WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

«Институт востоковедения MONGOLICA К 750-летию «Сокровенного сказания» Москва НАУКА Издательская фирма Восточная литература ББК 63.3 М61 Редакционная коллегия В.М.Солнцев ...»

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

Институт востоковедения

MONGOLICA

К 750-летию

«Сокровенного сказания»

Москва

"НАУКА"

Издательская фирма "Восточная литература"

ББК 63.3

М61

Редакционная коллегия

В.М.Солнцев (председатель),

Л.К.Герасимовичj С.Г.Кпяижпорны (зам.председателя),

й

Е.И.НЫчановл АТ.Сазыкин, К.Н.Яцковстсая

Редактор издательства

С.М.Аникеева

Mongolica: К 750-летию "Сокровенного сказаМ61 ния". - М.: Наука. Издательская фирма "Восточ­ ная литература", 1993. — 343 с .

ISBN 5-02-017395-9 Статьи сборника посвящены истории изучения древней­ шего и уникального памятника монгольской письменности — "Сокровенного сказания", его значению как литературно­ го и исторического памятника, его фонетической рекон­ струкции и языковым особенностям. Ряд статей характери­ зует историографические, этнографические и фольклорные сюжеты, связанные с "Сокровенным сказанием" .

0502000000-082 ББК 63.3 013(02)-93 ISBN 5-02-017395-9 © Издательская фирма "Восточная литература" ВО "Наука", 1993

ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ " СОКРОВЕННОГО СКАЗАНИЯ"

Н.С.Яхонтова ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ "ЮАНЬ-ЧАО БИ-ШИ" В РОССИИ И СССР1 В 1866 г. П.И.Кафаров (архимандрит Палладий) — глава Российской духовной миссии в Пекине — опубликовал в IV томе Трудов миссии перевод иЮань-чао би-шим. Так рус­ ские и европейские ученые впервые познакомились с этим замечательным сочинением, которое притягивало и продол­ жает притягивать к себе ориенталистов Запада и Востока, филологов и историков, ученых с мировым именем и тех, кто только начинает свой научный поиск .

Работа П.И.Кафарова пСтаринное монгольское сказание о Чингис-хане*' [Кафаров, 1866 ] содержит перевод китайско­ го текста с предисловием и комментариями. Первоначально, как считал П.И.Кафаров, "Юань чао ми ши* состояло из трех текстов: монгольского, писанного уйгурскими буква­ ми; тонического, представлявшего только звуки монголь­ ского текста, выраженные условными китайскими знаками, и, наконец, китайского переводного" [Кафаров, 1866, с. 5~б]. В распоряжении П.И.Кафарова тогда был только ки­ тайский перевод сочинения, но он знал о существовании "тонического" текста и надеялся его приобрести; текст монгольского оригинала науке до сих пор не известен .

В предисловии П.И.Кафаров прослеживает по китайским источникам историю появления "Юань-чао би-ши" в Китае и дальнейшую судьбу его списков. Он пишет, что в 1382 г .

не дошедший до нас монгольский текст в уйгурской графике был затранскрибированкитайскими иероглифами и переведен на китайский язык наряду с другими материалами при сос­ тавлении своеобразного словаря — пособия для упрощения 0 Н.С.Яхонтова, 1993 .

1 Краткие тезисы этой статьи были представлены на международный симпозиум, посвященный изучению "Сокровенного сказания монголов", проходивший в Хух-хото (КНР) в 1988 г. [Яхонтова, 1988] .

2 В русском востоковедении XXX в. было принято написание "Юань чао ми ши". Написание "би" вместо "ми" ввели В.В.Бартольд и В.Л.Кот вич, причем последний оговаривает, что следует западноевропейской транскрипции [Котвич, 1925, с. 233]. Б.И.Панкратов считает, что чте ние "ми" соответствует пекинскому произношению (Панкратов, 1962, с. 5]. В настоящее время в КНР принято чтение "ми" (см. [Словарь, 1977, с. 613]) .

1-4 223 общения китайцев с монголами. Рукопись мЮань-чао би-ши" пережила путешествие вместе с Нанкинской библиотекой в Пекин, многочисленные дворцовые перевороты и во времена П.И.Кафарова утвердилась в библиотеке академии Ханьлинь в составе справочной библиотеки Юн-лэ дадянь. С этого экземпляра китайский ученый Чжан Му в 1841 г. снял копию для предполагаемого издания сборника редких старинных со­ чинений. Часть сборника, куда вошел связный китайский перевод "Юань-чао би-ши", была отпечатана в 1848 г. Этим изданием и пользовался П.И.Кафаров .





П.И.Кафаров пишет, что "Юань-чао би-ши" было хорошо известно китайским историкам, которые ценили его досто­ верность, выгодно отличавшую этот источник по истории монголов от китайских. По его мнению, сочинение основано на устных преданиях и авторство его принадлежит несколь­ ким лицам, которые либо были свидетелями описываемых со­ бытий, либо жили во время, близкое к ним, и их рассказы могли быть записаны каким-нибудь грамотным монголом .

Ссылаясь на китайского ученого Сюй Суня, П.И.Кафаров от­ носит создание монгольского текста сочинения к 1240 г .

Язык китайского перевода, по мнению П.И.Кафарова, не всегда можно понять. Китайские ученые называют его тяже­ лым, грубым и деревенским. Подверженный сильному влиянию монгольского, язык этот употреблялся в первую очередь для перевода документов. П.И.Кафаров объясняет систему записи монгольских имен собственных в тексте китайского перевода, когда для передачи звуков, отсутствующих в ки­ тайском языке, употреблялись условные значки .

Примечания к тексту, цель которых, как пишет П.И.Ка­ фаров, разъяснение описываемых в нем событий, касаются перевода некоторых китайских слов, значений специфически китайских выражений и иносказаний. В примечаниях П.И.Ка­ фаров объясняет этнографические реалии, отождествляет географические названия и проводит параллели с некоторы­ ми китайскими историческими сочинениями. Работу "Старин­ ное монгольское сказание о Чингис-хане" завершает генеа­ логическая таблица рода Чингис-хана .

П.И.Кафаров не сомневался', что в основе иероглифиче­ ской транскрипции лежал монгольский текст в уйгурской графике. "Впрочем, — пишет он, — для монголистов легко будет восстановить монгольский текст по тоническому, со­ хранившемуся, но не изданному, если когда-нибудь удастся приобрести его" [Кафаров, 1866, с. 8] .

Публикация П.И.Кафарова сразу же привлекла к себе внимание историков. Профессор И.Н.Березин в предисловии к своему переводу второй части первого тома ''Сборника летописей" Рашид ад-дина [Березин, 1868] пишет, что он наконец смог воспользоваться переводом "Юань-чао би-ши", сделанным архимандритом Палладием (первая часть этого тома вышла раньше). Приветствуя появление перевода и под­ черкивая важность нового источника по истории монголов, И.Н.Березин принимает для "Юань-чао би-ши" сокращенное название "монголо-китайская летопись". В примечаниях к своим переводам этого и следующего тома "Летописей" Ра­ шид ад-дина [Березин, 1888] И.Н.Березин постоянно обра­ щается к "монголо-китайской летописи", сверяя по ней ге­ неалогию и факты биографии Чингис-хана, причем часто он отдает предпочтение версии "Юань-чао би-ши", а не Рашид ад-дина. Там он приводит монгольские имена в переда­ че "Юань-чао би-ши", считая его более достоверным источ­ ником, чем персидские рукописи .

В ноябре 1872 г. П.И.Кафаров приобрел рукопись "Юаньчао би-ши", содержащую запись монгольского текста китай­ скими иероглифами с подстрочным и литературным перевода­ ми на китайский язык. Поручив в свое распоряжение пол­ ную рукопись, он переложил китайскую транскрипцию на русскую графику и сделал русский перевод китайского под­ строчника. Хотя эта работа и не была издана, она хорошо известна востоковедам. Ее рукопись хранится в Архиве востоковедов ЛО ИВАН [Кафаров, Рукопись] .

В 1878 г. П.И.Кафаров отдал полную рукопись "Юань-чао би-ши" профессору А.М.Позднееву, находившемуся тогда в Пекине. Впоследствии А.М.Позднеев передал ее в библиоте­ ку Императорского Санкт-Петербургского университета .

А.М.Позднеев был первым монголистом, в чьи руки попал этот текст. В 1884 г. вышла его статья "О древнем китай­ ско-монгольском историческом памятнике Юань-чао-ми-ши" [Позднеев, 1884], знакомящая ученый мир с рукописью, со­ держащей это сочинение в его полном виде. В рукописи 6 небольших книжечек (тетрадей), разделенных на 15 цзюаней (глав) и затем на параграфы, всего "292 китайских страницы прекрасного четкого и ясного китайского иеро­ глифического письма" [Позднеев, 1884, с. 247]. Интере­ сующихся историей рукописи А.М.Позднеев отсылает к опуб­ ликованной работе П.И.Кафарова, который, по его словам, выбрал из китайских источников все, относящееся к "Юаньчао би-ши". А.М.Позднеев рассматривает в статье транс­ крипцию, подстрочник и перевод. Монгольский текст запи­ сан китайскими иероглифами, которые расположены верти­ кальными строками, идущими справа налево; иероглифы, обозначающие одно слово, отмечены красной линией с не­ большими зубцами влево. Имена собственные и названия на­ родов отмечены желтой чертой без зубцов, а географиче­ ские названия ~ зеленой. Почти у каждой линии есть так­ же зубцы вправо, которые, по мнению А.М.Позднеева, слу­ жат для разграничения корня и агглютинативных суффиксов .

Всего для записи текста используется 450 иероглифов (380 основных А.М.Позднеев приводит в отдельной таблице) Он пишет, что "монгольские речения передаются китайскими иероглифами с удивительной точностью" [Позднеев, 1884, с. 250]. Если монгольский звук отсутствует в китайском (например "р"), для его передачи берется китайский иеро­ глиф с близким звучанием с добавлением некоторых знаков .

Один согласный звук без гласного (что невозможно в Китай ском) обозначается уменьшенным иероглифом, написанным сбоку. В определении чтения иероглифов А.М.Позднеев сле­ довал словарю рифм "Инь-це-чжи-гуй"3. Китайский подстроч­ ный перевод располагается справа от монгольских слов, и размер иероглифов меньше. А.М.Позднеев пишет, что "по не­ му мы можем вполне основательно проследить и уяснить се­ бе происхождение монгольских идиотизмов, которыми так изобилует китайская литература времен Юаней..." [Позднеев, 1884, с. 251-252] .

Сравнивая китайский перевод (которым пользовался П.И.Кафаров) с монголо-китайским текстом (т.е. транскрип­ цией), А.М.Позднеев подчеркивал ценность последнего. Ки­ тайские переводчики выпускали непонятные или, с их точ­ ки зрения, несущественные места, не всегда правильно по­ нимая текст, произвольно толковали слова и выражения, что вело' к искажению смысла. Так, из-за пропуска отдель^ ных мест в китайском переводе получалось, что Чингис-хан покорял племена, которые уже давно признали его власть .

В монголо-китайском тексте значительно подробнее, чем в переводе, описан эпизод избрания Джамухи ханом. По китай­ скому переводу получается, что Чингис-хан сам себя назна­ чил ханом, тогда как в действительности он был избран на ханство своими сподвижниками и т.п .

А.М.Позднеев признавал несомненную важность "Юань-чао би-ши" для историков. Однако "главнейшее значение его для нас в настоящее время, — писал А.М.Позднеев, — заклю­ чается в его языке и письменности. В монголо-китайском тексте Юань-чао-ми-ши мы впервые встречаемся с языком монголов XIII века..." И далее: "В Юань-чао-ми-ши мы на­ ходим ясно и определенно изображаемую нам монгольскую речь с обширными образцами ее слогов описательного и по­ вествовательного, с примерами ораторских речей и фило­ софских рассуждений, встречаем не только прозаическое изложение, но и стихотворения древних монголов" [Позднеев, 1884, с. 258— 259]. А.М.Позднеев отмечает, что язык памятника "имеет весьма мало различия от современного нам разговорного монгольского языка..." [Позднеев, 1884, с. 259]. Его особенность заключается в том, что "он но­ сит в себе довольно значительное число слов татарских, равно как замечаются в нем и грамматические формы, ныне свойственные только татарским наречиям. Все это без со­ мнения доказывает... связь и даже единство древнего та­ тарского языка с монгольским..." [Позднеев, 1884, с. 259 ] .

По мнению А.М.Позднеева, "Юань-чао би-ши" будет полезно также для изучения квадратного письма и влияния тибетско­ го языка на монгольский .

В III томе "Лекций по истории монгольской литературы", которые профессор А.М.Позднеев читал в Санкт-Петербург­ ском университете в 1897/98 учебном году и которые были записаны его студентами и изданы в 1908 г., "Юань-чао По-видимому, А.М.Позднеев имеет в виду словарь У Синьюаня 'йнь це чжи гуй" (1710 г.). См.: Восточный отдел Научной библиотеки им. Горького при ЛГУ, шифр Ху1. 1265 .

би-ши1 посвящен отдельный параграф [Позднеев, 1908, с. 46—68], в основном повторяющий содержание статьи 1884 г .

