WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«НЕДОЛЯ МОСКВА УДК 821.161.1—311.9 ББК 84(2=411.2)64—445.13 Р27 Рахов Д. А. Р27 Недоля / Дмитрий Рахов. — М., 2015. — 528 с. ISBN 9785990658417 Тысячелетний морок навсегда грозит ...»

-- [ Страница 3 ] --

Продвижение войск генерала Корнилова было остановлено 29 августа примерно в ста километрах от столицы на участке Вырица — Павловск, где противники Корнилова разобрали железнодорожное полотно. Благодаря агитаторам, посланным для разложения корниловских частей, удалось добиться того, что последние сложили оружие. 31 августа застрелился генерал Крымов. С умирающего Крымова, доставленного в больницу, срывали повязки «революционно настроенные» фельдшера и медсестры. 2 сентября Корнилов временно оказался под арестом .

А убит был генерал Корнилов 31 марта 1918 года при неудавшемся штурме Екатеринодара. Генерал А. И. Деникин писал: «Неприятельская граната попала в дом только одна, только в комнату Корнилова, когда он был в ней, и убила только его одного. Мистический покров предвечной тайны покрыл пути и свершения неведомой воли». Толпа долго глумилась над трупом генерала: его рубили шашками, бросали с высоты на землю .

В конце концов, обезображенный до неузнаваемости, он был сожжен на городской бойне .

Корниловский поход в 1917 году окончился неудачей из-за невнимания его последователей к важным деталям организации предприятия, народ практически ничего не знал о целях «корниловского движения», а если бы и знал, то не счел бы их близкими для себя .

Да и то сказать, цели «для народа» самого генерала вовсе и не интересовали, поэтому он поручил их формулировать другим лицам. На понимание и принятие его похода широкими массами генерал не обращал внимания. И совершенно напрасно, потому что распропагандированная армия представляла именно тот же народ, только вооруженный… Большевики в это время успешно продолжали «продавать» несбыточные обещания народу. После провала корниловского похода на Петроград они возродились к политической жизни, словно Феникс из пепла .

Большевики вводили в заблуждение даже собственным названием: на самом деле они не были в большинстве ни среди политических партий, ни в Советах, ни в армейских комитетах вплоть до осени 1917 года. Они удачно воспользовались совершенно нежданным для них, абсолютно неорганизованным в первое время незначительным бунтом, ставшим Февральской революцией и катастрофой для страны исключительно вследствие политического идиотизма Николая и руководства тогдашней Государственной думы. Распаляя неграмотную толпу, последователи Ленина и Троцкого попытались узурпировать власть в июле, эта попытка провалилась. Но всеобщее гражданское равнодушие, «атомизацию» общества, когда, кроме бытовых своекорыстных вопросов, никого ничего не интересует («Не наше дело, что пора звонить приспела, есть на то пономарь»), они очень хорошо почувствовали. Поэтому намерение кучки горлопанов захватить власть не скрывалось теперь ни от кого и оказалось впоследствии свершившейся драмой для такой огромной и такой равнодушной к собственной судьбе страны. Ленин очень хорошо знал характер русского народа .

До июля 1917 в России еще сохранялась возможность демократического развития страны, и она была вполне реальной. Потом произошла радикализация как левого, так и правого крыла, они и боролись за власть. А вот после провала выступления генерала Корнилова демократический центр стал сам по себе разваливаться, не имея никакой политической воли, в отличие от весьма активных большевиков .

После революционной эйфории общество охватила апатия. Эта социальная апатия и безразличие народа, продлившиеся с лета 1917 года до осени, привели к Октябрьскому перевороту. Временное правительство само подсознательно приняло собственную «временность». Керенский по-прежнему полагал, что управлять Россией можно только произнесением речей и принятием «справедливых законов» .





«Доживем ли мы когда-нибудь до такого момента, когда нас снимут с этой опостылевшей булавки, на которой мы трепыхаемся, как бабочка-однодневка?» — писали в газетах. И мало кто думал о том, что можно было бы попытаться «снять себя с булавки» самим .

Расправы со спекулянтами и пойманными ворами встречали полное сочувствие со стороны населения:

«Так их и надо!… Что ж возиться с ними? В тюрьму сажать?… А там будут с ними церемониться, потому что „граждане“? Потом подойдет десяток анархистов и вежливо раскроет перед ними ворота: пожалуйте, товарищи воры, на свободу. Что ж за власть такая, не может порядок навести?» .

Авторитет и влияние милиции, как и всех структур Временного правительства, продолжал падать .

*** В начале сентября Малькову пришлось задействовать появившиеся служебные знакомства, чтобы спасти заведение Капитолины Павловны от закрытия .

Прямо на лестнице, на площадке второго этажа, застрелился совсем молодой человек, инженер-связист .

Предыстория трагедии такова: молодой человек хотел жениться уже через неделю, влюбившись без памяти в свою восемнадцатилетнюю невесту с роскошными огненно-рыжими волосами. Однако за месяц до трагедии он стал получать анонимные письма, что его невеста совсем не так чиста, как представляет себе потерявший голову от любви жених. В последнем письме ему предлагалось посетить веселое заведение на Разъезжей и спросить у хозяйки Лорелею .

Инженер пришел к Капитолине Павловне, она предложила новому клиенту познакомиться с альбомом, где содержались фотокарточки девушек. Жених просмотрел альбом и с облегчением понял, что карточки его возлюбленной там нет.

Однако он все же задал вопрос хозяйке:

— Где же фото вашей Лорелеи?

— Она не живет здесь, а всегда приходит. В последнее время редко, — ответила Капитолина Павловна. — Однако если хотите, я для вас ее завтра вызову .

Но за это будет дополнительная цена… В следующий вечер после службы инженер пришел к невесте на Боровую, где она проживала. В четыре руки играли на пианино. Вместе говорили о свадьбе, о дальнейшей счастливой совместной жизни. Потом молодой человек засобирался на дежурство, а девушка вышла с ним «навестить подругу, чтобы примерить свадебное платье». Он проводил ее до дома подруги .

Потом отправился на Разъезжую .

Капитолина Павловна встретила его приветливо:

— Пройдите в ваш нумер. Лорелея сейчас придет .

Лорелея вошла через пять минут. Это действительно была его невеста. Для жениха все закончилось выстрелом в сердце на лестнице .

*** Уличные толпы в августе — начале сентября часто заставляли милицию проводить обыски в тех местах, на которые сама толпа и указывала. Иначе над милиционерами висела реальная угроза физической расправы, разгрома милицейского комиссариата. Большинство обывателей относились к милиции враждебно .

Учащались конфликты милиции с солдатами, доходившие до перестрелок с человеческими жертвами .

В глазах населения в это время представителем власти в первую очередь выступал вооруженный солдат, нередко дезертир .

Бюро по статистике при Петроградском управлении делами милиции представило данные, что сотрудники были убиты или получали ранения при задержании уголовников только в 30 процентах случаев .

Оставшиеся 70 процентов жертв среди милиционеров происходили при задержании распоясавшихся солдат и дезертиров, а также в случае самосуда толпы. Современник событий, сотрудник милиции З. С. Кельсон писал: «Все видели, что ничего не получается, что работай не работай, один в поле не воин, лбом стенки не прошибешь» .

Власть толпы из распустившихся солдат расквартированных полков, матросов, люмпенизированного пролетариата, уголовных элементов стала преобладающей .

Согласно выкладкам экономистов, за первые три года войны заработок квалифицированного рабочего в Петербурге понизился на 13,6 процентов, а вот за шесть месяцев после февраля упал вдвое больше — на 25,6 процентов. То есть полгода революции принесли ущерба больше, чем три года войны!

Сам по себе рост заработной платы или введение карточной системы уже не могли повлиять на падение уровня жизни граждан. С февраля по октябрь зарплата поднялась всего в полтора раза, зато за месяц цена на отдельный товар могла вырасти в десять раз .

*** — Только хулиганы и уголовнички наши не скучают и даже шутят, — рассказывал однажды за ужином Ирине и Олегу Ивановичу возвратившийся с работы Мальков, — вот недавно они целой ватагой на Парголовской схватили милиционера, связали и три часа заставляли лаять по-собачьи .

— В марте, когда еще снег не растаял, я тут поблизости объявление крупными буквами видел «Граждане!

До девяти часов вечера шуба ваша, а после — наша», — вспомнил Гуляев .

— Еще интересный случай коллега из соседнего района рассказал, — Андрей явно пытался как-то развлечь Ирину, по-прежнему остро переживавшую уход Медведя, который теперь только иногда отвечал на телефонные звонки «парламентера» Гуляева, скупо сообщая, что «у нас все хорошо, просто даже замечательно». — Вечером подгулявший господин возвращался домой .

Однако повстречал на Гороховой стройную красавицу под вуалью, и захотелось ему амурных приключений .

Подошел к ней с разговорами, а она беседу вдруг и поддержала. И уже через полчаса катят они на пролетке к ней на квартиру. Только у Царскосельского вокзала дамочка извозчика остановила, потому что до квартиры нужно пешком пройти через Семеновский плац. Ну и пошли они, а место пустынное, только казармы для солдат железнодорожных войск стоят поодаль. Тут наш искатель приключений неожиданно получил по голове и на время отключился. Дама сразу его бумажник вытащила и часы взяла. Только не заметила, что как раз двое солдат в казармы возвращались. Задержали ее и доставили в Московскую милицейскую часть. И оказалось, что это мужчина был загримированный, который постоянно таким промыслом занимался .

— Ты бы лучше подумал хорошенько, как выбираться отсюда, — Сударыню нисколько не развеселили рассказанные истории. — «Не распыляй силы», как здесь теперь говорят .

— Ну, всем знакомым я ориентировку на Гурского этого дал. Да толку нет. Может, он вообще из Питера уехал… — Вы вообще помните, господа историки, какие события дальше будут происходить в стране в целом и в Петрограде, в частности?

— Да, помним, помним. Не найдем Книгу, так за границу уедем. В Швецию или в Швейцарию, там никаких катаклизмов не ожидается, — примирительно проговорил Мальков .

— Ну вот, типично русский ответ на трудную ситуацию. Уехать за границу, у кого есть возможность, там теплее и светлее, — подал голос Олег Иванович. — Кстати и сейчас, и в следующие четыре года очень многие стремятся и будут стремиться за рубеж. Большинство — даже никогда не пробуя всерьез собственный дом обустроить. Помните, еще Борис Годунов отправил учиться в Европу восемнадцать боярских детей… Ни один не вернулся. А маркиз де Кюстин в мирном и далеком 1839 году написал: «В России существование окружено такими стеснениями, что каждый лелеет тайную мечту уехать, куда глаза глядят». Имеется и еще точная по сути цитата: «Наша вечная русская жажда проклясть свое и отлететь на чужое, чтобы тотчас исчужа изойти тоской по своему…» .

Ирина начала мыть посуду. Энергичный звон тарелок в раковине недвусмысленно подтверждал, что разговор окончен .

*** Осень брала свое, при этом никаких положительных изменений в жизни Петрограда и петроградцев, страны в целом не происходило .

Продовольственный кризис осенью усугубился .

