и не попал под шестерни красного террора, оказались выброшены за пределы России, составив 2милионную т. н. «белую эмиграцию» .

История, культура и идеологические течения Русского Зарубежья привлекают все больше внимания и специалистов, и широкой общественности. Со второй половины 80х гг. в российских общественных науках темы вклада эмиграции в те или иные области науки и культуры, заняли одно из ведущих мест. Впрочем, научное исследование всего инШульгин В. В. Годы. М., 1979. С. 293 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ теллектуального наследия белой эмиграции еще только начинается, но уже одно можно сказать твердо: без возвращения в Россию богатейших культурных ценностей, сохраненных или развитых за рубежом, невозможно полнокровное развитие современного российского общества .

Для нашей темы изучение политической философии русского зарубежья представляет особый интерес. Вопервых, в силу обстоятельств, послеоктябрьская политическая эмиграция носила определенно выраженный правый характер, вовторых, в силу своеобразного «естественного отбора» интеллектуальный уровень эмиграции оказался невероятно высоким, поскольку среди покинувших Россию оказался действительно цвет нации. Втретьих, как справедливо заметил современный исследователь политических идеологий эмиграции Н. А. Омельченко, «даже самый беглый анализ дискуссий в современной России показывает, что многие «новейшие» модели и концепции развития страны отнюдь не являются новыми. Впервые они были всесторонне и талантливо разработаны русскими эмигрантами, которые в отличие от некоторых сегодняшних публицистов и «прозревших» политиков пытались проникнуть в суть явлений, а не ограничиваться внешними сторонами»* .

Учитывая необъятность затронутой темы, мы остановимся лишь на некоторых именах и отдельных концепциях эмигрантских мыслителей, идеи которых широко распространены среди современной русской правой .

Первым в этом списке можно назвать имя Ивана Александровича Ильина (1883–1954), произведения которого на Родине начали публиковаться лишь в 1989 г. (Следует заметить, что и на Западе И. А. Ильин был почти неизвестен. Лишь в 1989 году в США вышла книга М. П. Полторацкого «И. А. Ильин. Жизнь, труды, мировоззрение», освящающая его жизнь и философское наследие.) После первых публикаций в России они оказали огромное влияние на формирование новой русской правой .

Если идеи большинства мыслителей Русского Зарубежья оказали влияние на правых лишь отдельными элементами своих концепций и терминологией, то не такая участь ожидала теоретическое наследие Ильина. На съезде московской организации Русского Национального Собора (одной из ведущих правых партий первой половины 90х гг.) 5 июня 1993 года в качестве идейной платформы партии был положен «Манифест Русского Движения» Ильина. Депутатам съезда, кроме того, бесплатно предоставили по экземпляру книги «Наши задачи» этого мыслителя. В дальнейшем, правда, идеи умершего более 40 лет назад философа значительно дополнились концепциями современных теоретиков .

* Омельченко Н. А. В поисках России. Общественно-политическая мысль русского зарубежья о революции 1917 г., большевизме и будущих судьбах российской государственности. СПб., 1996. С. 19–20 .

Сергей Лебедев Помимо Русского Национального Собора идеи Ильина официально стали идеологией ряда более мелких монархических группировок. В той или иной степени идеи Ильина вошли в теоретический багаж всех националпатриотов .

что же привлекло правых из богатого наследия белой эмиграции именно к творчеству этого философа? Причин здесь действительно много .

Одна из них заключается в том, что Ильин никогда, в отличие от большинства философов своих современников, не переживал увлечения марксизмом и вообще никогда не болел «левизной» даже в юности. Ильин всегда был «белым», и до революции, и после нее, а такая цельность характера присуща далеко не каждому .

Впрочем, обстоятельства личной биографии философа не могут сделать его идеи актуальными, если эти идеи не являются созвучными новой эпохе. В России XX века было мало таких глубоких мыслителей, чьи прогнозы и предсказания оказались столь пророческими .

В самом деле, подавляющее большинство белоэмигрантов далекого прошлого, советских диссидентов недавнего прошлого и практически все западные исследователи были свято убеждены в том, что после крушения советского коммунизма в России сразу же возникнет демократия западного образца. Ильин же, признающий демократию в принципе, считал ее немедленное осуществление в России после большевизма нереальным, опасаясь, что «Россия опять будет отдана во власть политической черни, которая из красной черни перекрасится в черную чернь, чтобы создать новый тоталитаризм, новую каторгу и новое разложение»* .

Поразительно, как философ смог точно предугадать будущее массовое «перекрашивание» партноменклатуры КПСС и интеллигенции, считавших себя элитой, но в действительно представляющих собой истинную чернь!

Будучи в полном смысле этого слова философом свободы, Ильин справедливо писал: «Кто любит Россию, тот должен желать для нее свободы, прежде всего свободы для России как государства, ее международной независимости, ее державной самостоятельности; далее – свобода для России как национального, хотя и многочленного единства, т. е. творческой нестесненности, любовного взращивания русской и всех других российсконерусских национальных культур; и, наконец, – свободы для русских людей как множества духовных и хозяйственных личностей, свободы для всех нас, как живых субъектов права: свободы веры, искания правды, творчества, труда и собственности** .

* Ильин И. А. Наши задачи М., 1992. Т.1. С. 130 .

** Там же. С. 134 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ Но вместе с тем Ильин был далек от политического доктринерства, столь свойственного эмигрантским мыслителям, оторванным от русской почвы; и еще больше – кухонным теоретикам советской диссидентствующей интеллигенции доперестроечной эпохи, и опасался, что попытка «введения» демократии в посттоталитарном обществе вызовет анархию и полосу гражданских войн. И, как способ предотвращения всего этого, Ильин указывал еще на третий, кроме тоталитаризма и анархии, путь – национальную диктатуру: «Твердая, национально патриотическая и по идее либеральная диктатура, помогающая народу выделить кверху свои подлинно лучшие силы и воспитывающая народ к трезвлению, к свободной лояльности, к самоуправлению и к органическому участию в государственном строительстве»*. Национальный диктатор, продолжает Ильин, «должен будет: 1) сократить и остановить хаос; 2) немедленно начать качественный отбор людей; 3) наладить трудовой и производственный порядок; 4) если нужно будет, оборонить Россию от врагов и расхитителей; 5) поставить Россию на ту дорогу, которая ведет к свободе, росту правосознания, к государственному самоуправлению, величию и расцвету национальной культуры»** .

человек, испытавший на себе все прелести «левого» тоталитаризма в России и «правого» в Германии, познавший жизнь бедствующего эмигранта в демократических республиках, юрист по образованию, И. Ильин, наверное, больше, чем кто либо из тогдашних русских людей разбирался в государственноправовых вопросах. Поэтомуто его суждения о грядущем политическом устройстве России поражают своей точностью. По его словам, на немедленное «внедрение» в России демократии могут настаивать только «лукавые иностранцы» и «бывшие российские граждане, ищущие разложения и погубления России»! Для «творческой демократии» (т. е. настоящей действующей, а не формальноюридической) необходимы «искусство свободы – народ должен разуметь свободу, нуждаться в ней, ценить ее, умело пользоваться ею и бороться за нее… Народ, лишенный искусства свободы, будет настигнут двумя классическими опасностями: анархией и деспотией» .