Существует еще работа А.М.Позднеева ’ Транскрипция па­ леографического текста „Юань-чао-ми-ши"", напечатанная литографским способом без прямых указаний на автора, место и время издания [Позднеев, б.г.]. В ней приводит­ ся транскрипция чтения китайских иероглифов русскими буквами и подстрочный перевод, а также восстановленный монгольский текст, записанный уйгурским письмом, первых 96 параграфов "Юань-чао би-шин. Часть текста снабжена примечаниями относительно транскрибирования отдельных монгольских слов. По словам В.Л.'Котвйча, эта работа бы­ ла опубликована А.М.Позднеевым в 90-х годах как пособие к его университетскому курсу [Котвич, 1925, с. 235— 236] .

Видимо, о ней говорит А.М.Позднеев в "Лекциях": "Предпо­ лагая часть следующих лекций по истории монгольской ли­ тературы посвятить чтению и подробному разбору текста Юань-чао-ми-ши, мы восстановим ее текст современным мон­ гольским алфавитом" [Позднеев, 1908, с. 68] .

Таким образом, благодаря усилиям русских востоковедов XIX в. в научный оборот был введен новый уникальный па­ мятник по истории монголов — "Юань-чао би-ши" .

Признание важности памятника выразилось, в частности, в том, что статья о "Юань-чао би-ши" вошла в "Энциклопе­ дический словарь" Брокгауза и 'Ефрона. Написана она про­ фессором Н.И.Веселовским — востоковедом-историком, для которого "Юань-чао би-ши" — лишь ценный исторический ис­ точник [Веселовский, 1904] .

Так же и для академика В.В.Бартольда "Юань-чао би-ши" было ценно в первую очередь содержащимися в нем сведения­ ми об истории монголов. В одной из своих ранних работ "Образование империи Чингиз-хана" в перечне источников о жизни Чингис-хана он поместил "Юань-чао би-ши" сразу после Рашид ад-дина и "Юань ши" [Бартольд, 1968]. Ссыл­ ки на "Юань-чао би-ши" в переводе П.И.Кафарова имеются во многих работах В.В.Бартольда, причем как в глобальных трудах, подобных "Туркестану в эпоху монгольского наше­ ствия" [Бартольд, 1963], так и в небольших статьях, до­ кладах или рецензиях. Несомненно, что В.В.Бартольд до­ сконально знал содержание памятника; это видно по тому, что он использовал не только непосредственно историче­ ские факты, но и, казалось бы, несущественные художестг венные детали. Например, в докладе "О колесном и верхо­ вом движении в Средней Азии" в качестве довода об исполь­ зовании монголами кибиток с двумя колесами он приводит слова, сказанные Чингис-ханом Ван-хану кереитскому: "Мы с тобой что две оглобли у кибитки; когда поломается одна, быку не свезти кибитки; мы с тобой что два колеса у ки­ битки; сломайся одно, ей не двинуться" [БартолБд, 1?66, с. 407] .

Такое внимательное отношение к этому сочинению и поз­ волило В.В.Бартольду впервые посмотреть на него шире, чем просто как на исторический источник. В статье "Обра­ зование империи Чингиз-хана" он пишет: "Покойный проф .

Березин не совсем удачно назвал этот крайне любопытный памятник „монголо-китайской летописью". На самом деле он скорее всего может быть отнесен к героическому, бога­ тырскому эпосу" [Бартольд, 1968а, с. 255]. Эту же мысль В.В.Бартольд развивает во "Введении" к своему труду "Тур­ кестан в эпоху монгольского нашествия": "... оно. ("Юаньчао би-ши". — Н.Я.) отличается от всякой летописи уже тем, что повествование не ведется по годам; хронология событий крайне неопределенна и запутана. На наш взгляд, этот любопытный памятник должен быть отнесен к произве­ дениям богатырского эпоса. Выдающиеся богатыри прослав­ ляются автором гораздо больше, чем Чингиз-хан и его род" [Бартольд, 1963, с. 90—91] .

После работ А.М.Позднеева для монголистики по-прежне­ му оставалась актуальной задача полной реконструкции монгольского текста. Профессор В.Л.Котвич в небольшой статье "К изданию Юань-чао-би-ши" [Котвич, 1925] сообща­ ет, что А.М.Позднеев предполагал сделать транскрипцию и перевод памятника, однако такое издание так и не было осуществлено. Статья В.Л.Котвича написана по поводу ра­ боты П.Пеллио "X propos des Comans" [Пеллио, 1920], в которой автор, в частности, приводит один параграф вос­ становленного текста "Юань-чао би-ши" и обещает в скором будущем опубликовать его полную реконструкцию. "Таким образом, на этот раз, — пишет В.Л.Котвич, — видимо, близ­ ко к осуществлению дело, о котором так часто говорилось и которое сильно озабочивало русских востоковедов" [Кот­ вич, 1925, с. 233]. Будучи лингвистом, он видит основное значение "Юань-чао би-ши" в том, что это один из самых древних и притом самый обширный памятник монгольского языка. В.Л.Котвич считает подготовку транскрипции делом непростым, поскольку "китайцам... не удалось приспосо­ бить в достаточной степени своей транскрипции к потреб­ ностям монгольской фонетики" [Котвич, 1925, с. 237]. За­ канчивает он статью некоторыми конкретными замечаниями к транскрипции ц переводу П.Пеллио .

Ценность "Юань-чао би-ши" не ограничивается историче­ ским материалом, в нем содержащимся. В.В.Бартольд, при­ знав "Юань-чао би-ши" эпопеей, а не просто летописью, обратил внимание историков монгольской литературы на древнейший и ценнейший ее памятник, свидетельствующий о том, что еще в XIII в. монгольское художественное твор­ чество стояло достаточно высоко и опиралось на развитую традицию .

Академик Б.Я.Владимирцов рассматривает "Юань-чао биши" в двух литературоведческих работах [Владимирцов, 19 20; Владимирцов, 1923]**. В статье "Монгольская литера­ тура" он пишет, что среди дошедших до нас произведений * Обе эти статьи.были переизданы в Элисте в 1967 г. в книге * "Ойратс ко-калмыцкий героический эпос" .

письменности XIII в. "появляется настоящее литературное произведение, и притом самое интересное, самое яркое, с которым не может сравниться ни одно произведение после­ дующей монгольской литературы... Произведение это — „Сокровенное сказание о монгольском народе", более извест­ ное у европейских писателей под китайским названием „Юань-чао-ми-ши"" [Владимирцов, 1920, с. 94]. Появление такого произведения было подготовлено и стимулировано исторической обстановкой. "Военные походы, обширные за­ воевания, общий расцвет и подъем монгольской жизни при Чингис-хане вызывают национальное самосознание монголов и создают условия, удобные для развития эпических сюже­ тов. В ту же эпоху, при Чингис-хане, образуется могучий общественный класс, класс монгольской степной аристокра­ тии, который делается носителем и вдохновителем эпиче­ ских настроений" [Владимирцов, 1920, с. 95]. Этот класс не только хранил и распространял, но и созидал эпические сказания. Этого требовало его пробудившееся самосознание .

В предисловии к работе "Монголо-ойратский героический эпос" Б.Я.Владимирцов характеризует "Юань-чао би-ши" так:

"„Сокровенное сказание" не есть все-таки настоящая эпо­ пея, это не монгольская Илиада, для этого она слишком „исторична", местами слишком прозаична; но это и не „ис­ тория", ни в коем случае не летопись или что-либо подоб­ ное; „Сокровенное сказание" слишком наполнено эпическим настроением, эпическими мотивами, слишком напоминает своим складом эпическую былину и, несмотря на некоторую обработку с определенной тенденцией стать „историей" ро­ да Чингиса, остается верной выразительницей идеалов степ­ ной монгольской аристократии. И лучше всего остановиться для „Сокровенного сказания" на определении „богатырское сказание", как это делает В.В.Бартольд, первый определив­ ший характер и значение этого любопытного памятника степ­ ного творчества" [Владимирцов, 1923, с. 9] .

В труде "Общественный строй монголов" Б.Я.Владимирцов вновь обращается к "Юань-чао би-ши", но уже как к истори­ ческому сочинению. Он называет его одним из наиболее важ­ ных своих источников и характеризует "не как произведе­ ние богатырского эпоса, а как историю-хронику, передан­ ную эпическим стилем, пропитанную „ароматом степи""5 [Владимирцов, 1934, с. 8|. В этой работе, ссылаясь в ос­ новном на кафаровский перевод "Юань-чао би-ши", Б.Я.Вла­ димирцов иногда уточняет его, приводя прямой перевод по монгольскому транскрибированному тексту .

"Юань-чао би-ши" послужило источником для еще одной работы Б.Я.Владимирцова — "Чингис-хан", которая состоит из 16 небольших глав и представляет собой историю жизни монгольского владыки [Владимирцов, 1922]. Работа эта стала библиографической редкостью; на нее были написаны К этим двум словам Б.Я.Владимирцов дает примечание: "выраже­ ние А. Н.Веселовского" .

две интересные рецензии Н.Н.Поппе [Поппе, 1924] и В.В.Бартольдом [Бартольд, 19686] .

Профессор Н.Н.Поппе, занимаясь изучением монгольского эпоса, в статье м0 древнемонгольской эпической литерату­ ре” писал, что вряд ли будет возможность исследовать подлинные тексты древних эпических произведений, так как они передаются устным путем и маловероятно, что их ктонибудь записывал. Поэтому иволей-неволей приходится об­ ращаться к литературе на языке монгольской письменности, поскольку в этой монгольской литературе можно рассчиты­ вать найти если не полные эпические произведения* то зо всяком случае отрывки из них... Самым замечательным про­ изведением этого рода является полулегендарная история Чингис-хана и его рода, озаглавленная Moijolun ni'a tobSi'an „Сокровенное сказание о монголах”..." [Поппе, 1934а, с. 429]. Соглашаясь с характеристикой, данной па­ мятнику В.В.Бартольдом, Н.Н.Поппе пишет, что ”это обра­ зец древнейшей монгольской героической эпической литера­ туры”, и далее: "текст „Сокровенного сказания” изобилует не только эпическими по содержанию, но и по форме места­ ми, являющимися образцами древнемонгольского стихосло­ жения” [Поппе, 1934а, с. 429-430]. Сравнивая отрывки из "Сокровенного сказания” с "подобными пассажами современ­ ных эпических произведений халха-монголов”, собранных им самим, Н.Н.Поппе делает вывод, что "в современном ге­ роическом эпосе монгольских народностей сохранилось не­ сомненно значительное количество очень древних элементов, поскольку местами он почти дословно совпадает с древней­ шими эпическими произведениями, которыми мы располагаем” [Поппе, 1934а, с. 431]. Сохраняя общие элементы с "Сокро­ венным сказанием”, устные эпические произведения халхамонголов, бурятов и ойратов отличаются друг от друга .

Бурятский эпос Н.Н.Поппе со ссылкой на Б.Я.Владимирцова характеризует как архаичный, ойратский — как развившийся в высших кругах феодального общества, но сохранивший ар­ хаичные черты, тогда как "письменные памятники монголь­ ской эпической литературы... представляют собой образцы наиболее развитого феодального эпического творчества частично эпохи монгольской империи, прошедшие сквозь тщательную литературную обработку” [Поппе, 1934а, с.436] .

В книге "Халха-монгольский героический эпос” Н.Н.Поп­ пе начинает главу "Древнемонгольская письменная литера­ тура” с рассмотрения "Сокровенного сказания” как древней­ шего памятника монгольского героического эпоса.

Не отвер­ гая, как и прежде, характеристик В.В.Бартольда и Б.Я.Вла­ димирцова, Н.Н.Поппе дает ему свою, более конкретную:

"Это произведение состоит из родословных и отрывков ге­ роического эпоса, с одной стороны, и некоторых историче­ ских свидетельств, с другой” [Поппе, 1937, с. 8]. Более детально автор останавливается на рассмотрении двух от­ рывков из "Сокровенного сказания”. Первый — избрание Тэмуджина ханом - выражает, по мнению Н.Н.Поппе, идею "слу­ жения вассала своему сеньеру, идею верности и преданно­ сти ему1; второй — характеристика, данная "четырем глав­ * ным верным сподвижникам Чингис-хана, в которой на первый план выступают их храбрость и беззаветная преданность Чингис-хану", что "подчеркивает его собственную мощь как повелителя столь замечательных богатырей" [Поппе, 1937, с. 9-10]. Полемизируя с В.В.Бартольдом, который из факта прославления героев в большей степени, чем самого Чингис­ хана, делает вывод о тенденции к их самостоятельности и независимости, Н.Н.Поппе предлагает иное объяснение: "В основе „Сокровенного сказания" лежит, с одной стороны, убеждение в том, что могущество сеньера заключается в его умении повелевать выдающимися богатырями, а с другой стороны, в том, что вассалы являются тем более мощными, чем более могущественному сеньеру они служат и повинуют­ ся" [Поппе, 1937, с. 10]. "Сокровенное сказание”, по мне­ нию Н.Н.Поппе, "выражает очень ярко понятия „степной аристократии", т.е. феодалов начала и середины XIII в., об обязанностях вассала по отношению к своему сеньеру и прекрасно отражает настроения феодальной верхушки, видев­ шей в Чингис-хане своего организатора и вождя" [Поппе, 1937, с. 11] .

