WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:   || 2 |

«А. С. Пушкин История Пугачева ImWerdenVerlag Mnchen — Москва А. С. Пушкин. Полное собрание сочинений в 10 томах. Том седьмой. Исто ...»

-- [ Страница 1 ] --

ПАМЯТНИКИ ЛИТЕРАТУРЫ

А. С. Пушкин

История Пугачева

ImWerdenVerlag

Mnchen — Москва

А. С. Пушкин. Полное собрание сочинений в 10 томах. Том седьмой. Исто

рия Пугачева, Исторические статьи и материалы, Воспоминания и дневники. 

Государственное издательство Художественной Литературы. Москва, 1962 .

© hep://rvb.ru — некоммерческое электронное htmlиздание, 2002

© hep://imwerden.de — некоммерческое электронное pdfиздание, 2008

ПРЕДИСЛОВИЕ

Сей   исторический отрывок составлял  часть труда, мною оставленного.  В  нем собрано все, что было обнародовано правительством касательно Пугачева,  и то, что показалось мне достоверным в иностранных писателях, говоривших о  нем. Также имел я случай пользоваться некоторыми рукописями, преданиями  и свидетельством живых .

Дело о Пугачеве, доныне не распечатанное, находилось в государственном  санктпетербургском   архиве   вместе   с   другими   важными   бумагами,   некогда  тайнами государственными, ныне превращенными в исторические материалы.  Государь император по своем восшествии на престол приказал привести их в  порядок. Сии сокровища вынесены были из подвалов, где несколько наводне ний посетило их и едва не уничтожило .

Будущий   историк,   коему   позволено   будет   распечатать   дело   о   Пугачеве,  легко исправит и дополнит мой труд — конечно несовершенный, но добросо вестный. Историческая страница, на которой встречаются имена Екатерины, Ру мянцова, двух Паниных, Суворова, Бибикова, Михельсона, Вольтера и Держави на, не должна быть затеряна для потомства .

А. Пушкин  2 ноября 1833  Село Болдино Мне   кажется,   сего   вора   всех   замыслов   и   похождений   не   только   посред ственному,  но ниже  самому превосходнейшему историку порядочно описать  едва ли бы удалось; коего все затеи не от разума и воинского распорядка, но от  дерзости, случая и удачи зависели. Почему и сам Пугачев (думаю) подробно стей оных не только рассказать, но нарочитой части припомнить не в состоя нии, поелику не от его одного непосредственно, но от многих его сообщников  полной воли и удальства в разных вдруг местах происходили .

Архимандрит Платон Любарский .

ГЛАВА ПЕРВАЯ Начало яицких казаков. — Поэтическое предание. — Царская грамота. — Грабежи  на Каспийском море. — Стенька Разин. — Нечай и Шамай. — Предположения Пет ра Великого. — Внутренние беспокойства. —Побег кочующего народа. — Бунт яиц ких казаков. — Их усмирение .

Яик, по указу Екатерины II переименованный в Урал, выходит из гор, дав ших ему нынешнее его название; течет к югу вдоль их цепи, до того места, где  некогда положено было основание Оренбургу и где теперь находится Орская  крепость; тут, разделив каменистый хребет их, поворачивает на запад и, про текши более двух тысяч пятисот верст, впадает в Каспийское море. Он орошает  часть Башкирии, составляет почти всю юговосточную границу Оренбургской  губернии; справа примыкают к нему заволжские степи; слева простираются пе чальные пустыни, где кочуют орды диких племен, известных у нас под именем  киргизкайсаков. Его течение быстро; мутные воды наполнены рыбою всякого  рода;   берега  большею   частию  глинистые,  песчаные   и   безлесные,   но  в  местах  поемных удобные для скотоводства. Близ устья оброс он высоким камышом, где  кроются кабаны и тигры.  На сейто реке, в пятнадцатом столетии, явились донские казаки, разъез жавшие по Хвалынскому морю  1. Они зимовали на ее берегах, в то время еще  покрытых лесом и безопасных по своему уединению; весною снова пускались в  море, разбойничали до глубокой осени и к зиме возвращались на Яик. Пода ваясь всё вверх с одного места на другое, наконец они избрали себе постоянным  пребыванием   урочище   Коловратное   в   шестидесяти   верстах   от   нынешнего  Уральска .





В   соседстве   новых   поселенцев   кочевали   некоторые   татарские   семейства,  отделившиеся от улусов Золотой Орды и искавшие привольных пажитей на бе регах того же Яика. Сначала оба племени враждовали между собою, но в по следствии   времени   вошли   в   дружелюбные   сношения:   казаки   стали   получать  жен из татарских улусов. Сохранилось поэтическое предание: казаки, страстные  к холостой жизни, положили между собой убивать приживаемых детей, а жен  бросать при выступлении в новый поход. Один из их атаманов, по имени Гугня,  первый преступил жестокий закон, пощадив молодую жену, и казаки, по при меру атамана, покорились игу семейственной жизни. Доныне, просвещенные и  гостеприимные, жители уральских берегов пьют на своих пирах здоровье ба бушки Гугнихи 2.  Живя набегами, окруженные неприязненными племенами, казаки чувство вали необходимость в сильном покровительстве и в царствование Михаила Фе доровича послали от себя в Москву просить государя, чтоб он принял их под  свою высокую руку. Поселение казаков на бесхозяйном Яике могло казаться за воеванием, коего важность была очевидна. Царь обласкал новых подданных и  пожаловал им грамоту 3 на реку Яик, отдав им ее от вершины до устья и дозво ля им набираться на житье вольными людьми .

Число   их   час   от   часу   умножалось.   Они   продолжали   разъезжать   по   Ка спийскому морю, соединялись там с донскими казаками, вместе нападали на  торговые   персидские   суда   и   грабили   приморские   селения.   Шах   жаловался  царю. Из Москвы посланы были на Дон и на Яик увещевательные грамоты .

Казаки на лодках, еще нагруженных добычею, поехали Волгою в Нижний Новгород; оттоле отправились в Москву и явились ко двору с повинною голо вою, каждый неся топор и плаху. Им велено было ехать в Польшу и под Ригу за служивать там свои вины; а на Яик посланы были стрельцы, в последствии вре мени составившие с казаками одно племя .

Стенька Разин посетил яицкие жилища. По свидетельству летописей, каза ки приняли его как неприятеля. Городок их был взят сим отважным мятежни ком, а стрельцы, там находившиеся, побиты или потоплены 4 .

Предание, согласное с татарским летописцем, относит к тому же времени  походы двух яицких атаманов, Нечая и Шамая 5. Первый, набрав вольницу, от правился в Хиву, в надежде на богатую добычу. Счастие ему благоприятствова ло. Совершив трудный путь, казаки достигли Хивы. Хан с войском своим нахо дился тогда на войне. Нечай овладел городом без всякого препятствия; но за жился в нем и поздно выступил в обратный поход. Обремененные добычею, ка заки были настигнуты возвратившимся ханом и на берегу СырДарьи разбиты  и истреблены .

 Не более трех возвратилось на Яик с объявлением о погибели  храброго Нечая. Несколько лет после другой атаман, по прозванию Шамай, пу стился по его следам. Но он попался в плен степным калмыкам, а казаки его от правились далее, сбились с дороги, на Хиву не попали и пришли к Аральскому  морю, на котором принуждены были зимовать. Их постигнул голод. Несчаст ные бродяги убивали и ели друг друга. Большая часть погибла. Остальные по слали наконец от себя к хивинскому хану просить, чтоб он их принял и спас от  голодной смерти. Хивинцы приехали за ними, забрали всех и отвели рабами в  свой город. Там они и пропали, Шамай же, несколько лет после, привезен был  калмыками в яицкое войско, вероятно для размена. С тех пор у казаков охота к  дальним походам охладела. Они малопомалу привыкли к жизни семейной и  гражданственной .

Яицкие казаки послушно несли службы по наряду московского приказа;  но дома сохраняли первоначальный образ управления своего. Совершенное ра венство прав; атаманы и старшины, избираемые народом, временные исполни тели народных постановлений; круги, или совещания, где каждый казак имел  свободный голос и где все общественные дела решены были большинством го лосов; никаких письменных постановлений;  в  куль да в воду —  за измену, тру сость,   убийство и  воровство: таковы главные черты сего управления 6. К про стым  и   грубым  учреждениям,  еще принесенным ими  с Дона, яицкие казаки  присовокупляли и другие, местные, относящиеся к рыболовству, главному ис точнику их богатства, и к праву нанимать на службу требуемое число казаков,  учреждения чрезвычайно сложные и определенные с величайшею утонченно стию 7 .

Петр Великий принял первые меры для введения яицких казаков в общую  систему государственного управления. В 1720 году яицкое войско отдано было в  ведомство Военной коллегии. Казаки возмутились, сожгли свой городок с наме рением бежать в киргизские степи, но были жестоко усмирены полковником  Захаровым. Сделана была им перепись, определена служба и назначено жало ванье. Государь сам назначил войскового атамана.  В царствование Анны Ивановны и Елисаветы Петровны правительство хо тело  исполнить предположения Петра. Тому благоприятствовали  возникшие  раздоры   между  войсковым атаманом Меркурьевым и  войсковым старшиною  Логиновым и разделение через то казаков на две стороны: Атаманскую и Логи новскую, или народную. В 1740 году положено было преобразовать внутреннее  управление яицкого войска, и Неплюев, бывший в то время оренбургским гу бернатором,   представил   в   Военную   коллегию   проект   нового   учреждения;   но  большая   часть   предположений   и   предписаний   осталась   без   исполнения   до  восшествия на престол государыни Екатерины II .

С самого 1762 года стороны Логиновской яицкие казаки начали жаловаться  на различные притеснения, ими претерпеваемые от членов канцелярии, учре жденной   в   войске   правительством:   на   удержание   определенного   жалованья,  самовольные  налоги  и  нарушение  старинных   прав  и   обычаев   рыбной   ловли.  Чиновники, посылаемые к ним для рассмотрения их жалоб, не могли или не  хотели их удовлетворить. Казаки неоднократно возмущались, и генералмайо ры Потапов и Черепов (первый в 1766 году, а второй в 1767) принуждены были  прибегнуть к силе оружия и к ужасу казней. В Яицком городке учреждена была  следственная комиссия. В ней присутствовали генералмайоры Потапов, Чере пов, Бримфельд и Давыдов и гвардии капитан Чебышев. Войсковой атаман Ан дрей Бородин был отставлен; на его место выбран Петр Тамбовцев; члены кан целярии   осуждены   уплатить   войску,   сверх   удержанных   денег,   значительную  пеню; но они умели избегнуть исполнения приговора. Казаки не теряли наде жды. Они покушались довести до сведения самой императрицы справедливые  свои жалобы. Но тайно посланные от них люди были по повелению президента  Военной коллегии графа Чернышева схвачены в Петербурге, заключены в оковы  и наказаны как бунтовщики. Между тем велено было нарядить несколько сот  казаков на службу в Кизляр. Местное начальство воспользовалось и сим случа ем, дабы новыми притеснениями мстить народу за его супротивления. Узнали,  что правительство имело намерение составить из казаков гусарские эскадроны  и что уже повелено брить им бороду. Генералмайор Траубенберг, присланный  для того в Яицкий городок, навлек на себя народное негодование. Казаки волно вались. Наконец, в 1771 году, мятеж обнаружился во всей своей силе .

Происшествие, не менее важное, подало к оному повод. Между Волгой и  Яиком, по необозримым степям астраханским и саратовским, кочевали мирные  калмыки, в начале осьмнадцатого столетия ушедшие от границ Китая под по кровительство белого царя. С тех пор они верно служили России, охраняя юж ные ее границы. Русские приставы, пользуясь их простотою и отдаленностию от  средоточия правления, начали их угнетать. Жалобы сего смирного и доброго  народа не доходили до высшего начальства: выведенные из терпения, они ре шились оставить Россию и тайно снестись с китайским правительством. Им не трудно   было,   не   возбуждая   подозрения,   прикочевать   к   самому   берегу   Яика.  И вдруг, в числе тридцати тысяч кибиток, они перешли на другую сторону и  потянулись по киргизской степи к пределам прежнего отечества 8. Правитель ство спешило удержать неожиданный побег. Яицкому войску велено было вы ступить  в  погоню; но казаки  (кроме  весьма малого  числа) не послушались   и  явно отказались от всякой службы .

Тамошние начальники прибегнули к строжайшим мерам для прекраще ния   мятежа;   но   наказания   уже   не   могли   смирить   ожесточенных.   13 января  1771 года   они   собрались   на   площади,   взяли   из   церкви   иконы   и   пошли,   под  предводительством казака Кирпичникова, в дом гвардии капитана Дурнова, на ходившегося в Яицком городке по делам следственной комиссии. Они требова ли отрешения членов канцелярии и выдачи задержанного жалованья. Генерал майор   Траубенберг   пошел   им   навстречу   с   войском   и   пушками,   приказывая  разойтиться; но ни его повеления, ни увещания войскового атамана не имели  никакого  действия.  Траубенберг  велел  стрелять; казаки  бросились  на пушки.  Произошло сражение; мятежники одолели. Траубенберг бежал и был убит у  ворот своего дома, Дурнов изранен, Тамбовцев повешен, члены канцелярии по сажены под стражу; а на место их учреждено новое начальство .

Мятежники торжествовали. Они отправили от себя выборных в Петербург,  дабы объяснить и оправдать кровавое происшествие. Между тем генералмайор  Фрейман послан был из Москвы для их усмирения, с одною ротой гренадер и с  артиллерией. Фрейман весною прибыл в Оренбург, где дождался слития рек,  и — взяв с собою две легкие полевые команды и несколько казаков, пошел к  Яицкому городку 9. Мятежники, в числе трех тысяч, выехали против него; оба  войска сошлись в семидесяти верстах от города. 3 и 4 июня произошли жаркие  сражения.   Фрейман   картечью   открыл   себе   дорогу.   Мятежники   прискакали   в  свои домы, забрали жен и детей и стали переправляться через реку Чаган, на мереваясь бежать к Каспийскому морю. Фрейман, вслед за ними вступивший в  город, успел удержать народ угрозами и увещаниями. За ушедшими послана  погоня, и почти все были переловлены. В Оренбурге учредилась следственная  комиссия под председательством полковника Неронова. Множество мятежни ков было туда отправлено. В тюрьмах недостало места. Их рассадили по лавкам  Гостиного и Менового дворов. Прежнее казацкое правление было уничтожено.  Начальство   поручено   яицкому   коменданту,   подполковнику   Симонову.   В   его  канцелярии повелено присутствовать войсковому старшине Мартемьяну Боро дину и старшине (простому) Мостовщикову. Зачинщики бунта наказаны были  кнутом; около ста сорока человек сослано в Сибирь; другие отданы в солдаты  (NB все бежали); остальные прощены и приведены ко вторичной присяге. Сии  строгие и необходимые меры восстановили наружный порядок; но спокойствие  было ненадежно. «То ли еще будет! — говорили прощенные мятежники, — так  ли мы тряхнем Москвою». — Казаки все еще были разделены на две стороны:  согласную и несогласную (или, как весьма точно переводила слова сии Военная  коллегия, на послушную и непослушную). Тайные совещания происходили по  степным уметам  10 и отдаленным хуторам. Все предвещало новый мятеж. Недо ставало предводителя. Предводитель сыскался .

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ ПЕРВОЙ   Некоторые из ученых яицких казаков почитают себя потомками стрель цов. Мнение сие не без основания, как увидим ниже. Самые удовлетворитель ные исследования о первоначальном поселении яицких казаков находим мы в  «Историческом   и   статистическом   обозрении   уральских   казаков»,   сочинения  А. И. Левшина, отличающемся, как и прочие произведения автора, истинной  ученостию и здравой критикою .

«Время и образ казачьей жизни (говорит автор) лишили нас точных и не сомненных сведений о происхождении уральских казаков. Все исторические об  них известия, теперь существующие, основаны только на преданиях, довольно  поздних, не совсем определительных и никем критически не разобранных .

«Древнейшее, впрочем самое краткое, описание сих преданий находим в  доношении станичного атамана яикского Федора Рукавишникова государствен ной Коллегии иностранных дел, 1720 годаa .

«Дополнением и продолжением оного служат: 1. Донесение оренбургского  губернатора Неплюева Военной коллегии от 22 ноября 1748 года b. 2. Оренбург ская история Рычкова. 3. Его же Оренбургская топография. 4. Довольно любо пытный рукописный журнал бывшего войскового атамана яикского, Ивана Аку тинаc. 5. Некоторые новейшие акты, хранящиеся в архивах Уральской войско вой канцелярии и Оренбургской пограничной комиссии .

a   Сие доношение, в копии мною найденное в делах архива Оренбургской пограничной комиссии,  есть   то   самое,   о   котором   говорит   Рычков   в   своей   Топографии;   но   он   Рукавишникова   называет  Крашенинниковым.   Некоторые   достойные   вероятия   жители   уральские   сказывали   мне,   что   атаман   сей  носил обе фамилии. Левшин. (Прим. Пушкина.) b   Отпуск   сего  донесения  нашел   я   также   в  архиве   Оренбургской   пограничной   комиссии.  Левшин.   (Прим. Пушкина.) c   За список сего журнала, равно и за другие сведения, на которых основана часть сего описания,  обязан я благодарностию некоторым чиновникам Уральского войска. Левшин. (Прим. Пушкина.) «Вот лучшие и почти единственные источники для истории уральских ка заков .

«То, что писали об них иностранцы, не может быть сюда причислено; ибо  большая часть таковых сочинений основана на догадках, ничем не доказанных,  часто противоречащих истине и нелепых. Так, например, сочинитель примеча ний на Родословную историю татар Абулгази БаядурХана утверждает, что ка заки уральские произошли от древних кипчаков; что они пришли в подданство  России вслед за покорением Астрахани; что они имеют особливый смешанный  язык, которым говорят со всеми соседними татарами; что они могут выставить  30 000 вооруженных воинов; что город Уральск стоит в 40 верстах от устья Ура ла, текущего в Каспийское море, и пр.a Все сии нелепости, которые не заслужи вают опровержения для русских, приняты, однако ж, в прочих частях Европы за  справедливые. Знаменитый Пуффендорф и Дегинь внесли их, к сожалению, в  свои сочиненияb .

«Возвращаясь к вышеупомянутым пяти источникам нашим и сравнивая их  между собою, во всех видим ту главную истину, что яикские или уральские c ка заки произошли от донских; но о времени поселения их на занимаемых теперь  местах не находим положительного и единогласного известия .

«Рукавишников, писавший, как сказали мы, в 1720 году, полагал, что пред ки его пришли на Яик, может быть, назад около двухсот лет, т. е. в первой поло вине XVI столетия .

«Неплюев повторяет слова Рукавишникова .

«Рычков в Оренбургской истории пишет: начало сего яикского войска, по изве стиям от яикских старшин, произошло около 1584 годаd. В Топографии же, сочи ненной после Истории, он говорит, что первое поселение казаков на Яике слу чилось в XIV столетииe .

«Сие последнее известие основано им на предании, полученном в 1748 году  от   яикского   войскового   атамана   Ильи   Меркурьева,   которого   отец,   Григорий,  был также войсковым атаманом, жил сто лет, умер в 1741 году и слышал в мо лодости от столетней же бабки своей, что она, будучи лет двадцати от роду, зна ла очень старую татарку, по имени Гугниху, рассказывавшую ей следующее: «Во  время Тамерлана один донской казак, по имени Василий Гугна, с 30 человеками  товарищей из казаков же и одним татарином, удалился с Дона для грабежей на  восток, сделал лодки, пустился на оных в Каспийское море, дошел до устья Ура ла и, найдя окрестности оного необитаемыми, поселился в них. По прошествии  нескольких лет шайка сия напала на скрывшихся близ ее жилища в лесах трех  a   Родословной   истории   о   татарах,   часть   2я,   глава   2я,   также   часть   9,   глава   9.  Левшин.   (Прим.   Пушкина.) b  Histoire des Huns et des Tat., liv. 19, chap. 2. История гуннов и татар, кн. 19, гл. 2. Левшин. (Прим.   Пушкина.) c  Далее увидим, когда река Яик получила название Урала. Левшин. (Прим. Пушкина.) d   Известия об уральском войске, помещенные в Оренбургской истории Рычкова, собраны им, по  собственным словам его, в 1744 году, а те, которые поместил он в Топографии своей, получены в 1748 году.  Левшин. (Прим. Пушкина.) e  См. Сочинения и переводы ежемесячные 1762 года, месяц август. Левшин. (Прим. Пушкина.} братьев татар, из которых младший был женат на ней, Гугнихе (повествователь нице), и которые отделились от Золотой орды, также рассеявшейся потому, что  Тамерлан, возвращаясь из России, намеревался напасть на оную. Трех братьев  сих казаки побили, а ее, Гугниху, взяли в плен и подарили своему атаману». Да лее, после нескольких пустых подробностей, та же повествовательница расска зывала, что «муж ее еще в детстве слыхал о российском городе Астрахани; что с  казаками, ее пленившими, при ней соединилось много татар Золотой орды и  русских, что они убивали детей своих и пр.» .

«Продолжение ее рассказов сходно с тем, что мы будем описывать за ис тинное;   но   изложенное   сейчас   начало,   невзирая   на   известную   ученость,   по лезные труды и обширные сведения Рычкова о Средней Азии и Оренбургском  крае, хронологически невозможно и противно многим несомненным историче ским известиям. Поелику же сия повесть принята за единственный и правдо подобнейший источник для истории уральских казаков и поелику она неодно кратно повторена в новейших русских и иностранных сочиненияхa, то мы обя занностию почитаем войти в некоторые, даже скучные подробности для опро вержения оной:

«1. Если атаман Григорий Меркурьев, живший около ста лет, умер в 1741  году, то он родился в 1641 или близ того времени. Столетняя бабка его, расска зывавшая ему такую подробную и важную для всякого казака историю и, следо вательно, умершая не прежде, как когда ему было лет 15, то есть около 1656  года, должна была родиться в 1556 году, или хотя в 1550; Гугниху же узнала она  на 20 году своего возраста, то есть около 1570 года. Положив теперь, что Гугнихе  было тогда лет 90, выйдет, что она родилась в 1480 году, или, короче сказать, в  конце  XV  столетия. Как же она могла помнить такие происшествия, которые  были в  XIV  столетии, то есть почти за сто лет до ее рождения: ибо Тамерлан  приходил в Россию в 1395 году?b «2. Муж Гугнихи  в малых летах слыхал от стариков, что от реки Яика не   очень далеко есть российские города Астрахань и другиеc.  Известно, что Астрахань  взята в 1554 годуd: и так не должно ли здесь предполагать, что сама Гугниха и  муж ее жили в  XVI  столетии? Таковое предположение ближе к истине и, как  увидим сейчас, согласно с прочими известиями о начале уральских казаков .

«3. И Гугниха, и Рукавишников, и Рычков в Истории Оренбургской, и пре дания, мною самим слышанные в Уральске и Гурьеве, единогласно говорят, что  уральские казаки происходят от донских. Но во времена Тамерлана донские ка заки еще не существовали, и история нигде нам не говорит об них прежде XVI  столетия.   Даже   если   принять,   что   они   составляют   один   и   тот   же   народ   с  азовскими казаками, то и о сих последних, как пишет г. Карамзин e, летописи в  a  Например, в хозяйственном описании Астраханской губернии 1809 года, в 29 книжке «Сына оте чества» на 1821 год и пр. Левшин. (Прим. Пушкина.) b  История Российская, г. Карамзина, том 5, стр. 144. Левшин. (Прим. Пушкина.) c  Подлинные слова Рычкова в той же 2 главе Топографии. Левшин. (Прим. Пушкина.) d  Той же истории г. Карамзина, том 8, стр. 222. Левшин. (Прим. Пушкина.) e  См. Истор. Рос. государства, том 6, примеч. 495. Левшин. (Прим. Пушкина) первый раз упоминают уже в 1499 году, то есть с лишком чрез сто лет после на шествия Тамерлана .

«4. В XIV столетии Россия еще не свергла ига татарского; границы ее тогда  были отдалены от Каспийского моря более нежели на тысячу верст, и обшир ная степь, от Дона чрез Волгу до Яика простирающаяся, была покрыта племе нами монголотатарскими. Как же могла горсть буйных казаков не только про браться чрез такое большое расстояние и чрез тысячи неприятелей, но даже по селиться между ими и грабить их? Миллер, известный своими изысканиями и  сведениями в истории нашей, говоритa:  пока татары южными Российского госу дарства странами владели, о российских казаках ничего не слышно было .

«Показав несправедливость повести, помещенной Рычковым в Оренбург ской топографии, примем первые его об уральском казачьем войске известия,  напечатанные в Оренбургской истории; дополним оные сведениями, заключаю щимися в помянутых доношениях Рукавишникова и Неплюева, и преданиями  мною самим собранными на Урале; сообразим их с сочинениями знаменитей ших писателей и предложим читателям следующее Историческое обозрение  уральских казаков» .

 О Гугнихе смотри подробное баснословие Рычкова в его Оренбургской ис тории .

  Грамота сия не сохранилась. Старые казаки говорили Рычкову, что оная  сгорела во время бывшего пожара. «Не только сия грамота, — говорит г. Лев шин, — без которой нельзя точно определить начала подданства уральских ка заков России, но и многие другие, данные им царями Михаилом Феодорови чем,   Алексеем   Михайловичем   и   Феодором   Алексеевичем,   сгорели.   Древней ший и единственный акт, найденный Неплюевым в Яикской  войсковой избе,  была грамота царей Петра и Иоанна Алексеевичей, 1684 года, где упоминается  о прежних службах войска со времен Михаила» .

«С 1655, то есть с первой службы уральских казаков против поляков и шве дов, до 1681 года нет известий о походах их. В 1681 и 1682 годах служили триста  казаков под Чигирином. В 1683 послано было из них 500 человек к Мензелинску  для  усмирения  бунтовавших башкирцев, за что, сверх  жалованья деньгами   и  сукном, повелено было снабжать их артиллерийскими снарядамиb. Со времен  Петра   Великого   они   были   употребляемы   в   большой   части   главных   военных  действий России, както: в 1696 под Азовом; в 1701, 1703, 1704 и 1707 против шве дов; в 1708 году 1225 казаков были опять посланы для усмирения башкирцев; в  1711 году 1500 человек на Кубань; в 1717 году 1500 казаков пошли с князем Беко вичемЧеркасским в Хиву; и так далее» (г. Левшин) .

 Гн Левшин справедливо замечает, что царские стрельцы, вероятно, поме шали   яицким казакам  принять  участие  в  возмущении  Разина. Как   бы  то  ни  было, нынешние уральские казаки не терпят имени его, и слова  Разина порода  почитаются у них за жесточайшую брань .

a  В статье «О начале и происхождении казаков». Сочин. и перев. 1760 года. Левшин. (Прим. Пушкина.) b  Доношение Неплюева и журнал Акутина. (Прим. Пушкина.)   «В те ж времена из казаков яицкого войска некто, по прозванию Нечай,  собрав себе в компанию 500 человек, взял намерение идти в Хиву, уповая быть  там великому богатству и получить себе знатную добычу. Со оными отправился  он по Яикуреке вверх и, будучи у гор, называемых ныне Дьяковыми, от нынеш него   городка   вверх   Яика   30   верст,   остановился   и   по   казачьему   обыкновению  учинил   совет,   или   круг,   для   рассуждения   о   том   своем   предприятии   и   чтоб  изобрать человека для показания прямого и удобнейшего туда тракту. Когда в  кругу учинен был о том доклад, тогда дьяк его, или писарь, выступя, стал пред ставлять, коль отважно и не сходно оное их предприятие, изъясняя, что путь бу дет степной, незнакомый, провианта с ними не довольно, да и самих их на такое  великое дело малолюдно. Помянутый Нечай от сего дьякова представления так  много рассердился и в такую запальчивость пришел, что, не выходя из того кру га, приказал его повесить, почему он тогда ж и повешен, а оные горы прозваны  и поныне именуются Дьяковыми .

Отправясь он, Нечай, в путь свой с теми казаками, до Хивы способно до шел, и, подступя под нее в такое время, когда хивинский хан со всем своим вой ском был на войне в других тамошних сторонах, а в городе Хиве, кроме малых и  престарелых, никого почти не было, без всякого труда и препятствия городом и  всем тамошним богатством завладел, а ханских жен в полон побрал, из которых  одну он, Нечай, сам себе взял и при себе ее содержал. По таковом счастливом  завладении он, Нечай, и бывшие с ним казаки несколько времени жили в Хиве  во всяких забавах и об опасности весьма мало думали; но та ханская жена, знат но полюбя его, Нечая, советовала ему: ежели он хочет живот свой спасти, то б  он со всеми своими людьми заблаговременно из города убирался, дабы хан с  войском своим тут его не застал; и хотя он, Нечай, той ханской жены наконец и  послушал, однако не весьма скоро из Хивы выступил и в пути, будучи отягощен  многою и богатою добычею, скоро следовать не мог; а хан, вскоре потом возвра тясь из своего походу и видя, что город его Хива разграблен, нимало не мешкав,  со всем своим войском в погоню за ним, Нечаем, отправился и чрез три дня его  настиг на реке, именуемой СырДарья, где казаки чрез горловину ее переправля лись, и напал на них с таким устремлением, что Нечай с казаками своими, хотя  и храбро оборонялся и многих хивинцев побил, но напоследок со всеми имев шимися при нем людьми побит, кроме трех или четырех человек, кои, ушед от  того побоища, в войско яицкое возвратились и о его погибели рассказали. Во  оном войсковых атаманов объявлении показано и сие, якобы хивинцы с того  времени оную горловину, которая из Аральского моря в Каспийское впала, на  устье ее от Каспийского моря завалили, в таком рассуждении, дабы в предбуду щие времена из моря в море судами ходу не было; но я последнее сие обстоя тельство за неимением достовернейших известий не утверждаю, а представляю  оное так, как мне от помянутых войсковых атаманов сказано .

Несколько лет после того яицкие казаки селением своим перешли к устью  реки  Чагана  на   то   третие   место,   где   ныне   яицкий   казачий   город   находится.  Утвердившись же тут селением и еще в людстве гораздо умножась, один из них,  по прозванию Шамай, прибрав себе в товарищество человек до 300, взял такое  ж намерение, как и Нечай, а именно, чтоб еще опыт учинить походом на Хиву  для наживы тамошними богатствами. Итак, согласясь, пошли вверх по Яику до  Илекареки, по которой, вверх несколько дней отошед, зазимовали, а весною  далее   отправились.   Будучи   около  реки   СырДарьи,  на   степи   усмотрели   двух  калмыцких ребят, которые ходили для звероловства и разрывали ямы звери ные; ибо тогда около оной реки СырДарьи кочевали еще калмыки. Захватя сих  калмыцких ребят, употребляли они их на той степи за вожей ради показания  дорог. И хотя калмыки оных своих ребят у них, казаков, к себе требовали, но  они им в том отказали. За сие калмыки, озлобясь, употребили противу их такое  лукавство, что, собравшись многолюдно, скрылись в потаенное низменное ме сто, а вперед себя послали на высокое место двух калмык и приказали, усмотря  яицких казаков, рыть землю и, бросая оную вверх, делать такой вид, якобы они  роют звериные ж ямы .