По сравнению с дореволюционным уровнем, покупательная способность рубля упала до шести-семи копеек. «Петроград — город обреченный, как по продовольствию, так и по топливу», — докладывал один из городских чиновников в октябре 1917 года. Собрались бастовать извозчики, которым практически невозможно было прокормить тягловую силу, следствием чего явились «голодовка и мор несчастных лошадей» .

«Петроградский листок» констатировал 17 октября: «Ввиду почти полного отсутствия чая, кофе появилось много каких-то неопределенных личностей, продающих эти продукты из-под полы. В лучшем случае чай оказывается брусничным листом, а кофе — толчеными желудями» .

Ранней осенью 1917 года под Петроградом уродились сказочные яблоки. Здесь и блестящая, зеленовато-желтая ароматная антоновка с зернистой мякотью, красно-малиновая анисовка, нежная, сочная, со слабой кислинкой, шероховатый, желтый, с красными пятнышками шаропай, да много чего еще. Более двадцати сортов, глаза разбегаются. И хотя «яблоки дороги», жители города «усердно раскупают фрукты», так было написано в одной из газет .

В октябре вызрели и приготовились упасть на русскую землю совсем другие яблоки — яблоки раздора, общественного разрушения и кровопролитной Гражданской войны .

Количество разбойных нападений на квартиры граждан под видом милицейских обысков в начале октября росло в геометрической прогрессии. В «Петроградском листке» сообразно ситуации появилось объявление: «Если хотите предохранить себя от громил, звоните в пять часов вечера 583—70, Морозов. Тайная электрическая сигнализация, приборы смерти и автоэлектрические замки». Городская милиция теряла даже небольшую возможность поддерживать общественный порядок. Дезертиры избили милиционера на Железноводской улице, в Рождественском районе милиционер также был избит пьяными солдатами, призывавшими «громить буржуев». В АлександроНевском районе троих милиционеров, доставивших солдат-буянов в военную комендатуру, в той же комендатуре, по приказу пьяного начальника, и избили .

На Лиговке приехавшие «погулять» в город революционные матросы устроили настоящую перестрелку с милицией .

Пламенные речи большевиков, и главного их митингового оратора, Троцкого, о мире, о мировой революции находили горячий отклик у солдат, попрежнему не желающих воевать. И Керенский, и Троцкий были выдающимися ораторами, но Троцкий произносил то, что митинговые толпы хотели услышать .

Мальков в один из октябрьских дней стал свидетелем его выступления на митинге: яркий брюнет с желтоватым лицом и всклокоченными длинными волосами, с массивным носом над жиденькими усиками и пронзительным взглядом. Когда Андрей подошел поближе, ему бросилось в глаза то, что над висками у Троцкого симметрично располагались переразвитые костные выступы, очень напоминающие рога. Когда он рассмотрел также его большие уши и козлиную бородку, то неожиданно вздрогнул всем телом от ощущения поразительного сходства Троцкого с чертом .

Из дневника классика русской литературы Ивана

Алексеевича Бунина от девятого октября 1917 года:

«Солдат стерва, дурак необыкновенный. „Солдаты зимней одежи не принимают — не хотят больше воевать. Два месяца дали сроку правительству — чтобы сделало мир. Немцы бедным не страшны — черт с ними, пускай идут. Богатые — вот это дело другое .

За границу не уедешь — все дороги в один час станут, всех переколем штыками.

Начальства мы слушаемся, если хорошее, а если он не так командует, как же ему голову не срезать?“ …» Выходит, сбылось поразительное пророчество маркиза де Кюстина из 1839 года:

«Дабы правильно оценить трудности политического положения России, должно помнить, что месть народа будет тем более ужасна, что он невежественен и исключительно долготерпелив» .

Кажется, что в случившейся трагедии 1917 года все по-своему виноваты: царская власть — своей тупостью и извечным желанием выжать из народа в любое время побольше, да и войну начать исключительно за новые приобретения. Интеллигенция — вечной отстраненностью от власти и от народа, сосредоточенностью на самой себе, кухонной фрондой. «Борьба русского самодержавия с русской интеллигенцией — борьба блудливого старика со своими выблядками, который умел их народить, но не умел воспитать», — написал еще в конце XIX века великий русский историк В. О. Ключевский. Буржуазия виновата неизменным трусливым потаканием идиотам от власти, эгоистическим стремлением сберечь только свой жирный кусок. Думские деятели — тоже, они производное интеллигенции и буржуазии. А крестьяне и тонкий слой фабричных (тех же недавних крестьян), составившие армию, — быстро забыли и веру, и отечество… Ладно, царя, такого забыть не жалко, хотя и то сказать — не вурдалак же был, как товарищи большевики .

Революционные российские рабочие в сравнении с пролетариями Запада невежественны и безграмотны, они обладают той же самой крестьянской психологией. Крестьянину же русскому не парламент нужен, а ходоков к властителю послать, с надеждой, что онто разберется. Крестьянин издавна и сейчас либо терпит, либо бунтует. Третьего не дано .

Конечно, солдатам, вчерашним крестьянам, никто не объяснял, сколько их жизней возьмет мировая война. Но и немецким, и французским, и английским солдатам собственные власть имущие тоже ничего не объясняли о страшной мясорубке Первой мировой. А в феврале, и в октябре 1917 года речь шла совсем не о проливах константинопольских и не о владении Константинополем. А о выживании родной страны .

Верхи и низы в России никогда не могли найти общий язык. Справедливая поговорка: «В России только две напасти: внизу власть тьмы, вверху — тьма власти» .

Власть всегда требовала подчинения. И право власти в России всегда было и есть выше права собственности и тем более отношений гражданского права .

*** В начале октября Медведь запил. Еще в сентябре Анна обратила внимание, что Петрович день ото дня постепенно становится все более раздражительным .

Когда однажды утром они проснулись, Саша счастливо улыбнулся и произнес, блаженно щурясь:

— Вот же сон я видел, мы с ребятами из нашей бригады так напились, вот весело было… — Какой бригады, Саша? — встревоженно спросила Анна .

— Ну, вроде из артели, где раньше работали вместе, — нехотя пояснил Медведь, погасив довольную улыбку .

— Так в артелях мужики деревенские обычно, — Анна все равно не понимала .

— Ладно, брось, неважно, вставать на работу пора .

Через неделю, напротив, Медведь стал с негодованием обзывать своих сослуживцев кончеными пьяницами, что «пьют на работе водку стаканами, не поморщившись». Сам при этом смачно сглотнул, дернув кадыком .

И вот через несколько дней, придя с ночного дежурства, Анна обнаружила Петровича пьяным .

Где Медведь берет спирт, она не знала, по крайней мере в их небольшой комнатке никакого спиртного не было. Похмелялся утром и пил целый день, забываясь на ночь тяжелым беспробудным сном .

Никакие уговоры и слезы не помогали. В пьяном виде Медведь скандалил.

А в один из дней, примерно через неделю после начала запоя, будучи непривычно тихим, уставился в одну точку и задумчиво сказал, совсем не глядя на замершую Анну:

— А знаешь, я вот подумал, подумал. Я не люблю тебя совсем. Я Ирину люблю .

Анна знала от Медведя только то, что с женой Ириной он «развелся по причине ее неверности» .

Когда Медведев проснулся следующим утром в холодном похмельном поту и тревожно огляделся, то понял, что Анна ушла и забрала все свои вещи. Где ее искать, он не знал, да и физически не смог бы тогда ее искать. Пить он стал теперь намного больше. А остановиться не хотел, да и, пожалуй, не мог — любой перерыв с приемом очередной дозы едко разящей сивухой «ханжи» через небольшое время вызывал крестные муки с дрожью во всем теле, слабостью и головокружением .

Анна, уйдя от Медведя, попыталась в это серое октябрьское утро круто изменить свою в очередной раз внезапно начавшую рушиться жизнь. Ее первый муж тоже пил запоями, и, как Анна ни пыталась все спасти, наладить, ничего не выходило. Когда она вновь увидела такой же запой у Медведя, к ней вернулось почти забытое отчаяние и ощущение невозможности что-либо изменить в их гибнущих отношениях. И, несмотря на то что она любила Сашу, появилось осознанное желание уйти, с которым она поначалу справлялась. Но вот теперь он сказал, что не любит ее. Это невозможно было принять, с этим невозможно было согласиться. Поэтому оставаться вместе с ним Анна не могла. Она подумала, что крах личной жизни позволит ей сосредоточиться на исключительно важном для общества, на служении России. Она и раньше говорила Медведю, что в Петрограде многие только говорят о плохой жизни, но и пальцем не шевельнут, чтобы ее изменить. Свой долг в поддержке России она видела в помощи Временному правительству, в помощи отразить немецкое наступление и закончить войну. Она понимала, что силы ее, как солдата, совсем невелики. Но у нее была надежда на то, что женщины на передовой смогут разбудить остатки совести у наводнивших города и веси дезертиров, число которых в октябре перевалило за полтора миллиона. Еще Анна надеялась, что тяготы военной службы, занимая все ее время, помогут ей пережить расставание с Сашей .

Анна поступила на службу в 1-й Петроградский женский батальон, который был сформирован так называемым «Организационным комитетом женского военного союза» в конце июня 1917 года. В качестве «костяка» в батальон вошли те ударницы бывшего «Женского батальона смерти», которых командир, Мария Бочкарёва, обвинила в падении дисциплины и «легкомысленном поведении» и за это отчислила из своего подразделения. В свою очередь, отчисленные говорили о солдафонстве Марии, ее грубости и частом рукоприкладстве. Наверное, эти упреки в адрес Марии были оправданными. Был хорошо известен, например, случай, когда Бочкарёва застала свою подчиненную «смертницу», занимавшуюся с солдатиком у березки любовью, и без всякого сомнению проткнула женщину штыком. Потом Мария сожалела только о том, что не догнала ее любовника. Бочкарёва установила в батальоне железную дисциплину: подъем в пять утра, занятия до десяти вечера с небольшими перерывами для приема пищи. Подчиненные начали жаловаться, что Бочкарёва очень груба и «бьет морды, как заправский вахмистр старого режима». «Она (Бочкарёва), свирепо и выразительно помахивая кулаком, говорит, что недовольные пусть убираются вон, что она желает иметь дисциплинированную часть». В конце концов в формируемом батальоне все же произошел раскол: с Бочкарёвой осталось примерно триста женщин, а остальные образовали самостоятельный ударный батальон .

Этот батальон из четырех женских рот был расквартирован в Левашово по Финляндской железной дороге, в двадцати шести километрах от Петрограда в направлении Выборга. Состав батальона разный — но в основном женщины из провинциальных городов и «трудящихся» семей. Казачки, портнихи, медсестры, были и курсистки, некоторые «из благородных», дворянского сословия, которых прочие за спиной называли «аристократки», одна такая пришла в солдаты с собственной служанкой. Новички, и Анна в их числе, после медицинского осмотра были коротко острижены, некоторые, по собственному выбору, совсем «под ноль», приняли присягу и в ускоренном порядке стали проходить военное обучение. Как она и предполагала, тяжелая нагрузка «от зари до зари» в какой-то степени помогала ей забыть Сашу. Но именно «в какой-то степени». По несколько раз за день на нее словно падала сверху полупрозрачная белесоватая пелена, и ее охватывало слепое и чуждое даже намеку на элемент рассудочности острое желание немедленно уйти из Левашово, да хоть пешком, хоть всю ночь идти в Петроград, в конце концов это не имело никакого значения. Уйти для того, чтобы срочно найти горячо любимого Медведя, прижать его большую голову к своей груди, ощущать его навсегда и безраздельно своим, заплакать от счастья и никогда больше не расставаться. В эти моменты Анна словно застывала на месте, если была одна, и только через полчаса, постепенно, могла заставить себя включиться в строго регламентированный распорядок жизни батальона. А если она делала чтото, то продолжала, но абсолютно механически, с появляющейся печатью фатальной отрешенности на лице .