Н.Н.Поппе принадлежит также статья о монгольской ли­ тературе в "Литературной энциклопедии" 1934 г., где он характеризует "Сокровенное сказание" как самое древнее из доступных изучению эпических произведений [Поппе, 19346, с. 447] .

Ц.Ж.Жамцарано, автор исследования "Монгольские лето­ писи XVII века", высказывает некоторые соображения отно­ сительно "Юань-чао би-ши" в главе, посвященной "Алтай тобчи" Лубсан Данзана. Эта летопись XVII в. наряду с дру­ гими фрагментами содержит в себе монгольский текст "Со­ кровенного поведания", или "Секретной истории монголов" ("Юань-чао би-ши") [Жамцарано, 1936, с. 80] .

Ц.Ж.Жамцарано приводит выдержки из "Алтай тобчи", сравнивая их с соответствующими местами "Юань-чао би-ши", и показывает, что "Алтай тобчи" не копирует, а переска­ зывает содержание "Юань-чао би-ши", часто дополняя его .

Язык "Алтай тобчи" отличается от языка "Юань-чао би-ши" .

"Вообще в „Алтай тобчи" Лувсан Дандзана... и других хро­ никах XVII в. мы встречаем замену простых, грубых слов и выражений XII в. словами и выражениями учтивости, бла­ гоговения и лести, выработанными в монгольской аристокра­ тической среде под влиянием китайской и буддийской кулБтур" [Жамцарано, 1936, с. 99]. В "Алтай тобчи" отсутст­ вует та часть текста "Юань-чао би-ши", где описываются события, происшедшие после смерти Чингис-хана, поэтому Ц.Ж.Жамцарано считает, что "в Монголии был в ходу полный монгольский текст „Юань-чао би-ши", но, возможно, без изложения царствования Огэдэя" [Жамцарано, 1936; с. 120] .

По наблюдениям Ц.Ж.Жамцарано, многие слова в летописи "Алтай тобчи" записаны так, как будто они строго копиру­ ют китайскую фонетическую транскрипцию. "Это обстоятель­ ство заставляет думать, что первоначально текст „Юаньчао би-ши" был средактирован с китайской транскрипции, потом был переписан уйгурскими буквами в XIII в. без из­ менения" [Жамцарано, 1936, с. 91] .

Соотношения "Юань-чао би-ши" и "Алтай тобчи" кратко касается и С.А.Козин в статье, определяющей значение различных терминов для обозначения сподвижников Чингис­ хана [Козин, 19396]. Он приводит перечень параграфов "Юань-чао би-ши", отсутствующих в "Алтай тобчи", и счи­ тает их "пропуск не случайным, а основанным на определен­ ной тенденции летописца XVII столетия" |Козин, 19396, с. 158 |. Кроме того, С.А.Козин отмечает одинаковые ошиб­ ки в словах двух текстов, связанные с китайским способом транскрипции монгольских слов (например, ошибочное напи­ сание согласной I вместо г ), и делает вывод об использо­ вании Лубсан Данзаном — автором "Алтай тобчи" — китай­ ской версии памятника, высказывая сомнение в существова­ нии его уйгуро-монгольской версии .

Итак, в 20 — 30-х годах изучение "Сокровенного сказа­ ния" заметно двинулось вперед. Им стали заниматься не только историки, но и филологи-монголисты. Наметились некоторые частные направления его исследования, например связь "Сокровенного сказания" с героическим эпосом, его соотношение с "Алтай тобчи" и другие. Но по-прежнему ощущалось отсутствие фонетической реконструкции текста .

Правда, в 1931 г. появилась транскрипция части текста Э.Хениша, которой пользовались Ц.Ж.Жамцарано и Н.Н.Поп­ пе [Хениш, 1931] .

В 1941 г. вышел в свет труд академика С.А.Козина "Со­ кровенное сказание", открывший новый этап в изучении па­ мятника |Козин, 1941]. Эта работа включает в себя четы­ ре части: введение, перевод на русский язык, транскрип­ ции текстов и словари .

Обширное "Введение в изучение памятника" состоит из нескольких разделов, посвященных различным аспектам изу­ чения "Юань-чао би-ши". Сначала кратко характеризуется состояние исследования памятника и дается обзор источни­ ков. С.А.Козин кроме рукописи, известной по работам П.И.Кафарова и А.М.Позднеева, пользовался также и други­ ми списками этого сочинения, в частности ксилографиче­ ским изданием текста "Юань-чао би-ши", состоящим из 12 цзюаней, Е Дэхуя (1908 г.)6. В его распоряжении была так­ же транскрипция Э.Хениша. Все это давало материал для текстологической работы и могло служить пособием для из­ дания, по словам С.А.Козина, "критически установленного текста китайской транскрипции" [Козин, 1941, с. 10]. Ре­ шение этой задачи С.А.Козин оставляет синологам. Сам он предполагал вначале ограничиться исследованием стихотвор­ ных фрагментов "Юань-чао би-ши" как наименее изученной части памятника. Окончательный результат пятнадцатилет­ ней работы далеко превзошел первоначальные планы автора .

Изданный I том является лишь частью исследования, о пол­ 6 См. [Каталог, 1973, с. 206, № 577 (шифр Д 753)] .

ном объеме которого позволяет судить перечень предпола­ гаемого состава всей работы, приведенный в первом разде­ ле ’Введения" ~ "Общие положения” и в обращении "От ав­ ’ тора", где говорится о содержании второго и третьего то­ мов исследования. О том, что эти два тома уже были гото­ вы к печати, сообщается в "Рабочей хронике института во­ стоковедения за 1943 год" [Хроника, 1944, с. Б]. К сожа­ лению, они так и не увидели свет .

В том же, первом разделе "Введения" С.А.Козин дает общий обзор систем письма, существовавших у монголов, предлагая деление их на "ясные" — монофонические и "не­ ясные" — полифонические. К первым относятся китайская, квадратная и ойратская, а ко вторым — уйгуро-монгольская .

На распространение и развитие этих систем в первую оче­ редь влияли политические условия в монгольском обществе .

Уйгуро-монгольское письмо, скрывающее различия диалектов и поэтому отвечавшее идее централизованного государства, и китайское, которое, как всякое "ясное" письмо, стреми­ лось к отражению конкретного диалекта и поэтому отвечало идее раздробленности, существовали одновременно. То, что в конце концов успех выпал на долю уйгуро-монгольского письма, объясняется преобладанием в то время панмонголь­ ских стремлений .

Эти рассуждения используются С.А.Кози­ ным как одно из доказательств выдвинутого далее предпо­ ложения о том, что иероглифическая запись "Сокровенного сказания" является не транскрипцией предполагаемого ал­ фавитного текста, а оригиналом. С.А.Козин полагает, что ’памятник был написан... при помощи практиковавшейся ’ тогда у монголов и вполне при этом сложившейся системы китайско-монгольского письма, единственным крупным тек­ стом на котором он пока и является" [Козин, 1941, с. 18j .

Это подтверждается, по его мнению, в частности, тем, что китайская транскрипция текста была сделана раньше, чем подстрочный и литературный китайский переводы. В качест­ ве еще одного довода в пользу этого предположения он ссы­ лается на результаты сопоставления и сравнительного раз­ бора текстов "Юань-чао би-ши" и "Алтай тобчи", включаю­ щего 233 параграфа "Юань-чао би-ши". С.А.Козин приводит только некоторые общие соображения7 в пользу того, что в "Алтай тобчи" представлена попытка "монгольских буддий­ ских схоластов XVII в. восстановить монгольский текст памятника по китайской его транскрипции..." |Козин, 1941, с. 20|. Этот вывод он иллюстрирует на примере параллель­ ных текстов § 79 .

Специальный раздел "Введения" посвящен исследованию "Юань-чао би-ши" как памятника монгольской художествен­ ной литературы. С.А.Козин предлагает переводить и пони­ мать его название как ’неофициальная история, неофициаль­ ’ ный исторический изборник" [Козин, 1941, с. 3 0 | Он пи­ .

шет: "Из заглавия мы должны сделать лишь два вывода: о 7 Подробно С.А.Козин предполагал рассмотреть этот вопрос в сле­ дующем томе [Козин, 1941, с. 19 | .

том, что данная хроника не является подлинным историче­ ским документом, а только кратким извлечением, изборни­ ком, составленным притом не для официального применения, а для удовлетворения обыденных потребностей в чтении для возможно широких масс народа, а быть может, и для началь­ ного обучения юношества1 [Козин, 1941, с. 30] .

В "Сокровенном сказании", по мнению С.А.Козина, можно выделить две части: первая часть "по преданиям реализует народную память о своем прошлом примерно за 4—5 протек­ ших веков... с определенной великодержавной тенденцией пытается связать единым родством многоразличные монголь­ ские племена, как бы они ни были далеки друг от друга и по языку, и Территориально, и даже этнически" [Козин, 1941, с. 35]. Вторая часть — это запись событий, проис­ шедших на памяти летописца (С.А.Козин делает предположе­ ние, что им мог быть Коко-цос — нойон-тысячник, доверен­ ное лицо Чингис-хана), который писал и устанавливал хро­ нологию как "по собственным воспоминаниям, так и на ос­ новании местных и общегосударственных летописных сводов и документов, по показаниям самовидцев и прочим многораз­ личным источникам" [Козин, 1941, с. 35] .

С.А.Козин подчеркивает, что автор или авторы "Сокро­ венного сказания" придавали ему прежде всего литератур­ ное значение, о чем свидетельствует большое количество стихотворных отрывков самых разных жанров и сюжетов. Он приводит их приблизительную классификацию и отмечает не­ которые их общие особенности: "Независимо от того, что многие стихотворения носят Есе признаки индивидуального литературного творчества определенного дарования и вку­ са, резко бросается в глаза еще одна общая всем разитель­ ная черта: все они, как будто бы, прошли единую цензуру отбора и оценки, будучи лишены обычных в подобных произ­ ведениях элементов сказочного, чудесного или даже чрез­ мерно гиперболического, которыми так ярко отмечены произ­ ведения монгольской народной словесности позднейшего пе­ риода" [Козин, 1941, с. 35]. С.А.Козин высоко отзывался о мастерстве автора памятника; особенно восхищает его сюжетная линия, связанная с борьбой Чингис-хана и Джамухи. "Изображение этой трагедии, как и самые портреты ге­ роев, представляют, правда, лишь подобие набросков ка­ рандашом, но своим чувством меры и удивительной яркостью обнаруживают гениальную руку художника" [Козин, 1941, с. 36]. Причину этой борьбы, которая, по выражению С.А.Ко­ зина, "сквозной красной нитью" проходит через весь памят­ ник, С.А.Козин видит в том, что Джамуха был "поклонником феодальной старины и убежденным противником нового дела Чингиса" — установления всемирного единодержавия [Козин, 1941, с. 45]. Подводя итог литературной характеристике памятника, С.А.Козин пишет, что монгольская хроника XIII столетия "является в некотором роде универсальным по своему синкретизму произведением монгольской литературы, включая в себя многоразличные элементы: и документально­ исторические, и эпические, и элементы литературной лири­ ки, и повести, и даже зачатки драмы и трагедии... Со стороны языка памятник отличается такою яркостью, полно­ той форм и изяществом, которые предполагают уже устано­ вившуюся традицию1 [Козин, 1941, с. 46]. Это, считает С.А.Козин, дает основание предполагать возможность откры­ тия еще не известных памятников, записанных китайским письмом .

В последнем разделе "Введения" — "Хроника 1240 года и позднейшие памятники монгольского эпоса"8 — С.А.Козин ставит "Сокровенное сказание" в один ряд с "Джангариадой" и "Гэсэриадой", считая, что они могут рассматривать­ ся как "своеобразная монгольская эпическая трилогия" [Козин, 1941, с. 61]9 .

С.А.Козин обращает внимание на то, что появление в 1240 г. сформировавшегося памятника письменного литера­ турного языка у народа, получившего письменность в 1204 г., при отсутствии литературных предшественников, требует объяснения. Он ссылается на гипотезу Б.Я.Владимирцова, по которой одновременно с письменностью был заимствован у найманов и сложившийся литературный язык, что делало возможным появление такого памятника, как "Сокровенное сказание". Сам С.А.Козин придерживается дру­ гого мнения.

Подтверждение его он ищет у Рашид ад-дина:

"Уже Рашид-Эддин констатировал существование у монголов устного литературного языка, относя лишь это своеобраз­ ное явление к древнему, дописьменному периоду, мы же должны добавить, что этот устный литературный язык суще­ ствовал и существует еще наряду с письменным литератур­ ным языком..." [Козин, 1941, с. 50]. Существование "уст­ но-литературного сверхдиалекта общепонятного литератур­ ного языка, Kouvn” С.А.Козин объясняет условиями кочево­ го ведения хозяйства, когда передвижения кочевников-скотоводов по обширным территориям предполагали лучшее со­ хранение литературных ценностей в памяти, чем фиксация на письме. "Сокровенное сказание" и представляет собой "положенный на письмо, уже сложившийся, устный литератур­ ный язык". Так же определяется и язык "Джангариады" и "Гэсэриады" .