 Передовые казаки, увидевши их, подумали, что то еще  калмыцкие гулебщики роют ямы, и сказали о том Шаме, своему атаману, и по том все из обозу поскакали за ними. Калмыки от казаков во всю силу побежали  на те самые места, где было скрытное калмыцкое войско, и так их навели на кал мык,   которые   все   вдруг   на   них,   казаков,   ударили   и,   помянутого   атамана   с  несколькими казаками захватя, удержали у себя одного атамана для сего токмо,  дабы тем удержанием прежде захваченных ими калмык высвободить; ибо, про чих отпустя, требовали оных своих калмычат к себе обратно; но наказной ата ман ответствовал, что у них атаманов много, а без вожей им пробыть нельзя, и с  тем далее в путь свой отправились; токмо на то место, где прежде с атаманом  Нечаем казаки чрез горловину СырДарьи переправлялись, не потрафили, но,  прошибшись выше, угодили к Аральскому морю, где у них провианта не стало.  К тому ж наступило зимнее время; чего ради принуждены они были на том  Аральском   море   зимовать   и   в   такой   великий   глад   пришли,   что   друг   друга  умерщвляя ели, а другие с голоду помирали. Оставшие ж посылали к хивин цам с прошением, чтоб их к себе взяли и спасли б их тем от смерти; почему,  приехав к ним, хивинцы всех их к себе и забрали. И так все оные яицкие казаки,  300 человек, там пропали. Означенный же атаман Шамай спустя несколько лет  калмыками привезен и отдан в яицкое войско» («Топография Оренбургская») .

  Смотри статью гна Сухорукова «О внутреннем состоянии донских каза ков в конце XVI столетия», напечатанную в «Соревнователе просвещения» 1824  года. Вот что пишет г. Левшин о казацких кругах: «Коль скоро, бывало, полу чится какойнибудь указ или случится какоенибудь общее войсковое дело, то  на колокольне соборной церкви бьют сполох, или повестку, дабы все казаки схо дились на сборное место к войсковой  избе,  или  приказу  (что ныне канцелярия  войсковая), где ожидает их войсковой атаман. Когда соберется довольно много  народа, то атаман выходит к оному из избы на крыльцо с серебряною позоло ченною булавою; за ним с жезлами в руках есаулы, которые тотчас идут в среди ну собрания, кладут жезлы и шапки на землю, читают молитву и кланяются  сперва атаману, а потом на все стороны окружающим их казакам. После того  берут они жезлы и шапки опять в руки, подходят к атаману, принимая от него  приказания, возвращаются к народу и громко приветствуют оный сими слова ми: «Помолчите, атаманы молодцы и все великое войско яицкое!» А наконец,  объявив дело, для которого созвано собрание, вопрошают: «Любо ль, атаманы  молодцы?» Тогда со всех сторон или кричат: «любо», или подымаются ропот и  крики: «не любо». В последнем случае атаман сам начинал увещевать несоглас ных, объясняя дело и исчисляя пользы оного. Если казаки были им довольны,  то убеждения его часто действовали; в противном случае никто не внимал ему,  и   воля   народа   исполнялась»   («Историч.   и   статист.   обозрение   уральских  казаков») .

 Уральское казачье войско так же, как и все казаки, не платит государству  податей; но оно несет службу и обязано во всякое время по первому требова нию выставлять на свой счет определенное число одетых и вооруженных кон ных воинов; а в случае нужды все, считающиеся на службе, должны выступить в  поход. Теперь служащих казаков в уральском войске 12 полков. Из них один в  Илецкой и один в Сакмарской станицах. Сии оба полка, как не участвующие в  богатых рыбных промыслах уральских, не участвуют и в наряде казаков в ар мию; но отправляют только линейную службу, то есть оберегают границу от  киргизов. Остальные 10 полков, считающиеся на службе, но действительно не  служащие, выставляют на свой счет полки в армию и стражу на линию по все му пространству земель своих до Каспийского моря. Как первая, так и вторая  служба несутся не по очереди, но по найму, за деньги. При первом повелении  правительства о наряде одного или нескольких полков делается раскладка: на  сколько человек, считающихся в службе, приходит поставить одного вооружен ного, и потом каждый таковой участок общими силами нанимает одного казака  с тем, чтобы он сам себя и обмундировал и вооружил. Плата ему простирается  рублей до 1000, до 1500 и более; а за 10месячный поход в Бухарию для сопрово ждения бывшей там миссии нашей по неизвестности земель платили по 2000 и  даже до 3000 руб. каждому казаку. Тот, который в случае раскладки не может за  себя заплатить, сам нанимается в поход. Иные, нанявшись, сдают свою обязан ность другим, иногда с барышом для себя. Плата тем, кои нанимаются в линей ную стражу, самая малая: потому что они, имея в форпостах и крепостях свои  собственные домы, скотоводство, мену и все имущество, невольно идут обере гать границу, хотя, впрочем, необходимость сия лишает их права участвовать в  общих рыбных промыслах .

Обыкновение служить по найму, с одной стороны, повидимому неспра ведливое, потому что богатый всегда от службы избавлен, а бедный всегда несет  ее, с другой стороны полезно: ибо — 1е, теперь всякий казак, выступающий в  поход, имеет возможность хорошо одеться и вооружиться; 2е, он, оставляя се мейство свое, может уделить оному довольно денег на содержание во время сво ей отлучки; 3е, человек, занимающийся промыслом какимнибудь или рабо тою, полезен для него и для других, не принужден бросать занятий своих и не вольно идти на службу, которую бы отправлял очень неисправно. Отставные ка заки уже ни в каких службах не участвуют; а потому и на рыбные ловли без пла ты ездить не могут («Историч. и статист. обозрение уральских казаков») .

Выписываем из той же книги живое и любопытное изображение рыбной  ловли на Урале:

«Теперь обратим внимание на рыболовство уральского войска и рассмот рим   оное   подробнее   как   потому,   что   оно   составляет   главнейший   и   почти  единственный источник богатства здешних жителей, так и потому, что различ ные образы производства оного очень любопытны. Прежде же всего заметим,  что   против   города   Уральска   ежегодно   после   весеннего   половодья   делают   из  толстых   бревен   чрез   Урал   загороду   или   решетку,   называемую  учуг,  который  останавливает и не пускает далее вверх рыбу, идущую из моряa .

«Главнейшие рыбные ловли, из которых ни одной нельзя начать прежде  дня, определяемого войсковою канцеляриею, суть:

«1я, багренье, разделяющееся на малое и большое. Первое начинается около  20 или 18 числа декабря и не продолжается долее 25го; второе начинают около  6 января и оканчивают в том же месяце. Багрят рыбу только от Уральска верст  на 200 вниз; далее не продолжают, потому что там производится осенняя ловля .

«Образ багренья таков: в назначенный день и час являются на Урал атаман  багренья (всякий раз назначаемый канцеляриею из штабофицеров) и все име ющие право багрить казаки, всякий в маленьких одиночных санках в одну ло шадь, с пешнею, лопатою и несколькими баграми, коих железные острия лежат  на гужах хомута, у оглобли, а деревянные составные шесты, длиною в 3, 4, ино гда в 12 сажен, тащатся по снегу .

 Прибыв на сборное место, становятся впереди  атаман  и  около его несколько конных казаков для соблюдения порядка; а за  ним рядами все выехавшие багрить. Число сих последних простирается всегда  до нескольких тысяч; ежели кто из них осмелится поскакать с места один, то  передовые блюстители порядка рубят у него багры и сбрую .

«Строгая и справедливая мера сия невольно удерживает на месте казаков,  из коих почти у каждого на лице написано нетерпеливое желание скорее пу ститься вперед. Этого мало: даже у лошадей их, приученных к сему промыслу, в  глазах видно нетерпение скакать. Атаман, на которого все взоры устремлены,  ходя около саней своих и приближаясь к ним как будто для того, чтоб садиться,  и опять отходя, не раз заставляет их ошибаться в сигнале; наконец он действи тельно бросается в санки, дает знак, пускает во всю прыть лошадь свою, и за  ним скачет все собравшееся войско. Тут уже нет никакого порядка и никому по щады. Всякий старается опередить другого, и горе тому, кто по несчастию выва лится из саней. Если он не будет раздавлен, чему примеров мало помнят, то  легко может быть изуродован .

«Прискакав к назначенному для ловли местуb, все сани останавливаются;  всякий выскакивает из них с наивозможною поспешностию, пробивает во льду  небольшой проруб и тотчас опускает в него багор свой. Картина, представляю a  По словам стариков, прежде так бывало много в Урале рыбы, что от напору оной учуг ломался, и  ее прогоняли назад пушечными выстрелами с берега. (Прим. Пушкина.) b   Места сии называются здесь  етови  и замечаются осенью по множеству рыбы, которая, располо жившись в них зимовать при восхождении и захождении солнечном на поверхности воды показывается.  (Прим. Пушкина.) щаяся в сию минуту для зрителей с берегов Урала, обворожительна! Скорость, с  каковою все казаки друг друга обгоняют, всеобщее движение, в которое все при ходит тотчас по приезде на место ловли, и в несколько минут возрастающий на  льду лес багров поражают глаза необыкновенным образом. Лишь только багры  опущены, рыба, встревоженная шумом скачущих лошадей, поднимается с ме ста, суетится и напирается на багры, опускаемые так, чтобы они на несколько  вершков не доходили до дна. В изобильном месте, иногда, еще не пройдет чет верти часа от начала багренья, как уже везде на льду видны трепещущие осет ры, белуги, севрюги и пр. Если рыба, попавшаяся на багор, столь велика, что  один не может ее вытащить, то он тотчас просит помощи, и товарищи его или  соседы  подбагривают  ему. На каждый день багренья назначается рубеж, далее  которого никто не должен ехать .

«После малого багренья ежегодно отправляют от лица войска некоторое  количество наилучшей икры и рыбы ко двору. Приношение сие, как знак вер ноподданства,  издавна   существующее,   называется  презентом,  или   первым   ку сом. Для ловли такового презента обыкновенно назначается лучшее место или  етовь; и если в оной набагрят мало, то недостающее количество рыбы покупают  на сумму войсковой канцелярии. Если же во время багренья для двора пойма ют рыбы более, нежели нужно, то остальную запрещается несколько времени  продавать, дабы ее не привезли в Петербург прежде посланной от войска. Офи церы, с презентом отправляемые, получают денежные награды от двора на пу тевые издержки, на ковш и саблю .

«2я рыбная ловля есть  весенняя плавня,  или  севрюжное рыболовство,  так на зываемое потому, что в сие время попадаются почти только одни севрюги. На чинается она в апреле тотчас по вскрытии льда под Уральском и продолжается  около двух месяцев по всему пространству Урала до моря. Для нее, так, как и  для всех прочих промыслов, назначается день, и збирается атаман и дается ему  пушка, по выстрелу из которой все собравшиеся на промысел казаки пускаются  с места в маленьких бударах, не помещающих в себе более одного человека, и  каждый начинает выкидывать определенной длины сеть свою. Употребляемые в  сие время сети состоят из двух полотен, одного редкого, а другого частого, дабы  между   ими   запутывалась   рыба,   которая   весною   обыкновенно   подымается   из  моря вверх по Уралу. Один конец таковой сети привязан к плавающему по воде  бочонку или куску дерева; а другой держит казак за две веревки. Для привала  назначается рубеж — и против него на берегу ставка атаманская, близ которой  все должны оканчивать ловлю. Окончание возвещается вечером опять пушеч ным выстрелом. Осетров и белуг, кои в сие время попадаются, по положению  должно бросать назад в воду; ибо, вопервых, они тогда еще малы, вовторых,  слишком   дешевы.   Преступающих   сие   положение   наказывают   и   отнимают   у  них всю наловленную рыбу .

«3я, осенняя плавня, начинающаяся 1 октября и оканчивающаяся в ноябре,  имеет то отличие от весенней, что, вопервых, в оной употребляются сети со всем другого рода, то есть сплетенные наподобие мешка, которым рыбу как бы  черпаютa, вовторых, при каждой из сетей сих, ярыгами называемых, находятся  два человека в двух бударках по обеим сторонам. Начинают осенний промысел  так же, как и прочие, под начальством особого атамана, из назначенного рубе жа. Дабы один большею сетью, или ярыгою, не захватил более пространства и,  следовательно, более рыбы, нежели другой, у коего сеть меньше, то определена  однажды навсегда длина всех сетей. Когда на одном месте выловят всю рыбу, то  опять собираются туда, где атаман, и едут далее до следующего рубежа, или, го воря языком казаков, делают другой удар .

«Осенняя плавня производится только с того места, где оканчивается ба гренье, то есть верстах в 200 от Уральска и до моряb .

«4я,   неводами; начинают  ловить  зимою, также по  назначению  канцеля рии; но не собранием, а поодиночке, кто где желает. Невод пропускается под  льдом на шесте, который направляют куда хотят посредством прорубов .

«5я,   рыболовство  аханное,  или  аханами,  то   есть   особого   рода   сетями;  производится около половины декабря и только в море, то есть недалеко от Гу рьева. В день, назначенный для начала сего промысла, начальник оного раздает  всем   желающим и   имеющим  право  ловить участки   по  жребию. Участки   все  равны, то есть каждому казаку отводится равное пространство на определенное  число аханов, определенной же меры. Чиновники получают по чинам своим по  два, по три и более участков .

«Ахан, опущенный в море под лед, вешается в перпендикулярном к по верхности положении и придерживается на обоих краях и на средине тремя ве ревками или петлями, для коих делается три проруба и в кои вдевают палки  или шестики на льду, над прорубами лежащие .

«Установленные таким образом аханы требуют только того, чтоб промыш ленник от времени до времени подходил к ним, за средину подымал каждый из  среднего проруба, или, как здесь говорят, наслушивал, и, если по тяжести почув ствует, что в нем уже запуталась какаянибудь рыба, то вытаскивал бы его, сни мал добычу и потом опять попрежнему устанавливал. Сей способ ловли чрез вычайно   выгоден   для   тех,   которые   занимаются   оным;   но,   не   допуская   рыбы  вверх Урала, он делает подрыв багренным промышленникам .

«6я, курхайский лов бывает обыкновенно весною и только в море, или, луч ше сказать, на взморье. Он производится посредством сетей, которые в перпен дикулярном к поверхности воды положении привязываются на концах и среди не к трем шестам, вбитым в дно морское. Рыбу, идущую из моря и запутываю щуюся в сии сети, снимают в лодки, на коих разъезжает промышленник около  своих снастей .

«7я, лов крючками, навешенными на веревку, которая также тремя петля ми удерживаема бывает под льдом, менее всех сказанных значителен .

«О ловле удочками и пр., по маловажности, нечего и говорить .

a  Это потому, что рыба в сие время избрала место на зимовку. (Прим. Пушкина.) b  Каждый казак имеет при сем лове у себя работника. За полутора или двухмесячные труды должен  он ему заплатить от 70 до 100 рублей. (Прим. Пушкина.) «С нынешнего 1821 года, по дозволению высшего начальства, в первый раз  начали казаки рыбную ловлю в Чалкажском озере или по здешнему морце, за  80 верст от Уральска в Киргизской степи находящемся .

«Рыбы, попадающиеся в Урале в наибольшем количестве, суть: осетр, белу га, шип, севрюга, белая рыбица, судак, лещ, щука, бершь, сазан, сом, головли.  Осетры ловятся иногда пудов в 7, 8 и даже до 9. Белуги пудов 20, 30, а редко и в  40; первые чем больше, тем лучше и дороже; вторые чем больше, тем хуже и де шевле. Но вообще вся рыба теперь стала мельче прежнего от уменьшения вод в  море и Урале. Цены икре и рыбе в багренье не имеют сравнения с ценами в ве сенний лов; в продолжение сего последнего они вчетверо ниже; ибо время года  не позволяет сберегать рыбу, иначе как посолив ее .

«Соль казаки уральские получают или из Индерского и Грязного соленых  озер, находящихся недалеко от границы в степи киргизской, или из озер, по бе регам Эмбы лежащих. Есть также и около Узеней небольшие соленые озера» .

  Самым  достоверным  и  беспристрастным  известием  о побеге  калмыков  обязаны мы отцу Иакинфу, коего глубокие познания и добросовестные труды  разлили столь яркий свет на сношения наши с Востоком. С благодарностию по мещаем здесь сообщенный им отрывок из не изданной еще его книги о калмы ках:

«Нет сомнения в том, что Убаши и Сэрын предприняли возвратиться на ро дину по предварительному сношению с алтайскими своими единоплеменника ми,   исполненными  ненависти к Китаю. Они, вероятно, думали и  то, что сия  держава, по покорении Чжуньгарии, вызвала оттуда свои войска обратно, а в  Или и Тарбагатае оставила слабые гарнизоны, которые соединенными силами  легко   будет   вытеснить;   в   переходе   же   чрез   земли   киргизказаков   тем   менее  предполагали опасности, что сии хищники, отважные пред купеческими кара ванами, всегда трепетали при одном взгляде на калмыцкое вооружение. Одним  словом, калмыки в мыслях своих представляли, что сей путь будет для них, как  прежде всегда было, приятною прогулкою от песчаных равнин Волги и Урала  до гористых вершин Иртыша. Но случилось совсем противное: ибо встретились  такие обстоятельства, которые были вне всех предположений .

«Чжуньгарское   ойратство   на   Востоке,   некогда   страшное   для   Северной  Азии, уже не существовало, и волжские калмыки, долго бывшие под российским  владением, по выходе за границу считались беглецами, коих российское прави тельство, преследуя оружием своим, предписало и киргизказакам на каждом,  так сказать, шагу, остановлять их вооруженною рукою. Китайское пограничное  начальство, по первому слуху о походе  торготов  на Восток, приняло, с своей  стороны, все меры осторожностиa и также предписало казакам и кэргызцам не  допускать их проходить пастбищными местами; в случае же их упорства отра a  Китай содержит в  Чжуньгарии охранных войск не более 35 000, которые растянуты по трем доро гам: от Кашгара до Халми, от Или до Баркюля и от Чугучака до Улясутая, на пространстве не менее 7000  верст; почему пограничное китайское начальство в Чжуньгарии не могло спокойно смотреть на прибли жение волжских калмыков. (Прим. Пушкина.) жать силу силою. Мог ли хотя один кэргызец и казак остаться равнодушным  при столь неожиданном для них случае безнаказанно грабить?

«Российские отряды, назначенные для преследования беглецов, по разным  причинам,   зависевшим   более   от   времени   и   местности,   не   могли   догнать   их.  Бывшие яицкие казаки в сие самое время начали уже волноваться и отказались  от   повиновения.  Оренбургские  казаки  хотя  выступили  в   поход  и  в   половине  февраля соединились с Нурали, ханом Меньшой казачьей орды, но, за недостат ком подножного корма, вскоре принуждены были возвратиться на границу. По сле обыкновенных переписок, требовавших довольного времени, уже 12 апреля  выступил из Орской крепости отряд регулярных войск и успел соединиться с  ханом Нурали; но калмыки между тем, подавшись более на юг, столько удали лись, что сей отряд мог только несколько времени, и то издали, тревожить тыл  их; а около Улутага, когда и солдаты и лошади от голода и жажды не в состоя нии были идти далее, начальник отряда Траубенберг принужден был поворо тить на север и чрез Уйскую крепость возвратиться на Линиюa .

«Но   киргизказаки,   несмотря   на   то,   вооружились   с   величайшею   ревно стию. Их ханы: Нурали в Меньшой, Аблай в Средней и Эрали в Большой орде,  один за другим нападали на калмыков со всех сторон; и сии беглецы целый год  должны были на пути своем беспрерывно сражаться, защищая свои семейства  от плена и стада от расхищения. Весною следующего (1772) года кэргызцы (бу руты) довершили несчастие калмыков, загнав в обширную песчаную степь по  северную сторону озера Балхаши, где голод и жажда погубили у них множество  и людей и скота .

«По перенесении неимоверных трудностей, по претерпении бесчисленных  бедствий, наконец калмыки приближились к вожделенным пределам древней  их отчизны; но здесь новое несчастие представилось очам их. Пограничная цепь  китайских караулов грозно преградила им вход в прежнее отечество, и калмыки  не   иначе   могли   проникнуть   в   оное,   как   с   потерею   своей   независимости.  Крайнее изнеможение народа принудило Убаши с прочими князьями поддать ся Китайской державе безусловно. Он вышел из России с 33 000 кибиток, в коих  считалось около 169 000 душ обоего пола. При вступлении в Или из помянутого  числа осталось не более 70 000 душb. Калмыки в течение одного года потеряли  100 000 человек, кои пали жертвою меча или болезней и остались в пустынях  Азии в пищу зверям или уведены в плен и распроданы по отдаленным странам  в рабство .

«Китайский император предписал принять сих несчастных странников и  новых своих подданных с примерным человеколюбием. Немедленно доставле но было калмыкам вспоможение юртами, скотом, одеждою и хлебом. Когда же  разместили их по кочевьям, тогда для обзаведения еще было выдано им:

a  См. опис. Кирг.Кайс. орд и степей г. Левшина, ч. II, стр. 256. (Прим. Пушкина.) b  Так показал китайскому правительству Убаши с прочими князьями. В книжке: СиюйВыньцзяньлу  число бежавших из России калмыков увеличено. Ошибка сия произошла оттого, что сочинитель помяну той книжки писал свои записки по сказаниям простых калмыков. См. Опис. Чжуньг. и В. Туркест., стр. 186  и сл. (Прим. Пушкина.) Лошадей, рогатого скота и овец.........1 125 000 гол .

Кирпичного чаю

Пшеницы и проса

Овчин

Бязейb

Хлопчатой бумаги

Юрт

Серебра около

«Осенью того же года Убаши и князья ЦебокДорцзи, Сэрын, Гунгэ, Момынь ту, ШараКэукынь и ЦилэМупир препровождены были к китайскому двору, на ходившемуся в Жэхэ. Сии князья, кроме Сэрына, были ближайшие родственни ки хана  Убаши,  потомки  ЧакдорЧжаба,  старшего сына хана  Аюки.  Один только  ЦебокДорцзи  был правнук  Гуньчжаба,  младшего сына хана Аюки .

 Убаши  полу чил титул Чжорикту Хана; а прочим князьям, в том числе и остававшимся в  Или,   даны разные другие княжеские титулы. Сии владельцы при  отъезде из  Жэхэ осыпаны были наградами; по возвращении же их в Или три дивизии из  торготов размещены в Тарбагатае или в Хурьхараусу, а Убаши с четырьмя ди визиями торготов и Гунгэ с хошотами поселены в Харашаре по берегам Большо го и Малого Юлдусаc, где часть людей их обязана заниматься хлебопашеством  под надзором китайских чиновниковd. Калмыки, ушедшие в китайскую сторо ну, разделены на 13 дивизий .

«Российское   правительство   отнеслось   к   китайским   министрам,   чтоб,   по  силе заключенного между Россиею и Китаем договора, обратно выдали бежав ших   с   Волги   калмыков;   но   получило   в   ответ,   что   китайский   двор   не   может  удовлетворить оной просьбы по тем же самым причинам, по которым и рос сийский двор отказал в выдаче Сэрына, ушедшего из Чжуньгарии на Волгу, для  спасения себя от преследования законов .

«Впрочем, волжские калмыки, повидимому, вскоре и сами раскаялись в  своем опрометчивом предприятии. В 1791 году получены с китайской стороны  разные известия, что калмыки намереваются возвратиться из китайских владе ний и попрежнему отдаться в российское подданство. Вследствие оных изве стий уже предписано было сибирскому начальству дать им убежище в России и  поселить их на первый случай в Колыванской губернииe .

a  Место, или ящик, содержит в себе 36 кирпичей или плиток чая, из коих каждая весит около 3  ф.  (Прим. Пушкина.) b   Бязью  в Туркестане называется белая бумажная ткань, которая бывает неодинакой меры.  (Прим.   Пушкина.) c  В Вост. Туркестане от Или на юговосток. (Прим. Пушкина.) d  Возвращение торготов из России в Чжуньгарию описано в Синьцзяньчжилао: начальной тетради  на лист. 51—56. (Прим. Пушкина.) e  См. Полн. собр. росс. зак., т. XXIII, № 16937. (Прим. Пушкина.) «Но кажется, что калмыки, быв окружены китайскими караулами и лазут чиками и разделены между собою значительным пространством, не имели ни какой возможности к исполнению своего намерения» .

  Полевые команды состояли из 500 человек пехоты, конницы и артилле рийских служителей. В 1775 году они заменены были губернскими батальона ми .

 Умет — постоялый двор .

ГЛАВА ВТОРАЯ

Появление Пугачева. — Бегство его из Казани. — Показания Кожевникова. — Первые  успехи Самозванца. — Измена илецких казаков. — Взятие крепости Рассыпной. — Нурали Хан. — Распоряжение Рейнсдорпа. — Взятие НижнеОзерной. — Взятие Татищевой. — Совет в  Оренбурге. — Взятие Чернореченской. — Пугачев в Сакмарске .

В смутное сие время по казацким дворам шатался неизвестный бродяга,  нанимаясь в работники то к одному хозяину, то к другому и принимаясь за вся кие ремесла 1. Он был свидетелем усмирения мятежа и казни зачинщиков, ухо дил на время в Иргизские скиты; оттуда, в конце 1772 года, послан был для за купки рыбы в Яицкий городок, где и стоял у казака Дениса Пьянова. Он отли чался дерзостию своих речей, поносил начальство и подговаривал казаков бе жать в области турецкого султана; он уверял, что и донские казаки не замедлят  за ними последовать, что у него на границе заготовлено двести тысяч рублей и  товару на семьдесят тысяч и что какойто паша, тотчас по приходу казаков, дол жен им выдать до пяти миллионов; покамест обещал он каждому по двенадца ти рублей в месяц жалованья. Сверх того, сказывал он, будто бы противу яиц ких казаков из Москвы идут два полка и что около Рождества или Крещения не пременно будет бунт. Некоторые из послушных хотели его поймать и предста вить как возмутителя в комендантскую канцелярию; но он скрылся вместе с Де нисом Пьяновым и был пойман уже в селе Малыковке (что ныне Волгск) по ука занию крестьянина, ехавшего с ним одною дорогою 2. Сей бродяга был Емельян  Пугачев, донской казак и раскольник, пришедший с ложным письменным ви дом изза польской границы, с намерением поселиться на реке Иргизе посреди  тамошних раскольников. Он был отослан под стражею в Симбирск, а оттуда в  Казань; и как все, относящееся к делам Яицкого войска, по тогдашним обстоя тельствам могло казаться важным, то оренбургский губернатор и почел за нуж ное уведомить о том государственную Военную коллегию донесением от 18 ян варя 1773 года .

Яицкие бунтовщики были тогда не редки, и казанское начальство не обра тило большого внимания на присланного преступника. Пугачев содержался в  тюрьме не строже прочих невольников. Между тем сообщники его не дремали.  Однажды он под стражею двух гарнизонных солдат ходил по городу для соби рания милостыни. У Замочной Решетки (так называлась одна из главных казан ских улиц) стояла готовая тройка. Пугачев, подошед к ней, вдруг оттолкнул од ного из солдат, его сопровождавших; другой помог колоднику сесть в кибитку и  вместе с ним ускакал из городу. Это случилось 19 июня 1773 года. Три дня после  в Казани получено было утвержденное в Петербурге решение суда, по коему  Пугачев приговорен к наказанию плетьми и к ссылке в Пелым на каторжную  работу 3 .

Пугачев явился на хуторах отставного казака Данилы Шелудякова, у кото рого жил он прежде в работниках. Там производились тогда совещания зло умышленников .

Сперва дело шло о побеге в Турцию: мысль издавна общая всем недоволь ным казакам. Известно, что в царствование Анны Ивановны Игнатий Некрасов  успел привести ее в действо и увлечь за собою множество донских казаков. По томки их доныне живут в турецких областях, сохраняя на чуждой им родине  веру, язык и обычаи прежнего своего отечества. Во время последней Турецкой  войны они дрались противу нас отчаянно. Часть их явилась к императору Ни колаю, уже переплывшему Дунай на запорожской лодке; так же, как остаток  Сечи, они принесли повинную за своих отцов и возвратились под владычество  законного своего государя .

Но яицкие заговорщики слишком привязаны были к своим богатым роди мым берегам. Они, вместо побега, положили быть новому мятежу. Самозван ство показалось им надежною пружиною. Для сего нужен был только прошлец,  дерзкий и решительный, еще неизвестный народу. Выбор их пал на Пугачева.  Им нетрудно было его уговорить. Они немедленно начали собирать себе сообщ ников .

Военная коллегия дала знать о побеге казанского колодника во все места,  где,   по  предположениям, мог  он  укрываться.  Вскоре  подполковник   Симонов  узнал, что беглеца видели на хуторах, находящихся около Яицкого городка. От ряды были посланы для поимки Пугачева, но не имели в том успеха: Пугачев и  его главные сообщники спасались от поиска, переходя с одного места на другое  и час от часу умножая свою шайку. Между тем разнеслись странные слухи...  Многие казаки взяты были под стражу. Схватили Михайла Кожевникова, при вели   в   комендантскую   канцелярию   и   пыткою   вынудили   от   него   следующие  важные показания:

В начале сентября находился он на своем хуторе, как приехал к нему Иван  Зарубин и объявил за тайну, что великая особа находится в их краю. Он убе ждал Кожевникова скрыть ее на своем хуторе. Кожевников согласился. Зарубин  уехал и в ту же ночь перед светом возвратился с Тимофеем Мясниковым и с не ведомым человеком, все трое верхами. Незнакомец был росту среднего, широ коплеч и худощав. Черная борода его начинала седеть. Он был в верблюжьем  армяке, в голубой калмыцкой шапке и вооружен винтовкою. Зарубин и Мясни ков поехали в город для повестки народу, а незнакомец, оставшись у Кожевнико ва, объявил ему, что он император Петр III, что слухи о смерти его были ложны,  что он, при помощи караульного офицера, ушел в Киев, где скрывался около  года; что потом был в Цареграде и тайно находился в русском войске во время  последней турецкой войны; что оттуда явился он на Дону и был потом схвачен в  Царицыне, но вскоре освобожден верными казаками; что в прошлом году нахо дился он на Иргизе и в Яицком городке, где был снова пойман и отвезен в Ка зань; что часовой, подкупленный за семьсот рублей неизвестным купцом, осво бодил его снова; что после подъезжал он к Яицкому городку, но, узнав через  одну женщину о строгости, с каковою ныне требуются и осматриваются пас порта, воротился на Сызранскую дорогу, по коей скитался несколько времени,  пока наконец с Таловинского умета взят Зарубиным и Мясниковым и привезен  к   Кожевникову .