Ее новые подруги в батальоне замечали эти периоды в настроении Анны, но расспросами не докучали .

Восемнадцатого октября в заведение Капитолины Павловны пожаловали четверо молодых людей, поначалу весьма щедрых и, на удивление, хорошо воспитанных. Когда началась выпивка, они незаметно добавили в спиртное «малинку», снотворное хлоралгидрат, как потом выяснилось. Когда девицы и принявшая участие в застолье Капитолина Павловна уснули, молодчики спокойно принялись за грабеж .

«Дежурный» Гуляев, находясь, как обычно, на третьем этаже ничего подозрительного не услышал. Результат был катастрофический: две девушки «не проснулись», умерли во сне от передозировки хлоралгидрата. Капитолина Павловна лишилась всех своих драгоценностей и тридцати тысяч рублей наличными. Приехала милиция, погибших отвезли в морг. От немедленного ареста Капитолину Павловну спасло только заступничество вовремя появившегося Малькова. Уже к вечеру следующего дня все девушки были вынуждены покинуть заведение. Капитолина Павловна заперла двери второго этажа и отбыла в неизвестном направлении .

Попрощаться со странниками она не захотела .

В ночь на 24 октября начальник штаба Петроградского военного округа в срочном порядке вызвал женский батальон в Петроград. При этом ударницам было сообщено, что они будут участвовать в параде. Однако выяснилось, что батальон будет должен обеспечивать охрану Зимнего дворца. Командир батальона, гвардии штабс-капитан А. Лосков отказался выполнять приказ командования «в связи с тем, что батальон предназначен только для борьбы с внешним врагом; на фронт они идут охотно, но вмешиваться в политическую борьбу не желают». Путем продолжения уговоров командующий округом выпросил (!) у Лоскова лишь вторую роту в составе ста тридцати семи ударниц, якобы для помощи в доставке бензина для броневиков. При этом командир роты Сомов еще ночью отказался выходить на службу, сославшись на болезнь. Днем 24 октября вторая рота, в которой служила Анна, приступила к охране Зимнего .

Анна, поддавшись очередному порыву тоски, всетаки позвонила Саше из Зимнего днем двадцать пятого октября. Медведь уже третий день как «отпился», и его организм не принимал больше спиртного. Обычная после запоя слабость была ощутимой, но все же он чувствовал себя гораздо лучше.

Когда Анна сообщила ему, что их женская рота охраняет Зимний, Медведь от волнения смог только вымолвить:

— Ты только никуда не уходи. Я сейчас буду .

— Куда же я уйду. Я присягу давала, — рассмеялась в ответ Анна. В эту минуту она была счастлива слышать голос Медведева, безотносительно того, о чем они говорят и каковы перспективы их отношений .

Просто была счастлива слышать его голос .

Петрович же ощущал себя последней сволочью, оттого что он запил, оттого что Анна ушла. Он совершенно не помнил ничего из того, что говорил Анне. И теперь Медведь чувствовал, что обязан помочь женщине, доверие и любовь которой он даже на малую толику не оправдал. Обязан увести ее из опасного места, которое сегодня будут штурмовать. Предстоящий штурм представлялся Медведеву внезапным и решительным, таким, как он был показан в советском фильме «Ленин в Октябре». Саша быстро оделся. Позвонил Гуляеву .

Заявление Петровича: «Я в Зимний Дворец за Анной!» — Олег Иванович до конца не понял. А разъяснять Медведю было решительно некогда, он положил трубку и сразу спустился на улицу, чтобы поймать извозчика. В Зимний дворец Саша прошел со стороны Невы без всяких затруднений. Входы во дворец были открыты, и их никто не охранял .

*** Двадцать пятого же числа, зайдя пообедать домой, Мальков открыл «Петроградский листок», подаренный ему, как постовому, мальчишкой-продавцом. В день, который круто изменил судьбу огромной страны, хозяйственная жизнь Петрограда не угасала .

В наличии вакансии посудомойки, няни, кочегара и электромонтера. Предлагали свои услуги акушерка, учитель танцев, юрист и горничная. Варенье из черной смородины доступно в любом количестве, не только в банках, но и в бочках. За три тысячи рублей можно приобрести мужскую шубу. Также можно купить, были бы деньги, партию копченой свинины или даже револьвер «Кольт». Вот только цены на продовольствие казались просто запредельными.

Объявление:

«Продаю новые черные кожаные борцовки, недорого»

было в колонке последним. И адрес — улица Кондратенко, дом 15, нумер 2а. Андрей подпрыгнул на стуле, как от удара электрическим током .

Искомый «нумер» находилась на первом этаже:

на рассохшейся деревянной двери мелом небрежно нацарапано: «2а». Звонка не было, и Андрей, зажав в правой руке браунинг, стал колотить в дверь левой .

Гуляев страховал его рядом с наганом .

Гурский открыл им сам, даже не спросив, кто к нему пришел и зачем. Казалось, он даже не заметил браунинг Малькова, направленный ему в лицо. Гурский оказался явно не в себе, голый по пояс, по-прежнему с внушительной мускулатурой, но уже порядком высохший. Лицо изможденное, покрытое длинной щетиной. Комната оклеенная бумажными обоями неопределенного цвета была абсолютно пуста. Только в центре стояла ободранная незаправленная кровать с несвежим бельем .

— Я вас сразу узнал, — Гурский присел на кровать и принялся сосредоточенно ощупывать себя, подобно обезьяне, ищущей у себя блох. — И знаю, кто вас прислал. Я видел черный автомобиль, на котором вы приехали .

На лице у Малькова отразилось недоумение, они с Гуляевым приехали на пролетке. В это утро автомобили черного цвета ему не попадались, не настолько много их было в Петрограде .

— Вы можете арестовать меня. Самое главное у меня теперь с собой. Вот здесь, под кожей, можете пощупать, у меня есть кристаллы кокаина, и их много .

Касаться Гурского Мальков и Гуляев не стали, никаких кристаллов у него под кожей явно не было, хотя причиной его болезненного состояния, без сомнения, стал именно кокаин. Для Андрея странным было то, что сейчас он не испытывал никакой ненависти к человеку, который не задушил его полгода назад только благодаря чудесному появлению Медведя .

— Где старинная книга, Гурский, помнишь, вы с Чугуном и Мырой ограбили нас и взяли книгу?

— Помню. Скажу, если вы меня не арестуете .

— Обещаю .

— Отдали за триста рублей антиквару Финку, его лавочка на Девятой Рождественской .

Уже через минуту Андрей и Олег Иванович были на улице. Около лавки Финка они оказались через сорок минут. Вернее около того, что от нее еще оставалось. Вынырнувший из соседней подворотни оборванный мальчишка-беспризорник нес в руках расколотые полешки. Одно кинул в окно лавки, другим разбил стеклянную дверь, третьим — вывеску «Антикваръ». Хлынувшая толпа энергично растаскивала бронзу, картины, гравюры. Тащили, пыхтя, «старинный» массивный комод, по виду явно поддельный «новодел» .

Книга валялась на булыжной мостовой, ее переплет был обильно запорошен пылью. На Малькова, подобравшего Книгу дрожащими руками, никто не обратил особого внимания. Мародеры были заняты своим делом .

Ирина, не находя себе места от волнения, ждала их на Разъезжей. Лихорадочно осмотрела Книгу, потом бросилась одеваться.

В это время Профессор набирал номер телефона Медведева, однако трубку никто не брал:

— Получается, что он поехал за Анной в Зимний, да там и остался. Нужно немедленно ехать туда .

Странники благополучно добрались до Зимнего, если не считать того, что Ирина забыла на Разъезжей пальто. Извозчику заплатили «за скорость» десять рублей. Так же, как и Медведь, во дворец они прошли с заднего неохраняемого входа. Медведя, безуспешно убеждающего Анну сдать оружие и уйти из Зимнего, странники обнаружили в боковом крыле дворца рядом с Эрмитажем. Анна категорически отказалась покинуть расположение роты .

К удивлению Ирины и Андрея Петрович был абсолютно спокоен:

— Пока Анна не уйдет отсюда, я из Зимнего тоже не уйду .

В ответ Ирина показала ему Книгу, которую она любовно очистила от пыли и уже ни на мгновение не выпускала из рук. Медведь дрогнул лицом, но больше ничего к сказанному не добавил .

Задачу собственной защиты в Зимнем дворце 25 октября 1917 года Временное правительство, так же как и другие важные задачи, решить не сумело. Керенский покинул Зимний в неизвестном направлении еще в одиннадцать часов утром. Вызванных к Зимнему юнкеров Петергофской и Ораниенбаумской школ и ударниц женского батальона Временное правительство не смогло обеспечить даже обедом .

С утра 25 октября заседание Временного правительства в Зимнем дворце объявлено постоянно действующим: «Мы не имеем права без сопротивления сдать власть мятежникам; останемся тут до последнего момента» .

Однако броневики на Дворцовой площади и казачьи подразделения, находившиеся в Зимнем, покинули места своей дислокации, не желая защищать Временное правительство. Да и то сказать, с военной точки Зимний дворец, если бы кто-то всерьез пытался его штурмовать, оборонять было практически невозможно. Величественное здание можно было эффективно обстреливать со всех сторон, в том числе и с крыш соседних домов. К обороне Зимний тоже никто не готовил, на Дворцовой площади у центральной арки лежала поленница дров, но она предназначалась именно для отопления. Однако революционные солдаты и матросы не очень-то жаждали штурмовать Зимний даже в этих условиях .

Медведь отвел Ирину, Андрея и Олега Ивановича в обширную фасадную комнату, выходившую на Дворцовую площадь:

— Будьте здесь, я тут обстановку уже разведал, это место безопасное .

— А не лучше ли нам прямо сейчас в наше время вернуться? — внезапно выкрикнула ему в лицо побелевшая от негодования Ирина .

— Если без меня, то пожалуйста, — Медведь и сейчас говорил без тени раздражения. — Я не могу бросить Анну в таком положении .

— Ладно, мы подождем, хоть это и рискованно, — Гуляева ответ Саши явно не воодушевил .

Петрович ушел назад в расположение женской роты .

— Да какие это тебе баррикады, — констатировал Гуляев, после того как осторожно выглянул из окна. — Попадет снаряд в такое препятствие — всех вокруг поленьями вдобавок побьет, а не только осколками. Да еще эта поленница из здания отстреливаться мешает .

— Рота женщин-ударниц и горстка юнкеров, если их даже по периметру дворца поставить — людей не хватит, — Мальков подбоченился с видом знатока .

— Но вот признаков достаточной осады я здесь тоже не вижу, — добавил Гуляев, продолжая осматриваться вокруг .

У Морской улицы и в начале Невского проспекта расположились небольшие группы солдат, которые мирно беседовали между собой, сложив ружья в козлы. На Дворцовой площади тоже стояла небольшая кучка людей в штатском и несколько матросов. Они также неспешно разговаривали между собой. Из окна были видны и юнкера, расположившиеся с винтовками за поленницей дров .

