WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«истории Б.И.Николаевский Тайные страницы истории Содержание Ю Фельштинский Несколько слов об авторе этой книги Б. И. НИКОЛАЕВСКИЙ К ИСТОРИИ БОЛЬШЕВИСТСКОГО ЦЕНТРА Б. И. НИКОЛАЕВСКИЙ ...»

-- [ Страница 2 ] --

После организационной подготовки Фрунзе, назна­ ченный тогда командующим фронтом в Оренбурге, в августе 1919 г. отдал приказ о переходе в решающее на­ ступление. Оно развертывалось с молниеносной быстро­ той: разгром Колчака на Урале сломил волю к борьбе и у оренбургской группы белых. Никто не верил в возмож­ ность победы. Прижатые к пескам Каракумов остатки бе­ лых капитулировали на милость победителя. Только не­ большие отряды непримиримых, во главе с казачьим ата­ маном Дутовым, в конном строю ушли через голодные степи к Китайскому Туркестану. 13 сентября 1919 г. крас­ ные, наступавшие со стороны Оренбурга, соединились с красными, двигавшимися из Ташкента. "Оренбургская пробка", почти два года закрывавшая дорогу на Турке­ стан, была выбита. "Свершилось! — писал Фрунзе в при­ казе, отданном им по этому поводу. — Путь на Туркестан свободен" .

Этими событиями большая гражданская война для Оренбургского края была закончена, и именно в это вре­ мя Маленков пошел добровольцем в Красную армию. Он умело выбрал время. Когда чаши весов колебались и участие в гражданской войне было связано с большим риском и требовало готовности к большим жертвам, он не принимал участия в ней ни на одной, ни на другой стороне (конечно, если не считать таким участием эпизод с "рабочими дружинами" атамана Дутова). Добровольцем в Красную армию он пошел лишь когда большая борьба закончилась .

Несомненно, что на решение Маленкова свое влия­ ние оказало и еще одно соображение. Красные победили, немедленно по занятии края приступили к его генераль­ ной чистке .

Как раз с конца лета 1919 г. начиналась чистка тех районов, откуда родом был Маленков. На ро­ дину последнего красные до того вообще не заглядыва­ ли, и ревкомы, продразверстки, выколачивание "хлебных излишков", репрессии против "классово чуждых" и "соци­ ально опасных" и т. п. там были новинкою. Семья Маленкова-отца, кулака и сельского торговца, не могла "не по­ пасть под удар. Отвести угрозу можно было только одним способом,и именно к нему прибег Маленков-сын: став политработником эскадрона, он превратил Маленкова-отца из "классово чуждого" элемента в советского .

Потребность в таких политработниках тогда была исключительно велика. Большая гражданская война была закончена, но край далеко не был спокоен. Белое движе­ ние было раздавлено потому, что оно не имело достаточ­ но прочной и достаточно широкой поддержки со стороны широких слоев казачества и других трудовых элементов населения края. Но в этих слоях было едва ли не еще меньше устойчивых симпатий к красным. Первые же шаги последних увеличили количество недовольных. Ан­ тинародная сущность коммунистической диктатуры выяв­ лялась со все большей определенностью. И было совсем не редкостью, что село, еще вчера встречавшее красные отряды, и искренне встречавшее, с хлебом и солью и ко­ локольным звоном, сегодня изгоняло продотряды .

Власть чувствовала себя очень неспокойно, — и уже с конца лета большевистский Оренбург начал формиро­ вать карательные конные отряды, способные быстро пе­ редвигаться по степным проселкам. В них брали добро­ вольцев, — легко, без строгой проверки, предоставляя взятым на деле доказывать свою преданность диктатуре За этим должны были следить приставленные к таким от­ рядам политработники, — эти посаженные на коней чеки­ сты.. .

Именно эту работу выбрал для себя Маленков с са­ мого начала своей советской карьеры, — еще до того, как он формально вступил в коммунистическую партию (это он сделал в апреле 1920 г, приблизительно через 6-8 месяцев после начала своей карьеры политработника) .





Но Оренбург был только началом советской карьеры Маленкова, и притом началом весьма кратким. Уже в кон­ це 1919 г. он был в Туркестане, в столице Ферганы, бога­ тейшего хлопководческого района страны. Начинался " ташкентский" период его жизни. Этот термин в русской литературе уже давно имеет переносное значение, кото­ рое необходимо помнить, когда пишется биография Ма­ ленкова. Присоединение Туркестана, проведенное этапа­ ми на протяжении 1860-1870-х гг., отмечено выявлением в тогдашней российской действительности нового типа, который русским сатириком Салтыковым-Щедриным уве­ ковечен в литературе под именем "ташкентца". Это — са­ мый яркий не для русской только литературы тип коло­ низатора, рвущегося к легкой наживе на путях ограбле­ ния вновь завоеванного края. Негодующими мазками Щедрин наметил его внешний облик, вскрывавший и внутреннюю сущность людей этого типа: волчий оскал зубов, горящие глаза, выдающиеся скулы и мертвая хват­ ка хищника, который скорее умрет, чем выпустит зажа­ тое между челюстями... Представитель той части русской интеллигенции, которая своей зада­ чей ставила служение народу, не различая ни эллина, ни иудея, Щедрин весь пафос своего гнева вложил в обли­ чение этого типа хищника, деятельность которого, если б сами русские против него не вели борьбу, клала бы клей­ мо позора на русскую культуру, на русское дело вообще. .

На съезде коммунистической партии СССР в октябре 1952 г., говоря о литературе, Маленков с большой на­ стойчивостью говорил о потребности в советском Щедри­ не, который с такой же силой и страстностью, как Щедрин прошлого века, обрушился бы на темные сторо­ ны советской эпохи... Если б такой Щедрин смог прийти в наши дни, то одним из первых он должен был бы нарисо­ вать облик "советского ташкентца", который подвел " коммунистический базис" под свою "ташкентскую" прак­ тику и специализировался на препровождении окраинных туземцев из первобытно-кочевого состояния этапным по­ рядком в коммунистический рай .

При этом новый Щедрин не забыл бы указать, что первым образцовым питомником этой породы "советских ташкентцев" было то самое политуправление Туркфронта, в кадрах которого ставил свои первые рекорды тот самый молодой Маленков, который в зрелом возрасте тосковал о советском Щедрине .

Этот Маленков был тогда совсем маленьким челове­ ком, — пятой спицей в советской колеснице. Но колесни­ ца эта катилась уже по большой дороге советской исто­ рии. Старая русская власть в Туркестане держалась не только и даже не столько прямым насилием расквартиро­ ванных в крае военных гарнизонов, сколько тем, что она установила и поддерживала в Туркестане порядок, обес­ печивающий необходимый минимум условий для хозяй­ ственного и культурного развития края. Недочетов, оши­ бок и прямых преступлений в деятельности насаженной в крае русской администрации было много. Но для края, который столетиями перед тем жил в условиях азиатско­ го средневековья и был к тому же расчленен на добрый десяток самостоятельных ханств, порядки, принесенные в край русской администрацией, были огромным шагом вперед .

Народы, населявшие край, далеко не были удо­ влетворены этими новыми порядками. Оппозиционные настроения держались крепко не только среди коренного населения края, но и среди русских пришельцев, количе­ ство которых быстро росло. На выборах в Государствен­ ную думу Туркестан неизменно голосовал за левых кан­ дидатов. Демократическими были и настроения молодых национальных движений, формирование которых шло быстрым темпом. Нерешенных проблем и плохо сглажи­ вавшихся противоречий было много, но в порядок дня они вставали постепенно и в жизни нарастали элементы для мирного их разрешения .

Революция крайне обострила сложный переплет этих национальных, социальных и политических противо­ речий, поставив их все разом в порядок дня неотложной современности .

Большевистских организаций до революции в Турке­ стане не было, но после революции, с лета 1917 г., боль­ шевистская стихия начала находить благоприятную поч­ ву, особенно среди солдат местных гарнизонов, и в орга­ низации хлынуло много попутчиков. Старых большевиков с теоретическим багажом и с политическим опытом в этих организациях были единицы. Лидерами организаций становились не они, а обычно никому неведомые люди — или юные фанатики, или предприимчивые дельцы, или даже политические авантюристы сомнительного типа .

Примитивные лозунги, которые тогда бросал большевист­ ский центр из столицы в глубины поставленной на дыбы страны, здесь повторялись во много более примитивной, огрубленной форме .

После октябрьского переворота в столицах больше­ вики пришли к власти и в Туркестане. По своему суще­ ству, это была диктатура над краем гарнизонов оккупаци­ онной армии. Некоторую поддержку оказывала часть го­ родских рабочих. Сюда же тянулись небольшие группки отдельных молодых интеллигентов из национальностей коренного населения края, которые рассчитывали через вызываемый большевиками развал страны прийти к госу­ дарственной независимости Туркестана. Но это были лишь небольшие детали, не менявшие основного суще­ ства картины: большевистская власть первых двух лет в Туркестане была диктатурой гарнизонов оккупационной армии, оказавшейся оторванной от своих центров .

Отрезанные в течение двух лет от центра, больше­ вики пытались проводить ту же самую политику объеди­ нения вооруженных людей, составляющих небольшое меньшинство в населении края, которое методами массо­ вого террора, все время опираясь на вооруженную силу, пыталось заставить страну изменить не только политиче­ ские формы управления, но и самые основы хозяйствен­ ных отношений, и от частновладельческого хозяйства, основанного на индивидуальной собственности, перейти к хозяйству государственному, руководимому именно им, этим небольшим вооруженным меньшинством. Отличие от других частей России состояло лишь в том, что в Тур­ кестане это вооруженное меньшинство было еще мень­ шим, чем в большинстве других районов страны, а пото­ му оно должно было, чтобы держаться у власти, чаще прибегать к актам террора, проводить их в более грубых формах, придавать им еще более массовый характер. Антикрестьянское острие этой политики, которое весьма яс­ но проступало и в центре, в Туркестане было тем более подчеркнуто, что противоречие социальное здесь пере­ плеталось и дополнялось противоречием национальным .

Результаты получались весьма причудливыми и трудно переносимыми даже для большевиков. Туркестан­ ский эксперимент большевистской диктатуры было похож на злой шарж: основы большевистского эксперимента об­ щероссийского в нем были сохранены, но им была прида­ на такая шаржированная форма, что экспериментаторы отказывались узнавать свою собственную работу. Была сделана попытка всю ответственность свалить на мест­ ные организации .

В Туркестан была послана особая комиссия ЦК ком­ мунистической партии, которая прибыла в край немед­ ленно после установления железнодорожного сообще­ ния. Сафаров, один из членов этой комиссии, в своей книге "Колониальная революция (Опыт Туркестана)", приведя действительно интересный материал о хозяйни­ чании в крае большевиков в 1917-1919 гг., в следующих фразах подводит общий итог "Колонизаторская уголовщина причудливым обра­ зом сплеталась с байскими интересами. Под советскую крышу были перенесены все методы феодально-ростовщической эксплуатации и классового угнетения. Несколь­ ко изменился личный состав носителей власти, — оста­ лись старые формы полицейско-фискальной организа­ ции"! .

Еще более резко писали местные коммунисты, осо­ бенно коммунисты не русские. X. Бурнашев, один из ком­ мунистических лидеров в Фергане (т. е. как раз того рай­ она, где, как увидим ниже, работал Маленков в течение первого периода своего пребывания в Туркестане), со­ ветскую политику 1918-1919 гг. определял как политику "головотяпской опеки местного народного хозяйства, со­ провождаемую продовольственным разбоем" .

"Все попытки, — писал он, — немногочисленных ра­ бочих организаций вложить в октябрьский переворот со­ ответствующее содержание, совершенно стирались в кошмарном хаосе беспардонных ограблений, насилий, из­ девательств диктаторствующего советского города над кишлаком, волею советских держиморд обреченного на все тяготы контрибуций, конфискаций, принудительной трудовой и воинской повинности"2 .

Неизбежным результатом этого злостного "голово­ тяпства" было массовое движение сопротивления местно­ го населения, особенно населения негородского. Необхо­ димо подчеркнуть, что попытки сопротивления делались и некоторыми группами населения русского В частности, был ряд выступлений рабочих Но основное значение имела, конечно, борьба населения сельского, почти сплошь нерусского по своему национальному составу .

Это движение, получившее название басмаческого, в сво­ ей основе было движением местного крестьянства, со­ противлявшегося против эксперименте над ним со сторо­ ны диктатуры Фрунзе, который был тогда командующим войсками Туркестанского фрон­ та, в своем приказе от 23 мая 1920 г.

дал такую оценку басмачеству:

"Местная власть [в Ферганской области в 1918-1919 г. ] первое время своего существования сделала все воз­ можное, чтобы оттолкнуть от себя трудовое население, вместо привлечения к власти широких кругов рабочего и крестьянского населения, европейского и туземного. Ру­ ководящие органы власти захватывались группами аван­ тюристов, желавших половить рыбку в мутной воде. Вме­ сто национализации производства шел открытый грабеж не только буржуазии, но и средних слоев населения .

Вместо защиты мусульманской бедноты от баев, над ней чинились невозможные надругательства. Действовавшие здесь части красноармейских войск в руках некоторых руководителей превращались из защитников революции и трудового народа в орудие насилия "ад ним. На этой почве и создалось движение, известное под именем бас­ мачества. Басмачи не просто разбойники: если б было так, то, понятно, с ними давно было бы покончено. Нет, главные силы басмачества составили сотни и тысячи тех, коих так или иначе задела или обидела прежняя [совет­ ская] власть: не видя нигде защиты, они ушли к басма­ чам и тем придали им небывалую силу"3 .

Эта решительная критика прошлого была нужна коммунистам центральным, которые пришли в Туркестан победителями в конце 1919 г., чтоб снять с себя ответ­ ственность за это прошлое. Они ни в коем случае не хо­ тели и не могли (часто совершенно искренне не могли) признать, что зло совсем не в "головотяпстве" местных коммунистов, а в преступной ошибочности основной по­ литической линии, взятой центральными вождями комму­ нистической партии. И что именно эта основная линия заставляла, и не могла не заставлять, коммунистов на местах становиться на путь "головотяпских" эксперимен­ тов. Но существо вопроса было совсем не в том, чтобы отмежеваться от сделанного в недавнем прошлом, а в том, чтобы наметить политику для будущего .

Разработка этого вопроса велась и в центре, в Москве, и на месте, в Туркестане, причем установилось известное разделение труда: в Москве были заняты глав­ ным образом поисками теоретического решения пробле­ мы, а в Туркестане думали больше всего о практических мероприятиях, которые соответствовали бы интересам диктатуры .

В Москве на туркестанскую проблему смотрели как на частный случай большой общей проблемы — путь раз­ вития коммунизма в отсталых странах: что должны де­ лать коммунисты, если они, в результате тех или иных условий оказались у власти в странах, где еще нет соб­ ственного промышленного пролетариата и где еще гос­ подствуют докапиталлистические формы производст венных отношений? Спор шел о том, является ли ка­ питалистический этап развития необходимым для таких отсталых народов и стран, или они могут прийти к комму­ низму на внекапиталисти-ческих путях развития, пере­ прыгнув через капиталистический этап?

В переводе с языка абстрактных формул 'на язык со­ ветской действительности в 1920 г. вопрос стоял так: ес­ ли капиталистический этап развития необходим, то в та­ ких хозяйственно отсталых районах, как Туркестан, где значительные массы населения живут в условиях патриархально-родовых отношений и где совершенно нет свое­ го промышленного пролетариата, советская диктатура должна отказаться от вмешательства в хозяйственную жизнь края, предоставив там свободу развитию капита­ листических форм производства. А так как хозяйственно отсталых районов, подобных Туркестану, в России нема­ ло, то это означало создать повсюду внутри советского организма очаги капиталистической реставрации. Не де­ лать этого вывода можно было лишь в том случае, если теоретически признана общая возможность развития к социализму, минуя капиталистическую фазу .

Вопрос этот был поставлен перед Коминтерном на Втором конгрессе последнего летом 1920 г., докладчиком был Ленин. Проблема была новой для огромного боль­ шинства делегатов, особенно для делегатов из других стран. Вопрос не был поднят на большую высоту, его далеко идущее значение для судеб не только русского, но и мирового коммунизма не было даже намечено. Сам Ленин к этому, по-видимому, не стремился. В результате конгресс в принятой резолюции признал возможность внекапиталистического пути развития для отсталых стран, при обязательном условии активной помощи со стороны стран, где пролетариат уже находился у власти, во-первых, и осторожной, рассчитанной на долгие сроки политики диктатуры, во-вторых .

Основной политический вывод, к которому обязыва­ ло это решение, был правильно сформулирован Стали­ ным в его статье, подводившей итоги работам этого кон­ гресса в области национальной проблемы. "От кавале­ рийских набегов по части "немедленной коммунизации" отсталых народных масс, — писал он, -необходимо перей­ ти к осмотрительной и продуманной политике постепен­ ного вовлечения этих масс в общее русло советского раз­ витиям .

Теоретическое обсуждение вопроса на конгрессе было смазано, но принципиальное значение принятого решения было исключительно большим: если ок­ тябрьское восстание и захват тогда власти большевиками в России положил основной камень внутренней политики советской диктатуры, легализовав принцип насилия меньшинства над большинством внутри данной страны, то решение Второго конгресса Коминтерна по вопросу о внека питалистичеоком пути развития стало основным камнем для внешней политики диктатуры, правда, еще в крайне осторожной форме, но оно установило принцип возможности строить советский строй, опираясь на силу, внешнюю данной стране, данному народу .

Коммунистическая практика в Туркестане ориенти­ ровалась на эту теорию, разработанную в Москве. Турке­ станская Комиссия ЦК партии, несколько позднее преоб­ разованная в Туркестанское Бюро ЦК, стала высшим пар­ тийным органом в крае. Местные организации, как по­ винные в ошибках 1917-1919 гг., были подвергнуты же­ стокому разгрому. Их мало-мальски значительные работ­ ники общероссийского происхождения, если они не под­ пали за свою деятельность под более суровые кары, бы­ ли в порядке партийной дисциплины выселены из Турке­ стана в другие районы страны .

Коммунисты националь­ ных групп быть высланы, конечно, не могли. Но они были сильно урезаны в правах и были фактически лишены права занимать посты, которые давали им реальную власть над вооруженными силами, над карательными органами, над ключевыми позициями хозяйства. В част­ ности, им был совершенно закрыт доступ на маломальски ответственные посты по линии ЧК— ГПУ .

Главным органом советской диктатуры в крае стал политический аппарат Туркестанского фронта, тех частей Красной армии, которые пришли в Туркестан победите­ лями из центра. Решение об этом было принято, несо­ мненно, заранее, еще до перенесения ставки Туркфронта в Ташкент. Третья конференция коммунистических орга­ низаций 1-й армии Туркфронта, заседавшая в конце 1919 г., перед этим переселением, приняла решение о необхо­ димости для армейских коммунистов не только "войти во все партийные и советские учреждения Туркестана для направления партийной и организационной работы", но и "приступить к исправлению политики туркестанских това­ рищей". Более конкретно и детально вопрос о задачах и тактике этой работы был разработан в решениях съезда политработников Туркфронта, который состоялся в Таш­ кенте в июне 1920 г .

Это было не чем иным, как установлением фактиче­ ской и даже формальной диктатуры политработников Туркфронта, т. е оккупационной армии, не только над краем вообще, не только над аппаратом советской власти края, но и над всем коммунистическим движением в Туркестане. Для полноты картины необходимо добавить, что эта диктатура полит­ работников Туркфронта была распространена и на орга­ ны террора. Сафаров в своей книге специально подчер­ кивал: "Так как Туркестанская ЧК до сих пор служила, главным образом, орудием лично-группового соперниче­ ства и вместо борьбы с контрреволюцией в ней заводи­ лись дела против неугодных лиц, вся чрезвычайная кара тельная деятельность волей-неволей сосредоточи­ лась в Особом отделе Туркфронта"5 .

Как видим, изменений в социальной опоре диктату­ ры произошло очень мало: как в годы существования " оренбургской пробки", так и после ее ликвидации боль­ шевистская диктатура в Туркестане была диктатурой ок­ купационной армии. Разница сводилась лишь к тому, что состав этой оккупационной армии изменился, и место старых полков, сформированных еще в дореволюцион­ ные годы, заняли полки, сформированные советской дик­ татурой с персоналом политработников, прошедших шко­ лу гражданской войны. Этот аппарат был хорошо дисци­ плинирован, никаких своеволий не допускал и точно про­ водил политику, которую ему предписывал центр .

С этого момента Туркестанский край становится аре­ ной большого эксперимента, отличительной особенно­ стью которого была сложная игра советской диктатуры с населением в области политической, социальной и наци­ ональной; игра, проводимая коммунистами с исключи­ тельной настойчивостью и жестокостью. Диктатура дела­ ла вид, что она дает большие уступки национальным — не русским - группам населения в плоскостях религиоз­ но-национальных и социально-бытовых отношений. По всему Туркестану были проведены "конференции беспар­ тийных", к участию в которых власть особенно старалась привлекать виднейших представителей мусульманского духовенства и зажиточных слоев внегородского населе­ ния. Такие конференции обставлялись с театральною торжественностью: первые ряды в зале и места в пре­ зидиуме неизменно бывали заняты "почетными старика­ ми" в ярких восточных халатах, в чалмах и т. п. Принима­ лись решения о восстановлении земельных прав мусуль­ манского духовенства и народных повинностей в пользу последнего. Мулл старались вводить в местные Советы .

Представителей национальных групп настойчиво зазыва­ ли в ряды коммунистических организаций, причем с коммунистов-мусульман не взыскивали за посещение мече­ тей, сквозь пальцы смотрели на сохранение ими гаремов и т. д. Конечно, широко применяли хозяйственные льго­ ты, дали полную свободу торговли на базарах, разреша­ ли открытие всевозможных ремесленных и торговых предприятий, терпели даже торговлю с заграницей и т .

Но все это носило только внешний характер. Ника­ ких подлинных уступок ни соответствующим националь­ ным группам, ни демократическим слоям населения вооб­ ще они не содержали, в том смысле, что ни малейшей крупицы реальной власти коммунисты из своих рук не выпускали Вся эта втасть оставалась в руках диктатуры, которая под прикрытием этих показных уступок именно в это время проводила лихорадочную работу по созданию своего прочного и дееспособного аппарата, способного стать послушным орудием в руках диктатуры и при­ годного для всевозможных предвидимых и непредвиди­ мых случайностей .

Официальная сеть советских учреждений, формаль­ но числившаяся обладающей всею полнотою власти в крае, фактически никакой властью не обладала, ее лишь терпели до поры до времени. Зато за кулисами строился назначенный сверху аппарат действительных обладате­ лей власти, которые, правда, отвергали "кавалерийские набеги по части немедленной коммунизации края", но ко­ торые меньше всего были противниками принудительной коммунизации вообще. Наоборот, они работали во имя как раз этой коммунизации. Они только знали ее трудно­ сти, знали, что ее вводить можно будет только в жесткой борьбе против огромного большинства населения края, а потому вели "осмотрительную и тщательную подготовку", говоря словами Сталина, для "постепенного вовлечения" народов края в "общее русло советской политики" .

Эта сложная внутриполитическая игра еще более осложнялась внесением в нее элементов большой игры внешнеполитической. Еще перед переселением в Турке­ стан 3-я конференция коммунистических ячеек 1-й армии Туркфронта (она заседала в Оренбурге в ноябре 1919 г. ) в список наиболее важных и первоочередных задач сво­ ей работы в Туркестане включила "поддержку революци­ онного движения в соседних с Туркестаном странах" .

В первую очередь речь шла, конечно, об Индии, о движе­ ниях антианглийских: антианглийские ноты особенно ха­ рактерны для всей вообще внешней политики советской власти тех лет. Именно по этим соображениям в полити­ ке туркестанских представителей центральной власти од­ но время звучали ноты симпатии к пан-тюркистскому и даже панисламистскому движениям, ветер которых Сове­ ты стремились забрать в свои паруса, направив его ис­ ключительно против Британской империи .

Дело было не только в том, что пантюркистские идеи тогда открыто проповедывалн некоторые из мусуль­ манских министров, занимавших важные посты в краевом правительстве. Еще более важной была общая установка политики, которую проводила Турккомиссия ВЦИК, став­ шая с ноября 1919 г. высшим органом власти в Туркеста­ не. Эта политика была такова, что местное население вначале ее воспринимало, как политику, направленную против русских. Д Фурманов, глава Политуправления Туркфронта первых месяцев после ликвидации "орен­ бургской пробки", был, несомненно, наблюдательным че­ ловеком и в своем дневнике, в записях для себя, старал­ ся откровенно резюмировать свои впечатления. В марте 1920 г. он проехал на лошадях из Ташкента в Верный (ныне Алма-Ата) и записывал в пути .

"Декреты центральной власти (хотя бы о земле) здесь в кишлаке преломляются таким образом, что теперь вся и все принад лежат мусульманам, что у власти стоят и должны стоять только мусульмане, а пришельцы должны восвоя­ си выбираться... Надо оказать, -прибавляет Фурманов, — что некоторые мусульмане-коммунисты... в душе с этим уродливым толкованием совершенно согласньГ'6 .

Своей высшей точки эта игра с пантюркистами до­ стигла в соглашении, которое Ленин заключил с Энверпашою, вождем крайнего, наиболее агрессивного крыла турецких шовинистов, придерживавшихся во время пер­ вой мировой войны пронемецкой и антианглийской ори­ ентации. Осенью 1920 г. в Баку был созван съезд наро­ дов Востока, который был попыткою Коминтерна возгла­ вить движение народов Востока против британского империализма. Об этом открыто заявил на конгрессе Зи­ новьев, и весь конгресс вообще прошел под лозунгами священной войны против Великобритании. Энвер играл на нем большую роль, а после конгресса Ленин заключил с ним секретное соглашение, в силу которого Энвер взял­ ся, объединив под пантюркистскими лозунгами всех тур­ кестанских басмачей, увести их в поход в Индию7. Эти авантюристические планы рухнули, и притом скорее, чем можно было ожидать .

В Туркестане, куда Энвер прибыл осенью 1921 г., его приняли восторженно, но его настроения к этому вре­ мени были далекими от желания платить по векселям, которые он выдавал в Москве. Призывы к священной войне, правда, прозвучали, но это были не призывы уйти в Индию для газавата против англичан. Вместо этого Эн­ вер сам перешел в лагерь басмачей и попытался возгла­ вить их для священной войны, но уже против большеви­ ков .

Правда, и на этом пути Энвер не имел успеха, как не имел он прочного успеха почти на всех извилинах своей путаной жизни. Вскоре он погиб, зарубленный в схватке с отрядом войск особого назначения, того самого типа, " политработником" в которых начинал свою карьеру Ма­ ленков. Труп Энвера был зарыт неопознанным где-то на обочине одной из глухих дорог Восточной Бухары, и только позднее, по его часам, которые подобрал один из участников той схватки, стало известным, чья именно го­ лова была тогда снесена лихим ударом безвестного "чоновца"8 .

Авантюра Энвера спутала много карт в и без того запутанной игре большевиков. Басмаческое движение, по существу никогда не прекращавшееся, вспыхнуло с новой силой и захватило почти весь "рай. Советская власть дер­ жалась лишь в городах- вся деревня (кишлаки) ее не признавала, ее декретов не выполняла, ее распоряжени­ ям не подчинялась. Там хозяйничали басмачи, разроз­ ненные отряды которых действовали каждый на свой риск и страх. Власти из одной крайности бросались в дру гую. Беспартийные конференции, на которых комму­ нисты играли в братание с муллами, перемежались с пуб­ личными расстрелами на базарах взятых в плен басмачей и их родственников, объявленных заложниками. Без уста­ ли работали карательные органы. Срочно подвезли с польских границ "буденовцев", которые огнем и мечом " прочесывали" неспокойные районы. Всеми операциями руководило командование Туркфронта и его испытанное политуправление .

Результаты не замедлили сказаться: ударил голод — страшный, унесший миллионы человеческих жизней. Ряд районов опустел. Но советская власть удержалась, из го­ да в год показывая все большую настойчивость, все большую цепкость, и все глубже спускала в народные ни­ зы корми своего аппарата власти и подавления. Верхуш­ ка правящей партии эти результаты рассматривала как доказательство правильности поставленного диагноза и возможности "постепенного вовлечения" края в общее русло советского развития .

Как раз к этому времени относится небольшой эпи­ зод из биографии Сталина, крайне характерный и для не­ го лично, и для всей эпохи. Осенью 1921 г. на заседании коллегии наркомнаца, во главе которого тогда стоял Ста­ лин, только что приехавший в Москву представитель Башкирской республики делал доклад об ужасах голода .

Жуткий рассказ все слушали с глубоким волнением.

В од­ ном месте у кого-то из слушателей вырвалась реплика: " Но ведь это один ужас, что творится!" Сталин, который вел собрание, коротко оборвал:

"Ужас, это когда речь идет об отдельном человеке .

Если речь идет о миллионах, это не ужас, а статистика.. .

Товарищ, продолжайте Ваш доклад!" Больше докладчика не прерывали, и если в 1921 г .

советское правительство обратилось за помощью к аме­ риканцам, то в этом повинен не Сталин. Позднее, когда он стал "хозяином" страны, страшная "статистика" неуто­ мимой поступью ходила по самым богатым, самым хлеб­ ным районам страны, и он никогда не считался с количе­ ством погибавших .

Маленков служил в Туркестане во 2-й Туркестанской дивизии, стоявшей в Ферганской долине, в бывшем хан­ стве Коканцс-ком, имея штаб в г. Скобелеве, бывшем Но­ вом Маргелане, а ныне г. Фергана. Это был совсем не­ большой городок, в котором по переписи 1897 г. числи­ лось всего пять с половиной тыс. жителей. Позднее, на­ кануне первой мировой войны, город сильно вырос, так как в него был перенесен административный центр обла­ сти. Это перенесение было вызвано исключительно мяг­ ким, здоровым климатом, которым славилась местность, где расположен город. Но и после этого перенесения число жителей г. Ферганы не многим превысило десять тысяч .

Население распадалось на две группы: местное на­ селение, узбеки, киргизы, таджики — торговцы и хлопко­ воды, и население пришлое, русское -чиновники, воен­ ные, купцы. Жили они обособленно, почти не соприкаса­ ясь друг с другом. Так продолжалось и после революции .

2-я Туркестанская дивизия, пришедшая в край в конце 1919 г, занимала все здания, принадлежавшие старому гарнизону царского времени. Комиссаром этой дивизии был некий Сухов. Человек интеллигентного ума, предприимчивый, убежденный коммунист из левых эсе­ ров. Маленков стал чем-то вроде личного секретаря при Сухове .

Целая дивизия с большим боевым прошлым в Ферганской долине была расквартирована далеко не слу­ чайно: эта долина с 1918 г. была одним из главных, если не главным, центром басмаческого движения. Вся хозяй­ ственная жизнь этого края с дореволюционных лет зави­ села от хлопководства, особенно быстро развивавшегося в течение последнего десятилетия перед первой мировой войной. Октябрьская революция внесла полную разруху в эту область: большевистский декрет о конфискации всех запасов хлопка, в чьих бы руках они не находились, сыг­ рал огромную роль в обострении антибольшевистского движения, хотя основой кризиса была полная разруха транспорта, приостановившая вывоз хлопка в централь­ ные губернии, где производилась его обработка. В ре­ зультате к басмачам примкнуло все земледельческое на­ селение края, жившее главным образом хлопководством .