  Высказав   нелепую   повесть,   самозванец   стал   объяснять   свои  предположения. Он намерен был обнаружить себя по выступлении казацкого  войска на плавню (осеннее рыболовство), во избежание супротивления со сторо ны гарнизона и напрасного кровопролития. Во время же плавни хотел он явиться  посреди казаков, связать атамана, идти прямо на Яицкий городок, овладеть им  и учредить заставы по всем дорогам, дабы никуда преждевременно не дошло о  нем известия. В случае же неудачи думал он броситься в Русь, увлечь ее всю за  собою,   повсюду   поставить   новых   судей   (ибо   в   нынешних,   по   его   словам,  присмотрена   им   многая   неправда)   и   возвести   на   престол   государя   великого  князя. Сам же я, говорил он, уже царствовать не желаю. Пугачев на хуторе Кожев никова находился три дня; Зарубин и Мясников приехали за ним и увезли его  на Усихину Россашь, где и намерен он был скрываться до самой плавни. Кожев ников, Коновалов и Кочуров проводили его .

Взятие под стражу Кожевникова и казаков, замешанных в его показании,  ускорило ход происшествий. 18 сентября Пугачев с Будоринского  4  форпоста  пришел под Яицкий городок с толпою, из трехсот человек состоявшею, и оста новился в трех верстах от города за рекой Чаганом.  В   городе   все   пришло   в   смятение.   Недавно   усмиренные   жители   начали  перебегать на сторону новых мятежников. Симонов выслал противу Пугачева  пятьсот казаков, подкрепленных пехотою и с двумя пушками под начальством  майора   Наумова.   Двести   казаков   при   капитане   Крылове   отряжены   были  вперед. К ним выехал навстречу казак, держа над головою возмутительное пись мо от самозванца. Казаки потребовали, чтоб письмо было им прочтено. Кры лов тому противился. Произошел мятеж, и половина отряда тут же передалась  на сторону самозванца и потащила с собою пятьдесят верных казаков, ухватя за  узды их лошадей. Видя измену в своем отряде, Наумов возвратился в город. За хваченные казаки приведены были к Пугачеву, и одиннадцать из них, по прика занию его, повешены. Сии первые его жертвы были: сотники Витошнов, Черто рогов,   Раинев   и   Коновалов;   пятидесятники   Ружеников,   Толстов,   Подъячев   и  Колпаков, рядовые Сидоровкин, Ларзянев и Чукалин .

На другой день Пугачев приближился к городу; но при виде выходящего  противу него войска стал отступать, рассыпав по степи свою шайку. Симонов не  преследовал его, ибо казаков не хотел отрядить, опасаясь от них измены, а пехо ту не смел отдалить от города, коего жители готовы были взбунтоваться. Он до нес обо всем оренбургскому губернатору, генералпоручику Рейнсдорпу, требуя  от него легкого войска для преследования Пугачева. Но прямое сообщение с  Оренбургом было уже пресечено, и донесение Симонова дошло до губернатора  не прежде, как через неделю.  С шайкой, умноженной новыми бунтовщиками, Пугачев пошел прямо к  Илецкому городку 5 и послал начальствовавшему в нем атаману Портнову пове ление — выйти к нему навстречу и с ним соединиться. Он обещал казакам по жаловать их крестом и бородою (илецкие, как и яицкие, казаки были все старо верцы), реками, лугами, деньгами и провиантом, свинцом и порохом, и вечною  вольностию,   угрожая   местию   в   случае   непослушания.   Верный   своему   долгу,  атаман думал супротивляться; но казаки связали его и приняли Пугачева с ко локольным   звоном   и   с   хлебомсолью.   Пугачев   повесил   атамана,   три   дня  праздновал победу и, взяв с собою всех илецких казаков и городские пушки, по шел на крепость Рассыпную 6.  Крепости, в том краю выстроенные, были не что иное, как деревни, окру женные   плетнем   или   деревянным   забором.   Несколько   старых   солдат   и   та мошних казаков, под защитою двух или трех пушек, были в них безопасны от  стрел и копий диких племен, рассеянных по степям Оренбургской губернии и  около ее границ. 24 сентября Пугачев напал на Рассыпную. Казаки и тут изме нили. Крепость была взята. Комендант, майор Веловский, несколько офицеров  и один священник были повешены, а гарнизонная рота и полтораста казаков  присоединены к мятежникам .

Слух о самозванце быстро распространялся. Еще с Будоринского форпоста  Пугачев писал к киргизкайсакскому хану, именуя себя государем Петром III и  требуя от него сына в заложники и ста человек вспомогательного войска. Нура лиХан подъезжал к Яицкому городку под видом переговоров с начальством,  коему   предлагал   он   свои   услуги.   Его   благодарили   и   отвечали,   что   надеются  управиться с мятежниками без его помощи. Хан послал оренбургскому губер натору   татарское   письмо   самозванца   с   первым   известием   о   его   появлении.  «Мы, люди, живущие на степях, — писал Нурали к губернатору, — не знаем,  кто сей, разъезжающий по берегу: обманщик ли, или настоящий государь? По сланный от нас воротился, объявив, что того разведать не мог, а что борода у  того человека русая». При сем, пользуясь обстоятельствами, хан требовал от гу бернатора   возвращения   аманатов,   отогнанного   скота   и   выдачи   бежавших   из  орды рабов. Рейнсдорп спешил отвечать, что кончина императора Петра III из вестна всему свету; что сам он видел государя во гробе и целовал его мертвую  руку. Он увещевал хана, в случае побега самозванца в киргизские степи, выдать  его правительству, обещая за то милость императрицы. Прошения хана были  исполнены. Между тем Нурали вошел в дружеские сношения с самозванцем, не  преставая уверять Рейнсдорпа в своем усердии к императрице, а киргизцы ста ли готовиться к набегам .

Вслед за известием хана получено было в Оренбурге донесение яицкого ко менданта,   посланное   через   Самару.   Вскоре   потом   пришло   и   донесение   Ве ловского   о   взятии   Илецкого   городка.   Рейнсдорп   поспешил   принять   меры   к  прекращению возникающего зла. Он предписал бригадиру барону Билову вы ступить из Оренбурга с четырьмястами солдат пехоты и конницы и с шестью  полевыми орудиями  и  идти к Яицкому городку, забирая по дороге людей  с  форпостов и из крепостей. Командиру ВерхнеОзерной дистанции 7 бригадиру  барону Корфу велел как можно скорее идти к Оренбургу, подполковнику Си монову отрядить майора Наумова с полевой командой и с казаками для соеди нения с Биловым; ставропольской канцелярии 8 велено было выслать к Симоно ву  пятьсот   вооруженных  калмыков, а  ближайшим башкирцам  и  татарам со браться как можно скорее и в числе тысячи человек идти навстречу Наумову.  Ни одно из сих распоряжений не было исполнено. Билов занял Татищеву кре пость и двинулся было на Озерную, но, в пятнадцати верстах от оной, услышав  ночью пушечные выстрелы, оробел и отступил. Рейнсдорп вторично приказал  ему спешить на поражение бунтовщиков; Билов не послушался и остался в Та тищевой. Корф отговаривался от похода под различными предлогами. Вместо  пятисот вооруженных калмыков не собралось их и трехсот, и те бежали с доро ги. Башкирцы и татары не слушались предписания. Майор же Наумов и вой сковой старшина Бородин, выступив из Яицкого городка, шли издали по сле дам Пугачева и 3 октября прибыли в Оренбург степною стороною с донесением  об одних успехах самозванца .

Из Рассыпной Пугачев пошел на НижнеОзерную 9. На дороге встретил он  капитана   Сурина,   высланного   на   помощь   Веловскому   комендантом   Нижне Озерной, майором Харловым. Пугачев его повесил, а рота пристала к мятежни кам.   Узнав   о приближении   Пугачева, Харлов   отправил   в  Татищеву  молодую  жену свою, дочь тамошнего коменданта Елагина, а сам приготовился к обороне.  Казаки его изменили и ушли к Пугачеву. Харлов остался с малым числом пре старелых солдат. Ночью на 26 сентября вздумал он, для их ободрения, палить  из двух своих пушек, и сиито выстрелы испугали Билова и заставили его отсту пить. Утром Пугачев показался перед крепостию. Он ехал впереди своего вой ска. «Берегись, государь, — сказал ему старый казак, — неравно из пушки убь ют». — «Старый ты человек, — отвечал самозванец, — разве пушки льются на  царей?» — Харлов бегал от одного солдата к другому и приказывал стрелять.  Никто не слушался. Он схватил фитиль, выпалил из одной пушки и кинулся к  другой. В сие время бунтовщики заняли крепость, бросились на единственного  ее защитника и изранили его. Полумертвый, он думал от них откупиться и по вел их к избе, где было спрятано его имущество. Между тем за крепостью уже  ставили виселицу; перед нею сидел Пугачев, принимая присягу жителей и гар низона. К нему привели Харлова, обезумленного от ран и истекающего кровью.  Глаз, вышибленный копьем, висел у него на щеке. Пугачев велел его казнить и с  ним прапорщиков Фигнера и Кабалерова, одного писаря и татарина Бикбая.  Гарнизон стал просить за своего доброго коменданта; но яицкие казаки, предво дители мятежа, были неумолимы. Ни один из страдальцев не оказал малоду шия. Магометанин Бикбай, взошед на лестницу, перекрестился и сам надел на  себя петлю 10. На другой день Пугачев выступил и пошел на Татищеву 11 .

В сей крепости начальствовал полковник Елагин. Гарнизон был умножен  отрядом Билова, искавшего в ней своей безопасности. Утром 27 сентября Пуга чев показался на высотах, ее окружающих. Все жители видели, как он расставил  там свои пушки и сам направил их на крепость. Мятежники подъехали к сте нам, уговаривая гарнизон — не слушаться бояр и сдаться добровольно. Им отве чали выстрелами. Они отступили. Бесполезная пальба продолжалась с полудня  до вечера; в то время скирды сена, находившиеся близ крепости, загорелись,  подожженные осаждающими. Пожар быстро достигнул деревянных укрепле ний. Солдаты бросились тушить огонь. Пугачев, пользуясь смятением, напал с  другой стороны. Крепостные казаки ему передались. Раненый Елагин и сам Би лов оборонялись отчаянно. Наконец мятежники ворвались в дымящиеся разва лины. Начальники были захвачены. Билову отсекли голову. С Елагина, человека  тучного,  содрали  кожу; злодеи вынули из него сало и мазали им свои раны.  Жену его изрубили. Дочь их, накануне овдовевшая Харлова, приведена была к  победителю, распоряжавшему казнию ее родителей. Пугачев поражен был ее  красотою и взял несчастную к себе в наложницы, пощадив для нее семилетнего  ее брата. Вдова майора Веловского, бежавшая из Рассыпной, также находилась  в   Татищевой: ее  удавили. Все офицеры  были  повешены. Несколько солдат   и  башкирцев выведены в поле и расстреляны картечью. Прочие острижены по казацки и присоединены к мятежникам. Тринадцать пушек достались победи телю .

Известия об успехах Пугачева приходили в Оренбург одно за другим. Едва  Веловский успел донести о взятии Илецкого городка, уже Харлов доносил о взя тии Рассыпной; вслед за тем Билов, из Татищевой, извещал о взятии Нижне Озерной; майор Крузе, из Чернореченской, о пальбе, происходящей под Тати щевой.

  Наконец   (28   сентября)   триста   человек   татар,   насилу   собранные   и   от правленные к Татищевой, возвратились с дороги с известием об участи Билова  и Елагина. Рейнсдорп, испуганный быстротою пожара, собрал совет из главных  оренбургских чиновников, и следующие меры были им утверждены:

1) Все мосты через Сакмару разломать и пустить вниз по реке .

2) У польских конфедератов, содержащихся в Оренбурге, отобрать оружие  и отправить их в Троицкую крепость под строжайшим присмотром .

3) Разночинцам, имеющим оружие, назначить места для защищения горо да, отдав их в распоряжение оберкоменданту, генералмайору Валленштерну;  прочим находиться в готовности, в случае пожара, и быть под начальством та моженного директора Обухова .

4)   Сеитовских  татар перевести  в  город  и поручить начальство над ними  коллежскому советнику Тимашеву .

5) Артиллерию отдать в распоряжение действительному статскому совет нику СтаровуМилюкову, служившему некогда в артиллерии .

Сверх сего, Рейнсдорп, думая уже о безопасности самого Оренбурга, при казал оберкоменданту исправить городские укрепления и привести в оборони тельное состояние. Гарнизонам же малых крепостей, еще не взятых Пугачевым,  велено было идти в Оренбург, зарывая или потопляя тяжести и порох .

Из Татищевой, 29 сентября, Пугачев пошел на Чернореченскую  12. В сей  крепости оставалось несколько старых солдат при капитане Нечаеве, заступив шем  на  место коменданта, майора Крузе, который скрылся в Оренбург. Они  сдались без супротивления. Пугачев повесил капитана по жалобе крепостной  его девки .

Пугачев, оставя Оренбург вправе, пошел к Сакмарскому городку  13, коего  жители ожидали его с нетерпением. 1го октября, из татарской деревни Карга ле, поехал он туда в сопровождении нескольких казаков. Очевидец описывает  его прибытие следующим образом: 14  «В крепости у станичной избы постланы были ковры и поставлен стол с  хлебом и солью. Поп ожидал Пугачева с крестом и с святыми иконами. Когда  въехал он в крепость, начали звонить в колокола; народ снял шапки, и когда  самозванец стал сходить с лошади, при помощи двух из его казаков, подхватив ших его под руки, тогда все пали ниц. Он приложился ко кресту, хлебсоль по целовал и, сев на уготовленный стул, сказал: «Вставайте, детушки». Потом все  целовали его руку. Пугачев осведомился о городских казаках. Ему отвечали, что  иные на службе, другие с их атаманом, Данилом Донским, взяты в Оренбург, и  что только двадцать человек оставлены для почтовой гоньбы, но и те скрылись.  Он обратился к священнику и грозно приказал ему отыскать их, примолвя: «Ты  поп, так будь и атаман; ты и все жители отвечаете мне за них своими головами».  Потом   поехал   он   к   атаманову   отцу,   у   которого   был   ему   приготовлен   обед.  «Если б твой сын был здесь, — сказал он старику, — то ваш обед был бы высок и  честен: но хлебсоль твоя помрачилась. Какой он атаман, коли место свое поки нул?» — После обеда, пьяный, он велел было казнить хозяина; но бывшие при  нем казаки упросили его; старик был только закован и посажен на одну ночь в  станичную избу под караул. На другой  день сысканные казаки представлены  были Пугачеву. Он обошелся с ними ласково и взял с собою. Они спросили его:  сколько прикажет взять припасов? «Возьмите, — отвечал он, — краюшку хлеба:  вы проводите меня только до Оренбурга». В сие время башкирцы, присланные  от   оренбургского   губернатора,   окружили  город.  Пугачев  к  ним  выехал   и  без  бою взял всех в свое войско. На берегу Сакмары повесил он шесть человек» 15 .

В тридцати верстах от Сакмарского городка находилась крепость Пречи стенская. Лучшая часть ее гарнизона была взята Биловым на походе его к Тати щевой. Один из отрядов Пугачева занял ее без супротивления. Офицеры и гар низон   вышли   навстречу   победителям.   Самозванец,   по   своему   обыкновению,  принял солдат в свое войско и в первый раз оказал позорную милость офице рам .

Пугачев усиливался: прошло две недели со дня, как явился он под Яицким  городком с горстью бунтовщиков, и уж он имел до трех тысяч пехоты и конни цы и более двадцати пушек. Семь крепостей были им взяты или сдались ему.  Войско его с часу на час умножалось неимоверно. Он решился пользоваться сча стием и 3 октября, ночью, под Сакмарским городком перешел реку через мост,  уцелевший вопреки распоряжениям Рейнсдорпа, и потянулся к Оренбургу .

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ ВТОРОЙ   Пугачев на хуторе Шелудякова косил сено. В Уральске жива еще старая  казачка, носившая черевики его работы. Однажды, нанявшись накопать гряды в  огороде, вырыл он четыре могилы. Сие обстоятельство истолковано было после  как предзнаменование его участи .

  Малыковских управительских дел земский Трофим Герасимов и Мечет ной слободы смотритель Федот Фадеев и сотник Сергей Протопопов в бытность  его в  Мечетной слободе письменно объявили: Мечетной  слободы крестьянин  Семен Филиппов был в Яицке за покупкою хлеба, а ехал оттуда с раскольником  Емельяном  Ивановым.  Сей  в   городке  Яицке  подговаривал   казаков   бежать  на  реку Лобу,  к турецкому султану, обещая по 12 рублей жалованья на человека,  объявляя, что у него на границе оставлено до 200 тысяч рублей да товару на 70  тыс., а по приходе их пашаде даст им до 5 миллионов. Некоторые казаки хоте ли было его связать и отвести в комендантскую канцелярию, но онде скрылся и  находится, вероятно, в селе Малыковке .

Вследствие сего вышедший изза польской границы с данным с Добрянско го форпосту пашпортом для определения на жительство по реке Иргизу рас кольник Емельян Иванов был найден и приведен ко управительским делам вы борным Митрофаном Федоровым и Филаретова раскольничьего скита иноком  Филаретом и крестьянином Мечетной слободы Степаном Васильевым с товари щи, — оказался подозрителен, бит кнутом; а в допросе показал, что он зимовей ский служилый казак Емельян Иванов Пугачев, от роду 40 лет; с той станицы  бежал великим постом сего 72 года в слободу Ветку за границу, жил там недель  15, явился на Добрянском форпосте, где сказался вышедшим из Польши; и в ав густе месяце, высидев тут 6 недель в карантине, пришел в Яицк и стоял с неделю  у   казака   Дениса   Степанова   Пьянова.   А   всёде   говорил   он   пьяный,   а   об   под данстве султану и встрече пашою и 5 мил. не говаривал, — а имелде он намере ние в Симбирскую провинциальную канцелярию явиться для определения к жи тельству на реке Иргизе. По резолюции дворцовых дел был он отправлен под  караул   с   мужиками   малыковскими,   а   сообщено   сие   в   коменд.   канцелярию,  учрежденную в городе Яицке 19 декабря 1772 (Промемория от дворцовых Малы ковских дел в комендантскую канцелярию, учрежденную в городе Яицке, декабря 18,   1772 года, поданная смотрителем Иваном Расторгуевым) .

Крестьянин   Семен   Филиппов   содержался   под   караулом   до   самого   1775  года .

 По окончании следствия над Пугачевым и его сообщниками велено было  его освободить и сверх того о награждении его, Филиппова, яко доносителя в  Малыковке о начальном прельщении злодея Пугачева, представить на рассмот рение Правительствующему сенату. (См. сентенцию 10 января 1775 года.)  «Оному Пугачеву, за побег его за границу в Польшу и за утайку по выходе  его оттуда в Россию о своем названии, а тем больше за говорение возмутитель ных и вредных слов, касающихся до побега всех яицких казаков в Турецкую об ласть, учинить наказание плетьми и послать так, как бродягу и привыкшего к  праздной и предерзкой жизни, в город Пелым, где употреблять его в казенную  работу. 6 мая 1773». («Записки о жизни и службе А. И. Бибикова».)  Форпост Будоринский в 79 верстах от Яицкого городка.   Илецкий городок в 145 верстах от Яицкого городка и в 124 от Оренбурга. В  нем находилось до 300 казаков. Илецкие казаки были тут поселены статским со ветником Кирилловым, образователем Оренбургской губернии .

 Крепость Рассыпная, выстроенная при том месте, где обыкновенно пере бирались киргизцы вброд через Яик. Она находится в 25 верстах от Илецкого  городка, а в 101 от Оренбурга .

  В   1773   году   Оренбургская   губерния   разделялась   на   четыре  провинции:  Оренбургскую, Исетскую, Уфимскую и Ставропольскую. К первой принадле жали дистрикт (уезд) Оренбургский и Яицкий городок со всеми форпостами и  станицами, до самого Гурьева, также и Бугульминская земская контора. Исет ская провинция заключала в себе Зауральскую Башкирию и уезды Исетский,  Шадринский и Окуневский; Уфимская провинция — уезды Осинский, Бирский  и Мензелинский. Ставропольскую провинцию составлял один обширный уезд.  Сверх сего, Оренбургская губерния разделялась еще на восемь линейных дистан ций (ряд крепостей, выстроенных по рекам Волге, Самаре, Яику, Сакмаре и Ую);  сии   дистанции  находились  под   ведомством  военных  начальников,  пользовав шихся правами провинциальных воевод. (См. Бишинга и Рычкова.)   Ставропольская  канцелярия  ведала  дела крещеных  калмыков, поселен ных в Оренбургской губернии .

 НижнеОзерная находится в 19 верстах от Рассыпной и в 82 от Оренбурга.  Она   выстроена   на   высоком   берегу   Яика.   —   Память   капитана   Сурина   сохра нилась в солдатской песне:

Из крепости из Зерной,  На подмогу Рассыпной, Вышел капитан Сурин  Со командою один, и проч .

  Неизвестный автор краткой исторической записки:  Historie  de  la  rvolte 

de Pougatschefa — рассказывает смерть Харлова следующим образом:

Le  major Charlof avait pous, depuis quelques semaines, la lle du colonel  Jlagin, jeune personne trs aimable. Il avait t dangereusement bless en dfendant  la place et on lavait rapport chez lui. Lorsque la forteresse fut prise, Pougatschef  envoya chez lui, le t arracher de son lit et emmener devant lui. La jeune pouse, au  dsespoir, le suivit, se jeta aux pieds du vainqueur et lui demanda la grce de son  mari. — Je vais le faire pendre en ta prsence, — rpondit le barbare. A ces mots la  jeune   femme   verse   un   torrent   de   larmes,   embrasse   de   nouveau   les   pieds   de  Pougatschef et implore sa piti; tout fut inutile et Charlof fut pendu  linstant mme, 

a  История восстания Пугачева (франц.). 

en prsence de son pouse. A peine eutil expir que les cosaques se saisirent de la  femme   et   la   forcrent   dassouvir   la   passion   brutale   de   Pougatschefa.   —  Автор  находит  тут  невероятности  и  пускается  в  рассуждения. — Les peuples les plus  barbares respectent les murs jusqu un certain point, et Pougatschef avait trop de  bon sens pour commeere devant ses soldats etc.b Болтовня; но вообще вся записка  замечательна и, вероятно, составлена дипломатическим агентом, находившим ся в то время в Петербурге .

 Крепость Татищева, при устье реки КамышСамары, основана Кирилло вым, образователем Оренбургской губернии, и названа от него КамышСама рою. Татищев, заступивший место Кириллова, назвал ее своим именем:  Тати щева пристань. Находится в 28 верстах от НижнеОзерной и в 54 (прямой доро гою) от Оренбурга .

 Чернореченская в 36 верстах от Татищевой и в 18 от Оренбурга .

  Сакмарский город, основанный при реке Сакмаре, находится в 29 в. от  Оренбурга. В нем было до 300 казаков .

  Показание крестьянина Алексея Кириллова от 6 октября 1773 года.  (Из   Оренбургского архива.)  Повешены два курьера, ехавшие в Оренбург, один из Сибири, другой из  Уфы, гарнизонный капрал, толмачтатарин, старый садовник, некогда бывший  в Петербурге и знавший государя Петра  III, да приказчик с рудников Тверды шевских .

a  Майор Харлов несколько недель тому назад женился на дочери полковника Елагина, очень милой  молодой особе. Он был опасно ранен при защите крепости, и его отнесли домой. Когда крепость была взя та, Пугачев прислал за ним, велел стащить его с кровати и привести к себе. Молодая жена в отчаянии по следовала за ним, бросилась к ногам победителя и просила о помиловании мужа. «Я велю его повесить в  твоем присутствии», — отвечал варвар. При этих словах молодая женщина проливает потоки слез, снова  обнимает ноги Пугачева и умоляет о милосердии; все было напрасно, и Харлов был в ту же минуту пове шен в присутствии своей супруги. Едва он испустил дух, как казаки бросились на его жену и принудили ее  утолить грубую страсть Пугачева (франц.).  b   Самые варварские народы соблюдают до известной степени чистоту нравов, и у Пугачева было  достаточно здравого смысла, чтоб не совершать перед солдатами и т. д. (франц.). 

ГЛАВА ТРЕТИЯ

Меры правительства. — Состояние Оренбурга. — Объявление Рейнсдорпа о Пугачеве. —  Разбойник Хлопуша. — Пугачев под Оренбургом. — Бердская слобода. —  Сообщники Пугачева. — Генералмайор Кар. — Его неудача. —  Гибель полковника Чернышева. — Кар оставляет армию. — Бибиков .

Оренбургские дела принимали худой оборот. С часу на час ожидали обще го возмущения Яицкого войска; башкирцы, взволнованные своими старшинами  (которых Пугачев успел задарить верблюдами и товарами, захваченными у бу харцев), начали нападать на русские селения и кучами присоединяться к войску  бунтовщиков. Служивые калмыки бежали с форпостов. Мордва, чуваши, чере мисы перестали повиноваться русскому начальству. Господские крестьяне явно  оказывали свою приверженность самозванцу, и вскоре не только Оренбургская,  но и пограничные с нею губернии пришли в опасное колебание .

Губернаторы,   казанский   —   фонБрант,   сибирский   —   Чичерин   и   астра ханский — Кречетников, вслед за Рейнсдорпом, известили государственную Во енную   коллегию   о   яицких   происшествиях.   Императрица   с   беспокойством  обратила внимание на возникающее бедствие. Тогдашние обстоятельства силь но благоприятствовали беспорядкам. Войска отовсюду были отвлечены в Тур цию и в волнующуюся Польшу. Строгие меры, принятые по всей России для  прекращения недавно свирепствовавшей чумы, производили в черни общее не годование. Рекрутский набор усиливал затруднения. Повелено было несколь ким ротам и эскадронам из Москвы, Петербурга, Новагорода и Бахмута наско ро следовать в Казань. Начальство над ними поручено генералмайору Кару, от личившемуся   в   Польше   твердым   исполнением   строгих   предписаний   началь ства. Он находился в Петербурге, при приеме рекрут. Ему велено было сдать  свою   бригаду   генералмайору   Нащокину   и   спешить   к   местам,   угрожаемым  опасностию. К нему присоединили генералмайора Фреймана, уже усмирявше го раз яицкое войско и хорошо знавшего театр новых беспорядков. Начальни кам окрестных губерний велено было, с их стороны, делать нужные распоряже ния. Манифестом от 15 октября правительство объявило народу о появлении  самозванца,   увещевая   обольщенных   отстать   заблаговременно   от   преступного  заблуждения 1 .

Обратимся к Оренбургу .

В сем городе находилось до трех тысяч войска и до семидесяти орудий. С  таковыми средствами можно и должно было уничтожить мятежников. К несча стию, между военными начальниками не было ни одного, знавшего свое дело.  Оробев  с самого начала, они дали время Пугачеву усилиться и лишили себя  средств к наступательным движениям. Оренбург претерпел бедственную осаду,  коей любопытное изображение сохранено самим Рейнсдорпом 2 .

Несколько дней появление Пугачева было тайною для оренбургских жи телей, но молва о взятии крепостей вскоре разошлась по городу, а поспешное  выступление Билова 3 подтвердило справедливые слухи. В Оренбурге оказалось  волнение; казаки с угрозами роптали; устрашенные жители говорили о сдаче  города.   Схвачен   был   зачинщик   смятения,   отставной   сержант  4,   подосланный  Пугачевым. В допросе он показал, что имел намерение заколоть губернатора. В  селениях, около Оренбурга, начали показываться возмутители. Рейнсдорп обна родовал объявление о Пугачеве, в коем объяснял его настоящее звание и преж ние   преступления  5.   Оно   было   писано   темным   и   запутанным   слогом.   В   нем  было сказано, что о злодействующем с яицкой стороны носится слух, якобы он дру гого состояния, нежели как есть;  но что он в самом деле донской казак Емельян  Пугачев, за прежние преступления наказанный кнутом с поставлением на лице  знаков. Сие показание было несправедливо 6. Рейнсдорп поверил ложному слу ху, и мятежники потом торжествовали, укоряя его в клевете 7 .

Казалось, все меры, предпринимаемые Рейнсдорпом, обращались ему во  вред. В оренбургском остроге содержался тогда в оковах злодей, известный под  именем Хлопуши. Двадцать лет разбойничал он в тамошних краях; три раза  ссылаем был в Сибирь и три раза находил способ уходить. Рейнсдорп вздумал  8  употребить смышленого каторжника и чрез него переслать в шайку Пугачев скую  увещевательные манифесты. Хлопуша явился  в точности исполнить его  препоручения.   Он   был   освобожден,   явился   прямо   к   Пугачеву   и   вручил   ему  самому все губернаторские бумаги. «Знаю, братец, что тут написано», — сказал  безграмотный Пугачев и подарил ему полтину денег и платье недавно повешен ного киргизца. Хорошо зная край, на который так долго наводил ужас своими  разбоями, Хлопуша сделался ему необходим. Пугачев наименовал его полков ником и поручил ему грабеж и возмущение заводов. Хлопуша оправдал его до веренность. Он пошел по реке Сакмаре, возмущая окрестные селения, явился  на Бугульчанской и Стерлитамацкой пристанях и на уральских заводах и пере слал оттоле Пугачеву пушки, ядра и порох, умножа свою шайку приписными  крестьянами и башкирцами, товарищами его разбоев .

5 октября Пугачев со своими силами расположился лагерем на казачьих  лугах, в пяти верстах от Оренбурга. Он тотчас двинулся вперед и под пушечны ми  выстрелами  поставил одну батарею  на паперти церкви у самого предме стия, а другую в загородном губернаторском доме. Он отступил, отбитый силь ною пальбою. В тот же день по приказанию губернатора предместие было вы жжено. Уцелела одна только изба и Георгиевская церковь. Жители переведены  были в город, и им обещано вознаграждение за весь убыток. Начали очищать  ров, окружающий город, а вал обносить рогатками .

Ночью около всего города запылали скирды заготовленного на зиму сена.  Губернатор не успел перевезти оное в город. Противу зажигателей (уже на дру гой день утром) выступил майор Наумов (только что прибывший из Яицкого  городка). С ним было тысяча пятьсот человек конницы и пехоты. Встреченный  пушками, он перестреливался и отступил безо всякого успеха. Его солдаты ро бели, а казакам он не доверял .

Рейнсдорп собрал опять совет из военных и гражданских своих чиновников  и требовал от них письменного мнения: выступить ли еще противу злодея, или  под защитой городских укреплений ожидать прибытия новых войск? На сем  совете действительный статский советник СтаровМилюков один объявил мне ние, достойное военного человека: идти противу бунтовщиков. Прочие боялись  новою неудачею привести жителей в опасное уныние и только думали защи щаться. С последним мнением согласился и Рейнсдорп .