К юнкерам через площадь, махая белым носовым платком, пробрались двое в шинелях .

Профессор тихонечко распахнул окно, чтобы слышать, о чем будет идти речь.

Сам, на всякий случай, стал правее массивного подоконника и туда же направил Ирину и Андрея:

— Нечего мелькать в окошке. До хорошего не доведет .

Один из парламентеров влез на верх поленницы и произнес небольшую речь. Основной рефрен выступления: Временное правительство утеряло доверие и должно передать власть Временному революционному комитету. Юнкера-мальчишки, выслушав, плаксиво загалдели: «Мы не хотим кровопролития. Мы готовы сдаться, только не знаем кому…». Парламентер указал на своего товарища: «Здесь присутствует член Военно-революционного комитета. Он здесь единственный законный представителем власти» .

Из ворот вышел капитан, подошел к юнкерам и произнес: «Господа! Вести переговоры с хамами — позор! Команда — по местам!» Однако присутствующие юнкера сделали вид, будто не слышали его команду, и офицер быстро ушел .

Не более чем через десять минут к баррикадам подошли юнкера другого взвода. Прежние построились и ушли внутрь здания, тихонько ворча между собой на вновь появившегося капитана. Тот отдал новую команду: «На линию огня, шагом марш!» Новые юнкера заняли позиции .

— Вы кто такие? — крикнул капитан парламентерам .

Тот, что пониже ростом, пробасил:

— Я, как член Военно-революционного комитета, уполномочен передать вам предложение о сдаче. Зимний окружен плотным кольцом, на Неве стоят военные корабли. Ваше положение безнадежно .

— Да пошли вы, — выругался капитан .

Двое в шинелях повернулись и пошли обратно .

Порядком замерзшая Ирина начисто забыла, что присутствует при исторически важной сцене и коротким смешком прыснула в рукав. Мальков строго посмотрел на нее. Гуляев тоже был серьезен: «Если решить вопрос с присутствием Саши, мы точно можем отправиться в наше время?» Ирину уже трясло крупной дрожью — открытое окно, да и седьмое ноября по новому стилю. А еще волнение: «Во-первых, так холодно, что читать-то — зуб на зуб не попадает. Вовторых, а точнее, снова, во-первых, главное — это уговорить Медведя. А по Книге, думаю, я разобралась» .

Намереваясь пойти назад, к Саше, странники начали выходить из фасадной комнаты, .

В спину им ударил звук выстрелов. Все, словно по команде, обернулись. Обстановка на Дворцовой площади существенно изменилась: прибывавшие из города, чаще всего поодиночке, и собирающиеся в разношерстные группы люди потихоньку подбирались к импровизированной баррикаде, за которой укрылись юнкера. Эти группы состояли из штатских, солдат и матросов, и не принадлежали к каким-либо подразделениям. Их передвижение по площади и вызвало одиночные выстрелы со стороны юнкеров .

С Дворцовой стали вяло стрелять в ответ. Через некоторое время с площади к баррикадам пошла цепь штурмующих добровольцев, не больше роты числом .

Новый ружейный залп юнкеров заставил их упасть на булыжную мостовую. Но оказалось, что никаких ран никто не получил, кроме разбитых лбов и коленок от падения на мостовую. Юнкера стреляли поверх голов. Даже в наступившей полутьме было видно, что атакующие ушли назад без единой потери .

Ни слова не говоря, странники вышли в темный коридор и пошли вправо, подальше от центральной арки. Они шли довольно долго и медленно — трудно впотьмах найти обратную дорогу. Двери помещений, выходящих в коридор, оказались запертыми. Никакого освещения -потому что только сумасшедший при грозящем штурме отважился бы подсвечивать фасад Зимнего .

Вот, наконец, странники пришли обратно и очутились почти над боковыми воротами Дворца. В окно были видны гранитные статуи Эрмитажа. Странники вернулись к расположению женского батальона, где должны были находиться Анна и Медведь. Стоило только спуститься за углом по лестнице вниз, что и сделал Гуляев. И буквально обомлел .

Справа у выхода он увидел широкую спину Медведя, содрогающуюся в беззвучных рыданиях. Рядом стояли две женщины-ударницы и скорбно смотрели вниз. Когда Профессор подошел ближе к стоящему на коленях Петровичу, первое, что Гуляеву бросилось в глаза, — спокойное, мраморное лицо лежащей на полу Анны. Прекрасное и совершенно неживое .

Очень коротко стриженные, черные, как смоль, волосы Анны только подчеркивали мертвенную бледность лица. Случайная шальная пуля попала прямо в сердце. Это была единственная убитая в роте .

Прочие ударницы дружно начали сдаваться в плен .

Винтовки и другое оружие женская рота бросала в кучу. Некоторые молодые женщины кидали кокетливые взгляды на матросиков поудалее. Соблазнительные женские формы под плотно сидящими шароварами и гимнастерками вызвали взрыв энтузиазма у матросов и солдат. Казарменные остроты и комплименты не заставили себя ждать. Здоровенные мужицкие лапы потянулись к ударницам якобы пошарить, не спрятано ли где, особенно в потаенных местах женского тела, оружие. Многие наивные женщиныбойцы не сразу понимали, в чем дело, и спокойно позволяли гладить свои ноги. Другие, поискушеннее, сразу все поняли и с улыбочкой следили за движением солдатских и матросских рук. И, как только эти руки переходили границы дозволенного, солдат или матрос моментально получал шлепок от пленницы, которая посмеивалась и бежала дальше по строю, где процедура могла повторяться. Конечно, дальше ощупывания дело не заходило, и победители сокрушенно вздыхали: «Хороша Маша, да не наша!» Толпа зевак, окружающая все это действо, от души веселилась. После разоружения «праздник улыбок» почти мгновенно кончился. Ударницы были уведены сначала в казармы Павловского, а затем Гренадерского полка, где, как установила специально созданная потом комиссия Петроградской городской думы, с некоторыми женщинами «обращались дурно». Вместе с ударницами сдалась и некоторая часть юнкеров .

Матросы, солдаты и простые зеваки стали заходить внутрь Зимнего. Толпа стала подниматься наверх на второй этаж и постепенно рассеялась по этой пустой части дворца. В это время неожиданно послышалась сильная стрельба на площади у центрального входа. Кто-то сказал, что появились верные Временному правительству казаки .

Все бросились назад, к выходу, с трудом ориентируясь в лабиринтах комнат. У самого выхода пришлось залечь из-за сильной стрельбы по всей площади. Однако никаких казаков не было. Усиление перестрелки с баррикадой было стихийным. Ктото рассказал потом, что несколько матросов, увидев наверху в темной зале внутри дворца большую картину с конной битвой, в первые секунды подумали, что это настоящая кавалерия, и бросили в направлении ее несколько гранат. Одна, взорвавшись на лестнице, осыпала осколками собравшихся на первом этаже близ центрального выхода юнкеров. Юнкера в панике разбежались .

Прежним путем, через боковой вход у Миллионной, группа матросов бросилась к центру дворца .

На первом этаже встретившиеся им юнкера сдавались без всяких попыток сопротивления. В этот момент у главных ворот на позициях еще находились горстка юнкеров и охрана Временного правительства .

Перед центральной баррикадой еще трещали ружейные выстрелы, когда внутри залов Зимнего началось массовое мародерство: из кусков портьер вырезали материал на портянки, кожаные диваны мгновенно лишались обивки (кожаные куртки уже тогда были в моде), какие-то штатские вынимали из ящиков серебряные предметы. Очевидец тех событий, американский журналист Джон Рид писал, что «некоторые люди из числа … граждан, которым на протяжении нескольких дней по занятии дворца разрешалось беспрепятственно бродить по его комнатам … крали и уносили с собой столовое серебро, часы, постельные принадлежности, зеркала, фарфоровые вазы и камни средней ценности» .

Вновь со стороны Миллионной и в задние двери Зимнего со стороны Невы, которые после дневного ухода казаков через Зимнюю Канавку, никто и не думал запирать, во дворец устремилась, уже не чувствуя особой опасности, разномастная толпа, заполняя собой многочисленные помещения. В подвалах было обнаружено громадное количество коллекционных вин, сразу же началось неуправляемое пьянство .

Гуляев побежал обратно на второй этаж и скоро привел себе в помощь Малькова. Только через полчаса задыхающиеся мужчины смогли, наконец, затащить вверх по лестнице упирающегося Медведева. Андрей выбил ногой дверь первой попавшейся комнаты, и странники ввалились внутрь. Пока Мальков, собрав все силы, держал в охапку Петровича, Ирина при свете зажженной Гуляевым спички лихорадочно читала заклинание на одиннадцатой странице Книги .

Вдруг, словно молния осветила на миг погруженные в темноту залы Зимнего, и сразу раздалось несколько орудийных выстрелов. Стреляли артиллерийские орудия Петропавловской крепости, но никаких серьезных разрушений они не вызвали. Большая часть снарядов была намеренно выпущена выше дворца. Стены дворца задрожали еще один раз, но и этот оглушительный холостой выстрел «Авроры» имел цель только деморализовать немногочисленных защитников. Вскоре стрельба прекратилась, так как оставшиеся юнкера у главных ворот сдались .

Когда Сударыня дочитала до конца, стало очень тихо, окружающие звуки словно исчезли, а вокруг странников возникла туманная белая пелена .

*** Временное правительство было арестовано в 2 часа 10 минут 26 октября по старому стилю и заключено в Петропавловскую крепость .

Общие потери при штурме Зимнего после многочасовой, временами весьма интенсивной перестрелки, с военной точки зрения, оказались ничтожными: семь человек убиты с обеих сторон .

Случилось так, какслучилось, но Петроград не заметил переворота. Утром все как обычно, тихо, нет никакой стрельбы, никакого движения вооруженных отрядов. Не заметили переворота и вышедшие вовремя утренние газеты. Катились по рельсам переполненные трамваи, горожане спешили на работу. Открылись магазины. КАТАСТРОФЫ НИКТО НЕ ЗАМЕТИЛ!

Питирим Сорокин, классик социологии, высланный из Советской России в 1922 году, написал об октябрьском перевороте: «Пучина наконец-то разверзлась». Вот только спешащие по своим повседневным делам прохожие равнодушно будто бы обходили огромную, тяжело дышащую миллионами будущих смертей утробу и, не заглядывая в эту жуткую глубину, шли дальше .

Большинство граждан думало только о своей безопасности, а никак не об общественных коллизиях .

Воинская часть, оставленная охранять Зимний, после ареста правительства довольно быстро упилась .

Но и в этом состоянии она умудрилась сохранить определенную процедуру пьянки: в винные подвалы пускали только солдат и матросов, штатские же лица не допускались. Пить на месте военным разрешалось до упаду, а вот выносить вино не давали. Хотя особо предприимчивые солдаты все же ухитрялись выносить вино наружу, где и продавали его втридорога (сухой закон!) штатским. Пьяный до изумления караул заменили новым. Но и новый состав продержался на ногах недолго. В ночь пехотинцев поменяли на кавалеристов. Говорили, что утром не вязали лыка даже лошади .