Подробное исследование текста "Сокровенного сказания" к связи с историческими условиями его написания приводит С.А.Козина к выводу о том, что это сочинение является точным отражением исторических процессов, происходивших н монгольском обществе в XIII в.: борьбы зарождавшихся классов, уничтожения пережитков родового строя и созда­ ния сильной централизованной власти. Точно так же и Этот и предыдущий разделы ‘Введения*' без каких-либо сущестiK'UHbix изменений (практически дословно) вошли позднее в состав кни­ ги С.А.Козина "Эпос монгольских народов" в качестве ее первой главы |Козин, 1948, с. 68— 128] .

9 Аналогичная мысль высказывается и в статье С.А.Козина "Эпос монгольских народов и виды их письменности" [Козин, 1946б] .

2-2 223 19 "Джангариада" и "Гэсэриада” были обусловлены социальнополитической обстановкой своего времени .

Наконец, исследование сюжета, композиции, образов главных героев трех памятников ’указывает на известную ’ историко-литературную преемственность в монгольском на­ родном эпосе” [Козин, 1941, с. 75] .

Центральное место в книге С.А.Козина занимает русский перевод монгольского текста ”Юань-чао би-ши” (восстанав­ ливаемого по китайской транскрипции). Он сделан прекрас­ ным языком, выдержанным в одном стиле, передающим эпиче­ ский стиль оригинала. Стихотворные фрагменты переведены речью, приближающейся к стихотворной; параллельно привецсны прозаические буквальные переводы. В переводе сохра­ нено деление на 12 глав, соответствующих 12 цзюаняг тек­ ста. С.А.Козин дал им условные названия, часто состав­ ные, отражающие несколько важных эпизодов из содержания главы. Заглавие текста переведено как "Монгольский обы­ денный изборник” .

Следуя абзацам в тексте транскрипции, текст перевода разбит на параграфы, которые пронумерованы (последний, § 232, соответствует колофону); указание номера парагра­ фа стало универсальным средством ссылки на текст ”Юаньчао би-ши” .

За переводом следуют три текста .

Первый текст — это транскрипция, по возможности при­ ближающаяся к транскрипции знаков китайского письма ори­ гинала памятника. В ней звуки, которые не различает ки­ тайский язык, передаются одинаково. Например, в соответ­ ствии с китайской транскрипцией, С.А.Козин не различает о/о и и/й, пользуясь только гласными твердого ряда. Одна­ ко он различает q q и h, хотя в китайской транскрипции нет последовательного различения этих звуков. Недостаток этой транскрипции С.А.Козина состоит в том, что она от­ ражает фонетические нормы китайского языка XIX, а не XIII-XIV вв. С.А.Козин без серьезных оснований считает неприемлемыми требования ’полностью отразить в транскрип­ ’ ции памятника все те фонетические особенности, которые свойственны китайским идеограммам вообще и их звучанию в китайских диалектах (или диалекте) XIII в. в частности” [Козин, 1941, с. 27]. К таким особенностям, например, относится согласный т в конце слога, который еще сущест­ вовал в китайском языке, монгольской эпохи, но позже пе­ решел в п. С.А.Козин, не учитывая этого, транскрибирует, например, слова temdeg ’знак', dum 'среди' как tendeg и da dunda .

Третий текст — это запись произношения, восстанавли­ ваемого но китайскому письму, с помощью транскрипции, принятой у монголистов для текстов уйгуро-монгольской письменности. Как пишет С.А.Козин, он стремился учесть по возможности полностью орфографические нормы уйгуро­ монгольского письма. Так, он восстанавливает d, д/у и т в конце слога, о и в словах мягкого ряда; т.е. в тех случаях, когда китайская транскрипция не может дать яс­ ного чтения звука, С.А.Козин интерпретирует ее в соот­ ветствии с монгольскими нормами. Вопреки китайской тран­ скрипции он восстанавливает интервокальные согласные у/д (хотя и непоследовательно) и т. Однако там, где ки­ тайская транскрипция недвусмысленно указывает на необыч­ ное произношение, он сохраняет его особенности, напри­ мер оставляет начальный h, в слогах -да г9 -Ъа в словах мягкого ряда — гласный а .

Второй текст — параллельные фрагменты из ’Алтай тобчи” — дан в традиционной транскрипции .

В конце тома приложены два словаря: один — в порядке следования параграфов текста и второй — в порядке мон­ гольского алфавита, к большинству слов приведены соответ­ ствия из старописьменного монгольского и из разговорных диалектов .

О значении этой работы прекрасно сказал Н.Н.Поппе в предисловии к ней: ’Труд С.А.Козина представляет собою ’ исключительное явление в истории монголоведения не толь­ ко по своим масштабам, но и по качеству работы, обнару­ живая многосторонние и глубокие знания предмета... Этот труд открывает перед монголоведением новые перспективы, новые горизонты... он продвинет науку вперед и поможет ей подняться на много ступеней выше. В сущности, только теперь историки получат надежный материал для своих ис­ следований, в то время как до сих пор они должны были черпать свои данные из сокращенного и местами неточного перевода Кафарова. О лингвистах, занимающихся историей монгольского языка, нечего и говорить: им этот древней­ ший памятник монгольского языка бьш до сих пор вообще недоступен. А литературоведы тоже только теперь получат не только прекрасно поданный материал, но и ценное ис^ следование этого памятника. Словом, С.А.Козину будут благодарны не только монголисты, но и китаисты и истори­ ки Востока" [Козин, 1941, с. 6— 7J. Остается только доба­ вить, что полвека, прошедшие со дня выхода в свет труда С.А.Козина,полностью подтвердили сказанное Н.Н.Поппе .

Для Л.С.Пучковского "Сокровенное сказание" — исключи­ тельно исторический памятник [Пучковский, 1953, с. 134— 136J. Он начисто отрицает возможность характеристики "Сокровенного сказания" как произведения эпического жан­ ра, считая, что эпические моменты свойственны всем мон­ гольским историческим сочинениям, большее же их число в "Сокровенном сказании" по сравнению с летописями XVII в .

нызвано более ранним периодом создания памятника. Л.С.Пуч­ ковский подчеркивает, что "Сокровенное сказание" — это единственный дошедший до нас памятник монгольской фео­ дальной историографии XIII в. Он послужил одним из основ­ ных источников для написания летописей XVII в .

В 1962 г. Б.И.Панкратов опубликовал факсимиле рукопи­ си "Юань-чао би-ши", хранящейся в библиотеке Восточного факультета ЛГУ (той самой, которую А.М.Позднеев привез из Пекина от П.И.Кафарова)10 [Панкратов, 1962]. В преди­ 10 Восточный отдел Научной библиотеки им. Горького при ЛГУ, шифр Ху1 1264 .

.

^ -3 223 словии он пишет, что сочинение "представляет собою полуэпическое, полуисторическое повествование о предках мон­ гольского царского рода, о племенных взаимоотношениях в период, предшествовавший объединению монголов под властью Чингис-хана, о жизни и деятельности самого Чингиса и о не­ которых событиях во времена его сына и преемника Угэдэя.. .

Историки находят здесь сведения, дополняющие данные Юаньши— официальной истории монгольской династии, лингвисты имеют богатейший материал для исследования одного из сред­ невековых диалектов монгольского языка, а для литературо­ ведов Юань-чао би-шл является необычайно ценным литератур­ ным памятником, содержащим множество фрагментов старинно­ го монгольского эпоса и огромное количество фольклорного материала1 [Панкратов, 1962, с .

5-6]. Определив значи­ ' мость этого памятника для науки, Б.Й.Панкратов переходит к обсуждению касающихся его частных проблем. Он выражает сомнение в правильности традиционной датировки "Юань-чао би-ши". Написание его относится к 1240 г. - последнему году мыши при жизни Угэдэя, так как в колофоне сказано, что оно было записано на курултае в год мыши, и в нем нет сведений о смерти Угэдэя. Но поскольку в историче­ ских источниках отсутствует упоминание о курултае в 1240 г. и в тексте "Юань-чао би-ши" встречаются тогда еще не существовавшие географические названия, Б.И.Пан­ кратов предпочитает считать дату написания памятника не­ установленной. Так же как и большинство исследователей, Б.И.Панкратов полагает, что китайская транскрипция была сделана по более раннему тексту в уйгурской графике .

Б.И.Панкратов присоединяется к мнению многих ученых, считающих, что монгольским названием памятника является "Чингис хахан-у худжаур" ("Происхождение Чингис-хана") — фраза, которая в книге С.А.Козина является началом пер­ вого предложения текста. Б.И.Панкратов высказывает пред­ положение, что название "Юань-чао би-ши" (или - до нача­ ла XIX в. — "Юань би ши") было дано сочинению китайски­ ми чиновниками при разборе дворцового архива после свер­ жения династии Юань. Он отмечает, что в рукописи фраза "Чингис хахан-у худжаур" вынесена в тексте в отдельную строку и после н.ее оставлено пустое пространство, а не продолжен текст. Кроме того, китайское название сочине­ ния "Юань-чао би-ши" записано крупными иероглифами, а его монгольский эквивалент в транскрипции "Ман-хо-лунь ню-ча то-ча-ань" — мелкими, как пояснение к китайскому, тогда как в самом тексте рукописи, напротив, крупными знаками пишется транскрипция, а мелкими — поясняющий ее китайский перевод. Это подтверждает и свидетельство ки­ тайского ученого-текстолога Гу Гуанци, который пишет, что в списке "Юань-чао би-ши", принадлежавшем Цянь' Дасиню, слова "Ман-хо-лунь ню-ча то-ча-ань" отсутствовали .

. Б.И.Панкратов очень подробно описывает историю пере­ .

мещения, копирования и издания всех известных Списков "Юань-чао би-ши", состоящих из 12 и 15 цзюаней. Далее он дает археографическое описание рукописи, приводит примеры небрежного и ошибочного написания иероглифов, определяет по печатям прежних владельцев рукописи и со­ держание приписок. Публикуя факсимиле, Б.И.Панкратов до­ бавил нумерацию параграфов, а также цзюаней и листов арабскими цифрами. Вслед за этим изданием Б.И.Панкратов предполагал опубликовать перевод текста, примечания, глоссарий, реконструкцию монгольского текста и транскрип­ цию, но эти планы остались неосуществленными .

Без обращения к "Юань-чао би-ши" — этой, по выражению Н.Ц.Мункуева, "энциклопедии кочевой жизни XII в." [Мункуев, 1977, с. 409], не обходится практически ни один ис­ торик, занимающийся историей Монголии XII—XIII вв. Работ, в которых есть ссылки на "Юань-чао би-ши", очень много, и мы не ставим своей целью учесть их все, однако для при­ мера остановимся на сборнике "Татаро-монголы в Азии и Ев­ ропе", тем более что две статьи в нем прямо связаны с "Юань-чао би-ши", а Авторы доброй половины остальных, как видно по ссылкам, наряду с другими источниками широ­ ко пользовались материалами этого текста [Татаро-монголы..., 1977]11 .

В статье Н.П.Шастиной "Образ Чингис-хана в средневе­ ковой литературе монголов" рассматривается в первую оче­ редь, как Чингис-хан изображен в "Юань-чао би-ши" — "Тай­ ной истории монголов"11

12. Н.П.Шастина пишет, что автор "Тайной истории" использовал родовые предания, народные сказания и легенды о Чингисе. "Несмотря на это, общий характер повествования достаточно объективно передает события его жизни и деятельности", в памятнике нет непо­ мерного восхваления Чингис-хана, напротив, автор "не ста­ рается скрыть недостатки характера Монгольского повели­ теля, он не умалчивает о некоторых его поступках, грани­ чащих с преступлением, отдавая должное его уму, распоря­ дительности, организаторскому таланту" [Шастина, 1977, с. 464]. Случаи из жизни Чингис-хана, описанные в "Тай­ ной истории", показывают разные стороны его характера .

Статья Л.Н.Гумилева "мТайная" и „явная" история мон­ голов XII—XIII вв."13 из этого же сборника демонстрирует очень интересный и важный подход историка к изучению "Юань-чао би-ши". Впервые ставится вопрос о достоверно­ сти этого сочинения, о том, какова была цель его написа­ ния, чьи интересы выражал его автор. Л.Н.Гумилев рассмат­ ривает различные аспекты "Тайной истории": хронологию со­ 11 Первое издание этого сборника вышло в 1970 г., второе — в 1977 г. Ссылки на статьи из него даются по второму изданию .

12 Н.П.Шастина пользуется изданием "Юань-чао би-ши",.подготов­ ленным П.Пеллио [Пеллио, 1949] .

13 Эта статья — отдельное издание Х-й главы ("Вкусы и симпатии автора »»Тайной истории"") книги Л.Н.Гумилева "Поиски вымышенного царства", вышедшей, как и первое издание сборника, в 1970 г. [Гуми­ лев, 1970]. В конце статьи сообщаются некоторые факты, опущенные в книге. В 1974 г. статья вышла в переводе на английсийА язык [Поа­ лев, 1974] .