«Второй предпосылкой творческой демократии является достаточно высокий уровень правосознания… Третьей предпосылкой является хозяйственная самостоятельность гражданина».*** Поскольку всего этого в России сразу после большевизма трудно будет ожидать, то отсюда вполне логичным, хотя внешне парадоксальным, выглядело у И. Ильина, основательно изучившего диалектику Гегеля, предположение о том, * Там же. Т.1. С. 144 .

** Там же. Т.2. С. 13 .

*** Там же. Т.2. С.5–7 .

Сергей Лебедев что демократия в России возможна только после относительно длинного периода национальной диктатуры. Заметим, что в современной России с ее псевдодемократическими институтами и странным сочетанием произвола властей и неэффективности управления не только националпатриоты, но и многие идейные демократы стали мечтать о русском Пиночете. С этим «пиночетовским комплексом», которым охвачена и та часть общества, что материально выгадала от «реформ», связан политический феномен генерала Лебедя. Словом, о национально-патриотической диктатуре, понимаемой почти по И. Ильину, заговорили уже и либералы .

Наконец, И. Ильин указывал еще на одну серьезнейшую опасность, подстерегающую Россию, справиться с которой может лишь национальная диктатура. Это – угроза расчленения России на «национальные государства» или, как разновидность этого, создание на месте России аморфной «федерации». Кстати, статья философа «что сулит миру расчленение России» (из сборника «Наши задачи») была одной из первых опубликованных еще в 1990 г. в патриотической «Литературной России»*. Эта статья и поныне может считаться образцом политического предвидения .

Россия, говорит И. Ильин, есть «живой, исторически выросший и культурно оправдавшийся организм, не подлежащий произвольному расчленению… Расчленение организма на составные части нигде не давало и никогда не даст ни оздоровления, ни творческого равновесия, ни мира». Ильин напоминал о полной несостоятельности принципа «национальной свободы», поскольку никогда и нигде племенное деление народов не совпадало с государственным. Всегда были малые народы и племена, не способные к государственной самостоятельности. Многие малые племена тем и спаслись в истории, что примыкали к более крупным народам, государственным и толерантным .

Напомнив, что Россия никогда не денационализировала свои малые народы, в отличие хотя бы от германцев в Западной Европе, Ильин справедливо указывает, что самое разделение России представляет задачу территориально неразрешимую. За 40 лет до начала т. н. «межэтнических конфликтов» философ обращает внимание читателя на то, что «расчленение более крупных и значительных племен таково, что каждое отдельное «государствице» должно было отдать свои «меньшинства»**, тем более, что большевикам не удалось отвести каждому племени его особенную территорию потому, что все племена России разбросаны и рассеяны, кровно смешаны и географически перемешаны друг с другом .

* См. «Литературная Россия». 1990. № 19 .

** Ильин И. А. Указ. соч. С. 258 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ В этих условиях, пророчествует Ильин, расчленение России будет означать – «до двадцати отдельных государств», не имеющих ни бесспорной территории, ни авторитетных правительств, ни законов, ни суда, ни армии, ни бесспорно национального населения. До двадцати пустых названий… Каждое поведет с каждым соседним длительную борьбу за территорию и за население, что будет равносильно бесконечным гражданским войнам в пределах России»* .

Общий вывод Ильина выглядел так: «И вот когда после падения большевиков мировая пропаганда бросит во всероссийский хаос лозунг:

«Народы бывшей России, расчленяйтесь!» – то откроются две возможности:

или внутри России встанет русская национальная диктатура, которая возьмет в свои руки «бразды правления», погасит этот гибельный лозунг и поведет Россию к единству, пресекая все и всякие сепаратистские движения в стране;

или же такая диктатура не сложится, и в стране начнется непредставимый хаос передвижений, возвращений, отмщений, погромов, развала транспорта, безработицы, голода, холода и безвластия. Тогда Россия будет охвачена анархией и выдаст себя с головой национальным, военным, политическим и вероисповедным врагам»** .

Увы, современная постсоветская жизнь советских народов полностью соответствует второму варианту предсказанных событий. Впрочем, национальная диктатура, способная не только остановить процесс распада оставшейся от исторической России РФ, но и осуществить обратное «собирание земель», представляется вполне вероятной возможностью. Но об этом чуть дальше .

Наконец, завершая разговор о теоретическом вкладе И. А. Ильина в идеологию русской правой, напомним о четко выраженной антизападной составляющей творчества этого мыслителя. Европейски образованный человек, написавший ряд своих трудов понемецки и проживший в эмиграции 32 года, до самой смерти, И. А. Ильин слишком хорошо знал западный мир и его отношение к России. Так же, как и мыслители XIX века, Ильин не верил в доброжелательность Запада к России. «У национальной России есть враги. Их не надо называть по именам, ибо мы знаем их и они знают сами себя. Они появились не со вчерашнего дня, и дела их всем известны из истории. Для одних национальная Россия слишком велика, народ ее кажется им слишком многочисленным, намерения и планы ее кажутся им тревожнозагадочными и, вероятно, «завоевательными», и самое «единство» ее представляется * Ильин И. А. Указ. соч. С. 261, 262 .

** Том же. С. 261 .

Сергей Лебедев им угрозой. Малое государство часто боится большого соседа, особенно такого, страна которого расположена слишком близко, язык которого чужд и непонятен и культура которого инородна и своеобразна. Это противники – в силу слабости, опасения и неосведомленности .

Другие видят в национальной России – соперника, правда, ни в чем и никак не посягающего на их достояние, но «могущего однажды захотеть посягнуть» на него или слишком успешным мореплаванием, или сближением с восточными странами, или же торговой конкуренцией! Это недоброхоты по морскому и торговому соперничеству .

Есть и такие, которые сами одержимы завоевательными намерениями и промышленной завистью: им завидно, что у русского соседа большие пространства и естественные богатства: и вот они пытаются уверить себя и других, что русский народ принадлежит к низшей, полуварварской расе, что он является не более, чем «историческим навозом»

и что «сам Бог» предназначил его для завоевания, покорения к исчезновению с лица земли. Это враги – из зависти, жадности и властолюбия .

Но есть и давние религиозные недруги, не находящие себе покоя оттого, что русский народ упорствует в своей «схизме» или «ереси», не приемлет «истины» и «покорности» и не поддается церковному поглощению… Это недруги – из фанатизма и церковного властолюбия .

Наконец, есть и такие, которые не успокоятся до тех пор, пока им не удастся овладеть русским народом через мало заметную инфильтрацию его души и воли, чтобы привить ему под видом «терпимости» – безбожие, под видом «республики» – покорность закулисным мановениям и под видом «федерации» – национальное обезличивание .

Эти зложелатели – закулисные, идущие «тихой сапой» и наиболее из всех сочувствующие советским коммунистам, как своему («несколько пересаливающему») авангарду .