Военно-революционный комитет начал целое расследование по винной теме. Оказалось, что расквартированный рядом с Зимним Павловский полк считает дворцовые винные запасы своими и регулярно высылает интендантов за вином. Если «чужой» караул не пропускает их к погребам, то павловцы оперативно высылают значительную вооруженную подмогу интендантам. При этом караул обычно капитулирует перед превосходящими силами павловцев и с горя напивается еще больше .

Во дворе Зимнего в любое время суток можно было встретить большое количество пьяных солдат и матросов. Отдельные члены Военно-революционного комитета предлагали разогнать пьяных с помощью броневиков и пулеметов, но большинство более или менее здравомыслящих комитетчиков эту непродуманную идею сразу отвергли: революционные солдаты и матросы Питера немедленно бы восстали. Говорят, что было несколько проектов, например, отправить коллекционные вина в Швецию, правительство которой предлагало за них несколько миллионов рублей золотом, однако сделать это незаметно представлялось невозможным .

Другое предложение — вылить из бочек вино на пол, а потом выкачать помпами в Неву — казалось более реальным, но только технически. Уже первые к тому приготовления побудили солдат и матросов установить специальное дежурство для контроля над погребами. При этом солдаты заявили, что готовы в случае опустошения винных погребов насосами взять Зимний вторично .

В конце концов, приняли резолюцию, что революционные солдаты и матросы имеют полное право получать вино из погребов Зимнего из расчета две бутылки на человека в день. Но все хорошее когданибудь заканчивается, и праздник в казармах грозил завершиться тоже вместе с опустошением погребов в Зимнем. Тогда солдаты, «по наводке» штатских любителей выпить, стали грабить частные винные погреба. Само собой, грабители в форме были вооружены до зубов, для страховки они нередко брали с собой даже и пулеметы. Пьяные солдаты и матросы наводнили весь город, стреляя по любому поводу, например, просто отпугивая штатских от вскрытых винных резервуаров. Военно-революционный комитет ограничивался лишь приемом телефонных сообщений о погромах, никакой реальной возможности противостоять солдатской вольнице тогда не было .

Винные погромы охватили весь Петроград: солдаты и матросы первые взламывают и пьют, винные бочки опустошаются ведрами и чайниками. Перепиваются и начинают стрелять друг в друга. Поджигают подвалы — вызывают пожарных, они тушат и тоже пьют. В винных бочках утонуло немалое количество упившихся. Повальное пьянство прекратилось только после полного уничтожения винных запасов в городе .

Современник событий пишет: «„Февральский переворот“ был произведен петроградским гарнизоном;

„октябрьский“ — самовольно демобилизованной армией. Осенью, как и весной, массы дали увлечь себя вождям, с которыми, в сущности, они не имели ничего общего и которые пытались использовать энергию стихийного обвала для своей политической работы .

Люди Октября в этом успели потому, что в своем безграничном имморализме открыли все шлюзы низким страстям» .

Трещат пустые пропагандистские декреты и лозунги, которые никто из захвативших власть и не думал выполнять. Как всегда, обманули трудящихся: «Земли — крестьянам, заводы — рабочим!», ничего этого не осуществилось .

Зинаида Гиппиус, поэтесса Серебряного века, писала: «Россией сейчас распоряжается ничтожная кучка людей, к которой вся остальная часть населения, в громадном большинстве, относится отрицательно и даже враждебно. Это не только возможно — это даже не удивительно для того, кто знает Россию, русский народ, его историю, — и в то же время знает большевиков. Россия — страна всех возможностей, сказал кто-то. И страна всех невозможностей, прибавлю я … Главные вожаки большевизма к России никакого отношения не имеют и о ней меньше всего заботятся .

Они ее не знают — откуда?.. Но они нащупывают инстинкты, чтобы их использовать в интересах… только не в интересах русского народа…» .

Большевистские методы управления быстро добили страну .

Свидетельство очевидца: «На петроградском Металлическом заводе, взятом в руки рабочей дирекцией, чернорабочие потребовали получать столько же, сколько и рабочие высшей квалификации: всем равно, как обещали раньше большевики; дирекция отказала: нет таких средств; драка, забастовка, завод закрыт» .

Заводы стали закрываться в массовом порядке, как ими управлять вместе с «победившим пролетариатом»

большевики в это время попросту не знали .

Октябрь только трансформировал многочисленные бюрократические учреждения самых разнообразных видов. Они мгновенно возродились вновь под другими вывесками, неизменно констатируя всем своим довлеющим над живой жизнью функционированием извечную российскую разделенность власти и народа .

Зинаида Гиппиус, очевидец трагических событий, продолжает: «Мы называли нашу „республику“ не РСФСР, а между прочим, „РТП“, республикой торгово-продажной. Так оно фактически и было… Надо отметить главную характерную черту в Совдепии: есть факт, над каждым фактом есть вывеска, и каждая вывеска — абсолютная ложь по отношению к факту» .

Большевистский ВСНХ — «Высший совет народного хозяйства» — население расшифровывало так:

«Воруй Смело Нет Хозяина» .

Далее Гиппиус отмечает то, что «под вывеской „Советов“ („выборного начала“) скрывается отсутствие всякой выборности, отсутствие и намека, отсутствие малейшей тени демократии». Еще Зинаида Николаевна пишет: «Здесь скажу о петербургских домах. Эти полупустые, грязные руины, собственность государства, управляются так называемыми „комитетами домовой бедноты“. Принцип ясен по вывеске. На деле же это вот что: власти в лице Чрезвычайки совершенно открыто следят за комитетом каждого дома (была даже „неделя чистки комитетов“) … По возможности комитетчиками назначаются „свои“ люди, которые, при постоянном контакте с районным Совдепом (местным полицейским участком), могли бы делать и нужные доносы. Требуется, чтобы в комитетах не было „буржуев“ … Громадное большинство оставшихся рабочих уже почти не нейтрально, оно враждебно большевикам. Большевикам не по себе от этой, глухой пока, враждебности, и они ведут себя тут очень нервно: то заискивают, то неистовствуют. На официальных митингах все бродят какие-то искры, и порою, достаточно одному взглянуть исподлобья, проворчать: „Надоело уже все это…“, чтобы заволновалось собрание, чтобы занадрывались одни ораторы, чтобы побежали другие черным ходом к своим автомобилям. Слишком понятна эта неудержимо растущая враждебность к большевикам в средней массе рабочих: беспросветный голод, несмотря на увеличение ставок („чего на эти ленинки купишь? Тыща тоже называется! Куча…“ следует непечатное слово), беззаконие, расхищение, царящие на фабриках, разрушение производительного дела в корне и, наконец, неслыханное количество безработных — все это слишком достаточные причины рабочего озлобления .

Пассивного, как у большинства русских людей, и особенно бессильного, потому что „власти“ особенно заботятся о разъединении рабочих. Запрещены всякие организации, всякие сходки, сборища, митинги, кроме официально назначаемых. Сколько юрких сыщиков шныряет по фабрикам. Русские рабочие очутились в таких ежовых рукавицах, какие им не снились при царе. Вывеска, уверения, что их же рукавицы, — „рабочее“ же правительство — на них более не действуют и никого не обманывают» .

Основная масса людей в России, крестьяне, пролетариат, матросы и солдаты (недавние крестьяне), а уж тем более буржуазия и интеллигенция были уверены, что кучка «профессиональных революционеров», систематически никогда и ничему не учившихся, «разрушителей-полузнаек», не продержится долго .

Они опять ждали, как все время до этого, пассивно ждали чего-то лучшего .

Теперь совсем другие настроения у кронштадских матросов: «Давно бы сдались, да некому. Никто нейдет, никто не берет». Взрослые вооруженные дядьки рассуждают, как девки на выданье, — возьмите нас, владейте нами! Вспомните бессмертное, а? Пожалуйста, вспомните призыв к варягам на володение: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет!»

А вот если бы не бунтовать в 1917 году, а хотя бы чуть-чуть разума и сметки, чуток живого практического ума — не верить обманщикам-большевикам?

Никакие социалистические идеи ни в прямом, ни в переносном смысле по-настоящему не доходили до крестьян. Ну если только в той части, что все надо «взять и поделить». Века властного угнетения выработали привычку к покорности, но «гнется, да не ломается», и стремление по-тихому, где возможно, поступать по-своему. Когда явились в деревню агитаторы Советы создавать, еще не понявшие что к чему крестьяне уговаривали идти в Совет хворых, пьющих, бобылей, словом, не работников, не хозяев, а людей в их понятии никчемных. Вот вам опять стремление жить своим умом, от всякой реальной власти или власти по названию ОТДЕЛЬНО. Только всякий раз забывая, что это самим же крестьянам, народу то есть, боком выходило .

Жить не тужить, с фигой в кармане, часто и раньше не получалось, а в этот раз и вовсе не вышло .

Еще до октябрьского переворота политики с разных флангов обвиняли друг друга в желании развязать гражданскую войну. И она, в конце концов, началась на самом деле .

*** Наступило страшное время Гражданской войны и «военного коммунизма». В Петрограде это — заколоченные двери парадных, чернеющие пустые оконные проемы, покореженные мостовые. Люди бежали от голода и холода, от красного террора и бандитизма, от обысков и арестов .

Поэт Вильгельм Зоргенфрей (расстрелян в 1938 году) написал тогда:

–  –  –

Г. Зиновьев, новый владетель Петрограда, «начальник Северной Коммуны» передвигается только в сопровождении личной охраны на роскошном автомобиле, с медвежьей полостью на заднем сиденье. Теперь прохожие провожают встречные автомобили с ненавистью во взгляде: на автомобилях ездят только и исключительно захватившие власть большевики. С первых же лет и дней высокопоставленные большевики активно пристраивают на «теплые» места близких родственников. Первая жена Зиновьева, З. Лилина, в 1918—1919 годах была комиссаром отдела социального обеспечения, а с декабря 1919 года стала заведующей школьным отделом петроградского комиссариата просвещения. Вторая, гражданская, жена данного товарища, С. Равич, возглавила в это же время местный комиссариат внутренних дел и неоднократно избиралась членом исполкома Петросовета. Брат Лилиной, И. Ионов, после Октябрьского восстания стал заведовать издательством Петроградского Совета, затем петроградским отделением Государственного издательства. Редактором «Петроградской правды» являлся С. Закс-Гладнев, шурин Зиновьева. Председатель Петроградской ЧК (с сентября 1919 по август 1920 года) И. Бакаев был женат на А. Костиной, личной секретарше Зиновьева, которая решала вопросы о пайках и личных ложах в самых известных театрах Петрограда. Так начинался пресловутый «блат», благополучно доживший до самого конца советского периода .

«Никаких дров не продают. Топить голландки нечем. В комнатах железные печурки — буржуйки .

От них под потолком самоварные трубы. Одна в другую, одна в другую и прямо в дырки в дощечках, которыми заделаны форточки, на стыках труб повешены баночки, чтобы смола не капала», — писал в своем дневнике советский классик, близкий знакомый Блока, Корней Чуковский .