Политотдел 2-й Туркестанской дивизии, как только она пришла в край, немедленно же развернул широкую пропаганду среди населения, резко отмежевываясь от " извращений большевистской политики", допущенных прежними правителями края, призывая басмачей от­ казаться от безнадежной борьбы. Всем участникам бас­ маческих отрядов, конечно, была объявлена полная ам­ нистия на условии немедленного разоружения. Этой кам­ панией в Фергане руководил тот самый Сухов, политиче­ ский комиссар 2-й Туркестанской дивизии, секретарем которого состоял Маленков. Он был тогда весьма юн -как раз в Фергане ему исполнилось 18 лет .

Кампания за разоружение басмачей шла вначале с большим успехом. Люди устали от войны и мечтали о ми­ ре, о мирной жизни. Местные коммунисты-мусульмане, привлеченные к этой работе Туркфронтом, ездили в го­ ры, туда, где держались отряды повстанцев-басмачей, и их заверения производили сильное впечатление Они, не­ сомненно, сами верили, что приехавшие из Москвы пред­ ставители центральной власти действительно несут краю замирение и справедливое решение национальных спо­ ров. Но очень скоро, уже к весне 1920 г., положение ста­ ло круто меняться. Иллюзии населения быстро исчезли .

Слова новых пред ставителей власти звучали, правда, не так, как было до прихода полномочных представителей центра; в плос­ кости национальных отношений новая власть заигрывала с населением края, но общая политика, в ее социальноэкономической основе, была едва ли не хуже, чем рань­ ше. Она проводилась, во всяком случае, более неукосни­ тельно. В результате уже очень скоро из "мусульманских частей" Красной армии, куда были зачислены все разору­ жившиеся басмачи, началось все разроставшееся дезер­ тирство в горы. Решение о переводе этих частей в Таш­ кент привело к их отказу подчиниться приказу. Личное вмешательство Фрунзе, тогдашнего командующего Туркфронтом, правда, предотвратило вооруженное восстание, но басмаческие выступления, начавшиеся раньше, с весны 1920 г., снова приняли большие разме­ ры. 15 мая Фрунзе отдал приказ начдиву 2-й Туркестан­ ской дивизии "немедленно приступить к решительным действиям" против басмачей, совершивших незадолго пе­ ред тем два больших нападения на части дивизии. Векоре 2-я дивизия была переброшена из Ферганы на юго-восток, для охраны границы с Афганистаном. И когда совет­ ский наркоминдел Чичерин в одной из своих речей на­ помнил Англии о русских штыках, снова заблестевших на высотах Памира, он имел в виду штыки 2-й Туркестан­ ской дивизии .

Афганистан тогда был центром, поддержавшим бас­ маческое движение в Туркестане и особенно в погранич­ ных с ним горных районах Узбекской и Таджикской совет­ ских республик9. На 2-ю дивизию легла борьба с басма­ чеством именно в этих районах, до того времени очень мало обследованных и труднодоступных. Басмачество здесь держалось особенно упорно. Именно этот район был выбран опорным пунктом и для движения Энвер-паши. Гис-сарская долина, районы рек Вахш и Пяндж, гор­ ные склоны Западного Памира — повсюду, по всем зако­ улкам этого дикого и величественного в своей дикости края, побывали большие и малые отряды 2-й Туркестан­ ской дивизии. Для края эти отряды несли далеко не мир .

Центром Гиссарского района в старые времена был не­ большой городок. Душанбе от обычных селений отличав­ шийся только размерами: на рубеже XX столетия в нем было около 500 домов, почти сплошь глинобитных саклей. В 1920-1922 гг. Душанбе несколько раз перехо­ дил из рук в руки, выдерживал осады, был ареной оже­ сточенных боев. И когда 14 июля 1922 г. в него оконча­ тельно вошли отряды Красной армии от городка остава­ лись одни развалины, в которых ютились несколько боль­ ных и голодных жителейЮ. Только позже Душанбе, пе­ рекрещенный в Сталинабад, превратился в большой про­ мышленный и культурный центр, стал столицей Таджик­ ской республики ГЛАВА 3 Московское студенчество в 1922--1924 гг .

В1922 г. Маленков был демобилизован из Красной армии (тогда демобилизовали многих в связи с окончани­ ем гражданской войны) и, переехав в Москву, поступил в Московское высшее техническое училище. Позднее он любил говорить, что его всегда тянуло к инженерному делу, в котором он с юности видел свое призвание. Мно­ гое говорит за то, что такая тяга у Маленкова действи­ тельно была, и его гимназические планы поступить в Томский технологический институт, которыми он делился с друзьями, несомненно, соответствовали его подлинным настроениям .

В то время Советская Россия, говоря языком то­ гдашних передовиц, вошла в полосу "трудностей восста­ новительного периода". Они были велики и остры. Не только потому, что начинать приходилось с величин бес­ конечно малых. В центре стояла проблема отношений го­ рода к деревне, хотя с нею сплеталось много других, бо­ лее частных, но порою еще более острых .

Зимою 1920-1921 гг., во время споров, выросших позднее в дискуссию о профсоюзах (этим псевдонимом был прикрыт конец большой борьбы коммунистов-профсоюзников против планов Ленина и Троцкого превратить профсоюзы в органы диктатуры для наблюдения за рабо­ чими), Ленин в частных беседах с наиболее близкими друзьями не уставал твердить: "Не в этом, не в профсо­ юзах, суть момента — суть в том, что скажет нам деревня весною!"11 Весны дожидаться не пришлось: споры о профсо­ юзах развернулись, когда деревня уже начинала гово­ рить, а немногим позднее, с января 1921 г., в Сибири и на Урале, по тамбовским лесам и по украинским степям заполыхали пожары крестьянских восстаний. В феврале с ними начали перекликаться рабочие стачки в крупных центрах, подведшие страну к восстанию в Кронштадте, где крестьянская линия протестов сомкнулась с линией протестов рабочих. Диктатура была принуждена к от­ ступлению. И только исключительная маневренная гиб­ кость Ленина спасла большевиков. В спешном порядке Ленин выбросил за борт политику "военного коммунизма", построенную на стремлении к принудительному регули­ рованию всего крестьянского хозяйства, и провозгласил НЭП, новую экономическую политику, признавшую права крестьянина на свободу его индивидуального хозяйства .

"Мужик нас регульнул", — говорил тогда Ленин, обещая "всерьез и надолго" отказаться от коммунистических экспериментов над деревней. Но борьба между диктату­ рой и деревней далеко не окончилась. Она только всту­ пала в новую фазу, более затяжную, но не менее беспо­ щадную .

С этого момента начался процесс восстановления хозяйства страны. Но он шел через большие трудности .

Промышленность работала с большими перебоями. Отно­ шения с деревней налаживались плохо. Тогда много пи­ сали о "ножницах" -о растущем расхождении между цена­ ми на продукты города и деревни. Им трудно было не расходиться: как ни ослаблена была деревня годами гражданской войны, она быстро подняла запашку до 80 % довоенного времени, а производство железа к концу 1922 г., как сообщил тогда на съезде Советов П. Богда­ нов, председатель Высшего совета народного хозяйства, составляло лишь 4 % производства довоенного. Для под­ нятия продукции руководители промышленности нужда­ лись в помощи государства, но государство дать ее не могло: из доклада наркомфина Сокольникова на том же съезде Советов, в декабре 1922 г., стало известно, что приходная часть государственного бюджета тогда состав­ ляла всего 1 % его расходной части .

В этих условиях расхождение в ценах на продукты города и деревни не могло сократиться. Оно должно бы­ ло расти, и недовольная деревня не могла на него не ре­ агировать .

Проблема отношений с деревней лежала и в основе всех споров внутри коммунистической партии. Как раз в эти годы на верхах коммунистической партии начинали складываться ее основные группировки последующего десятилетия: группировка сторонников политики, кото­ рая считается с нуждами крестьянства, идет навстречу его интересам; и группировка сторонников ускоренной индустриализации страны методами государственного на­ силия над деревней, сторонников применения, как тогда говорил Сокольников, методов "военно-феодальной экс­ плуатации деревни" .

Ленин призывал к осторожности. "Помните о смычке с крестьянством, -предостерегал он, — помните, что мы едем на крестьянской заморенной лошадке и что попытки перепрыгнуть на пролетарском рысаке, неумение жить с крестьянской лошадкой означали бы доказательство то­ го, что пролетариат плохой, неумелый, нерасчетливый хозяин" .

Но Ленин в это время был уже тяжело больным че­ ловеком и не мог, не имел силы проводить свои взгляды через паутину партийных канцелярий, во главе которых уже стоял Сталин. А вскоре затем Ленин ушел из жизни, правда, написав завещание с требованием отстранить Сталина, но уже не имея возможности настоять на приве­ дении его в исполнение. Голоса же других, кто думал в том же направлении, звучали далеко не так авторитетно, хотя среди них было много круп­ ных партийных работников. Фрунзе, недавний командую­ щий Туркестанским фронтом, объехав летом 1923 г. Ива­ новскую область, предостерегал о росте там антисовет­ ских настроений: "Очевидно, — делал он вывод из своих наблюдений, — нами перейдены те грани, которые допу­ стимы политически"12. А ведь Ивановская область с ее крестьянством, которое почти органически срослось с ра­ бочими текстильных фабрик, в течение первых лет рево­ люции была одной из наиболее пробольшевистски на­ строенных областей страны .

Еще более тревожными для власти были впечатле­ ния, вынесенные А. И. Рыковым, тогда председателем Совнаркома, из его поездки летом 1924 г. по приволж­ ским районам. Наблюдения убеждали Рыкова, что причи­ ны недовольства деревни лежат далеко не в одних "нож­ ницах", даже далеко не в одной только экономике: де­ ревня уже осознавала, что она недовольна и политиче­ ской диктатурой компартии. Она брала эту диктатуру, как ее видела .

"Никакой выборности в управлении деревней нет, — так подводил итог своим наблюдениям Рыков, — началь­ ство все приезжее, назначенное; по приезде обзаводятся первым делом хорошей квартиркой, хозяйством, коровка­ ми, свинками и прочими прелестями. Живет начальство обособленно от населения, обставляет себя всеми атри­ бутами, так что простому смертному без рекомендаций и не узреть начальства" 13 .

Рыков говорил о невыносимости такого положения, особенна для страны, где на пять миллионов промышлен­ ного пролетариата приходится 100 миллионов крестьян .

В особенности настойчиво он говорил о недопустимости попыток установления "диктатуры интересов фабричнозаводского производства" над всей экономической жиз­ нью страны. "Мы имеем политическую диктатуру проле­ тариата, — предостерегал он на Тринадцатой общепар­ тийной конференции, — но не экономическую диктатуру фабрики. Это две вещи совершенно различные!"14 Положение русских крестьян на Волге, как видим, мало чем отличалось от положения крестьян — дехкан в Фергане. Мало чем различались и их настроения в отно­ шении коммунистической диктатуры. И деревня реагиро­ вала на политику последней как умела и могла: уже в 1924 г. посевная площадь сократилась на 15 %, а на бли­ жайших же выборах в Советы деревня на политику дик­ татуры ответила почти полным изгнанием коммунистов из низовых органов советского аппарата, включая Сове­ ты и уезд-иые .

Этот кризис в отношениях с деревней не мог не вли­ ять на настроения города, рабочие слои населения кото­ рого в России всегда были прочными нитями связаны с деревней. В конечном счете именно под его влиянием складывались и на­ строения учащихся высших учебных заведений, т. е. той среды, в которую осенью 1922 г. попал Маленков. Все ву­ зы СССР были тогда переполнены, в особенности вузы московские. Нахлынула масса молодежи с фабрик и заво­ дов, из деревей. Было много демобилизованных, участни­ ков мировой войны и войны гражданской. Многие приез­ жали недостаточно подготовленными, порою почти мало­ грамотными. Для них были созданы особые отделения, так называемые рабфаки - рабочие факультеты, куда принимали без каких бы то ни было аттестатов и экзаме­ нов .

Их заполняла главным образом молодежь, приез­ жавшая по командировкам различных профсоюзов и фабзавкомов, коммунистических организаций, сельских Советов и т. п. Знаний у молодежи этой группы часто бы­ вало совсем недостаточно, и они причиняли большие трудности профессорам, снижая уровень их аудиторий Но искреннего желания учиться у этой молодежи обычно было в изобилии. Жили в скверных условиях, ночевали чуть ли не по улицам, голодали и холодали, среди них было катастрофически много больных15. Но, пока хвата­ ло сил, они "грызли зубами гранит науки", как сказал о них как раз в то время Троцкий .

В стены учебных заведений они приходили с настро­ ениями той среды, откуда вышли — из рабочих, крестьян­ ских, разночинных низов "вздыбленной России". Эти на­ строения были неоднородными. В них вплеталось много внутренних антагонизмов. Страна уставала от граждан­ ской войны и революционной встряски, она хотела внут­ реннего мира, но была густо насыщена элементами недо­ вольства. Эти противоречивые настроения приносила мо­ лодежь в вузы; и атмосфера в них была далеко не уми­ ротворенной, далеко не спокойной .

В 1920-1922 гг. в университетах и в других вузах Москвы был ряд конфликтов, вызванных попытками пра­ вительства уничтожить автономию высшей школы. Поли­ тика коммунистов была заострена против демократиче­ ского студенчества. Еще летом 1919 г. профессор М. Н .

Покровский, тогда заместитель наркома просвещения по делам высшей школы, открыто заявил делегатам петер­ бургского студенчества, что по оценке советского прави­ тельства главным врагом его является "революционнодемократическое студенчество" и что власть примет все меры для уничтожения прежде всего общестуденческих организацийіб .

Политические выступления студенчества, которые тогда проходили под демократическими лозунгами, осо­ бенно нервировали правительство. На сходки и де­ монстрации, которыми московское студенчество весною 1921 г. реагировало на избиение политических заключен­ ных в московских тюрьмах, власть ответила досрочным закрытием университета и принудительным, силами че­ кистов, выселением студентов из казенных общежитий, с выбра сыванием вещей на улицу, с принудительной от­ правкой целых групп студентов на вокзалы для высылки на родину и т. д. Центральные общестуденческие объединения были ликвидированы в 1919-1920 гг., но­ вых выборов в советы старост власть не допускала, но организации низовые, как то курсовые комитеты, всевоз­ можные культурные и помощные объединения и т. д., еще держались. И значительная часть из них была в ру­ ках независимого студенчества .

Существовало много студенческих кружков, часть из которых была ширмой для объединения активных про­ тивников диктатуры. Среди студентов действовали и пар­ тийные группы уже загнан-ных в подполье, но еще не уничтоженных демократических и социалистических пар­ тий. Они издавали свои подпольные органы, обращенные к молодежи: народники ("Стремление"), меньшевики (" Юный пролетарий", "Молодое дело" и др. ) и т д, органи­ зовывали свои кружки, проводили тайные съезды. Нема­ ло-было противников диктатуры и среди профессоров — демократов и либералов, — которые упорно защищали свое право свободно мыслить и свободно же свои мысли высказывать. Их аудитории бывали особенно переполне­ ны .

Диктатура тогда имела еще мало опыта борьбы с та­ кими противниками. Ее аппарат с самого начала был сви­ реп на расправу с участниками всевозможных восстаний .

Но в глубь народных масс он еще не проникал. В сеть своего наблюдения он вобрал еще далеко не все слои на­ селения. В частности, у него не было ни навыков, ни спе­ циальных органов для надзора за высшими учебными за­ ведениями. Еще не были выработаны методы для борьбы со студенчеством .

С точки зрения представителей власти, положение особенно обострялось тем фактом, что в рядах студентов-коммунистов, которые должны были выполнять функции главной опоры диктатуры в вузах, настроение тоже далеко не всегда было вполне благоприятным. Студентов-коммунистов в Москве тогда было очень много17, но далеко не все они были согласны превратиться в по­ слушное орудие диктатуры. Кроме официальных партий­ ных организаций, куда могли входить только члены пар­ тии, в вузах вели работу организации комсомола, доступ куда был много более свободен, а так же примыкавшие к коммунистам широкие объединения "пролетарского сту­ денчества". Сознание общности интересов с другими сту­ дентами у работников всех этих организаций далеко еще не было вытравлено, отношения между студентами-коммунистами и некоммунистами нередко бывали близкими;

и в студенческих движениях, особенно когда они возни­ кали на чисто академической почве, многие студенты, политически примыкавшие к коммунистам, порою шли вместе со своими коллегами некоммунистами, принимали участие в сходках, подавали петиции, изредка даже по­ падали в тюрьмы Так обстояло дело в высшей школе весною 1922 г., когда Сталин стал генеральным секретарем ЦК ВКП(б) и начал осторожно, но твердо, подбирать вожжи управле­ ния партией. Рассматривая теперь с далекой историче­ ской перспективы, его деятельность, нельзя не признать, что со своей точки зрения он повел работу как искусный стратег, умевший не только правильно намечать ударные задачи, но и находить пути для их решения .

Первые годы он мало вмешивался в большие принципиальные и политические вопросы, предоставляя на эти темы спорить другим, тем более, что именно на этих больших и потому трудных вопросах другие вступа­ ли в конфликты между собою, делали ошибки и создава­ ли себе врагов. Свое внимание Сталин сначала сосредо­ точил на укреплении и расширении политического и по­ лицейского аппаратов диктатуры, необходимость которых на верхах компартии признавали все. Даже к проблемам большой политики (например, национальный вопрос на Кавказе) он подходил тогда под этим углом зрения. И именно это позволяло ему, постепенно расширяя круг своей деятельности, становиться все более и более пол­ ным "хозяином" всего центрального аппарата партии, все более и более властным направителем общей политики террористического аппарата государства. Дело сращива­ ния партии с государством он начинал со стороны ГПУ .

В числе именно таких его первых "достижений" в этой последней области были решения, принятые по докладу Зиновьева общепартийной конференцией ВКП(б) в августе 1922 г., которые устанавливали для партии не­ обходимость в самом близком будущем овладеть "ко­ мандными высотами" в "печати, высшей школе и в коопе­ рации". Почему на первую очередь были поставлены именно эти позиции, понять нетрудно: это были "команд­ ные высоты", открывавшие возможность воздействия на широкие народные массы, на наиболее активные слои последних. В отношении высшей школы значение приня­ того решения было расшифровано двумя годами позднее, резолюцией Тринадцатого съезда партии, в мае 1924 г., где было оказано, что овладение высшей школой особен­ но важно потому, что из этой школы "выходят новые ко­ мандующие кадры". Проблема кадров для Сталина уже тогда была основной .

В результате этого решения в аппарате ЦК ВКП(б) был создан особый отдел по делам высшей школы, во главе которого Сталин поставил Молотова, уже тогда верного исполнителя указаний Сталина .

Первым актом этого похода на высшую школу была высылка за границу осенью того же 1922 г. большой группы профессоров, вместе с писателями и деятелями кооперации: происходило очи щение тех самых "командных позиций", занять кото­ рые решила конференция ВКП(б). Отбор высылаемых из среды профессоров был произведен по хорошо проду­ манному плану высылали только профессоров либерально-демократического лагеря, которые принимали участие в общественной жизни вузов и выделялись в качестве ак­ тивных защитников академической автономии. Во главе высылаемых из Москвы стоял профессор М. М. Новиков, последний ректор университета, при выборах которого был соблюден минимум законности .

Эта высылка завершала процесс обезглавливания высшей школы, которая и без того за годы революции потеряла большое количество научных работников -ча­ стью умерших от голода и лишений, частью уехавших за границу. Особенно опустел факультет общественных на­ ук. Чтение лекций на нем профес-сорами-некоммунистами власть решила ликвидировать, и сам факультет вооб­ ще подлежал упразднению: эти науки изучать должно было только в коммунистических университетах. Одно­ временно начата была систематическая работа по под­ тягиванию студенчества. Ввиду значения, которое, пар­ тия придавала делу формирования новых "руководящих кадров", руководство этой работой взял на себя отдел ЦК. В партийные и комсомольские организации вузов бы­ ли понасажены наблюдатели из центра. Из студентовкоммунистов и рабфаковцев были созданы особые "бое­ вые дружины", руководство которыми было поручено особо проверенным коммунистам. На эти "дружины" было возложено наблюдение за происходящим в вузах — за всеми студенческими организациями и кружками, за от­ дельными студентами и т. д. Ни одно собрание ни одного легального кружка не могло состояться без того, чтобы на него не явился "наблюдатель" из "дружины". Всех не­ благонадежных и просто сомнительных брали на учет .

Все курсовые советы были полностью поставлены под контроль коммунистов .

Московское высшее техническое училище-МВТУ-в студенческом просторечии тех лет просто "техничка", на рабфак которого в 1922 г. поступил Маленков, проделы­ вало тогда общий путь развития. Годы после окончания гражданской войны была годами бурного расцвета учи­ лища. Основанное почти за столетие перед тем, еще в крепостной России, в 1835 г., МВТУ перед революцией было известно как одно из лучших в России высших тех­ нических заведений этого типа, но количество слушате­ лей в нем никогда не было значительным, колеблясь между 500 и 700 человек. После революции в него на­ хлынула молодежь. В 1921-1922 гг. количество слушате­ лей поднялось до 6-8 тыс. и продолжало быстро расти .

Во второй половине 1920-х гг. оно доходило до 12-15 тыс., и МВТУ стало главным поставщиком квалифициро­ ванной технической молодежи для строительства эпохи первых пятилеток. Несколько позднее это училище было разукрупнено, и некоторые из его отделений были превращены в самостоятельные институты .

1920-1922 гг. и в МВТУ проходили весьма бурно .

Ректор, избранный профессурой при участии представи­ телей студенчества, профессор Ясинский, не был утвер­ жден правительством, которое назначило своего канди­ дата. Это нарушало самые основы автономии, и профес­ сора ответили забастовкой. Прежде политически пассив­ ное студенчество МВТУ на этот раз поддержало профес­ соров. Общая сходка студентов прошла очень бурно, с речами о необходимости политических свобод, без кото­ рых невозможно развитие студенческой самостоятельно­ сти. В этом духе была принята резолюция 18 .

Успеха это движение не имело. Избранный ректор так и не был утвержден, и осенью 1922 г. он попал в чис­ ло выслаеных за границу, а училище было поставлено под особо бдительный надзор органов диктатуры. Но сре­ ди студентов создалось довольно устойчивое большин­ ство, оппозиционно настроенное к советской диктатуре, а так как училище было переполнено выходцами из рабо­ чей среды, которые по окончании училища возвращались на свои заводы, то власть к их настроениям относилась особенно нервно. Все курсовые организации были в ру­ ках независимого студенчества. В училище существовало много различных кружков, широко ходила оппозицион­ ная литература, сообщения о жизни училища попадали в зарубежную печать .

Именно этим объясняется, почему Молотов и его от­ дел высшей школы в секретариате ЦК ВКП(б) с самого начала особое внимание уделили этому училищу и поче­ му, несомненно, по инициативе этого секретариата пра­ вительственные репрессии раньше всего обрушились на студенчество именно МВТУ: уже осенью 1922 г., в самом начале учебного года, т. е. почти одновременно с высыл­ кой за границу непокорных профессоров, ГПУ провело аресты почти всех деятелей академической секции МВТУ19. Только после этого студенты-коммунисты смогли захватить в свои руки курсовые организации МВТУ и при­ ступить к подготовке чистки. Именно здесь раньше других были созданы "боевые дружины" для наблюдения за студенчеством. Именно здесь особенно широкое раз­ витие получила система подкупов коммунистами отдель­ ных студентов, причем подкупали не только стипендия­ ми, но и местами в общежитиях, возможностью работать в лабораториях, правом "а льготное получение учебни­ ков, в которых тогда -была острая нужда и т. д .

Но все эти меры были только подготовкой к большо­ му разгрому, который был проведен зимой 1923-1924 г .

Лето 1923 г. было особенно тяжелым для диктату­ ры. Рост цен дал толчок для развития забастовочного движения среди ра бочих. Особенно широким оно было в Москве, где в этом движении принимали участие подпольные организа­ ции, как социалистические (группа социал-демократов " плехановцев", издававших постоянный журнал "Наша жизнь"), так и коммунистов-оппозиционеров (особенно " Рабочая группа", созданная Мясниковым, рабочим-большевиком, который в 1918 г. убил великого князя Михаи­ ла). Этот последний факт особенно встревожил коммуни­ стов, и пленум ЦК ВКП(б), собравшийся в сентябре, уде­ лил много внимания этому движению. Была назначена особая комиссия для расследования событий, но эта ко­ миссия, во главе которой стоял Дзержинский, не столько выясняла причины движения, сколько искала виновни­ ков. В докладе именно этой комиссии впервые был по­ ставлен вопрос о борьбе с коммунистическими оппозици­ ями мерами полицейского и партийно-полицейского тер­ рора, на всех членов партии возлагалась обязанность со­ общать партийным органам обо всех оппозиционных группках и т. д .

Но поиски решения только в этом направлении удо­ влетворили далеко не всех, даже из лиц, занимавших по­ сты на верхушке партийного аппарата, и 15 октября 1923 г в ЦК поступил меморандум за подписями 46 видных коммунистов во главе с Преображенским, Осиноким, Се­ ребряковым и др, которые причину стачек искали в бю­ рократизации партийного аппарата, в его отрыве от ра­ бочих масс. Открылась дискуссия о необходимости "внут­ рипартийной демократии".. .

Вскоре в борьбу вмешался Троцкий, который внес в спор новый элемент, пополнив вопрос о "внутрипартий­ ной демократии" вопросом о необходимости омоложения руководящих кадров партии путем выдвижения на ответ­ ственные посты представителей молодых поколений. " Наша первая мысль, — долбил тогда Троцкий, — должна быть о молодежи, ибо она и есть будущее". Эти выступ­ ления Троцкого внесли особенную страстность в споры Абстрактная формула "внутрипартийной демократии" теперь наполнилась вполне конкретным содержанием .

Официальным курсом центральных органов партии тогда была ориентация на собирание "старых, испытанных кад­ ров большевизма", на мобилизацию "подпольщиков" и т .

д. Установление высокого стажа партийной работы в до­ революционное время как обязательного условия для за­ нятия руководящих постов в партийном аппарате не только ограничивало молодежь в правах, но и было легальным основанием для контроля центра за партий­ ным аппаратом на местах Опираясь именно на это усло­ вие, секретариат ЦК начал проводить практику "рекомен­ даций" из центра кандидатов на секретарские посты в местных организациях, практику, которая скоро выроди­ лась в назначения. По всей стране велись поиски "старых большевиков", участников большевистской фракции в до­ революционные годы, хотя бы они потом далеко отходили от движения, и для них широко открыва­ лись партийные двери .

Выступления Троцкого били именно по этой практи­ ке. Как и следовало ожидать, его восторженно встречала молодежь, особенно в той ее части, где был высок инте­ рес к политическим вопросам, и прежде всего студенче­ ская коммунистическая молодежь. Публичные выступле­ ния Троцкого неизменно заканчивались демонстрациями в его пользу .

Его встречали и провожали овациями, вы­ носили на руках и т. д При выборах на московскую кон­ ференцию в декабре 1923 — январе 1924 г. коммунисти­ ческое студенчество проголосовало за Троцкого: по ву­ зовским ячейкам Москвы он получил 6594 голосов, про­ тив 2790 голосов, поданных за ЦК Но именно эти выступления Троцкого оттолкнули от него тех, кто, не поддерживая прямо оппозиции, искал компромиссного решения конфликта. Зиновьев, Каменев, Бухарин, Томский, которые уже тогда были далеко не в восторге от организационных приемов Сталина и потому во время переговоров с оппозицией осенью 1923 г. пыта­ лись искать путей к соглашению, теперь были отброшены в сторону сближения со Сталиным. В этом оказалась ос­ новная особенность Троцкого, который хорошо угадывал настроения безликой массы на митингах, но никогда не мог согласовать свои выступления с настроениями пар­ тийных штабов, никогда не умел пользоваться личными отношениями между лидерами. С этими своими особенно­ стями Троцкий был способен взрывать организации, но не мог завоевывать их изнутри. А вся его ставка в борьбе 1923-1927 гг. была введена в рамки борьбы за завоева­ ние партийного аппарата изнутри, ибо взрыв этого аппа­ рата необходимо привел бы к взрыву диктатуры. Это де­ лало неизбежным поражение Троцкого; и он действи­ тельно был разбит на первом же туре борьбы, в январе 1924 г .

Оппозиция имела успех только среди учащейся мо­ лодежи, которая составляла приблизительно одну чет­ вертую часть всех членов ВКП(б) по Москве. В остальных частях партийной организации, в ячейках рабочих, слу­ жащих и военных, подавляющее большинство голосовало за ЦК против оппозиции, которая оказалась в меньшин­ стве на Московской областной конференции, а затем и на конференции общепартийной. Конечно, борьбу можно было продолжать и дальше, но в это время умер Ленин, смерть которого вызвала психологический срыв в настро­ ениях широких кругов членов партии ЦК воспользовался этими настроениями, чтобы забрать в свои паруса тягу к единству. Необходимость сплочения всех сил - этот ло­ зунг стал ударным, но под его прикрытием Сталин повел политику уничтожения оппозиции, ударяя в первую оче­ редь по наиболее горячей молодежи20 .

Общая чистка студенчества в вузах началась еще с осени 1923 г. под сурдинку разговоров о "внутрипартий­ ной демократии". Первое время чистили только беспар­ тийную молодежь, и в проведении этой чистки активное участие принимали все коммунисты- как сторонники Ста­ лина, так и сторонники Троцкого. Проводилась она с бес­ пощадной жестокостью: как сообщил позднее Луна­ чарский, тогдашний нарком просвещения, из вузов вычи­ щено было до 30 тыс. студентов21, т. е. не меньше 20-25 % их общего числа. Из вузов изгоняли главным образом за происхождение, причем под удары попадали в основ­ ном дети крестьян и интеллигенции. Чистка была насы­ щена трагическими эпизодами, многих арестовывали и высылали, было много случаев самоубийств. Основные списки для изгнания составлялись вузовскими коммуни­ стическими ячейками. Всем руководили студенты-коммунисты, нередко из тех, кто в это же самое время аплоди­ ровал лозунгу Троцкого "дорогу молодежи" .

Вполне естественно, что беспартийная студенческая масса была настроена резко против всех коммунистов, против "троцкистов", вероятно, даже более резко, чем против "сталинцев", так как красивые фразы, которыми козыряли "троцкисты", в этой обстановке не могли не казаться особенно лицемерными, издевательскими. И еще более естественно, что эта беспартийная студенче­ ская масса даже злорадствовала, когда узнала, что острие чистки в дальнейшем будет направлено против членов самих коммунистических групп. От единого фрон­ та студенчества на почве защиты общих академических интересов, конечно, ничего не оставалось .

Официальной задачей чистки коммунистических организаций в вузах была поставлена "самоочистка пар­ тии от социально чуждых элементов"22, но в нее с само­ го начала был введен и элемент изгнания оппозиционе­ ров. Чистку проводили особые комиссии, составленные общепартийными организациями соответствующих райо­ нов Москвы, т. е. тем самым партийным аппаратом, про­ тив "бюрократического перерождения" которого оппо­ зиционеры поднимали голос .