8   октября   мятежники   выехали   грабить   Меновой   двор,   находившийся   в  трех верстах от города 9. Высланный противу их отряд прогнал их, убив на месте  двести человек и захватив до ста шестнадцати. Рейнсдорп, желая воспользовать ся сим случаем, несколько ободрившим его войско, хотел на другой день высту пить противу Пугачева; но все начальники единогласно донесли ему, что на вой ско никаким образом положиться было невозможно: солдаты, приведенные в  уныние и недоумение, сражались неохотно; а казаки на самом месте сражения  могли соединиться с мятежниками, и следствия их измены были бы гибелью  для Оренбурга. Бедный Рейнсдорп не знал, что делать 10. Он коекак успел, одна ко ж, уговорить и усовестить своих подчиненных, и 12 октября Наумов вывел  опять из города свое ненадежное войско .

Сражение   завязалось.   Артиллерия   Пугачева   была   превосходнее   числом  вывезенной из города. Оренбургские казаки с непривычки робели ядер и жа лись к городу, под прикрытие пушек, расставленных по валу. Отряд Наумова  был окружен со всех сторон многочисленными толпами. Он выстроился в карре  и   начал   отступать,   отстреливаясь   от   неприятеля.   Сражение   продолжалось  четыре   часа.   Наумов   убитыми,   ранеными   и   бежавшими   потерял   сто   семна дцать человек .

Не проходило дня без перестрелок. Мятежники толпами разъезжали око ло городского вала и нападали на фуражиров. Пугачев несколько раз подступал  под Оренбург со всеми своими силами. Но он не имел намерения взять его при ступом. «Не стану тратить людей, — говорил он сакмарским казакам, — вымо рю город мором». Не раз находил он способ доставлять жителям возмутитель ные свои листы. Схватили в городе несколько злодеев, подосланных от само званца; у них находили порох и фитили .

Вскоре в Оренбурге оказался недостаток в сене. У войска и у жителей худые  и к работе не способные лошади были отобраны и отправлены частию к Илец кой защите и к ВерхоЯицкой крепости, частию в Уфимский уезд. Но в несколь ких верстах от города лошади были захвачены бунтующими крестьянами и та тарами, а казаки, гнавшие табун, отосланы к Пугачеву .

Осенняя стужа настала ранее обыкновенного. С 14 октября начались уже  морозы; 16го выпал снег. 18го Пугачев, зажегши свой лагерь, со всеми тяжестя ми пошел обратно от Яика к Сакмаре и расположился под Бердскою 11 слобо дою, близ летней сакмарской дороги, в семи верстах от Оренбурга. Оттоле разъ езды его не переставали тревожить город, нападать на фуражиров и держать  гарнизон во всегдашнем опасении .

2 ноября Пугачев со всеми силами подступил опять к Оренбургу и, поставя  около всего города батареи, открыл ужасный огонь. С городской стены отвечали  ему тем же. Между тем человек тысяча из его пехоты, со стороны реки закрав шись в погреба выжженного предместья, почти у самого вала и рогаток, стреля ли из ружей и сайдаков. Сам Пугачев ими предводительствовал. Егеря полевой  команды выгнали их из предместия. Пугачев едва не попался в плен. Вечером  огонь утих; но во всю ночь мятежники пальбою сопровождали бой часов собор ной церкви, делая по выстрелу на каждый час .

На другой день огонь возобновился, несмотря на стужу и метель. Мятеж ники   в   церкви   разложили   огонь,   истопили   избу,   уцелевшую   в   выжженном  предместии,  и  грелись  попеременно.   Пугачев   поставил  пушку   на  паперти,   а  другую велел втащить на колокольню. В версте от города находилась высокая  мишень,   служившая   целью   во   время   артиллерийских   учений.   Мятежники  устроили там свою главную батарею. Обоюдная пальба продолжалась целый  день. Ночью Пугачев отступил, претерпев незначительный урон и не сделав вре да осажденным 12. Утром из города высланы были невольники, под прикрытием  казаков, срыть мишень и другие укрепления, а избу разломать. В церкви, куда  мятежники приносили своих раненых, видны были на помосте кровавые лужи.  Оклады   с икон  были  ободраны, напрестольное одеяние  изорвано в лоскутья.  Церковь осквернена была даже калом лошадиным и человечьим .

Стужа усилилась. 6 ноября Пугачев с яицкими казаками перешел из своего  нового   лагеря   в   самую   слободу.   Башкирцы,   калмыки   и   заводские   крестьяне  остались на прежнем месте, в своих кибитках и землянках. Разъезды, нападения  и перестрелки не прекращались. С каждым днем силы Пугачева увеличивались.  Войско его состояло уже из двадцати пяти тысяч; ядром оного были яицкие ка заки и солдаты, захваченные по крепостям; но около их скоплялось неимовер ное множество татар, башкирцев, калмыков, бунтующих крестьян, беглых ка торжников и бродяг всякого рода. Вся эта сволочь была коекак вооружена, кто  копьем, кто пистолетом, кто офицерской шпагой. Иным розданы были штыки,  наткнутые на длинные палки; другие носили дубины; большая часть не имела  никакого оружия. Войско разделено было на полки, состоящие из пятисот че ловек. Жалованье получали одни яицкие казаки; прочие довольствовались гра бежом. Вино продавалось от казны. Корм и лошадей доставляли от башкирцев.  За побег объявлена была смертная казнь. Десятник головою отвечал за своего  беглеца. Учреждены были частые разъезды и караулы. Пугачев строго наблю дал за их исправностию, сам их объезжая, иногда и ночью. Учения (особенно  артиллерийские) происходили почти всякий день. Церковная служба отправля лась ежедневно. На ектении поминали государя Петра Феодоровича и супругу  его,   государыню   Екатерину   Алексеевну.   Пугачев,   будучи   раскольником,   в  церковь никогда не ходил. Когда ездил он по базару или по бердским улицам,  то всегда бросал в народ медными деньгами. Суд и расправу давал сидя в кре слах перед своею избою. По бокам его сидели два казака, один с булавою, дру гой с серебряным топором. Подходящие к нему кланялись в землю и, перекре стясь, целовали его руку. Бердская слобода была вертепом убийств и распут ства. Лагерь полон был офицерских жен и дочерей, отданных на поругание раз бойникам. Казни происходили каждый день. Овраги около Берды были завале ны трупами расстрелянных, удавленных, четвертованных страдальцев. Шайки  разбойников устремлялись во все стороны, пьянствуя по селениям, грабя казну  и   достояние   дворян,   но   не   касаясь   крестьянской   собственности.   Смельчаки  подъезжали к рогаткам оренбургским; иные, наткнув шапку на копье, кричали:  «Господа казаки! пора вам одуматься и служить государю Петру Федоровичу».  Другие требовали, чтобы им выдали Мартюшку Бородина (войскового старши ну, прибывшего в Оренбург из Яицкого городка вместе с отрядом Наумова), и  звали казаков к себе в гости, говоря: «У нашего батюшки вина много!» Из города  противу их выезжали наездники, и завязывались перестрелки, иногда довольно  жаркие. Нередко сам Пугачев являлся тут же, хвастая молодечеством. Однажды  прискакал он, пьяный, потеряв шапку и шатаясь на седле, — и едва не попался  в плен. Казаки спасли его и утащили, подхватив его лошадь под уздцы 13 .

Пугачев не был самовластен. Яицкие казаки, зачинщики бунта, управляли  действиями прошлеца, не имевшего другого достоинства, кроме некоторых во енных познаний и дерзости необыкновенной. Он ничего не предпринимал без  их согласия; они же часто действовали без его ведома, а иногда и вопреки его  воле. Они оказывали ему наружное почтение, при народе ходили за ним без  шапок и били ему челом; но наедине обходились с ним как с товарищем и вме сте пьянствовали, сидя при нем в шапках и в одних рубахах и распевая бурлац кие песни. Пугачев скучал их опекою. «Улица моя тесна», — говорил он Денису  Пьянову, пируя на свадьбе младшего его сына 14. Не терпя постороннего влия ния на царя, ими созданного, они не допускали самозванца иметь иных любим цев и поверенных. Пугачев в начале своего бунта взял к себе в писаря сержанта  Кармицкого, простив его под самой виселицей. Кармицкий сделался вскоре его  любимцем. Яицкие казаки, при  взятии  Татищевой, удавили его и бросили   с  камнем   на   шее   в   воду.   Пугачев   о   нем   осведомился.   «Он   пошел,   —   отвечали  ему, — к своей матушке вниз по Яику». Пугачев молча махнул рукой. Молодая  Харлова имела несчастие привязать к себе самозванца. Он держал ее в своем ла гере под Оренбургом. Она одна имела право во всякое время входить в его ки битку; по ее просьбе прислал он в Озерную приказ — похоронить тела им пове шенных   при   взятии   крепости.   Она   встревожила   подозрения   ревнивых   зло деев, и Пугачев, уступив их требованию, предал им свою наложницу. Харлова  и семилетний брат ее были расстреляны. Раненые, они сползлись друг с дру гом и обнялись. Тела их, брошенные в кусты, оставались долго в том же поло жении .

В числе главных мятежников отличался Зарубин (он же и Чика), с самого  начала бунта сподвижник и пестун Пугачева. Он именовался фельдмаршалом и  был первый по самозванце. Овчинников, Шигаев, Лысов и Чумаков предводи тельствовали войском. Все они назывались именами вельмож, окружавших в то  время престол Екатерины. Чика графом Чернышевым, Шигаев графом Ворон цовым, Овчинников графом Паниным, Чумаков графом Орловым  15. Отставной  артиллерийский   капрал   Белобородов   пользовался   полною   доверенностию  самозванца. Он вместе с Падуровым заведовал письменными делами у безгра мотного Пугачева и ввел строгий порядок и повиновение в шайках бунтовщи ков. Перфильев, при начале бунта находившийся в Петербурге по делам яицко го войска, обещался правительству привести казаков в повиновение и выдать  самого Пугачева в руки правосудия; но, приехав в Берду, оказался одним из са мых ожесточенных бунтовщиков и соединил судьбу свою с судьбою самозванца.  Разбойник Хлопуша, изпод кнута клейменный рукою палача, с ноздрями, вы рванными до хрящей, был один из любимцев Пугачева. Стыдясь своего безоб разия, он носил на лице сетку или закрывался рукавом, как будто защищаясь от  мороза 16. Вот какие люди колебали государством!

Кар между тем прибыл на границу Оренбургской губернии. Казанский гу бернатор еще до приезда его успел собрать несколько сот гарнизонных, отстав ных и поселенных солдат и расположить их частию около Кичуевского фельд шанца, частию по реке Черемшану, на половине дороги от Кичуева до Ставро поля. На Волге находились человек тридцать рядовых при одном офицере для  поимки разбойников: им велено было примечать за движениями бунтовщиков.  Брант  писал  в Москву к генераланшефу князю Волконскому, требуя от него  войска.   Но   московский   гарнизон   был   весь   отряжен   для   отвода   рекрут,   а  Томский полк, находившийся в Москве, содержал караулы на заставах, учре жденных в 1771 году во время свирепствовавшей чумы. Князь Волконский мог  отрядить только триста рядовых при одной пушке и тотчас послал их на подво дах в Казань .

Кар предписал симбирскому коменданту полковнику Чернышеву, идуще му по Самарской линии к Оренбургу, занять как можно скорее Татищеву. Он  был намерен, тотчас по прибытии генералмайора Фреймана, находившегося в  Калуге для приема рекрут, послать его на подкрепление Чернышеву. Кар не  сумневался в успехе. «Опасаюсь только, — писал он графу З. Г. Чернышеву, —  чтобы сии разбойники, сведав о приближении команд, не обратились бы в бег,  не допустя до себя оных, по тем же самым местам, отколь они появились». Он  предвидел затруднения только в преследовании Пугачева, по причине зимы и  недостатка в коннице .

В начале ноября, не дождавшись ни артиллерии, ни ста семидесяти грена дер, посланных к нему из Симбирска, ни высланных к нему из Уфы вооружен ных башкирцев и мещеряков, он стал подаваться вперед. На дороге, во ста вер стах от Оренбурга, он узнал, что отряженный от Пугачева ссыльный разбойник  Хлопуша, вылив пушки на ОвзяноПетровском 17 заводе и возмутив приписных  крестьян и окрестных башкирцев, возвращается под Оренбург. Кар поспешил  пресечь ему дорогу и 7 ноября послал секундмайора Шишкина с четырьмяста ми рядовых и двумя пушками в деревню Юзееву 18, а сам с генералом Фрейма ном и премиермайором Ф. Варнстедом, только что подоспевшими из Калуги,  выступил из Сарманаевой. Шишкин был встречен под самой Юзеевой шестью стами мятежниками. Татары и вооруженные крестьяне, бывшие при нем, тот час передались. Шишкин, однако, рассеял сию толпу несколькими выстрелами.  Он занял деревню, куда Кар и Фрейман и прибыли в четвертом часу ночи. Вой ско было так утомлено, что невозможно было даже учредить конные разъезды.  Генералы решились ожидать света, чтобы напасть на бунтовщиков, и на заре  увидели перед собой ту же толпу. Мятежникам передали увещевательный ма нифест; они его приняли, но отъехали с бранью, говоря, что их манифесты пра вее, и начали стрелять из бывшей у них пушки. Их разогнали опять... В это вре мя Кар услышал у себя в тылу четыре дальних пушечных выстрела. Он испугал ся и поспешно начал отступать, полагая себя отрезанным от Казани. Тут более  двух тысяч мятежников наскакали со всех сторон и открыли огонь из девяти  орудий.   Пугачев сам ими предводительствовал. Хлопуша успел  с ним соеди ниться. Рассыпавшись по полям на расстоянии пушечного выстрела, они были  вне всякой опасности. Конница Кара была утомлена и малочисленна. Мятежни ки,   имея   добрых   лошадей,   при   наступлении   пехоты   отдалялись,   проворно  перевозя   свои   пушки   с  одной   горы  на  другую,  и  таким  образом  семнадцать  верст сопровождали отступающего Кара. Он целых восемь часов отстреливался  из своих пяти пушек, бросил свой обоз и потерял (если верить его донесению)  не более ста двадцати человек убитыми, ранеными и бежавшими. Башкирцы,  ожидаемые из Уфы, не бывали; находившиеся в недальнем расстоянии под на чальством князя Уракова бежали, заслыша пальбу. Солдаты, по большей части  престарелые   или   рекруты,   громко   роптали   и   готовы   были   сдаться;   молодые  офицеры, не бывавшие в огне, не умели их ободрить. Гренадеры, отправленные  на подводах из Симбирска при поручике Карташове, ехали с такой оплошно стию, что даже ружья не были у них заряжены и каждый спал в своих санях.  Они   сдались  с  четырех  первых   выстрелов,  услышанных  Каром  поутру  из  де ревни Юзеевой .

Кар потерял вдруг свою самонадеянность. С донесением о своем уроне он  представил Военной коллегии, что для поражения Пугачева нужны не слабые  отряды, а целые полки, надежная конница и сильная артиллерия. Он немедлен но послал повеление полковнику Чернышеву не выступать из Переволоцкой и  стараться в ней укрепиться в ожидании дальнейших распоряжений. Но послан ный к Чернышеву не мог уже его догнать .

11 ноября Чернышев выступил из Переволоцкой и 13го в ночь прибыл в  Чернореченскую. Тут он получил от двух илецких казаков, приведенных  сак марским атаманом, известие о разбитии Кара и о взятии ста семидесяти грена дер. В истине последнего показания Чернышев не мог усомниться: гренадеры  были отправлены им самим из Симбирска, где они находились при отводе ре крут. Он не знал, на что решиться: отступить ли к Переволоцкой или спешить к  Оренбургу, куда накануне отправил он донесение о своем приближении. В сие  время явились к нему пять казаков и один солдат, которые, как уверяли, бежали  из Пугачевского стана. Между ими находился казацкий сотник и депутат 19 Па дуров. Он уверил Чернышева в своем усердии, представя в доказательство свою  депутатскую медаль, и советовал немедленно идти к Оренбургу, вызываясь про вести его безопасными местами. Чернышев ему поверил и в тот же час, без ба рабанного бою, выступил из Чернореченской. Падуров вел его горами, уверяя,  что передовые караулы Пугачева далеки и что если на рассвете они его и уви дят, то опасность уже минуется и он беспрепятственно успеет вступить в Орен бург. Утром Чернышев пришел к Сакмаре и при урочище Маяке, в пяти вер стах от Оренбурга, начал переправляться по льду. С ним было тысяча пятьсот  солдат и казаков, пятьсот калмыков и двенадцать пушек. Капитан Ружевский  переправился первый с артиллерией и легким войском; он тотчас, взяв с собой  трех казаков, отправился в Оренбург и явился к губернатору с известием о при бытии   Чернышева.   —   В   самое   сие   время   в   Оренбурге   услышали   пушечную  пальбу,   которая   через   четверть   часа   и   умолкла...   Несколько   времени   спустя  Рейнсдорп получил известие, что весь отряд Чернышева взят и ведется в лагерь  Пугачева .

Чернышев был обманут Падуровым, который привел его прямо к Пугаче ву. Мятежники вдруг на него бросились и овладели артиллерией. Казаки и кал мыки изменили. Пехота, утомленная стужею, голодом и ночным переходом, не  могла супротивляться. Все было захвачено. Пугачев повесил Чернышева, трид цать шесть офицеров, одну прапорщицу и калмыцкого полковника  20, оставше гося верным своему несчастному начальнику .

В то же самое время бригадир Корф вступал в Оренбург с двумя тысячами  четырьмястами человек  войска и с двадцатью орудиями. Пугачев напал и на  него, но был отражен городскими казаками .

Оренбургское   начальство   казалось   обезумленным   от   ужаса.   14   ноября  Рейнсдорп, не подав накануне никакой помощи отряду несчастного Черныше ва, вздумал сделать сильную вылазку. Все войско, бывшее в городе (включая тут  же и вновь прибывший отряд), было выведено в поле под предводительством  оберкоменданта. Бунтовщики, верные своей системе, сражались издали и врас сыпную, производя беспрестанный огонь из многочисленных своих орудий. Из нуренная городская конница не могла иметь и надежды на успех. Валленштерн  принужден был составить карре и отступить, потеряв тридцать два человека  21.  В тот же день майор Варнстед, отряженный Каром на НовоМосковскую дорогу,  встречен   был   сильным   отрядом   Пугачева   и   поспешно   отступил,   потеряв   до  двухсот человек убитыми .

Получив известие о взятии Чернышева, Кар совершенно упал духом и ду мал уже не о победе над презренным бунтовщиком, но о собственной безопас ности. Он донес обо всем Военной коллегии, самовольно отказался от началь ства, под предлогом болезни, дал несколько умных советов насчет образа дей ствий противу Пугачева и, оставя свое войско на попечение Фрейману, уехал в  Москву, где появление его произвело общий ропот. Императрица строгим ука зом повелела его исключить из службы. С того времени жил он в своей деревне,  где и умер в начале царствования Александра .

Императрица видела необходимость взять сильные меры противу возрас тающего  зла. Она  искала надежного  военачальника в  преемники   бежавшему  Кару и выбрала генераланшефа Бибикова. — Александр Ильич Бибиков при надлежит к числу замечательнейших лиц екатерининских времен, столь бога тых людьми знаменитыми. В молодых еще летах он успел уже отличиться на  поприще войны и гражданственности. Он служил с честию в Семилетнюю вой ну   и   обратил   на   себя   внимание   Фридриха   Великого.   Важные   препоручения  были на него возлагаемы: в 1763 году послан он был в Казань для усмирения вз бунтовавшихся   заводских   крестьян.   Твердостию   и   благоразумною   кротостию  вскоре восстановил он порядок. В 1766 году, когда составлялась Комиссия ново го уложения, он председательствовал в Костроме на выборах; сам был избран  депутатом и потом назначен в предводители всего собрания. В 1771 году он на значен   был   на   место   генералпоручика   Веймарна   главнокомандующим   в  Польшу, где в скором времени успел не только устроить упущенные дела, но и  приобрести любовь и доверенность побежденных .

В   эпоху,   нами   описываемую,   находился   он   в   Петербурге.

  Сдав   недавно  главное начальство над завоеванной Польшею генералпоручику Романиусу, он  готовился ехать в Турцию служить при графе Румянцове. Бибиков был холодно  принят императрицею, дотоле всегда к нему благосклонной. Может быть, она  была недовольна нескромными словами, вынужденными у него досадою; ибо  усердный на деле и душою преданный государыне, Бибиков был брюзглив и  смел в своих суждениях. Но Екатерина умела властвовать над своими предубе ждениями. Она подошла к нему на придворном бале с прежней ласковой улыб кою и, милостиво с ним разговаривая, объявила ему новое его назначение. Би биков отвечал, что он посвятил себя на службу отечеству, и тут же привел слова  простонародной песни, применив их к своему положению:

Сарафан ли мой, дорогой сарафан!  Везде ты, сарафан, пригожаешься;

А не надо, сарафан, и под лавкою лежишь .

Он безоговорочно принял на себя многотрудную должность и 9 декабря  отправился из Петербурга.  Приехав в Москву, Бибиков нашел старую столицу в страхе и унынии. Жи тели, недавние свидетели бунта и чумы, трепетали в ожидании нового бедствия.  Множество дворян бежало в Москву из губерний, уже разоряемых Пугачевым  или угрожаемых возмущением. Холопья, ими навезенные, распускали по пло щади вести о вольности и о истреблении господ. Многочисленная московская  чернь, пьянствуя и шатаясь по улицам, с явным нетерпением ожидала Пугаче ва. Жители приняли Бибикова с восторгом, доказывавшим, в какой опасности  полагали себя. Он оставил Москву, спеша оправдать ее надежды .

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ ТРЕТЬЕЙ  См. Приложения, I .

 Журнал осаде, веденный в губернаторской канцелярии, помещен в любо пытной   рукописи   академика   Рычкова.   Читатель   найдет   ее   в   Приложении.   Я  имел в руках три списка, доставленные мне гг. Спасским, Языковым и Лажечни ковым .

 Билов выступил из Оренбурга 24 сентября. В этот день губернатор давал у  себя бал. Весть о Пугачеве разошлась на бале .

 Сержант сей назывался Иван Костицын. Участь его неизвестна. Его допра шивал подполковник В. Могутов .

 См. Приложения, III .

 В донесении Малыковской земской конторы сказано о Пугачеве: оказался   подозрителен, бит кнутом. См. в Примечаниях на II главу, примечание 2.    Падуров, в последствии времени повешенный, писал Мартемьяну Боро дину, увещевая его покориться Пугачеву: «А ныне вы называете его (Самозван ца) донским казаком Емельяном Пугачевым и якобы у него ноздри рваные и  клейменый. А по усмотрению моему, у него тех признаков не имеется» .

 По совету одного из чиновников (говорит Рычков) .

 Меновой двор, на котором с азиатскими народами чрез все лето до самой  осени торг и мена производятся, построен на степной стороне реки Яика, в виду  из города, расстоянием от берега версты с две; ближе строить его было невоз можно, потому что прилегло все место низменное и водопоемное. В нем нахо дится пограничная таможня; лавок вокруг всего двора 246 да анбаров 140. Вну три же построен особый двор для азиатских купцов с 98 лавками и 8 анбарами.  В 1762 году полавочных денег взималось 4854 рубля. Меновой двор укреплен ба тареями. (Топография Оренбургской губернии.)   Der klglichste Zustand des  Orenburgischen Gouvernements ist weit kriti scher als ich Ihn beschreiben kann, eine regulre feindliche Armee von zehntausend  Mann wrde mich nicht in Schrecken setzen, allein ein Verrter mit 3000a  Rebellen  macht ganz Orenburg zieern... Meine aus 1200 Mann bestehende Garnison ist noch  das einzige Komando worauf ich mich verlasse, durch die Gnade des Hchsten ha ben wir 12 Spions aufgefangen etc. (Письмо Рейнсдорпа к гр. Чернышеву от 9 октяб ря 1773.)  Бердская казачья слобода, при реке Сакмаре. Она обнесена была оплотом и  рогатками. По углам были батареи. Дворов в ней было до двухсот. Жалованных  казаков считалось до ста. Они имели своего атамана и особых старшин .

 В городе убито 7 человек, в том числе одна баба, шедшая за водой .

 В другой раз Пугачев, пьяный, лежа в кибитке, во время бури сбился с до роги   и   въехал   в   оренбургские   ворота.   Часовые   его   окликали.   Казак   Федулев, 

a  Рейнсдорп в сем числе не считает башкирцев. (Прим. Пушкина.)

правивший   лошадьми,   молча   поворотил   и   успел   ускакать.   Федулев,   недавно  умерший, был один из казаков, предавших самозванца в руки правительства .

 Слышано мною от самого Дмитрия Денисовича Пьянова, доныне здрав ствующего в Уральске .

  Кажется, Пугачев и его сообщники не полагали важности в этой паро дии. Они в шутку называли также Бердскую слободу — Москвою, деревню Кар гале — Петербургом, а Сакмарский городок — Киевом.   Так пишет Кар в письме к графу Чернышеву от 11 ноября 1773 .

  ОвзяноПетровский   завод   принадлежал   купцу   Твердышеву,   человеку  предприимчивому и смышленому. Твердышев нажил свое огромное имение в  течение семи лет. Потомки его наследников суть доныне одни из богатейших  людей в России .

 Деревня Юзеева во 120 верстах от Оренбурга .

  То есть  депутат  в  Комиссии  составления  Нового  уложения.  Депутатов  было 652 человека. Им розданы были, для ношения в петлице, на золотой це почке золотые овальные медали с изображением на одной стороне вензелевого  е. и. в. имени, а на другой пирамиды, увенчанной императорскою короною, с  надписью: Блаженство каждого и всех; а внизу: 1766 год, декабря 14 день .

 Из сего калмыцкого полковника сделали капитана Калмыкова .

  При сем сражении пойман был один из первых зачинщиков бунта, Да нила   Шелудяков.   Старый   наездник   принял   оренбургских   казаков   за   своих   и  подскакал к ним с повелениями. Казак схватил его за ворот; Пугачев, некогда  живший у него в работниках, любил его и звал своим отцом. На другой день, не  нашед его между убитыми, многие подъезжали к городу и требовали его выда чи. Дня через два, перед светом, три человека подъехали к городскому валу и  требовали опять Шелудякова. Им отвечали: приведите к нам и сына его (Пуга чева), и обещали за то 500 рублей награждения. Они отъехали молча. Шелудя ков был пытан и умер дней через пять .

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Действия мятежников. — Майор Заев. — Взятие Ильинской крепости. — Смерть Камеш кова и Воронова. — Состояние Оренбурга. — Осада Яицкого городка. — Сражение под Бердою.  — Бибиков в Казани. — Екатерина II, помещица казанская. — Мнение Европы. — Вольтер. —  Указ о доме и семействе Пугачева .

Разбитие   Кара   и   Фреймана,   погибель   Чернышева   и   неудачные   вылазки  Валленштерна и Корфа увеличили в мятежниках дерзость и самонадеянность.  Они кинулись во все стороны, разоряя селения, города, возмущая народ, и ни где не находили супротивления. Торнов с шестьюстами человек взбунтовал и  ограбил всю Нагайбацкую область. Чика между тем подступил под Уфу с деся титысячным отрядом и осадил ее в конце ноября. Город не имел укреплений  подобных оренбургским; однако ж комендант Мясоедов и дворяне, искавшие в  нем убежища, решились обороняться. Чика, не отваживаясь на сильные напа дения,   остановился   в   селе   Чесноковке   в   десяти   верстах   от   Уфы,   взбунтовал  окрестные деревни, большею частию башкирские, и отрезал город от всякого  сообщения. Ульянов, Давыдов и Белобородов действовали между Уфою и Каза нью. Между тем Пугачев послал Хлопушу с пятьюстами человек и шестью пуш ками   взять  крепости   Ильинскую  и  ВерхнеОзерную,  к  востоку  от   Оренбурга.  Для защиты сей стороны отряжен был сибирским губернатором Чичериным  генералпоручик Декалонг и генералмайор Станиславский 1. Первый прикры вал границы сибирские; последний находился в Орской 2 крепости, действуя не решительно,   теряя   бодрость   при   малейшей   опасности   и   под   различными  предлогами отказываясь от исполнения своего долга .

Хлопуша взял Ильинскую, на приступе заколов коменданта, поручика Ло патина; но пощадил офицеров и не разорил даже крепости. Он пошел на Верх неОзерную. Комендант, подполковник Демарин, отразил его нападение. Узнав  о том, Пугачев сам поспешил на помощь Хлопуше и, соединясь с ним 26 ноября  утром,   подступил   тот   же   час   к   крепости.   Целый   день   пальба   не   умолкала.  Несколько раз мятежники, спешась, ударяли в копья, но всегда были опрокину ты. Вечером Пугачев отступил в башкирскую деревню, за двенадцать верст от  ВерхнеОзерной. Тут узнал он, что с Сибирской линии идут к Ильинской три  роты, отряженные генералмайором Станиславским. Он пошел пресечь им до рогу .

Майор   Заев,   начальствовавший   сим   отрядом,   успел,   однако,   занять  Ильинскую (27 ноября). Крепость, оставленная Хлопушею, не была им выжже на. Жители не были выведены. Между ими находилось несколько пленных кон федератов. Стены и некоторые избы были повреждены. Войско все было взято,  кроме   одного   сержанта  и   раненого  офицера.  Анбар  был  отворен.  Несколько  четвертей муки и сухарей валялись на дворе. Одна пушка брошена была в воро тах. Заев наскоро сделал некоторые распоряжения, расставил по трем бастио нам три пушки, бывшие в его отряде (на четвертый недостало); также учредил  караулы и разъезды и стал ожидать неприятеля .

На другой день в сумерки Пугачев явился перед крепостью. Мятежники  приблизились и, разъезжая около ее, кричали часовым: «Не стреляйте и выхо дите вон: здесь государь». По них выстрелили из пушки. Убило ядром одну ло шадь. Мятежники скрылись и через час показались изза горы, скача врассып ную под предводительством самого Пугачева. Их отогнали пушками. Солдаты и  пленные поляки (особливо последние) с жаром просились на вылазку, но Заев  не согласился, опасаясь от них измены. «Оставайтесь здесь и защищайтесь, —  сказал он им, — а я от генерала выходить на вылазку повеления не имею» .

29го Пугачев подступил опять, везя две пушки на санях и перед ними по двигая несколько возов сена. Он кинулся к бастиону, на котором не было пуш ки.  Заев   поспешил поставить там две, но прежде, нежели  успели  их перета щить, мятежники разбили ядрами деревянный бастион, спешась бросились и  доломали его и с обычным воплем ворвались в крепость. Солдаты расстроились  и побежали. Заев, почти все офицеры и двести рядовых были убиты. Остальных  погнали   в   ближнюю   татарскую   деревню.   Пленные   солдаты   приведены   были  против заряженной пушки. Пугачев, в красном казацком платье, приехал вер хом в сопровождении Хлопуши. При его появлении солдаты поставлены были  на колени. Он сказал им: «Прощает вас бог и я, ваш государь Петр III, импера тор. Вставайте!». Потом велел оборотить пушку и выпалить в степь. Ему пред ставили капитана Камешкова и прапорщика Воронова. История должна сохра нить сии смиренные имена. «Зачем вы шли на меня, на вашего государя?» —  спросил победитель. — «Ты нам не государь, — отвечали пленники, — у нас в  России государыня императрица Екатерина Алексеевна и государь цесаревич  Павел Петрович, а ты вор и самозванец». Они тут же были повешены. — Потом  привели капитана Башарина. Пугачев, не сказав уже ему ни слова, велел было  вешать и его. Но взятые в плен солдаты стали за него просить. «Коли он был до  вас добр, — сказал самозванец, — то я его прощаю». И велел его так же, как и  солдат, остричь показацки, а раненых отвезти в крепость. Казаки, бывшие в от ряде, были приняты мятежниками, как товарищи. На вопрос, зачем они тотчас  не присоединились к осаждающим, они отвечали, что боялись солдат .