Пишет Владимир Новиков: «15 февраля 1919 Блок был арестован, провел почти двое суток в питерской ЧК. 17-го выпущен благодаря хлопотам Луначарского. В камере был поклонник Блока, который постоянно читал вслух его стихи. При этом оказалось, что сокамерник помнил их наизусть много больше, чем сам Блок. Тогдашнюю обстановку поэт охарактеризовал как „шигалевщина“, потом, прощаясь с товарищем по несчастью, еще раз вспомнил „Бесы“ Достоевского: „А ведь мы с вами провели ночь совсем как Шатов с Кирилловым“. После ареста (в статьях, письмах, дневниках, записных книжках) у Блока отчетливо прослеживается отсутствие позитивных высказываний об Октябрьской революции и о большевиках» .

И уже позже, перед самой своей смертью, Блок в так называемой «пушкинской речи» высказал свое сложившееся мнение о культурной катастрофе после Октября, заговорив о советской бюрократии, чего от него никто не ожидал: «Эти чиновники и суть наша чернь; чернь вчерашнего и сегодняшнего дня… Пускай же остерегутся от худшей клички те чиновники, которые собираются направлять поэзию по какимто собственным руслам, посягая на ее тайную свободу и препятствуя ей выполнять ее таинственное назначение». Незадолго перед этим Блок говорил Юрию Анненкову: «Мы задыхаемся, мы задохнемся все. Мировая революция превращается в мировую грудную жабу. Чего нельзя отнять у большевиков — это их исключительной способности вытравлять быт и уничтожать отдельных людей… Это — факт» .

Блок умер в августе 1921-го. Советская власть не выпускала его за границу. Разрешение пришло за несколько дней до смерти .

«Он ничего не делал — только пел», — оставил в своем дневнике после похорон Блока запись Корней Чуковский. При победившем большевизме Блоку петь было не о чем:

–  –  –

Вильгельм Зоргенфрей, сын псковского аптекаря, был одним из тех, кто на квартире Блока укладывал его в гроб. В его посмертном облике Зоргенфрай запомнил: «…приоткрытые, обожжённые уста и тайна неизбытой муки в высоко запрокинутом мёртвом лице» .

Теперь в ходу были иные стихи! Чекист Эйдук Александр Владимирович, собственноручно расстреливавший арестованных, написал стихотворение «Цветы ЧК», опубликованные в сборнике «Улыбка

Чека»:

На вашем столике бутоны полевые Ласкают нежным запахом издалека, Но я люблю совсем иные, Пунцовые цветы ЧеКа .

Когда влюбленные сердца стучатся в блузы И страстно хочется распять их на кресте, Нет большей радости, нет лучших музык, Как хруст ломаемых и жизней, и костей .

Вот отчего, когда томятся Ваши взоры И начинает страсть в груди вскипать, Черкнуть мне хочется на Вашем приговоре Одно бестрепетное: «К стенке! Расстрелять!»

Один из первых невозвращенцев, Г. А. Соломон, работавший недолгий период вместе с Эйдуком в Наркомвнешторге, писал: «Это имя вселяло ужас, и сам он хвастал этим. Член коллегии ВЧК Эйдук отличался, подобно знаменитому Лацису…, чисто садистической кровожадностью и ничем несдерживаемой свирепостью…» В заключение описания работы Эйдука приведу маленький эпизод. Как-то он засиделся у меня до 11—12 часов вечера. Было что-то очень спешное .

Мы сидели у моего письменного стола. Вдруг с Лубянки донеслось (ветер был оттуда) «заводи машину!»

И вслед за тем загудел мотор грузовика. Эйдук застыл на полуслове. Глаза его зажмурились, как бы в сладкой истоме, и каким-то нежным и томным голосом он удовлетворенно произнес, взглянув на меня: «А, наши работают…». Тогда я еще не знал, что означают звуки гудящего мотора. «Кто работает?.. Что такое?» — спросил я. — «Наши… на Лубянке…» — ответил он, сделав указательным пальцем правой руки движение, как бы поднимая и опуская курок револьвера. — «Разве вы не знали этого? — с удивлением спросил он. — Ведь это каждый вечер в это время… „выводят в расход“ кого следует…» .

Эйдук повторил судьбу своих жертв, 28 августа 1938 года осужден Военной Коллегией Верховного суда СССР к высшей мере наказания, расстрелян в тот же день. И, представьте себе, 14 мая 1956 года реабилитирован!!!

Уже в июле 1918 года большевистская газета «Правда» призывала к убийствам по политическим мотивам: «Власть капитала погибнет со смертью последнего капиталистического аристократа, христианина и офицера». Вот крылатая фраза Ленина: «Пусть 90 процентов русского народа погибнет, лишь бы 10 процентов дожили до мировой революции» .

Печально известный чекист Лацис: «Мы не ведём войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который мы должны ему предложить, — к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого .

В этом — смысл и сущность красного террора» .

У Отто Лациса, в отличие от многих чекистов, отпускавших арестованных за солидную взятку, был особый взгляд на некоторые вещи. Он, например, считал, что хлопоты об арестованных со стороны родных и близких мешают «планомерной работе» по «разработке контрреволюционных групп», поэтому нужно быстрее расстреливать тех, за которых просили. Подчиненные по-своему прислушивались к его мнению .

Например, в 1920 году ЧК официально «успокоила»

взволнованных родителей, что их шестнадцатилетний (!) сын, арестованный по липовому делу «о клубе лаун-теннисистов», расстрелян 4 декабря. Впоследствии документально установлено, что он был расстрелян 22-го декабря .

При обсуждении в Московском Совeтe вопроса о прерогативах Чрезвычайной Комиссии и тезиса Лациса о ненужности судебного слeдствия рабочий Лефортовского района Мизикин заявил: «К чему даже и эти вопросы? (о происхождении, образовании, занятии и пр.). Я пройду к нему на кухню и загляну в горшок: если есть мясо — враг народа! К стeнкe!»

«Отнынe мы всe должны стать агентами Чека, — провозглашал „любимец партии“, по ленинскому выражению, Бухарин. — Пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является, как парадоксально это ни звучит, методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи» .

Новый большевистский властитель Петрограда, Зиновьев в день пятилeтнего юбилея ЧК писал: «Меч, вложенный в руки В.Ч.К., оказался в надежных руках .

Буквы Г.П.У. не менeе страшны для врагов, чeм буквы В.Ч.К. Это самые популярные буквы в международном масштабe». Также товарищ Зиновьев называл ЧК «краса и гордость коммунистической партии». Чекисты, как известно, в полной мере оценили комплименты Бухарина и Зиновьева — оба были расстреляны .

Командированный в Кунгур московский чекист Гольдин заявил по прибытии: «Для расстрeла нам не нужно доказательств, ни допросов, ни подозрeний .

Мы находим нужным и расстрeливаем, вот и все» .

Превращение убийства в обыденность в 1918 году описывает в своих воспоминаниях изобретатель телевидения В. К. Зворыкин, когда мать-купчиха вызвала по старой привычке «полицию», чтобы утихомирить разбушевавшегося пьяного сына, дебошира, появился комиссар и через несколько секунд без всяких раздумий застрелил молодого человека, который всего лишь пререкался с ним .

По свидетельству С. П. Мельгунова, в маe 1918 года в Москвe в так называемом Верховном Революционном Трибуналe рассматривалось дeло капитана Щасного. Военный моряк, капитан Щасный, спас остаток русского флота в Балтийском морe от сдачи нeмецкой эскадрe и привел его в Кронштадт. И был обвинен большевиками ни много ни мало, как в измeнe. Обвинение было формулировано абсурдно: «Щасный, совершая геройский подвиг, тeм самым создал себe популярность, намeреваясь впослeдствии использовать ее против совeтской власти». Главным, но и единственным свидeтелем против Щаснаго выступил Троцкий. 22 мая Щасный был расстрeлян с формулировкой «За спасение Балтийского флота» .

«Нас упрекают в готтентотской морали, — говорил Луначарский на засeдании московского Совeта 4 декабря 1918 года. — Мы принимаем этот упрек…». Владимир Ильич Ленин, называвший Луначарского «наша прима-балерина», его, безусловно, поддержал: «Мы в вечную нравственность не верим и обман всяких сказок о нравственности разоблачаем» .

Камеры-одиночки на Гороховой улицe в Петроградe, гдe помeщалась тюрьма мeстной Чрезвычайной Комиссии, представляли собой как бы «деревянные гробы» (камера чуть больше двух метров длины и один метр ширины, без окон, таким образом, без дневного свeта). Там, гдe при самодержавии было три одиночки, теперь сдeлано тринадцать, с нагрузкой до двадцати четырех арестованных. На Соловках были восстановлены еще времен Ивана Грозного «каменные мешки», представляющие собой узкие и глубокие отверстия в каменных стенах, поместить в них с большим трудом можно только одного человека. Чекисты сажали в эти мешки арестантов на неделю или на две .

В царских тюрьмах арестованных хотя бы кормили .

В 1918 году в московских тюрьмах давали одну восьмушку хлeба и баланду с мизерными дозами полугнилой картошки и капусты. Г. М.

Юдович, осужденная по политическим мотивам и отправленная осенью 1921 года из Москвы в Сeверо-Двинскую губернию, пишет о своей эпопее путешествия уже по провинциальным тюрьмам:

«Поздно ночью прибыли мы в Вологодскую пересыльную тюрьму…

Начальство встрeтило нас с первой же минуты самой отборной трехэтажной руганью:

— Стань сюда!. .

— Не смeй! Не ходи! Молчать!. .

Стали отбирать многие вещи. В нашем и без того крайне тяжелом, беспомощном положении каждая вещь — какая-нибудь лишняя ложка или чашка — имeла важное значение. Я начала возмущаться и протестовать. Это, конечно, ни к чему не привело .

Затeм стали „загонять“ нас по камерам .

Подошла я к двери предназначенной мнe общей женской камеры и ахнула. Нeт слов, чтобы передать этот невeроятный ужас: в почти полной темнотe, среди отвратительной клейкой грязи копошились 35—40 каких-то полуживых существ. Даже стeны камеры были загажены калом и другой грязью… Днем — новый ужас: питание. Кормят исключительно полусгнившей таранью. Крупы не выдают — берут себe. Благодаря тому что Вологодская тюрьма является „центральной“ и через нее беспрерывной волной идут пересылаемые во всe концы, толчея происходит невeроятная, и кухней никто толком не занимается. Посуда не моется. Готовится все пополам с грязью. В котлах, гдe варится жидкая грязная бурда, именуемая „супом“, черви кишат в ужасающем количествe… Не припомню другой такой кошмарной ночи, как проведенная в Вятской тюрьмe .

Насeкомых — мириады. Заключенные женщины мечутся, стонут, просят пить… У большинства — высокая температура .

К утру семнадцать человeк оказываются заболeвшими тифом. Подымаем вопрос о переводe их в больницу — ничего не можем добиться… В восемь часов вечера принесли „суп“. Ничего подобного я еще не видала: суп сварен из грязных лошадиных голов; в темной вонючей жидкости плавают куски лошадиной кожи, волосы, какая-то слизь, тряпки… Картошка в супe нечищеная .

Люди с звeриной жадностью набрасываются на это ужасное хлебово, глотают наперебой, дерутся изза картофельной шелухи… Через нeсколько минут многих рвет» .