Положение было настолько недвусмысленным, что даже тогда в коммунистической печати звучали ноты со­ мнения: не превратится ли чистка в расправу с оппозици­ онерами. Председатель ЦКК Сольц, возглавлявший чист­ ку, счел нужным выступить с заявлением, решительно от­ вергая такую возможность23 Но наличие этого элемента в чистке было несомненным. Вычи-щенно было до 30 % и больше студентов-коммунистов, причем особенно высо­ ким процент исключенных был там, где студенчество го­ лосовало за Троцкого. Материалы для чистки были при­ глашены поставлять и беспартийные, т. е. те, кто только что перед тем сами были объектом жесточайшей чистки со стороны людей, с которыми они теперь получали возмож­ ность свести счеты. Элементов мести за друзей и близ­ ких, которые от чистки пострадали, не могло не быть очень много .

ГЛАВА 4 Маленков в МВТУ Маленков, приехав в 1921 г. в Москву, поступил в МВТУ и окунулся в самую гущу этих событий. В чем со­ стояла его личная роль в них? Из официальной био­ графии мы узнаем лишь, что он "по окончании граждан­ ской войны учился в МВТУ, где одновременно выполнял работу секретаря общевузовской ячейки ВКП(б)"24. Жил тогда Маленков в комнате своей жены, Валерии Алексе­ евны Голубцо-вой, тоже студентки МВТУ, которая в кругах молодежи была более заметной фигурой, чем Ма­ ленков. Она была старше его на 2-3 года, была более давним обитателем Москвы, где имела более широкие знакомства. Свое учение в МВТУ она совмещала с рабо­ той в секретариате ЦК ВКП(б), в отделе Молотова, для которого она составляла сводные обзоры о положении партийных организаций в провинции .

Именно эта работа в секретариате ЦК и дала ей воз­ можность получить отдельную комнату в старой Лоскут­ ной гостинице, на Тверской, которая в те годы была в распоряжении ЦК и именовалась вторым Домом Советов .

Эта старая гостиница, в доме середины XIX в., с низкими потолками и скрипучими крашеными полами, в начале 1920-х гг. была чуть ли не главным центром, где ютились коммунистическая богема, партийные и околопартийные журналисты, студенты-"свердловцы" и кандидаты в " красные профессора", рядовые работники партийных организаций, изредка даже рабфаковцы с хорошими свя­ зями, кое-кто из "старых большевиков", которые не нахо­ дили надлежащего приложения для своих талантов .

Голубцова в этой среде пользовалась большой попу­ лярностью: она была очень добрым, отзывчивым челове­ ком, к ней многие обращались с разными просьбами и она многим действительно помогала. Больше в мелочах, но часто в житейских весьма важных мелочах. Позднее она работала в женском отделе ЦК ВКП(б), была хорошо знакома и с Крупской, и с Аллилуевой-Сталиной. Стала директором Энергетического института имени Молотова в Москве и членом Московского совета, куда была избра­ на последний раз 22 февраля 1953 г. 25 Почти несомненно, что, вступая в партию, а затем поступая в МВТУ, Маленков сказал о себе не полную правду: окончивший первым Оренбургскую гимназию, лучший в классе математик, Маленков имел все права и возможности быть принятым в училище в качестве пол­ ноправного слушателя, без помощи рабфака, который был нужен "выдвиженцам" без среднего образования. Ес­ ли Маленков все же предпочел идти по "линии рабфака, то сделать это он мог только из желания скрыть часть своего прошлого — "кулацкое" происхождение .

Что ему сулило подобное сокрытие правды, Мален­ ков знал не только теоретически: он сам принимал участие в проведении чистки беспартийных студентов по МВТУ, когда старательнее всего охотились за такими же как и он "кулацкими сынками" и "поповскими дочками". С коммунистом, который "обманул доверие партии" и, скрыв свое происхождение, "обманным образом прокрал­ ся в ее ряды", расправа бывала еще более решительной, еще более беспощадной. Легко понять, что именно дол­ жен был переживать в этих условиях Маленков .

Погибать Маленков, конечно, не хотел; и так как он уже достаточно хорошо знал закулисную механику пар­ тийного аппарата, то он понимал, что единственный путь для его спасения вел через получение поддержки этого аппарата: тех, кто становился ему полезным и нужным .

Партийный аппарат в то время в подобных людях очень нуждался: под прикрытием фраз о необходимости сохра­ нения единства "монолитной ленинской партии", в самый разгар кампании по проведению "ленинского набора" но­ вых членов партии, Сталин начинал свою первую чистку партийных рядов в Москве и Ленинграде от всевозмож­ ных оппозиционеров. В первую очередь чистка была на­ правлена против учащейся молодежи: здесь больше все­ го было элементов, порожденных "взбаламученной стихией" революции, а Сталин, с революционной фразой на устах, своей первой задачей ставил взнуздать эту сти­ хию .

Чистка проводилась по хорошо продуманному пла­ ну: в первую очередь "прочищали" исполнительные орга­ ны студенческих организаций, удаляя из них не только открытых оппозиционеров, но и тех, кто был заражен " гнилым либерализмом", т .

е., не будучи сам оппозицио­ нером, признавал право на существование в рядах пар­ тии разномыслия по очередным вопросам программы и тактики. С особенной тщательностью "гнилые либералы" были изгнаны с секретарских постов, хотя бы этот "гни­ лой либерал" был человеком с большими заслугами пе­ ред партией в давнем и недавнем прошлом. На их места были понасажены люди порою даже совершенно неиз­ вестные, никаких заслуг не имеющие, но зато целиком находившиеся в руках центрального ап парата — Сталина и его ближайших соратников — и готовые верой и правдой служить этому аппарату .

Вот в это время и было проведено раскассирование старого выборного бюро "общевузовской ячейки ВКП(б)" в МВТУ, и на место ее прежнего секретаря, шедшего с оппозиционерами, был посажен новый, выбранный центральным аппаратом. Им-то и оказался Маленков, ко­ торого снабдили исключительными полномочиями для проведения чистки26. В качестве именно такого назна­ ченного секретаря "общевузовской ячейки ВКП(б)" по МВТУ Маленков подготовил и провел весеннюю чистку 1924 г. среди коммунистов этого училища. Точные циф­ ровые данные о ней неизвестны, но известно, что в сред­ нем по всем коммунистическим ячейкам всех вузов Моск­ вы было исключено из партии от 25 до 30 % и что чистка в МВТУ отличалась особенной жестокостью. Правда, оп­ позиционные настроения из училища изгнать не удалось, и в 1927 г, в разгар последнего тура борьбы Сталина с Троцким, главный митинг оппозиционеров (под предсе­ дательством Каменева при Троцком в качестве главного оратора) был устроен именно в МВТУ Но бюро ячейки и тем более весь аппарат ее секретариата неизменно и прочно оставались в руках "твердых" сталинцев. Решаю­ щую роль во всей этой борьбе за МВТУ сыграл Маленков, который своей работой на посту секретаря "общевузов­ ской ячейки ВКП(б)" доказал, что обладает многими из качеств, необходимых для организатора большого размаДело было совсем не в том только, чтобы проявить предельную беспощадность в гонениях на оппозиционе­ ров и на "социально чуждый элемент". Маленков эти та­ ланты развернул в предельных размерах, но они были совсем не редкостью. Людей, готовых выполнять эту ра­ боту, диктатура и тогда имела в изобилии. Много более важными были другие черты, которые обнаружились у Маленкова. Прежде всего оказалось, что он обладает та­ лантом хорошо разбираться во встречных и быстро нахо­ дить среди них "нужных людей для нужного дела". В этом вообще одна из главных трудностей работы большо­ го организатора. Никто, будь он хотя бы семи пядей во лбу, не сможет сам выполнить всю эту работу, которая нужна для дела. Всегда бывают нужны помощники, кото­ рым было бы можно передать ту или иную часть работы .

И от того, как хорошо подобраны эти помощники, зависит часто очень многое. И вот этот-то талант быстро опреде­ лять способности людей и находить среди них надежных и способных помощников у Маленкова обнаружился в большом размере. Среди тогдашних ближайших Соратни­ ков Маленкова были Малышев, Первухин, Сабуров и другие. В середине 1920-х гг. они были сверстниками Ма­ ленкова и его ближайшими сотрудниками по чистке "об­ щевузовской ячейки ВКП(б)". Особенно близким был В. А. Малышев, позднее генерал-полковник, один из руководителей со­ здания атомной и водородной бомб. Он был помощником Маленкова по секретарской работе в МВТУ, а затем, ко­ гда Маленков перешел на работу в секретариат ЦК, его преемником на этом секретарском посту .

Решения Двенадцатой конференции ВКП(б) от авгу­ ста 1922г. о высылке за границу "несозвучных эпохе" пи­ сателей и профессоров были открытым объявлением вой­ ны тем группам демократической интеллигенции, кото­ рые, хотя и не принимали советскую диктатуру, но были готовы свою оппозицию ей ввести в легальные рамки со­ ветской конституции. Это были в высшей степени важные решения, так как они отвергали в принципе сотрудниче­ ство с элементами, ориентировавшимися на мирную и по­ степенную эволюцию советской власти .

Но эти решения оставляли открытым вопрос об от­ ношениях диктатуры с технической интеллигенцией, а этот вопрос настойчивее других стучался в окна и двери советской действительности. Для диктатуры он был мно­ го сложнее и труднее вопроса об отношении к "беспоч­ венным" интеллигентам-идеологам. Последних было можно погрузить на пароходы и отправить за грани--цу -без нарушения нормального хода жизни страны. С интел­ лигенцией технической -инженерами, химиками, техника­ ми, с профессорами точных наук и т. д. — так распра­ виться было невозможно, так как на них держалась хо­ зяйственная жизнь страны .

Своей коммунистической технической интелли­ генции большевики не имели. Все коммунисты, обладав­ шие техническим и инженерным образованием, были мо­ билизованы большевиками с первых же дней прихода по­ следних к власти и брошены на ответственную работу в промышленность. Для них были открыты все большие до­ роги. Их охотно выдвигали на посты директоров и руко­ водителей крупнейших промышленных предприятий, на посты возглавителей трестов и главков, и тем не менее, по анкете, которая была проведена ЦК большевиков зи­ мою 1922— 1923 гг., из 1306 директоров фабрично-за­ водских предприятий, подчиненных Высшему совету на­ родного хозяйства, коммунистов с высшим образованием было всего 16, а со средним-5527. И дело было совсем не в том, что коммунисты не хотели идти на такую рабо­ ту, а в том, что коммунистов этой квалификации вообще не существовало в природе: пятью годами позднее, в конце 1927 г., после того, как было приложено много усилий к привлечению в партию инженеров и техников, в коммунистической партии насчитывалось всего 751 чело­ век с высшим техническим образованием — на почти 1, 2 миллиона членов и кандидатов28 .

В этих условиях коммунистической диктатуре с первых же ее шагов приходилось строить руками неком­ мунистических инженеров и техников. Такие специали­ сты из некоммунистического лагеря заполняли весь аппа­ рат хозяйственной диктатуры, с его низов и до самых верхних этажей. С этим приходилось считаться и прислу­ шиваться к мнениям этой технической интеллигенции, учитывать ее настроения при выработке своей хозяй­ ственной политики .

На это диктатура сознательно шла и, поскольку речь была не об определении основных линий хозяйственной политики, а о приложении этих основных линий на прак­ тике, она даже поощряла привлечение верхних групп технической интеллигенции к обсуждению указанных во­ просов. Для этого диктатура разрешила создание особого Делового клуба, членами которого состояли все крупные специалисты, работавшие в советских учреждениях, во главе с Пальчинским, фон Мекком и другими инженерами-предпринимателями из группы руководителей дорево­ люционного Общества фабрикантов и заводчиков. Этот клуб пользовался покровительством со стороны всех коммунистов-хозяйственников: не только Красина, Сокольни­ кова и Богданова (тогда председателя Высшего совета народного хозяйства), но и самого Дзержинского, кото­ рый тогда главные свои силы отдавал хозяйственной ра­ боте. Все эти коммунисты не только были обычными по­ сетителями собраний Клуба, на которых его видные чле­ ны выступали с деловой критикой различных сторон хо­ зяйственной политики диктатуры, но и сами выступали на таких собраниях с докладами на эти темы, стараясь проверять свои выводы под огнем деловой критики спе­ циалистов из лагеря классовых противников .

Все это делалось, правда, за закрытыми дверями, отчеты о докладах и прениях по ним в печать не попада­ ли, и только хроникерские сообщения в "Экономической жизни" и в других хозяйственных органах регистрирова­ ли факты таких собраний. Скрывать информацию о внут­ ренней жизни Делового клуба приходилось тем тщатель­ нее, что нападки за "соглашательство" со специалистами из лагеря недавних крупных деятелей действительно "во­ инствующего капитала" шли не только из рядов открыто оппозиционных групп вроде "Рабочей оппозиции", но и со стороны многих коммунистов, вообще не принадле­ жавших к оппозиции. Тем большее значение имела тер­ пимость диктатуры к факту существования этого Делово­ го клуба, игравшего роль суррогата политического объединения верхушки старой технической интелли­ генции, пошедшей на работу в советские органы .

Но кроме этой верхушки в промышленности были заняты многие тысячи беспартийных инженеров, техни­ ков и других представителей технической интелли­ генции, которые не бывали Деловом клубе. Хозяйственный кризис 1923 г. и по­ рожденные им политические споры вывели их из состоя­ ния политической инертности. В начале 1924 г. в Ленин­ граде состоялся съезд инженеров, созванный тогда еще существовавшим профсоюзом инженеров. На этом съез­ де, судя по докладу Зиновьева на Тринадцатом съезде, ВКП(6), наметились три различные группировки по во­ просу об отношении к советской власти: первую Зино­ вьев характеризует как группу "честных сторонников со­ ветской власти, искренне желающих работать с нами" и не ставящих никаких условий, не говорящих ни о каких переменах в политике, вторую группу Зиновьев опреде­ ляет как группу "желающих работать, но выдвигающих на первое место материальные интересы" и говоривших о необходимости повышения заработков технического пер­ сонала; наконец, третьей была группа инженеров, кото­ рые "ставили политические проблемы" .

Зиновьев, конеч­ но, весьма приветствовал первую из этих групп, готов был пойти навстречу желаниям второй, но решительно обрушивался "а третью, которую он определял как " авангард новой буржуазии" и как политическую основу " бабьего лета меньшевизма", усиление влияния которого среди студенчества Зиновьев в этой речи признавал (осо­ бенно среди студенчества, из которого вырастала техни­ ческая интеллигенция) .

Эта третья группа технической интеллигенции дей­ ствительно представляла большую опасность для дикта­ туры, ибо она на первое место выдвигала вопрос о поли­ тических свободах и правах человека. Представитель этой группировки, выступавший на ленинградском съез­ де, признавал, что техническая интеллигенция не может "сговориться с коммунистами" и этим объяснял отсут­ ствие подлинного пафоса в теперешней работе инжене­ ров.

В чем причина этого явления? — ставил он вопрос и давал на него ответ:

"Коммунисты, как материалисты, считают необхо­ димым и нужным дать людям в первую очередь предметы первой необходимости, а мы, интеллигенты, находим, что в первую очередь нужны права человека. Вот наша ос­ новная программа. В этом вся сила. Сейчас мы этих прав человека не имеем, и пока мы их не получим, мы будем инертны... Лозунг "Владыкой мира будет труд" -непра­ вильный. Он связывает руки. Владыкой мира будет сво­ бодная мысль свободного человека — вот лозунг, под ко­ торым мы можем работать. И для этого нам нужны права человека. И пока мы не имеем прав человека, наша рабо­ та всегда будет связана, всегда будет инертна"29 .

Так цитировал речь инженера Зиновьев. И процити­ ровав ее, обрушился на оратора и на ту часть техниче­ ской интеллигенции, которая с ним солидарна. Он призы­ вал партию пойти навстречу профессиональным требова­ ниям инженеров, улучшить их мате риальное положение, гарантировать от напрасных преследований, но ни в коем случае не идти на уступки политические: "таких прав они как своих ушей без зерка­ ла в нашей республике никогда не увидят". Вместо этого он предложил напрячь все усилия для создания "красных спецов", коммунистической технической интеллигенции .

Этот последний лозунг в "общевузовской ячейке ВКП(б)" МВТУ упал на хорошо подготовленную почву. За­ дача подготовки "красных инженеров" здесь стала оче­ редной .

ГЛАВА 5 Личный секретариат Сталина Деятельность Маленкова в МВТУ не могла не обра­ тить на себя внимания Сталина, который из-за спины Мо­ лотова был подлинным руководителем операций по чист­ ке вузов, особенно по чистке их от "троцкистов". И нет никакого сомнения в том, что подвиги Ма-леикова имен­ но в этой области сыграли определяющую роль при ре­ шении вопроса о привлечении последнего на работу в аппарат секретариата ЦК коммунистической партии и в личный секретариат Сталина, который очень многое определял в закулисной механике всего "сталинского пе­ риода" советской диктатуры. Захватив власть в ноябре 1917 г., большевики не только не имели определенного плана действий; не только не знали, как именно они бу­ дут строить свою диктатуру в стране, но и вообще не продумали вопрос о том, какой именно принцип им сле­ дует положить в основу этого строительства. Рассужде­ ния Ленина о том, что если до революции "130 тысяч по­ мещиков" могли управлять страною, ведя политику враж­ дебную интересам народных масс, то тем легче будет удержать власть "240 тысячам большевиков", которые будут править в интересах народа, равно как и все остальные соображения, развитые Лениным в его брошюре "Удержат ли большевики власть?" (сентябрь 1917 г. ), были демагогическими фразами, пригодными для митингов угарной осени 1917 г, но ни в какой мере не серьезной попыткой наметить основные линии пове­ дения в случае победы. Фразу о том, что Советы являют­ ся открытой Лениным "новой формой диктатуры пролета­ риата" (или "пролетариата и крестьянства": эти варианты в редакции формулы зависели от состава аудитории), не­ редко повторяли и в те дни, но даже самые общие принципы построения этой формы диктатуры никому еще не были ясны. Сам Ленин в этом отношении не составлял исключения .

В частности, полностью неясным оставались и все вопросы, связанные с проблемою построения и ролью коммунистической партии, ее местом в общем аппарате диктатуры, ее отношений с официальным аппаратом со­ ветского государства, а именно эту группу вопросов исто­ рия сделала стержневой проблемой всего большого про­ цесса внутреннего развития советской диктатуры .

В первый период после захвата власти большевики из своих партийных организаций хлынули в Советы, за­ полняя различные их ответственные органы. Маломальски квалифицированных работников у них никогда не было в большом изобилии, а потому их партийные организации быстро обезлюдели, особенно, когда граж­ данская война отвлекла многих лучших партийных работ­ ников на фронт и в Красную армию. Никто точно не по­ нимал, зачем, собственно, нужны особые партийные организации, когда рядом имеются официальные органы советской диктатуры, не просто возглавляемые больше­ виками, но и вообще фактически только из них состоя­ щие и обладающие "всей полнотой революционной вла­ сти на местах". Шел стихийный процесс слияния, полити­ чески руководящая роль неизменно оказывалась в руках организаций советских, а организации партийные, по­ скольку они сохранялись, превращались в органы вспо­ могательные .

В провинции, где сил у коммунистов было относи­ тельно меньше, положение партийных организаций было особенно плохим. Отмирание организаций было еще наи­ меньшим злом. С точки зрения коммунистической, много худшим было положение, в некоторых из таких мест, где партийные организации продолжали существовать, про­ тивопоставляя себя органам советским. В таких случаях, как сообщили делегаты на Восьмом съезде партии (март 1919 г. ), в них часто "набивалась всякая дрянь" (слова Осинского), которая не только "безобразничала и вела баши-бузукскую политику" (слова Ленина), но и предава­ лась "разгулу, взяточничеству, разбою" (слова Ногина), так что заезжавшие туда представители центра порою должны были жалеть, что в их распоряжении нет аре­ стантских вагонов, чтобы отправлять в Москву целые партийные комитеты (слова Сосновского)30 .

Партия в тот период фактически не имела и органи­ зации центральной. На том же Восьмом съезде было установлено, что в течение всего 1918 г., с момента пе­ реселения правительства в Москву и до съезда Советов в декабре, не было ни одного собрания ЦК партии, и все решения за ЦК принимали вдвоем Ленин со Свердловым, из которых первый тогда был председателем Совнарко­ ма, а второй — председателем ВЦИК- Само собою разуме­ ется, что все заявления такого центра партии полностью поддерживали и покрывали политику советского прави­ тельства. Никакого намека на расхождение между поли­ тикой правительства и политикой партии и быть не могВся организационная работа партийного центра в тот период держалась на Свердлове, равно как на нем же держалось и центральное руководство строительством общего советского аппарата диктатуры. Он был, несо­ мненно, талантливым организатором, с огромной энерги­ ей и инициативой, с умением разбираться в людях и ори­ ентироваться в обстановке, но организатором старого ти­ па, как он сложился в революционном подполье, и в практику революционных лет переносил дореволюцион­ ные навыки и приемы. Он не любил официальных прото­ колов, стенограмм и канцелярского делопроизводства. Со всеми мало-мальски крупными партийными (а следова­ тельно и советскими) деятелями, когда они попадали в Москву, Свердлов старался встречаться лично, лично от них узнавая о положении на местах, лично давая им уст­ ные инструкции относительно дальнейшего. Многих из них он знал по дореволюционным временам, встречался с ними на работе в подполье, в тюрьмах, которых в его биографии было очень много, на этапах Эти воспоминания не могли не вносить оттенка лич­ ной близости в деловые партийные разговоры, а феноме­ нальная память позволяла ему держать их содержание в голове, лишь изредка делая ему одному понятные отмет­ ки в своей записной книжке. Память об этой записной книжке Свердлова сохранилась в летописях большевист­ ской партии как память о документе, который лучше все­ го характеризует примитивно-патриархальные отношения того "доброго старого времени", когда столь многое стро­ илось на базе личного энтузиазма и личного доверия .

Смерть Свердлова в марте 1919 г. стала датой конца того периода -свердловского периода — внутрипартийных отношений. Новому секретарю ЦК, избранному на место Свердлова (им был H. Н. Крестинский), пришлось не только ликвидировать многое из этих патриархальных от­ ношений (у него не было тех обширных личных связей, которые так помогали Свердлову), но и уделить много внимания разработке нового устава партии, приспособ­ ленного к новой обстановке. В процессе работы над этим уставом и были намечены основы той новой концепции общей роли партии и ее отношений с советским аппара­ том, которая, постепенно оформляясь, вскоре стала официальной концепцией партии .

В основу этой новой концепции было положено два принципа, взаимно друг друга дополнявших: первый устанавливал необходимость обособленного существова­ ния партийных организаций от организаций общесовет­ ских и строго оформленного их функционирования свер­ ху до самого низа, а второй требовал от всех коммуни­ стов, работающих в советских правительственных органах, включая и самые высшие, полного подчинения решениям соответствующих партийных организаций .

"Во всех советских организациях, — гласила специ­ альная резолюция Восьмого съезда партии, — абсолютно необходимо образование партийных фракций, строжайше подчиняющихся партийной дисциплине" .

Устав партии, принятый Восьмой партийной конфе­ ренцией (декабрь 1919 г.

), закреплял и конкретизировал это решение:

"Фракции, независимо от их значения, целиком под­ чинены партии. По всем вопросам, по которым существу­ ет законное решение соответствующей партийной орга­ низации, фракции обязаны строго и неуклонно держаться этих решений. Комитет имеет право ввести в состав фракции и отозвать из нее любого члена, обязательно извещая фракцию о причинах подобной меры .

В вопросах своей внутренней жизни и текущей рабо­ ты фракция автономна. В случае существенного разно­ гласия между партийным комитетом и фракцией в какомлибо вопросе, входящем в ее компетенцию, комитет обя­ зан вторично рассмотреть этот вопрос с представителями фракции и принять окончательно решение, подлежащее немедленному исполнению со стороны фракции .

На все важнейшие должности в том учреждении или организации, в которых работает фракция, кандидаты намечаются фракцией совместно с соответствующей пар­ тийной организацией .

Таким же порядком производится и перемещение с одной должности на другую"31 .

Принцип примата партийной организации над всеми другими организациями и органами советского госу­ дарства уже в этих решениях, принятых в 1919 г., нашел вполне отчетливое выражение. А его последовательное применение в жизни необходимо приводило к установле­ нию диктатуры партийных коммунистических организа­ ций над всем аппаратом советского государства. Именно в нем была основная причина антагонизма между комму­ нистами, которые вели ответственную работу во всевоз­ можных советских, хозяйственных и иных органах совет­ ского правительства, с одной стороны, и коммунистами, которые занимали руководящие посты в аппарате пар­ тийном, с другой. Этот антагонизм стал основным антаго­ низмом, определившим основные линии процессов внут­ реннего развития коммунистической партии в СССР, про­ цессов формирования правящего слоя в советском госу­ дарстве вообще Иметь правильное представление об этом основном антагонизме тем более важно, что именно его, этот анта­ гонизм, Сталин взял за основу при выработке большой стратегии своей борьбы за власть, на базе именно его он вел эту свою борьбу в течение последующих десятиле­ тий. Этот антагонизм впервые наметился уже в самые первые годы установления советской диктатуры, но осо­ бенно значительную роль начал играть в эпоху НЭПа. Де ло было не только в том, что на посты ответствен­ ных руководителей советского хозяйства и вообще на по­ сты, связанные с так называемой органической работой по линии правительственного аппарата, советская дикта­ тура, как правило, с самого начала стремилась ставить людей, которые имели хотя бы минимальный опыт рабо­ ты этого рода в дореволюционные годы и которые поэто­ му естественно имели склонность больше считаться с ин­ тересами дела как такового Еще более важным было то обстоятельство, что, заняв соответствующий пост, каж­ дый коммунист, если он был мало-мальски ответствен­ ным человеком, в самом процессе работы необходимо должен был воспитывать в себе эту склонность заботить­ ся об интересах дела, думать о практических результатах своей работы. На этой базе вырастала основная особен­ ность коммунистов, занимавших ответственные посты в советском аппарате управления страною. Безразлично, было ли это управление промышленностью, сельским хо­ зяйством, военным делом, административным аппаратом и т. д.: они все более критически, чем остальные комму­ нисты, относились ко всякого рода рискованным экспери­ ментам, они все требовали более осторожного отноше­ ния ко всему, что обязывало к большим переменам в на­ лаженном порядке ведения их дела .

Люди с подобной психологией, естественно, во внутрипартийных группировках не могли не занимать умеренных позиций. Именно в их среде складывались концепции постепенного ослабления диктатуры и согла­ шения с крестьянством как с основной социальной силой страны, даже концепции "спуска власти на тормозах к крестьянству". Именно из их среды шли требования в об­ ласти внешней политики с пути коммунистических аван­ тюр перейти на путь последовательной политики согла­ шения с демократиями Запада .

Совершенно иная психология складывалась у тех коммунистов, которые полностью сидели на работе в партийном аппарате. В самом процессе этой работы в них воспитывалось, и не могло не воспитываться, стремление во главу угла ставить интересы расширения и укрепле­ ния этого партийного аппарата, стремление все осталь­ ные проблемы подчинять задаче повышения роли этого аппарата в общей жизни страны. К органическому строи­ тельству жизни этот партийный аппарат никакого отно­ шения не имел, никакой общественно-полезной функции в ней он вообще не выполнял, но претензии у него были огромными: он стремился диктовать свою волю всей стране, стремился занять в ней положение ничем и ни­ кем неограниченного, полновластного "хозяина" .

Во главе его, в результате своего рода естественно­ го отбора, подбирались коммунисты, совершенно иного типа, чем тип коммунистов, которые были характерны для первой указанной выше группы: как правило, это были люди, которые в до­ революционные годы не имели никакого отношения к органической жизни страны, а целиком были заняты ра­ ботой по организации революционной борьбы против старого строя, "профессиональные революционеры" из партийных организаций, рабочие, порвавшие со своей профессией, иногда журналисты — "газетчики", чаще " люди без определенных профессий", как их регистриро­ вала старая статистика, и почти всегда люди без обшир­ ных знаний, но обычно с большими претензиями. Сами они были склонны счи-чать себя "идеологами", призван­ ными стоять на страже "чистоты партийных принципов";

и диктатуры партийных организаций над аппаратом со­ ветского государства добивались именно для того, чтобы "последовательно" и "принципиально выдержанно" про­ водить эти "партийные принципы" в жизнь, совершенно не считаясь с обстановкой времени и места и не заботясь о последствиях, которые их действия принесут для стра­ ны. Именно поэтому они были сторонниками всевозмож­ ных экспериментов, часто самых рискованных, тех самых, которых так боялись коммунисты, занимавшие ответ­ ственные посты в аппарате государственном .

В партии все они группировались, конечно, на край­ нем фланге, были противниками всякого ослабления дик­ татуры внутри страны, особенно против уступок кре­ стьянству, и сторонниками продолжения политики все­ возможных авантюр вовне. Конечно, не следует упро­ щать, вульгаризировать положение. Если в тенденции указанные группы резко противостояли друг другу как группы, самые основы подхода которых ко всем пробле­ мам развития страны определялись их принципиально антагонистическим положением в самой структуре совет­ ского общества, то из этого ни в коем случае не следует делать вывода, будто этот антагонизм уже тогда был осо­ знан людьми, эти группы составлявшими, а тем более осознан ими всеми .

В первые годы НЭПа, о которых теперь идет речь, в те годы, когда Сталин начал свою карьеру генерального секретаря ЦК, значение этого антагонизма понимали только немногие. По-видимому, первым вопрос этот по­ ставил Красин -в печати, накануне Двенадцатого партий­ ного съезда, а затем на самом этом съезде, в апреле 1923 г., открыто напавший на "газетчиков", которые захватили в свои руки власть в партии, но продолжают к госу­ дарственным проблемам подходить как "газетчики". На съезде он развернул целую программу, требуя, "чтобы в самом государственном и руководящем партийном аппа­ рате и производственникам и хозяйственникам, конечно, партийным, была отведена по меньшей мере такая же доля влияния, как газетчикам, литераторам и чистым по­ литикам'^. Успеха он не имел, и его партийная карьера именно с этого момента была фактически закончена .

Внутрипартийная борьба обладает большими особенно­ стями, и для успеха в ней необходимо не только умение пра­ вильно видеть большие линии развития, но и способ­ ность угадывать, какая именно доля правды об этих ли­ ниях развития может быть усвоена теми кадрами партий­ ных руководителей, которые имеют право участвовать в выработке партийной политики. В те годы эти кадры бы­ ли совершенно не подготовлены к усвоению суровой правды. В спорах тех лет вся группа вопросов, связанных с проблемою перерождения партии в стране с однопар­ тийной системой диктатуры,, затрагивалась крайне редко и всегда лишь мимоходом. В нее явно боялись вдумы­ ваться как защитники официального партийного боль­ шинства, так и коммунисты-оппозиционеры всех оттен­ ков.

Причина в том, что перенесение спора в эту плос­ кость делало невозможным компромиссное решение спо­ ра, а субъективно все участники спора, почти без какихлибо исключений, именно к компромиссу и стремились:

связанные воспоминаниями о недавнем прошлом, о борь­ бе, которую они так недавно вместе вели против общего врага, они жили надеждою на возможность найти общий язык и в новой обстановке .