2 -4 223 23 бытий, которая страдает пропусками и неточностями; жанр, определение которого не укладывается в уже имеющиеся сте­ реотипы: "историческое сочинение" или "литературное про­ изведение"; характеристики центральных персонажей, когда налицо двойственное отношение автора к Тэмуджину — Чингис— хану и Джамухе, очень теплое — к Субэтэю и Тэмуге-отчигину, скептическое — к сыновьям Чингиса, отрицательное — к Гуюку и полное замалчивание Елюй Чуцая. Причина такой особой трактовки событий, по мнению Л.Н.Гумилева, в поли­ тической тенденциозности автора, который писал политиче­ ский памфлет. "Цель сочинения заключалась в том, чтобы представить читателям в 1240 году монгольскую историю с определенной точки зрения и привить им определенную поли­ тическую концепцию" [Гумилев, 1977, с. 495]. Автор "Тай­ ной истории", по мнению Л.Н.Гумилева, принадлежал к "старомопгольской партии"."Возврат к старой доблести — вот идеал автора и политическая платфо^а, ради которой он написал свое замечательно талантливое сочинение" [Гуми­ лев, 1977, с. 499]. Л.Н.Гумилев ссыпается на перевод С.А.Козина, однако он считает, что название "Тайная ис­ тория монголов" более удачно: "Это поистине „Тайная ис­ тория" — протест против официальной традиции, идеализи­ ровавшей личность Чингис-хана" [Гумилев, 1977, с. 499] .

Литературоведческих работ, специально всесторонне ис­ следующих "Сокровенное сказание" как памятник художест­ венной литературы, нет. Однако ни одно изложение истории монгольской литературы не обходит стороной "Юань-чао биши". В 1969 г. вышло сразу два очерка Г.И.Михайлова, по­ священных истории становления монгольской литературы, — "Литературное наследство монголов" [Михайлов, 1969а] и "Монгольская литература" [Михайлов, 19696]; последний входит в серию "Литература Востока” и написан в соавтор­ стве с К.Н.Яцковской, но интересующий нас раздел "Древ­ няя поэзия и средневековая литература Монголии" в нем принадлежит Г.И.Михайлову1Ц .

Изложение истории монгольской литературы начинается в обеих работах с главы "Древняя поэзия", в которой "Сокро­ венное сказание монголов" упоминается в связи с тем, что в нем так или иначе нашли отражение многие виды древнего народного творчества монголов — сказки, былины, песни, афоризмы. В следующей главе рассматривается "Сокровенное сказание" как "самый ранний из известных нам историче­ ских и литературных памятников" [Михайлов, 1969а, с. 20] .

"Сокровенное сказание" вобрало в себя давно существовав­ шие в устной традиции исторические легенды и предания, эпические фрагменты и песни и другие фольклорные материа­ лы, которые, как считает Г.И.Михайлов, были систематизи­ рованы и зафиксированы составителями в 1240 г. Обилие стихотворных фрагментов в сочинении позволило Г.И.Михай-* 1Ц Г.И.Михайлов в своих работах ссылается на перевод "Юань-чао би-ши" на современный монгольский язык, сделанный Ц.Дамдинсурэном [дамдинсурэн, 1947; Дамдинсурэн, 1957] .

лову назвать его "антологией древней поэзии монголов" [Михайлов, 1969а, с. 23]. Центральное место в "Сокровен­ ном сказании монголов" отводится Чингис-хану; оно "было задумано как сочинение о доме Чингиса" [Михайлов, 1969а, с. 24], поэтому он так возвеличивается и восхваляется .

С другой стороны, Г.И.Михайлов особо подчеркивает объек­ тивность "Сокровенного сказания" по сравнению со следую­ щими историческими сочинениями .

Общие работы по истории калмыцкой литературы также не могут обойти молчанием "Сокровенное сказание". В са­ мой первой монографии о калмыцкой литературе, вышедшей в Элисте в 1967 г. на калмыцком языке, наряду с произве­ дениями устного народного творчества упоминается "Сокро­ венное сказание" как самый древний и важный памятник ли­ тературы монгольских народов [Калмыцкая литература, 1967]15. В 'Истории калмыцкой литературы" основные поло­ жения раздела "Древняя поэзия", написанного Г.И.Михайло­ вым, — те же, что и в книге "Литературное наследие мон­ голов" [Михайлов, 1969а], но изложены они значительно, подробнее, с большим количеством примеров и акцентом на калмыцкие параллели [История, 1981] .

В книге "Калмыцкая дореволюционная литература" автор, А.В.Бадмаев, рассматривая истоки зарождения ойратско-калмыцкой литературы, подробно останавливается на "Сокровен­ ном сказании" [Бадмаев, 1984]16 .

После обзора основных существующих мнений по поводу авторства, жанра, архитектоники и отношения к Чингис-ха­ ну А.В.Бадмаев пишет, характеризуя "Сокровенное сказа­ ние": "Мы обнаруживаем в нем. живую речь с образцами опи­ сательного и повествовательного слогов ее, с примерами устных посланий и философских рассуждений, образцами древней мифологии и фольклора во всех жанрах и видах" [Бадмаев, 1984, с. 29]. Далее А.В.Бадмаев предлагает свое толкование нескольких легенд из "Сокровенного ска­ зания" .

Отдельные статьи монголистов-литературоведов посвяще­ ны изучению вопроса о связи "Сокровенного сказания" с фольклором и эпосом монгольских народов .

Г.И.Михайлов, характеризуя "Сокровенное сказание" с этой стороны, пишет: "Авторы этого синкретического про­ изведения старой монгольской литературы широко использо­ вали известные в XIII веке мифические, былинные и леген­ 15 Статьи из "Литературной энциклопедии" (1-е и 2-е изд.), по­ священные ойратской, или калмыцкой, литературе, начинают изложение вопроса только с изобретения "ясного письма" Зая-пацдитой в 1648 г .

Однако в БСЭ (3-е изд.) Т.О.Бембеев в статье о КАССР пишет, что до 1648 г. "...калмыки пользовались общемонгольским алфавитом и у них с монголами была единая литература, Сокровенное сказание", 13 в.)" [Бембеев, 1973, с. 656] .

16 Это — второе издание, исправленное и дополненное; первое вышло в 1975 г. Содержание их в том, что касается Сокровенного ска­ зания", совпадает .

дарные сюжеты. Часто исторических лиц они снабжали леген­ дарными или былинными характеристиками” [Михайлов, 1971, с. 64] .

В статье "Устойчивые фольклорные элементы Сокровенно­ го сказания1 " М.П.Хомонов проводит параллели между неко­ * торыми фольклорными элементами в "Сокровенном сказании" и в устном народном творчестве бурят [Хомонов, 1981]. В своей более ранней работе он писал по этому поводу: "Древ­ нейший монгольский памятник,,Сокровенное сказание** имеет много общего в системе поэтических средств с бурятскими улигерами вообще и с „Гэсэром" в частности** [Хомонов, 1976, с. 98f К таким общим элементам относится и .

мотив оборотничества, который в "Сокровенном сказании'* звучит в приказе Чингис-хана Субэтэю поймать бежавших меркитов. Аналогичный сюжет есть и в бурятском "Гэсэре", примеры из которого приводит автор. Он приводит также пословицы из "Сокровенного сказания" (по тексту А.С.Ко­ зина), которые встречаются в бурятских улигерах "Еренсей", "Хурин Алтай хубуун", "Олюр Богдо Хубуун" и дру­ гих. Кроме пословиц он также пишет об "афоризмах с по­ стоянными эпитетами, сравнениями, которые с древнейших времен сохраняют свою первозданность, что свидетельству­ ет об устойчивости эпической традиции и непрерывности устного народного творчества" [Хомонов, 1981, с. 59] .

Фундаментальная монография "Героический эпос монголь­ ских народов" С.Ю.Неклюдова подводит итог всем изыскани­ ям, связанным с эпическим характером памятника [Неклюдов, 1984]. Рассмотрению "Сокровенного сказания" как эпическо­ го памятника XIII в. предпослано изложение истории изуче­ ния монгольской эпической литературы .

С. 10.Неклюдов пишет, что источниками для "Сокровенного сказания" послужили, во-первых, устные предания, домини­ рующие в первой части сочинения (до § 123, где описыва­ ется эпизод избрания Тэмуджина ханом) и, во-вторых, до­ кументы правительственных канцелярий Чингиса ц Угэдэя, которые преобладают во второй части. И те, и другие ис­ пользовались только как материал для создания памятника .

Организующим началом'"Сокровенного сказания" является жизнеописание Чингиса, а образцом, по которому это опи­ сание строилось, был героический эпос; именно он опреде­ ляет, по мнению С.Ю.Неклюдова, жанровую природу памятни­ ка. ''Стройность фабульной структуры обеспечивается тем, что — безотносительно, к степени достоверности описывае­ мых событий (которая здесь, очевидно, в целом достаточ­ но высока) - организация самого материала производится в соответствии с канонами эпического сюжетосложения, и даже может быть прямо, хотя скорее всего и неосознанно, ориентирована на них" [Неклюдов, 1984, с. 232] .

С. 10.Неклюдов специально останавливается на рассмотре­ нии "поэтических ритмизованных вставок" (то, что прежние исследователи просто называли "стихами"), которые явля­ ются самой яркой особенностью поэтики "Сокровенного ска­ зания". "Стихи" — это почти всегда речь персонажа цли монолог, произносятся они широким кругом лиц, но чаще центральными героями. Впрочем, взаимооднозначной зависи­ мости между активностью персонажа и наличием стихотвор­ ной вставки нет. Последнее имеет скорее тематическую обусловленность. Стихотворные вставки, как правило, фа­ культативны для фабулы, они отличаются большим жанровым разнообразием при явном преобладании эпических описаний .

Ближайшей фольклорно-эпической аналогией "стихов" С.Ю.Не­ клюдов считает историческую песню .

Таким образом, "Сокровенное сказание" представляет собой смешанный прозопоэтический текст, генезис которо­ го С.Ю.Неклюдов объясняет, исходя из одной из форм быто­ вания эпоса монгольских народов: текст, состоящий из прозаических и поэтических фрагментов, исполняется с че­ редованием рассказа и пения. Конструктивный принцип, ле­ жащий в основе этой формы, "предполагает возможность сю­ жетно-жанрового синтеза, втягивания гетерогенных и гетероморфных образцов устного и литературного творчества, а именно таким и должен был быть путь сложения „Сокровенного сказания", о чем говорит его синтетическая фор­ ма, в особенности обилие разножанровых стихотворных вставок" [Неклюдов, 1984, с. 237] .

Несколько статей посвящено частным вопросам изучения "Сокрове.нного сказания" как памятника художественной ли­ тературы. В материалах II Международного конгресса мон­ головедов в Улан-Баторе опубликован доклад Л.Д.Шагдарова "Из наблюдений над речью автора-повествователя С о ­ кровенного сказания монголов"" [Шагдаров, 1973]. При всей разносторонности исследований, посвященных "Сокро­ венному сказанию", совершенно недостаточно, по мнению автора, изучается стиль этого памятника, речевая манера изложения. Л.Д.Шагдаров присоединяется к мнению тех ис­ следователей, которые считают "Сокровенное сказание" не только историческим сочинением, но и памятником художе­ ственного творчества монголов. Это подтверждают, в част­ ности, особенности языка и стиля этого сочинения, и в первую очередь отличие речи автора-повествователя от ре­ чи героев-персонажей. Речь героев, говорящих стихами, несомненно, индивидуализирована, хотя и несет на себе печать литературного редактирования, причом "единство творческой манеры, проявляющейся во всех стихах, застав­ ляет предположить поэтическую обработку стихов одним и тем же автором” [Шагдаров, 1973, с. 284] .

В своем докладе Л.Д.Шагдаров подробно разбирает сти­ листические особенности повествования в "Сокровенном сказании” : ’Основная особенность авторского стиля данно­ ’ го памятника состоит в том, что в нем совмещены два раз­ ных типа речи: сухое летописное изложение и живее худо­ жественное повествование” [Шагдаров, 1973, с. 284]. Ро­ дословная Чингис-хана и события первой половины Х ^ 1 в .

изложены деловым стилем, основное внимание абращ^%ся|г' :

на фактическую сторону дела. В предложениях отсутствуют какие-либо изобразительные,эмоционально окрашенные эле­ менты. Предложения — нераспространенные и часто непол­ ные, встречаются "цепочки” простых предложений, где не­ конечные сказуемые выражены деепричастием. ’Если бы все ’ сказание было выражено в таком стиле, — делает вывод Л.Д.Шагдаров, — мы имели бы перед собой типичную лето­ пись-хронику” [Шагдаров, 1973, с. 285]. Однако в такое сухое повествование часто вклиниваются эпизоды из жизни героев, и тогда речь автора ’Сокровенного сказания” ’ ’становится образной, синтаксически гибкой, интонацион­ ’ но и эмоционально богатой” [Шагдаров, 1973, с. 286] .

Важную роль в изложении играют пейзаж, диалог, художест­ венный вымысел, широко используются гиперболы, постоян­ ные эпитеты, сравнения и другие стилистические приемы .

Известно, что ’Сокровенное сказание” — произведение ’ анонимное. Автор ’Сокровенного сказания”, по мнению ’ Л.Д.Шагдарова, нигде не проявляет своего личного ”я”, в тексте нет ни авторских отступлений, ни оценок или разъ­ яснений. Однако он обнаруживает свое отношение к событи­ ям косвенно, через высказывания персонажей. Так, автор осуждает поступок Тэмуджина и Хасара, убивших своего брата Бэлгутэя, устами их матери Оэлун, которая произно­ сит гневную речь. Причину беглого описания внешних за­ воевательных походов Чингис-хана Л.Д.Шагдаров видит в отрицательном отношении к ним автора сочинения. В целом ”из повествования подтверждается, что авторская речь об­ ладает известным единством творческой манеры, что она могла быть составлена одним человеком” [Шагдаров, 1973, с. 289] .