Не следует закрывать себе глаза на людскую вражду, да еще в историческимировом масштабе. Не умно ждать от неприятелей – доброжелательства. Им нужна слабая Россия, изнемогающая в смутах, в революциях, в гражданских войнах и в расчленении. Им нужна Россия с убывающим народонаселением… Им нужна Россия безвольная, погруженная в несущественные и нескончаемые партийные распри, вечно застревающая в разногласии и многоволении, неспособная ни оздоровить свои финансы, ни провести военный бюджет, ни создать свою армию, ни примирить рабочего с крестьянином, ни построить необходимый флот .

Им нужна Россия расчлененная, по наивному «свободолюбию» согласная на расчленение и воображающая, что ее «благо» – в распадении* .

В этой длинной цитате содержится вся суть правых представлений об опасности с Запада. Заметим, что это – не иррациональная фоИльин И. А. Указ. соч. С. 163–164 СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ бия, а вполне обоснованное чувство цивилизованного различия России и Запада, которое делает их то врагами, то союзниками, но не чемто единым целым .

Завершая рассказ о вкладе И. А. Ильина в интеллектуальную правую традицию России, обратим внимание на то, что в числе теоретиков белой эмиграции были такие мыслящие во многом схоже люди, как П. Н. Милюков, П. Б. Струве, С. Л. Франк и ряд других, но они не вошли в ряд духовных учителей русских националпатриотов (во всяком случае, пока не вошли). Отчасти это объясняется тем, что И. А. Ильин, будучи не только философом, но и правоведом, привык к чеканной точности формулировок и писал, как уже мог видеть читатель по приведенным цитатам, ясно, логично и кратко. У. Лакер объяснял современную популярность (не сравнимую при жизни) трудов И. Ильина «тем фактом, что он (Ильин. – авт.) обращался к менее искушенной аудитории»*, а вовсе не глубиной мысли, словно значение философа определяется его темным «философическим» языком, понятному лишь избранным .

Впрочем, собственно философские произведения Ильина, в отличие от его политической публицистики, еще ждут своих исследователей и пока еще остаются малоизвестными не только политическим активистам, но и профессиональным философам .

Пореволюционные политические организации русского зарубежья. «националмаксималисты»

Ивана Ильина можно считать консервативным монархистом, отнюдь не пытавшимся оторваться от традиционных ценностей в пользу новомодных течений. Подавляющее большинство белых эмигрантов так же были убежденными монархистами, мечтающими восстановить прежнюю дореволюционную Россию. Революция для них была всего лишь страницей в русской истории, которую можно вырвать без остатка. Понятно, что преобладающим типом в эмиграции был человек, живущий как бы в двух измерениях – мысленно в дореволюционной России, телесно – в эмигрантском бытии на чужбине .

Именно такими же были и большинство эмигрантских организаций, в большинстве представлявших собой дореволюционные российские партии, на чужой земле превратившиеся в клубы ветеранов, а также подобный клуб из бывших бойцов Белых армий, составивших Российский Общевоинский Союз (РОВС). Насчитывая в начале 20гг., по данЛакер У. «Черная Сотня». М., 1994. С. 136 .

Сергей Лебедев ным своего штаба, свыше 100 тысяч человек, РОВС был самой массовой и организованной из всех объединений эмиграции. Для РОВСа были характерны все особенности Белого движения – аполитизм, «непредрешенчество», ограничение на политическую деятельность своих членов и т. д., в силу чего РОВС вообще трудно отнести к идеологическим организациям .

Тем не менее среди части эмиграции, особенно среди молодых, появились т. н. пореволюционные политические движения, т. е. признавшие факт революции как нечто, имеющее позитивное значение и признающие невозможность реставрации дореволюционных порядков в России. Недостатком революции считался ее интернациональный характер. Отсюда, делали вывод пореволюционники, необходимо «национальное углубление» революции .

Пореволюционные политические движения эмиграции не представляли собой единого целого, тем более, что на них оказывали воздействие и особенности политического режима в странах пребывания, сказывалась раздробленность и ограниченность связей расселенных по всему свету эмигрантов и т. д.

Тем не менее, несколько упрощая, все же пореволюционные движения можно разделить, в соответствии с их идеологическими положениями, на два направления:

1) национал-максималисты, ставящие своей задачей «национальное углубление» революции, которая, с их точки зрения, представляет единый процесс из трех фазисов: буржуазнодемократического, коммунистическиматериалистического и неминуемого грядущего националмаксималистского. К этому направлению, с его надеждой на неизбежную эволюцию революционной России на национальный путь, можно отнести различные группы т. н. «националбольшевиков», сменовеховцев и евразийцев .

2) Национал-революционеры. Так их можно называть постольку, поскольку они ставили своей задачей не «углубление» революции, а свержение большевизма путем национальной революции. К национал революционерам можно отнести различные фашистские, солидаристские организации, младороссов и пр .

Конечно, проводить жесткое разграничение между пореволюционерами затруднительно, поскольку под влиянием многих факторов одни и те же организации неоднократно сдвигались то к одному, то к другому направлению .

Первоначально, под влиянием введения НЭПа в эмиграции получили распространение настроения о близости национального перерождения Советской власти. Эти настроения вызвали появление сменовеховцев, евразийцев и рядовых возвращенцев .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ

Основная масса эмигрантов попрежнему состояла из «непримиримых», ничего не забывших и ничему не научившихся. Однако пореволюционное меньшинство эмиграции, состоящее из людей вдумчивых, с огромным практическим опытом и теоретическими познаниями, пыталось творчески осмыслить опыт революции и найти пути дальнейшего развития России .

Но если Французская революция вызвала к жизни влиятельную консервативную философию Ж. де Местра, Л. Бональда, литературу романтизма, то у русской революции, при всем богатстве и разнообразии ее контрреволюционной мысли пока еще трудно найти имя русского де Местра или Токвиля. Пребывание в эмиграции оказалось отнюдь не временным для белых изгнанников, а победившей в России власти их идеи были не нужны. Вероятно, время усвоения идей, выработанных мыслителями белой эмиграции в самой России, в т. ч. и в ее правых кругах, еще впереди .

Тем не менее, по мере того, как навязанные представления о Советской эпохе как о 70 годах тьмы и ужаса развеиваются, в рядах антикоммунистически настроенных националпатриотов усиливается осознание того, что у большевистской революции были объективные причины, породившие ее, что при всех трудностях и преступлениях Советской власти эпохе социализма были присущи и многие достижения .

А раз так, то и должно непременно последовать и обращение к идейному наследию пореволюционеров белой эмиграции .

В связи с этим представляется необходимым рассмотрение концепций националмаксималистов, особенно наиболее ярких среди них, имеющих большой потенциал для развития их в постсоветской России .

По мнению эмигрантского историка В. С. Варшавского, первым националмаксималистом, называвшим себя именно так, был князь Ю. А. ШиринскийШихматов. Основное кредо националмаксималистов звучало решительно: «Нужно не бороться с революцией, а овладевать ею, выбирать при этом путь не снижения процесса, а интенсификации и углубления революции»* .