Но весь спор вообще велся в условиях, предрешав­ ших его исход: он велся перед аудиторией одних только членов партийных организаций. Страна в нем участия не принимала и принимать не могла. "Производственники и хозяйственники", как их называл Красин, не были объединены общим центром, не имели возможности со­ обща продумывать свои выводы: партия не допускала фракционных объединений и совещаний, не разрешала издания фракционных органов. А самое главное было в том, что они, обращаясь к аудитории членов партийных организаций, должны были призывать ее к ограничению ее же собственных прав. Их противники в создании фракционных центров не нуждались, так как и без того были объединены общей работой по обслуживанию пар­ тийного аппарата, и обращаясь к аудитории партийных организаций, они звали ее не к самоограничению, наобо­ рот, ко все большему и большему расширению ее прав .

Исход борьбы был предрешен — поскольку она остава­ лась в рамках партийных организаций. Партийный аппа­ рат не мог не быть за свое господство над аппаратом го­ сударственным. Срыв мог бы произойти только в том слу­ чае, если бы противники диктатуры партийного аппарата апеллировали к стране — к непартийным массам. Но то­ гда пришел бы срыв не только диктатуры партийного ап­ парата, но и всей системы советской диктатуры вообще, чего боялись все коммунисты без различия оттенков .

На пост генерального секретаря ЦК Сталин был из­ бран 3 апреля 1922 г.

С первых же дней в его организа­ ционной политике проступают два основных элемента:

стремление к консолидации партийного аппарата, с од­ ной стороны, и стремление к повышению его удельного веса в общей жизни страны, с другой. То, что все это было пронизано заботой об укреплении лич­ ного положения самого Сталина, прибавлять нет необхо­ димости. В деле консолидации партийного аппарата Ста­ лина интересовала не очистка его от тех партийных ра­ ботников, которые, пользуясь своим положением, зани­ мались "взяточничеством, разбоем и безрассудными дей­ ствиями". Мероприятия, которые были проведены за пер­ вый год пребывания Сталина на посту генерального сек­ ретаря, своей задачей ставили не преследование комму­ нистов, совершавших общеуголовные преступления, а, наоборот, изъятие такого рода коммунистов из общей подсудности, которая была установлена для всех граж­ дан СССР. Как докладывал Шкирятов, представитель Центральной контрольной комиссии, на Двенадцатом съезде в апреле 1923 г., именно в этот период централь­ ными учреждениями партии было заключено соглашение с ГПУ, а также с общегражданскими и военными трибуна­ лами о том, что следствие о коммунистах, совершавших общеуголовные преступления, должны производиться не в общем порядке, не обычными следственными органами советского государства, а специальными партийными следователями, назначенными партийными организация­ ми и действующими по партийным инструкциям. Закон­ чив свое следствие, эти партийные следователи делали доклады партийным контрольным комиссиям и последние решали, как поступить с членом партии, совершившим общеуголовное преступление .

Далеко не всегда результатом такого доклада было предание виновного суду. Уже в том самом докладе на Двенадцатом съезде, в апреле 1923 г. Шкирятов открыто признал, что именно в то время Центральная контроль­ ная комиссия установила практику, согласно которой су­ ду предавали отнюдь не всех коммунистов-преступников, виновность которых была установлена даже партийными следователями. Если, докладывал Шкирятов, "ознакомив­ шись с судебным материалом, видели, что посадить това­ рища на скамью подсудимых не в интересах нашей пар­ тии, что за ним нет никакого материала, который позво­ лил бы с точки зрения партийной предать его суду"33, то центральные органы партии вступали в сношения с соот­ ветствующими судебными властями о прекращении этого дела. Так как во главе и ГПУ, и судебных органов стояли коммунисты и так как переговоры с ними вел Сталин, ге­ неральный секретарь ЦК, или от его имени, то естествен­ но, что отказа быть не могло Изъятие коммунистов из об­ щей подсудности было таким путем легализовано. В дальнейшем, до самой "ежовщины", только в исключи­ тельно редких случаях, когда это было "в интересах пар­ тии", члены коммунистической партии появлялись перед общим советским судом в роли подсудимых. Как правило, их дела решались партийными инстанциями. Судьбы чле­ нов коммунистической партии могли решать только орга­ ны партийного аппарата.

Как в средневековом феодаль­ ном обществе:

судить дворянина могли только равные по проис­ хождению, только дворяне .

В дальнейшем этот принцип был распространен и на ряд других сторон жизни. В результате коммунистическая партия превратилась в объединение людей, находивших­ ся в стране на особо привилегированном правовом поло­ жении, резко отличном от положения остальных граж­ дан. Коммунисты, состоявшие членами партии и имевшие членский билет, стали особым привилегированным сосло­ вием, отгороженным от остального советского общества не менее высокой стеной привилегий, чем были отгоро­ жены от остального мира члены привилегированных со­ словий, например, в феодальном обществе .

Оборотной стороной этой системы, законченное раз­ витие получившей при Сталине, был колоссальный рост зависимости отдельного коммуниста от партийного аппа­ рата, управляющего всеми делами партийных организа­ ций. Отдельный коммунист перестал быть свободным че­ ловеком, потерял право распоряжаться самим собою, своими силами, своим временем. Все коммунисты были " взяты на учет" партийными организациями и состояли в распоряжении последних, т. е. могли быть в любой мо­ мент "мобилизованы" и отправлены на ту работу, на ка­ кую сочтет нужным их отправить партийная организация, и туда, куда их отпра-вить она признает нужным — неза­ висимо от того, хотят ли "мобилизуемые" принять это на­ значение. Привилегии "правящему слою" коммунистов давались не даром. За них платили своей личной свобо­ дой .

Значение этой группы реформ Сталина совершенно ясно: он стремился превратить коммунистическую пар­ тию в монолитное целое, живущее обособленной от все­ го внешнего мира жизнью, полностью подчиненное пар­ тийному аппарату. Одновременно через создание в аппа­ рате секретариата партии особого отдела, производяще­ го распределение партийных работников, Сталин добил­ ся консолидации этого отдела партии и превратил его в послушный инструмент своей политики .

В своем зародыше такой "особый отдел" существо­ вал и раньше, до прихода Сталина на пост генерального секретаря. Этот отдел тогда назывался Учраспредом, т е .

Учетно-распределитель-ным отделом секретариата ЦК .

Сталин был недоволен и правами этого Учраспреда, и практикой его работы, и еще зимой 1922— 1923 г разра­ ботал план его реорганизации. Этот план не получил то­ гда одобрения со стороны большинства ЦК, руководимо­ го Зиновьевым и Каменевым. Тем не менее Сталин на Двенадцатом съезде партии выступил с этим планом, апеллируя к провинциальным работникам В своем докла­ де он доказывал необходимость реформы .

"До сего времени дело велось так, — говорил Ста­ лин, — что дела Учраспреда ограничивались учетом и распределением товарищей по Укомам, Губкомам и Обко­ мам. Дальше этого Учраспред, попросту говоря, не совал носа" .

Сталин считал необходимым покончить с этой прак­ тикой и "совать нос" много глубже. "Теперь, — говорил он, — когда работа ушла вглубь, когда мы держим курс на специализацию, когда необходимо каждого работника изучать по косточкам... Учраспред уже не может замы­ каться в рамках Укомов и Губкомов... Ясно, что руководя­ щая роль партии должна выразиться не только в том, чтобы давать директивы, но и в том, чтобы на известные посты ставились люди, способные понять наши директи­ вы, способные провести их в жизнь"34 .

Для этого Сталин предлагал реорганизовать все де­ ло учета и распределения партийных сил, в огромной ме­ ре увеличив права центрального распределительного органа, т. е. в конечном итоге самого Сталина. Несмотря на то, что большинство ЦК, как уже сказано, было против этого предложения, оно было принято съездом. Про­ винциальные делегаты его поддержали, хотя предложе­ ние увеличивало права центра и во многих отношениях было для них невыгодно. Объяснения этой победы Стали­ на, важной еще и потому, что уже было известно о его конфликте с Лениным, следует искать в том, что свою борьбу за централизацию дела учета и распределения партийных сил Сталин вполне определенно связывал с борьбою за расширение прав партии в области контроля государственного и хозяйственного аппарата. Его резо­ люция предлагала обратить "специальное внимание на управление и расширение органов учета и распределе­ ния как на верхах, так и в низах, ибо эти органы приоб­ ретают теперь колоссальное и первостепенное значение, ибо это наиболее реальное средство держать в руках партии все нити хозяйства и советского аппарата"35 .

Зиновьев, Каменев и другие деятели центра уже то­ гда понимали, насколько опасно большое сосредоточение власти в руках Сталина и начинали свою борьбу (очень еще осторожную) против такого сосредоточения. Но про­ винциальные делегаты, в ущерб правам которых больше всего было направлено предложение Сталина, его под­ держали, потому что это предложение закрепляло огром­ ное расширение прав партийного аппарата как целого в его стремлении к диктатуре над аппаратом советским и хозяйственным .

Общее наступление партийного аппарата в этом по­ следнем направлении Сталин развертывал с огромной настойчивостью и последовательностью. Он вел его по двум основным линиям. Прежде всего, по линии Учраспреда (вскоре после Двенадцатого съезда Учраспред был переименован в Орграспред -Организационно-распреде­ лительный отдел секретариата ЦК). Велась торопли вая работа по созданию коммунистических фракций во всех организациях и учреждениях, которые только существовали по стране, включая центры кооперативов, профсоюзов, хозяйственных организаций, наркоматов и т. д. Со всеми этими фракциями Орг-распред вступал в постоянные сношения, регистрировал их составы, регу­ лярно получал отчеты об их заседаниях и т. д.; и повсю­ ду находил людей, которые по соображениям чаще всего личной карьеры были готовы критиковать политику ком­ мунистов, официально возглавлявших соответствующие организации или учреждения, как недостаточно "партий­ но выдержанную" и содержащую отступления от партий­ ных решений и "партийных принципов". Всех таких кри­ тиков "партийный аппарат" Орграспреда брал на учет и протягивал к ним нити связи, создавая таким образом гу­ стую сеть своих агентов, информировавших центр обо всех зигзагах и колебаниях в работе советского и хозяй­ ственного аппарата и помогавших Орграспреду находить слабые с его точки зрения звеньяЗб .

Так создавались и связывались в целое кадры ком­ мунистов, получивших на языке того времени название " партийных активистов". По существу, если перевести на язык политических группировок, в этой форме проходил процесс формирования кадров фракции сторонников дик­ татуры партийного аппарата над аппаратом официально­ го советского государства, но фракции совсем особого сорта: которая группировалась вокруг существовавшего партийного аппарата, на всех этапах развития защищала интересы последнего и слепо подчинялась приказам, шедшим от возглавителей этого аппарата .

Второй линией этого партийного аппарата стала ли­ ния партийных контрольных комиссий, которые как раз в это время (1922-1923) по инициативе Сталина были пол­ ностью реорганизованы и объединены с наркоматом Рабоче-крестьянской инспекции (РКИ). Двенадцатый съезд, принявший решение об этой реорганизации, дал реорга­ низованным КК огромные полномочия по линиям как пар­ тийной, так и советской. На них было возложено не толь­ ко "обследование и изучение причин преступлений, бес­ хозяйственности руководителей и сотрудников госу­ дарственных аппаратов, борьба с системою подкупов" и т. д.; не только "проверка по существу работы руководи­ телей и сотрудников государственных и хозяйственных органов, содействие государству и партии в подборе лич­ ного руководящего состава" и т. д., но и разработка об­ щего вопроса о "реорганизации государственного аппа­ рата на новых началах". Во всей их деятельности съезд предложил комиссиям во главу угла ставить заботу об " обеспечении во всех отношениях партийной линии в дея­ тельности всех советских органов"37 .

Облеченные огромными полномочиями, имевшие право входить во все детали деятельности всех советских организаций и органов, контрольные комиссии стали весьма важным фактором наступления партийного аппа­ рата, особенно при условии тесной координации своей деятельности с деятельностью Орграспреда: кадры "пар­ тийных активистов", направляемые в русло работы кон­ трольных комиссий, становились постоянною угрозой для коммунистов, возглавлявших органы советского аппара­ та. Доносы в эти комиссии стали своего рода школой, в которой верхи партийного аппарата "натаскивали активи­ стов" из партийных низов в деле травли противников .

Личный состав руководителей этих контрольных комис­ сий с самого начала обеспечивал дружное сотрудниче­ ство с Орграспредом: особенно важную роль в этом отно­ шении играл Шкирятов, заместитель председателя ЦКК, заведовавший ее секретариатом. Он был верным помощ­ ником Сталина с самых первых дней прихода последнего на пост генерального секретаря и до самой его смерти .

Центром, из которого Сталин вел это наступление партийного аппарата на аппарат советский, стал секрета­ риат ЦК ВКП(б). Еще до прихода Сталина на пост гене­ рального секретаря секретариат разросся в большую и многосложную машину. О временах Свердлова, когда ютились в 2-3 комнатах с несколькими служащими, все уже позабыли. На 1 марта 1922 г. в аппарате ЦК числи­ лось 705 постоянных платных сотрудников. Жалобы на все возрастающий бюрократизм стали обычными. Внут­ ренняя машина секретариата была, действительно, край­ не громоздкой, функции были распределены недостаточ­ но четко, никто не знал точно, что именно входит в его обязанности и как далеко идут его права. Попыток ре­ организации с целью упорядочить работу аппарата дела­ лось немало, но успеха они не имели: не было хозяина, который наложил бы свою руку на работу секретариата .

Таким "хозяином" себя показал Сталин. Он отнюдь не проводил сокращения аппарата. Число служащих при нем все время росло, в начале, правда, лишь медленно .

После первого года его работы, к 1 марта 1923 г. их было 741, к 1 декабря 1925 г. — 767. Но чистку состава этих служащих Сталин с самого начала повел жестокую. Ко­ нечно, с самого начала наметились определенные группы работников, прочно державшихся на своих местах, но для большинства смены производились по 2-4 раза в год. Текучесть личного состава была огромная, за пер­ вый год его секретарства из аппарата секретариата было удалено 1498 человек, за полтора года между Тринадца­ тым и Четырнадцатым съездами (с апреля 1924 по но­ ябрь 1925 г. ) — 704 человека .

Подбором служащих в начале руководил сам Ста­ лин. Всех мало-мальски значительных работников он во­ обще брал только после личного с ними знакомства. Ча­ сто сам лично отдавал распоря жения об увольнении того или иного служащего, хо­ тя за тем и не было никакой видимой провинности. Ко­ нечно, такие кары прежде всего обрушивались на лиц, заподозренных в симпатиях оппозиции. Но нередко жерт­ вами бывали и люди, ни к какой оппозиции не причаст­ ные, никогда оппозиционерам не симпатизировавшие, а повинные разве лишь в некоторой независимости харак­ тера.

Именно в это время сложился анекдот, имевший то­ гда большой успех как раз среди работников секретариа­ та ЦК:

"В секретариате ЦК тревога: Сталин заперся в своем кабинете, никуда не выходит, никого не принимает, даже отдал приказ не соединять его ни с кем по телефону .

Только ходит из угла в угол и сосет трубку. Явно обдумы­ вает большой государственный вопрос. Все притихли и ждут больших событий. Наконец, Сталин вызывает лич­ ного секретаря и отдает распоряжение: "Там, на втором этаже, в большой комнате направо, Петров, что сидит у третьего окна. Он что-то косо смотрит, когда я прохожу мимо. Не верю я ему, надо сменить"" .

Подбор кадров в секретариат для Сталина был, дей­ ствительно, большой проблемой, и притом подбор под специальным углом: не смотрит ли кто косо на него, Ста­ лина. Люди, смотревшие на него критически, не подходи­ ли для работы в секретариате. Параллельно с подбором кадров шло упорядочение работы секретариата, внесе­ ние стройности в его организацию. Уже в первый год сек­ ретарства Сталина была составлена схема организации аппарата секретариата, в которую позднее вносили нема­ ло частных изменений, особенно дополнений, но которая продержалась в течение всего периода борьбы Сталина за власть. Секретариат был разбит на 8 отделов, из кото­ рых каждый, в свою очередь, распадался на подотделы .

Для каждого отдела, а позднее и подотдела,, были разра­ ботаны подробные инструкции, утвержденные самим Ста­ линым: они проводили точные грани между сферами компетенции различных отделов и подотделов, опреде­ ляя задачи и методы их работы. Внутри каждого отдела был свой секретариат, который должен был постоянно быть в курсе всей работы отдела, во всех ее основных линиях. От этих секретариатов нити связи тянулись к центральному бюро всего секретариата в целом, которое таким путем, через секретариаты отделов, могло всегда быть в курсе всех деталей работы каждого отдела, могло контролировать ее, могло выправлять. Секретари отде­ лов фактически были агентами центрального бюро для надзора за работой отделов. В жизни, правда, эта строй­ ная схема нередко функционировала не без перебоев, но в работу секретариата была действительно введена мно­ го большая, чем прежде, стройность .

С самого начала наиболее важную роль в жизни всего секретариата стал играть отдел Организационно­ распределительный (Орграспред), на который были воз­ ложены функции не только учета и распределения партийных работников, но и поддержание связи с местными организациями, разра­ ботка для них руководящих инструкций, контроль за дея­ тельностью партийных фракций в центральных советских учреждениях, изучение персонального состава коммуни­ стов, работающих в различных наркоматах, профсоюзах, хозяйственных органах и пр, выдача и учет бланков пар­ тийных билетов и т. д. По примеру секретариата обще­ партийного ЦК, Орграспреды были созданы при ЦК наци­ ональных партий, при всех крайкомах и обкомах, кото­ рые, в свою очередь, производили своего рода составле­ ние инвентаря партийных сил. Их работа была согласова­ на с работой центрального Орграспреда. Было установле­ но, кто именно имеет право распоряжаться работниками различных категорий .

Очень скоро на учет были взяты все мало-мальски квалифицированные партийные работники, и на каждого из них было составлено специальное досье, где были со­ браны всевозможные материалы о данном работнике как о члене партии, как о работнике той или иной специаль­ ности и как о человеке. Все эти досье хранились в архиве центрального Орграспреда. В архивах местных Орграспредов имелись досье только о низовых работниках, ко­ торыми одними они и могли распоряжаться Все работни­ ки общепартийного или областного масштаба числились " состоящими на учете ЦК" и распоряжаться их судьбой мог только Орграспред секретариата ЦК. Но права этого последнего были фактически неограниченными, и он имел возможности любого наркома или полпреда отпра­ вить "на низовую работу", куда-нибудь в провинцию. Ни­ какие протесты помочь не могли, т. к. свое решение Ор­ граспред принимал, конечно, с ведома, а часто даже по инициативе Сталина .

Легко понять, что острие деятельности этого Ор­ граспреда было направлено прежде всего против против­ ников той политики, которую защищал секретариат ЦК, против "оппозиционеров" всех оттенков, группами кото­ рых коммунистическая партия была переполнена в 1920X гг. Все они — как "левые" (троцкисты), так и "правые" (бухаринцы), представители "рабочей оппозиции", сто­ ронники "демократического централизма" и т. д. — попа­ дали "на учет" Орграспреда и в их досье делались соот­ ветствующие отметки Когда подходило время для рас­ правы, было достаточно навести справки в картотеке Основной пружиной, которая приводила в движение эту сложную машину секретариата ЦК, было бюро этого секретариата, созданное еще в 1922-1923 г. по инициа­ тиве и плану Сталина Во главе его стояли лица, выбран­ ные самим Сталиным, лично ему подчиненные и только от него зависевшие. В этот термин — "личный секретари­ ат Сталина" — в литературе вкладывается не всегда одно и то же содержание Надо знать, что этот секретариат и в жизни не всегда был одной и той же организаци­ ей, не всегда выполнял одни и те же функции Поэтому когда речь идет об этом секретариате, необходимо точно определить, какой именно период и какую именно часть аппарата этого секретариата имеют в виду .

Свой личный секретариат Сталин начал создавать еще с 1918 г, когда он был наркомом по делам нацио­ нальностей (наркомнацем). Этот секретариат Сталин пе­ ренес с собою в секретариат ЦК, когда стал генеральным секретарем последнего. Он постепенно его развертывал, доведя до максимальных размеров и по числу работни­ ков, и по роли, которую он играл в период подготовки " ежовщины" и во время ее проведения. Аппарат секрета­ риата был сильно сокращен после Восемнадцатого пар­ тийного съезда (март 1939 г. ) и в особенности в годы войны, когда многие его части влились в аппарат офици­ ального секретариата ЦК или в аппарат Государственно­ го комитета обороны Этот аппарат начал снова раз­ растаться после войны, особенно с 1949-1950 г., когда на верхах диктатуры наметилась все более и более обострявшаяся борьба вокруг больших вопросов как внешней политики, так и политики внутренней (укрупне­ ние колхозов и т. д. ), борьба, которая продолжалась и после смерти Сталина .

Период, о котором теперь идет речь, период перво­ го десятилетия пребывания Сталина на посту генераль­ ного секретаря, 1922- 1932 гг., был периодом быстро­ го роста личного секретариата и формирования его осно­ вных кадров .

Функции личного секретариата тогда быстро раз­ растались В них входило и ведение личной переписки Сталина, и обработка тех материалов, которые поступали к Сталину как к генеральному секретарю ЦК по всем во­ просам, поднимавшимся до решения в Политбюро. Обе эти функции имели большое значение. Сталин с самого начала взял за правило, что каждое письмо, лично ему адресованное, должно быть рассмотрено секретариатом и что автор письма должен получить тот или иной ответ, под которым стояло бы имя Сталина. Ему это было нужно для создания популярности, а так как писем получалось много, и с годами все больше и больше, то отдел личного секретариата, занятый ответами на полученные письма, вырос в целое особое бюро .

Сталин стремился приходить в Политбюро уже ори­ ентированным в существе хотя бы наиболее важных во­ просов. Поэтому при личном секретариате был создан большой аппарат референтов по всем важнейшим вопро­ сам жизни государства и партии. В огромном большин­ стве это были молодые "красные профессора", специали­ сты в соответствующих областях, которые значительную эрудицию и умение работать сочетали с наличием боль­ шого карьеризма Перед ними были раскрыты все двери соответствующих правительственных органов, к их услу­ гам были лучшие специалисты, обязанные давать им все нужные справки и разъяснения, а основной их задачей становилось выискивание слабых мест в политике и практике тех ведомств, вопро­ сы о деятельности которых вставали перед Политбюро .

Для многих из таких референтов эта работа в личном секретариате стала трамплином для прыжка на более вы­ сокую ступень советской иерархической лестницы, но не­ мало их поломали на этой лестнице свои шеи .

Обе эти стороны работы личного секретариата Ста­ лина занимали заметное место в общей жизни секретари­ ата, но все же не они составляли то главное его содер­ жание, которое делает невозможным понимание эпохи без понимания роли секретариата. Это главное содержа­ ние составляла та сторона его деятельности, которую правильнее всего будет определить, как роль закулисно­ го рычага, с помощью которого Сталин не только приво­ дил в движение весь аппарат секретариата ЦК, концен­ трируя его усилия на борьбе за диктатуру партийного ап­ парата над аппаратом советского правительства, но и стремился на всех этапах этой борьбы вводить в нее эле­ менты борьбы за установление все более и более пол­ ной, тотальной диктатуры лично Сталина над самим пар­ тийным аппаратом .

Как он это делал всегда и во всем, Сталин имел в виду не только ту борьбу, которая тогда уже была сего­ дняшним этапом развития отношении внутри советской диктатуры, думал не только о тех противниках, которые тогда уже были его открытыми врагами. Свою работу он вел в двух плоскостях, и ведя непримиримую борьбу про­ тив своих открытых противников, в то же время готовил­ ся к борьбе против тех своих тогдашних союзников, кото­ рые, по его оценке, могли или должны были стать его противниками или врагами завтра, на следующем этапе развития диктатуры. Умения заглядывать вперед в этих вопросах у него было много, привычку носить камни за пазухой против своих сегодняшних союзников он воспи­ тал в себе с давних пор .

Внутри партийного аппарата, который в 1920-х гг .

выступал единым фронтом за диктатуру над аппаратом государственным, отнюдь не было полного единства, и далеко не все из сторонников этой диктатуры партийного аппарата были готовы идти на полное подчинение Стали­ ну. Острая борьба в этой плоскости развернулась позд­ нее, после того, как были разгромлены все "оппозицион­ ные" группировки 1920-х гг., и диктатура партийного ап­ парата была закреплена. Этой датой нужно считать 1930 год. Но трещины внутри блока сторонников диктатуры партийного аппарата начали намечаться много раньше, и Сталин через свой личный секретариат заблаговременно готовил позиции для этого нового этапа борьбы, заблаго­ временно формировал кадры подходящих для него ис­ полнителей .

Это формирование кадров было делом весьма не­ легким; не только потому, что работа была исключитель­ но ответственной, но и потому, что методы, применявшиеся при ее веде­ нии, часто были весьма рискованными и далеко выходи­ ли за рамки, установленные самыми гибкими правилами человеческого общежития. Чтобы стать пригодными для этой работы, особенно, чтобы стать пригодными для ру­ ководящих постов в ней, исполнители должны были об­ ладать совсем особыми качествами, быть полностью сво­ бодными от стремления считаться даже с тем мини­ мумом, который установлен десятью заповедями Моисея .

Сталин удачно справился с этой задачей. Люди, подобранные им на руководящие посты в его секретариа­ те, оказались на уровне стоявших перед ними задач и выдержали с честью испытание временем на верность Сталину. Если не говорить о Маленкове, который боль­ шую роль в этом секретариате стал играть лишь значи­ тельно позднее, уже в 1930-х гг., основными фигурами личного секретариата Сталина были два человека - И. П .

Товстуха и А. Н Поскребышев. Оба они настолько прочно связали свои биографии с деятельностью этого учрежде­ ния, что именно их еле-, дует иметь в виду, когда речь заходит о личном секретариате Сталина в эпоху 1920-х Весьма характерно, что о них обоих в литературе имеется крайне мало сведений, о Поскребышеве даже меньше, чем о Тов-стухе, хотя роль Поскребышева была много более длительной (он исчез только в марте 1953 г .

, в момент смерти Сталина)* .

Иван Павлович Товстуха (1889-1935) был первым организатором и руководителем личного секретариата Сталина еще до занятия последним поста секретаря ЦКСогласно официальным данным38, Товстуха в качестве сотрудника Сталина начал работать с апреля 1918 г., ко­ гда он из московского штаба Красной гвардии перешел в наркомнац. Товстуха был с совещательным голосом на Восьмом съезде коммунистической партии (март 1919 г. ) .

Правда, наркомнац тогда был одним из самых захудалых наркоматов, куда никто не стремился на работу, но быст­ рота, с которой делал там свою карьеру Товстуха все же показывает, что он с самого начала пользовался боль­ шим доверием Сталина .

Этот вывод полностью подтверждается тем обстоя­ тельством, что с декабря 1921 по апрель 1922 г. Товсту­ ха, оставив работу в наркомнаце, целиком переходит на работу заведующего личным секретариатом Сталина. В этих условиях вполне естественно, что Сталин немедлен­ но же по своем вступлении на пост секретаря ЦК, пере­ водит Товстуху в аппарат секретариата ЦК и назначает своим помощником с официальным званием "помощника секретаря ЦК"; такого звания до Сталина в аппарате ЦК не существовало .

* В работе Д Волкогонова "Триумф и трагедия" ука­ зано, что Поскребышев был отстранен от работы у Стали­ на в ноябре 1952 г — Прим. Ю Ф .

Товстуха был, по-видимому, первым, кому его дали, и это, естественно, укрепляло его положение. В качестве помощника секретаря ЦК Товстуха стал руководителем Бюро секретариата ЦК, которое, как сказано выше, было создано Сталиным для руководства работою всех отделов секретариата. Одновременно Сталин делает Товстуху сначала помощником заведующего (заведующим тогда был Шкирятов), а затем, с 1924 г., заведующим секрет­ ным отделом секретариата ЦК, на котором лежало расследование всякого рода обвинений и сообщений, по­ ступавших в ЦК и касавшихся руководящих, деятелей партии и советского аппарата .

Этот секретный отдел был создан, когда еще не существовала ЦКК и предвосхищал ее функции в отноше­ нии наиболее крупных советских деятелей. После созда­ ния ЦКК секретный отдел секретариата должен был бы раствориться в аппарате ЦКК, но Сталин настоял на его сохранении, превратив этот секретный отдел в особо тайный надверховный орган надзора за партийными и со­ ветскими учреждениями и деятелями, который проверял материалы и затем решал, передавать ли их в ЦКК или нет .

Товстуха был фактическим создателем этого секрет­ ного отдела, положив начало составлению его секретно­ го архива и картотеки, которая скоро стала страшным оружием в руках Сталина. Тесная близость со Шкирятовым, первым заведующим этого секретного отдела, кото­ рый затем перешел в ЦКК и стал заведующим ее секрета­ риатом и архивом, сильно облегчили Сталину эту задачу .

Делались огромные усилия, чтобы этот архив попол­ нять. Специальные уполномоченные производили обсле­ дование провинциальных и столичных архивов старых, дореволюционных полицейских учреждений, выискивая там материалы, которые могли компрометировать насто­ ящих и будущих противников Сталина. Посылались це­ лые экспедиции в далекие места сибирской ссылки. Еще более старательно собирались материалы о так называ­ емом бытовом разложении советских сановников, из ко­ торых многие, дорвавшись до власти, проявляли боль­ шую тягу не только к житейским удобствам, но и к вещам много более предосудительным. Этого рода материалы в секретном архиве переплетались с материалами о поли­ тической благонадежности соответствующих лиц, об их связях с оппозиционерами, об их неосторожных разгово­ рах и резких отзывах. Все это регистрировалось и бра­ лось на учет. Дело шло отнюдь не о том, чтобы сделать эти материалы достоянием гласности или довести их до сведения соответствующих партийных инстанций. Сталин собирал свой архив для того, чтобы угрозами разоблаче­ ний держать в своих руках скомпрометированных партий­ ных деятелей и заставлять их во внутрипартийной борь­ бе занимать позиции, которые выгодны Сталину, отказы­ ваться от выступлений, которые были бы для Сталина опасны .

В просторечии такого рода приемы называются шан­ тажом. Шантаж и был одним из наиболее излюбленных Сталиным приемов внутрипартийной борьбы, а задачей архива секретного отдела было собирание материалов для массового применения шантажа во внутрипартийной борьбе, для постановки дела этого шантажа на своего рода научной основе .

Дело это ставилось, конечно, как особо секретное .

Наиболее "драгоценные" материалы не передавались да­ же в секретный архив секретного отдела секретариата ЦК, а хранились в особых сейфах личного секретариата Сталина. Но в партии о существовании этого секретного архива и о шантажистских приемах Сталина было извест­ но в достаточной мере широко. Троцкий в своих статьях, написанных в связи с процессами 1936-1938 гг., расска­ зал, что слухи об этом архиве "через систему сообщаю­ щихся сосудов" доходили до него еще в Москве; он знал, что "все факты, порочащие советских сановников, соби­ раются Сталиным с научной тщательностью и составляют особый архив, откуда извлекаются по частям, в меру по­ литической надобности" .

Сталин не раз прибегал к помощи этого архива, и с большим для себя успехом. Наиболее ярким, можно сказать, классическим примером такого успеха была ис­ тория с Калининым, председателем ЦИК Советов. Рассказ о ней имеется в статье Троцкого .

В одном из советских юмористических журналов в 1925 г. появилась карикатура, изображавшая главу со­ ветского государства в очень интимной обстановке. Сход­ ство не оставляло места никаким сомнениям. К тому же в тексте, очень разнузданном по стилю, Калинин был на­ зван инициалами "М. И."