От Ильинской Пугачев опять обратился к ВерхнеОзерной. Ему непремен но хотелось ее взять, тем более что в ней находилась жена бригадира Корфа. Он  грозился ее повесить, злобясь на ее мужа, который думал обмануть его лживы ми переговорами 3 .

30 ноября он снова окружил крепость и целый день стрелял по ней из пу шек, покушаясь на приступ то с той, то с другой стороны. Демарин, для ободре ния своих, целый день стоял на валу, сам заряжая пушку. Пугачев отступил и  хотел идти противу Станиславского, но, перехватив оренбургскую почту, разду мал и возвратился в Бердскую слободу .

Во время его отсутствия Рейнсдорп хотел сделать вылазку, и 30го, ночью,  войско выступило было из городу; но лошади, изнуренные бескормицей, пада ли   и   дохли   под   тяжестью   артиллерии,   а   несколько   казаков   бежало.   Валлен штерн принужден был возвратиться .

В Оренбурге начинал оказываться недостаток в съестных припасах. Рейнс дорп  требовал оных от Декалонга и Станиславского. Оба отговаривались. Он  ежечасно ожидал прибытия нового войска и не получал о нем никакого изве стия, будучи отрезан отовсюду, кроме Сибири и киргизкайсацких степей. Для  поимки языка высылал он иногда до тысячи человек, и то нередко без успеха.  Вздумал он, по совету Тимашева, расставить капканы около вала и как волков  ловить мятежников, разъезжающих ночью близ города. Сами осажденные сме ялись над сею военной хитростию, хотя им было не до смеха; а Падуров, в од ном из своих писем, язвительно упрекал губернатора его неудачной выдумкой,  предрекая ему гибель и насмешливо советуя покориться самозванцу 4 .

Яицкий городок, сие первое гнездо бунта, долго не выходил из повинове ния, устрашенный войском Симонова. Наконец частые пересылки с бунтовщи ками и ложные слухи о взятии Оренбурга ободрили приверженцев Пугачева.  Казаки, отряжаемые Симоновым из города для содержания караулов или для  поимки возмутителей, подсылаемых из Бердской слободы, начали явно оказы вать неповиновение, освобождать схваченных бунтовщиков, вязать верных стар шин и перебегать в лагерь к самозванцу. Разнесся слух о приближении мятеж нического отряда. В ночь с 29 на 30 декабря старшина Мостовщиков выступил  противу него. Через несколько часов трое из бывших с ним казаков прискакали  в крепость и объявили, что Мостовщиков в семи верстах от города был окружен  и захвачен многочисленными толпами бунтовщиков. Смятение в городе было  велико. Симонов оробел; к счастию, в крепости находился капитан Крылов, че ловек решительный и благоразумный. Он в первую минуту беспорядка принял  начальство над гарнизоном и сделал нужные распоряжения. 31 декабря отряд  мятежников, под предводительством Толкачева, вошел в город. Жители приня ли его с восторгом и тут же, вооружась чем ни попало, с ним соединились, бро сились к крепости изо всех переулков, засели в высокие избы и начали стрелять  из окошек. Выстрелы, говорит один свидетель, сыпались подобно дроби, битой  десятью барабанщиками. В крепости падали не только люди, стоявшие на виду,  но и те, которые на минуту приподымались изза заплотов. — Мятежники, без опасные в десяти саженях от крепости, и большею частию гулебщики (охотники)  попадали даже в щели, из которых стреляли осажденные. Симонов и Крылов  хотели зажечь ближайшие дома. Но бомбы падали в снег и угасали или тотчас  были заливаемы. Ни одна изба не загоралась. Наконец трое рядовых вызвались  зажечь ближайший двор, что им и удалось. Пожар быстро распространился.  Мятежники выбежали, из крепости начали по них стрелять из пушек; они уда лились, унося убитых и раненых. К вечеру ободренный гарнизон сделал вылаз ку и успел зажечь еще несколько домов .

В крепости находилось до тысячи гарнизонных солдат и послушных; до вольное количество пороху, но мало съестных припасов. Мятежники осадили  крепость,   завалили  бревнами  обгорелую  площадь  и  ведущие  к  ней  улицы   и  переулки, за строениями взвели до шестнадцати батарей, в избах, подвержен ных выстрелам, поделали двойные стены, засыпав промежуток землею, и нача ли вести подкопы. Осажденные старались только отдалить неприятеля, очищая  площадь и нападая на укрепленные избы. Сии опасные вылазки производились  ежедневно, иногда два раза в день, и всегда с успехом: солдаты были остервене ны, а послушные не могли ожидать пощады от мятежников .

Положение  Оренбурга становилось ужасным. У  жителей  отобрали  муку  и крупу и стали им производить ежедневную раздачу. Лошадей давно уже кор мили хворостом. Большая часть их пала и употреблена была в пищу. Голод уве личивался.   Куль   муки   продавался   (и   то   самым   тайным   образом)   за   два дцать пять рублей. По предложению Рычкова (академика, находившегося в то   время в Оренбурге) стали жарить бычачьи и лошадиные кожи и, мелко изру бив, мешать в хлебы. Произошли болезни. Ропот становился громче. Опасались  мятежа .

В   сей  крайности   Рейнсдорп   решился   еще   раз  попробовать  счастия  ору жия, и 13 января все войска, находившиеся в Оренбурге, выступили из города  тремя колоннами под предводительством Валленштерна, Корфа и Наумова. Но  темнота   зимнего   утра,   глубина   снега   и   изнурение   лошадей   препятствовали  дружному содействию  войск. Наумов первый  прибыл  к назначенному месту.  Мятежники увидели  его и  успели сделать свои  распоряжения. Валленштерн,  долженствовавший занять высоты у дороги из Берды в Каргале, был предупре жден. Корф был встречен сильным пушечным огнем; толпы мятежников нача ли заезжать в тыл обеим колоннам. Казаки, оставленные в резерве, бежали от  них и, прискакав к колонне Валленштерна, произвели общий беспорядок. Он  очутился между трех огней; солдаты его бежали; Валленштерн отступил; Корф  ему   последовал;   Наумов,   сначала   действовавший   довольно   удачно,   страшась  быть отрезанным, кинулся за ними. Все войско бежало в беспорядке до самого  Оренбурга, потеряв до четырехсот убитыми и ранеными и оставя пятнадцать  орудий в руках разбойников. После сей неудачи Рейнсдорп уже не осмеливался  действовать наступательно и под защитою стен и пушек стал ожидать своего  освобождения .

Бибиков прибыл в Казань 25 декабря. В городе не нашел он ни губернато ра, ни главных чиновников. Большая часть дворян и купцов бежала в губернии  еще безопасные. Брант был в Козьмодемьянске. Приезд Бибикова оживил уныв ший город; выехавшие жители стали возвращаться. 1 января 1774 года, после  молебствия и слова, говоренного казанским архиереем Вениамином, Бибиков  собрал у себя дворянство и произнес умную и сильную речь, в которой, изобра зив настоящее бедствие и попечения правительства о пресечении оного, обра тился к сословию, которое вместе с правительством обречено было на гибель  крамолою, и требовал содействия от его усердия к отечеству и верности к пре столу. Речь сия произвела глубокое впечатление. Собрание тут же положило на  свой счет составить и вооружить конное войско, поставя с двухсот душ одного  рекрута. Генералмайор Ларионов, родственник Бибикова, был избран в началь ники   легиона.   Дворянство   симбирское,   свияжское   и   пензенское   последовало  сему примеру: были составлены еще два конных отряда и поручены начальству  майоров Гладкова и Чемесова и капитана Матюнина. Казанский магистрат так же вооружил на свое иждивение один эскадрон гусар .

Императрица   изъявила   казанскому   дворянству   монаршее   благоволение,  милость и покровительство и в особом письме к Бибикову, именуя себя казан ской помещицей, вызывалась принять участие в мерах, предпринимаемых об щими   силами.   Дворянский   предводитель   Макаров   отвечал   императрице   ре чью,   сочиненной   гвардии   подпоручиком   Державиным,   находившимся   тогда  при главнокомандующем 5 .

Бибиков, стараясь ободрить окружавших его жителей и подчиненных, ка зался равнодушным и веселым; но беспокойство, досада и нетерпение терзали  его. В письмах к графу Чернышеву, Фонвизину и своим родственникам он живо  изображает затруднительность своего положения. 30 декабря  писал  он своей  жене: «Наведавшись о всех обстоятельствах, дела здесь нашел прескверны, так  что и описать, буде б хотел, не могу; вдруг себя увидел гораздо в худших обстоя тельствах и заботе, нежели как сначала в Польше со мною было. Пишу день и  ночь, пера из рук не выпуская; делаю все возможное и прошу Господа о помо щи. Он един исправить может своею милостию. Правда, поздненько хватились.  Войска мои прибывать начали вчера, баталион гренадер и два эскадрона гусар,  что я велел везти на почте, прибыли. Но к утушению заразы сего очень мало, а  зло таково, что похоже (помнишь) на петербургский пожар, как в разных ме стах вдруг горело и как было поспевать всюду трудно. Со всем тем, с надеждою  на Бога, буду делать, что только в моей возможности будет. Бедный старик гу бернатор Брант так замучен, что насилу уже таскается. Отдаст Богу ответ в про литой крови и погибели множества людей невинных, кто скоростию перепако стил здешние дела и обнажил от войск. Впрочем, я здоров, только пить ни есть  не хочется, и сахарные яства на ум нейдут. Зло велико, преужасно. Батюшку,  милостивого государя, прошу о родительских молитвах, а праведную 6 Евпрак сию нередко поминаю. Ух! дурно» .

В самом деле, положение дел было ужасно. Общее возмущение башкир цев,   калмыков   и   других   народов,   рассеянных   по   тамошнему   краю,   отовсюду  пресекало   сообщение.  Войско   было  малочисленно   и   ненадежно.  Начальники  оставляли свои места и бежали, завидя башкирца с сайдаком или заводского  мужика с дубиною 7. Зима усугубила затруднения. Степи покрыты были глубо ким снегом 8. Невозможно было двинуться вперед, не запасшись не только хле бом, но и дровами 9. Селения были пусты, главные города в осаде, другие заня ты шайками бунтовщиков, заводы разграблены и выжжены, чернь везде волно валась и злодействовала. Войска, посланные изо всех концов государства, подви гались медленно. Зло, ничем не прегражденное, разливалось быстро и широко.  От Илецкого городка до Гурьева яицкие казаки бунтовали. Губернии Казанская,  Нижегородская и Астраханская 10 были наполнены шайками разбойников; пла мя могло ворваться в самую Сибирь; в Перми начинались беспокойства; Екате ринбург был в опасности. Киргизкайсаки, пользуясь отсутствием войск, начали  переходить через открытую границу, грабить хутора, отгонять скот, захватывать  жителей 11. Закубанские народы шевелились, возбуждаемые Турцией; даже не которые из европейских держав думали воспользоваться затруднительным по ложением, в коем находилась тогда Россия 12 .

Виновник сего ужасного смятения привлекал общее внимание. В Европе  принимали   Пугачева   за   орудие   турецкой   политики.  Вольтер,  тогдашний  представитель господствующих мнений, писал Екатерине: Cest apparemment le  chevalier de Toe qui a fait jouer ceee farce, mais nous ne sommes plus au temps de  Demetrius, et telle pice de thtre qui russissait il y a deux cents ans est sie  aujourdhui.a Императрица,   досадуя   на   сплетни   европейские,   отвечала   Вольтеру   с  некоторым нетерпением: Monsieur, les gazeees seules font beaucoup de bruit du  brigand Pougatschef lequel nest en relation directe, ni indirecte avec mr de Toe. Je  fais autant de cas des canons fondus par lun que des entreprises de lautre. Mr de  Pogatschef et mr de Toe ont cependant cela de commun, que le premier le tous les  jours sa corde de chanvre et que le second sexpose  chaque instant au cordon de  soie b 13 .

Несмотря на свое презрение к разбойнику, императрица не упускала ни  одного средства образумить ослепленную чернь. Разосланы были всюду увеще вательные   манифесты;   обещано   десять   тысяч   рублей   за   поимку   самозванца.  Особенно опасались сношений Яика с Доном. Атаман Ефремов был сменен, а  на его место избран Семен Сулин. Послано в Черкасск повеление сжечь дом и  имущество Пугачева, а семейство его,  безо всякого оскорбления,  отправить в Ка зань,   для   уличения   самозванца   в   случае   поимки   его.   Донское   начальство   в  точности исполнило слова высочайшего указа: дом Пугачева, находившийся в  Зимовейской станице, был за год пред сим продан его женою, пришедшею в  крайнюю бедность, и уже сломан и перенесен на чужой двор. Его перевезли на  прежнее   место  и в  присутствии  духовенства и  всей  станицы сожгли. Палачи  развеяли пепел на ветер, двор окопали и огородили, оставя на веки в запусте нии, как место проклятое. Начальство, от имени всех зимовейских казаков, про сило дозволения перенести их станицу на другое место, хотя бы и менее выгод ное.  Государыня не согласилась на столь убыточное доказательство усердия и  только  переименовала Зимовейскую  станицу в Потемкинскую, покрыв  мрач a  Повидимому, этот фарс разыгрывается по воле Шевалье де Тотт, но мы живем уже не во времена  Димитрия, и пьеса, имевшая успех двести лет назад, ныне освистана (франц.) .

b  Одни только газеты подымают шум по поводу разбойника Пугачева, который ни в прямых, ни в  косвенных   отношениях   с   г.   де   Тотт   на   состоит.   Пушки,   отлитые   одним,   для   меня   значат   столько   же,  сколько предприятия другого. Господин де Пугачев и господин де Тотт имеют, впрочем, то общее, что  один   изо   дня   в   день   плетет   себе   веревку   из   конопли,   а   другой   в   любую   минуту   рискует   получить  шелковый шнурок (франц.) .

ные   воспоминания   о   мятежнике   славой   имени   нового,   уже   любезного   ей   и  отечеству. Жена Пугачева, сын и две дочери (все трое малолетные) были отосла ны в Казань, куда отправлен и родной его брат, служивший казаком во второй  армии. Между тем отобраны следующие подробные сведения о злодее, коле бавшем государство 14 .

Емельян Пугачев, Зимовейской станицы служилый казак, был сын Ивана  Михайлова, умершего в давних годах. Он был сорока лет от роду, росту средне го, смугл и худощав; волосы имел темнорусые, бороду черную, небольшую и  клином. Верхний зуб был вышибен еще в ребячестве, в кулачном бою. На левом  виску имел он белое пятно, а на обеих грудях знаки, оставшиеся после болезни,  называемой черною немочью 15. Он не знал грамоты и крестился пораскольни чьи.   Лет   тому  десять  женился  он  на  казачке   Софье  Недюжиной,  от   которой  имел пятеро детей. В 1770 году был он на службе во второй армии, находился  при взятии Бендер и через год отпущен на Дон по причине болезни. Он ездил  для излечения в Черкасск. По его возвращении на родину зимовейский атаман  спрашивал его на станичном сбору, откуда взял он карюю лошадь, на которой  приехал домой? Пугачев отвечал, что купил ее в Таганроге; но казаки, зная его  беспутную жизнь, не поверили и послали его взять тому письменное свидетель ство. Пугачев уехал. Между тем узнали, что он подговаривал некоторых казаков,  поселенных под Таганрогом, бежать за Кубань. Положено было отдать Пугачева  в руки правительству. Возвратясь в декабре месяце, он скрывался на своем хуто ре, где и был пойман; но успел убежать; скитался месяца три неведомо где; на конец, в великом посту, однажды вечером пришел тайно к своему дому и по стучался в окошко. Жена впустила его и дала знать о нем казакам. Пугачев был  снова   пойман   и   отправлен   под   караулом   к   сыщику,   старшине   Макарову,   в  Нижнюю Чирскую станицу, а оттуда в Черкасск. С дороги он бежал опять и с  тех пор уже на Дону не являлся. Из показаний самого Пугачева, в конце 1772  года приведенного в Канцелярию дворцовых дел, известно уже было, что после  своего побега скрывался он за польской границей, в раскольничьей слободе Вет ке;   потом   взял   паспорт   с   Добрянского   форпоста,   сказавшись   выходцем   из  Польши, и пробрался на Яик, питаясь милостыней. — Все сии известия были  обнародованы; между тем правительство запретило народу толковать о Пугаче ве, коего имя волновало чернь. Сия временная полицейская мера имела силу  закона до самого восшедствия на престол покойного государя, когда разрешено  было писать и печатать о Пугачеве 16. Доныне престарелые свидетели тогдашне го смятения неохотно отвечают на вопросы любопытных.  ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ ЧЕТВЕРТОЙ  У Декалонга со Станиславским было до 5000 войска. Но все они были рас тянуты на великом пространстве от крепости ВерхоЯицкой до Орской. Дека лонг их не сосредоточил, боясь оставить линейные крепости без обороны .

  Орская крепость на степной стороне реки Яика, в двух верстах от реки  Ори, выстроена в 1735 году под названием Оренбурга. Она имела изрядные зем ляные укрепления. В ней всегда находился командир Орской дистанции и двой ное число гарнизона по причине близ кочующих орд .

 Корф после сражения 14 ноября подсылал к Пугачеву казака с предложе ниями о сдаче Оренбурга и с обещанием выйти к нему навстречу. Пугачев осто рожно подъезжал к Оренбургу и, усумнясь в искренности предложений, скоро  возвратился в Берду .

 Рейнсдорп, потеряв надежду победить Пугачева силой оружия, пустился  в полемику не весьма приличную. В ответ на дерзкие увещания самозванца он  послал ему письмо со следующею надписью: «Пресущему злодею и от бога от ступившему человеку, сатанину внуку, Емельке Пугачеву». Секретари Пугачева  не остались в долгу. Помещаем здесь письмо Падурова, как образец канцеляр ского   его   слога.   «Оренбургскому   губернатору,   сатанину   внуку,   дьявольскому  сыну. Прескверное ваше увещевание здесь получено, за что вас, яко всескверно го общему покою ненавистника, благодарим. Да и сколько ты себя, по действу  сатанину, ни ухищрял, однако власть божию не перемудришь. Ведай, мошен ник: известно (да и по всему тебе, бестии, знать должно), сколько ты ни пробо вал своего всескверного счастия, однако счастие ваше служит единому твоему  отцу, сатане. Разумей, бестия, хотя ты по действу сатанину во многих местах  капканы и расставил, однако ваши труды остаются вотще, а на тебя здесь хотя  веревочных не станет петель, а мы у мордвина, хоть гривну дадим, мочальных  (возьмем), да на тебя веревку свить можем; не сумневайся, мошенник, из б....  сделан. Наш всемилостивейший монарх, аки орел поднебесный, во всех армиях  на один день бывает; а с нами всегда присутствует. Да и б мы вам советовали,  оставя свое невредие, прийти к нашему чадолюбивому отцу и всемилостивей шему монарху: егда придешь в покорение, сколько твоих озлоблений ни было,  не   только   во   всех  извинениях  всемилостивейше   прощает,   да   и   сверх   того   вас  прежнего достоинства не лишит; а здесь не безызвестно, что вы и мертвечину в  честь кушаете, и тако объявя вам сие, да и пребудем по склонности вашей ко  услугам готовы. Февраля 23 дня 1774 года» .

  Я не имел случая читать эту речь. Помещаем письмо, сочиненное также 

Державиным по тому же поводу:

«Всеавгустейшая государыня, премудрая и непобедимая императрица!  Дражайшее нам и потомкам нашим неоцененное слово, сей приятный и  для позднейшего рода казанского дворянства фимиам, сей глас радости, вечной  славы нашей и вечного нашего веселия, в высочайшем вашего императорского  величества   к   нам   благоволения   слыша,  кто  бы   не   получил   из  нас   восторга   в  душу свою, чье бы не возыграло сердце о толиком благополучии своем? Обли ста нас в скорби нашей и печали свет милосердия твоего! А потому, если бы кто  теперь из нас не радовался, тот бы поистине еще худо изъявил усердие свое  отечеству и вашему императорскому величеству, даянием некоторой части име ния своего на составление корпуса нашего. И бысть угодна наша жертва пред  тобою; се счастие наше, се восхищение душ наших!

Но, всемилостивейшая государыня, ваше императорское величество обык нуть   соизволили   взирать   на   малые   знаки   усердия,   как   на   великие;   изливая  окрест престола щедроты благоутробия своего, изливаете оные и в страны отда ленные; осиявая лучами милости своея всех купно и всех везде своим человеко любием  милуете;  а потому, конечно,  и  посильное даяние долга нашего, соб ственно самим же нам нужное, ваше императорское величество, толь милости во и благоугодно от нас приять соизволили .

«Сей есть прямо образ мысли благородных», — ваше императорское вели чество в честь нам сказать изволили. Что ж мы из сего высочайшего нам при знания заключить должны? Не сущее ли одно токмо матернее побуждение к  исполнению долга нашего? не милосердие ли одно? За то мы похвалу получа ем, что истинное дело наше! Но, кроме особливыя и заслугу превышающий по чести, хвалится ли за то священнослужитель, что он всенародно бога молит?  Кроме неописанныя вашего императорского величества к нам милости, достой ны ли и дворяне за то похвалы особливой, что они хотят защищать свое отече ство? Они суть щит его, они подпора престола царского. Пепел предков наших  вопиет к нам и зовет нас на поражение самозванца. Глас потомства уже укоряет  нас, что в век преславной, великой Екатерины могло возникнуть зло сие; кровь  братий наших, еще дымящаяся, устремляет нас на истребление злодея. Что ж  мы   медлили?   Чего   давно   недоставало   нам,   дабы   совокупно   поставить   грудь  свою противу хищника? Ежели душа у дворянина есть, то все у него есть ко  ополчению. Чего ж недоставало? не усердия ли нашего? Нет! мы давно горели  им, мы давно собиралися и хотели пренебречь жизнь свою; а теперь, по мило сти вашего императорского величества, есть у нас и согласитель мыслей наших.  Руководством его составился у нас корпус. Избранный в нем начальник трудит ся, товарищи его усердствуют, всё в порядке. Имение наше готово на пожертво вание, кровь наша на излияние, души наши на положение; умрем, — кто не  имеет мыслей сих, тот не дворянин .

Но сколь ни велик восторг должности нашей, сколь ни жарко рвение сер дец наших, однако слабы бы были силы наши на истребление гнусного врага  нашего, если б ваше императорское величество не ускорили войсками своими в  защищение наше, а паче всего присылкою к нам его высокопревосходительства  Александра Ильича Бибикова. Может быть, мы бы были и по  cю пору в нере шимости составить корпус наш, ежели б не он подал нам свои благоразумные  советы.   Он приездом своим рассыпал  туман уныния, носящегося над градом  здешним. Он ободрил души наши. Он укрепил сердца, колеблющиеся в верно сти богу, отечеству и тебе, всемилостивейшая государыня; словом сказать, он  оживотворил   страну,   почти   умирающую.   Величие   монарха   паче   познается   в  том, что он умеет разбирать людей и употреблять их во благовремении: то и в  сем не оскудевает вашего императорского величества тончайшее проницание;  на сей случай здесь надобен министр, воин, судия, чтитель святыя веры. По про зорливому вашего императорского величества изволению, мы всё сие в Алек сандре Ильиче Бибикове видим; за всё сие из глубины сердец наших любомуд рой душе твоей восписуем благодарение .

Но   едва   успеваем   сказать   здесь,   всемилостивейшая   государыня,   вашему  императорскому величеству крайние чувствия искренности нашей за милости  твои; едва успеваем воскурить пред образом твоим, великая императрица, нам  священным и нам любезным, кадило сердец наших за благоволения твои, уже  мы слышим новый глас, новые от тебя радости нового нам твоего великодушия  и снисхождения. Что ты с нами делаешь? в трех частях света владычество имею щая, славимая в концах земных, честь царей, украшение корон, из боголепия  величества своего, из сияния славы своея, снисходишь и именуешься нашею ка занскою   помещицею!  О   радости   для   нас   неизглаголанной,   о   счастия   для   нас  нескончаемого! се прямо путь к сердцам нашим! се преславное превозношение  праху нашего и потомков наших. Та, которая дает законы полвселенной, подчи няет себя нашему постановлению! та, которая владычествует нами, подражает  нашему примеру! тем ты более, тем ты величественнее .

Итак, исполнением долга нашего хотя мы не заслуживаем особливого ва шего императорского величества нам признания, любезного и нам дражайшего  товарищества твоего; однако высочайшую волю твою разверстым принимаем  сердцем и почитаем благополучием, начертаваем неоцененные слова благово ления твоего с благоговением в память нашу. Признаем тебя своею помещи цею, принимаем тебя в свое сотоварищество. Когда угодно тебе, равняем тебя с  собою. Но за сие ходатайствуй и ты за нас у престола величества твоего. Ежели  где силы наши слабы совершить усердие наше, помогай нам и заступай нас у  тебя. Мы более на тебя, нежели на себя, надеемся .

Великая императрица! чем же воздадим мы тебе за твою матернюю лю бовь к нам, за сии твои несказанные нам благодеяния? Наполняем сердца наши  токмо вящим воспламенением искоренять из света злобу, царства твоего недо стойную. Просим царя царей, да подаст он нам в том свою помощь, а вашему  императорскому величеству, истинной  матери  отечества, с любезным вашего  императорского величества сыном, с сею бесценною надеждой нашею, и с дра жайшею его супругою, в безмятежном царстве, многие лета благоденствия» .

  Монахиня Евпраксия Кириловна, бабка Александра Ильича. Он ею был  воспитан; в семействе своем почиталась она праведною .

  См. в Приложении письмо Бибикова к графу Чернышеву от 21 января  1774 года. — 5 января того же году писал он к Философову: «Терпение мое час  от часу становится короче в ожидании полков, ибо ежечасно получаю страш ные известия; с другой же стороны, что башкирцы с всякою сволочью партиями  разъезжают, заводы и селения грабят и делают убийства. Воеводы и начальники  отовсюду бегут с устрашением, и глупая чернь охотно на обольщение злодей ское бежит навстречу к ним же. Не могу тебе, мой друг, подробно описать бед ствие и разорение здешнего края, следовательно, суди и о моем по тому поло жении. Скареды и срамцы здешние гарнизоны всего боятся, никуда носа не сме ют показать, сидят по местам, как сурки, и только что рапорты страшные при сылают. Пугачевские дерзости и его сообщников из всех пределов вышли; всю ду посылают манифесты, указы. День и ночь работаю как каторжный, рвусь,  надседаюсь и горю как в огне адском; но варварству предательств и злодейству  не вижу еще перемены, не устает злость и свирепство, а можно ли от домашне го врага довольно охраниться, всё к измене, злодейству и к бунту на скопищах.  Бог один всемогущ, обратит всё сие в лучшее. Я при моих заботах непрестанно  его прошу» и проч .

 Снег в Оренбургской губернии выпадает иногда на три аршина .

 См. в Приложении письмо Бибикова к графу Чернышеву .

  Не должно терять из виду тогдашнее разделение государства на губер нии и провинции .

 В 1774 году уведено в плен киргизцами до 1380 человек .

 См. в Записках Храповицкого (в 1791 году) весьма любопытный разговор  государыни о Густаве III .

 См. Переписку Вольтера с императрицею .

  Помещаем здесь показания жены Пугачева, Софьи Дмитриевой, в том  виде, как они были представлены в Военную коллегию .

Описание известному злодею и самозванцу, какого он есть свойства и примет,   учиненное по объявлению жены его Софьи Дмитриевой .

1. Мужа ее, войска Донского, Зимовейской станицы служилого казака, зо вут Емельян Иванов сын, прозывается Пугачевым .

2.   Отец   его   родной   был   той   же   Зимовейской   станицы   служилый   казак,  Иван Михайлов сын Пугачев же, который в давних годах умре .

3. Тому мужу ее ныне от роду будет лет сорок, лицом сухощав, во рту верх него спереди зуба нет, который он выбил саласкамиa, еще в малолетстве в игре,  а от того времени и доныне не вырастает. На левом виску от болезни круглый  белый признак, от лица совсем отменный величиною с двукопеечник; на обеих  грудях, назад тому третий год, были провалы, отчего и мнит она, что быть на добно признакам же. На лице имеет желтые конопатины; сам собою смугловат,  волосы на голове темнорусые показацки подстригал, росту среднего, борода  была клином черная, небольшая .

4. Веру содержал истинно православную; в церковь божию ходил, испове дался и святых таин приобщался, на что и имел отца духовного, Зимовейской  же станицы священника Федора Тихонова; а крест ко изображению совокуплял  большой с двумя последними пальцами .

5. Женился тот муж ее на ней, и она шла, оба первобрачные, назад тому  лет с 10, и с которым и прижили детей пятерых, из коих двое померли, а трое и  теперь в живых. Первый сын Трофим десяти лет, да дочери вторая Аграфена по  седьмому году, а третья Христина по четвертому году .

6. Оный же муж ее, назад тому три года, послан на службу во вторую ар мию, где и был два года, и оттуда, ныне другой год, за грудною болезнию, о ко торой выше значит, по весне отпущен, а посему и был в доме одно лето, в кото рую бытность и нанял вместо себя в службу в Бахмуте на Донце казака, а как его  звать и прозвания, да и где теперь находится, не знает; — а после сего a  Технический термин у кулачных бойцов, значит удар по челюстям. (Прим. Пушкина) 7. В октябре месяце 772 года он, оставивши ее с детьми, неведомо куда бе жал, и где был, и какие от него происходили дела, об ином, как он ничего не  сказывал, так и сама не знала; а 8.   773 года,  в великом посту,  тот  муж  ее  тайным образом пришел  к  ху торскому их дому вечером под окошко, которого она и пустила; но того ж само го часа объявила казакам, а они, взявши его, повели к станичному атаману, а он де отправил в Верхнюю Чирскую станицу к старшине, но о имени его не упо мнит, а оттуда в Черкасский; но не довезя, однако ж, до оного, в Цымлянской  станице бежал и потому, где теперь находится, не ведает .

9. Во время ж той мужа ее поимки сказывал он атаману и на сборе всем ка закам, что был в Моздоке, но что делал, потому ж не знает .

10. Писем он к ней как с службы из армии, так и из бегов своих никогда не  присылывал: да и чтоб в станицу их или к кому другому писал, об оном не зна ет, он же вовсе и грамоте не умеет .