Л.Д.Шагдаров продолжает свои исследования речевых ха­ рактеристик на материале ’Сокровенного сказания”, обра­ ’ тившись к анализу высказываний его персонажей [Шагдаров, 1989]. На примере рассмотрения речи главных героев — Чин­ гис-хана, Джамухи, Алан-гоа и Оэлун-эке — автор показы­ вает, что речь их индивидуализирована и хотя глубокой психологической разработки характеров в сочинении нет, ’тем не менее изучение речей действующих лиц „Сокровен­ ’ ного сказания” дает возможность познать некоторые отли­ чительные черты характера героев, уровень их культуры, представить окружающую их социальную среду и историче­ скую эпоху” [Шагдаров, 1989, с. 100] .

Материалом для статьи А.В.Кудиярова "Художественностилевые закономерности эпоса монголоязычных народов” [Кудияров, 1984] послужили эпос "Джангар” как пример калмыцкой эпической традиции, эпос ’Гэсэр” — бурятской ’ и сказание "Хан Харангуй” — халха-монгольской. Привле­ кается и материал из "Тайной истории монголов”, по сло­ вам А.В.Кудиярова, в качестве контрольного, т.е. на при­ мерах из нее автор статьи показывает, как то или иное явление отразилось и в этом памятнике. Из многочисленных стилевых приемов, выделяемых в эпических произведениях, автор предлагает для анализа следующие четыре: усложнен­ ная эпитетика, художественная вариация, поэтическая "ре­ презентативность" и образные иносказания. Первый прием, заключающийся в том, что ’один из эпитетов в определите­ ’ льном ряду существительного уточняет или усиливает дру­ гой [Кудияров, 1984, с. 12], в "Тайной истории монголов" от­ сутствует, но широко представлен в других эпических произведениях. И автор делает вывод о том, что,"при не­ сомненности глубокой связи этого памятника с фольклорны­ ми традициями перечисленных выше народов (отмеченными многими и очевидными признаками стилевого единства), ука­ занное обстоятельство может, свидетельствовать о принад­ лежности анонимного автора „Тайной истории" к иному — по происхождению — типу поэтической культуры, хотя и общей во многом с этими традициями" [Кудияров, 1984, с. 24] .

Остальные три приема, по наблюдениям А.В.Кудиярова, бы­ ли хорошо известны и в XIII в., что иллюстрируется при­ мерами из "Тайной истории монголов". Более подробно и уже специально на материале "Тайной истории" рассматри­ ваются стилевые приемы в его статье "Стиль „Тайной исто­ рии": имплицитность, вариация, репрезентативность, под­ хват" [Кудияров, 1986] .

В системе стилевых явлений А.В.Кудияров предлагает различать стилеобразующие факторы, присущие природе са­ мого языка, и стилевые приемы, сознательно вводимые ав­ тором. К первым относится имплицитность, а ко вторым — вариация, репрезентативность и подхват. "Имплицитность — такое стилевое явление, когда информативное содержание не выражается в тексте словесно, а подразумевается" [Ку­ дияров, 1986, с. 38]. Особенно часто, как видно из при­ меров из "Тайной истории", опускаются имена действующих лиц и местоимения. Широко распространена вариация — "па­ раллельный синонимичный повтор высказанной мысли" [Куди­ яров, 1986, с. 39]; одной из возможных причин широкого применения этого стилевого приема в монгольской поэтике, по мнению автора, является существовавшая в древности у монголов практика передачи посланий гонцами, запоминав­ шими искусно зарифмованный текст. Под репрезентативностью словоупотребления А.В.Кудияров подразумевает регулярное употребление слов "высокого" стиля применительно только к персонажам высшей иерархии, что последовательно соблю­ далось в тексте "Тайной истории". Видное место среди сти­ левых приемов занимает один из видов повтора — лодхват, когда вновь повторяется предыдущая фраза или ее часть, либо маркируя начало нового смыслового периода, либо, на­ против, связывая две фразы в один смысловой период. Это явление характерно для сказительства, где повтор служит "своеобразной мнемонической опорой", позволяющей сказите­ лю не терять нить повествования .

"Приведенные соображения (вкупе с другими обстоятель­ ствами, здесь специально не рассматриваемыми), — пишет А.В.Кудияров, — дают основание утверждать, что текст „Тайной истории" не писался, а диктовался анонимным ав­ тором, т.е. запись велась со слов человека, видимо, не знавшего грамоты или не особо искушенного в ней" [Куди­ яров, 1986, с. 50]. А.В.Кудияров подчеркивает, что автор был непосредственным участником многих описываемых собы­ тий, о которых он рассказывает как очевидец, в то время как другие исторически значимые события упомянуты в "Тай­ ной истории" мимоходом .

И в этой, и в своей предыдущей статье А.В.Кудияров постоянно обращает внимание на важность изучения стиле­ вых приемов для правильного понимания и перевода памят­ ника. Так, учет явления вариации может облегчить перевод неясных мест, как бы указывая направление поиска русских эквивалентов. А.В.Кудияров, пользуясь транскрипцией С.А.Козина, предлагает свои варианты перевода отдельных мест, которые оказываются более убедительными .

Б.Э.Хабунова в статье "Роль этно-фольклорной традиции монгольских народов в „Сокровенном сказании"" [Хабунова, 1987] отмечает, что этот памятник является богатым источ­ ником сведений, касающихся повседневного уклада жизни и самобытных традиций монгольского народа. Основываясь на тех стихотворных вставках, которые могут рассматриваться как образцы древней свадебной поэзии монголов, автор де­ лает предположение о наличии у монголов уже в XIII в .

сложившихся свадебных обрядов. Далее Б.Э.Хабунова пере­ ходит к обзору всех "рифмизованных" вставок памятника и определению их жанрового содержания. Пользуясь транскрип­ цией и переводом текста С.А.Козина и опираясь на его классификацию этих вставок, автор несколько изменяет и дополняет ее, относя к жанру магталов большее количест­ во поэтических фрагментов и выделяя в этом жанре различ­ ные виды магталов .

Еще Ц.Ж.Жамцарано отметил связь летописи "Алтай тобчи" Лубсан Данзана с "Сокровенным сказанием", С.А.Козин собирался сделать подробный анализ обоих памятников, но единственной обстоятельной работой по этому вопросу ос­ тается статья Г.И.Михайлова. В первую очередь автор пред­ лагает обратить внимание на расхождения между этими сочи­ нениями. Он приводит примеры, свидетельствующие, что меж­ ду памятниками имеются существенные различия, а места, общие по содержанию, имеют разную редакцию. Также в раз­ ной редакции представлены стихотворные фрагменты. Малове­ роятной считает Г.И.Михайлов версию об идентичности этих памятников, о пропусках по вине переписчика или по воле автора .

Сравнивая эти памятники по характеру повествования, Г.И.Михайлов приходит к выводу, что "Сокровенное сказа­ ние" "несколько более исторично и более литературно, „Алтай тобчи" же более фольклорно" [Михайлов, 1962, с. 87]. "Сокровенное сказание" более детально и подроб­ но освещает события, а в "Алтай тобчи" приводятся леген­ дарные сведения, в нем присутствуют персонажи мифов и эпоса .

Г.И.Михайлов предполагает, что сравнительное исследо­ вание языка двух сочинений так же покажет их различия, как и предпринятое С.А.Козиным изучение способов выраже­ ния множественного числа [Козин, 1946а] .

По мнению Г.И.Михайлова, "оба эти памятника разные, между собой не связанные произведения" [Михайлов, 1962, с. 89]. Их сходство объясняется тем, что "и „Алтай Тобчи" и „Сокровенное сказание" восходят к какому-то обще­ му источнику. Этим источником были монгольские легенды и предания, существовавшие сначала в устной форме, а затем, с распространением грамотности, зафиксированные письменно" [Михайлов, 1962, с. 88]. Разница между ними — результат того, что авторы двух сочинений включали в них различные произведения народного творчества из общего фонда легенд и преданий .

Статьи о "Сокровенном сказании" включены в "Краткую литературную энциклопедию", БСЭ (3-е издание) и в "Ли­ тературный энциклопедический словарь"* [Михайлов, 1972;

Михайлов, 1976] .

Появление транскрипции и перевода С.А.Козина сделало доступным языковой материал "Сокровенного сказания" для исследователей-лингвистов.

Профессор Г.Д.Санжеев писал:

"Значение „Сокровенного сказания" велико потому, что оно является единственным памятником, в котором имеется боль­ шой связный текст, тогда как прочие источники содержат лишь небольшие тексты, отдельные фразы, слова и т.д."

[Санжеев, 1953, с. 32]. У Г.Д.Санжеева нет работ, спе­ циально посвященных изучению языка "Сокровенного сказа­ ния", но он широко привлекал материал из него, пользуясь изданием С.А.Козина или П.Пеллио. Впрочем, языковой ма­ териал из этого памятника используется всеми, кто в той или иной степени занимается историей языка. Поэтому мы будем рассматривать только работы, специально посвящен­ ные "Сокровенному сказанию".• Начало изучению языка "Сокровенного сказания" было по­ ложено самим С.А.Козиным в двух статьях, где рассмотрены значение глагольной формы на -Ь и употребление показате­ лей множественности [Козин, 1939а; Козин, 1946а]. В пер­ вой статье, приводя параллельные примеры из "Юань-чао би-ши" и "Алтай тобчи", содержащие глаголы в форме на -, он определяет значение этой формы "как приблизительно равнозначащей с морфемой -т~-/лиг..." [Козин, 1939а, с. 32] .

"По-видимому, - пишет он, — различие между этими двумя морфемами заключалось в большем приближении - к нашему понятию сослагательного наклонения..." [Козин, 1939а, с. 3 2—33]. Форма на -t исчезла к XVII в., сохранившись в отглагольных именах типа sayat 'препятствие9, 'убавка', 'помеха' от корня зауа- 'убавить*, 'стеснить*. Эту же морфему можно выделить в суффиксе деепричастия -ta la /-te le .

Во второй статье также на материале языка этих двух памятников С.А.Козин рассматривает способы выражения мно­ жественности в древнемонгольском и монгольском языке XVII в. Многочисленные примеры позволяют сделать вывод о том, что в языке XIII в. показатели множественного чис­ ла употреблялись несравненно шире и не только с именами, но и с числительными и причастиями в атрибутивной и пре­ дикативной конструкции .

Употребление причастных форм в ’Сокровенном сказании” ’ предмет статьи М.Н.Орловской [Орловская, 1958]. Наиболее подробно рассматриваются причастие будущего времени и причастие совершенное, поскольку случаи употребления ос­ тальных либо единичны (причастие многократное), либо ограничены отдельными функциями (функция определения для причастия на -дог или употребление с отрицанием в значе­ нии 'еще не* для причастия прошедшего неоконченного). В результате исследования выявлены различия в употреблении причастных форм в языке ’Сокровенного сказания” и совре­ ’ менном монгольском .

В статье М.П.Хомонова ”Из наблюдений над лексикой древнемонгольского памятника мСокровенное сказание”” рас­ смотрено около 100 слов, относящихся к бытовой лексике:

утварь, одежда, орудия, продукты, драгоценности — всего 8 лексико-семантических групп [Хомонов, 1970]. Перевод каждого слова дается по пяти источникам: [Козин, 1941;

Пеллио, 1949; Кафаров, рукопись; Хениш, 1948; Дамдинсурэн, 1947]. Кроме того, там, где это возможно, приводят­ ся данные по современным языкам .

Некоторые вопросы фразеологии ’Сокровенного сказания” ’ рассматриваются в статье Г.Ц.Пюрбеева [Пюрбеев, 19 74]17 1 8 .

Среди устойчивых словосочетаний памятника немало встре­ чается таких, которые продолжают бытовать в современных монгольских языках, однако имеются и фразеологические архаизмы, либо вообще вышедшие из употребления, либо вос­ принимаемые носителями как устаревшие. В приведенных в статье примерах фразеологических оборотов автор не выде­ ляет специально идиоматических выражений, но,установив, что среди фразеологических единиц ’Сокровенного сказа­ ’ ния” преобладают идиомы, делает вывод ”о сильном влиянии разговорной речи древних монголов на язык данного произ­ ведения” [Пюрбеев, 19 74, с. 229]. ’Разнообразный фразео­ ’ логический материал, выявленный в текстах,,Сокровенного сказания”, составляет существенный элемент стиля этого уникального литературного памятника и во многих отноше­ ниях оживляет и обогащает его язык” [Пюрбеев, 1974, с. 225] .

Еще одной частной проблеме посвящена статья И.А.Гра­ барь ”0 дательно-местном падеже в „Сокровенном сказании монголов”” [Грабарь, 1985]. Автором после сплошной выбор­ ки10 учтены все случаи употребления дательно-местного па­ дежа.

Отдельно рассматриваются три группы суффиксов:

-dur,

-tu r (-dur, -t u r ); -a ( - e ) ; -d a,-ta (-d e, - t e ) - по степени убыва ния употребляемости в тексте. Употребление каждого суф­ фикса в языке XIII в. сравнивается с классическим мон­ гольским и иногда с языком ’Алтай тобчи”, квадратной ’ письменности и современным монгольским. Частотность упо­ 17 Все примерь и их переводы приводятся по тексту ’Сокровенного ’ сказания1, изданного С.Л.Козиным [Козин, 1941 ] .