«Национально углублять» революцию, по мнению Ю. А. ШиринскогоШихматова, должны: большевики (не марксисты), комсомол и армия, всё активное и динамичное, все подсознательные «национал большевики»; не способны к углублению: «нэп, разбитые марксисты, большинство евреев партийцев (ликвидаторство) и значительная часть уставшего крестьянства (пассивное сопротивление). В эмиграции с последними группами готовят смычку сменовеховцы, эсдеки, эсэры, эрдеки * Варшавский В. С. Незамеченное поколение. М., 1992. С. 45 .

Сергей Лебедев и прочие реакционеры. С первыми – националмаксималисты и, повидимому, некоторые евразийцы»* .

В начале 30х гг. ШиринскийШихматов выпускал периодические сборники «Утверждения» (благодаря чему его группу называли утвержденцами), в котором печатались Бердяев, мать Мария (в миру КузьминаКараваева) и др. Кроме того, группа молодых «утвержденцев»

выпускала журнал «Завтра», отличавшийся четко выраженной антикапиталистической и антикоммунистической направленностью. Формула предлагавшейся утвержденцами «неодемократии» выглядела так: «демократия минус плутократия плюс христианство» .

В июле 1933 года состоялся съезд представителей различных пореволюционных националмаксималистских групп, результатом которого стало рождение «Объединения пореволюционных течений» (ОПТ) .

Об идеологии максималистов можно судить по принятому на съезде уставу ОПТ. Так, параграф 2 устава гласил: «Эта идея (национальноисторическая. – авт.) разумеется, как утверждение: а) вселенского характера исторического призвания России на путях осуществления в мире христианской правды и справедливости, б) преобладания духовного начала над материальным, идей над интересами, общего над частным – в жизни личной, социальной, национальной и международной»**.

В параграфе 3 говорилось об идеологических положениях ОПТ, где, в частности, отмечалось: «Современное (пореволюционное) понимание Российской национальноисторической идеи настоятельно требует раскрытия:

а) христианской правды, как правды социальной;

б) преобладания духовного начала, как действенного преодоления всех форм современного поклонения материи (капитализм и коммунизм);

в) понятия истинного национализма как всенародного служения Богу и Миру – на своих собственных исторических путях;

е) смысла Революции – как порыва к творчеству новых форм жизни, – социальных, государственных и междунациональных, соответствующих требованиям новой эпохи .

Отказываясь от всех видов реставрации и реституции, объединенный пореволюционный фронт стремится в первую очередь перенести на территорию России борьбу за освобождение страны от диктатуры коммунистического (госкапиталистического) правительства»*** .

Итак, признавая высший смысл революции и объявив о стремлении перенести борьбу на территорию России, пореволюционеры окаУказ. соч. С. 46 .

** Там же. С. 49 .

*** Там же. С. 49–50 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ зались перед вопросом – в какой форме вести борьбу с большевизмом в самой России? Фактически перед максималистами встала дилемма:

признать Советскую власть и превратиться в советских патриотов, не разделяющих марксистскую идеологию; или же перейти к вооруженной борьбе, развязав новую гражданскую войну, вне зависимости от исхода которой Россия все равно ослабнет. Не желая ни того, ни другого, пореволюционеры националмаксималисты заняли позицию пассивного выжидания того момента, когда Советская власть уступит место национальному правительству или же «национально углубится» сама .

В годы Второй мировой войны националмаксималисты заняли твердую антифашистскую позицию, приняв активное участие в движении Сопротивления в тех европейских странах, где они присутствовали. В нацистских концлагерях погибли виднейшие утвержденцы – Ю. А. ШиринскийШихматов, мать Мария и др. В годы войны националмаксималисты сошли со сцены, перейдя фактически на позицию советского патриотизма .

Пореволюционные политические организации русского зарубежья. «евразийцы»

Самыми яркими и оригинальными из пореволюционеров были евразийцы, творцы своеобразной идеологии, пережившей два подъема – в начале 20х гг. за рубежом и в начале 90х гг., на территории только что упраздненного Советского Союза. Впрочем, в обеих «изданиях» евразийства среди адептов (пусть и временных) и попутчиков движения были весьма различные люди, представляющие различные течения этого учения. Вероятно, эта пестрота и привела к достаточно быстрым распадам идеологии. С самого начала евразийство представляло собой целый комплекс идей и концепций, из которых можно было сделать порой взаимоисключающие выводы. Яркая индивидуальность ведущих теоретиков при отсутствии единого общепризнанного лидера движения только способствовала расслоению евразийских концепций .

И наконец, для «первого» евразийства 20х гг. роковую роль сыграло именно эмигрантское его происхождение. Евразийство не могли официально признать в Советской России, где победила другая идеология .

Основная масса эмиграции, покинувшая Россию изза непризнания революции, не могла считать своей идеологию, одобряющую революцию и даже считающую ее недостаточно радикальной .

Сергей Лебедев

Все это обусловило недолговечность евразийства, просуществовавшего около полутора десятилетий. Но образы, мифы, понятия историософии евразийства продолжали жить, пусть даже уже не в чисто евразийских концепциях. Поэтому, когда в России после падения власти коммунистов при неопределенности новой «белой идеи» и быстром упадке либерального западничества возник идеологический вакуум, появление евразийства (вероятно, правильнее сказать, неоевразийства) было закономерным. И опятьтаки в своем «чистом виде» это «неоевразийство» продержалось несколько лет, затем мода на него прошла и оно словно испарилось. Евразийцами стали называть себя уже западники, видевшие миссию России в пропаганде идей Запада народам Востока,* что, мягко говоря, противоречило основе основ евразийских концепций .

Наконец, уже в начале нового тысячелетия появилась партия «Евразия», с вполне умеренной программой .

Под евразийством (в его классическом виде) можно понимать комплекс идей и концепций, дающих свое объяснение роли и месту России, ее государственности и цивилизации как синтезу европейских и азиатских компонентов, дающих России ее самобытность, отличающую ее от Запада и Востока, делающих ее самостоятельной евразийской цивилизацией. Нетрудно заметить, что евразийцы выступали как продолжатели русской консервативной политической традиции, берущей начало еще в славянофильстве и особенно в творчестве Константина Леонтьева. Но евразийцы вовсе не превратились в эпигонов прежних теорий, а сами создали много нового и оригинального .

Евразийцы громко, не без эпатажа, заявили о себе в 1921 г., когда группа молодых (никому не было больше 32 лет) интеллектуалов выпустила сборник «Исход к Востоку. Предчувствия и свершения. Утверждения евразийцев». Затем последовали сборники «На путях. Утверждение евразийцев» (1921), «Россия и латинство» (1923), программный документ «Евразийство. Опыт систематического изложения» (1926). В 20е гг. нерегулярно выходили «Евразийский временник» и «Евразийская хроника» (ее вышло всего 15 номеров) .