11. Что же муж ее точно есть упоминаемый Емельян Пугачев, то сверх ее  самоличного с детьми сознатия и уличения, могут в справедливость доказать и  родной его брат, Зимовейской же станицы казак Дементий Иванов сын Пугачев  (который ныне находится в службе в 1й армии), да и родные ж сестры, из коих  первая Ульяна Иванова, коя ныне находится в замужестве той же станицы за ка заком   Федором   Григорьевым,   по   прозванию   Брыкалиным,   а   вторая   Федосья  Иванова, которая также замужем за казаком из Прусак Симоном Никитиным, а  прозвания не знает, кой ныне жительство имеет в Азове, которые все мужа ее  также знают довольно .

12. Речь и разговоры муж ее имел по обыкновению казацкому, а иностран ного языка никакого не знал .

13. Домом они жили в Зимовейской станице своим собственным, который  по побеге мужа (что дневного пропитания с детьми иметь стало не от чего) про дала за 24 руб. за 50 коп. Есауловской станицы казаку Ереме Евсееву на слом, ко торый его в ту Есауловскую станицу по сломке и перевез; а ныне особою ко мандою паки в Зимовейскую станицу перевезен и на том же месте, где он стоял  и они жили, сожжен; а хутор их, состоящий так же неподалеку Зимовейской  станицы, сожжен же .

14. Сама же та Пугачева жена, казачья дочь, и отец ее был Есауловской ста ницы служилый казак, Дмитрий, по прозванию Недюжин, а отчества не припо мнит, потому что она после него осталась в малолетстве, и после ж которого  остались и теперь вживе находятся дочери его, а ей сестры родные, первая Анна  Дмитриева, в замужестве Есауловской станицы за казаком Фомою Андреевым,  по прозванию Пилюгиным, который и находится в службе тому ныне 8й год, а  в   которой  армии, не знает. Вторая  Василиса  Дмитриева, в  замужестве также  Есауловской станицы за казаком Григорием Федоровым, по прозванию Махиче вым; да третий сын отца ее, а ей брат родной Иван Дмитриев, по прозванию  Недюжин, живет в Есауловской же станице служилым казаком и по отъезде ее  в здешнее место был при доме своем и к наряду в службу в готовности .

Прилагаю не менее любопытное извлечение из показания бывшего в 1771   году Зимовейской станицы атаманом отставного казака Трофима Фомина:

«В 1771 году, в феврале месяце, Емельян Пугачев отбыл в город Черкасск  для излечения болезни, со взятым у меня станичным билетом, и через месяц  возвратился на карей лошади. На допрос мой, где он ее достал, отвечал он: на  станичном сборе, что купил в Таганрожской крепости конного казацкого полку  у казака Василья Кусачкина. Но казаки, не поверя ему, послали его взять пись менный вид от ротного командира. Пугачев и поехал, но пред его возвращени ем зять его, Прусак, бывший Зимовейской станицы казак, а ныне состоящий в  Таганрогском казацком полку, явился у нас и на станичном сборе показал, что  он с женою и Василий Кусачкин, да еще третий, по уговору Пугачева, бежали за  Кубань на Кумуреку, где он (Прусак), побыв малое время, оставил их и возвра тился на Дон. Почему и отправил я при станичном рапорте в Черкасск Прусака  с женою и родною ее матерью, по причине их побега. В декабре того же года Пу гачев был пойман в его хуторе и содержался под караулом. Намерен был я его,  как праздношатающегося, выдать находящемуся тогда в сыске и высылке бег лых всякого звания людей, старшине Михайле Макарову. Но Пугачев со станич ной избы изпод караула бежал и уже чрез три месяца на том же хуторе пой ман и показал на станичном сборе, что был в Моздоке, почему при рапорте и  послан мною к старшине Макарову в Нижнюю Черкасскую станицу, а сей чрез  нашу станицу послал уже его при рапорте в Черкасск. Когда его провели, увидя  по подорожной, что послан он был в колодке, которой на нем уже не было,  приказал я ему набить другую и отослал его в верхнюю Курмоярскую станицу,  от   которой   в   принятии   оного  Пугачева  расписку   получил.  Через   две   недели  спустя от старшины Макарова по всем станицам прислано было объявление,  что оный Пугачев бежал с дороги, и не иначе ежели явится где, изловить; а как  он бежал, не знаю» .

За неумением грамоте, Василий Ермолаев руку приложил .

  Гн Левшин пишет, что самозванец показывал сии пятна легковерным  своим сообщникам и выдавал их за какието царские знаки. Оно не совсем так:  самозванец, хвастая, показывал их как знаки ран, им полученных .

  Многие и воспользовались сим разрешением; несмотря на то, история  Пугачевского возмущения мало известна. В Записках о жизни и службе А. И.  Бибикова мы находим самое подробное известие об оном, но сочинитель довел  свой рассказ только до смерти Бибикова. Книжка, изданная под заглавием: Ми хельсон в Казани, есть не что иное, как весьма любопытное письмо архимандрита  Платона Любарского, напечатанное почти безо всякой перемены, с приобщени ем незначащих показаний. Гн Левшин в своем Историческом и статистическом  обозрении уральских казаков слегка коснулся Пугачева. Сей кровавый и любо пытный эпизод царствования Екатерины мало еще известен .

ГЛАВА ПЯТАЯ

Распоряжения Бибикова. — Первые успехи. — Взятие Самары и Заинска. — Державин. —  Михельсон. — Продолжение осады Яицкого городка. — Свадьба Пугачева. — Разорение Илец кой Защиты. — Смерть Лысова. — Сражение под Татищевой. — Бегство Пугачева. — Казнь Хло пуши. — Освобождение Оренбурга. — Пугачев разбит вторично. — Сражение при Чесноковке.  — Освобождение Уфы и Яицкого городка. — Смерть Бибикова .

Наконец   войска,   отовсюду   посланные   противу   Пугачева,   стали   прибли жаться к месту своего назначения. Бибиков устремил их к Оренбургу. Генерал майор князь Голицын с своим корпусом должен был заградить Московскую до рогу,   действуя   от   Казани   до   Оренбурга.   Генералмайору   Мансурову   вверено  было правое крыло для прикрытия Самарской линии, куда со своими отряда ми следовал майор Муфель и подполковник Гринев. Генералмайор Ларионов  послан был к Уфе и к Екатеринбургу. Декалонг охранял Сибирь и должен был  отрядить майора Гагрина с одною полевою командою для защиты Кунгура. В  Малыковку послан был гвардии поручик Державин для прикрытия Волги со  стороны Пензы и Саратова. Успех оправдал сии распоряжения. Бибиков снача ла сомневался в духе своего войска. В одном из полков (во Владимирском) ока зались было приверженцы Пугачева. Начальникам городов, через которые полк  проходил, велено было разослать по кабакам переодетых чиновников. Таким  образом возмутители были открыты и захвачены. Впоследствии Бибиков был  доволен своими полками. «Дела мои, богу благодарение! (писал он в феврале)  идут час от часу лучше; войски подвигаются к гнезду злодеев. Что мною доволь ны (в Петербурге), то я изо всех писем вижу, только спросили бы у гуся: не зя бут ли ноги?»

Майор Муфель с одною полевою командою 29 декабря приближился к Са маре, занятой накануне шайкою бунтовщиков, и, встреченный ими, разбил и  гнал их до самого города. Тут они под прикрытием городских пушек думали су противляться. Но драгуны ударили в палаши и въехали в город, рубя и попи рая бегущих. В самое сие время в двух верстах от Самары показались ставро польские калмыки  1, идущие на помощь бунтовщикам. Они побежали, увидя  высланную   противу   их   конницу.   Город   был   очищен.   Шесть   пушек   и   двести  пленных достались победителю. Вслед за Муфелем вступили в Самару подпол ковник Гринев и генералмайор Мансуров. Последний немедленно послал от ряд к Ставрополю для усмирения калмыков; но они разбежались, и отряд, не  видав их, возвратился в Самару .

Полковник   Бибиков,   отряженный   из   Казани   с   четырьмя   гренадерскими  ротами и одним эскадроном гусар на подкрепление генералмайора Фреймана,  стоявшего в Бугульме безо всякого действия, пошел на Заинск, коего семидеся тилетний комендант, капитан Мертвецов, принял с честью шайку разбойников,  сдав   им  начальство  над городом.  Бунтовщики   укрепились  как  умели; в  пяти  верстах от города Бибиков услышал уже их пушечную пальбу. Рогатки их были  сломаны, батареи взяты, предместия заняты; все бежало. Двадцать пять бунто вавших   деревень   пришли   в   повиновение.   К   Бибикову   являлось   в   день   до  четырех тысяч раскаявшихся крестьян; им выдавали билеты и всех распускали  по домам .

Державин, начальствуя тремя фузелерными ротами, привел в повиновение  раскольничьи селения, находящиеся на берегах Иргиза, и орды племен, кочую щих между Яиком и Волгою 2. Узнав однажды, что множество народу собралось  в одной деревне с намерением идти служить у Пугачева, он приехал с двумя ка заками прямо к сборному месту и потребовал от народа объяснения. Двое из  зачинщиков   выступили   из   толпы,   объявили   ему   свое   намерение   и   начали   к  нему приступать с укорами и угрозами. Народ уже готов был остервениться. Но  Державин строго на них прикрикнул и велел своим казакам вешать обоих за чинщиков. Приказ его был тотчас исполнен, и сборище разбежалось .

Генералмайор   Ларионов,   начальник   дворянского   легиона,   отряженный  для освобождения Уфы, не оправдал общей доверенности. «За грехи мои (пи сал Бибиков) навязался мне братец мой А. Л., который сам вызвался сперва ко мандовать особливым деташментом, а теперь с места сдвинуть не могу». Ларио нов оставался в Бакалах без всякого действия. Его неспособность заставила глав нокомандующего послать на его место некогда раненного при его глазах и уже  отличившегося   в   войне   противу   конфедератов   офицера,   подполковника   Ми хельсона.  Князь   Голицын   принял   начальство   над   войсками   Фреймана.   22   января  перешел он через Каму. 6 февраля соединился с ним полковник Бибиков; Манс уров — 10го. Войско двинулось к Оренбургу .

Пугачев знал о приближении войск и мало о том заботился. Он надеялся  на   измену   рядовых   и   на   оплошность   начальников.   «Попадутся   сами   нам   в  руки», —   отвечал  он своим сообщникам, когда настойчиво звали  они  его  на встречу приближающихся отрядов. В случае ж поражения намеревался он бе жать, оставя свою сволочь на произвол судьбы. Для того держал он на лучшем  корму тридцать лошадей, выбранных им на скачке. Башкирцы подозревали его  намерение и роптали. «Ты взбунтовал нас, — говорили они, — и хочешь нас  оставить,  а там нас будут казнить, как казнили отцов наших». (Казни 1740го  году были у них в свежей памяти 3.) Яицкие же казаки в случае неудачи думали  предать Пугачева в руки правительства и тем заслужить себе помилование. Они  стерегли его как заложника. Бибиков понимал их и Пугачева, когда писал Фон визину следующие замечательные строки: «Пугачев не что иное, как чучело, ко торым играют воры, яицкие казаки: не Пугачев важен; важно общее негодова ние» 4 .

Пугачев  изпод  Оренбурга   отлучился   к   Яицкому  городку.   Его  прибытие  оживило деятельность мятежников. 20 января он сам предводительствовал до стопамятным   приступом.   Ночью   взорвана   была   часть   вала   под   батареей,  устроенною при Старице (прежнем русле Яика). Мятежники под дымом и пы лью с криком бросились к крепости, заняли ров и, ставя лестницы, силились  взойти на вал, но были опрокинуты и отражены. Все жители, даже женщины и  дети, подкрепляли их. Пугачев стоял во рву с копьем в руке, сначала стараясь  лаской возбудить ревность приступающих, наконец сам коля бегущих. Приступ  длился девять часов сряду при неумолкной пальбе и перестрелке. Наконец под поручик Толстовалов с пятидесятью охотниками сделал вылазку, очистил ров и  прогнал бунтовщиков, убив до четырехсот человек и потеряв не более пятна дцати. Пугачев скрежетал. Он поклялся повесить не только Симонова и Крыло ва, но и все семейство последнего, находившееся в то время в Оренбурге. Таким  образом обречен был смерти и четырехлетний ребенок, впоследствии славный  Крылов .

Пугачев в Яицком городке увидел молодую казачку Устинью Кузнецову и  влюбился в нее. Он стал ее сватать. Отец и мать изумились и отвечали ему: «По милуй, государь! Дочь наша не княжна, не королевна; как ей быть за тобою? Да  и как тебе жениться, когда матушка государыня еще здравствует?» Пугачев, од нако, в начале февраля женился на Устинье, наименовал ее императрицей, на значил ей штатсдам и фрейлин из яицких казачек и хотел, чтоб на ектенье по минали   после   государя   Петра   Федоровича   супругу   его   государыню   Устинью  Петровну. Попы его не согласились, сказывая, что не получали на то разреше ния от синода. Отказ их огорчил Пугачева; но он не настаивал в своем требова нии. Жена его оставалась в Яицком городке, и он ездил к ней каждую неделю.  Его присутствие ознаменовано было всегда новыми покушениями на крепость.  Осажденные, с своей стороны, не теряли бодрости. Их пальба не умолкала, вы лазки не прекращались .

19 февраля ночью прибежал из городу в крепость  малолеток  5  и объявил,  что с прошедшего дня подведен под колокольню подкоп, куда и положено два дцать пуд пороху, и что Пугачев назначал того же числа напасть на крепость.  Извет показался невероятным. Симонов полагал, что малолеток был подослан  нарочно для посеяния пустого страха. Осажденные вели контрмину и не слыха ли   никакой   земляной   работы:   двадцатью   пудами   пороху   мудрено   взорвать  было шестиярусную, высокую колокольню. Однако же, как под нею в подвале  сохранялся весь пороховой запас (что могли знать и мятежники), то и поспеши ли оный убрать, разобрали кирпичный пол и начали вести контрмину. Гарни зон приготовился; ожидали взрыва и приступа. Не прошло и двух часов, как  вдруг подкоп был приведен в действо; колокольня тихо зашаталась. Нижняя па лата развалилась, и верхние шесть ярусов осели, подавив нескольких людей, на ходившихся   близ   колокольни.   Камни,   не   быв   разметаны,   свалились   в   груду.  Бывшие же в самом верхнем ярусе шесть часовых при пушке свалились оттоле  живы; а один из них, в то время спавший, опустился не только без всякого вре да, но даже не проснувшись .

Еще колокольня валилась, как уже из крепости загремели пушки; гарни зон, стоявший в ружье, тотчас занял развалины колокольни и поставил там ба тарею.  Мятежники, не ожидавшие таковой встречи, остановились в недоуме нии; чрез несколько минут они подняли свой обычный визг; но никто не шел  вперед. Напрасно предводители кричали: «На слом, на слом, атаманы молод цы!» Приступу не было; визг продолжался до зари, и бунтовщики разошлись,  ропща на Пугачева, обещавшего им, что при взрыве колокольни на крепость  упадет каменный град и передавит весь гарнизон .

На другой день Пугачев получил изпод Оренбурга известие о приближе нии князя Голицына и поспешно уехал в Берду, взяв с собою пятьсот человек  конницы и до полуторы тысячи подвод. Сия весть дошла и до осажденных. Они  предались радости, рассчитывая, что помощь приспеет к ним чрез две недели.  Но минута их освобождения была еще далека .

Во время частых отлучек Пугачева, Шигаев, Падуров и Хлопуша управляли  осадою   Оренбурга.   Хлопуша,   пользуясь   его   отсутствием,   вздумал   овладеть  Илецкою Защитой  6  (где добывается каменная соль) и в конце февраля, взяв с  собой четыреста человек, напал на оную. Защита была взята при помощи та мошних ссыльных работников, между коими находилось и семейство Хлопуши.  Казенное имущество было разграблено; офицеры перебиты, кроме одного, по щаженного по просьбе работников; колодники присоединены к шайке мятеж ников. Пугачев, возвратясь в Берду, негодовал на своеволие смелого каторжника  и укорял его за разорение Защиты, как за ущерб государственной казне. Пуга чев   выступил  против  князя  Голицына  с десятью  тысячами  отборного  войска,  оставя под Оренбургом Шигаева с двумя тысячами. Накануне велел он тайно за давить одного из верных своих сообщников, Дмитрия Лысова. Несколько дней  пред тем они ехали вместе из Каргале в Берду, будучи оба пьяны, и дорогою по ссорились.   Лысов   наскакал   сзади   на   Пугачева   и   ударил   его   копьем.   Пугачев  упал   с   лошади;  но  панцирь,   который  всегда  носил  он  под   платьем,  спас  его  жизнь. Их помирили товарищи, и Пугачев пил еще с Лысовым за несколько ча сов до его смерти .

Пугачев занял крепости Тоцкую и Сорочинскую 7 и с обыкновенною дерзо стию ночью, в сильный буран, напал на передовые отряды Голицына, но был  отражен майорами Пушкиным и Елагиным. В сем сражении убит храбрый Ела гин. В самое сие время Мансуров соединился с князем Голицыным. Пугачев от ступил к Новосергиевской  8, не успев сжечь крепостей, им оставленных. Голи цын, оставя в Сорочинской свои запасы под прикрытием четырехсот человек  при   осьми  пушках, через  два дня  пошел  далее.  Пугачев  сделал  движение  на  Илецкий городок и, вдруг поворотя к Татищевой, в ней засел и стал там укреп ляться.  Голицын послал  было к Илецкому городку подполковника Бедрягу с  тремя эскадронами конницы, подкрепляемой пехотою и пушками, а сам по шел прямо на Переволоцкую 9 (куда возвратился и Бедряга); оттуда, оставя обоз  под   прикрытием   одного   батальона   при   подполковнике   Гриневе,   22   марта  подступил под Татищеву .

Крепость, в прошедшем году взятая и выжженная Пугачевым, была уже  им исправлена. Сгоревшие деревянные укрепления были заменены снеговыми.  Распоряжения Пугачева удивили князя Голицына, не ожидавшего от него таких  сведений в военном искусстве. Голицын сначала отрядил триста человек для вы смотру неприятеля 10. Мятежники, притаясь, подпустили их к самой крепости и  вдруг сделали сильную вылазку, но были удержаны двумя эскадронами, под креплявшими первых. Полковник Бибиков тот же час послал егерей, которые,  бегая на лыжах по глубокому снегу, заняли все выгодные высоты. Голицын раз делил войска на две колонны, стал приближаться и открыл огонь, на который  из крепости отвечали столь же сильно. Пальба продолжалась три часа. Голи цын увидел, что одними пушками одолеть было невозможно, и велел генералу  Фрейману с левой колонною идти на приступ. Пугачев выставил противу него  семь пушек. Фрейман их отнял и бросился на оледенелый вал. Мятежники за щищались   отчаянно,   но   принуждены   были   уступить   силе   правильного   ору жия — и бежали во все стороны. Конница, дотоле не действовавшая, преследо вала их по всем дорогам. Кровопролитие было ужасно. В одной крепости пало  до тысячи трехсот мятежников. На пространстве двадцати верст кругом, около  Татищевой, лежали их тела. Голицын потерял до четырехсот убитыми и ране ными,   в   том   числе   более   двадцати   офицеров   11.   Победа   была   решительная.  Тридцать шесть пушек и более трех тысяч пленных достались победителю. Пу гачев   с   шестьюдесятью   казаками   пробился   сквозь   неприятельское   войско   и  прискакал сампят в Бердскую слободу с известием о своем поражении. Бунтов щики начали выбираться из Берды, кто верхом, кто на санях. На воза громозди ли заграбленное имущество. Женщины и дети шли пешие. Пугачев велел раз бить бочки вина, стоявшие у его избы, опасаясь пьянства и смятения. Вино хлы нуло  по  улице. Между тем Шигаев, видя, что все пропало, думал  заслужить  себе прощение и, задержав Пугачева и Хлопушу 12, послал от себя к оренбург скому губернатору с предложением о выдаче ему самозванца и прося дать ему  сигнал двумя пушечными выстрелами. Сотник Логинов, сопровождавший бег ство Пугачева, явился к Рейнсдорпу с сим известием. Бедный Рейнсдорп не смел  поверить своему счастию и целых два часа не мог решиться дать требуемый сиг нал! Пугачев и Хлопуша были между тем освобождены ссылочными, находив шимися в Берде. Пугачев бежал с десятью пушками, с заграбленною добычею и  с двумя тысячами остальной сволочи. Хлопуша прискакал к Каргале с намере нием спасти жену и сына. Татары связали его и послали уведомить о том губер натора. Славный каторжник был привезен в Оренбург, где наконец отсекли ему  голову в июне 1774 года .

Оренбургские   жители,   услышав   о   своем   освобождении,   толпами   броси лись из города вслед за шестьюстами человек пехоты, высланных Рейнсдорпом  к оставленной слободе, и овладели жизненными запасами. В Берде найдено ось мнадцать пушек, семнадцать бочек медных денег 13 и множество хлеба. В Орен бурге  спешили  принести  богу  благодарение за нечаянное избавление.  Благо словляли Голицына. Рейнсдорп писал ему, поздравляя его с победою и называя  спасителем Оренбурга  14. Отовсюду начали в город навозить запасы. Настало  изобилие, и бедственная шестимесячная осада была забыта в одно радостное  мгновение. 26 марта Голицын приехал в Оренбург; жители приняли его с вос торгом неописанным .

Бибиков   с   нетерпением   ожидал   сего   перелома.   Для   ускорения   военных  действий выехал он из Казани и был встречен в Бугульме известием о совершен ном поражении Пугачева. Он обрадовался несказанно. «Тото жернов с сердца  свалился (писал он от 26 марта жене своей). Сегодня войдут мои в Оренбург; не медленно   и   я   туда   поспешу   добраться,   чтоб   еще   ловчее   было   поворачивать  своими; а сколько седых волос прибавилось в бороде, то Бог видит; а на голове  плешь еще более стала: однако я по морозу хожу без парика» .

Между тем Пугачев, миновав разосланные разъезды, прибыл утром 24го в  Сеитовскую 15 слободу, зажег ее и пошел к Сакмарскому городку, забирая доро гою новую сволочь. Он полагал наверное, что из Татищевой Голицын со всеми  своими силами должен был обратиться к Яицкому городку, и вдруг пошел за нять   снова   Бердскую   слободу,   надеясь   нечаянно   овладеть   Оренбургом.   Голи цын, узнав о такой дерзости чрез полковника Хорвата, преследовавшего Пугаче ва от самой Татищевой, усилил свое войско бывшими в Оренбурге пехотными  отрядами и казаками; взяв для них последних лошадей у своих офицеров, не медленно пошел навстречу самозванцу и встретил его в Каргале. Пугачев, увидя  свою ошибку, стал отступать, искусно пользуясь местоположением. На узкой  дороге против полковников Бибикова и Аршеневского выставил он семь пушек  и под их прикрытием проворно устремился к реке Сакмаре. Но тут к Бибикову  подоспели пушки; он, заняв гору, выстроил батарею; Хорват, в последней тес нине, бросясь на мятежников, отбил орудия и, обратя в бегство, восемь верст  преследовал их толпы и вместе с ними въехал в Сакмарский городок. Пугачев  потерял последние пушки, четыреста человек убитыми и три тысячи пятьсот  взятыми в плен. В числе последних находились и главные его сообщники: Ши гаев, Почиталин, Падуров и другие. Пугачев с четырьмя заводскими мужиками  бежал к Пречистенской и оттоле на уральские заводы. Усталая конница не мог ла его достичь. После сей решительной победы Голицын возвратился в Орен бург,   отрядив   Фреймана   —   для   усмирения   Башкирии,   Аршеневского   —   для  очищения НовоМосковской дороги, а Мансурова — к Илецкому городку, дабы,  очистя всю ту сторону, шел он на освобождение Симонова .

Михельсон, с своей стороны, действовал не менее удачно. Приняв 18 марта  начальство над своим отрядом, он тотчас двинулся к Уфе. Противу него, для  преграждения пути, выслано было Чикою две тысячи человек с четырьмя пуш ками, которые и ожидали его в деревне Жукове. Михельсон, оставя их у себя в  тылу, пошел прямо на Чесноковку, где стоял Чика с десятью тысячами мятеж ников, и, рассея дорогою несколько мелких отрядов, 25го на рассвете пришел в  деревню Требикову (в пяти верстах от Чесноковки). Тут он был встречен толпою  бунтовщиков с двумя пушками. Майор Харин разбил их и рассеял: егеря отня ли пушки, и Михельсон двинулся вперед. Обоз его шел под прикрытием ста че ловек и одной пушки. Они прикрывали и тыл Михельсона, в случае нападения.  26го на рассвете у деревни Зубовки встретил он мятежников. Часть их выбежа ла на лыжах и верхами и, растянувшись по обеим сторонам дороги, старалась  окружить   его.   Три   тысячи,   подкрепленные   десятью   пушками,   пошли   прямо  ему навстречу. Между тем открыли огонь из батареи, поставленной в деревне.  Сражение   продолжалось   четыре   часа.   Бунтовщики   дрались   храбро.   Наконец  Михельсон, увидя конницу, идущую к ним на подкрепление, устремил все свои  силы на главную толпу и велел своей коннице, спешившейся в начале сраже ния,   садиться   наконь   и   ударить   в   палаши.   Передовые   толпы   бежали,   брося  пушки. Харин, рубя их, вместе с ними вступил в Чесноковку. Между тем конни ца, шедшая к ним на помощь в Зубовку, была отражена и бежала к Чесноковке  же, где Харин встретил ее и всю захватил. Лыжники, успевшие зайти в тыл Ми хельсону и отрезать от него обоз, в то же время были разбиты двумя ротами  гренадер. Они разбежались по лесам. Взято в плен три тысячи бунтовщиков. За водские и экономические крестьяне распущены были по деревням. Захвачено  двадцать   пять  пушек   и  множество   запасов.  Михельсон  повесил  двух  главных  бунтовщиков: башкирского старшину и выборного села Чесноковки. Уфа была  освобождена. Михельсон, нигде не останавливаясь, пошел на Табинск, куда по сле Чесноковского дела прискакали Ульянов и Чика. Там они были схвачены 16  казаками и выданы победителю, который отослал их скованных в Уфу. После  того Михельсон учредил разъезды во все стороны и успел восстановить спокой ствие в большей части бунтовавших деревень.  Илецкий   городок   и   крепости   Озерная   и   Рассыпная,   свидетели   первых  успехов Пугачева, были уже оставлены мятежниками. Начальники их, Чулош ников и Кизилбашин, бежали в Яицкий городок. Весть о поражении самозван ца под Татищевой в тот же день до них достигла. Беглецы, преследуемые гуса рами   Хорвата,   проскакали   через   крепости   крича:   «Спасайтесь,   детушки!   все  пропало!» Они наскоро перевязывали свои раны и спешили к Яицкому город ку. Вскоре настала весенняя оттепель; реки вскрылись, и тела убитых под Тати щевой   поплыли   мимо   крепостей.   Жены   и   матери   стояли   у   берега,   стараясь  узнать между ними своих мужьев и сыновей. В Озерной старая казачка 17 каж дый день бродила над Яиком, клюкою пригребая к берегу плывущие трупы и  приговаривая: «Не ты ли, мое детище? не ты ли, мой Степушка? не твои ли чер ные   кудри   свежа  вода  моет?»   —  и,  видя   лицо   незнакомое,  тихо  отталкивала  труп .

Мансуров 6 и 7 апреля занял оставленные крепости и Илецкий городок,  нашед   в   последнем  четырнадцать  пушек.   15го,  при  опасной   переправе   чрез  разлившуюся  речку Быковку, на него  напали  Овчинников, Перфильев  и  Дег терев. Мятежники были разбиты и рассеяны; Бедряга и Бородин их преследова ли; но распутица спасла предводителей. Мансуров немедленно пошел к Яицко му городку .

Крепость находилась в осаде с самого начала года  18. Отсутствие Пугачева  не охлаждало мятежников. В кузницах приготовлялись ломы и лопаты; возвы шались новые батареи. Мятежники деятельно продолжали свои земляные ра боты, то обрывая берег Чечоры и тем уничтожая сообщение одной части горо да с другой, то копая траншеи, дабы препятствовать вылазкам. Они намерены  были   вести   подкопы   по   яру   Старицы,   кругом   всей   крепости,   под   соборную  церковь, под батареи и под комендантские палаты. Осажденные находились в  вечной   опасности   и,   с   своей   стороны,   принуждены   были   отовсюду   вести  контрмины, с трудом прорубая землю, промерзшую на целый аршин; перего раживали крепость новою стеною и кулями, наполненными кирпичом взорван ной колокольни .

9 марта на рассвете двести пятьдесят рядовых вышли из крепости; целью  вылазки было уничтожение новой батареи, сильно беспокоившей осажденных.  Солдаты дошли до завалов, но были встречены сильным огнем. Они смешались.  Мятежники хватали их в тесных проходах между завалами и избами, которые  хотели они зажечь; кололи раненых и падающих и топорами отсекали им голо вы. Солдаты бежали. Убито их было до тридцати человек, ранено до осьмидеся ти. Никогда с таким уроном гарнизон с вылазки не возвращался. Удалось сжечь  одну батарею, не главную, да несколько изб. Показание трех захваченных бун товщиков увеличило уныние осажденных: они объявили о подкопах, веденных  под   крепость,   и   о   скором   прибытии   Пугачева.   Устрашенный   Симонов   велел  всюду производить новые работы; около его дома беспрестанно пробовали зем лю буравами; стали копать новый ров. Люди, изнуренные тяжкою работою, по чти не спали; ночью половина гарнизона всегда стояла в ружье; другой позволе но было только сидя дремать. Лазарет наполнился больными; съестных запасов  оставалось не более как дней на десять. Солдатам начали выдавать в сутки толь ко по четверть фунта муки, то есть десятую часть меры обыкновенной. Не было  уже ни круп, ни соли. Вскипятив артельный котел воды и забелив ее мукою,  каждый выпивал чашку свою, что и составляло их насуточную пищу. Женщины  не могли более вытерпливать голода: они стали проситься вон из крепости, что  и было им позволено; несколько слабых и больных солдат вышли за ними; но  бунтовщики  их не приняли, а женщин, продержав одну ночь под караулом,  прогнали обратно в крепость, требуя выдачи своих сообщников и обещаясь за  то принять и прокормить высланных. Симонов на то не согласился, опасаясь  умножить   число   врагов.   Голод   час   от   часу   становился   ужаснее.   Лошадиного  мяса, раздававшегося на вес, уже не было. Стали есть кошек и собак. В начале  осады, месяца за три до сего, брошены были на лед убитые лошади; о них вспо мнили, и люди с жадностию грызли кости, объеденные собаками. Наконец и  сей запас истощился. Стали изобретать новые способы к пропитанию. Нашли  род глины, отменно мягкой и без примеси песку. Попробовали ее сварить и, со ставя из нее какойто кисель, стали употреблять в пищу. Солдаты совсем обес силели. Некоторые не могли ходить. Дети больных матерей чахли и умирали.  Женщины несколько раз покушались тронуть мятежников и, валяясь в их ногах,  умоляли о позволении остаться в городе. Их отгоняли с прежними требования ми. Одни казачки были приняты. Ожидаемой помощи не приходило. Осажден ные отлагали свою надежду со дня на день, с недели на другую. Бунтовщики  кричали гарнизону, что войска правительства разбиты, что Оренбург, Уфа и Ка зань уже преклонились самозванцу, что он скоро придет к Яицкому городку и  что тогда уж пощады не будет. В случае ж покорности обещали они от его име ни не только помилование, но и награды. То же старались они внушить и бед ным женщинам, которые просились из крепости в город. Начальникам невоз можно было обнадеживать осажденных скорым прибытием помощи; ибо ни кто не мог уж и слышать о том без негодования: так ожесточены были сердца  долгим напрасным ожиданием! Старались удержать гарнизон в верности и по виновении, повторяя, что позорной изменою никто не спасется от гибели, что  бунтовщики,   озлобленные   долговременным   сопротивлением,   не   пощадят   и  клятвопреступников. Старались возбудить в душе несчастных надежду на Бога  всемогущего и всевидящего, и ободренные страдальцы повторяли, что лучше  предать себя воле его, нежели служить разбойнику, и во все время бедственной  осады, кроме двух или трех человек, из крепости беглых не было .