Пишет С. П. Мельгунов, известный историк и очевидец преступлений большевиков, в свое время получивший от них «расстрельный» приговор, замененный десятилетним заключением: «В мартe 1919 года в Астрахани происходит рабочая забастовка. Очевидцы свидeтельствуют, что эта забастовка была потоплена в крови рабочих. Десятитысячный митинг мирно обсуждавших свое тяжелое материальное положение рабочих был оцeплен пулеметчиками, матросами, в том числе и вооруженными гранатами. Послe отказа рабочих разойтись был дан залп из винтовок. Затeм затрещали пулеметы, направленные в плотную массу участников митинга, и с оглушительным треском начали рваться ручные гранаты .

Митинг дрогнул, прилег и жутко затих. За пулеметной трескотней не было слышно ни стона раненых, ни предсмертных криков убитых насмерть… Город обезлюдeл. Притих. Кто бeжал, кто спрятался .

Не менeе двух тысяч жертв было выхвачено из рабочих рядов .

Этим была закончена первая часть ужасной Астраханской трагедии .

Вторая, еще болeе ужасная, началась с 12-го марта. Часть рабочих была взята „побeдителями“ в плeн и размeщена по шести комендатурам, по баржам и пароходам. Среди послeдних и выдeлился своими ужасами пароход „Гоголь“. В центр полетeли телеграммы об астраханском „восстании“ .

Предсeдатель Реввоенсовета Республики Л. Троцкий дал в отвeт лаконичную телеграмму: „Расправиться беспощадно“. И участь несчастных плeнных рабочих была рeшена. Кровавое безумие царило на сушe и на водe .

В подвалах чрезвычайных комендатур и просто во дворах расстрeливали. С пароходов и барж бросали прямо в Волгу. Нeкоторым несчастным привязывали камни на шею. Другим вязали руки и ноги и бросали с борта. Один из рабочих, оставшийся не замeченным в пароходе-тюрьмe, гдe-то около машины, и оставшийся в живых, рассказывал, что в одну ночь с парохода „Гоголь“ было сброшено в воду около ста восьмидесяти человeк. А в городe в чрезвычайных комендатурах было так много расстрeлянных, что их едва успeвали свозить ночами на кладбище, гдe они грудами сваливались под видом „тифозных“ … Почти каждое утро астраханцы находили среди улиц полураздeтых, залитых кровью застрeленных рабочих. И от трупа к трупу, при свeтe брезжившего утра живые разыскивали расстрелянных близких .

13-го и 14-го марта расстрeливали по-прежнему только одних рабочих. Но потом власти, должно быть, спохватились. Вeдь нужно было свалить вину за расстрeлы на восставшую „буржуазию“. И власти рeшили, что „лучше поздно, чeм никогда“. Чтобы хоть чeм-нибудь замаскировать наготу расправы с астраханским пролетариатом, рeшили взять первых попавших под руку „буржуев“ и расправиться с ними по очень простой схемe: брать каждого домовладeльца, рыбопромышленника, владeльца мелкой торговли, заведения и расстрeливать…» .

К 15 марта едва ли было можно найти хоть один дом, гдe бы ни оплакивали отца, брата, мужа. В нeкоторых домах исчезло по нeсколько человeк .

Точную цифру расстрeлянных можно было бы восстановить поголовным опросом граждан Астрахани .

Сначала называли цифру двe тысячи. Потом три… Потом власти стали опубликовывать сотнями списки расстрeлянных «буржуев». К началу апрeля называли четыре тысячи жертв. A репрессии все не стихали. Власть рeшила, очевидно, отомстить на рабочих Астрахани за всe забастовки, и за тульские, и за брянские, и за петроградские, которые волной прокатились в мартe 1919 года. Только к концу апрeля расстрeлы начали стихать .

Жуткую картину представляла Астрахань в это время. На улицах — полное безлюдье. В домах потоки слез. Заборы, витрины и окна правительственных учреждений были заклеены приказами, приказами и приказами… А вот приказ Троцкого от 16 июня 1920 года.

Того самого Троцкого, который вместе с другими большевистскими руководителями, призывал солдат дезертировать в 1917 году:

«1. Всякий негодяй, который будет уговаривать к отступлению, дезертир, не выполнивший боевого приказа, — будет расстрeлян .

2. Всякий солдат, самовольно покинувший боевой пост, — будет расстрeлян .

3. Всякий, который бросит винтовку или продаст хоть часть обмундирования, — будет расстрeлян» .

Издевательства над арестованными практиковали самые изощренные:

1) «горячий подвал», из глухой, без окон, крошечной камеры в подвальном помещении два метра на один метр. В эту камеру сажают до двадцати человeк, понятно, что всe не могут одновременно помeститься, многие висят держась за плечи других заключенных .

Воздух в этой камерe такой, что зажженная лампа моментально гаснет, спички не зажигаются из-за отсутствия кислорода. В этой камерe держат по двое или трое суток без пищи и без воды, не выводя для отправления естественных надобностей .

2) «холодный подвал». Это яма-ледник. Арестованного раздeвают практически донага, спускают в яму. Периодически на заключенного сверху льют ледяную воду. Практиковалось зимой в морозы на открытом воздухе .

3) «измeрение черепа». Голову арестованного туго обвязывают шпагатом, затем продeвают палочку, гвоздь или карандаш. Постепенным вращением карандаша череп все сильнeе сжимают, в конце пытки кожа головы вмeстe с волосами отдeляется от черепа. Но «измерение черепа» еще не предел жестокости садистов: «У одного захороненного голова оказалась сплющена в плоский круг, толщиной в 1 сантиметр;

произведено это сплющение одновременным и громадным давлением плоских предметов с двух сторон» (Из протокола извлечения трупов «саенковского кладбища», расстрелянных харьковской ЧК). Среди подручных Саенко — настоящий маньяк, знаменитый садист, красный матрос Эдуард, который дружески разговаривая с заключенным, смeясь беззаботным смeхом, умeл артистически убить своего собесeдника мгновенным выстрeлом в затылок .

О. С. Маслов, член Учредительного Собрания от Вологодской губернии, хорошо освeдомленный о вологодских дeлах, сообщал о мeстном палачe Ревеккe Пластининой (Майзель), работавшей до революции скромной фельдшерицей в одном из небольших городков Тверской губернии, расстрeлявшей собственноручно свыше ста арестованных. В Архангельскe Майзель расстрeляла собственноручно восемьдесят семь офицеров, тридцать обывателей, также распорядилась расстрелять из пулеметов, а потом потопить баржу с пятьюстами арестованными .

И снова поражающая, чудовищная покорность жертв. Свидетельство современника: «Начинаются аресты и расстрелы… и повсюду наблюдаются одни и те же стереотипные жуткие и безнадежные картины всеобщего волевого столбняка, психогенного ступора, оцепенения. Обреченные, как завороженные, как сомнамбулы, покорно ждут своих палачей! Со вздохом облегчения встречается утро: в эту ночь забрали кого-то другого, соседа, знакомого… кого-то другого расстреляли… Но придет ночь — и заберут и их! Не делается и того, чтобы сделало всякое животное, почуявшее опасность: бежать, уйти, скрыться! Пребывание в семье в то время было не только бессмысленным, но и прямо преступным по отношению к своим близким. Однако скрывались немногие, большинство арестовывалось и гибло на глазах их семей…» .

Очевидец пишет о начале террора в Петрограде в сентябре 1918 года: «Вблизи Театральной площади я видел идущих в строю группу в 500—600 офицеров, причем первые две шеренги арестованных составляли георгиевские кавалеры (на шинелях без погон резко выделялись белые крестики)… Было как-то ужасно и дико видеть, что боевых офицеров ведут на расстрел пятнадцать мальчишек красноармейцев!»

Русская писательница О. Е. Колбасина в своих воспоминаниях пишет о том, что ей рассказала в Бутырской тюрьме сокамерница.

Ее обвиняли в том, что она спасла офицера, дав взятку в сто тысяч рублей:

«На расстрeл водили в подвал. Нeсколько трупов лежало в нижнем бeльe. Сколько, не помню. Женщину одну хорошо видeла и мужчину в носках. Оба лежали ничком. Стрeляют в затылок… Ноги скользят по крови… Я не хотeла раздeваться — пусть сами берут, что хотят. „Раздeвайся!“ — гипноз какой-то. Руки сами собой машинально поднимаются, как автомат, расстегиваешься… сняла шубу. Платье начала расстегивать… И слышу голос, как будто бы издалека — как сквозь вату: „на колeни“. Меня толкнули на трупы. Кучкой они лежали. И один шевелится еще и хрипит. И вдруг опять кто-то кричит слабо-слабо, издалека откуда-то:

„вставай живeе“ — и кто-то рванул меня за руку. Передо мной стоял следователь Романовский и злорадно улыбался .

— Что, Екатерина Петровна (он всегда по отчеству называет), испугались немного? Маленькая встряска нервов? Это ничего. Теперь будете сговорчивeе .

Правда?» .

Свидетельство бывшего заключенного в Бутырке:

«В камеру смертников под сильным конвоем нас привели часов в семь вечера. Не успeли мы оглядeться, как лязгнул засов, заскрипeла желeзная дверь, вошло тюремное начальство, в сопровождении тюремных надзирателей .

— Сколько вас здeсь? — окидывая взором камеру — обратилось к старостe начальство .

— Шестьдесят семь человeк .

— Как шестьдесят семь? Могилу вырыли на девяносто человeк, — недоумeвающе, но совершенно спокойно, эпически, даже как бы нехотя, протянуло начальство .

Камера замерла, ощущая дыхание смерти. Всe как бы оцeпенeли .

— Ах, да, — спохватилось начальство, — я забыл, тридцать человeк будут расстрeливать из Особого Отдeла. Потянулись кошмарные, бесконечные, длинные часы ожидания смерти. Бывший в камерe священник каким-то чудом сохранил нагрудный крест, надeл его, упал на колeни и начал молиться. Многие, в том числe один коммунист, послeдовали его примeру. Коегдe послышались рыдания. В камеру доносились звуки расстроенного рояля, слышны были избитые вальсы, временами смeнявшиеся разухабисто веселыми русскими пeснями, раздирая и без того больную душу смертников, — это репетировали культпросвeтчики в помeщении бывшей тюремной церкви, находящейся рядом с нашей камерой. Так по злой иронии судьбы переплеталась жизнь со смертью» .

Надпись на стене подвального застeнка: «Четыре дня избивали до потери сознания и дали подписать готовый протокол; и подписал, не мог перенести больше мучений» .

Говорят, что с Яковом Петерсом, руководившим массовыми казнями, в Ростове-на-Дону в 1920 году постоянно ходил его восьмилетний сын, все время просивший у него наган: «Папа, дай я!» .

В летние лунные теплые ночи, которые так хороши в Киеве, одетый в новую с иголочки форму, в коверкотовой гимнастерке, с холеными усиками комендант губчека Михайлов любил охотиться за арестованными лично с револьвером в рукам. В голом виде, как зверей в вольер, их выпускали в сад .

В Петрограде климат значительно более суров, но это не помешало солдатам в одну из ночей посадить на дроги двадцать совершенно раздетых женщинконтрреволюционерок». Затем их отвезли за город в поле. Приказали бежать, сообщив, что те из них, кто прибегут первыми, расстреляны не будут. Они побежали. Расстреляли всех .

А вот одесский юмор в чекистском исполнении:

когда хоронили трупы расстрелянных ЧК, крышка одного из гробов приподнялась, раздался крик «Я жив!» .

Перепуганные работники морга позвонили по телефону в ЧК. Дословный ответ: «Прикончите кирпичом» .