Среди ведущих мыслителей евразийства можно назвать такие имена, как князь Н. С. Трубецкой (1890–1938), чья книга «Европа и человечество» (1920) считается первым произведением евразийства, П. Н. Савицкий (1895–1968), главный идеолог движения, географ и экономист, автор большинства евразийских манифестов, а также П. П. Сувчинский, кн. Д. СвятополкМирский, Г. В. Флоровский, Г. В. Вернадский, П. М. Бицилли, Л. П. Карсавин, Н. Н. Алексеев, А. В. Карташев и др. В дальнейшем часть из перечисленных людей порвала с евразийством .

* См.: Панарин А. С. Россия в цивилизационном процессе. М., 1995, и др .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ В евразийской историософии, наряду с традиционными для русских философов идеями цикличности исторического развития человечества, критики претензий Запада считать свою цивилизацию общечеловеческой и убеждения множественности форм социальной организации человечества, особой роли Православия в русской культуре, присутствовал и впервые поставленный именно евразийцами вопрос о взаимоотношении восточных и западных элементов в развитии российского государства и культуры. Собственно, наличие восточного влияния (в первую очередь, конечно же, татарского, хотя многие историки и культурологи к восточным влияниям на Россию относят и византийское религиозное и культурное воздействие) на Россию не отрицалось никогда. Однако даже самые ярые критики западных влияний на Россию отказывались признавать чтото позитивное от восточных заимствований. Российские же западники, будь то либерал П. Н. Милюков или же революционер В. И. Ленин, одинаково называли «азиатчиной» все проявления темноты, невежества, деспотизма, самодержавную монархию и государственную церковь и т. п. Свидетельства историков об обильных заимствованиях от татар в одежде, оружии, в словарном составе рус ского языка, в ряде обычаев, распространенных в допетровской России и даже после петровской европеизации сохранившихся в народных низах, обычно приводились как пример отсталости России и довод в пользу ее дальнейшей вестернизации .

Конечно, татарское владычество над Русью вовсе не напоминало мусульманское господство над Испанией. Тем не менее считать все «азиатское» в России диким, некультурным было бы неверным. Заслуга евразийцев именно в том и состоит, что они первыми смогли преодолеть своеобразный европоцентризм в оценке русской истории, которым отличались и классики славянофильства, опровергавшие универсальность европейского опыта категориями европейской философии, «отраженным светом Европы» .

Евразийцы также обратили внимание на полиэтничность России и на вклад всех российских народов в построение общего государства с присущими ему хозяйственным укладом и общей культурой. Это действительно было чемто новым для русской правой. Прежние консервативные мыслители подчеркивали многонациональность России, но обычно ограничивались констатацией добровольного присоединения многих народов к России и отсутствия национальных притеснений в стране, доказательством чего были многочисленные случаи интеграции в российскую имперскую элиту выходцев из многих земель и народов, инородческое происхождение значительной части русской аристократии и т. д. Евразийцы добавили сюда геополитические доказательства в хозяйственнокультурное развитие всех этносов Евразии. Вот что писал Сергей Лебедев один из виднейших евразийцев, П. Н.

Вернадский: «Евразия в старом смысле слова подразделяется уже не на Европу и Азию, а на 1) срединный континент или собственно Евразию, и два периферических мира:

2) азиатский (Китай, Индия, Иран) и 3) европейский, граничащий с Евразией примерно по линии: реки Неман – Западный Буг – Сан – устье Дуная. Эта последняя граница является и водоразделом двух колонизационных волн, идущих одна на Восток, а другая на Запад и сталкивающихся на берегах Берингова моря. Таким образом, в общем и в целом, с отклонениями в обе стороны, границы Евразии совпадают с границами Русской империи, «естественность которых засвидетельствована в последнее время тем, что они уже более или менее восстановились, несмотря на страшные потрясения, войны и революции… Это «третий мир» Старого Света, не составная часть ни Европы, ни Азии, но отличный от них и в то же время им соразмерный. Подчеркнем только, что РоссиюЕвразию евразийцы воспринимают как «симфоническую личность». Они утверждают непрерывность ее существования. Она живет и в СССР, но только не осознает этого»* .

Итак, Россия, или Евразия, представляет собой отдельный геополитический континент, особый мир, населенный многими народами, причем объединяли этот континент первоначально монголы, а затем их сменили русские. Не отрицая славянскую основу в русской нации, евразийцы видели основу национального развития России в дальнейшем развитии ее как неевропейской державы, поскольку русская нация не исчерпывается только ее славянским субстратом. Панславизм был определенно чужд евразийцам, считавшим акцентирование своих предшест венников-славянофилов на славянском вопросе ошибкой, исправлять которую начал К. Н. Леонтьев и продолжают они, евразийцы .

Россия, считали евразийцы, не сводится только к одним русским, которые являются объединителями геополитического континента Евразия, являясь в этом продолжателями дела прежних евразийских кочевых империй. Отсюда следовал и ошеломляющий вывод о необходимости коренного пересмотра роли монгольского фактора в жизни Евразии. Не без вызова евразийцы подвергли ревизии историю России, начиная ее не с Киевской Руси, а с Золотой Орды. Дадим вновь слово П. Савицкому: «Исторически первые обнаружения евразийского культурного единства приходится искать не в Киевской Руси, которая была лишь колыбелью будущего руководящего народа Евразии и местом, где родилось Русское Православие, не в Хазарском царстве, конечно, и даже не в Руси СевероВосточной. Впервые евразийский культурный мир предстал как целое в империи чингисхана, правда, быстро разлившейся за географические пределы Евразии. Монголы сформиСавицкий П. Н. Континент Евразия. М., 1997. С. 41, 99 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ ровали историческую задачу Евразии, положив начало ее политическому единству и основам ее политического строя. Они ориентировали к этой задаче евразийские национальные государства, прежде всего и более всего – Московский улус»* .

Евразийцы принципиально отрицали западную культуру. Не случайно уже в самом первом евразийском произведении «Европа и человечество» Н. С.

Трубецкой со всей определенностью говорил:

«… европейская культура не есть нечто абсолютное,… а лишь создание ограниченной и определенной этнической или этнографической группы народов… таким образом, европеизация является безусловным злом для всякого не романогерманского народа»** .

В основу евразийской культуры после объединения геополитического континента Россией евразийцы клали Православие, причем исповедание народами Евразии многих других религий их не смущало. Основанию православного характера культуры континента России евразийцы посвятили много страниц своих произведений, благо одно время тесно с ними сотрудничал крупнейший православный богослов Г. Флоровский .

Заметим, однако, что при всей дерзости заявленных концепций евразийцы не выходили за рамки традиций правой дореволюционной мысли. В принципе такие же идеи могли прозвучать и в Петербурге «серебряного века» и даже ранее. Особую оригинальность евразийским положениям дал именно их пореволюционный характер. Оставаясь противниками большевизма, евразийцы оправдывали революцию. Вернемся опять к П. Савицкому: «Закончившая императорский период революция отнюдь не дикий и бессмысленный бунт… Еще менее русская революция является организованным группой злоумышленников, да еще прибывших в запломбированных вагонах, переворотом. Она – глубокий и существенный процесс, который дает последнее и последовательное выражение отрицательным тенденциям, исказившим великое дело Петра, но вместе с тем открывает дорогу и здоровой государственной стихии… Русская революция покончила с Россией как частью Европы. Она обнаружила природу России как особого исторического мира .