' .

18 По публикации текста J .

1 Лигети [Лигети, 1964] и переводу С.А.Козина [Козин, 194 i] .

требления суффиксов дательно-местного падежа в "Сокро­ венном сказании" иллюстрируется таблицей. Все суффиксы употребляются как в значении дательного, так и местного падежа. Суффиксы -а ( - е) и -da, -ta ( - de, -t e ) свойственны только языку XIII в., в классическом монгольском они не встречаются .

В небольшой статье Ц.К.Корсункиева "К вопросу об ойратских лексических элементах в языке „Сокровенного ска­ зания" (по тексту С.А.Козина)" приводится около 30 "ойратизмов", выявленных автором в тексте [Корсункиев, 1985]. Большинство их снабжены эквивалентами из современ­ ного калмыцкого языка. Данные по другим языкам, как пра­ вило, отсутствуют .

Исследования Е.А.Кузьменкова посвящены одному из са­ мых актуальных вопросов в изучении "Сокровенного сказа­ ния", вопросу, который так или иначе уже решался многи­ ми учеными, - проблеме фонетической реконструкции мон­ гольского текста "Юань-чао би-ши". В докладе на V Между­ народном конгрессе монголоведов Е.А.Кузьменков затраги­ вает один частный момент — обозначение монгольского о в китайской транскрипции [Кузьменков, 1987] .

Е.А.Кузьменков отмечает, что еще в 1946 г. Хаттори Сиро говорил о необходимости различать "китаизированную” и "монголизированную" транскрипцию (что более или менее соответствует двум транскрипциям С.А.Козина). Большин­ ство авторов транскрипций стремились ко второй, т.е. ре­ конструкции среднемонгольского текста, опираясь на свои представления о китайской фонетике и о монгольском язы­ ке XIII—XIV вв. Е.А.Кузьменков предлагает больше дове­ рять китайской транскрипции, которая "учитывает многие фонетические детали среднемонгольской фонетики там, где располагает достаточными средствами для этого" [Кузьмен­ ков, 1987, с. 77]. В своем докладе он показывает, что, вопреки существующему мнению, в ней имелись средства для отражения оппозиции о/д\ Он обращает внимание на сущест­ вование корреляции китайской финали -у е со среднемонголь­ ским о. В доказательство Е.А.Кузьменков отбирает для ис­ следования четыре наиболее частотных транскрипционных иероглифа, выявленных при сравнении китайского материа­ ла с халхаским, имеющим фонологически устойчивый о, и подсчитывает число лексем, в которых они используются для передачи о, а также приводит примеры употребления других транскрипционных знаков в слогах с реконструиро­ ванным d f примеры варьирования знаков с финалью -у е и, наконец, примеры употребления этих знаков для слогов, где по халхаскому диалекту не реконструируется д\ Резуль­ таты показывают очевидность существования корреляции фи­ нали -уе с монгольским о, реконструированным по халхаско­ му диалекту, т.е. возможно, "что знаки с финалью -у е бы­ ли специально предназначены для отражения гласного о" [Кузьменков, 1987, с. 81] .

В материалах 14-го ПИАКа (Permanent International Al­ taic Congress, 1971 г.) опубликована статья Н.П.Шастиной "Монгольские и тюркские этнонимы в „Сокровенном сказании"", в которой рассматривается происхождение этнонимов из тек­ ста "Сокррвенного сказания" (по публикации П.Пеллио [Пеллио, 1949]) (Шастина, 1975]. 106 этнонимов разделено на 3 группы: монгольские, тюркские и тунгусо-маньчжурские .

Наиболее многочисленной является группа монгольских этно­ нимов (73 названия). Автор приводит примеры этнонимов, происхождение которых не вызывает сомнения, и подробно, с привлечением материалов из Рашид ад-дина и других ис­ точников, рассматривает этнонимы, относительно происхож­ дения которых в науке нет единого мнения: найманы, кереиты и урянхай. Иногда в статье вопрос о происхождении эт­ нонима сводится к вопросу о племенной принадлежности его носителей, что и определяет включение этнонима в ту или иную группу .

Язык китайского перевода "Юань-чао би-ши" представля­ ет интерес для лингвистов, исследующих китайский язык эпохи Юань [Зопраф, 1977]. Этот перевод, в частности, послужил одним из основных источников для монографии И.Т.Зограф "Среднекитайский язык", в которой так харак­ теризуется язык этого текста: "С одной стороны, мы не встречаем в нем того разнообразия языковых средств, ко­ торое свойственно оригинальным китайским текстам... С другой стороны, там отмечены грамматические явления, необычные для китайской художественной литературы того же периода... и объяснимые как кальки с монгольского" [Зограф, 1979, с. 17-18] .

Специально вопрос о влиянии монгольского языка на ки­ тайский рассматривает М.В.Софронов в опубликованных те­ зисах доклада "Язык китайской версии „Сокровенного ска­ зания" и проблемы китайско-монгольских лингвистических контактов XIII—XIV вв." [Софронов, 1984]. Влияние мон­ гольского языка выразилось, в частности, в нарушении в китайском языке памятника твердого порядка слов, исполь­ зовании некоторых послелогов и знаменательного глагола ю 'иметь*# 'иметься* в функциях, обычно им не свойственных .

Сама история изучения "Сокровенного сказания" тоже стала темой нескольких работ. Н.Ц.Мункуев в книге "Китай­ ский источник о первых монгольских ханах" среди многочис­ ленных китайских источников по истории Монголии и Китая XIII—XIV вв. дает характеристику и "Тайной истории мон­ голов" [Мункуев, 1965]. Очень подробно, привлекая рабо­ ты русских, китайских и европейских авторов, Н.Ц.Мункуев разбирает существующие точки зрения на название, автор­ ство и датировку сочинения; по китайским источникам вос­ станавливает судьбу его списков и историю изучения его в Китае; и, наконец, очень кратко информирует о переводах этого сочинения на европейские языки. В основном по та­ кой же схеме, но, разумеется, с учетом многочисленных новых исследований построен доклад Н.Ц.Мункуева "П.И.Кафаров и некоторые проблемы изучения,Тайной истории мон­, голов"" [Мункуев, 1979]. Кроме фундаментальных обзоров Н.Ц.Мункуева есть статья Г.Э.Базаровой о зарубежных ис­ следованиях авторства ’Тайной истории монголов” [Ба­ ’ зарова Г.Э., 1977] и статья Б.3.Базаровой ’Ц.Дамдинсурэн ’ как исследователь „Тайной истории монголов”” [Базаро­ ва Б.З., 1989], а также опубликованные тезисы докладов Г.И.Михайлова о вкладе академика Б.Я.Владимирцова в изу­ чение ’Сокровенного сказания” [Михайлов, 1984], К.Н.Яцковской — о состоянии литературоведческих исследований ’Сокровенного сказания” в КНР [Яцковская, 1989] и М.П.Хомонова, кратко представляющего основные этапы в изучении этого памятника [Хомонов, 1989] .

Несомненна заслуга отечественного востоковедения в том, что ученый мир за пределами Китая узнал о существо­ вании замечательного сочинения — ”Юань-чао би-ши”. Пере­ вод П.И.Кафарова, а позже работы А.М.Позднеева открыли его для востоковедов многих стран. Первыми, кто оценил значимость нового источника, были историки. Затем к ним присоединились литературоведы. Важным этапом в изучении ’Сокровенного сказания” явился труд С.А.Козина, который, ’ поднявшись на новую ступень исследования, не только про­ должил начатое своими предшественниками, но и вызвал к жизни новые направления, в первую очередь лингвистиче­ ское изучение этого памятника. За прошедшие более ста лет стараниями русских и советских ученых определилось место ”Юань-чао би-ши” и как исторического источника, и как памятника монгольской литературы, и как источника сведений о монгольском языке XIII в. Работы, затрагиваю­ щие различные аспекты изучения ’Сокровенного сказания”, ’ вносят весомый вклад в исследование этого памятника, ко­ торый по-прежнему привлекает внимание ученых всего мира .

Однако чем больше становится известно о "Сокровенном ска­ зании”, тем чаще все новые и новые вопросы, требующие ре­ шения на современном уровне, встают перед востоковедами и ждут своих исследователей .

Бадмаев, 1984. — Бадмаев А. В. Калмыцкая дореволюционная литература .

Элиста, 1984 .

Базарова Б.З.,1989. — Базарова Б.З. Ц.Дамдинсурэн как исследователь ’Тайной истории монголов”. — Источниковедение и текстология па­ ’ мятников средневековых наук в странах Центральной Азии. Новоси­ бирск, 1989 .

Базарова Г.Э., 1977. — Базарова Г.Э. К вопросу об авторстве ’Тайной ’ истории монголов” в исследованиях зарубежных монголоведов. — Труды Бурятского института общественных наук. Вып. 28. Улан-Удэ, 1977 .

Бартольд, 1963. — Бартольд В.В, Туркестан в эпоху монгольского на­ шествия. — Бартольд В.В. Сочинения. Т. I. М., 1963 .

Бартольд, 1966. — Бартольд В.В. О колесном и верховом движении в Средней Азии (конспект доклада, сделанного 30 мая 1930 г.). — Бартольд В.В. Сочинения.Т. IV. М., 1966 .

Бартольд, 1968а. — Бартольд В.В. Образование империи Чингис-хана. — Бартольд В.В. Сочинения. Т. V. М., 1968 .

Бартольд, 19686. ~ Бартольд В.В. [Рец. на:] Владимирцов Б.Я. Чингис­ 3 -2 223 35 хан. Берлин—Петербург—Москва, 1922. — Бартольд В.В. Сочинения .

Т. V. М., 1968 .

Бембеев, 1973. — Бембеев Т.0. Литература. Калмыцкая АССР. — БСЭ .

Т. 11. М., 1973 .

Березин, 1868. — Сборник летописей. История монголов: сочинение Рашид-Эдцина. История Чингиз-хана до восшествия его на престол .

Персидский текст с предисловием И.Н.Березина. — ТВОРАО. Ч. 13 .

1868 .

Березин, 1888. — Сборник летописей. История монголов: сочинение Рашид-Эддина. История Чингиз-хана от восшествия его на престол до кончины. Русский перевод с примечаниями И.Н.Березина. — ТВОРАО. Ч. 15. 1888 .

Веселовский, 1904. — Веселовский НМ. Юань чао ми ши. — Энциклопе­ дический словарь. Изд. Ф.А.Брокгауз, И.А. Ефрон. Т. XL Б. СПб., 1904 .

Владимирцов, 1920. — Владимирцов Б.Я. Монгольская литература. — Ли­ тература Востока. Вып. 2. Пб., 1920 .

Владимирцов, 1922. — Владимирцов Б.Я. Чингис-хан. Берлин—Петербург— Москва, 1922 .

Владимирцов, 1923. — Владимирцов Б.Я. Монголо-ойратский героический эпос. Пб,—М., 1923 .

Владимирцов, 1934. — Владимирцов Б.Я. Общественный строй монголов .

Л., 1934 .

Грабарь, 1985. — Грабарь И.А. О дательно-местном падеже в "Сокровенном сказании монголов*'. — Монгольский лингвистический сборник .

М., 1985 .

Гумилев, 1970. — Гумилев Л.Н. Поиски вымышленного царства. М., 1970 .

Гумилев, 1974. — Gumilyov L.N. The Secret and the Official History of the Mongols in the Twelfth and Thirteenth Centuries. — The Countries and Peoples of the East. Moscow, 1974 .

Гумилев, 1977. — Гумилев Л.Н. "Тайная" и "явная" истории монголов XII—XIII вв. — Татаро-монголы в Азии и Европе. М., 1977 .

Дамдинсурэн, 1947. — Mongol-un niua tobciyan.Ulaanbaatur,1947 .

Дамдинсурэн, 1957. — Монголии нууц товчоо. Улаанбаатар, 1957 .

Жамцарано, 1936. — Ж амцарано Ц.Ж Монгольские летописи XVII века. — .

ТИВАН. Т. 16. М.-Л., 1936 .

Зограф, 1977. — Зограф И.Т. 'Юань-чао би-ши" и пекинский диалект юаньской эпохи. — ПП и ПИКНВ. XII годичная научная сессия ЛО ИВ АН СССР (краткие сообщения). М., 1977 .

Зограф, 1979. — Зограф И.Т. Среднекитайский язык (становление и тенденции развития). М., 1979 .

История, 1981. — История калмыцкой литературы. Т. I. Элиста, 1981 .

Калмыцкая литература, 1967. — Хальмг урн угин литератур. Элст, 1967 .

Каталог, 1973. — Каталог фонда китайских ксилографов Института вос­ токоведения АН СССР. Т. I. М., 1973 .

Кафаров, 1866. — Палладий. Старинное монгольское сказание о Чингис­ хане. - ТЧРДМ. Т. IV. 1866 .

Кафаров, рукопись. — Архив востоковедов ЛО ИВ АН СССР. Разр. I, оп. 3, ед.хр. 2 .

Козин, 1939а. — Козин С.А. Об одной неизвестной глагольной форме в монгольском письменном языке древнего периода монгольской лите­ ратуры. — Уч. зап. ЛГУ. 1939, № 20 .