Наступила   страстная   неделя.   Осажденные   питались   одною   глиною   уже  пятнадцатый день. Никто не хотел умереть голодною смертью. Решились все до  одного (кроме совершенно изнеможенных) идти на последнюю вылазку. Не на деялись победить (бунтовщики так укрепились, что уже ни с какой стороны к  ним из крепости приступу не было), хотели только умереть честною смертию  воинов .

Во   вторник,   в   день,   назначенный   к   вылазке,   часовые,   поставленные   на  кровле соборной церкви, приметили, что бунтовщики в смятении бегали по го роду, прощаясь между собою, соединялись и толпами выезжали в степь. Казач ки провожали их. Осажденные догадывались о чемто необыкновенном и пре дались опять надежде. «Все это нас так ободрило, — говорит свидетель осады,  претерпевший весь ее ужас, — как будто мы съели по куску хлеба». Малопома лу   смятение   утихло;   все,   казалось,   вошло   в   обыкновенный   порядок.   Уныние  овладело   осажденными   пуще   прежнего.   Они   молча   глядели   в   степь,   отколе  ожидали еще недавно избавителей... Вдруг, в пятом часу пополудни, вдали по казалась пыль, и они увидели толпы, без порядка скачущие изза рощи одна за  другою. Бунтовщики въезжали в разные ворота, каждый в те, близ коих нахо дился его дом. Осажденные понимали, что мятежники разбиты и бегут; но еще  не   смели   радоваться;   опасались   отчаянного   приступа.   Жители   бегали   взад   и  вперед по улицам, как на пожаре. К вечеру ударили в соборный колокол, со брали круг, потом кучею пошли к крепости. Осажденные готовились их отра зить; но увидели, что они ведут связанных своих предводителей, атаманов Кар гина   и   Толкачева.  Бунтовщики   приближались,  громко   моля  о  помиловании.  Симонов   принял   их,   сам   не   веря   своему   избавлению.   Гарнизон   бросился   на  ковриги хлеба, нанесенные жителями. До светлого воскресения, пишет очеви дец сих происшествий, оставалось еще четыре дня, но для нас уже сей день был  светлым праздником. Самые те, которые от слабости и болезни не подымались  с постели, мгновенно были исцелены. Все в крепости было в движении, благода рили Бога, поздравляли друг друга; во всю ночь никто не спал. Жители уведо мили осажденных об освобождении Оренбурга и об скором прибытии Мансу рова. 17 апреля прибыл Мансуров. Ворота крепости, запертые и заваленные с  самого 30 декабря, отворились. Мансуров принял начальство над городом. На чальники бунта, Каргин, Толкачев и Горшков, и незаконная жена самозванца,  Устинья Кузнецова, были под стражею отправлены в Оренбург .

Таков был успех распоряжений искусного, умного военачальника. Но Би биков не успел довершить начатого им: измученный трудами, беспокойством и  досадами, мало заботясь о своем уже расстроенном здоровье, он занемог в Бу гульме горячкою и, чувствуя приближающуюся кончину, сделал еще несколько  распоряжений. Он запечатал все свои тайные бумаги, приказав доставить их  императрице,   и   сдал   начальство   генералпоручику   Щербатову,   старшему   по  нем. Узнав по слухам об освобождении Уфы, он успел еще донести о том импе ратрице и скончался 9 апреля, в 11 часов утра, на сорок четвертом году от ро ждения. Тело его несколько дней стояло на берегу Камы, через которую в то  время не было возможности переправиться. Казань желала погрести его в сво ем соборе и сооружить памятник своему избавителю; но, по требованию его се мейства, тело Бибикова отвезено было в его деревню. Андреевская лента, звание  сенатора и чин полковника гвардии не застали его в живых. Умирая, говорил  он:   «Не   жалею   о   детях   и   жене;   государыня   призрит   их:   жалею   об   отече стве 19». — Молва приписала смерть его действию яда, будто бы данного ему од ним из конфедератов. Державин воспел кончину Бибикова. Екатерина оплакала  его и осыпала его семейство своими щедротами 20. Петербург и Москва пораже ны были ужасом. Вскоре и вся Россия почувствовала невозвратную потерю 21 .

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ ПЯТОЙ   Крещеные калмыки, поселенные в Оренбургской губернии, разделялись  на оренбургских и ставропольских. См. в Рычкове (в его Оренбургской топогра фии) подробное о них известие .

 Державин в объяснениях на свои сочинения говорит, что он имел счастие  освободить около полуторы тысячи пленных колонистов от киргизов. Держа вин написал свои Записки, к сожалению, еще не изданные .

  Бунтовавшие   башкирцы   жестоко   усмирены   были   генераллейтенантом  князем Урусовым, прозванным, как Силла, счастливым, ибо все ему удавалось .

  См. в Приложении письмо Бибикова к Фонвизину. Письмо сие, вместе с  другими драгоценными бумагами, доставлено было родственниками и наслед никами   Фонвизина   князю   Вяземскому,   занимавшемуся   биографией   автора  «Недоросля». Надеемся в непродолжительном времени издать в свет сие заме чательное по всем отношениям сочинение .

 Малолеток, не достигший 14летнего возраста .

  Илецкая Защита находится от Оренбурга в 62 верстах, в степи, за рекою  Уралом, на самом том месте, где добывается славная илецкая соль. «Добывание  оной соли, — пишет Рычков, — уже издавна на том месте, сперва от башкирцев,  а потом и от крепостных обывателей, чинилось, но о построении сей крепости  определение учинено уже в прошлом 1753 году октября 26 числа, по состоявше муся в Правительствующем сенате того ж 1753 года мая 24 числа указу, коим в  Оренбурге и в принадлежащих к оному новых крепостях и селениях учредить  казенные соляные магазины и продажу илецкой и эбелейской соли чинить по  тогдашней указной цене по 35 коп. пуд; для чего тогда ж и соляное правление в  городе Оренбурге учреждено. Явившийся тогда подрядчик, оренбургских каза ков сотник Алексей Углицкий, обязался той соли заготовлять и ставить в орен бургский магазин четыре года, на каждый год по пятидесяти тысяч пуд, а буде  вознадобится, то и более, ценою по 6 коп. за пуд, своим коштом, а сверх того в  будущий   1754   год,   летом   построить   там   своим   же   коштом,   по   указанию   от  Инженерной команды, небольшую защиту оплотом с батареями для пушек, тут  же сделать несколько покоев и казарм для гарнизону и провиантский магазин и  на все жилые покои в осеннее и зимнее время ставить дрова, а провиант, сколь ко б там войсковой команды ни случилось, возить туда из Оренбурга на своих  подводах, что всё и учинено, и гарнизоном определена туда из Алексеевского  пехотного полку одна рота в полном комплекте; а иногда по случаям и более  военных людей командируемо бывает, для которых, яко же и для работающих в  добывании той соли людей (коих человек ста по два и более бывает), имеется  там  церковь   и   священник   с   церковными   служителями.  (Топография   Оренбург ская.)  Тоцкая крепость, при устье реки Сороки, в 206 верстах от Оренбурга. Вы строена при Кириллове, в 1736 году. — Сорочинская крепость, главная на Са марской дистанции, в 176 верстах от Оренбурга и в 30 от Тоцкой .

 Крепость Новосергиевская от Сорочинской в 40, а от Оренбурга в 136 вер стах. Выстроена при тайном советнике Татищеве под именем Тевкелева Брода  и  переименована при Неплюеве в Новосергиевскую .

 Переволоцкая, большою дорогою в 78 верстах от Оренбурга, а прямо сте пью в 60. Выстроена в верховье реки Самары .

10   Les   rebelles   restrent   si   tranquilles     Tatitscheva,   que   le   Prince   luimme  doutait quils fussent dans ceee place. Pour en apprendre des nouvelles, il envoya  trois cosaques qui sapprochrent de la forteresse, sans rien apercevoir. Les rebelles  leur envoyrent une femme, qui leur prsenta du pain et du sel, selon lusage des  Russes, et qui, interroge par les cosaques, les assura que les rebelles aprs avoir t  dans   la   place,   en   taient   tous   sortis.   Lorsque   Pougatschef   crut   avoir   tromp   les  cosaques   par ceee ruse, il t sortir de la forteresse quelques  centaines  dhommes  pour   semparer   deux.   Lun   des   trois   fut   tu   et   le   second   pris;   mais   le   troisime  schappa et vint rende compte  Galitzin de ce quil venait de voir. Aussitt le Prince  rsolut de marcher sur la place dans le jour mme et daeaquer lennemi dans ses  retranchements. (Histoire de la rvolte de Pougatschef).a a  Бунтовщики держали себя так тихо в Татищевой, что сам князь сомневался, действительно ли они  там.   Чтобы   разузнать   об   этом,   он   послал   трех   казаков,   которые   приблизились   к   крепости,   ничего   не  заметив. Бунтовщики послали к ним женщину, которая поднесла им хлебсоль по русскому обычаю и,  спрошенная   казаками,   уверила   их,   что   бунтовщики,   побывав   в   крепости,   все   ушли   оттуда.   Пугачев,  полагая, что он обманул казаков этой  хитростью, выслал из крепости несколько сот человек, чтобы их  захватить. Один из трех был убит, другой захвачен, но третий скрылся и явился доложить Голицыну о том,   Бибиков в письме от 26 марта:

«Мы потеряли: 9 офицеров и 150 рядовых убито; 12 офицеров ранено и 150  рядовых. Вот какая была пирушка! А бедный мой Кошелев a  тяжело в ногу ра нен; боюсь, чтоб не умер, хотя Голицын и пишет, что не опасно» .

 Рычков пишет, что Шигаев велел связать Пугачева и Хлопушу. Показание  невероятное. Увидим, что Пугачев и Шигаев действовали заодно несколько вре мени после бегства их изпод Оренбурга .

 Пугачев, вопреки общему мнению, никогда не бил монету с изображени ем государя Петра  III  и с надписью  Redivivus et ultor  b  (как уверяют иностран ные писатели). Безграмотные и полуграмотные бунтовщики не могли вымыш лять замысловатые латинские надписи и довольствовались уже готовыми день гами .

  La victoire que Votre Altesse vient de remporter sur les rebelles rend la vie  aux   habitants   dOrenbourg.   Ceee   ville   bloque   depuis   six   mois   et   rduite     une  famine areuse retentit dallgresse et les habitants font des vux pour la prosprit  de leur illustre librateur. Un poude de farine cotait dj 16 roubles et maintenant  labondance succde  la misre. Jai tir un transport de 500 четверть de Kargal et  jaeends   un   autre   de   1000   dOrsk.   Si   le   dtachement   de   Votre   Altesse   russit   de  captiver   Pougatschef,   nous   serons   au   comble   de   nos   souhaits   et   les   Baschkirs   ne  manqueront pas de chercher grce. Письмо Рейнсдорпа к кн. Голицыну, от 24 марта   1774).c   Слобода Сеитовская (она же и Каргалинская), часто упоминаемая в сей  Истории, находится в 20 верстах от Берды, а от Оренбурга в 18ти. Названа по  имени казанского татарина СеитаХаялина, первого явившегося в оренбургскую  канцелярию с просьбой об отводе земель под поселение. В Сеитовской слободе  числилось до 1200 душ, состоящих на особых правах .

  По своем разбитии Чика с Ульяновым остановились ночевать в Богояв ленском   медиплавиленном  заводе. Приказчик  угостил  их  и, напоив  допьяна,  ночью связал и представил в Табинск. Михельсон подарил 500 рублей приказ чиковой жене, подавшей совет напоить беглецов .

 Разина .

  Следующие   любопытные   подробности   взяты   мною   из   весьма   замеча тельной статьи («Оборона Яицкой крепости от партии мятежников»), напеча танной в «Отечественных записках» П. П. Свиньина. В некоторых показаниях  следовал я журналу Симонова, предполагая более достоверности в официаль что он видел. Князь сразу решил идти  на крепость в тот же день и атаковать  врага в его укреплениях  (История восстания Пугачева) (франц.) .

a  Р. А. Кошелев, впоследствии обергофмейстер. (Прим. Пушкина.) b  Воскресший мститель (лат.) .

c   Победа,   одержанная   вашим   сиятельством   над   мятежниками,   возвращает   жизнь   населению  Оренбурга. Этот город, выдержавший шестимесячную осаду и доведенный до ужасного голода, теперь  полон   ликования,   и   жители   его  возносят  молитвы  о   благополучии   своего   славного   освободителя.   Пуд  муки стоил уже 16 рублей, и теперь изобилие идет на смену нищете. Я вывез транспорт в 500 четвертей из  Каргале и жду другого в 1000 из Орска. Если отряду вашего сиятельства удастся захватить в плен Пугачева,  нам не останется желать ничего больше, и башкирцы не замедлят просить помилования (франц.) .

ном   документе,   нежели   в   воспоминаниях   старика.   Но   вообще   статья   неиз вестного очевидца носит драгоценную печать истины, неукрашенной и просто душной .

 Слова сии сохранены Державиным в оде его на смерть Бибикова. — По следняя строфа должна была быть вырезана на его гробе:

Он был искусный вождь во брани, Совета муж, любитель муз, Отечества подпора тверда, Блюститель веры, правды друг;

Екатериной чтим за службу, За здравый ум, за добродетель, За искренность души его .

Он умер, трон обороняя .

Стой, путник! стой благоговейно .

Здесь Бибикова прах сокрыт .

  Императрица велела спросить у вдовы покойного, чего она, собственно,  для   себя   желала;   супруга   Бибикова   просила   обеспечить   судьбу   одного   из  родственников ее мужа, служившего под его начальством .

 Державин, до конца своей жизни чтивший память первого своего покро вителя, узнав, что сын А. И. Бибикова намерен был издать записки о жизни и  службе отца, написал о нем следующие строки:

«Посвятив краткую, но наполненную славными деяниями жизнь свою на  службу отечеству, Александр Ильич Бибиков по всей справедливости заслужил  уважение и признательность соотечественников; они не престанут воспоминать  с почтением полезные обществу дела сего знаменитого мужа и благословлять  его память .

Читая о службе и переменах в оной сего примерного государственного че ловека,   всякий   легко   усмотрит   необыкновенные   его   способности,   мужество,  предусмотрение, предприимчивость и расторопность, так, что он во всех родах  налагаемых на него должностей с отличием и достоверностию был употребля ем; везде показал искусство свое и ревность, не токмо прежде, в царствование  императрицы Елисаветы, но и во многих поручениях от Екатерины Великой,  ознаменованные успехами. Он был хороший генерал, муж в гражданских делах  проницательный, справедливый и честный; тонкий политик, одаренный умом  просвещенным, всеобщим, гибким, но всегда благородным. Сердце доброе его  готово было к услугам и к помощи друзьям своим, даже и с пожертвованием  собственных своих польз; твердый нрав, верою и благочестием подкрепленный,  доставлял ему от всех доверенность, в которой он был неколебим; любил сло весность  и   сам  весьма   хорошо  писал  на  природном  языке;  знал  немецкий   и  французский язык и незадолго пред смертию выучил и английский; умел выби рать людей, был доступен и благоприветлив всякому; но знал, однако, важною  своею  поступью, соединенною  с приятностию, держать подчиненных  своих  в  должном подобострастии. Важность не умаляла в нем веселия, а простота не  унижала важности. Всякий нижний и высший чиновник его любил и боялся.  Последний подвиг к защите престола и к спасению отечества соверша, кончи ною своею увенчал добродетельную жизнь, к сожалению всей империи тогда  пресекшуюся» .

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Новые успехи Пугачева. — Башкирец Салават. — Взятие сибирских крепостей. — Сраже ние под Троицкой. — Отступление Пугачева. — Первая встреча его с Михельсоном. — Пресле дование Пугачева. — Бездействие войск. — Взятие Оксы. — Пугачев под Казанью .

Пугачев,   коего   положение   казалось   отчаянным,   явился   на   АвзяноПет ровских заводах. Овчинников и Перфильев, преследуемые майором Шевичем,  проскакали через Сакмарскую линию с тремястами яицких казаков и успели с  ним соединиться. Ставропольские и оренбургские калмыки хотели им последо вать и в числе шестисот кибиток двинулись было к Сорочинской крепости. В  ней находился при провианте и фураже отставной подполковник Мелькович,  человек умный и решительный. Он принял начальство над гарнизоном и, на  них напав, принудил их возвратиться на прежние жилища .

Пугачев быстро переходил с одного места на другое. Чернь попрежнему  стала стекаться около него; башкирцы, уже почти усмиренные, снова взволнова лись. Комендант ВерхоЯицкой крепости, полковник Ступишин, вошел в Баш кирию, сжег несколько пустых селений и, захватив одного из бунтовщиков, от резал ему уши, нос, пальцы правой руки и отпустил его, грозясь поступить та ким же образом со всеми бунтовщиками. Башкирцы не унялись. Старый их мя тежник Юлай, скрывшийся во время казней 1741 года 1, явился между ими с сы ном своим Салаватом. Вся Башкирия восстала, и бедствие разгорелось с вящей  силою. Фрейман должен был преследовать Пугачева; Михельсон силился пре сечь ему дорогу; но распутица его спасала. Дороги были непроходимы, люди  вязли в бездонной грязи; реки разливались на несколько верст; ручьи станови лись   реками.   Фрейман   остановился   в   Стерлитамацке.   Михельсон,   успевший  еще переправиться через Вятку по льду, а через Уфу на осьми лодках, продол жал путь, несмотря на всевозможные препятствия, и 5 мая у Симского завода  настиг толпу башкирцев, предводительствуемых свирепым Салаватом. Михель сон прогнал их, завод освободил и через день пошел далее. Салават остановился  в осьмнадцати верстах от завода, ожидая Белобородова. Они соединились и вы ступили   навстречу   Михельсону   с   двумя   тысячами   бунтовщиков   и   с   осьмью  пушками. Михельсон разбил их снова, отнял у них пушки, положил на месте до  трехсот человек, рассеял остальных и спешил к Уйскому заводу, надеясь настиг нуть самого Пугачева; но вскоре узнал, что самозванец находился уже на Бело рецких заводах .

За   рекою   Юрзенем   Михельсон   успел   разбить   еще   толпу   мятежников   и  преследовал их до Саткинского завода. Тут узнал он, что Пугачев, набрав до ше сти тысяч башкирцев и крестьян, пошел на крепость Магнитную. Михельсон  решился углубиться в Уральские горы, надеясь соединиться с Фрейманом около  вершины Яика .

Пугачев, зажегши ограбленные им Белорецкие заводы, быстро перешел че рез Уральские горы и 5 мая приступил к Магнитной, не имея при себе ни одной  пушки. Капитан Тихановский оборонялся храбро. Пугачев сам был ранен кар течью в руку и отступил, претерпев значительный урон. Крепость казалась спа сена; но в ней открылась измена: пороховые ящики ночью были взорваны. Мя тежники   бросились,   разобрали   заплоты   и   ворвались.   Тихановский   с   женою  были повешены; крепость разграблена и выжжена. В тот же день пришел к Пу гачеву Белобородов с четырьмя тысячами бунтующей сволочи .

Генералпоручик   Декалонг   из   Челябинска,   недавно   освобожденного   от  бунтовщиков, двинулся к ВерхоЯицкой крепости, надеясь настигнуть Пугачева  еще на Белорецких заводах; но, вышед на линию, получил от верхояицкого ко менданта, полковника Ступишина, донесение, что Пугачев идет вверх по линии  от одной крепости на другую, как в начале своего грозного появления. Декалонг  спешил к ВерхоЯицкой. Тут узнал он о взятии Магнитной. Он двинулся к Ки зильской. Но, прошед уже пятнадцать верст, узнал от пойманного башкирца,  что Пугачев, услыша о приближении войска, шел уже не к Кизильской, а прямо  Уральскими  горами  на Карагайскую. Декалонг пошел  назад. Приближаясь  к  Карагайской, он увидел одни дымящиеся развалины: Пугачев покинул ее нака нуне. Декалонг надеялся догнать его в Петрозаводской; но и тут уже его не за стал. Крепость была разорена и выжжена, церковь разграблена, иконы ободра ны и разломаны в щепы .

Декалонг,   оставя   линию,   пошел   внутреннею   дорогою   прямо   на   Уйскую  крепость. У него оставалось овса только на одни сутки. Он думал настигнуть Пу гачева хотя в Степной крепости; но, узнав, что и Степная уже взята, пустился к  Троицкой. На дороге, в Сенарской, нашел он множество народа из окрестных  разоренных крепостей. Офицерские жены и дети, босые, оборванные, рыдали,  не зная, где искать убежища. Декалонг принял их под свое покровительство и  отдал на попечение своим офицерам. 21 мая утром приближился он к Троиц кой, прошед шестьдесят верст усиленным переходом, и наконец увидел Пугаче ва, расположившегося лагерем под крепостию, взятой им накануне. Декалонг  тотчас на него напал. У Пугачева было более десяти тысяч войска и до тридцати  пушек. Сражение продолжалось целых четыре часа. Во все время Пугачев ле жал в своей палатке, жестоко страдая от раны, полученной им под Магнитною.  Действиями распоряжал Белобородов. Наконец мятежники расстроились. Пу гачев сел на лошадь и с подвязанною рукою бросался всюду, стараясь восстано вить порядок; но все рассеялось и бежало. Пугачев ушел с одною пушкою по  Челябинской дороге. Преследовать было невозможно. Конница была слишком  изнурена. В лагере найдено до трех тысяч людей всякого звания, пола и возрас та, захваченных самозванцем и обреченных погибели. Крепость была спасена от  пожара и грабежа. Но комендант, бригадир Фейервар, был убит накануне, во  время приступа, а офицеры его повешены .

Пугачев и Белобородов, ведая, что усталость войска и изнурение лошадей  не позволят Декалонгу воспользоваться своею победою, привели в устройство  свои рассеянные толпы и стали в порядке отступать, забирая крепости и быстро  усиливаясь.   Майоры   Гагрин   и   Жолобов,   отряженные   Декалонгом   на   другой  день после сражения, преследовали их, но не могли достигнуть .

Михельсон между тем шел Уральскими горами, по дорогам малоизвест ным. Деревни башкирские были пусты. Не было возможности достать нужные  припасы. Отряд его был в ежечасной опасности. Многочисленные шайки бун товщиков кружились около его. 13 мая башкирцы, под предводительством мя тежного старшины, на него напали и сразились отчаянно; загнанные в болото,  они не сдавались. Все, кроме одного, насильно пощаженного, были изрублены  вместе с своим начальником. Михельсон потерял одного офицера и шестьдесят  рядовых убитыми и ранеными .

Пленный   башкирец,   обласканный   Михельсоном,   объявил   ему   о   взятии  Магнитной   и   о   движении   Декалонга.   Михельсон,   нашед   сии   известия   сооб разными с своими предположениями, вышел из гор и пошел на Троицкую в  надежде освободить сию крепость или встретить Пугачева в случае его отступ ления. Вскоре услышал он о победе Декалонга и пошел на Варламово с намере нием пресечь дорогу Пугачеву. В самом деле, 22 мая утром, приближаясь к Вар ламову, он встретил передовые отряды Пугачева. Увидя стройное войско, Ми хельсон не мог сначала вообразить, чтоб это был остаток сволочи, разбитой на кануне, и принял его (говорит он насмешливо в своем донесении) за корпус ге нералпоручика и кавалера Декалонга; но вскоре удостоверился в истине. Он  остановился, удерживая выгодное свое положение у леса, прикрывавшего его  тыл. Пугачев двинулся противу его и вдруг поворотил на Чербакульскую кре пость. Михельсон пошел через лес и перерезал ему дорогу. Пугачев в первый  раз увидел перед собою того, кто должен был нанести ему столько ударов и по ложить предел кровавому его поприщу. Пугачев тотчас напал на его левое кры ло, привел оное в расстройство и отнял две пушки. Но Михельсон ударил на  мятежников со всею своею конницею, рассеял их в одно мгновение, взял назад  свои пушки, а с ними и последнюю, оставшуюся у Пугачева после его разбития  под Троицкой, положил на месте до шестисот человек, в плен взял до пятисот и  гнал   остальных несколько верст. Ночь прекратила преследование. Михельсон  ночевал на поле сражения. На другой день отдал он в приказе строгий выговор  роте, потерявшей свои пушки, и отнял у ней пуговицы и обшлага, до выслуги.  Рота не замедлила загладить свое бесчестие 2 .

23го Михельсон пошел на Чербакульскую крепость. Казаки, в ней нахо дившиеся, бунтовали. Михельсон привел их к присяге, присоединив к своему  отряду, и впоследствии был всегда ими доволен .

Жолобов и Гагрин действовали медленно и нерешительно. Жолобов, уве домив Михельсона, что Пугачев собрал остаток рассеянной толпы и набирает  новую, отказался идти против его под предлогом разлития рек и дурных дорог.  Михельсон жаловался Декалонгу; а Декалонг, сам обещаясь выступить для ис требления последних сил самозванца, остался в Челябе и еще отозвал к себе  Жолобова и Гагрина .

Таким образом, преследование Пугачева предоставлено было одному Ми хельсону.   Он   пошел   к   Златоустовскому   заводу,   услыша,   что   там   находилось  несколько яицкнх бунтовщиков; но они бежали, узнав о его приближении. След  их чем далее шел, тем более рассыпался, и наконец совсем пропал .

27 мая Михельсон прибыл на Саткинский завод 3. Салават с новою шайкою  злодействовал   в   окрестностях.   Уже   Симской   завод   был   им   разграблен   и   со жжен. Услыша о Михельсоне, он перешел реку Ай и остановился в горах, где  Пугачев, избавясь от погони Гагрина и Жолобова и собрав уже до двух тысяч  всякой сволочи, с ним успел соединиться .

Михельсон на Саткинском заводе, спасенном его быстротою, сделал пер вый свой роздых по выступлению изпод Уфы. Через два дня пошел он против  Пугачева и Салавата и прибыл на берег Ая. Мосты были сняты. Мятежники на  противном берегу, видя малочисленность его отряда, полагали себя в безопас ности .

Но 30го, утром, Михельсон приказал пятидесяти казакам переправиться  вплавь, взяв с собою по одному егерю. Мятежники бросились было на них, но  были   рассеяны пушечными  выстрелами  с противного берега. Егеря  и казаки  удержались коекак, а Михельсон между тем переправился с остальным отря дом; порох перевезла конница, пушки потопили и перетащили по дну реки на  канатах. Михельсон быстро напал на неприятеля, смял и преследовал его более  двадцати верст, убив до четырехсот и взяв множество в плен. Пугачев, Белобо родов и раненый Салават едва успели спастись .

Окрестности были пусты. Михельсон ни от кого не мог узнать о стремле нии неприятеля. Он пошел наудачу, и 2 июня отряженный им капитан Карта шевский ночью был окружен шайкою Салавата. К утру Михельсон подоспел к  нему на помощь. Мятежники рассыпались и бежали. Михельсон преследовал  их   с   крайнею   осторожностию.   Пехота   прикрывала   его   обоз.   Сам   он   шел  немного   впереди   с   частию   своей   конницы.   Сии   распоряжения   спасли   его.  Многочисленная толпа мятежников неожиданно окружила его обоз и напала  на пехоту. Сам Пугачев ими предводительствовал, успев в течение шести дней  близ  Саткинского завода набрать около пяти тысяч бунтовщиков. Михельсон  прискакал на помощь; он послал Харина соединить всю свою конницу, а сам с  пехотою остался у обоза. Мятежники были разбиты и снова бежали. Тут Ми хельсон узнал от пленных, что Пугачев имел намерение идти на Уфу. Он поспе шил пресечь ему дорогу и 5 июня встретил его снова. Сражение было неизбе жимо. Михельсон быстро напал на него и снова разбил и прогнал .

При всех своих успехах Михельсон увидел необходимость прекратить на  время свое преследование. У него уже не было ни запасов, ни зарядов. Остава лось   только  по  два  патрона  на человека.  Михельсон  пошел   в  Уфу,  дабы  там  запастися всем для него нужным .

Пока   Михельсон,   бросаясь   во   все   стороны,   везде   поражал   мятежников,  прочие начальники оставались неподвижны. Декалонг стоял в Челябе и, зави дуя Михельсону, нарочно не хотел ему содействовать. Фрейман, лично храбрый,  но предводитель робкий и нерешительный, стоял в Кизильской крепости, доса дуя   на   Тимашева,   ушедшего   в   Зелаирскую  4  крепость   с   лучшею   его   конни цею. — Станиславский, во все сие время отличившийся трусостию, узнав, что  Пугачев близ ВерхоЯицкой крепости собрал значительную толпу, отказался от  службы и скрылся в любимую свою Орскую крепость. Полковники Якубович и  Обернибесов и майор Дуве находились около Уфы. Вокруг их спокойно собира лись бунтующие башкирцы. Бирск сожжен был почти в их виду, а они перехо дили с одного места на другое, избегая малейшей опасности и не думая о друж ном содействии. По распоряжению князя Щербатова, войско Голицына остава лось безо всякой пользы около Оренбурга и Яицкого городка в местах уже без опасных; а край, где снова разгорался пожар, оставался почти беззащитен 5 .

Пугачев, отраженный от Кунгура майором Поповым, двинулся было к Ека теринбургу; но, узнав о войсках, там находящихся, обратился к КрасноУфим ску .

Кама была открыта, и Казань в опасности. Брант наскоро послал в приго род Осу майора Скрыпицына с гарнизонным отрядом и с вооруженными кре стьянами, а сам писал князю Щербатову, требуя немедленной помощи. Щерба тов понадеялся на Обернибесова и Дуве, которые должны были помочь майору  Скрыпицыну в случае опасности, и не сделал никаких новых распоряжений .

18 июня Пугачев явился перед Осою. Скрыпицын выступил противу его;  но, потеряв три пушки в самом начале сражения, поспешно возвратился в кре пость. Пугачев велел своим спешиться и идти на приступ. Мятежники вошли в  город, выжгли его, но от крепости отражены были пушками .