Но в настоящее время это не более как намек и задание. Цель евразийцев – реализовать его в исторической действительности»*** .

Итак, оправдание революции в ее антиевропеизме и в исходе к Востоку. Сами очевидцы и участники событий революции, евразийцы осознавали ее трагическое величие и, как видно из приведенных выше * Савицкий П. Н. Континент Евразия. М., 1997. С. 45 .

** Трубецкой Н. С. Наследие Чингизхана / / Европа и человечество. М., 2000, с. 88–90 .

*** Там же. С. 52, 101 .

Сергей Лебедев слов, не считали октябрь 1917 года просто переворотом, как часто называют это событие современные публицисты. Евразийцы с уважением относились к Ленину, организованность большевистской партии вызвала восхищение .

И тем не менее для евразийцев аксиомой была неизбежная и очень скорая эволюция большевизма в сторону иной духовной основы .

Большевизм евразийцы считали порождением европейской мысли (марксизма), но при этом видели в нем «правду», воплощенную в народной революции, которая свергла чуждое России «романогерманское культурное иго». А раз так, то естественным будет и избавление большевиков от европеизма. Пока же большевизм силен и пользуется поддержкой нации, с ним надо сотрудничать, направлять его на путь истинный (т. е .

евразийский), тем более, что сама идеология уже теряет влияние в народе (здесь евразийцы выдавали желаемое за действительное) .

Как и традиционалиста И. Ильина, евразийцев пугали возможные потрясения в России после внезапного крушения большевистской партии. «Коммунистическая идеология несомненно и окончательно погибает, увлекая за собой и социалистические идеологии вообще. Ее гибель угрожает гибелью и большевистской партии, которая без идеологии не может обладать ни пафосом, ни должной энергией, ни сильной организацией. С гибелью же большевистской партии, если она не будет заменена, связаны серьезные опасности для всего нового правящего слоя, для создавшихся новых форм государственности и для нормального развития самой ЕвразииРоссии. И опасность не только в том, что России угрожают новые потрясения, но и в том, что «гора родит мышь, т. е. страшное напряжение революционных годов сойдет на нет или приведет к очень малым результатам»* – тревожился П. Н. Савицкий .

Альтернативой этому евразийцы предлагали свою идеологию, которая сменит идеологию большевизма. Отсюда происходило и декларируемое евразийцами примирение с большевизмом, не носящее, правда, характер безоговорочной капитуляции как у «сменовеховцев» .

Тем не менее многие евразийские организации и газеты сотрудничали с чекистами, что, конечно, не способствовало популярности евразийства в эмигрантских массах .

Сближение с большевиками для евразийцев было закономерным .

И для тех, и для других одинаковая неприязнь была присуща к западной демократии («буржуазной» для одних, «романогерманской» для других) и Западу вообще. Будущее политическое устройство России евразийцы именовали идеократией и видели его как своеобразное тоталитарное устройство, отличающееся от Советской власти лишь государственной идеологией (евразийством вместо марксизма). Будучи сторонникаТрубецкой Н. С. Указ. соч. С. 57 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ ми частной собственности, евразийцы отводили центральное место в хозяйственной жизни будущей России государству, что сближало их с большевиками 20х гг., допустившими определенную свободу частному предпринимательству под контролем государства в период НЭПа .

Неудивительно, что часть евразийцев увидела в большевизме воплощение евразийской идеи и перешла на позицию отказа от самых оригинальных черт своего учения, став орудием в руках советских спецслужб. Другая часть евразийцев, не капитулировавшая перед Советами, но не признанная эмиграцией, превращается в ряд мелких сект, окончательно распавшихся к концу 30х гг. Отдельные стороны евразийского учения и в последующие годы развивали ученыеодиночки, например, историк Г. Вернадский, но его труды не имели (да и не претендовали на это) политического значения. Большая же часть евразийцев раскаялась в своем прежнем соблазне и слилась с основной массой «непримиримых»

эмигрантов. Первое «издание» евразийцев закончилось .

Пореволюционные политические организации. «националреволюционеры»

«Сменовеховские» евразийские и т. п. националмаксималистские настроения бытовали среди части эмиграции в начале 20х гг., когда надежда на «национальное углубление» революции казалась быстро осуществимой. Но по мере того, как Советская власть не проявляла ни признаков слабости и быстрого крушения, ни желания «углубляться» в национальнорусском направлении, ни тем более желания привлечь на свою сторону эмиграцию, среди последней стала все сильнее утверждаться мысль о том, что ждать эволюции большевизма невозможно .

Необходимо, заключали пореволюционники, свержение «жидовской»

соввласти путем национальной революции. Итак, среди отчаявшейся эмигрантской молодежи выдвигается на первый план другое направление пореволюционных идеологов – националреволюционеры, готовые свергать большевизм силой оружия во имя качественно иной России, отличающейся и от дореволюционной, и от Советской .

Националреволюционеры представляли собой уже новое поколение эмиграции, детьми, увезенными из России и почти не помнившими времена монархии, в основном не участвовавшими в Гражданской войне и как личности сформировавшимися за рубежом. Неудивительно, что западные праворадикальные идеологии, в том числе и фашизм, оказали огромное влияние на это поколение. Живя на положении презираСергей Лебедев емых местными жителями апатридов, испытывая на себе удары Великой экономической депрессии и наблюдая мощный подъем фашистских движений по всей Европе, молодое поколение эмиграции не верило в идеалы демократии. Также не пользовались у молодежи успехами и старые либеральные представления, сохранившиеся у отцов, пытавшихся сохранить в эмиграции интеллигентские традиции. Летописец трагедии молодых эмигрантов В. С. Варшавский в своей книге «Незамеченное поколение» писал о той переоценке ценностей, которая произошла под влиянием Гражданской войны и изгнания у русской зарубежной молодежи: «Но главное – остатки радикальной интеллигенции не имели в эмиграции поддержки учащейся молодежи, героизмом и энтузиазмом которой всегда держался весь пафос Освободительного движения… «Правое» перестало быть символом зла, реакции и деспотизма. По сравнению с большевистским террором старый режим стал казаться царством свободы, права и человечности. «Левое» же соединялось теперь с горечью воспоминаний о проявившейся в революции исторической несостоятельности интеллигенции, доведшей до того, что большевики смогли захватить власть»* .

В. С. Варшавский правильно обратил внимание на то резкое «поправение» молодого поколения эмиграции, среди которой даже откровенно просоветская «оборонческая» деятельность совершенно не означала марксистских убеждений. Если среди поколения отцов в эмиграции было довольно много левых по политическим взглядам (из числа эмигрировавшего актива всех небольшевистских социалистических партий), причем нередко благодаря солидному опыту по пребыванию в эмиграции еще до революции и тесным связям с зарубежной социалдемократией, что совершенно отсутствовало у правой части белоэмигрантов, левые имели значительное влияние в русской зарубежной прессе; то в поколении детей почти не находилось пополнения для левых .