"Я не верил своим глазам, - — вспоминает Троцкий. Что это такое? -спрашивал я некоторых близких ко мне людей, в том числе Серебрякова (расстрелян в 1937 г. ) .

— Это Сталин дает последнее предупреждение Кали­ нину .

— Но по какому поводу?

— Конечно, не потому, что оберегает его нравствен­ ность. Должно быть, Калинин в чем-то упирается"39 .

Калинин действительно долго "упирался" и не хотел идти за Сталиным, которого он знал еще по Закавказью и к которому относился без большого доверия. Сравнитель­ но широко стали тогда известными слова, которые Кали­ нин бросил о Сталине в 1925- 1926 гг.: "Сталин заведет нас всех в канаву!" По своим настроениям Калинин принадлежал к чис­ лу наиболее "крестьянофильски" настроенных членов По­ литбюро и долго шел вместе с "правыми", возглавляемы­ ми Бухариным, Рыковым и Томским, решительно возра­ жая особенно против всяких антикрестьянских мероприя­ тий. Но как раз в это время у Калинина обнаружилось старческое влечение к молодым артисткам, о чем тогда в Москве тоже очень широко говорили. Передавали, что агентам личного секретариата Сталина удалось до­ стать какие-то очень неприятные для Калинина фото­ графии, и под угрозой опубликования их, а также ре­ прессий против той артистки, с которой Калинин был свя­ зан, Сталин заставил Калинина отказаться от оппозиции .

В таком же положении, по-видимому, находился и Ворошилов. Во всяком случае в тех же статьях Троцкого имеется такое замечание: "В 1929 году, во время разрыва с правыми членами Политбюро — Бухариным, Рыковым и Томским -Сталину удалось-удержать на своей стороне Ка­ линина и Ворошилова только угрозою порочащих разоблаченийЧО .

Калинин и Ворошилов были наиболее крупными из партийных лидеров, которых Сталин ставил на колени с помощью своего секретного архива. Но они были далеко не единственными. Лучших доказательств полезности для Сталина этого метода борьбы нельзя было и приду­ мать. Положение Товстухи, создателя и первого-руководителя этого архива, быстро росло. От работы по руко­ водству Бюро официального секретариата ЦК он быстро отошел, едва ли не в 1922-1923 г., передав эту работу Поскребышеву, который начал как раз тогда быстро вы­ двигаться и все силы сосредоточил на работе, связанной с секретным архивом, и на больших интригах, которые в этой связи плелись Сталиным (советником к экспертом при котором стал Товстуха)41 .

Этому совершенно не противоречит тот факт, что Товстуха в. это время начинает играть все более и более значительную роль в "научной" деятельности коммуни­ стической партии, заняв пост помощника директора Ин­ ститута Ленина. Эта "научная" работа Товстухи по суще­ ству была ничем иным, как внедрением шантажистских методов работы секретного сталинского архива в работу Института Ленина. Институт после смерти Ленина стал важнейшим центром собирания материалов по истории коммунистической партии и революции. Особыми декре­ тами все граждане СССР и в особенности все члены ком­ мунистической партии были обязаны сдать в этот Инсти­ тут подлинники всех документов, исходивших от Ленина или имевших отношение к его деятельности. Только Ин­ ститут должен был хранить эти документы, и он же ре­ шал вопросы, какие из них следует публиковать. Такие документы тогда имели не только историческое, но и огромное актуально политическое значение: мертвый Ле­ нин был канонизирован, и цитаты из его статей и писем играли роль не подлежащих оспариванию аргументов .

Отзывы Ленина о партийных работниках создавали или губили репутации. Но от Ленина осталось много ненапе­ чатанных рукописей и заметок, тысячи писем к разным лицам Среди них было много весьма неблагоприятных для Сталина, отношение к которому Ленина за последний год жизни определилось как резко отрицательное. Ряд таких документов, о существо­ вании которых точно известно, был погребен в этом ар­ хиве .

Институт в этих условиях становился центром огромного политического значения. Товстуха, назначен­ ный туда в ноябре 1924 г. заместителем директора, играл в жизни Института роль "ока Сталина". Он стал заведую­ щим архивом Института, и в его руках сосредотачивались все вновь поступающие документы. Он первым знакомил­ ся с их содержанием, что давало ему возможность накла­ дывать руку на материалы, публикация которых с точки зрения Сталина, была нежелательной. Ряд таковых вооб­ ще исчез. Наоборот, те из документов, которые по содер­ жанию были неблагоприятными для противников Стали­ на, публиковались в ближайшую очередь, если только за­ держание их публикации не казалось полезным в целях политического шантажа .

В этой области Товстуха чувствовал себя, как щука в воде. Человек с плохим здоровьем, озлобленный и мсти­ тельный, весьма тщеславный и с большими претензиями, но с весьма скромными талантами, Товстуха, казалось, самой судьбой был создан для той работы, которую на него возложил Сталин. Замкнутый и малообщительный, избегавший новых знакомств, он с недоверием присмат­ ривался ко всем встречным, выискивая в них слабые сто­ роны. Здоровые, жизнерадостные люди его раздражали, казалось, уже потому, что были здоровыми и жизнера­ достными .

Про вторую из основных фигур личного секретариа­ та Сталина, про Александра Николаевича Поскребышева, в литературе имеется еще меньше данных, чем про Товстуху. Даже его внешность люди, с ним лично встречав­ шиеся, рисуют по-разному. Сама возможность таких рас­ хождений в конечном итоге объясняется той настойчиво­ стью, с которой Поскребышев до конца своей жизни дер­ жался в тени, предпочитая звание личного секретаря Сталина всем другим положениям, занять которые ему было не трудно .

Биография Поскребышева за ранние годы его жиз­ ни, до момента его появления в секретариате ЦК, совер­ шенно неизвестна, хотя он и состоял в ЦК партии с 1934 г., был депутатом Верховного Совета трех первых созы­ вов (1937, 1946 и 1950 гг. ), состоял в Московском совете и т. д. Он родился в 1891 г., в большевистскую партию вступил в 1917 г., уже после революции. Окончил инсти­ тут Красной профессуры в Москве и, по-видимому, имел какое-то к нему отношение позднее. В протоколах съез­ дов ВКП(б), начиная с Двенадцатого съезда, его имя не­ изменно стоит в списке делегатов с совещательным го­ лосом, допущенных на съезд в качестве ответственных работников секретариата ЦК- Тот факт, что в Верховный Совет его избирали неизменно от Белебеевского округа Башкирской республики, куда он каждый раз совершал поездки для отчета избирателям, выступая обычно перед собранием рабочих Белебеевского машиностроительного завода42, по-види мому, следует рассматривать как доказательство ка­ кой-то его связанности с этим краем: его кандидатура, несомненно, принадлежала к числу центральных, "раз­ верстка" которых производилась секретариатом ЦК (че­ рез Центральную избирательную комиссию). А в этих случаях центр, как правило, считался со связанностью данного кандидата с соответствующим округом — или по происхождению, или по своей прежней партийной рабо­ те. Но обязательным это правило не было .

Когда именно Поскребышев начал работать в этом секретариате и кто именно его рекомендовал Сталину, точно неизвестно. Имеются указания, что первым на него внимание обратил Каганович, но точность этого указания не внушает большого доверия. Неправдоподобного в нем ничего нет, так как в начале 1920-х гг. Каганович рабо­ тал в аппарате секретариата ЦК, много разъезжал по стране, представляя ЦК на различных краевых и област­ ных партийных конференциях и съездах. Он действитель­ но выделялся умением помечать способных людей, под­ ходящих по настроениям к тому типу, который позднее составил костяк сталинского "аппарата". Целый ряд про­ винциальных работников, выдвинутых позднее на пар­ тийные верхи, были "крестниками" Кагановича .

Вскоре после занятия Сталиным поста генерального секретаря Поскребышев уже работал в секретариате ЦК и скоро обратил на себя внимание Сталина, который к началу 1923 г. сделал его заведующим управлением де­ лами секретариата. В таковом качестве Поскребышев фи­ гурирует в списке совещательных голосов на Двенадца­ том съезде, а затем одним из двух (вместе с Тов-стухой) руководителей того Бюро секретариата, которое было со­ здано Сталиным для координации деятельности разных отделов секретариата, как указано про Поскребышева в протоколах Тринадцатого съезда (май 1924 г. ) .

Товстуха около этого времени переходит целиком на работу в секретный отдел и в Институт Ленина, после че­ го вся организационная работа и по официальному сек­ ретариату ЦК, и по личному секретариату Сталина ло­ жится на плечи Поскребышева. Публично он почти нико­ гда не появлялся; в печати его имя, если и упоминалось, то очень и очень редко. Но закулисная его роль уже с се­ редины 1920-х гг. становится огромной. Конечно, он все время работает под непосредственным руководством са­ мого Сталина, по линиям, направление которых намеча­ ется последним. Но успех зависел не только от выбора общей линии партии, но и от ловкости, с которою эта ли­ ния прилагалась к практике. А это во многом зависело уже от самого Поскребышева. Он был действительным организатором-практиком, руками которого был построен сталинский партийный аппарат и который руководил практикой борьбы этого аппарата против всевозможных оппозиционных групп, с од нои стороны, и против руководимого коммунистами же правительственного аппарата, с другой .

Положение сталинской группировки тогда было осо­ бенно трудным. Против нее было, несомненно, огромное большинство не только в стране, но и в партии, даже в кругах официальных руководителей партийных организа­ ций. Она держалась исключительно ловкостью маневра и умением разъединять противников. Борьба шла не на жизнь, а на смерть, и в борьбе дозволенными считались все средства. Поскребышев оказался нужным человеком для этого метода борьбы .

ГЛАВА 6 СТАЛИН в борьбе за власть Кристаллизация аппарата правящей партии в слож­ ную машину управления тоталитарным государством и одновременное перерождение руководящих кадров этого аппарата в особый правящий слой вновь складывающего­ ся советского общества проходили на фоне и в формах обостренной борьбы внутри партии за основные линии ее политики. По своему существу, это были лишь разные стороны одного и того же большого процесса построения нового советского общества на базе новой, государствен­ ной экономики и поисков политики, которая соответство­ вала бы потребностям этой новой экономики и интересам этого нового правящего слоя .

Годами, определившими исход этой борьбы на ее первом решающем этапе, были годы болезни Ленина, 1922-1923 гг., когда он только изредка мог лично вме­ шиваться в работу центральных органов партии и прави­ тельства, и 1924-1925 гг., когда опреде-'лялся первый итог борьбы за "ленинское наследство". Эти годы были, несомненно, самыми трудными годами на пути Сталина к единодержавию. Кризис большой политики диктатуры то­ гда сложно переплетался с острым кризисом в личных от­ ношениях между ее возглавителями. И на верхушке этой диктатуры ускоренными темпами проходили запутанные перегруппировки, причем процессы формирования новых идеологических концепций, создаваемых для обслужива­ ния потребностей правящей партии, осуществляющей то­ талитарную диктатуру небольшого меньшинства над многомиллионной страною, засорялись воспоминаниями о старых спорах, возникших в те стародавние времена, когда эта партия была еще небольшой эмигрантской группой .

Сталин прошел эти годы под постоянной угрозой срыва, все время балансируя, как на лезвии ножа. Нико­ гда он не был так близок к полному крушению всех своих планов, как в это время. Казалось, против него ополчилось все — и личные отношения, и большая политика, и международ­ ная обстановка. Он стоял почти полностью изолирован­ ным среди возглавителей собственной партии. В основе он победил, конечно, потому, что твердо взял курс на партийный аппарат как основную опору тоталитарной диктатуры партии над страною и диктатуры своей личной над партией. Теперь, с исторической перспективы, ясно, что советская диктатура в России могла удержаться толь­ ко на этой базе и что попытка строить ее на любой иной социально-политической опоре уже давно привела бы ее к катастрофическому срыву. Он победил как вождь этого партийного аппарата. Но огромную роль в этой его побе­ де сыграли и его личные качества: исключительная гиб­ кость, искусство сложной закулисной интриги, да еще та особенность его натуры, которую Ленин, по рассказу Крупской, определил, как полное отсутствие самой "эле­ ментарнейшей человеческой честности" и в политических и в личных отношениях43 .

Не поняв основных линий политической и личной борьбы этого критического периода, нельзя понять смысл всех дальнейших этапов процесса внутреннего развития диктатуры. Поставив задачей установление своей личной диктатуры над партией, которая диктаторски правит страною, Сталин был неразборчив в выборе средств борьбы с противниками. Содержание большой политики в тот период, когда он шел к власти, его интересовало сравнительно мало. В этих вопросах Сталин мог быть весьма гибким, даже уступчивым, пока дело не касалось того пункта, который был для него в то время единствен­ но важным: вопроса о власти — о власти партии над страною и о его личной власти над партией. С того мо­ мента, когда в порядке дня появлялся какой бы то ни бы­ ло вопрос этой группы, уступчивость Сталина исчезала, а инициатор постановки вопроса превращался в злейшего врага Сталина. Он мог в вопросах политических оставать­ ся полным единомышленником Сталина; это дела не ме­ няло: он попадал в группу непримиримых врагов послед­ него .

Его отношения к коллегам по работе Ленин в по­ следний период своей жизни, в период когда он ближе присмотрелся к Сталину, определил двумя замечаниями, которые друг друга дополняли: "этот повар готовит толь­ ко острые кушанья". А в тех случаях, когда соотношение сил начинало делать опасными эти его кулинарные экс­ перименты, Сталин, говоря словами того же Ленина, при­ бегал к обходному маневру: "заключит гнилой компро­ мисс и обманет"44. Значение этого компромисса в том и состояло, что оно создавало возможность под его при­ крытием за спиною партнеров продолжать втайне работу по подготовке "острых кушаний". Именно поэтому Ста­ лин, когда он был недостаточно силен для уничтожения противника, так охотно заключал компро миссы: они давали ему возможность выиграть время для укрепления своих позиций, связывая руки его про­ тивникам, которые к ним подходили, как честные люди, с намерением их выполнять. "Гнилыми" эти компромиссы бывали только для Сталина, давая ему возможность спо­ койно набирать силы для нанесения своего преда­ тельского удара .

С теми, кто начинал понимать предательскую осно­ ву его характера и пытался вести против него борьбу, Сталин был беспощаден. Обид он не забывал и не про­ щал. Умел терпеливо выжидать, откладывая сведение счетов до благоприятного момента. Тем более жестокой была месть, когда такой благоприятный случай приходил .

Борис Бажанов, который в течение как раз этих критиче­ ских лет работал в секретариате Сталина и имел возмож­ ность наблюдать его вблизи, дал очень правильную оценку его характера:

"Основные черты характера Сталина — во-первых, скрытность, во-вторых, хитрость, в-третьих, мститель­ ность. Никогда и ни с кем Сталин не делится своими со­ кровенными планами. Очень редко делится он мыслями и впечатлениями с окружающими. Много молчит. Вообще без необходимости не разговаривает. Очень хитер, во всем задние мысли, и когда говорит, никогда не говорит искренне. Обид не прощает никогда, будет помнить десять лет и в конце концов разделается"45 .

Мстительность вообще играла огромную роль в жиз­ ни Сталина. Был случай, "когда он сам это признал. До нас этот эпизод дошел в передаче Троцкого, которому о нем рассказал Каменев двумя-тремя годами повднее, ко­ гда он из ближайшего союзника Сталина превратился в его врага .

"В 1924 году, летним вечером, — пишет Троцкий, — Сталин, Дзержинский и Каменев сидели за бутылкой вина (не знаю, — прибавляет Троцкий, — была ли это первая бутылка), болтая о разных пустяках, пока не коснулись вопроса о том, что каждый из них больше всего любит в жизни. Не помню, что сказали Дзержинский и Каменев, от которого я знаю эту историю. Сталин же сказал:

— Самое сладкое в жизни, это — наметить жертву, хорошо подготовить удар, а потом пойти спать"46 .

Зная обстановку лета 1924 г. и события, участника­ ми которых были эти три собеседника, нетрудно понять, о чем именно шла речь в разговоре, который Сталин за­ кончил столь высокой нотой .

Вскоре после смерти Ленина его вдова Н. К. Круп­ ская переслала в Политбюро пакет с теми из оставшихся после него рукописями, которые имели актуальный поли­ тический интерес. Среди них было завещание Ленина с замечаниями относительно ряда руководящих работни­ ков партии, но с одним единственным конкретным прак­ тическим выводом: Ленин настаивал на снятии Ста лина с поста генерального секретаря ЦК партии, так как он, как в этом убедился Ленин, является человеком, не лояльным в отношении окружающих и способным злоупотреблять необъятной властью, которую ему дает положение генерального секретаря47. Крупская офици­ ально просила огласить это завещание на партийном съезде, для которого оно и было предназначено Лени­ ным, но в Политбюро большинство высказалось против оглашения на съезде и вообще против предания его ши­ рокой огласке, считая, что такая огласка может внести расстройство в работу центральных учреждений партии, что как раз тогда, в обстановке, создавшейся после смер­ ти Ленина, казалось опасным. В этом, конечно, была до­ ля правды, но Ленин потому и писал свое завещание, что признавал необходимым в интересах партии, как он их понимал, внести расстройство в работу того центрально­ го аппарата партии, который создавал Сталин и который Ленину казался опасным для нормального развития пар­ тии .

Вокруг вопроса об опубликовании завещания нача­ лась глухая закулисная борьба. На съезде, который со­ брался в конце мая, завещание оглашено не было. С ним ознакомили только членов президиума48. Но утаить заве­ щание от членов новоизбранного ЦК оказалось невоз­ можным, и на первом же его заседании, 2 июня 1924 г, это завещание было оглашено. Об этом заседании имеет­ ся подробный рассказ в воспоминаниях Бориса Баженова, который секретарствовал на собрании .

Текст письма-завещания прочитал Каменев. "Насту­ пило тягостное молчание, — пишет Бажанов, — Сталин чувствовал себя маленьким и жалким. Он подошел к три­ буне президиума и сел на ступеньках у моих ног (я сидел на правом крыле возвышения для президиума, это засе­ дание проходило в зале заседаний ВЦИК). Я взглянул внимательно на его лицо; несмотря на всю сталинскую выдержку, на лице у него было ясно написано, что разыг­ рывается ставка его жизни" .

Первым выступил Зиновьев, который защищал Ста­ лина. "Голосом старой бабы" он уверял собрание, что " посмертная воля Ильича", конечно, должна быть зако­ ном, но в данном случае, "как мы рады констатировать", "опасения Ильича" относительно "нашего генерального секретаря" "не оправдались", работа внутри ЦК ведется вполне дружески и т. д. Его поддерживал Каменев, также уговаривавший ЦК не выполнять завещания Ленина .

"Пленум молчал, - продолжает Бажанов. - Троцкий

- не проронил ни звука, хотя и старался изображать макси­ мально возможное презрение выражением лица, жеста­ ми, самим молчанием, всем, чем мог" .

Это поведение Троцкого было продиктовано, по-видимому, чувством брезгливости, с которым он вообще от­ носился к личной борьбе на верхушке диктатуры; и он проводил эту тактику с боль шой последовательностью, тем самым фактически отказываясь от вмешательства в борьбу против Сталина как раз в те решающие моменты, когда его слово могло повлиять на растерянное большинство ЦК. Именно это поведение Троцкого спасло тогда Сталина. Но достаточ­ но хотя бы немного знать натуру последнего, чтобы по­ нять, что именно этого молчаливого презрения Сталин никогда Троцкому не простил, никогда о нем не забывал .

Несомненно, что именно Троцкого имел в виду Ста­ лин и в тот летний вечер, когда в беседе с Каменевым и Дзержинским он, всегда крайне сдержанный и замкну­ тый, бросил откровенную фразу о "сладкой мести", кото­ рая позволяет и нам заглянуть глубоко в тайники его со­ кровенных настроений. Большое впечатление она произ­ вела и на тогдашних собеседников Сталина, особенно на Каменева .

Последний был давно знаком со Сталиным, еще из Тифлиса с его кружками начала 1900-х гг.; встречался с ним и позднее, на подпольной работе и за границей, а в годы первой мировой войны, в Енисейской ссылке, нема­ ло времени потратил на беседы с ним, знакомя с истори­ ей и жизнью Запада. В Каменеве было много черт старо­ го русского интеллигента. Он был широко начитанным человеком, с хорошей памятью, с талантами заниматель­ ного рассказчика, и очень любил коротать долгие сиби­ рские вечера за самоваром, перед небольшой аудиторией внимательных слушателей. Сталин принадлежал к числу последних. Сам он читать не любил. Серьезная книга, ка­ залось, утомляла его уже своей толщиной. Но в живой рассказ вслушиваться он всегда умел, слегка посасывая при этом свою неизменную трубку и лишь изредка встав­ ляя замечания, показывавшие рассказчику, что его слова падают на благодарную почву. Этим путем Сталин вооб­ ще многому и от многих учился, особенно в позднейшие годы, свою индивидуальность проявляя главным образом в умении отсеивать полезные для него пшеничные зерна от ненужных плевел .

В ту зиму, когда Сталин бывал частым гостем у Ка­ менева (это была последняя зима старой, дореволюцион­ ной России), они оба жили в Ачинске, небольшом уезд­ ном городке Енисейской области. Каменев тогда работал над Макиавелли, собирался писать о нем книгу и изучал позднее итальянское средневековье. Казалось неожидан­ ным, что Сталина сильно заинтересовали эти рассказы Каменева. В местной библиотечке нашелся старый томик с русским переводом "Государя". Сам Каменев работал над подлинниками, и в исключение из своего правила Сталин усидчиво штудировал книгу, обращаясь к Камене­ ву за все новыми и новыми политическими комментария­ ми и историческими справками .

Все это давало Каменеву основание думать, что он хорошо знает Сталина и имеет право смотреть на него немного сверху вниз, почти как на ученика, тем более, что и Сталин порою охот но разыгрывал эту роль: пока и когда ему это было выгодным. Ленин говорил о Каменеве, что он обладает умением ставить интересные вопросы, но добавлял, что умением находить ответы на такие вопросы он отнюдь не блещет. Совсем не было у Каменева и умения разбирать­ ся в людях. Тем сильнее должна была его поразить фра­ за Сталина о сладкой мести, от которой, действительно, должно было пахнуть на собеседников крепким ароматом азиатского средневековья .

Русскому интеллигенту типа Каменева, даже если он вырос в Закавказье, это средневековье представлялось ушедшим в давнее прошлое: интеллигентные слои много­ национального Закавказского общества, в которых вра­ щались Каменевы, сами прошли в основе тот же путь ев­ ропеизации, что и интеллигенты русские, а потому мало чем отличались от последних. Сталин не принадлежал к этому слою. Наполовину грузин, наполовину осетин по своему происхождению, он вышел из самых низов этого многонационального общества и продолжал сохранять связь именно с этими низами, а туда процесс европеиза­ ции почти не проник. Там держались свои нравы и обы­ чаи, царили свои законы, которые еще тысячами нитей были связаны с далеким прошлым и в которых элементы примитивной романтики дружно уживались с традициями полуабречества, полубандитизма. Для этого мира азиат­ ское средневековье было совсем не далеким прошлым, а полнокровным настоящим .

Именно из этого мира, насыщенного элементами азиатского средневековья, и вышел Сталин, отличитель­ ную особенность которого, как видного деятеля больше­ вистского подполья в дореволюционном Закавказье, пра­ вильнее всего будет определить как попытку в практику революционных организаций привнести традиции и на­ выки, характерные для пережитков этого азиатского средневековья. Об этих особенностях дореволюционной деятельности Сталина в кругах старых деятелей больше­ вистской партии знали много больше, чем зарегистриро­ вано биографами Сталина, и именно из этих кругов шли самые убийственные для Сталина рассказы .

Дело шло совсем не об организации экспроприации казенных денег на пароходе "Николай I" в Баку, на Эриванской площади в Тифлисе и т. д. Правда, именно за эти последние деяния Сталин был в свое время исключен из социал-демократической партии особым партийным судом, который был создан Закавказским комитетом пар­ тии, но в этом комитете сидели меньшевики (формально партия тогда была еще едина и в нее входили как мень­ шевики, так и большевики), которые совсем иначе, чем большевики, смотрели на вопрос о допустимости экспро­ приации правительственных денег. Что же касается боль­ шевиков, то их тайный фракционный центр, состоявший тогда из Ленина, Красина, Богданова-Малиновского и др., экспроприаторские похождения Сталина одобрил и часть сумм, таким путем добытых, получил в свою центральную кассу. В вину Ста­ лину старыми деятелями большевистских организаций тогда ставились совсем другие его деяния, а именно организация шантажных вымогательств у бакинских неф­ тепромышленников, убийства партийных работников, ко­ торые этой деятельностью возмущались, доносы царской полиции на своих противников по большевистской орга­ низации и многое другое49 .

Особенно широкое развитие эти стороны "деятель­ ности" Сталина получили в период 1907-1909 гг. в Баку .

Центр тогда совсем еще молодой нефтяной промышлен­ ности, Бакинский район в начале XX в. переживал горяч­ ку "эпохи первоначального накопления". Чуть ли не каж­ дую неделю то здесь, то там били нефтяные фонтаны, и бакинское "черное золото" буквально ручьями текло по незамощенным улицам промыслов, порою в несколько дней создавая шалые состояния случайным обладателям нефтеносных участков. За нефть и вокруг нефти шла ожесточенная борьба. Государственная власть была еще слаба в крае, ее аппарат еще не проникал достаточно глубоко, еще не имел ни авторитета, ни физических сил, чтобы защищать предусмотренные законами права юри­ дических владельцев. Владельцам промыслов приходи­ лось поэтому, наряду с полицией правительственной, за­ ботиться об охране своих прав и собственными силами .

При разноплеменности населения (по официальным дан­ ным того времени в Баку работали представители 30 национальных групп) это было делом чрезвычайно слож­ ным. Каждый владелец промыслов обязательно имел от­ ряд вооруженных дружинников-телохранителей, и чем больше были его промыслы, тем крупнее была его дру­ жина. У владельцев-армян дружины состояли, естествен­ но, из армян; у владельцев-мусульман — из мусульман .

В крае, огромную массу населения которого состав­ ляли мусульмане-азербайджанцы, особенно важную роль играли дружинники-азербайджанцы. Кадры для них по­ ставляла азербайджанская деревня, продолжавшая суще­ ствовать до начала XX в. с социально-экономическими, политическими и бытовыми отношениями азиатского средневековья: с помещиками-беками, с отрядами дружинников-телохранителей, с огромной ролью мусульман­ ского духовенства. В погоне за легкими заработками в го­ род шла и молодежь из этих дружин, часто целыми груп­ пами, во главе с младшими сыновьями обедневших бе­ ков. Так группами они часто и устраивались на службу к мусульманам-нефтепромышленникам, но по существу оставались типичными представителями азиатского сред­ невековья, закавказским вариантом средневековых ита­ льянских "брави", которые были готовы "честно" рабо­ тать на каждого, кто им "честно" платил .

Они жили своей особой жизнью, имели свои органи­ зации, свою аристократию: в категорию последних попа­ дали те, за кем уже числились кровавые расправы с соперниками — "кочи", по-азербайджански. Конечно, у них не было никакого желания вводить свои функции в рамки одной охраны чужой собственности, и они легко переходили "от обороны к нападению", прежде всего, по­ тому, что и наниматели далеко не всегда от своих тело­ хранителей требовали только одной охраны. В тогдаш­ нем Баку процветала практика самовольных захватов чу­ жих участков нефтеносных земель, порою, захватов во­ оруженной рукой. В 1907 г., в период, когда Сталин был в Баку, много шума вызвала попытка нефтепромышлен­ ника Рыльского с помощью 500 вооруженных дружинников-мусульман захватить промыслы фирмы Ротшильда .

Эта операция не удалась, т. к. кусок был чересчур велик, и правительственная власть отправила две роты солдат для удаления захватчиков. Но более мелкие операции та­ кого рода были обычной вещью, так как по закону факти­ ческое владение промыслом в течение более 24 часов делало захватчиков фактическими владельцами участка;

и права прежнего владельца могли быть восстановлены через суд, что могло затянуться даже на годы50 .

Но легко понять, что "кочи" свои операции против чужой собственности отнюдь не были склонны ограничи­ вать только операциями по заказам других. В Баку процветало похищение нефти из нефтепроводов и неф­ техранилищ. Поставлено это было настолько хорошо, что в городе существовало несколько нефтеочистительных заводиков, про которые было известно, что они работают едва ли не исключительно на такой краденой нефти .

Шайки похитителей всегда были связаны с организация­ ми "кочи". В результате в 'Баку сложился особый и со­ всем не малочисленный слой вооруженных головорезовбандитов, объединенных в различные группы и кланы, который играл весьма значительную роль в закулисной жизни края: одной стороной своей деятельности они по­ могали охранителям элементарного порядка в городе и были тесно связаны с органами правительственной по­ лиции, а другой стороной не менее тесно они были связа­ ны с преступным миром, играя ведущую роль в жизни уголовного подполья .

Новаторство Сталина состояло в том, что он переки­ нул мост между большевистской организацией и этим ми­ ром полубандитов, полуполицейских. Боевая дружина при большевистском комитете существовала и раньше, до появления Сталина в Баку. Не он ее создал, но он ее пополнил представителями этого мира полубандитов, по­ луполицейских. Именно с их помощью он проводил свои операции по вымогательству денег от нефтепромышлен­ ников, под угрозами поджога их промыслов. Именно с их помощью он вел борьбу против противников большеви­ ков из других политических партий, как общероссийских, так и национальных. Они же стали его надежной опорой и в борьбе за власть внутри организации большевиков, причем в этой борьбе Сталин не останавливался ни перед анонимными доносами в по­ лицию на наиболее опасных из своих противников, ни даже перед физическими с ними расправами. Связи с главарями этого мира у Сталина установились настолько прочные, что их оказалось возможным использовать и позднее, в годы гражданской войны: так называемое большевистское восстание 28 апреля 1920 г. в Баку, об­ легчившее вступление в Азербайджан Красной армии, было больше восстанием этих "кочи", чем движением ра­ бочих .