Козин, 19396. — Козин С.А. Фрагмент из цикла эпических сказаний о Чингисе. — Уч. зап. ЛГУ. 1939, № 20 .

Козин, 1941. — Козин С. А. Сокровенное сказание. Монгольская хрони­ ка 1240 г. под названием Mongrol-un niruca tobiyan. Юань-чаоби-ши. Монгольский обыденный изборник. Т. I. М.-Л., 1941 .

Козин, 1946а. — Козин С.А. К вопросу о показателях множественности в монгольском языке. — Уч. зап. ЛГУ. 1946, № 69 .

Ко$ин, 19466. — Козин С.А. Эпос монгольских народов и виды их пись­ менности. — Вестник Ленинградского университета. 1946, № 3 .

Козин, 1948. — Козин С.А. Эпос монгольских народов. М.-Л., 1948 .

Корсункиев, 1985. — Корсункиев Ц.К. К вопросу об ойратских лексиче­ ских элементах в языке "Сокровенного сказания". — Исследова­ ния по грамматике и лексике монгольских языков. Элиста, 1985 .

Котвич, 1925. — Котвич В.Л. К изданию Юань-чао-би-пш (Монголун нигуча тобчиян). — Записки Коллегии востоковедов при Азиатском музее Российской Академии наук. Т. I. Л., 1925 .

Кудияров, 1984. — Кудияров А.В. Художественно-стилевые закономер­ ности эпоса монголоязычных народов. — Фольклор: Образ и поэти­ ческое слово в контексте. М., 1984 .

Кудияров, 1986. — Кудияров А.В. Стиль "Тайной истории": имплицит­ ное ть, вариация, репрезентативность, подхват. — Mongolica: Па­ мяти академика Бориса Яковлевича Владимирцова. М., 1986 .

Кузьменков, 1987. — Кузьменков Е. А. Обозначение монгольского о в транскрипции "Сокровенного сказания". — V Международный кон­ гресс монголоведов. Доклады советской делегации. II. Филология .

М., 1987 .

Лигети, 1964% — L i g e t i L. A Mongolok Titkos Tortnete. Budapest, 1964 .

.Михайлов, 1962. — Млхайлов Г.И. "Сокровенное сказание" и "Алтай товчи". — Материалы по истории и филологии Центральной Азии .

Улан-Удэ, 1962 (Труды Бурятского комплексного НИИ. Вып. 8. Сер .

востоковедная) .

Михайлов, 1969а. — Михайлов Г.И. Литературное наследство монголов .

М., 1969 .

Михайлов, 19696. — Михайлов Г. И. Л Яцковская К.Н. Монгольская лите­ ратура. М., 1969 .

Михайлов, 1971. — Михайлов Г.И. Проблемы фольклора монгольских на­ родов. Элиста, 1971 .

Михайлов, 1972. — Михайлов Г.И. Сокровенное сказание. — Краткая ли­ тературная энциклопедия. Т. 7. М., 1972 .

Михайлов, 1976. — Михайлов Г.И. Сокровенное сказание. — БСЭ. Т. 24 .

Ч. 1. М., 1976 .

Михайлов, 1984. — Михайлов Г.И. Б.Я.Владимирцов о "Сокровенном ска­ зании монголов". — Всесоюзная научная конференция, посвященная 100-летию со дня рождения академика Б.Я.Владимирцова. Тезисы докладов. М., 1984 .

Михайлов, 1987. — Млхайлов Г.И. Сокровенное сказание. — Литератур­ ный энциклопедический словарь. М., 1987 .

Мункуев, 1965. — Мункуев Н.Ц. Китайский источник о первых монголь­ ских ханах. М., 1965 .

Мункуев, 1977. — Мункуев Н.Ц. Новые материалы о положении монголь­ ских аратов в XIII—XIV вв. — Татаро-монголы в Азии и Европе .

М., 1977 .

Мункуев, 1979. — Мункуев Н.Ц. П.И.Кафаров и некоторые проблемы изучения "Тайной истории монголов". — П.И.Кафаров и его вклад 3 -3 223 37 в отечественное востоковедение (к 100-летию со дня смерти). Ма­ териалы конференции. Ч. II. М., 1979 .

Неклюдов, 1984. — Неклюдов С.Ю. Героический эпос монгольских наро­ дов. М., 1984 .

Орловская, 1958. — Орловская М.Н. Употребление причастий в "Сокровенном сказании" монголов. — Филология и история монгольских народов. М., 1958 .

Панкратов, 1962. — Юань-чао би-ши (Секретная история монголов) .

Т. I. Изд. текста и пер. Б.И.Панкратова. М., 1962 .

Пеллио, 1920. — PetZiot Р A propos des Comans. — JA. 1920, ser.XI,. .

vol. 15 .

Пеллио, 1949. — P elliot P. Histoire secrete des Mongols. P., 1949 .

Позднеев, 1884. — Позднеев А.М. О древнем китайскогмонгольском ис­ торическом памятнике Юань-чао-ми-ши. — ИРАО. Т. 10. 1884, №3-6 .

Позднеев, 1908. — Позднеев А.М. Лекции по истории монгольской лите­ ратуры. Т. 3. Владивосток, 1908 .

Позднеев, [б.г.] — Позднеев А.М. Транскрипция палеографического текста "Юань-чао-ми-ши" .

Поппе, 1924. — Рорре N. [Рец. на:] Vladirrrirtsov B.J. TschingisKhan. - AM. 1924, vol. 1 .

Поппе, 1934a. — Поппе H.H. О древне-монгольской эпической литерату­ ре. — Сергею Федоровичу Ольденбургу к пятидесятилетию научно­ общественной деятельности: 1882— 1932. Сб. статей. Л., 1934 .

Поппе, 19346. — П т Н.Н. Монгольская литература. — Литературная от е энциклопедия. Т. 7. М., 1934 .

Поппе,1937. — Поппе Н.Н. Халха-монгольский героический эпос. М.-Л.,1934 .

Пучковский, 1953. — Пучковский Л.С. Монгольская феодальная историо­ графия XIII-XVII вв. -УЗИВАН. Вып. VI. 1953 .

Пюрбеев, 1974. — Пкфбеев Г.Ц. Из наблюдений над фразеологией языка "Сокровенного сказания".— Исследования по восточной филологии .

М., 1974 .

Санжеев, 1953. — Саюогев Г.Д. Сравнительная грамматика монгольских языков. Т. I. М., 1953 .

Словарь, 1977. — Китайско-русский словарь. Пекин, 1977 .

Софронов, 1984. — Софронов М.В. Язык китайской версии "Сокровенно­ го сказания" и проблемы китайско-монгольских лингвистических контактов XIII—XIV вв. — Всесоюзная научная конференция, посвя­ щенная 100-летию со дня рождения академика Б.Я.Владимирцова .

Тезисы докладов. М., 1984 .

Татаро-монголы, 1977. — Татаро-монголы в Азии и Европе. М.^ 1977 .

Хабунова, 1987. — Хабунова Е.Э. Роль этно-фольклорной традиции мон­ гольских народов в "Сокровенном сказании". — Филологические ис­ следования старописьменных памятников. Элиста, 1987 .

Хениш, 1931. — Haeniach Е. Untersuchungen ber das Yan-ch'ao piehi. Die geheime Geschichte der Mongolen. — ASAW. 1931, Bd, X U, № 4 .

Хениш, 1948. — Haeniech E. Die geheime Geschichte der Mongolen .

Lpz., 1948 .

Хомонов, 1970. — Хомонов М.П. Из наблюдений над лексикой древнемон­ гольского памятника "Сокровенное сказание". — Материалы по ис­ тории и филологии Центральной Азии. Вып. 5. Улан-Удэ, 1970 .

Хомонов, 1976. — Хомонов М.П. Бурятский героический эпос "Гэсэр" .

Улан-Удэ, 1976 .

Хомонов, 1981. — Хомэнов М.П. Устойчивые фольклорные элементы "Со­ кровенного сказания". — Востоковедные исследования в Бурятии .

Новосибирск, 1981 .

Хомонов, 1989. — Хомонов М.П. К истории изучения "Сокровенного ска­ зания". — Цыбиковские чтения. Тезисы докладов и сообщений .

Улан-Удэ, 1989 .

Хроника, 1944. — Рабочая хроника института востоковедения за 1943 год. Т. 1. Таш., 1944 .

Шагдаров, 1973. — Ш агдссрое Л.Д. Из наблюдений над речью автораповествователя "Сокровенного сказания монголов". — Олон улсын монголч эрдэмтний II их хурал. II боть. Улаанбаатар, 1973 .

Шагдаров, 1989. — Шагдаров Л.Д. Речевая характеристика основных действующих лиц "Сокровенного сказания". — Исследования по ис­ тории и культуре Монголии. Новосибирск, 1989 .

Шастина, 1975. — S h a e t in a N.P. Mongol and Turkic Ethnonyms in the Secret History of the Mongols. — Researches in Altaic Languages .

Budapest, 1975 .

Шастина, 1977. — Ш аспина Н.П. Образ Чингисхана в средневековой ли­ тературе монголов. — Татаро-монголы в Азии и Европе. М., 1977 .

Яхонтова, 1988. — Yakhontova N. The Study of "The Secret History of the Mongols" in Russia and the USSR. — International Sympo­ sium on the "Secret History of the Mongols" Sponsored by Inner Mongolia Teacher's University. Huh-Hot, 1988 .

Яцковская, 1989. — Яцковская H.H. К проблеме изучения художествен­ ных особенностей "Сокровенного сказания монголов". — Владимирцовские чтения (II Всесоюзная конференция монголоведов). М., 1989.




Похожие работы:

«Муниципальное автономное общеобразовательное учреждение "ГИМНАЗИЯ" города Реутов Московской области 143960 Московская область, г. Реутов ул. Гагарина, д.17-Б Тел.8 (495) 369-97-71; 8 (495) 369-97-72 143968 Московска...»

«Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru 1Форматирование, правка и дополнения: Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || yanko_slava@yahoo.com || http://yanko.lib.ru || Icq# 7508865...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ КУЛЬТУРЫ "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ТЕАТРАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА" (СПбГТБ) ОТДЕЛ РЕДКОЙ КНИГИ, РУКОПИСНЫХ, АРХИВНЫХ И ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫХ МАТЕРИАЛОВ ФОНД № 22 СЛОНИМСКИЙ ЮРИЙ ИОСИФОВИЧ (1902–1978), искусствовед, историк балета, драматург-либреттист Опись № 1. (электронная ве...»

«І ПЕЧАТАТЬ ПОЗВОЛЯЕТСЯ /^ съ тмъ по отпечатаніи предоставлено было въ Ценсурный Комитетъ узаконенное чи э к з е м п л я р о в ъ. С. Петербургу Октября2 о л я с о г, я н а д ^(ц. в Ценсоръ Ст. Лебедев \\ ъ Д# ' ^ -Х Г * ^ X \ % “*' ї ОСНОВА, ЮЖНОРУСС Й ЛИТЕРАТУРНО-УЧЕНЫЙ КИ ВЪСТНИКЪ, будетъ изда...»

«Наноинженерия. Введение в специальность Конспект лекций Омск Издательство ОмГТУ Составители: А.И. Блесман, канд.техн.наук, зав. кафедрой "Физика", Е.А.Рогачев, канд.техн.наук, доцент Кафедра физики Конспект лекций по дисциплине "Введение в специальность" содержит краткую информацию об истории развития нанотехнологий, основных методов с...»

«Парфенов Олег Москва -2010 О соединении пещер Заблудших и Ручейная. Воспоминание альпиниста-спелеолога прошлого века. Посвящается Александру Верёвкину, погибшему 4 октября 1983 года при разборке завала в сифоне пещеры Су-Акан. В этом году (2010 год) исполняется 30 лет Перовскому спелеоклубу, и испол...»

«УДК 141.339 ББК 86.42 Л63 Дизайн переплета и макет Юрия Щербакова Лиственная, Елена Вячеславовна. Л63 Загадочная доктрина Елены Блаватской. 50 главных идей с комментариями / Елена Лиственная. — Москва : Эксмо, 2015. — 784 с. — (Великие посвященные). ISBN 978-5-699...»

«Si О Т Д А Е М РОССИИ Комитет по геологии и использованию недр при правительстве Российской Федерации Г осу дарственное геологическое предприятие ’’Центргеология” C€NT*eW" К 75-ЛЕТИЮ ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ В ЦЕНТРАЛЬНЫХ РАЙОНАХ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Ответственные редакторы Ю.А. Шустов,...»

«Л.В. Байбакова МЕТАМОРФОЗА СТЕРЕОТИПА АМЕРИКАНСКОЙ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОСТИ В ЭПОХУ СТАНОВЛЕНИЯ ГЛОБАЛЬНОГО МИРОПОРЯДКА (КОНЕЦ XIX – НАЧАЛО XX ВЕКА) В статье рассматривается эволюция стереотипа американской исключите...»

«*** Продолжением разговора об имперской политике на национальных окраинах служит следующий очерк, переносящий читателя на Северо-запад, в Великое Княжество Финляндское. На материале этнографических сочинений...»

«(краткая справочная информация для руководителей и работников, занятых содержанием крупного рогатого скота, а также граждан, содержащих крупный рогатый скот на личных подворьях) Нодулярный (узелковый) дерматит крупного рогатого скота ПАМЯТКА П...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.