Поскольку для молодых левые идеи потерпели фиаско, а демократия не вызывала у них уважения, свободный капитализм в эпоху экономических депрессий и планирований считался изжившей себя системой, то обращение к новым путям было естественным. Как уставшие ждать эволюции большевизма националмаксималисты, так и новые политические организации националреволюционеров пытались, при опоре на русскую авторитарную традицию и учитывая опыт своих противников большевиков, дополнить их теорией и практикой западного фашизма .

Однако речь идет скорее о заимствованиях из настоящего фашизма, преимущественно итальянского образца, а не о превращении национал революционеров в истинных фашистов. В. С. Варшавский называл это «игрой в фашизм» .

* Варшавский В. С. Незамеченное поколение. М.: ИНЭКС, 1992. С. 24 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ В 20е и начале 30х гг. до начала агрессий и геноцида фашистских держав, многие западные «властители дум», влиятельнейшие политики и деятели культуры, оставаясь вполне демократами, тем не менее весьма хвалебно отзывались о Муссолини и с меньшим восторгом о других фашистских диктаторах. Напомним лишь имена У. черчилля, Б. Шоу, Р. Киплинга, Д. Аннунцио, Ф. Маринетти, Д. Пиранделло, Д. Эллиота, Э. Паунда, К. Гамсуна и ряда других, первоначально видевших в фашизме свежую силу, способную обновить мир и в той или иной степени оказавшихся причастными к пропагандистским успехам фашистских режимов. Известный французский историк Ф.

Фюре, говоря о духовном климате Европы между мировыми войнами, замечал:

«Прежде чем обесчестить себя преступлениями, фашизм был надеждой .

Он привлекал не только миллионы простых людей, но и многих интеллектуалов… если составить общий список знаменитых авторов, которые в разное время… были фашистами или сочувствовали фашизму, то получится настоящий Готский альманах интеллектуальной, научной и литературной элиты»* .

Мода на фашизм не обошла и русскую эмиграцию. Свою симпатию к Муссолини высказывали такие убежденные гуманисты, как Н. А. Бердяев, Ф. А. Степун, политикреалист П. Б. Струве. Так что же ждать от массы рядовых эмигрантов?

Интерес к фашизму итальянского образца испытали и некоторые видные военные деятели эмиграции. Еще в 1923 г. генералы Шкуро и Бичерахов создали квазифашистскую организацию «Союз Активных борцов за Россию» (САБЗАР), не имевшую, впрочем, никакого значения для эмигрантов, да и для самих этих генералов, занимавшихся в основном делами РОВСа. В Югославии также квазифашистскую эмигрантскую организацию создал генерал черский. Определенное влияние идей фашизма испытала и часть деятелей РОВСа, недовольная аполитичностью союза. В 1935 году из него выделился Русский Национальный союз участников войны (РНСУВ). Во главе нового союза стоял легендарный командир Дроздовской дивизии генерал Антон Туркул .

Среди пореволюционных организаций сильный отпечаток итальянского фашизма вкупе с православномонархическим традиционализмом и, как ни странно, со многими чертами большевизма, носило движение младороссов. Возникшее в 1923 г. как организация эмигрантской молодежи, младороссы примерно десятилетие спустя стали весьма заметной силой в эмиграции. Большинство современников старшего возраста серьезно младороссов не воспринимали, справедливо обращая внимание на поразительную мешанину их идеологии, нахватавшей положения из самых разных источников, и очевидную странность их осФюре Ф. Прошлое одной иллюзии. М., 1998, с. 18, 20 .

Сергей Лебедев новного лозунга «Царь и Советы!». У многих «непримиримых» белых возникало искреннее недоумение по поводу той популярности, которую младороссы приобрели среди эмигрантской молодежи. В самом деле, в партии состояло несколько тысяч человек, местные организации («очаги») младороссов существовали во многих странах Европы и Америки .

Действовали пользовавшиеся серьезной поддержкой такие ориентированные на партию организации, как Младоросский Студенческий Союз, Казачий центр младороссов, Молодежный Спортивный Союз, ряд женских, детских, культурнопросветительских организаций. Но наиболее вдумчивые и наблюдательные современники не могли пройти мимо идейных поисков младороссов. Н. А. Бердяев считал, что в эмиграции только три направления интересны: националбольшевики, евразийцы и младороссы* .

чисто внешних атрибутов фашизма итальянского типа у младороссов было предостаточно: униформа (синие рубашки), тяга к маршам и парадам, культ вождя («главы») с соответствующим скандированием лозунгов и т. п. В основе идеологии младороссов лежало причудливое сочетание русской исторической традиции (в первую очередь монархизма) с признанием социальных и отчасти политических достижений революции, что и нашло выражение в лозунгах: «Лицом к России», «Царь и Советы», «Революция есть смерть старого типа монархии и рождение монархии нового типа», «Пролетариат будет опорой монархии нового типа», «Русский царь освободит трудящихся от ига красных и золотых паразитов» и т. д .

Признавая невозможность реставрации дореволюционных порядков (как и все пореволюционеры), младороссы признавали историческую неизбежность революции. В своем программном сборнике «К

Молодой России!», давшем название движению, младороссы писали:

«Революция, сокрушительная, стремительная, страстная, есть завершение русских исканий. После нее отольются новые формы русской жизни, уже не позаимствованные, а естественные, присущие ее целям и содержанию. Теперь не время причитать и вздыхать. Наступает страдная пора, пора работы и труда»**. Младороссы также одобрили многие социальные институты новой России, в частности систему Советов, полное огосударствление экономики и пр., но считали большевизм всего лишь подготовкой почвы для высшего синтетического типа общественного устройства, которому будет соответствовать новая политическая форма – социальная монархия. Ее основные принципы: 1) соборность (сотрудничество всех граждан в служении нации), 2) иерархия, 3) царь как * Омельченко Н. А. В поисках России. М., 1996. С. 461 .

** К Молодой России. Париж, 1928, с. 22 .

СЛОвО И деЛО НАЦИОНАЛЬНОй рОССИИ всеобщий арбитр, надклассовый и объективный. Монарх должен быть легитимный (сами младороссы поддерживали великого князя Кирилла Владимировича, который в своих забрасываемых в СССР «манифестах»

также соглашался править вместе с Советами), но при царе «глава» – диктатор наподобие итальянского дуче. Таковым считал себя глава младороссов Александр Львович Казембек (1902–1977 гг.), способный оратор и организатор, сумевший сделать свою партию на какоето время весьма заметной в эмиграции .

Казембек был весьма колоритной фигурой. Его дед, иранский аристократ, потомок пророка Мухаммеда и династии Сасанидов, переехал в Россию из Персии в начале XIX века. По материнской линии вождь младороссов был в родстве со Львом Толстым. Не случайно с гордостью Казембек говорил, что в его жилах течет кровь трех пророков – Зороастра, Мухаммеда и Толстого. В возрасте 16–17 лет Казембек успел поучаствовать в Гражданской войне. Оказавшись в эмиграции, Казембек, видимо, по причине молодости, был лишен ностальгически реставрационных настроений, преобладавших среди эмигрантов. Итальянское движение Муссолини произвело на Казембека и молодых его друзей сильное впечатление именно тем, что создавало качественно новое общество. Отсюда становится понятным и широкое использование младороссами итальянской символики и методов пропаганды .