Макиавелли, с которым Сталин при помощи Камене­ ва хорошо ознакомился как раз накануне своего выхода из закоулков дореволюционного подполья на большую арену деятельности в качестве одного из вождей совет­ ской диктатуры, несомненно, оказал огромное влияние на Сталина. Не мог не оказать, тем более, что последний был к этому подготовлен всем своим прошлым. Но влия­ ние это было весьма своеобразным. Воспринимать Ма­ киавелли Сталин должен был, конечно, во многом через очки своего учителя, Каменева. Книги о Макиавелли этот последний написать не успел, хотя работу по собиранию для нее материалов он продолжал едва ли не до конца своей жизни. Если его бумаги сохранились, то когда-ни­ будь окажется возможным подробно разобраться в выво­ дах, к которым приходил Каменев, изучая эпоху и лич­ ность Макиавелли. Но основной его политический вывод мы можем установить и теперь: в 1934 г., совсем неза­ долго до его последнего ареста в связи с убийством Ки­ рова, Каменев, тогда ближайший помощник Горького по руководству издательством "Академия", выпустил первый том сочинений Никколо Макиавели со своим предислови­ ем, в котором дал общую оценку роли Макиавелли в раз­ витии политической мысли "европейского общества на Протяжении четырех веков". Это предисловие - исклю­ чительно интересный документ сталинской эпохи. " Мастер политического афоризма и блестящий диалектик, — пишет Каменев, -почерпнувший из своих наблюдений твердое убеждение в относительности всех понятий и всех критериев добра и зла, дозволенного и недозволен­ ного, законного и преступного, Макиавелли сделал из своего трактата (речь идет о том самом "Государе", рус­ ский перевод которого Сталин так старательно изучал в Ачинске. — Б. Н. ) поразительный по остроте и вырази­ тельности каталог правил, которыми должен руководить­ ся современный ему правитель, чтобы завоевать власть, удержать ее и победоносно противостоять всем покуше­ ниям на него. Это далеко еще не социология власти, но зато из-за этой рецептуры выступают зоологические чер­ ты борьбы за власть в обществе рабовладельцев, осно­ ванном на господстве богатого меньшинства над трудя­ щимся большинством"51 Сам Каменев эту характеристику Макиавелли не счи­ тал исчерпывающей. За это говорят оговорки, имеющие­ ся в том же предисловии. Но тот. факт, что именно эту сторону он считал необходимым подчеркнуть в печати, показывает, что именно ее он должен был выдвигать на первый план и в своих беседах со Сталиным. Последнего никогда не интересовали теоретические проблемы государствоведения и истории политической мысли, но по всему складу его натуры его должен был интересовать " каталог правил", которые могут быть полезны человеку, ведущему борьбу за власть. Особенно, если эти правила исходят из посылки об относительности всех понятий и всех критериев добра и зла. Похоже, что свое предисло­ вие Каменев писал не без затаенной мысли напомнить Сталину (он, конечно, знал, что его предисловие будет им прочитано), какими полезными оказались для него их ачин-ские беседы52 .

Но внимательный читатель Макиавелли, Сталин, ко­ нечно, не довольствовался простым усвоением правил, установленных дипломатом флорентийского средневеко­ вья. Он слишком хорошо знал практику средневековья азиатского, чтобы чтение Макиавелли не толкало на сопоставления, на попытки провести параллели и внести дополнения. Фраза о "сладкой мести" показывала, в ка­ ком направлении шли эти пополнения. Цезарь Борджиа тоже не был мягкосердечным образчиком всепрощения, но он все же был воспитан в традиции мести до седьмого колена. В "каталог правил", выработанных кондотьерами итальянского средневековья, вносились поправки коря­ вым почерком бакинского "кочи". "Повар" действительно собирался "готовить только острые кушанья" .

Подлинное понимание Сталина к Каменеву пришло поздно, на скамье подсудимых, когда он в августе 1936 г .

, через голову судей обращался к Сталину с просьбой по­ щадить не его самого, а лишь его сына, никогда не имев­ шего отношения к политической деятельности отца. Но Сталин не был бы Сталиным, если б удовлетворил эту просьбу — и Каменев-сын, молодой химик, который в Ачинске часто сидел рядом со Сталиным за вечерним са­ моваром, погиб вслед за отцом в годы "ежовщины"53. В азиатском средневековье мстили до седьмого колена .

Только с большим запозданием правильное понима­ ние Сталина пришло и к Ленину. В отношении последне­ го к Сталину за революционные годы чувствовался эле­ мент двойственности. Про подвиги Сталина в дорево­ люционном подполье Ленин имел точную информацию, и притом не только от политических противников, не толь­ ко от закавказских меньшевиков, которые тогда исключи­ ли Сталина из партии. Предостережения Ленину слали и некоторые из видных закавказских большевиков, которых Ленин знал лично и с мнением которых он должен был считаться. Ленин все эти предостережения не принимал всерьез. Он с ранних лет счи тал, что "в марксизме нет ни гранта этики" и еще в 1894-1895 гг. вел об этом споры со Струве и Потресовым54. Отсюда он делал практический вывод, что в полити­ ческой борьбе "цель оправдывает средства", и совсем не был склонен отрекаться от тех из своих последователей, которые давали чересчур широкое толкование этому принципу. Наоборот, он ими особенно дорожил и не раз откровенно объяснял, какими соображениями он при этом руководствуется .

В воспоминаниях проф. В. Войтинского, теперь из­ вестного американского экономиста, а в 1905-1907 гг .

видного деятеля большевистских организаций, приведен один эпизод, крайне интересный под этим углом зрения .

"Рожков (это был профессор русской истории Мос­ ковского университета, состоявший тогда членом ЦК большевиков. — Б. Н. ), — пишет Войтинский, -передавал мне, что однажды он обратил внимание Ленина на по­ двиги одного московского большевика, которого он ха­ рактеризовал как прожженного негодяя. Ленин отвечал со смехом:

— Тем-то он и хорош, что ни перед чем не остано­ вится .

Вот Вы, скажите прямо, могли бы за деньги пойти на содержание к богатой купчихе? Нет? И я не пошел бы, не мог бы Себя пересилить. А Виктор (Таратута) пошел. Это человек незаменимый"55 .

Такими "незаменимыми" людьми, которые "ни перед чем не останавливались", если это было выгодно для большевистской организации ("Виктор" получил тогда для этой организации большую сумму денег), Ленин охотно себя окружал. В деле со Сталиным положение бы­ ло, конечно, много более сложным, так как поступки, ко­ торые ставились ему в вину, касались не его личной жиз­ ни, а его деятельности в качестве руководителя партий­ ной организации, которую он едва не расколол. И такие поступки в биографии Сталина совсем не были исключе­ ниями. Аналогичными конфликтами были полны и другие этапы его карьеры, включая большое количество острых столкновений по тюрьмам и в ссылке, подробности о ко­ торых должны были стать известными Ленину, во всяком случае после 1917 г. и притом от людей, организацион­ ному опыту которых Ленин настолько доверял, что имен­ но им поручил руководство обеими отраслями аппарата диктатуры — Свердлову (по линии партии) и Енукидзе (по линии Советов) .

К этому прибавлялся начавший выясняться факт на­ личия во взглядах Сталина таких особенностей, которые вынуждали Ленина, порою очень резко, ставить его на место. Об этом сохранились записи в официальных про­ токолах большевистского ЦК. "Если б ЦК встал на точку зрения Сталина, — говорил Ленин во время споров о Брестском мире, — то мы были бы изменниками международному социализму"56 .

В основе этих "особенностей" взглядов Сталина ле­ жало его полное безразличие к основным целям комму­ нистического движения. Если иметь в виду положитель­ ные идеалы, то Сталин вообще никогда не был коммуни­ стом, так как ему всегда были чужды даже те немногие элементы гуманизма, которые сохранялись в Ленине. Ле­ нинский нигилизм в отношении этики Сталин распростра­ нил на все вообще положительные задачи коммунистиче­ ской программы. В этот лагерь он пришел с самого нача­ ла заряженный одним только отрицательным электриче­ ством отталкивания от "старого мира", принять активное участие в разрушении ("до основания") которого он стре­ мился. Ленин, несомненно, превосходно это понимал, как понимал и тот факт, что за так называемым "политиче­ ским реализмом" Сталина на деле скрывается его полный политический нигилизм. Но с точки зрения узко практи­ ческой эти особенности Сталина были весьма полезны, так как они позволяли ему видеть те слабые стороны противника, которые ускользали от внимания наблюдателей-коммунистов, а тем более полезным было умение Сталина играть на этих слабых сторонах противника .

Этот свой талант Сталин развернул в годы граждан­ ской войны, став фактически главным руководителем всей работы в тылу противника. На эту сторону закулис­ ной деятельности Сталина указал Рыков в беседе с одним американским журналистом, к которому он относился с большим доверием, знакомя его со многими закулисными сторонами жизни диктатуры. "В то время, как огромный ораторский талант Троцкого, — говорил Рыков, — поддер­ живал идеализм и разжигал революционный пыл Крас­ ной армии, Сталин занимался браконьерством за кулиса­ ми. Он перетягивал на сторону Советов буйные элементы уголовного подполья, которые были готовы сражаться на любой стороне, как за ца-ристов, так и за революцию. В те годы бывали сражения, когда целые полки, бригады и даже дивизии переходили из одного лагеря в другой .

Иные выходили в бой под царскими знаменами и переки­ дывались к красным, и наоборот. Рядом наших побед мы обязаны ловкости Сталина в деле разложения противни­ к а '^ .

Ленин, несомненно, высоко ценил последнего как организатора и порою даже специально запрашивал о его мнении (как, впрочем, запрашивал о мнениях других своих ближайших сотрудников), но несомненно, также, что в то же время он Сталина опасался. Именно поэтому Ленин выдвигал Сталина на самые высокие посты в пар­ тийном руководстве, вплоть до места в Политбюро, и не раз давал ему самые ответственные поручения, но упор­ но не пускал его на пост секретаря ЦК, т. е не соглашал­ ся передать ему функции исполнительной власти в пар­ тии. А Сталин рвался именно к этой власти. Надо признать, что он имел много данных для секретарской работы. У него, ко­ нечно, имелось много недостатков, но он был хорошим организатором, умел разбираться в людях, и под этим уг­ лом был много выше тех, кого Ленин сажал на секре­ тарское место после Свердлова (единственным исключе­ нием был, по-видимому, Крестинский). И тем не менее до апреля 1922 г. секретарем ЦК выбирали кого угодно, только не Сталина .

При положении, которое занимал в партии Ленин, нет сомнения, что именно он не пускал Сталина к рулю партийной машины. У Сталина было много других про­ тивников в руководящем штабе партии, которые вели борьбу против его возвышения, но вопрос все же решал именно Ленин, и нет сомнения, что, поступая так, он ру­ ководствовался опасением, что Сталин свою "врожден­ ную страсть к интригам" направит на внутрипартийные отношения, будет своими интригами вносить разложение в партийную верхушку .

Сталин, конечно, видел эту роль Ленина и прилагал все усилия, чтобы преодолеть враждебную насторожен­ ность последнего. Работу эту он вел по двум линиям: с одной стороны, он пытался на каждом шагу доказывать Ленину свою полную с ним солидарность и готовность во всем руководствоваться его указаниями. И в тоже время, с другой стороны, старался наговорами настроить Ленина против тех, кого считал своими соперниками, в первую очередь против Троцкого. Те немногие письма Сталина к Ленину, которые проникли в печать (как известно, Ста­ лин вообще крайне неохотно давал разрешения на пуб­ ликацию писем и документов о его прошлом), дают убе­ дительные тому примеры58 .

Изучение документов показывает, что Ленин не только терпел эти наговоры, очень похоже, что он в ка­ кой-то мере даже поощрял их: иначе Сталин был бы бо­ лее осторожен в своей игре... Бухарин позднее говорил, что главная сила Сталина в том, что он "гениальный до­ зировщик", т. е. лучше других понимает, какими аргумен­ тами вернее всего можно отравлять сознание своих собе­ седников, толкая их на поступки, выгодные для него, "ге­ ниального дозировщика". Несомненно, что, несмотря на предупреждения, Ленин поддавался влиянию умело до­ зированных наговоров Сталина Поведение последнего в отношении Троцкого было вполне определенным: осторожно, но настойчиво он сеял на большевистской верхушке "злые семена" подозрения, будто Троцкий носится с планами военно-бонапартистского переворота и именно для этой цели подбирает во­ круг себя людей, лично ему преданных. "Сталин никогда не говорил об этом публично, - рассказывал Рыков в г. упомянутому выше американскому корреспонден­ ту, но на заседаниях Политбюро и в интимных партий­ ных кругах он на все лады муссировал эту тему"59 .

Конечно, эти разговоры Сталин вел за спиною Троц­ кого, во слухи о них все же дошли до последнего. Тот по­ пытался объясниться с Лениным .

"Меня интересует только одно, — спросил Троцкий, могли ли Вы хоть на минуту допустить такую чудовищ­ ную мысль, что я подбираю людей против Вас?

-Пустяки, — ответил Ленин .

Как будто какое-то облачко над нашими головами рассеялось"60, — прибавляет Троцкий, который ни тогда, ни позднее не понимал всей силы "злых семян" сталин­ ской клеветы. "Облачко" отнюдь не рассеялось, и под его прикрытием "врожденная страсть к интригам" принесла Сталину на фронте борьбы за власть над партией много большие победы, чем на фронте борьбы с внешними врагами советской диктатуры .

Решающим моментом было избрание Сталина гене­ ральным секретарем ЦК партии, состоявшееся 3 апреля 1922 г., сразу же после съезда партии. Положение пар­ тии в период этого съезда было весьма тяжелым. Совер­ шенно катастрофическое состояние многих местных орга­ низаций, вскрытое чисткою 1921 г., показало крайнюю необходимость срочных мер по наведению порядка в партийном аппарате. Прежний состав секретариата ЦК для этого был явно непригоден (в него тогда входили Мо­ лотов, Ярославский и Михайлов). Необходимо было во главе секретариата поставить человека умного и реши­ тельного, способного сильной рукой навести порядок. В комиссии, которая обсуждала этот вопрос, большинство склонялось к кандидатуре И. Н. Смирнова, старого рабо­ чего большевика, который на посту сначала председате­ ля Реввоенсовета 5-й армии (под командованием Туха­ чевского она вынесла главную тяжесть борьбы против Колчака), а затем председателя Сибревкома показал огромный организаторский талант и большое умение раз­ бираться в людях, оказывать на них нужное влияние. В период Одиннадцатого съезда он работал секретарем партийной организации Петрограда и одновременно сто­ ял во главе Северо-Западного Бюро ЦК. В партийных кругах он пользовался большим авторитетом и широкими симпатиями. Его считали прямым и открытым человеком, твердым и справедливым .

Со всех этих точек зрения Смирнов был подходящим кандидатом, но за ним числилось одно большое "но", ко­ торое все перевесило: он был действительно сильным и независимым человеком, достаточно смелым для того, чтобы не только иметь свои взгляды, но и отстаивать их даже против самого Ленина. Незадолго перед тем он вы­ держал большой конфликт с представителями ВЧК в Си­ бири, не дав им арестовать Е. Е. Колосова, видного сиби­ рского эсера, за которым чекисты вели настоящую охоту .

Смирнов с ним был лично знаком по дореволюционной ссылке и теперь, чтобы спасти его от ареста, поселил его на своей собственной квартире ("Сюда Вас арестовывать не при­ дут, ручаюсь", — говорил он с усмешкой), а затем с на­ дежным попутчиком отправил Колосова в Москву .

С точки зрения Ленина еще более опасной была не­ зависимость, показанная Смирновым в вопросе, который выходил за грани внутрипартийных споров: в Сибири 1920--1921 г. в качестве председателя Сибревкома Смир­ нов открыто показал себя противником антикрестьянской политики, которую тогда проводил ЦК партии, и с нею боролся, вступая в конфликты со специальными уполно­ моченными центра. Тогдашние события оправдали по­ зицию Смирнова: на введение продразверстки, на созда­ ние комитетов бедноты и другие мероприятия централь­ ной власти сибирское крестьянство ответило восстанием зимы 1920-1921 гг., которое оказало огромное влияние на крутой поворот Ленина к НЭПу. Тем не менее незави­ симость Смирнова Ленину не нравилась .

К Сталину, которого он знал тоже по ссылке, Смир­ нов относился очень отрицательно, и Сталин отвечал ему тем же: слишком различными людьми они были. Возмож­ но, что именно в силу отталкивания от Сталина Смирнов стал сближаться с Троцким, хотя никогда не разделял тех взглядов, которые были характерны для специфического "троцкизма" .

Несомненно, что именно эта независимость Смирно­ ва и определила отношение к нему Ленина: как раз в по­ ру Одиннадцатого съезда Ленин был настроен особенно антитроцкистски, возлагая на Троцкого большую долю ответственности за неурядицу в партийных делах. Ленин подозревал, что Троцкий втайне продолжает вести фракционную работу, и именно ею объяснял подспудные оппозиционные настроения, которые часто чувствовались на съезде. Очень вероятно, что в этом сказывалось влия­ ние наговоров Сталина; совпадение полосы наибольшего раздражения против Троцкого с выставлением кандида­ туры Сталина на пост секретаря ЦК у Ленина, конечно, не было случайностью.. .

Ленин, конечно, не доходил до тех норм, которые позднее установил Сталин, но и он предпочитал иметь около себя людей, которых нужно убеждать лишь относи­ тельно частностей, которые в больших вопросах полити­ ки идут за ним беспрекословно. Особенно нужным это он считал для поста генерального секретаря ЦК, и именно поэтому приложил все усилия к тому, чтобы провалить кандидатуру Смирнова и провести Сталина, против кото­ рого было много возражений с разных сторон. Конечно, Ленин был уверен, что сможет лично контролировать ра­ боту Сталина, нейтрализуя ее вредные стороны. В этом тоже сказалась столь характерная для него огромная са­ монадеянность .

На первом же совещании членов только что избран­ ного ЦК, вечером 2 апреля 1922 г. встал вопрос о секре­ тариате. Рядом лиц была названа кандидатура Смирнова, и он, несомненно, был бы избран, если б в обсуждение не вмешался Ленин. Последний говорил много лестного о Смирнове, но доказывал, что его способности партия все­ го полнее сможет использовать, вернув его в Сибирь, где после него дела пошли совсем плохо. Для тех, кто знал Ленина, было ясно, что он решил ни за что не допустить в секретари ЦК человека, который может завтра открыто перейти в лагерь Троцкого, но не хотел говорить об этом прямо, так как сам неоднократно заявлял о необходимо­ сти вытравить из партийной практики все воспоминания о недавней дискуссии .

Отводя кандидатуру Смирнова на этом первом сове­ щании членов ЦК, Ленин своего кандидата не называл, и только на прямо поставленный вопрос ответил обещани­ ем такого кандидата назвать завтра. Очень похоже, что в этот момент вопрос и для него самого еще не был окон­ чательно решен. Известно, что на кандидатуре Сталина особенно настаивал Зиновьев, который на собственном опыте по Петроградской организации уже успел убедить­ ся в особенностях Смирнова и перешел в лагерь поклон­ ников организационных талантов Сталина. Ночью, после первого совещания членов ЦК, Ленин имел большой раз­ говор со Сталиным. Очевидно, именно этот разговор позволил Ленину преодолеть все колебания. И на следу­ ющий день, 3 апреля, на первом официальном заседании ЦК, он предложил выбрать секретарем Сталина. Эта кан­ дидатура многих удивила, так как о прошлом Сталина из членов ЦК знали, действительно, многие. Но авторитет Ленина был так велик, что Сталин был избран без спо­ ров. Так Сталин пришел к власти над аппаратом .

Проводя Сталина на этот пост, Ленин был уверен, что организационную политику партии Сталин будет ве­ сти в полном согласии с ним, с Лениным. По-видимому, именно этот вопрос был предметом большого ночного разговора, и больше, чем вероятно, что именно этот свой горький опыт сговора со Сталиным имел в виду Ленин, когда годом позднее, в переговорах с Троцким, советовал не идти на соглашение со Сталиным, который "заключит гнилой компромисс и обманет" (как обманул он Ленина) .

Этому обману помогла болезнь Ленина. Его здоро­ вье казалось крепким. Тем острее поразило известие о первом ударе, который пришел меньше чем через два месяца после избрания Сталина. Сталин уже тогда при­ надлежал к той породе "счастливых", "недруги" которых умирают тогда, когда это выгодно. После избрания Ста­ лина секретарем ЦК Ленин переставал быть для него по­ лезным — он начинал становиться опасным. Сталин уме­ ло пользовался обстановкой. В Политбюро оформилась " тройка", в которую, кроме Сталина, вошел Зиновьев, ду­ мавший, что он руко водит Сталиным, и Каменев, плывший по течению. В начале осторожно "дозируя" мероприятия в области хо­ зяйственной политики, "тройка" подготовляла "наступле­ ние на рельсах НЭПа"61 против частного капитала в торговле и промышленности. В области организационно­ го строительства Сталин с лихорадочной торопливостью вел "перетряхивание" руководящего персонала партий­ ного аппарата, занимая все ответственные места своими креатурами. Он с первых же шагов показал, что внима­ тельно читал Макиавелли и во всяком случае "механику борьбы за власть", в особенности ее "зоологические" черты, как их определял позднее Каменев, продумал весьма последовательно .

А Ленин, действительно, быстро "излечивался" от терпимого отношения к Сталину, на ряде конкретных примеров убеждаясь, до каких граней может доходить у последнего отсутствие "элементарной честности". Этот вопрос был самым мучительным для последних месяцев жизни Ленина, который видел связь персонального во­ проса о Сталине с большой проблемой об основной ли­ нии политики диктатуры. Ленин знал, особенно после второго удара, после 16 декабря 1922 г., что смерть сто­ ит у порога и что конец может прийти каждую минуту .

Врачи предписывали покой и требовали, чтобы он пре­ кратил чтение газет, перестал встречаться с партийными друзьями, перестал бы говорить на темы, которые его так волнуют, а всякое волнение может стать смертельным .

Ленин решительно отмахивался. "Неужели Вы не понима­ ете, — говорил он врачам, — что я еще больше волнуюсь, когда не могу говорить об этом?" Он ограничил свои встречи кругом самых близких, отказывался от встреч с людьми, которые его раздражали, сократил чтение по­ вседневного материала, сосредоточивая остатки сил на том, что считал основным, главным. Но думал только о нем, об этом главном, и с обоих концов жег остатки све­ чи своей жизни .

От авантюристической самонадеянности, которая еще недавно была так характерна для его "эксперимента­ торства" (он любил цитировать слова Наполеона: "Снача­ ла надо ввязаться в серьезный бой, а там уже видно бу­ дет"), теперь не оставалось и следа. Он болезненно ост­ ро ощущал ответственность за так безответственно нача­ тый им "эксперимент" и ломал голову над вопросом, как вести корабль диктатуры, чтобы спасти от крушения. Две темы стояли для него в центре. В плоскости большой по­ литики он все более и более остро на первый план вы­ двигал проблему отношений между диктатурой и кре­ стьянством, требуя от диктатуры такой политики, которая обеспечивала бы возможность полного сотрудничества с крестьянством. Эта мысль была единственно большой по­ литической мыслью, которую Ленин положил в основу своего знаменитого завещания. Он был совершенно кате­ горичен в утверждении, что политика соглашения с крестьянст вом является ультимативным условием сохранения нового строя, что политика, подрывающая такое согла­ шение, неизбежно ведет советскую- власть к катастрофе .

Соглашение с крестьянством — эта идея должна стать определяющей идеей всей политики диктатуры. Ле­ нин не соглашался с выводом, который из этой же посыл­ ки делал Рыков, говоривший о необходимости отступле­ ния и перехода с принципиальных позиций "диктатуры пролетариата", которые были заняты большевиками в ок­ тябре 1917 г., на позиции "диктатуры пролетариата и крестьянства", как их определяли большевики в 1905 г .

Принять этот вывод Ленин, который всю революцию и гражданскую войну провел под лозунгом "немедленного социализма", органически не мог. Но для будущего поли­ тику, построенную на насилии над крестьянством, он ре­ шительно отвергал. Его мысль билась над проблемой, как сможет советская диктатура социалистический характер своих общих задач сочетать с политикой искреннего со­ глашения с крестьянством, которое по своим настроени­ ям не является социалистическим. Решения вопроса Ле­ нин искал в пересмотре "всей точки зрения нашей на социализм". "Раньше, — писал он, — мы центр тяжести клали и должны были класть на политическую борьбу, революцию, завоевание власти и т. д. Теперь же центр тяжести для нас переносится на мирную организацион­ ную "культурную" работу"". Как основную задачу этой культурной работы в деревне, необходимо сделать про­ паганду кооперации, которая должна сделать "переход к новым порядкам возможно более простым, легким и до­ ступным для крестьянина"62 .

В голове у Ленина складывался большой "коопера­ тивный план", схематическую наметку которого он давал в своих заметках "О кооперации" (январь 1923 г. ). Но именно потому, что идея обязательности соглашения с крестьянством становилась главным социально-политиче­ ским выводом Ленина в его построениях до совершенно исключительных размеров разрасталось значение во­ просов организационного строительства партии: полити­ ка соглашения с крестьянством должна быть рассчитана на длительный период времени; она вела партию по -пу­ ти, на котором неминуемы были опасности со всех сто­ рон; шансы успеха во многом зависели от того, стоят ли на капитанском мостике партийного корабля люди, кото­ рые твердость руки рулевого сочетают с верностью ос­ новной идее этой политики, с верностью идее соглаше­ ния с крестьянством .

Вопрос о том, какую политику должна вести партия, таким образом, неразрывно сплетался с вопросом, кто способен проводить правильную политику? Полусерьез­ но, полушутя эти группы вопросов Ленин называл "лидерологией" и был способен целыми часами их обсуж­ дать с теми, кого он считал политически наиболее к себе близкими. Выводы, к которым он приходил, были неутешительными: он не видел человека, который смог бы стать центральной фигурой для всей системы диктатуры, заняв в ней место его самого .

Именно в эти месяцы Ленин пересмотрел свое отно­ шение к Троцкому и в значительной мере реабилитиро­ вал его от тех подозрений, которые злыми наветами сеял Сталин. В вопросах большой политики Ленин чувствовал себя очень часто полностью солидарным с Троцким, но он видел также, что между последним и другими ведущи­ ми фигурами штаба диктатуры сложились отношения, ко­ торые делали дружную совместную работу крайне труд­ ной. Не в такой острой форме, но опасные трещины ползли и вокруг других ответственных работников пар­ тии и правительства. И чем пристальнее Ленин к этим трещинам приглядывался, чем откровеннее ему расска­ зывали те, кого он вызывал для разговоров о положении, тем яснее ему обрисовывались все размеры опасности, выраставшей из "злых семян" Сталина .

Было ясно: именно здесь корень зла. Пока этой злой работе не положен конец, никакое существенное 'улУч_ шение на верхушке диктатуры невозможно. Все осталь­ ные вопросы "лидерологии" имели лишь подсобное зна­ чение. Начать собирание сил, приступить к их перегруп­ пировке будет возможно лишь после того, как будет устранен главный очаг разложения — Сталин, которого он, Ленин, сам всего лишь за несколько месяцев перед тем сделал генеральным секретарем ЦК .

Последние месяцы жизни Ленина заполнены тре­ вогами вокруг этого вопроса. Он все яснее видел, что не­ обходимо ликвидировать Сталина как партийного лидера .

Но даже при всем влиянии Ленина это оказывалось де­ лом нелегким. Сталин умело вел свою линию, оплетая интригами и наговорами партийную верхушку. Как за год перед тем опутан был сам Ленин, так теперь в сетях Ста­ лина запутались многие из членов ЦК и Политбюро. Осо­ бенно торопиться стал Ленин после второго удара (16 декабря 1922 г. ). Еще до того, как врачи дали ему разре­ шение на чтение газет и занятие партийными делами (29 декабря), он настоял на вызове к нему стенографистки и одним из первых материалов продиктовал ей первую по­ ловину завещания с требованием снятия Сталина с поста генсека (25 декабря). Он хотел, чтобы, во всяком случае, этот его наказ наследникам уже теперь был зафиксиро­ ван на бумаге .

Когда положение его немного улучшилось и выясни­ лось, что судьба дает ему еще одну небольшую отсрочку, Ленин все силы сосредоточил на формулировке основных идей своего политического завещания и на подготовке к проведению основной идеи своего завещания организа­ ционно. Ввиду ловкости, с которой Сталин опутывал окружающих, Ленин решил, что простого его от странения недостаточно, что необходимо, как гово­ рила Крупская Троцкому, "разгромить Сталина политиче­ ски"63. Ленин систематически собирает материалы о дея­ тельности Сталина, подготовляя "бомбу", которую он ре­ шил "взорвать" против Сталина на партийном съезде. Эта "бомба" должна была окончательно ликвидировать Ста­ лина, и Ленин жил одной надеждой: додержаться до это­ го съезда, который уже созван на апрель .

Он не додержался... Сталин имел свою агентуру, наблюдавшую за настроениями в лагере его врагов, в первую очередь за настроениями Ленина, его перегово­ рами, его планами. Возможно, что знал не все, но знал достаточно много, чтобы понимать, какая страшная угро­ за над ним нависла. И в то же время он знал, что здоро­ вье Ленина ухудшается, что ему осталось жить считан­ ные дни и что каждое острое волнение может раньше срока оборвать тонкую нить этих считанных дней.

Трудно поверить, что в этом была только простая случайность:

именно в эти дни Сталин со все более и более нарастаю­ щей грубостью давал ответы на вопросы тех, кто обра­ щался к нему как секретарю ЦК лично или по телефону за информацией и другими справками для Ленина. Кон­ чилось тем, что на один запрос по телефону, с которым к. нему обратилась Крупская, Сталин ответил грубейшей бранью, пересыпанной "матерщиной". Об этом ответе, конечно, стало известно Ленину. Ленин пришел в негодо­ вание, много волновался и продиктовал стенографистке письмо Сталину с заявлением о разрыве с ним всех лич­ ных отношений. Это письмо в печати неизвестно, так как Сталин и его агент тщательно уничтожали все небла­ гоприятные для него документы. Но содержание его мы знаем: в нем Ленин назвал поведение Сталина поведени­ ем восточного сатрапа, опьяненного властью, писал, что Сталин недостоин быть в рядах коммунистической партии64 .

Это письмо Сталину о разрыве с ним отношений бы­ ло последним письмом, продиктованным Лениным. Вол­ нения, связанные с этим эпизодом, Ленину обошлись очень дорого: в ту же ночь ему стало хуже, затем пришел третий удар, он потерял способность речи, правая сторо­ на тела была парализована. Дальше шло медленное уми­ рание, растянувшееся на десять месяцев .

Когда речь заходила об этих событиях, Сталин обычно отвечал признанием своей "грубости". "Таким ро­ дился", — прибавлял он, и в этом многие видели оправда­ ние ему. Относительно наличия в его натуре элементов грубости спорить не приходится. Но вопрос этим не ис­ черпывается. Сталин был груб по натуре, но эту сторону своей натуры он показывал далеко не всегда, а только тогда, когда хотел быть грубым. Он умел великолепно владеть собою, во всяком случае в тот период, когда умирал Ленин .

При знакомстве с биографией Сталина совершенно исключенным приходится признать утверждение, что он мог потерять са мообладание из-за простых вопросов жены Ленина .

Грубостью натуры его поведение не объяснить. Дело не в потере самообладания, а в сознательной игре: Сталин умышленно говорил грубости секретаршам Ленина и умышленно же грубо оскорбил его жену, стремясь, чтобы обо всем этом стало известно больному Ленину, которого такое поведение Сталина не могло не приводить в него­ дование. Ленин был очень сдержанной и скрытной нату­ рой, но именно от таких рассчитанно грубых поступков он приходил в состояние холодной ярости, близкой к нервному заболеванию. А в тогдашнем состоянии Ленина эта степень нервного напряжения не могла не повести к удару .

Сталин хорошо знал людей, вернее, слабые, уязви­ мые места у людей. Не мог он не знать и этой стороны Ленина. И оскорбление, которое он наносил жене Лени­ на, было его Обдуманным и рассчитанным ходом, зада­ чей которого было так взволновать Ленина, чтобы с по­ следним случился новый удар, ибо только такой удар мог предотвратить катастрофу от "взрыва бомбы", которую Ленин заготовил против Сталина. Сталин оскорбил Круп­ скую вполне сознательно для того, чтобы убить Ленина — вот вывод, к которому приводит анализ известных до сих пор данных об обстановке, предшествовавшей смерти Ленина65 .