На другой день Пугачев со своими старшинами ездил по берегу Камы, вы сматривая места, удобные для переправы. По его приказанию поправляли до рогу и мостили топкие места. 20го снова приступил он к крепости и снова был  отражен. Тогда Белобородов присоветовал ему окружить крепость возами сена,  соломы и бересты и зажечь таким образом деревянные стены. Пятнадцать возов  были подвезены на лошадях в близкое расстояние от крепости, а потом подви гаемы вперед людьми, безопасными под их прикрытием. Скрыпицын, уже ко лебавшийся, потребовал сроку на одни сутки и сдался на другой день, приняв  Пугачева   на   коленах   с   иконами   и   хлебомсолью.   Самозванец   обласкал   его   и  оставил при нем его шпагу. Несчастный, думая со временем оправдаться, напи сал, обще с капитаном Смирновым и подпоручиком Минеевым, письмо к ка занскому губернатору и носил при себе в ожидании удобного случая тайно его  отослать. Минеев донес о том Пугачеву. Письмо было схвачено, Скрипицын и  Смирнов повешены, а доносчик произведен в полковники .

23 июня Пугачев переправился через Каму и пошел на винокуренные заво ды   Ижевский   и   Воткинский.   Венцель,   начальник   оных,   был   мучительски  умерщвлен, заводы разграблены, и все работники забраны в злодейскую толпу.  Минеев,   изменою   своей   заслуживший   доверенность   Пугачева,   советовал   ему  идти прямо на Казань. Распоряжения губернатора были ему известны. Он вы звался вести Пугачева и ручался за успех. Пугачев недолго колебался и пошел  на Казань .

Щербатов, получив известие о взятии Осы, испугался. Он послал Оберни бесову повеление занять Шумский перевоз, а майора Меллина отправил к Шур манскому; Голицыну приказал скорее следовать в Уфу, дабы оттуда действовать  по своему благоусмотрению, а сам с одним эскадроном гусар и ротою гренадер  отправился в Бугульму .

В Казани находилось только полторы тысячи войска, но шесть тысяч жи телей  были наскоро вооружены. Брант и комендант Баннер приготовились  к  обороне. Генералмайор Потемкин, начальник тайной комиссии, учрежденной  по   делу   Пугачева,   усердно   им   содействовал.   Генералмайор   Ларионов   не   до ждался Пугачева. Он с своими людьми переправился чрез Волгу и уехал в Ниж нийНовгород .

Полковник Толстой, начальник казанского конного легиона, выступил про тив Пугачева и 10 июля встретил его в двенадцати верстах от города. Произо шло сражение. Храбрый Толстой был убит, а отряд его рассеян. На другой день  Пугачев показался на левом берегу Казанки и расположился лагерем у Троиц кой мельницы. Вечером, в виду всех казанских жителей, он сам ездил высматри вать город и возвратился в лагерь, отложа приступ до следующего утра .

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ ШЕСТОЙ  См. Рычкова Историю Оренбургскую .

 Historie de la rvolte de Pougatschef.a   ТроицкоСаткинский завод, один из важнейших в Оренбургской губер нии, на речке Сатке, в 254 верстах от Уфы .

  Зелаирская крепость находится в самом центре Башкирии, в 229 верстах  от Оренбурга. Она выстроена в 1755 году после последнего башкирского бунта  (перед Пугачевским) .

 Державин в примечаниях к своим сочинениям говорит, что князь Щерба тов, князь Голицын и Брант перессорились, друг к другу не пошли в команду,  дали скопиться новым злодейским силам и расстроили начало побед .

a  История восстания Пугачева (франц.) .

ГЛАВА СЕДЬМАЯ Пугачев в Казани. — Бедствие города. — Появление Михельсона. — Три сражения. —  Освобождение Казани. — Свидание Пугачева с его семейством. — Опровержение клеветы. —  Распоряжение Михельсона .

12 июля на заре мятежники под предводительством Пугачева потянулись  от села Царицына по Арскому полю, двигая перед собою возы сена и соломы,  между коими везли пушки. Они быстро заняли находившиеся близ предместья  кирпичные сараи, рощу и загородный дом Кудрявцева, устроили там свои бата реи и сбили слабый отряд, охранявший дорогу. Он отступил, выстроясь в карре  и оградясь рогатками .

Прямо против Арского поля находилась главная городская батарея. Пуга чев на нее не пошел, а с правого своего крыла отрядил к предместию толпу за водских   крестьян   под   предводительством   изменника   Минеева.   Эта   сволочь,  большею   частию   безоружная,   подгоняемая   казацкими   нагайками,   проворно  перебегала из буерака в буерак, из лощины в лощину, переползывала через вы соты, подверженные пушечным выстрелам, и таким образом забралася в овра ги,   находящиеся   на   краю   самого   предместия.   Опасное   сие   место   защищали  гимназисты   с   одною   пушкою.   Но,   несмотря   на   их   выстрелы,   бунтовщики   в  точности исполнили приказание Пугачева: влезли на высоту, прогнали гимна зистов голыми кулаками, пушку отбили, заняли летний губернаторский дом,  соединенный с предместиями, пушку поставили в ворота, стали стрелять вдоль  улиц и кучами ворвались в предместия. С другой стороны, левое крыло Пугаче ва   бросилось   к   Суконной   слободе.   Суконщики   (люди   разного   звания   и  большею частию кулачные бойцы), ободряемые преосвященным Вениамином,  вооружились чем ни попало, поставили пушку у Горлова кабака и приготови лись к обороне 1. Башкирцы с Шарной горы пустили в них свои стрелы и броси лись в улицы. Суконщики приняли было их в рычаги, в копья и сабли; но их  пушку разорвало с первого выстрела и убило канонера. В это время Пугачев на  Шарной горе поставил свои пушки и пустил картечью по своим и по чужим.  Слобода загорелась. Суконщики бежали. Мятежники сбили караулы и рогатки  и устремились по городским улицам. Увидя пламя, жители и городское войско,  оставя пушки, бросились к крепости, как к последнему убежищу. Потемкин во шел вместе с ними. Город стал добычею мятежников. Они бросились грабить  дома и купеческие лавки; вбегали в церкви и монастыри, обдирали иконостасы;  резали всех, которые попадались им в немецком платье. Пугачев, поставя свои  батареи в трактире Гостиного двора, за церквами, у триумфальных ворот, стре лял по крепости, особенно по Спасскому монастырю, занимающему ее правый  угол и коего ветхие стены едва держались. С другой стороны, Минеев, втащив  одну пушку на врата Казанского монастыря, а другую поставя на церковной па перти, стрелял по крепости в самое опасное место. Прилетевшее оттоле ядро  разбило   одну   из   его   пушек.   Разбойники,   надев   на   себя   женские   платья,   по повские стихари, с криком бегали по улицам, грабя и зажигая дома. Осаждав шие крепость им завидовали, боясь остаться без добычи... Вдруг Пугачев прика зал им отступить и, зажегши еще несколько домов, возвратился в свой лагерь.  Настала буря. Огненное море разлилось по всему городу. Искры и головни ле тели в крепость и зажгли несколько деревянных кровель. В сию минуту часть  одной стены с громом обрушилась и подавила несколько человек. Осажденные,  стеснившиеся в крепости, подняли вопль, думая, что злодей вломился и что по следний их час уже настал .

Из   города  погнали   пленных   и   повезли  добычу.   Башкирцы,   несмотря   на  строгие запрещения Пугачева, били нагайками народ и кололи копьями отста ющих женщин и детей. Множество потонуло, переправляясь вброд через Ка занку. Народ, пригнанный в лагерь, поставлен был на колени перед пушками.  Женщины подняли вой. Им объявили прощение. Все закричали: ура! и кину лись к ставке Пугачева. Пугачев сидел в креслах, принимая дары казанских та тар, приехавших к нему с поклоном. Потом спрашивали: кто желает служить  государю Петру Федоровичу? — Охотников нашлось множество .

Преосвященный Вениамин 2 во все время приступа находился в крепости, в  Благовещенском соборе, и на коленах со всем народом молил Бога о спасении  христиан. Едва умолкла пальба, он поднял чудотворные иконы и, несмотря на  нестерпимый зной пожара и на падающие бревна, со всем бывшим при нем ду ховенством, сопровождаемый народом, обошел снутри крепость при молебном  пении. К вечеру буря утихла, и ветер оборотился в противную сторону. Настала  ночь, ужасная для жителей! Казань, обращенная в груды горящих углей, дыми лась и рдела во мраке. Никто не спал. С рассветом жители спешили взойти на  крепостные стены и устремили взоры в ту сторону, откуда ожидали нового при ступа. Но вместо пугачевских полчищ с изумлением увидели гусаров Михельсо на, скачущих в город с офицером, посланным от него к губернатору .

Никто не знал, что уже накануне Михельсон в семи верстах от города имел  жаркое дело с Пугачевым и что мятежники отступили в беспорядке .

Мы   оставили   Михельсона   неутомимо   преследующим   опрометчивое  стремление Пугачева. В Уфе оставил он своих больных и раненых, взял с собою  майора Дуве и 21 июня находился в Бурнове, в нескольких верстах от Бирска.  Мост, сожженный Якубовичем, был опять наведен мятежниками. Около трех  тысяч   вышли   навстречу   Михельсону.   Он   их   разбил   и   отрядил   Дуве   противу  шайки  башкирцев, находившихся не в дальнем расстоянии. Дуве их  рассеял.  Михельсон пошел на Осу и, 27 июня разбив на дороге толпу башкирцев и та тар, узнал от них о взятии Осы и о переправе Пугачева через Каму. Михельсон  пошел по его следам. На Каме не было ни мостов, ни лодок. Конница перепра вилась   вплавь,   пехота   на   плотах.   Михельсон,   оставя   Пугачева   вправе,   пошел  прямо на Казань и 11 июля вечером был уже в пятидесяти верстах от нее .

Ночью отряд его тронулся с места. Поутру, в сорока пяти верстах от Каза ни, услышал пушечную пальбу. К полудню густой багровый дым возвестил ему  о жребии города .

Полдневный жар и усталость отряда заставили Михельсона остановиться  на один час. Между тем узнал он, что недалеко находилась толпа мятежников.  Михельсон на них напал и взял четыреста в плен; остальные бежали к Казани и  известили Пугачева о приближении неприятеля. Тогдато Пугачев, опасаясь не чаянного нападения, отступил от крепости и приказал своим скорее выбирать ся из города, а сам, заняв выгодное местоположение, выстроился близ Царицы на, в семи верстах от Казани .

Михельсон, получив о том донесение, пустился через лес одною колонною  и, вышед в поле, увидел перед собою мятежников, стоящих в боевом порядке .

Михельсон отрядил Харина противу их левого крыла, Дуве противу право го, а сам пошел прямо на главную неприятельскую батарею. Пугачев, ободрен ный победою и усилясь захваченными пушками, встретил нападение сильным  огнем. Перед батареей простиралось болото, через которое Михельсон должен  был перейти, между тем как Харин и Дуве старались обойти неприятеля. Ми хельсон взял батарею; Дуве на правом фланге отбил также две пушки. Мятеж ники, разделись на две кучи, пошли — один навстречу Харину и, остановясь в  теснине за рвом, поставили батареи и открыли огонь; другие старались заехать  в тыл отряду. Михельсон, оставя Дуве, пошел на подкрепление Харина, прохо дившего через овраг под неприятельскими ядрами. Наконец, после пяти часов  упорного сражения, Пугачев был разбит и бежал, потеряв восемьсот человек  убитыми и сто восемьдесят взятыми в плен. Потеря Михельсона была незначи тельна. Темнота ночи и усталость отряда не позволили Михельсону преследо вать Пугачева .

Переночевав на месте сражения, перед светом Михельсон пошел к Казани.  Навстречу ему поминутно попадались кучи грабителей, пьянствовавших целую  ночь на развалинах сгоревшего города. Их рубили и брали в плен. Прибыв к  Арскому   полю,   Михельсон   увидел   приближающегося   неприятеля:   Пугачев,  узнав о малочисленности его отряда, спешил предупредить его соединение с го родским  войском. Михельсон, послав уведомить о том губернатора, встретил  пушечными выстрелами толпу, кинувшуюся на него с воплем и визгом, и при нудил ее отступить. Потемкин подоспел из города с гарнизоном. Пугачев пере шел через Казанку и удалился за пятнадцать верст от города, в село Сухую Реку.  Преследовать его было невозможно: у Михельсона не было и тридцати годных  лошадей .

Казань была освобождена. Жители теснились на стене крепости, дабы из дали   взглянуть   на   лагерь   своего   избавителя.   Михельсон   не   трогался   с   места,  ожидая нового нападения. В самом деле, Пугачев, негодуя на свои неудачи, не  терял, однако ж, надежды одолеть наконец Михельсона. Он отовсюду набирал  новую сволочь, соединяясь с отдельными своими отрядами, и 15 июля утром,  приказав прочесть перед своими толпами манифест, в котором объявлял о сво ем намерении идти на Москву, устремился в третий раз на Михельсона. Войско  его состояло из двадцати пяти тысяч всякого сброду. Многочисленные толпы  двинулись тою же дорогою, по которой уже два раза бежали. Облака пыли, ди кие   вопли,   шум   и   грохот   возвестили   их   приближение.   Михельсон   выступил  противу их с осьмьюстами карабинер, гусар и чугуевских казаков. Он занял ме сто прежнего сражения близ Царицына и разделил войско свое на три отряда, в  близком расстоянии один от другого. Бунтовщики на него бросились. Яицкие  казаки стояли в тылу и по приказанию Пугачева должны были колоть своих  беглецов. Но Михельсон и Харин с двух сторон на них ударили, опрокинули и  погнали. Все было кончено в одно мгновение. Напрасно Пугачев старался удер жать рассыпавшиеся толпы, сперва доскакав до первого своего лагеря, а потом  и до второго. Харин живо его преследовал, не давая ему времени нигде остано виться. В сих лагерях находилось до десяти тысяч казанских жителей всякого  пола и звания. Они были освобождены. Казанка была запружена мертвыми те лами; пять тысяч пленных и девять пушек остались в руках у победителя. Уби то в сражении до двух тысяч, большею частию татар и башкирцев. Михельсон  потерял до ста человек убитыми и ранеными. Он вошел в город при кликах вос хищенных   жителей,   свидетелей   его   победы.   Губернатор,   измученный   болез нию, от которой он и умер через две недели, встретил победителя за воротами  крепости   в   сопровождении   дворянства   и   духовенства.   Михельсон   отправил ся прямо в собор, где преосвященный Вениамин отслужил благодарственный  молебен .

Состояние Казани было ужасно: из двух тысяч осьмисот шестидесяти семи  домов, в ней находившихся, две тысячи пятьдесят семь сгорело. Двадцать пять  церквей   и   три   монастыря   также   сгорели.   Гостиный   двор   и   остальные   дома,  церкви и монастыри были разграблены. Найдено до трехсот убитых и раненых  обывателей; около пятисот пропало без вести. В числе убитых находился дирек тор гимназии Каниц, несколько учителей и учеников и полковник Родионов.  Генералмайор Кудрявцев  3, старик стодесятилетний, не хотел скрыться в кре пость, несмотря на всевозможные увещания. Он на коленах молился в Казан ском девичьем монастыре. Вбежало несколько грабителей. Он стал их увеще вать. Злодеи умертвили его на церковной паперти .

Так бедный колодник, за год тому бежавший из Казани, отпраздновал свое  возвращение!   Тюремный   двор,   где   ожидал   он   плетей   и   каторги,   был   им   со жжен, а невольники, его недавние товарищи, выпущены. В казармах содержа лась уже несколько месяцев казачка Софья Пугачева с тремя своими детьми.  Самозванец, увидя их, сказывают, заплакал; но не изменил самому себе. Он ве лел их отвести в лагерь, сказав, как уверяют: «Я ее знаю; муж ее оказал мне вели кую услугу» 4. Изменник Минеев, главный виновник бедствия Казани, при пер вом разбитии Пугачева попался в плен и по приговору военного суда загнат  был сквозь строй до смерти .

Казанское начальство стало пещись о размещении жителей по уцелевшим  домам. Они были приглашены в лагерь для разбора добычи, отнятой у Пугаче ва, и для обратного получения своей собственности. Спешили разделиться кое как. Люди зажиточные стали нищими; кто был скуден, очутился богат!

История должна опровергнуть клевету, легкомысленно повторенную све том: утверждали, что Михельсон мог предупредить взятие Казани, но что он на рочно дал мятежникам время ограбить город, дабы в свою очередь поживиться  богатою добычею, предпочитая какую бы то ни было прибыль славе, почестям  и царским наградам, ожидавшим спасителя Казани и усмирителя бунта! Чита тели   видели,  как   быстро  и   как  неутомимо   Михельсон   преследовал  Пугачева.  Если   Потемкин   и   Брант   сделали   бы   свое   дело   и   успели   удержаться   хоть  несколько   часов,   то   Казань   была   бы   спасена.   Солдаты   Михельсона,   конечно,  обогатились; но стыдно было бы нам обвинять без доказательства старого, за служенного воина, проведшего всю жизнь на поле чести и умершего главноко мандующим русскими войсками 5 .

14 июля прибыл в Казань подполковник граф Меллин и был отряжен Ми хельсоном для преследования Пугачева. Сам Михельсон остался в городе для  возобновления своей конницы и для заготовления припасов. Прочие начальни ки наскоро сделали некоторые военные распоряжения, ибо, несмотря на разби тие Пугачева, знали уже, сколь был опасен сей предприимчивый и деятельный  мятежник.   Его   движения   были   столь   быстры   и   непредвидимы,   что   не   было  средства его преследовать; к тому же конница была слишком изнурена. Стара лись перехватить ему дорогу; но войска, рассеянные на великом пространстве,  не могли всюду поспевать и делать скорые обороты. Должно сказать и то, что  редкий   из  тогдашних  начальников  был  в   состоянии  управиться   с  Пугачевым  или с менее известными его сообщниками .

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ СЕДЬМОЙ  В сентенции сказано было, что Пугачев ворвался в город изменою сукон щиков.   Следствие   доказало,   что   суконщики   не   изменили;   напротив,   они   по следние бросили оружие и уступили превосходной силе .

  Впоследствии Вениамин был оклеветан одним из мятежников (Аристо вым) и несколько времени находился в немилости. Императрица, убедясь в его  невинности, вознаградила его саном митрополитским и прислала ему белый  клобук при следующем письме:

«Преосвященнейший митрополит,  Вениамин Казанский!

По приезде моем, первым попечением было для меня рассматривать дела  бездельника Аристова; и узнала я, к крайнему удовольствию моему, что невин ность вашего преосвященства совершенно открылась. Покройте почтенную гла ву вашу сим отличным знаком чести; да будет оный для всякого всегдашним на поминанием торжествующей добродетели вашей; позабудьте прискорбие и пе чаль, кои вас уязвляли; припишите сие судьбе Божией, благоволившей вас про славить по несчастных и смутных обстоятельствах тамошнего края; принесите  молитвы Господу Богу; а я с отменным доброжелательством есмь Екатерина» .

Ответ Вениамина, митрополита Казанского .

«Всемилостивейшая государыня!

Милость и суд беспримерные вашего императорского величества, кои на  мне соизволили удивить пред целым светом, воскресили меня от гроба, возвра тили жизнь, которую я от младых ногтей посвятил на службу по бозе в непоко лебимой верности вашему монаршему престолу и отечественной пользе, сколь ко от меня зависит; а продолжалась она пятьдесят три года; но которую клевета,  наглость и злоба против совести и человечества исторгнуть покушались. Неоце ненным монарших ваших щедрот залогом, который с несказанным чувствова нием моего сердца сподобихся прияти на главу мою, покрыся, и отъяся поно шение мое, поношение мое в человецех. Что ж воздам тебе, правосуднейшая в  свете монархиня, толико попечительному о спасении моем господеви? Истоще ние   всей   дарованной   мне   вашим   высокомонаршим   великодушием   жизни   в  возблагодарение не довлеет; разве до последнего моего издыхания Вышнего мо лить не престану день и нощь, да сохранит дражайшую жизнь вашу за толь сер добольное сохранение моей до позднейших человеку возможных лет: да ниспо шлет   с   высоты   святыя   своея   на   венценосную   главу   вашу   вся   благословения,  коим древле благословен был Соломон. Крепкая десница Господа сил да отвра щает во вся дни живота от превожделенного здравия вашего недуги, от неусып ных трудов утомление, от возрастающей и процветающей славы зависть и зло бу;   да   будет   Дом,   Держава   и   Престол   ваш   яко   дние   неба.   С   таковым   моим  усердствованием и всеподданническою верностию, пока дух во мне пребудет,  есмь вашего императорского величества всеподданнейший раб и богомолец, смиренный Вениамин, митрополит Казанский» .

  Генералмайор   Нефед   Никитич   Кудрявцев,   сын   Никиты   Алферьевича,  пользовавшегося   доверенностью   Петра   Великого,   в   чине   поручика   гвардии  Преображенского полка участвовал в первом Персидском походе; в царствова ние Анны Иоанновны сражался противу турков и татар, а при императрице  Елисавете противу пруссаков; вышел в отставку при императрице Екатерине II.  Тело его погребено в той церкви, где он был убит. (Извлечено из неизданного Ис торического словаря, составленного Д. М. БантышКаменским.) .

 Так говорит автор исторической записки «Historie de la rvolte de Pougats chef»; в официальных документах, бывших у меня в руках, я ничего о том не  отыскал. Достоверно, однако ж, то, что семейство Пугачева находилось при нем  до 24 августа 1774 года .

 Иван Иванович Михельсон, генерал от кавалерии и главнокомандующий  Молдавскою  армиею, родился  около 1735 года, умер в  1809. Под  его началь ством находился в начале славной службы своей князь Варшавский. Михельсон  в глубокой старости сохранял юношескую живость, любил воинские опасности  и еще посещал передовые перестрелки .

ГЛАВА ОСЬМАЯ

Пугачев за Волгою. — Общее смятение. — Письмо генерала Ступишина. — Намере ние Екатерины. — Граф П. Ив. Панин. — Движение войск. —  Взятие Пензы. — Смерть Всеволожского. — Споры Державина с Бошняком. — Взя тие Саратова. — Пугачев под Царицыном. — Смерть астронома Ловица. — Пора жение Пугачева. — Суворов. — Пугачев выдан правительству. —  Разговор его с графом Паниным. — Суд над Пугачевым и над его сообщниками. —  Казнь бунтовщиков .

Пугачев бежал по Кокшайской дороге на переменных лошадях, с тремяста ми яицких и илецких казаков, и наконец ударился в лес. Харин, преследовав ший его целые тридцать верст, принужден был остановиться. Пугачев ночевал в  лесу. Его семейство было при нем. Между его товарищами находились два но вые лица: один из них был молодой Пулавский, родной брат славного конфеде рата 1. Он находился в Казани военнопленным и из ненависти к России присо единился к шайке Пугачева. Другой был пастор реформатского исповедания.  Во время казанского пожара он был приведен к Пугачеву; самозванец узнал его;  некогда, ходя в цепях по городским улицам, Пугачев получал от него милосты ню. Бедный пастор ожидал смерти. Пугачев принял его ласково и пожаловал в  полковники. Пасторполковник посажен был верхом на башкирскую лошадь.  Он сопровождал бегство Пугачева и несколько дней уже спустя отстал от него и  возвратился в Казань 2 .

Пугачев два дня бродил то в одну, то в другую сторону, обманывая тем вы сланную   погоню.   Сволочь   его,   рассыпавшись,   производила   обычные   грабе жи. Белобородов пойман был в окрестностях Казани, высечен кнутом, потом от везен в Москву и казнен смертию. Несколько сотен беглецов присоединились  к Пугачеву.   18   июля   он   вдруг   устремился   к   Волге,   на   Кокшайский   перевоз,  и в числе пятисот человек лучшего своего войска переправился на другую сто рону .



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«рецензии и Комментарии Д. н. Старостин рецензия на: Religious FRanks. Religion and PoweR in the FRankish kingdoms: studies in honouR oF mayke de Jong / ed. By R. meens, d. van esPelo, C. van RhiJn. manChesteR, 2016 Сборник статей, посвяще...»

«Выставка трудов член-корреспондент РАН Бокия Георгия Борисовича к 100-летию со дня рождения №№ Наименование изданий Шифр пп Бокий Г.Б. Академик Е.С.Федоров – основоположник А-5421 1 современной кристаллографии. [853-1919]. Стеног...»

«УДК 821.161.1-31 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 Б86 Художественное оформление серии Петра Петрова Бочков, Валерий Борисович. Б86 Шесть тонн ванильного мороженого : [сборник] / Валерий Бочков.  — Москва  : Эксмо, 2018.  — 384  с.  — (Рискованные игры). ISBN 97...»

«УДК 502.64 Черванёв И. Г. 40-летний опыт билатерального содружества с коллегами Таврического университета Харьковский национальный университет имени В. Н. Каразина, г. Харьков, e-mail: chervanyov@ukr.net Аннотация. В работе рассмотрен 40-летн...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "ГЖЕЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ХУДОЖЕСТВЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ ИНСТИТУТ" (ГГХПИ) Методические указания по освоению дисциплины История для студентов зао...»

«Невозобновляемые источники энергии НАУКИ О ЗЕМЛЕ • ЗЕМНЫЕ РЕСУРСЫ • НЕВОЗОБНОВЛЯЕМЫЕ ИСТОЧНИКИ ЭНЕРГИИ Глава 1: Образование ископаемого топлива • Что такое ископаемое топливо? Ископаемое топливо производится из соединений, ДИАГРАММА 01: известных как углеводороды (состоящих только из углерода и водорода), и образуется разложением...»

«АССОЦИАЦИЯ СПЕЛЕОЛОГОВ УРАЛА Книжная полка АСУ Выпуск 02 КАНОН Проведения Матчей городов Урала (Конспект семинара судей) Части 1, 2, 3, © Евдокимов С.С. Пермь 2000г. КАНОН ОГЛАВЛЕНИЕ Оглавление -2 От составителя -3 Часть 1. Процедуры и ритуалы...»

«Серия История. Политология. Экономика. Информатика. 173 НАУЧНЫ Е ВЕДО М О СТИ 2011. № 19 (114). Выпуск 20 УДК 941470П 917” ВЛИЯНИЕ МАСОНОВ НА ЛИБЕРАЛЬНЫЙ ЛАГЕРЬ В 1917 ГОДУ Советская историография недооценивала влияни...»

«Кцоева Султана Гильмидиновна ЯСПЕРС И ПОСТМОДЕРНИЗМ В ИСТОРИИ: ПРОБЛЕМА ИСТИНЫ В ПОЗНАНИИ ПРОШЛОГО В статье рассматривается вопрос об истине в историческом познании с точки зрения немецкого философаэкзистенциалиста, историка, культуролога и публициста Карла Ясперса. Основное внимание в работе ав...»

«К 260 ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ Олег ГУБАРЬ Что за личность Де Рибас? Парадоксально, но Хосе (Иосиф Михайлович) Де Рибас — историче ский персонаж куда более загадочный и неоднозначный, чем это может показаться на первый взгляд. И это несмотря на обилие штудий как о его родословной и биографии, так и о...»

«История: В силу традиции новаторы В 2007 году Зимпелькамп продал самый мощный во всем мире пресс ContiRoll: 76,9 метров 1883 | 1900 | 1920 | 1924 | 1930 | 1931 | 1954 | 1965 | 1969 | 1975 | 1979 | 1985 | 1997 | 1998 | 2005 weiter Представительства по всему миру Россия Германия Бельгия Ка...»

«О книге Е.Э.Михайлова “Бремя имперской нации” (Москва, 1995 г.) Названная книга написана якобы с целью объяснить читателю, в чем состоит смысл русского национал-либерализма; и как “национал-либеральная”...»

«Российскu АкадемИJI Наук Инститyr фlШософии ИСТОРИЧЕСКИЕ ТИПЫ РАЦИОНАЛЬНОСТИ ТОМ 1 Моспа ББК 15.1 0-90 РедакционнlUI 1C00000erн.R: доктора филос. наук: П.П.ГаЙденко, В.АJIекmорсlШU, академик В.С.Сmеnuн OтвeraaeHHblA peдaJmlp доктор флос. IIэ-укВ.АJIекmlJрсIШU РецеизеlП'ol: доктора филос. наук: А.п.Огу...»

«Приложение 3 АВТОНОМНАЯ НЕКОММЕРЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ МОСКОВСКИЙ ГУМАНИТАРНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ (АНО ВО МГЭУ) ТВЕРСКОЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ) АННОТАЦИИ к рабочим программам дисциплин по направлению 38.03.01 "Экономика" профиль "Финансы и кредит" Форма обучения: очная, заочная...»

«АДМИНИСТРАЦИЯ ГОРОДА НИЖНЕГО НОВГОРОДА Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение "Школа № 100 с углублённым изучением отдельных предметов" Рабочая программа по литературе 8-9 классы Разр...»

«Цыгульский Виктор Федосиевич Цыгульский Виктор Федосиевич Диалектика Диалектика истории человечества истории человечества Книга сорок первая Книга сорок первая ПЕРМЬ 2016 ПЕРМЬ 2016 Оглавление ГЛАВА ДВЕСТИ ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ Сражения с Польшей – апрель 1920 – июль – август § 1. Взаимоотношения Советской...»

«СЫМА ЦЯНЬ И ЕГО "ИСТОРИЧЕСКИЕ ЗАПИСКИ" Свое современное название "Исторические записки" (Ши цзи) труд Сыма Цяня получил уже после смерти автора; сам Сыма Цянь называл свое сочинение "Книгой Придворного историографа" (Тайшигун шу). Название это символично. Оно явилось своеобразной данью уважения "отца китайс...»

«Владимир Лафитский INSTITUTE OF LEGISLATION AND COMPARATIVE LAW UNDER THE GOVERNMENT OF THE RUSSIAN FEDERATION Vladimir Lafitsky COMPARATIVE JURISPRUDENCE IN THE IMAGES OF LAW First Volume MOSCOW 2010 ИНСТИТУТ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И СРАВНИТЕЛЬНОГО ПРАВОВЕДЕНИЯ ПРИ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ РОСС...»

«Яни Арунас Ожидание длиною в жизнь КНИГА СУДЕБ В ПИСЬМАХ МИНСК ИЗДАТЕЛЬСТВО "ЧЕТЫРЕ ЧЕТВЕРТИ" УДК 792.5(476)(092) ББК 85.335(4Беи=Рус) Арунас, Я. А86 Ожидание длиною в жизнь : книга судеб в письмах / Яни Арунас. — Минск : Четыре четверти, 2016. — 156 с. : ил. ISBN 978-985-581-...»

«1. Наименование дисциплины Дисциплина "Архивоведение" включена в вариативную часть Блока 1 Дисциплины (модули) основной профессиональной образовательной программы высшего образования – программы бакалавриата по направлению подготовки 44.03.05 Педагогическое образование (с двумя профилями подготовки), направленность (п...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.