Впрочем, заимствований из большевизма у младороссов было гораздо больше, чем у фашизма. Партийная газета называлась «Младоросской Искрой» (!), которая в сентябре 1934 года объявила младороссов «второй советской партией» (ни больше, ни меньше!), «занимающей положение революционной оппозиции в отношении к партии правящей»* .



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |



Похожие работы:

«1 РУССКИЙ "ЯН". О русском мужском начале и русском герое Хотелось бы понять, что есть русский ян, русское мужское начало – русский герой. Описать его довольно трудно, как и все русское, так как меня давно мучает ощущение, что русская идея принципиально н...»

«В. Ф. ОДОЕВСКИЙ Петерб0р1с3ие5письма Письмо 1 ВЯЧЕСЛАВ К ВИКТОРУ С. Петерб. 18. Наконец то я в Петербурге, любезный друг Виктор! — По при меру многих наших приятелей я бы мог тебе наполнить целое...»

«о т з ыв официального оппонента на диссертацию Прилуцкого Виталия Викторовича "Протестные движения в США в 1820-1850-е гг." по специальности 07.00.03. все­ общая история (новая и новейшая история)...»

«2018/1(31) Рецензии Столяров В.П. Лабиринты псевдо-истории Рецензия на книгу Ю.А Бродского "Соловки. Лабиринт преображений" Аннотация. Новая историко-публицистическая книга Ю. А. Бродского призвана ввести читателя в уникальный мир природного, культурного и духовного наследия С...»

«профессор А. П. Лопухин Глава I Глава II Глава III Глава IV Глава V Примечания Введение Глава 1 2 3 4 5 О первом Соборном послании Святого Апостола Петра Принадлежность первого Соборного послания св. Апостола Петра этому и...»

«УДК 82-344 ББК 63.3 М 92 Мухин Ю.И. М 92 Подлая "элита" России / Юрий Мухин. — М. : Яузапресс, 2013. — 288 с. — ("Грязное белье" Кремля) ISBN 978-5-9955-0688-1 "Рыба гниет с головы" – эта народная мудрость выстрадана всей историей России, от Рюрика до наших дней. Когда во гл...»

«MynzqrauaJrbHoe 6ro4Nernoe yqpex{AeHl,Ie AononHI4TeJIbHoro o6pasoeauu.a rIeHTp AercKoro rBopr{ecrna Crapr YrnepNgaro: Crapr 20/x [ononnzreJrbHa.fi o6rqeo6pa3oBareJlbna.s o6uepa3Bl4Baroqal,'PoDaMMa I*;?'#ffiff#lTpaBneHHocrll Bospacr o6yuarorqr4xcfli 6-7 rcr Cpor peanrr3auuu: 2 ro.qa Anrop-cocra...»

«Московская олимпиада школьников I (дистанционный) этап 9 класс Часть А Выберите по 1 верному ответу в каждом задании.1. В XVIII в . политику "вооружённого нейтралитета" Россия проводила по отношению к 1) Турции 2) Швеции 3) США 4) Франции Ответ 4 2. Прочтите отрывок из сочинения современного историка и укажите назван...»

«Иван Кузнецов 60 упражнений Валентина Дикуля + Методы активизации внутренних резервов человека = ваше 100% здоровье И.Кузнецов 60 упражнений Валентина Дикуля + Методы активизации внутренних резервов человека = ваше 100%...»

«История иконы Божией Матери "Достойно есть" связана с появлением известного литургического песнопения Православной Церкви "Достойно есть". Предание, сохранившееся на Святой Горе Афон, повествует, что в Х веке, в царствование братьев царей Василия и Константина Порфирородных и в патриаршес...»

«КАЗАЧЕСТВО | официальные документы история и культура перспективы развития Приказ № 180 Министерства регионального развития российской Федерации от 22 аПреля 2010 г. "о ФорМе одежды и знаках различия По чинаМ членов окружных (отдельских) казачьих обществ, внесенных в государственный реестр казачьих обществ в...»

«Джонатан Зиттрейн От Эдварда Сноудена до истории хакерской атаки на Sony – несложно обозначить социальные дилеммы, представленные революцией постоянно развивающихся информационных технологий. Будущее Интернета, включая формирующийся "Интернет вещей", представляет комплексную картину для сообщества специалистов...»

«Пос. Нижегородец Выпуск №12 Декабрь 2008 Приближается Новый год. Уважаемые нижегородцы!!!! Поздравляем с Новым годом! Пусть начнется новым взлетом. К лучшим жизненным высотам И хорошим в банке счетом Принесет в делах со...»

«ОГЛАВЛЕНИЕ I. Целевой раздел примерной основной образовательной программы среднего общего образования I.1. Пояснительная записка I.2 . Планируемые результаты освоения обучающимися основной образовательной программы среднего общего образования I.2.1. Планируемые личностные результаты освоения ООП I.2.2. Планируемые метапредметные резуль...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН МИКРОЭВОЛЮЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ В ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ПОПУЛЯЦИЯХ Сборник научных статей Санкт-Петербург Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии...»

«Л.В. Федорова, В.Н. Абаев, Р.Н. Безертинов, Л.А. Андреев-Тэрис, Л.В. Анжиганова, С.П. Тюхтенева, А.И. Котожеков-Чапрай, А.И . Кривошапкин-Айынга, С.Р. Сат ОСНОВЫ ВЕРОУЧЕНИЯ И ПРАКТИКИ ТЕНГРИЗМА (положение для регистрации религиозных организаций тенгрианского толка)...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ Тобольский педагогический институт им. Д. И. Менделеева (филиал) ТюмГУ в г. Тобольск Гуманитарный факульт...»

«William Q. Judge and His “Path” Уильям К. Джадж и его "Путь" Перевод с английского © 2007 г. Лора Лещинер. (Translation © 2007 Laura Leshchiner. All rights reserved.) Theosophical University Press Online Edition. ISBN 978-1-55700-189-4. От переводчика: Эта работа включает...»

«Артур Конан-Дойль Религия в свете нового Откровения Во все времена любая попытка как-то расширить горизонты мысли и раздвинуть сферу приложения милосердия в истолковании отношений между человеком и его Создателем всегда встречала решительное противоде...»

«РАБОЧАЯ ПРОГРАММА СРЕДНЕГО (ПОЛНОГО) ОБЩЕГО ОБРАЗОВАНИЯ ПО ЛИТЕРАТУРЕ Раздел I. Пояснительная записка Рабочая программа направлена на реализацию государственного стандарта литературного образования за курс среднего (полного) общего образования по литературе для образовательных учреждений (2014 год, базовый уровень)....»

«1. Наименование дисциплины Дисциплина "Архивоведение" включена в вариативную часть Блока 1 Дисциплины (модули) основной профессиональной образовательной программы высшего образования – программы бакалавриата по направлению подготовки 44.03.05...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.