С исторической перспективы этот конец Ленина был расплатой за правило "цель оправдывает средства", с ко­ торым он подходил к делу политической борьбы вообще и к вопросу о привлечении Сталина к партийной работе, в частности, "незаменимые" люди, способные "ни перед чем не останавливаться" во имя достижения важных практических результатов, которых Ленин подобрал в своем окружении, в решающий момент не остановились и перед тем, чтобы перешагнуть через труп Ленина .

Именно в это время, в 1925 г., Маленков появился в аппарате секретариата ЦК и одновременно в личном сек­ ретариате Сталина. Это не было случайностью. Люди ти­ па Маленкова, с опытом военно-чекистской работы в Тур­ кестане, "советские ташкентцы" по всем их навыкам как раз в это время стали особенно нужными Сталину. Это был, несомненно, самый трудный год на его извилистом пути к единоличной диктатуре. И Сталин его прошел, все время балансируя на лезвии ножа, под постоянной угро­ зой срыва. Он только что нанес решающий удар Троцко­ му. И, сняв его с поста председателя Реввоенсовета, фак­ тически вывел из строя этого наиболее опасного и силь­ ного из своих противников в борьбе за руководящую роль в партии. Но эта победа едва не стала для него пир­ ровой: для тех, кто вблизи наблюдал Сталина в месяцы травли Троцкого, становилось все более и более ясным, как опасен он для окружающих и как прав был Ленин, во главу угла своего завещания поставивший требование смещения Сталина с поста генерального секретаря ЦК .

За год, который прошел после смерти Ленина и был весь заполнен борьбою против Троцкого, основные осо­ бенности натуры Сталина, его полная неразборчивость в средствах, соединенная с безграничным властолюбием и злобной мстительностью, выявились с полной очевидно­ стью для тех, кто работал рядом с ним в руководящих партийных органах. Поставив в центр своих стремлений задачу установления своей личной диктатуры над парти­ ей, которая диктаторски правит страною, Сталин ни пе­ ред чем не останавливался в борьбе с противниками. При мало-мальски существенных разногласиях совместная ра­ бота с ним была невозможна Его методы действия в от­ ношении к коллегам по работе охарактеризовал еще Ле­ нин в мимоходом брошенных замечаниях. "Этот повар го­ товит только острые кушанья", а когда он наталкивается на сильных противников, при которых его кулинарные упражнения становятся опасными, Сталин заключает " гнилой компромисс", чтобы под прикрытием этого ком­ промисса, за спиною партнера, продолжать втихомолку подготовку тех же "острых кушаний". Именно поэтому Сталин легко шел на всякие соглашения, легко давал всякие обещания: они связывали руки противникам, ко­ торые к ним подходили как честные люди, а он ими поль­ зовался для того, чтобы выбрать удобный момент для предательского удара. Как о нем говорил тот же Ленин, Сталин был человеком, которому не хватало "элементар­ ной честности" .

С теми, кто против него вел борьбу, он был беспо­ щаден. Обид не прощал и не забывал. Умел терпеливо выжидать, откладывая месть до удобного случая, но тем более жестокой была месть, когда такой случай находил­ ся.. .

Зиновьев и Каменев были осведомлены об этих осо­ бенностях натуры Сталина, хотя, по всей вероятности, не с такою полнотою,, как Ленин. Быстрый рост Сталина на посту генерального секретаря им был совсем не по душе .

Сопротивление, которое он оказывал их попыткам, не могло им не показать, что в его лице растет противник, который скоро станет опасным для них самих. Но потреб­ ности борьбы против Троцкого, который им казался наи­ более опасным противником, заставляли их вопрос о Ста­ лине отодвигать на задний план. Необходимо пояснить, что и Троцкий к ним питал далеко не теплые чувства, он не был кротким ягненком и умел наносить весьма чув­ ствительные удары, временами провоцируя Зиновьева и Каменева на борьбу. Именно такой характер носила опубликованная им осенью 1924 г. книга об "Уроках ок­ тября" .

жжж В январе 1925 г., с момента снятия Троцкого с поста председателя Реввоенсовета СССР, вопрос о нем потерял свою остроту,, и Каменев с Зиновьевым немедленно же сделали по­ пытку перейти в наступление против Сталина. Несомнен­ но, что провокационный характер носило предложение Каменева, предложившего при обсуждении вопроса о преемнике Троцкого на посту в Реввоенсовете кандидату­ ру Сталина. Предложение это не было принято, так как Сталин его решительно отклонил. Но цель Каменева Ста­ лину была, конечно, ясна. Именно с этого момента тре­ ния внутри вчерашнего "триумвирата" переходят во все более и более напряженную борьбу, вначале закулисную, затем открытую .

Положение Сталина было исключительно трудным, хотя нет сомнений в том, что к этой борьбе он готовился заранее Основная трудность, с его точки зрения, состоя­ ла в том, что в тогдашнем Политбюро не было буквально ни одного человека, на которого Сталин мог бы более или менее прочно положиться. А борьба шла прежде все­ го за большинство в Политбюро. В Политбюро тогда вхо­ дило семь полноправных членов (не считая шести кандидатовбб), которые, если сбросить со счетов самого Ста­ лина и Троцкого (стоявшего совершенно особняком и яв­ лявшегося противником Сталина) распались на две груп­ пы: Зиновьев и Каменев, с одной стороны, и Рыков, Буха­ рин и Томский, с другой. Между ними уже тогда имелись существенные расхождения, но это были-расхождения больше в теоретических построениях и в политических настроениях, чем в конкретных выводах для текущей по­ литики .

Группа Рыкова особенно настаивала на расширении НЭПа в направлении предоставления большей свободы развития индивидуальному крестьянскому хозяйству в области политики внутренней и на освобождении внеш­ ней политики страны от необходимости считаться с инте­ ресами развития Коминтерна и подготовки мировой рево­ люции. Это освобождение было тогда обязательным условием хозяйственного строительства в стране. Именно эти пункты Рыков прямо поставил перед Политбюро как условие своего согласия занять пост председателя Сов­ наркома после смерти Ленина В основе всей его полити­ ки лежала мысль, которую он тогда нередко высказывал на ответственных собраниях: поскольку революция на Западе не произошла, для России, которая одна постро­ ить социализм не может, на очередь становится, как он формулировал, проблема спуска власти на тормозах к крестьянству. В этом отношении он думал более последо вательно и высказывался более открыто, чем даже его ближайшие единомышленники Бухарин и Томский, опре­ деленно связывая хозяйственные уступки крестьянству с необходимостью предвидеть в ближайшем будущем и уступки политические Зиновьев и Каменев разделяли мысль Рыкова о не­ возможности построения социализма в одной России, си­ лами одного только российского рабочего класса, но выход из этого по­ ложения склон ны были искать в совершенно противопо­ ложном направлении, концентрируя внимание на интере­ сах Коминтерна, на вопросах содействия коммунистиче­ скому движению Запада. Именно поэтому они были осо­ бенно чувствительны ко всякого рода изменениям поли­ тики внешней, но сравнительно легко соглашались на уступки крестьянству, не только экономические, но даже и политические. На пленуме ЦК осенью 1924 г. под впе­ чатлением восстания в Грузии Зиновьев предлагал лега­ лизовать создание беспартийной крестьянской фракции в Советах, как в центре, так и на местах, и дать ей право издания собственной газеты. Что же касается до уступок хозяйственных, то Зиновьев и Каменев одобряли "курс на богатейшую деревню"67, взятый весною 1925 г Четыр­ надцатой партийной конференцией и затем Третьим съездом Советов Эти расхождения, конечно, были причиною ряда внутренних трений в Политбюро, но они не создавали не­ преодолимых препятствий для совместной работы. Ни Зи­ новьев с Каменевым, ни даже Троцкий не возражали про­ тив условий, которые поставил Рыков при своем назначе­ нии на пост председателя Совнаркома68, и Каменев по­ чти до самого конца 1925 г. дружно работал с Рыковым в качестве его заместителя на посту председателя СНК .

Политических оснований для острой борьбы в По­ литбюро не было, и по существу Зиновьев с Каменевым, начиная эту борьбу, своей задачей ставили не политиче­ скую, а организационную за дачу: снятие Сталина с поста генерального секретаря, т е. выполнение того самого за­ вещания Ленина, которое они всего лишь за несколько месяцев перед тем сами же похоронили Во многом имен­ но поэтому они теперь не имели внутренней силы откры­ то объяснять подлинные мотивы своего поведения для этого они должны были бы не только признаться в ошиб­ ке, совершенной ими весной 1924 г., когда они поручи­ лись перед ЦК за лояльность Сталина, но и покаяться, что они тогда покрывали Сталина ради совместной борь­ бы против Троцкого. Годом позднее, после Четырнадца­ того съезда партии, они это сделали, но сделали как сла­ бые люди, т. е. по частям и с опозданием, в такой форме, что их заявления уже не могли произвести впечатления на партию Во время же решающего периода борьбы внутри Политбюро в 1925 г. они не только не развернули открыто это требование смещения Сталина, не только не сделали попытки, опираясь на завещание Ленина, объединить все элементы, стремившиеся к оздоровлению внутрипартийных отношений, но и прилагали все усилия, чтобы отрицать факт заостренности их борьбы лично против Сталина, избегали критиковать организационную практику последнего и молчали о завещании Ленина, ко­ торое, несмотря на все, продолжало оставаться сильным козырем в их руках .

А между тем только при такой постановке вопроса у них были шансы победить Сталина, так как внутри По­ литбюро не было ни одного человека, который бы уже тогда не был по существу противником организационных приемов Сталина, кто не относился бы критически к его личным качествам. В беседе с Троцким еще года за два перед тем Бухарин говорил "Первое качество Сталина — леность. Второе качество — непримиримая зависть к тем, кто знают и умеют больше, чем он. Он и под Ильича вел подпольные ходы"69 .

Отношения со Сталиным в это время были уже край­ не напряженными и у Рыкова, который почти открыто го­ ворил о "ганг стерских" приемах партийной работы последнего70. Что же касается Томского, то он раньше других и резче, чем другие из его группы, стал реагиро­ вать на Сталина, возможно, в связи с острыми личными столкновениями, которые у них произошли на заседаниях коммунистической фракции съезда профсоюзов в 1921 г .

Поэтому есть много оснований считать, что если бы воп рос об организационных методах Сталина был бы постав­ лен перед Политбюро в его чистом виде, не связанном политическими проблемами, а самостоятельно, как во­ прос о создании предварительных условий, обеспечиваю­ щих нормальное функционирование партийного коллек­ тива, то в Политбюро не нашлось бы никого, кто пожелал бы выступить в защиту Сталина .

Из этого, конечно, не следует делать вывода, будто диктатура могла бы сохранить единство своей правящей головки на длительный период. Внутренних противоре­ чий в стране имелось слишком много, а потому взрыв старой верхушки был неотвратим. Но этот взрыв пришел бы в какой-нибудь иной форме. Во всяком случае в 1925 г. объединение этой верхушки для устранения Сталина было бы вполне возможным и совсем не трудным. Надо было только твердо и определенно взять соответствую­ щий курс, обособив этот организационный вопрос от всех вопросов внешней и внутренней политики .

Зиновьев и Каменев пошли прямо противоположным путем: они молчали об организационных приемах Стали­ на и о специфических особенностях его натуры и пыта­ лись доказывать наличие серьезных разногласий. Глав­ ным объектом их атак стало кресть-янофильское крыло партии. Главное обвинение, которое против него вы­ двигалось, было обвинение в "недооценке кулацкой опас­ ности". Собственная позиция этой "новой оппозиции" (так вскоре стали называть группировку Зиновьева и Ка­ менева) была весьма неопределенна и двойственна. Они признавали, что главнейшей задачей дня является "раз­ витие производительных сил деревни", и соглашались, что "надо создавать такое положение, при котором не за­ писывали бы в кулаки всякого, кто более или менее сносведет свое хозяйство. Но в то же время били в на­ бат о "кулацкой опасности". "Кулак в деревне, — настаи­ вал Зиновьев, — более опасен, гораздо более опасен, чем нэпман в городе... Деревенская кулацкая верхушка с пер­ вого момента претендует не только на то, чтобы нажи­ ваться, чтобы копить, чтобы жить ростовщичеством, а с первого же момента претендует и на политическую роль, на роль организатора деревенского общественного мнения"71 .

Конкретных предложений "новая оппозиция" на этой стадии своего оформления не делала; какая именно политика должна прийти на смену критикуемой, она не указывала, и Бухарин был совершенно прав, когда в од­ ной из своих речей того времени указывал, что в основе ее поведения лежит "скепсис и только скепсис"72—неве­ рие в возможность достигнуть каких-либо успехов в деле строительства без помощи мировой революции, в близ­ кий приход которой они тоже не верили. Тем острее ста­ новились нападки Зиновьева и Каменева на официаль­ ную политику диктатуры в тех пунктах, где диктатура старалась идти на дальнейшие уступки крестьянству, осо­ бенно на попытки теоретического обоснования этой по­ литики, на попытки доказать, что, проводя политику уступок, коммунисты, стоящие во главе правительства, продолжают политику Ленина. А так как на эти темы ча­ ще и больше других писал и выступал Бухарин, который не только по своей писатель-ской манере был склонен заострять формулировки, но и по методу мышления отли­ чался большей, чем другие коммунистические авторы, независимостью мысли, очень скоро именно Бухарин стал центральной мишенью всех нападок73 .

Очень скоро под свою политическую критику "новая оппозиция" стала пытаться подводить "социологический" фундамент и перешла к теме, которая всегда была наи­ более чувствительной для диктатуры, к теме классового перерождения советской власти и коммунистической пар­ тии. Если в печать этот вопрос выносили лишь одним краешком, указывая на идущий процесс "затопления нижних этажей советской власти мелкобуржуазным кре­ стьянством" (Каменев), то за кулисами открытой полити­ ческой борьбы, на закрытых совещаниях единомышлен­ ников, в частных беседах с сочувствующими ближайшие оруженосцы Зиновьева шли много дальше и утверждали, что "мелкобуржуазная стихия" деревни не только "зато­ пила" государственный аппарат, но и уже подчинила се­ бе аппарат партийный. До нас дошли записи разговоров, которые вел на эти темы П. Залуцкий, тогда член ЦК и один из секретарей партийной организации Ленинграда при Зиновьеве, видевший в 1925 г. основную беду в том, что "государственный аппарат пленил ЦК партии, и давит на него и диктует ему свою политику".

Он пояснял:

"В Москве громадный слой государственных чинов­ ников, масса новой и старой буржуазии. Все это давит на нашу партию, создает в ней общественное мнение. Не мы ведем за собою чиновничество, а оно вместе с буржуази­ ей определяет наше сознание"74 .

Сам Залуцкий был средним большевиком из рабо­ чих, без оригинальных мыслей (от него остались две-три небольшие брошюрки, сам он погиб в годы "ежовщины") .

Мысли, которые он высказывал в таких разговорах, были явно не его собственные: так думали руководители ле­ нинградской организации того времени, и имению в них, в этом примитивном "социологическом обосновании", следует искать ключ для понимания "новой оппозиции" .

Зиновьев и Каменев, поскольку они отказывались от прямой постановки вопроса о смещении Сталина за те особенности его натуры, про которые писал Ленин в сво­ ем завещании, и сделали попытку свой спор с ним выне­ сти перед общественным мнением партии как спор поли­ тический, необходимо должны были считаться с настрое­ ниями своего окружения, а в этом окружении наиболее влиятельную группу составляла верхушка партийной организации Ленинграда. Эта верхушка была настолько влиятельна для "новой оппозиции", что последнюю тогда вообще часто называли "ленинградской оппозицией" .

Но в Ленинграде процесс перерождения партийной организации в бюрократический аппарат в силу ряда условий начался раньше и проходил более быстрыми темпами, чем где-либо в других местах страны. В соот­ ветствии с этим здесь раньше и острее выявился основ­ ной антагонизм между коммунистами, занятыми в пар­ тийном аппарате, и коммунистами из аппарата госу­ дарственного. Верхушка партийного аппарата здесь тем охотнее козыряла фразами о "перерождении" госу­ дарственного аппарата, чем дальше зашел процесс ее собственного бюрократического перерождения. "Отрыв от масс" в партийной организации Ленинграда для ее верхушки был более резким, чем в других местах страны .

Парадных конференций там созывалось много (послед­ няя "зиновь-евская" конференция декабря 1925 г. была двадцать второй по счету, т. е. в среднем по три в год), обставлялись они весьма торжественно, решения неиз­ менно принимались единогласно, особенно любил Зино­ вьев форму "открытых писем" то к Троцкому, то к Мос­ ковской организации, то к партии вообще, но за этим па­ радным фасадом скрывалась далеко не прочная стройка .

Все держалось на приказах сверху, которые проводились партийным аппаратом. Порядки, царившие тогда в ле­ нинградской организации, Бухарин назвал "соединением демагогии с фельдфебельскими методами управления партией"75. Но нигде их сочетание не выносилось нару­ жу в такой вызывающей форме, как в "вотчине Зи новьева". При этом весь пафос фельдфебельской демагогии был направлен против государственного аппа­ рата, т. е. против людей, которые хорошо видели меха­ нику грубой инсценировки. Залуцкий лишь повторял те фразы, которые были общими местами для всего окруже­ ния Зиновьева .

Социальный строй складывающегося тогда нового советского общества, на который пыталась опереться " новая оппозиция", был тем же самым слоем, выразите­ лем настроений которого стремился стать и Сталин. Но последний к своей цели шел более осторожно, стара­ тельно подготавливая каждый свой шаг на этом пути, тщательно проверяя кадры, которые должны были стать его опорой. Зиновьев был много более опрометчив. Вер­ хушка партийного аппарата, правда, с ним была тесно связана, но опоры в широких кругах членов партии он не имел, Широкими симпатиями здесь не пользовался. В этих условиях выиграть он не мог В конечном итоге всей своей стратегией и тактикой "новая оппозиция" не только не ослабляла положения Сталина, не только не способствовала созданию единого фронта всех противников организационной политики по­ следнего, а, наоборот, окончательно расколола верхушку "старой гвардии" большевизма, которая только одна, при условии ее солидарного выступления, еще могла в тот момент свалить Сталина на путях внутриорганизационного решения. Последнему оставалось только пожинать плоды "неумной дипломатии" (выражение Сталина) своих противников и, содействуя обострению спора между ни­ ми, сталкивая лбами фельдфебельскую демагогию "но­ вой оппозиции" с "укрывателями кулаков" из группы Ры­ кова, создавать себе положение "третьей силы", которая не отождествляет себя ни с одной из спорящих сторон, а стоит над ними обеими, видит слабые стороны каждой из них и выступает в роли верховного арбитра, защищаю­ щего интересы партии как целого против всех, кто оказы­ вался повинным в ошибках и "уклонах"... Именно так се­ бя Сталин и (повел, и его выступления на Четырнадцатом партийном съезде в декабре 1925 г. закрепили за ним по­ ложение верховного арбитра .

Но поражение, которое Сталин нанес своим против­ никам в 1925 г., было поражением не только "новой оп­ позиции" На Четырнадцатом съезде, по существу, было предрешено и поражение крестьянофильской группиров­ ки Рыкова-Бухарина-Томского,, хотя они на этом съезде формально были в лагере победителей, и хотя именно они вынесли на своих плечах главную тяжесть борьбы против Зиновьева и Каменева. Что было для них всего хуже, это тот факт, что они поражение потерпели, даже не развернув своих знамен, не сделав попытки произве­ сти мобилизацию сочувствующих, не дав отчетливой формулировки своей позиции в тех пунктах, где она обособлялась от позиции Сталина, который, открыто выступая в качестве их друга и союзника, на деле был их злейшим врагом и делал все, чтобы подо­ рвать их влияние, ведя подкопы под их позиции всюду, где он только имел к тому возможности. Это поражение было прежде всего поражением идеологическим по центральному вопросу, который как раз тогда стал стержнем для всей внутрипартийной борьбы, а именно, по вопросу о "социализме в одной стране" .

Биографы Сталина совершенно правильно этому во­ просу уделяют много внимания, но борьбу вокруг него они неправильно рисуют, как борьбу между Сталиным, с одной стороны, и его противниками из лагеря Троцкого, Зиновьева, Каменева, с другой. Происхождение и суще­ ство спора много более сложно и разносторонне и только на фоне этой разносторонности становится полностью понятным все его действительное значение для судеб диктатуры .

Вопрос о возможности построения социализма в од­ ной стране, без победы социалистической революции в других странах, впервые стал предметом споров еще в период первой дискуссии о троцкизме в 1923-1924 гг., когда Сталин был членом "триумвирата" вместе с Зино­ вьевым и Каменевым. Все они ответ на этот вопрос дава­ ли отрицательный. Сталин не отличался от других. В ап­ реле 1924 г. в первом издании своей основной работы "

Об основах ленинизма", он писал:

"Для свержения буржуазии достаточно усилий од­ ной страны — об этом говорит нам история нашей рево­ люции. Для окончательной победы социализма, для орга­ низации социалистического производства усилий одной страны, особенно такой крестьянской страны, как Россия, уже недостаточно, для этого необходимы усилия проле­ тариев нескольких передовых стран"76 .

В этот период Сталин смотрел на вопрос так, как на него смотрели тогдашние его союзники. С самого начала иной — положительный — ответ на этот вопрос давал Бу­ харин, который этот свой положительный ответ связывал с мыслями, развитыми Лениным в его пяти последних статьях и особенно в статье "О кооперации" (январь 1923 г. ). В тот последний период своей жизни Ленин думал только над одной проблемой: какой должна быть полити­ ка диктатуры, чтобы не допустить крушения советской власти? Именно в этой связи Ленин пересматривал во­ прос о роли крестьянства в деле построения социалисти­ ческого строя. Анализируя положение страны, Ленин приходил в выводу, что "мы" имеем "все необходимое для построения полного социалистического общества" и имеем объективную возможность его построить при од­ ном обязательном условии' если советское правительство будет так строить свою политику, что союз между рабо­ чими и крестьянами будет сохраняться и крепнуть Рыча­ гом этого союза, по мысли Ленина, может и должна стать кооперация, ибо, как формулировал тогда Бухарин мысли Ленина, "коопе­ ративный строй в наших условиях это социализм"77 .

Позднее Бухарин показал, что все пять последних статей Ленина внутренне связаны между собой заботой о сохра­ нении союза с крестьянством и являются в целом "поли­ тическим завещанием Ленина". К этому необходимо до­ бавить, что с этим политическим завещанием Ленина внутренне связано и то его завещание организационное, в котором он требовал удаления Сталина с поста гене­ рального секретаря: единственная политическая мысль, введенная Лениным в это организационное завещание, — мысль о необходимости союза с крестьянством .

Бухарин раньше других — первым и едва ли не единственным из всех участников споров 1923-1925 гг. начал давать положительный ответ на вопрос о воз­ можности построения социалистического общества в од­ ной России, без помощи мировой революции. Но делать это он мог только потому, что путь к этому социализму, а в значительной мере и само содержание социалистиче­ ского общества, он стал рисовать себе существенно иным, чем все большевики предшествующих лет. В то­ гдашних спорах взгляды Бухарина порою называли неонародническими, в них видели элементы типичного на­ роднического отношения к крестьянству. В известном смысле это правильно Бухарин, несомненно, тратил мно­ го усилий на преодоление антикрестьянских тенденций, которые были весьма влиятельны во всем марксистском лагере русского социализма, не только у большевиков, но и у меньшевиков, а всего, быть может, значительнее в "легальном марксизме" П. Б. Струве и др. Но основное, что характерно для выступлений Бухарина этого перио­ да, это определенно намечающаяся уже тогда его тен­ денция вернуться к общегуманистическим основам клас­ сического социализма. Отталкивание от гуманизма, кото­ рый накладывает идейные путы на стихию революцион­ ного разрушения, требуя введения революционной ломки в рамки соблюдения элементарных прав человека, в предшествующий период, в эпоху борьбы большевиков за власть и в годы гражданской войны, у Бухарина высту­ пало едва ли не с большей силой, чем у кого-либо друго­ го из значительных представителей большевистского ла­ геря. Теперь он раньше других и смелее других в этом лагере начал думать о необходимости возвращения к ос­ новам гуманизма Анализ работ этих лет не оставляет ме­ ста для сомнения в том, что у него уже тогда начали складываться те концепции, которые позднее он развил в печати как теорию "пролетарского гуманизма" Ту же формулу — "социализм в одной стране" — с конца 1924 г. начинает употреблять и Сталин, но содер­ жание в нее он вкладывает совершенно иное: у него ни­ когда в высказываниях на эту тему не звучали ни крестьянофильские, ни вообще гуманистические ноты. Вопрос он ставит всегда в иной плоскости, внимание своей аудитории всегда кон­ центрирует на других сторонах проблемы .

В середине 1920-х гг., когда шли главные споры по вопросу о возможности построения социализма в одной стране, Сталин ни разу не сделал даже попытки проана­ лизировать обстановку, чтобы показать, какие именно элементы ее позволяют ему считать построение социа­ лизма в России возможным, никогда и нигде не указывал, на какие именно социальные силы при этом можно опе­ реться. Свой вывод он вообще не обосновывает, не дока­ зывает, а декретирует: "Мы можем построить социализм". "Упрочив свою власть и поведя за собой крестьянство, пролетариат победившей страны может и должен постро­ ить социалистическое общество"78. Его интересует со­ всем другая сторона проблемы: он старается вдолбить в голову своих читателей и слушателей, что, при наличии " диктатуры пролетариата", "мы" имеем все возможности своими собственными силами преодолеть "все и всякие внутренние затруднения", имеем все возможности спра­ виться со всеми внутренними противниками. Именно в этом для Сталина подлинное существо проблемы постро­ ения социализма в России- в технической возможности подавления сопротивления крестьянства, в возможности заставить деревню подчиниться решениям, принятым диктатурой .

Для аудитории, которая тогда, зимою 1924-1925 гг., видела Сталина, выступавшим рядом с Бухариным и произносившим некоторые из тех формулировок, кото­ рые были характерны для концепций последнего, не мог­ ло не казаться, что она имеет дело, если не с единомыш­ ленниками, то во всяком случае с людьми которые за­ ключили союз "всерьез и надолго". Нет никакого сомне­ ния в том, что именно такое впечатление в те месяцы ' Сталин стремился создавать. Тогда это было ему выгодно и полезно. Тем важнее подчеркнуть, что и тогда между построением социализма по Бухарину и построением социализма по Сталину не было ничего общего: по Буха­ рину партия, поскольку речь идет о внутренней полити­ ке, должна была взять курс на десятилетия органическо­ го кооперативного строительства и культурной работы, все время, в каждом своем действии стараясь "зацепить­ ся за частнохозяйственные интересы крестьянина", и идя навстречу этим интересам, в то время, как план Сталина, освобождая партию от обязанности заботиться об инте­ ресах международного коммунистического движения, по существу, начинал расчистку идеологического пути для подготовки принудительной коллективизации. Теория " социализма в одной стране" по Сталину стала алгебра ической формулой, обосновывавшей право партий­ ной диктатуры на безграничное применение внеэкономи­ ческого насилия в отношении крестьянства, если только она имеет достаточно физических сил для успешного проведения этого насилия .

Тщательность, с которой взвешены все формулиров­ ки печатных высказываний Сталина по этому вопросу в те месяцы, не оставляет места для сомнений в том, что он превосходно понимал различие своей позиции от по­ зиции Бухарина. На союз с последним и с "крестьянофилами" вообще он пошел с заранее обдуманным намерени­ ем обмануть союзников. Видимость союза с "крестьянофилами" Сталину тогда была необходима ввиду трудно­ сти положения, в которое он попал в период ликвидации "триумвирата". Кризис последнего в плоскости личных отношений совпал с большим кризисом политического руководства, которое переживала верхушка диктатуры .

Чистка вузов, которую проводила диктатура зимой 1923гг., не стояла изолированно. Она скрещивалась с первой попыткой "обуздать НЭП" и в особенности подтя­ нуть деревню. Политику эту вел "триумвират", но движу­ щей силой был Сталин .

Летом 1924 г. стало ясным, что политика эта по­ терпела жестокое банкротство, особенно в деревне .

Восстание в Грузии в августе-сентябре 1924 г. было по личным директивам Сталина потоплено в крови, но в этом; восстании были элементы, которые вызывали дли­ тельную тревогу в Кремле: после того, как восстание ра­ бочих в промышленных центрах Грузии было подавлено, деревня в течение нескольких недель продолжала оказы­ вать упорное, местами даже ожесточенное сопротивле­ ние. Расследование о причинах восстания, проведенное по свежим следам, показало, что в его размахе большую роль играли факторы не только национальные, но и социальные, и важнейшим среди них было недовольство крестьянства деревенской политикой советской диктату­ ры .

Пленум ЦК, собравшийся в октябре, подводил итоги .

Выяснилось, что грузинские настроения не стоят изоли­ ровано, что тревожные сигналы о растущем недоволь­ стве деревни приходят отовсюду. Сталин в своем докла­ де огласил письмо секретаря Гомельского комитета пар­ тии, который сообщал о массовых отказах крестьян выби­ рать окладные листы для заявлений о налогах. "Такие же сообщения, — прибавлял он, — имеются в ЦК из Сибири, Юго-Востока, Курской, Тульской, Ульяновской и др. гу­ берний". Отовсюду сигнализировали, что недовольство в деревне повсюду нарастает и обостряется. "Настроение на местах у наших работников, — обобщал Сталин, — не­ важное. Деревня представляет взбудораженный улей"79 .

Пленум проходил под впечатлением этой инфор­ мации Официальное сообщение о нем, напечатанное в газетах, ни в малой мере не отражало атмосферы, кото­ рая царила на пленуме, но во время фракционных споров последних лет об этом пленуме было рассказано немало интересных подробностей. Восстание в Грузии сравнива­ ли с восстанием 1921 г. в Кронштадте и говорили о необ­ ходимости изменения политики в деревне, если не (же­ лать повторения их по всей стране. За изменение полити­ ки и за "поворот лицом к деревне" высказались не только Зиновьев с Каменевым, но и Троцкий, у которого в 1924 г. вообще проскальзывали нотки стремления сблизиться с группой Рыкова: в интервью, которое он дал В. Резвику летом 1924 г., еще до восстания в Грузии, он не только поддерживал хозяйственную политику Рыкова, но и самым решительным образом критиковал "триумвират" за его тогдашний курс на ограничение НЭПа. Он не скрывал своего расхождения с Рыковым по вопросам внешней по­ литики, но тем определеннее подчеркивал, что НЭП спас страну и что он готов к лояльному сотрудничеству на ба­ зе НЭПа в области хозяйственного строительства. Дипло­ матом Троцкий никогда не был, в людях он разбирался слабо, внутрипартийной политики, необходимо связанной с интригами, вести не умел да и не хотел. Тем увереннее можно было быть, что свое обещание лояльного сотруд­ ничества он выполнит .

Последний этап политики "триумвирата" с попытка­ ми урезать НЭП на пленуме был подвергнут суровой кри­ тике, и ни для кого не было секретом, что главная ответ­ ственность за него ложится на Сталина. "Крестьяно­ фильская" группировка, находившаяся тогда, правда, в стадии оформления, но уже тогда ведшая решительную борьбу за расширение НЭПа в деревне, всеми рассматри­ валась как доказавшая свое умение правильно разби­ раться в обстановке. Именно на этом пленуме была наме­ чена в ее основе та линия, которая определила политику диктатуры на ближайший период, и которая наиболее полное официальное выражение нашла в резолюциях Че­ тырнадцатой общепартийной конференции (апрель 1925 г. ) и Третьего съезда Советов. Не только был понижен сельскохозяйственный налог, но и установлены льготы ' по сдаче земли в аренду, по найму рабочей силы и т. д .

Шла речь о закреплении за крестьянами на ряд лет тех земельных участков, которые находились в их пользова­ нии. Партия поворачивалась "лицом к деревне" .

В этой обстановке создавалась вполне реальная воз­ можность образования прочного большинства на верхуш­ ке диктатуры для работы в направлении расширения НЭПа, причем эта политика легко могла повести к поли­ тической изоляции Сталина, положение которого, к тому же, было крайне осложнено острыми нападка ми на него многих грузинских большевиков, резко обвинявших его за политику в Грузии. В этом контексте и следует рассматривать тот крутой поворот в крестьян­ ской политике, который сделал Сталин. Если б Сталин то­ гда открыто выступил против политики уступок "частно­ хозяйственным интересам крестьянина", с защитою поли­ тики, которую он проводил в 1924 г. и к которой вернул­ ся в 1928 г., переломить настроения он ни в коем случае не смог бы. Курс "лицом к деревне" был бы все равно взят. Теперь же, делая видимость своего перехода в ла­ герь союзников "кресть-янофильского" крыла партии и повторяя за другими критику своей собственной вчераш­ ней политики, едва не приведшей к новому Кронштадт­ скому восстанию, Сталин не только приносил им с собою в качестве приданого весь груз личных конфликтов, на­ копившихся за последние годы, но и получал возмож­ ность саботировать их успехи изнутри. Это был типичный пример сталинского "гнилого компромисса" с заранее об­ думанным намерением обмануть своего противника, на­ звавшись его союзником .

жжж В критические дни после смерти Ленина Зиновьев с Каменевым спасли Сталина. Втроем они составляли "три­ умвират", в русском просторечии "тройку", который пе­ ред тем, в течение полутора-двух предшествовавших лет, начиная с первого удара у Ленина, был верховным орга­ ном власти в стране, действуя в качестве исполнитель­ ной комиссии Политбюро. По замыслу, ведение большой политики должно было лежать на Зиновьеве и Каменеве (Зиновьев -председатель Коминтерна, Каменев — заме­ ститель председателя Совнаркома), Сталину была наме­ чена роль исполнителя по линии партийного аппарата .

Его хотели использовать как рабочую силу. На практике отношения сложились совсем по-иному. Сталин оказывал решающее влияние на большую политику "тройки". Зино­ вьев и Каменев были заняты работой в других местах (Зиновьев, помимо всего прочего, был председателем Ленсовета и должен был много времени проводить в Ле­ нинграде). Сталин постоянно сидел в помещении ЦК пар­ тии, где была штаб-квартира "тройки", присвоил себе функции секретаря-распорядителя последней и ставил остальных перед совершившимися фактами. Его власть росла, и он с такой напористостью продвигал себя на роль центральной фигуры всей вообще машины диктату­ ры, что Зиновьеву с Каменевым и раньше, до смерти Ле­ нина приходилось вырабатывать разные инструкции, что­ бы умерять аппетиты "генсека" .

Завещание Ленина нанесло удар престижу Сталина, и нет сомнений, что Зиновьев с Каменевым, спасая Ста­ лина, были увере ны, что теперь-то они будут держать его в своих ру­ ках. Есть основания полагать, что Сталин дал даже им какие-то обещания. Если так, то это один из самых удач­ ных "гнилых компромиссов" в его биографии .

Сталин, несомненно, понимал, что от его поведения в эти дни зависит весь его авторитет как раз в тех кругах, которые были для него особенно важны, — в кругах партийных "середняков", которыми как раз в это время он заполнял аппарат партии, как. в центре, так и на местах. Именно в этой среде Сталин вербовал своих сторонников. Отбор их он производил не на основе той или иной политической платформы и не по идеологиче­ скому привнаку. Вопросы идеологии играли решающую роль при формировании других фракций. Сталин шел иным путем: он искал людей, которые волю к власти со­ четали бы с умением смотреть в глаза действительности .

Споры других фракций о политике были в их основе по­ исками такой политической линии, которая в той или иной мере примиряла бы страну с диктатурой и могла бы обеспечить последней поддержку тех или иных слоев на­ селения. Сталину нужны были люди не строившие себе таких иллюзий. Они знали, что народ в огромной массе против них, против, их политических и особенно хозяй­ ственных экспериментов, и что если снять со страны же­ лезные обручи диктатуры, то компартии при всякой ее политике придется скоро распрощаться с властью. Дер­ жаться у власти она может только путем насилия, а для проведения политики насилия против огромного боль­ шинства населения страны необходимо превратить пар­ тию в железный кулак, скованный суровой дисциплиной и подчиненный единой воле. Внутрипартийные вольности былых лет, право свободной критики, право иметь свое собственное мнение и т. д. — все это они готовы были принести в жертву во имя сохранения диктатуры и иска­ ли вождя, который был бы способен пускать этот кулак в действие в нужные моменты и с нужным умением .

Завещание Ленина на них произвело впечатление, так как исходило от Ленина, который их привел к власти и которого они поэтому привыкли слушаться. В дни огла­ шения завещания они проголосовали бы, конечно, про­ тив Сталина, но были рады, когда Зиновьев и Каменев дали им предлог не выполнять волю умершего. По суще­ ству же, деяния, которые Ленин ставил в вину Сталину, в их глазах не имели особенного значения: грубость они легко прощали Сталину, так как этой грубости было мно­ го во всей работе террористического аппарата диктату­ ры, а оттуда она не-могла не проникать и в быт диктато­ ров, тем более, что Сталин тогда ее умело маскировал под плебейское запанибратство; его умение интриговать многим из них даже импонировало, так как в нем часто видели способ самозащиты против интеллигентов, людей с хорошо привешенными языками, но с ма­ лым пониманием реальной действительности. Все эти об­ винения им должны были казаться мелочами по сравне­ нию с теми огромными трудностями, которые поднима­ лись перед каждым из них в процессе повседневной ра­ боты на местах и значение которых для интеллигентовидеологов", по мнению коммунистов-"практиков", остава­ лось скрытым за старыми книжными формулами .

17 июня 1924 г. Сталин впервые выступил открыто против Зиновьева и Каменева в речи, произнесенной им на одном из закрытых заседаний. Тот факт, что речь эта с сохранением всех выпадов против Зиновьева и Камене­ ва уже 19-20 июня появилась в "Правде", показывал, что речь шла о заранее продуманном нападении, и что Ста­ лин уже имел весьма влиятельных новых кандидатов в союзники внутри Политбюро, так как напечатать такую статью в "Правде" он мог только при помощи Бухарина, главного редактора газеты. Статья действительно стала весьма значительным этапом в биографии Сталина и в общей политике ВКП(б) .

В этой речи Сталин, прежде всего, впервые выска­ зал претензию на роль единственного полномочного тол­ кователя взглядов Ленина. Взятое под этим углом зрения выступление Сталина, несомненно, стояло в связи с имевшим место всего лишь за несколько дней перед тем выходом в свет первого издания его очерков "Об основах ленинизма", очерков, которые, как известно, до конца оставались главным "теоретическим трудом" Сталина и занимают центральное место во всех изданиях его "Во­ просов ленинизма". В этих очерках Сталин дал крайне одностороннюю и узкую, но, несомненно, внутренне цельную концепцию взглядов Ленина на стратегию и так­ тику коммунистов в борьбе за власть (как в националь­ ных рамках, так и в международном масштабе), и требо­ вал, чтобы именно эта интерпретация Ленина была сде­ лана обязательной для всей партийной пропаганды .

Но наиболее важным в этой речи было все же дру­ гое, а именно ее внутрипартийное значение: нападение на Зиновьева и Каменева было открытым заявлением Сталина о его готовности взорвать "тройку" и пойти на полную перегруппировку сил на пар-тийной верхушке .

Правда, по своей обычной системе, он еще не рвал окон­ чательно связей и со своими прежними коллегами по " тройке", еще сохранял возможность совместной работы и с ними (и поэтому пошел на компромиссное улаживание данного конфликта). Но открытое предупреждение о сво­ ей готовности пойти на соглашение с принципиальными противниками политики, которую вела "тройка", им уже было сделано. В своей речи он подчеркнул, что формули­ ровка Зиновьева существенно отличается от формулиро­ вок Ленина, который учил, что распределение функций в диктатуре должно быть иным: "Советы осуществ­ ляют диктатуру, а партия руководит Советами". А это бы­ ло как раз то, чего добивались противники "тройки" внут­ ри Политбюро, боровшиеся против диктатуры партийного аппарата над аппаратом советского правительства .

ГЛАВА 7 Сталин и Маленков Едва ли не с первого же момента своего прихода на пост генерального секретаря ЦК партии Сталин стал проявлять не только усилен­ ный интерес ко всем вопросам, связанным с деятельно­ стью ГПУ и других органов политической полиции и меж­ дународной разведки, но и стремление оказывать свое влияние на их деятельность. На первых порах ему, прав­ да, это не всегда удавалось. Большой отпор он получил от Дзержинского, который тогда возглавлял ГПУ и счи­ тал, что этой деятельностью должен руководить предсе­ датель Совнаркома. Свои доклады Дзержинский, поэтому, делал только Ленину (позднее, еще при жизни последне­ го и по его личному указанию, Дзержинский стал делать их Рыкову) и только от него получал руководящие указа­ ния. Отчитываться перед Сталиным, Несмотря на свои в начале хорошие с ним личные отношения, Дзержинский решительно отказался и до самой смерти ни одного официального доклада ему не представил .

Авторитет Дзержинского в то время был настолько велик, его бескомпромиссность и негибкость в вопросах, которым он придавал принципиальное значение, были настолько общеизвестны, что Сталин (положение которо­ го было непрочным настолько, что в 1923-1925 гг. он не­ сколько раз подавал заявления о сложении с себя звания генсека), должен был с этим отказом примириться, зата­ ив личную злобу против Дзержинского. Но руку свою на ГПУ Сталин и в этот период начал накладывать, оказывая по линии Оргбюро влияние на подбор ответственных ра­ ботников ГПУ. Именно в этот период протянулись первые нити между Сталиным и Ягодой, который был в то время секретарем партийной ячейки ГПУ и в качестве такового имел постоянную связь с Оргбюро и секретариатом ЦК .

Но только позднее, когда Дзержинский умер (по времени это приблизительно совпадало с оформлением Политбю­ ро как высшего органа власти в стране, стоящего над Совнаркомом), Сталин смог формально взять на себя функцию верховного наблюдения над ГПУ, с тем, чтобы уже никогда ее из своих рук не выпускать. Он хорошо знал, что для диктатора всего важнее быть полным хозяином над поли­ тической полицией .

Несколько позднее свою власть Сталин распростра­ нил и на другие органы политического розыска и развед­ ки, в частности на секретный аппарат Коминтерна. Им Сталин интересовался и раньше, и его статьи по вопро­ сам Коминтерна (например, статьи о "большевизации" немецкой компартии в 1925 г. ) показывают, что он при­ давал огромное значение проблемам, связанным с раз­ вертыванием и муштровкой подпольного аппарата ком­ партий Запада .

Этот аппарат имеет свою историю. Уже Второй кон­ гресс Коминтерна, в июле 1920 г., принял решение, обя­ зывающее все компартии наряду с открытыми массовыми организациями создавать особые подпольные группы, имеющие специальное назначение, как, например, груп­ пы для работы в армии, для связей в полиции и в других правительственных органах, для сбора секретной инфор­ мации, для тайной работы в других политических парти­ ях с целью их разложения и т. д. Все эти группы специ­ ального назначения с самого начала содержались на средства Коминтерна, т. е. фактически советского прави­ тельства, но организационно в начале они были подчине­ ны центрам соответствующих компартий и работали под их руководством. В Германии в 1919-1924 гг. именно та­ кие подпольные группы были организаторами всевозмож­ ных авантюр — заговоров, покушений, путчей и т. п. Не­ которое представление, хотя и далеко не полное, об их деятельности тех лет дают отчеты о нашумевших тогда в Германии процессах (особенно дело о так называемой " лейпцигской Чека") .

Гамбургским восстанием 1923 г. и серией последую­ щих процессов заканчивается этот первый период исто­ рии аппарата. С середины двадцатых годов остатки ста­ рого аппарата, разгромленного арестами, прочно приби­ рает к своим рукам центр Коминтерна, в это время завер­ шавший процесс своего превращения во все более и бо­ лее послушное орудие московского Политбюро. Именно в это время Коминтерном начинает систематически интере­ соваться лично Сталин, под руководством которого и проводится "большевизация" компартий Запада, т. е. по­ следовательное создание повсюду коммунистического подполья .

Законспирированный не только от органов власти соответствующих буржуазных стран, но и от официаль­ ных органов местных компартий, строго централизован­ ный и дисциплинированный, усиленный большим количе­ ством специально присланных "профессиональных рево­ люционеров", аппарат становится послушным орудием Москвы прежде всего для надзора за местными компар­ тиями и для удержания их в полном ей повиновении. С его помощью проводится разложение верхушек нацио­ нальных компар тий там, где на этих верхушках была сильна тяга к национальной независимости местного коммунистическо­ го движения. Эта внутренняя роль аппарата настолько велика, что развитие Коминтерна невозможно понять, не зная истории формирования и работы аппарата .

Процесс организационной "сталинизации" Коминтер­ на был одной из сторон большого основного процесса пе­ рерождения мирового коммунизма в направлении от ле­ нинизма, как крайнего утопически-бунтарского крыла международного рабочего движения эпохи начала XX в., к сталинизму, как особой разновидности тоталитарного этатизма, лишь внешне сохраняющего элементы прежней коммунистической фразеологии. В процессе этого пере­ рождения менялась (и изменялась) вся вообще "фило­ софия эпохи" большевизма, слагалась (и сложилась) со­ вершенно новая концепция как содержания той "мировой коммунистической революции", которая является основ­ ной задачей всей деятельности коммунистов, так и их стратегии и тактики борьбы за нее .

Для коммунистов, захвативших власть в России в ок­ тябре 1917 г. во главе с Лениным и Троцким, мировая коммунистическая революция была суммою, слагавшеюся из ряда насильственных переворотов, совершаемых во Франции силами французского, в Англии силами англий­ ского, в Германии силами немецкого и т. д. рабочего дви­ жения. СССР должен был оказывать всемерную помощь этим движениям; эта помощь могла быть весьма значи­ тельной и доходить даже до вооруженного вмешатель­ ства в дела других стран. Но она вое же оставалась в ос­ новном только помощью движениям, которые вырастают на местной почве, из местного рабочего движения (и возглавляются силами, выдвинутыми этими движениями .

И Ленин, и Троцкий, и все первое поколение большеви­ ков, хотя и подвергали суровой критике рабо-чее движе­ ние Запада, с большим уважением относились к коммуни­ стическому движению на Западе, считались с его особен­ ностями .

Сталин, наоборот, всегда был свободен от элемен­ тов уважения к рабочему и коммунистическому движе­ нию Запада. И несомненно, что все поправки Сталина к ленинской концепции мировой коммунистической рево­ люции продиктованы именно этими настроениями; так как пролетариат Запада не революционен по своему существу и не хочет делать мировую революцию, то эту революцию надо импортировать из СССР. Конечно, эле­ менты насильственного привнесения революции с совет­ ского востока на демократический запад имелись в боль­ шевистской идеологии и до Сталина. Ни Ленин, ни Троц­ кий в этом вопросе совсем не были "вегетарианцами". И Сталин, обосновывая свои поправки к ленинской кон­ цепции, нередко с полным правом ссылался на самого же Ленина. Но эти ленинские элементы привнесения революции извне у Сталина настолько концентрированы, что взгляды последнего правильнее будет рассматривать не как поправки и дополнения к ленинской концепции, а как особую, внутренне целостную концепцию, в ряде от­ ношений резко противостоящую ленинской, хотя ее ав­ тор был учеником и продолжателем Ленина .

Согласно Сталину с момента создания советского правительства основной движущей силой мировой рево­ люции стала "пролетарская диктатура в СССР", воору­ женная до зубов армия которого и должна на кончиках своих штыков пронести революцию через весь мир .

Настроения рабочих масс в тех странах, куда должны бу­ дут прийти советские армии, общий характер тамошнего рабочего движения, даже размеры влияния местных ком­ мунистов — все это имеет лишь третьестепенное значе­ ние. Выбор времени и места для удара этих армий, его направление и лозунги — все это должно определяться не задачами помощи движениям "братских партий", а со­ ображениями большой политики вождей СССР, как един­ ственной в мире страны, где победившая "пролетарская диктатура работает над завершением "мировой рево­ люции" .

В полном соответствии с этим роль советских армий отнюдь не ограничивается задачами разрушения старого мира, т. е. ломкой государственной машины буржуазных стран, которая не позволяла силам местного рабочего движения делать революцию. Сама являясь высшим достижениемстроительства пролетарской диктатуры, совет­ ская армия имеет и положительные задачи. В странах, которые она оккупирует, она может и; должна выступать еще и в роли строительницы, закладывающей основы " нового мира". Вся без исключения деятельность местных коммунистов должна быть полностью подчинена интере­ сам большой политики СССР и даже в мелочах следовать указаниям, приходившим из Москвы, которая, конечно, имеет полное право никого не посвящать в свои секрет­ ные замыслы, но которую обязаны безоговорочно под­ держивать все коммунисты мира .

жжж Пока во главе Коминтерна стояли сначала Зиновьев, затем Бухарин до конца 1928 г. Сталин вынужден был быть весьма осторожным в попытках подчинить аппарат своему действительному контролю. Только после устра­ нения Бухарина и прихода в Коминтерн Молотова, прямо­ го ставленника Сталина, возможности последнего возрос­ ли. Тем не менее и после этого прихода, в виду особых условий коминтерновской работы, Сталин не мог прямо изъять аппарат из системы органов Коминтерна. А по­ скольку аппарат хотя бы, формально находился в подчине­ нии Коминтерна, постольку Сталин был вынужден до по­ ры до времени сохранять за ним какую-то видимость не­ зависимости. К власти над аппаратом приходилось идти другим путем. Еще раньше установилась практика всех ответственных работников на секретные работы по Ко­ минтерну назначать только из кандидатов, одобренных делегацией ЦК ВКП(б). Теперь таких кандидатов прово­ дили через Учено-распределительный отдел ЦК ВКП(б) (Учраспред), за которым стоял личный секретариат Ста­ лина .

Именно через эти двери и именно около этого вре­ мени к власти над аппаратом начал подходить Маленков, который, конечно, по указаниям Сталина, сначала соби­ рал сведения о личном составе работников аппарата, а затем, в годы "ежовщины", подверг этот состав жесто­ чайшей чистке. В предшествующие годы главные кадры работников аппарата вербовались из рядов иностранных коммунистов, активных участников всевозможных комму­ нистических авантюр предшествовавшей эпохи, живших теперь эмигрантами в Москве. Жили они совсем особым мирком, никогда не сливавшимся с миром коммунистов советских, своего рода немецкой слободой, которая в Москве двадцатого века держалась, быть может, даже дальше от внешнего мира, чем немецкая слобода времен Ивана Грозного. Вращались только в своей среде, вспо­ минали о прошлом, ворчали на современность и считали себя "хранителями традиций героического прошлого" .

Это была "питающая среда" аппарата Коминтерна вооб­ ще и его секретного аппарата в особенности. В 1936гг. Маленков расправился с ними со всеми: и с ап­ паратом служащих Коминтерна, и с центральными работ­ никами секретного аппарата, и с "питающей средой" во­ обще. Уцелели лишь те, кто зарекомендовал себя соба­ чьей преданностью Сталину. Остальных или уничтожили, или разослали по дальним концлагерям. Особенно беспо­ щадной была расправа с эмигрантами немецкими, польскими и из Прибалтики. В Москве тогда говорили, что если бы чисткой руководил Гиммлер, он не смог бы быть более беспощаден .

Нельзя сказать, чтобы сравнение с Гиммлером было полностью необосновано. Дело, конечно, не в том, что Маленков принадлежал к числу людей, много более по­ следовательных, чем педант из школьных учителей Гиммлер. Важнее, что чистка вообще была внутренне связана с переводом аппарата на совсем другую внешне­ политическую установку: Сталин круто взял курс на сбли­ жение с Гитлером, и Маленков прочищал аппарат, чтобы он не стал давать перебоев в критический момент .

От мысли о возможности сговора с немецким мили­ таризмом и фашизмом Сталин никогда не отказывался .

Следы этой концеп-дии можно найти в ряде его высказы­ ваний уже в 1933-1935 гг., когда во внешней политике СССР откровеннее всего звучали антифашистские ноты. Но в начале 1936 г., как мы знаем из опубликованных позднее материалов, Ста­ лин решил, что пришло время от слов переходить к дей­ ствию и одновременно с началом подготовки к большим процессам и чистке он перешел к практическим меропри­ ятиям по поискам путей к сговору с Гитлером. Именно в это время на заседаниях Политбюро Сталин стал настой­ чиво подчеркивать, что сговор с Гитлером и необходим, и возможен Именно для этого в Берлин были посланы спе­ циальные агенты с целью найти пути для сближения. Та­ кими людьми были Канде-ляки, старый знакомый Стали­ на, которого назначили торгпредом в Берлин, и берлин­ ский секретный резидент НКВД, выступавший тогда под псевдонимом Рудольф и с тех пор сделавший блестящую карьеру в качестве советского дипломата. Рудольф стал искать подходящих людей в партийном окружении Гитле­ ра, и дело сдвинулось с мертвой точки. Уже в декабре 1936 г. Сталин в качестве руководящей установки для всех ответственных работников политической разведки за границей дал директиву: "С Германией в ближайшее время мы сговоримся!". Сведения об этих переговорах тогда же дошли до американских органов: запись о них, на основе разговора с известным журналистом Вольтером Дюранти, имеется в дневнике проф. Вильяма Е. Додда, тогдашнего посла Соединенных Штатов в Берлине (от 11 апреля 1937 г. ). По времени эта запись совпадает с да­ той полета Рудольфа в Москву с первыми предложения­ ми людей из окружения Гитлера. Додд записал и о своих сомнениях, что эти переговоры могут касаться политиче­ ских вопросов; ему казалось, что дальше переговоров по вопросам хозяйственным Гитлер поити; не может: это было результатом органической неспособности для чест­ ного демократа понять меру подлости тоталитарных дик­ таторов .

На самом деле переговоры касались как раз самых больших политических вопросов, вплоть до вопросов о " черном переделе" всего мира. Именно поэтому они силь­ но затянулись. Тем основательнее была проведена чист­ ка всего аппарата. Расправлялись со всеми, относительно кого могла возникнуть мысль, что они не примут идеи со­ глашения с гитлеровской Германией. Единственное, что должно было остаться от прежней идеологии, это безгра­ ничная, слепая вера в то, что СССР составляет важней­ шую базу мировой революции, и что бы ни делали совет­ ские вожди, это идет на пользу мировому коммунизму .

Расправы особенно усилились, когда два крупней­ ших резидента НКВД за границей, работавшие в тесном контакте с аппаратом, не престо порвали с НКВД, но и начали выступать с разоблачениями в зарубежной печа­ ти. Это были Раис и Кривицкий, работавшие в различных органах зарубежной разведки с 1919гг. и пользовавшиеся до того полным довери­ ем. Оба они были евреями, и очевидно, что на их реше­ ние повлияли планы Сталина вступить в союз с воинству­ ющим антисемитом Гитлером .

жжж Накануне пакта Сталина с Гитлером новый послуш­ ный Сталину аппарат развернул настоящую вакханалию дезинформационной работы, задачей которой было при­ крыть переговоры, начавшиеся между Сталиным и Гитле­ ром, и в тоже время сделать невозможным какое бы то ни было смягчение отношений между Гитлером и демо­ кратическими странами Запада. Достаточно напомнить кампанию, которую органы аппарата развертывали нака­ нуне пакта Молотова — Риббентропа с целью вовлечения демократий Запада в конфликт не только с Германией, но и Японией. Советская диктатура, в этот период изоб­ ражалась непримиримым и наиболее последовательным врагом фашизма, борцом против "мюнхенского сговора" с Гитлером и уступок "японскому милитаризму". В действи­ тельности же; это делалось для набивания цены, кото­ рую Сталин хотел получить от Гитлера и Японии за свой переход на их сторону .

Линия, которую вел аппарат в течение тех 22 меся­ цев, когда действовал пакт Молотова-Риббентропа, ко­ нечно, была во многих пунктах диаметрально противопо­ ложной предшествующей: все силы аппарата были бро­ шены на дезорганизацию тыла демократических стран, т .

е. на политическую помощь Гитлеру. В разных странах их деятельность, естественно, носила различный характер .

Но при всем этом отличии она была полна целеустрем­ ленности. Леон Блюм заявил в свое время в палате депу­ татов, что подпольные листки коммунистов нет возмож­ ности отличить от продуктов пораженческой пропаганды гитлеровцев. Материалы, опубликованные известным французским исследователем А. Росси о периоде "стран­ ной войны" 1939-1940 гг., показывают, что это утвер­ ждение Блюма уже недостаточно: есть много оснований говорить о наличии и прямого сознательного сотрудниче­ ства сталинского аппарата с гитлеровской секретной агентурой. Для того, чтобы разгромить демократическую фракцию, сталинский аппарат делал буквально все, что было в его силах .



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |



Похожие работы:

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "ГЖЕЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ХУДОЖЕСТВЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ ИНСТИТУТ" (ГГХПИ) Методические указания...»

«ЧИТАЯ КНИГИ Рец.: Таран Л. В. Французька, російська і українська історіографія (70-ті рр. ХІХ поч. ХХ ст.). Видавництво НДУ імені Миколи Гоголя. Ніжин, 2009. 247 с. Ключевые слова: русско-украинская историческая школа, И. В. Лучицкий, французская, российская и украинская историография. Рецензируемая мо...»

«Приложение № 4 к Основной образовательной программе начального общего образования, утвержденной приказом директора МБОУ "Школа № 3" от 19.01.2016 № IV-7 РАБОЧАЯ ПРОГРАММА по учебному предмету "Окружающий мир" для 1-4 классов 1. Планируемые результаты освоения программ...»

«Вестник ПСТГУ I: Богословие. Философия 2013. Вып. 3 (47). С. 112-124 АТЕИЗМ В ТЕОРИИ И ПРАКТИКЕ СОВЕТСКОЙ ШКОЛЫ 1 9 5 0 1 9 6 0 Х ГГ. (НА ПРИМЕРЕ ГОРЬКОВСКОЙ ОБЛАСТИ) П. Д. САЖИН Предложенная к публикации статья раскрывает одну из важнейших тем в истории советской школы — атеизм в теории и практике общего обр...»

«Красноярский краевой клуб спелеологов ОТЧЕТ О 1 части (август) спелеоэкспедиции на Гагринский хребет, массив Арабика, пещера Сарма (4б к/с). Сроки экспедиции: 9 августа 12 сентября 2001г. Руководитель группы "Август" Бурмак Игорь Николаевич 660017...»

«Александр Широкорад. Бояре Романовы в великой Смуте Глава 1 Брачные хлопоты князя Симеона Гордого В декабре 1346 г. из Москвы в Тверь за невестой московского князя Симеона Гордого отправился санный поезд, сопровождаемый эскортом дружинников. Командовали эскортом Андрей К...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УТВЕРЖДАЮ _ _20_12 г. РАБОЧАЯ ПРОГРАММА УЧЕБНОЙ ДИСЦИПЛИНЫ История мировых религий Образовательная программа высшего профессионального образования Квалификация (степень) выпускника Специалист Форма обу...»

«ИСТОРИЯ РОССИИ: СЛОВАРЬ ТЕРМИНОВ АБСОЛЮТИЗМ (абсолютная монархия) форма феодального государства с неограниченной монархической властью, опирающейся на закон . Отличается наивысшей степенью централизации. Сложился в начале XVIII в. при Петре I. АВТОНОМИЯ (гр. самоуправление)...»

«Новости от 13 сентября 2016 года В мире слепоглухих 1. Экскурсия на Голубые озера Пермского края В конце августа для людей с одновременными ограничениями по зрению и слуху Центром туризма и молодежи "Соликамский горизонт" была организована экскурсия в старинное село с двухвековой историей Всеволодо-В...»

«ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ Т. Д. МАРЦИНКОВСКАЯ ИСТОРИЯ психологии Рекомендовано Советом по психологии УМО университетов России в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению и специальности "Психология" УД...»

«ГЕОГРАФИЯ РОССИИ 8 КЛАСС 1.Планируемые результаты освоения учебного предмета.ЛИЧНОСТНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ: -формирование целостного мировоззрения, соответствующего современному уровню развития науки и общественной практики, учитывающего социальное, культурное, я...»

«СУВОРОВА Вера Александровна СОВРЕМЕННАЯ ИММИГРАЦИОННАЯ ПОЛИТИКА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ: ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЙ И ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ АСПЕКТЫ Специальность 23 00 02 Политические институты, этнополитическая конфликто...»

«ОГЛАВЛЕНИЕ МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ К ПРОВЕДЕНИЮ ПАРЛАМЕНТСКОГО УРОКА В ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЯХ ПЕРМСКОГО КРАЯ. 2 ПЕРВЫЙ ОПЫТ РОССИЙСКОГО ПАРЛАМЕНТАРИЗМА, 1906ГГ. 4 ПРИЛОЖЕНИЯ 8 СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ. 29 ИСТОРИЯ РОССИЙСКОГО ПАРЛАМЕНТАРИЗМА 1906 – 2006 Г...»

«Мартьянов Денис Сергеевич СТРУКТУРА КОЛЛЕКТИВНОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ КАК МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА ИССЛЕДОВАНИЯ В статье затрагиваются методологические проблемы исследования феномена коллективного политическ...»

«Зайцева Ксения Евгеньевна студентка Билоус Виктория Игоревна студентка Горошко Ольга Николаевна канд. ист. наук, доцент Пятигорский филиал ФГАОУ ВПО "Северо-Кавказский федеральный университет" г. Пятигорск, Ставропольский край ПРИЧИНЫ ПРОНИК...»

«Адин Штейнзальц, Амос Функенштейн Социология невежества Перевод М. Кравцов OCR: Сергей Васильченко ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ Предметом нашего изучения является практически неисследованная тема социология невежества. Мы...»

«о т з ыв официального оппонента на диссертацию Прилуцкого Виталия Викторовича "Протестные движения в США в 1820-1850-е гг." по специальности 07.00.03. все­ общая история (новая и новейшая история) на соискание ученой степени доктор...»

«Курсовая работа "Солнечные батареи III поколения" студента 2-ого курса ФФ МГУ Сергей Г.В Для чего нужны солнечные батареи. Сегодня перед человечеством стоят такие глобальные проблемы как глобальное по...»

«АРХИВ МЕМОРИАЛА АРХИВ ИСТОРИИ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ наши партнеры работает по будням (кроме пятницы) с 11 до 18 часов. Архив Мемориального центра Читальный зал по будням (кроме среды) "Маутхаузен" (Вена) с 11 до 18 часов. Ассоциация...»

«ЧАСТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "МОРДОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ ИНСТИТУТ" ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА ГУМАНИТАРНЫХ И ЕСТЕСТВЕННО-НАУЧНЫХ ДИСЦИПЛИН УТВЕРЖДЕНО на Научно-методическом совете протокол №1 от 29 августа 2017 г. Председатель...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.