Не веря ушам, позвонили чекисткому начальнику — Вихману. Ответ: «Будет реквизирован и прислан лучший хирург в Одессe». Был прислан чекист, который добил несчастного из револьвера .

Рядом полное равнодушие обывателей к судьбе сограждан и рабская покорность обстоятельствам. Типичный случай городской жизни тех лет, описанный жителем Могилева: «Наканунe засeдания Гомельской выeздной сессии на всeх углах были расклеены объявления о публичном судe дезертиров в здании театра. Я пошел. Сидит тройка и судит сотню дезертиров .

Предсeдатель кричит на подсудимого и присуждает к расстрeлу. Я выбeжал из зала заседаний. У входа в фойе наткнулся на публику, преспокойно покупающую билеты на вечерний спектакль…» .

Воспоминания Мельгунова: «Сидeвшей в Особом Отдeлe женe офицера M. чекист предложил освобождение при условии сожительства с ним. М. согласилась и была освобождена, и чекист поселился у нее, в ее домe .

— Я его ненавижу, — рассказывала М. своей знакомой госпожe Т., — но что подeлаете, когда мужа нeт, на руках трое малолeтних дeтей… Впрочем, я сейчас покойна, ни обысков не боишься, не мучаешься, что каждую минуту к тебe ворвутся и потащат в Чеку» .

Торгующая собой подобным же образом дама даже стихи сложила:

–  –  –

Наша обычная сонная лень позволила большевикам открыть эти реки крови. Все сидели и ждали, что кто-то придет и решит вопросы устройства страны вместо сословий народа российского, которым этим заниматься всегда недосуг. Поскольку дело хлопотное и тяжелое, да и по голове от власть предержащих может перепасть. Лучше уж своими житейскими вопросами заняться .

*** Грядущая общественная катастрофа явственно ощущалась в воздухе задолго до 1917 года. Генерал Антон Иванович Деникин, прошедший вместе с русскими солдатами многие испытания, горько свидетельствовал: «Религиозность пошатнулась к началу XX века. Народ терял облик христианский, попадал под утробные материальные интересы и в них начинал видеть смысл жизни». Российские революционеры всех мастей, народники, анархисты и социал-демократы ставили своей главной задачей любой ценой убедить народ в том, что стоит убрать царя, правительство, чиновников, полицейских и даже священнослужителей, то почти сразу, само по себе, наступит всеобщее счастье. Крестьяне, составлявшие тогда абсолютное большинство населения Российской империи, рассуждали так: «Бог творил нас равными. Земля-то вся божья, поэтому никто не может сказать, что это, мол, моя земля». И при этом за лишние пяди собственного надела способны были убить кого угодно. Воспитатель царя Александра Третьего Победоносцев писал монарху: «Новые лжеучения в современном безбожном и противоречивом духе стремятся сбить православнорусский народ с истинного его пути. Особенно этому содействуют распространение в народе разных книг, проповедующих неверие и социализм». Пророческим оказалось предсказание великого русского философа

XIX века Константина Леонтьева о русском народе:

«Через какие-нибудь полвека, не более, он из народа „богоносца“ станет мало-помалу, и сам того не замечая, „народом-богоборцем“. В избытке холуйство, покорность любой силе, но при случае покорность эта легко слетает и переходит в настоящий бунт. А из бунта с той же легкостью скатывается в прежнее холуйство». Как раз об этом времени упоминает и великий русский писатель Иван Бунин: «От дикости в народе осталось много дряни, злобности, зависть, жадность .

Хозяйство мужицкое как следует вести не умеют. Бабы всю жизнь пекут плохой хлеб. Бегут смотреть на драку или на пожар и сожалеют, если скоро кончилось .

По праздникам и на ярмарках в бессмысленных кулачных боях забивают насмерть. Дикий азарт. На Бога надеются и ленятся. Нет потребности улучшать свою жизнь. Кое-как живут в дикарской беспечности» .

К 1917 году крестьяне, массово призванные в солдаты и вырванные из привычного образа жизни, в условиях ослабления и вырождения царской власти стали, дезертируя из армии, вооруженными разбойниками, которые в окопах научились убивать .

До революции в России насчитывалось триста шестьдесят тысяч священнослужителей. К концу 1919 года осталось в живых всего сорок тысяч. В Харьковe расстреляли восемнадцать семидесятилeтних монахов. С 75-лeтнего архиепископа Родиона в Харьковe сняли скальп. Двадцать пять священников было казнено в Перми, епископа Андроника заживо зарыли в землю .

Осенью 1921 — весной 1922 годов разразился невиданный голод в Поволжье, да такой, что люди сходили с ума и ели людей. Ленин в секретном письме членам Политбюро ЦК РКП(б) предлагает воспользоваться ситуацией в Поволжье и провести конфискацию церковных ценностей. Акция, как он пишет, «должна быть проведена с беспощадной решительностью, безусловно ни перед чем не останавливаясь и в самый кратчайший срок. Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше .

Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать». Всего было изъято церковных ценностей на два с половиной миллиарда золотых рублей. Из этих средств только примерно один миллион рублей был потрачен на закупку продовольствия для голодающих. Основная часть собранных средств пошла на «приближение мировой революции» .

Свидетельствует русский «пролетарский» писатель Максим Горький: «Мне кажется, что революция вполне определенно доказала ошибочность убеждения в глубокой религиозности крестьянства в России .

Я не считаю значительными факты устройства в сельских церквах театров и клубов, хотя это делалось — иногда — не потому, что не было помещения, более удобного для театра, а — с явной целью демонстрировать свободомыслие. Наблюдалось и более грубое кощунственное отношение к храму, — его можно объяснить враждой к „попам“, желанием оскорбить священника, а порою дерзким и наивным любопытством юности: что со мною будет, если я оскорблю вот это, всеми чтимое?

Несравненно значительнее такие факты: разрушение глубоко чтимых народом монастырей — древней Киево-Печерской лавры и сыгравшего огромную историческую и религиозную роль Троице-Сергиевского монастыря — не вызвало в крестьянстве ни протестов, ни волнения, — чего уверенно ждали некоторые политики. Как будто эти центры религиозной жизни вдруг утратили свою магическую силу, привлекавшую верующих со всех концов обширной Русской земли. А ведь сотни тысяч пудов хлеба, спрятанного от голодной Москвы и Петербурга, деревня защищала с оружием в руках, не щадя своей жизни» .

«Русский народ снизу доверху пал так низко, что не знаю, когда ему удастся подняться из грязи», — горестно заметил генерал Деникин .

Горький пишет далее: «Жестокость форм революции я объясняю исключительной жестокостью русского народа». «Недавний раб, — замечает Горький, — стал самым разнузданным деспотом, как только приобрeл возможность быть владыкой ближнего своего» .

Максим Горький приводит поразительные наблюдения о психологии солдат, вчерашних крестьян:

«Я спрашивал активных участников Гражданской войны: не чувствуют ли они некоторой неловкости, убивая друг друга?

Нет, не чувствуют. „У него — ружье, у меня — ружье, значит — мы равные; ничего, побьем друг друга — земля освободится“ .

Однажды я получил на этот вопрос ответ крайне оригинальный, мне дал его солдат европейской войны, ныне он командует значительным отрядом Красной армии .

— Внутренняя война — это ничего! А вот междоусобная, против чужих, — трудное дело для души .

Я вам, товарищ, прямо скажу: русского бить легче .

Народу у нас много, хозяйство у нас плохое; ну, сожгут деревню — чего она стоит! Она и сама сгорела бы в свой срок. И вообще, это наше внутреннее дело, вроде маневров, для науки, так сказать. А вот когда я в начале той войны попал в Пруссию — Боже, до чего жалко было мне тамошний народ, деревни ихние, города и вообще хозяйство! Какое величественное хозяйство разоряли мы по неизвестной причине. Тошнота!.. Когда меня ранили, так я почти рад был, — до того тяжело смотреть на безобразие жизни… Это говорил человек, по-своему гуманный, он хорошо относится к своим солдатам, они, видимо, уважают и даже любят его, и он любит свое военное дело.

Я попробовал рассказать ему кое-что о России, о ее значении в мире, — он слушал меня задумчиво, покуривая папиросу, потом глаза у него стали скучные, вздохнув, он сказал:

— Да, конечно, держава была специальная, даже вовсе необыкновенная, ну а теперь, по-моему, окончательно впала в негодяйство!» .

И далее: «Сибиряк, энергичный парень, организатор партизанского отряда в тылу Колчака, угрюмо говорит:

— Не готов наш народ для событий. Шатается туда и сюда, слеп разумом. Разбили мы отряд колчаковцев, три пулемета отняли, пушечку, обозишко небольшой, людей перебили с полсотни у них, сами потеряли семьдесят одного, сидим, отдыхаем, вдруг ребята мои спрашивают меня: а что, не у Колчака ли правда-то?

Не против ли себя идем? Да и сам я иной день как баран живу — ничего не понимаю. Распря везде! Мне доктор один в Томске — хороший человек — говорил про вас, что вы еще с девятьсот пятого года японцам служите за большие деньги. А один пленный, колчаковский солдат из матросов, раненый, доказывал нам, что Ленин немцам на руку играет. Документы у него были, и доказано в них, что имел Ленин переписку о деньгах с немецкими генералами. Я велел солдата расстрелять, чтобы он народ не смущал, — а все-таки долго на душе неспокойно было. Ничего толком не знаешь — кому верить? Все против всех. И себе верить боязно…» .

По воспоминаниям В.

Марушеского, очевидца военных событий в составе отряда белых, в марте 1919 года на российском Севере все неутихающее кровавое саморазрушение стало фантасмагорическим:

«В этих глухих местах… революция потеряла уже давно свои политические признаки и обратилась в борьбу по сведению счетов между отдельными деревнями и поселками… Борьба эта сопровождалась приемами доисторической эпохи. Одна часть населения зверски истребляла другую. Участники экспедиции видели проруби на глубокой Печоре, заваленные трупами до такой степени, что руки и ноги торчали из воды… Разобрать на месте, кто из воюющих был красный или белый, было почти невозможно. Отравленные ядом безначалия, группы людей дрались „каждая против каждой“» .

Гражданскую войну, борьбу красных и белых довольно точно сравнивали с карточной игрой (если не говорить о кровавом зверстве гражданской), где красные — бессовестный шулер, а белые — незадачливый честный игрок, старающийся играть по правилам. Ведь исход такой игры заранее предопределен .

В чем шулерство? Да в том, что руководство Белого движения никогда не выдвигало для народа, в отличие от прожженных политиканов Ленина и Троцкого, «популистских», как сейчас говорят, лозунгов. Хорошо всем знакомые «Землю — крестьянам!», «Фабрики — рабочим!», «Долой войну!» Обманули же кругом .

На войну со всеми врагами большевизма погнали сразу, самым жестоким образом. Увидели крестьяне землю в итоге? А рабочие фабрики? Увидели, но только как крепостные, а не как хозяева .

Когда Колчака спросили: «Что вы предлагаете народу российскому?» — Адмирал ответил (адмирал же, не политик): «Как я могу обещать того, чего у меня нет?» И продолжил в том смысле, вот победим красных, там и решим. Да потому и не победил, что ничего не обещал, как не победили и честные вояки Корнилов, Деникин, Врангель. А ведь за Колчака самоотверженно воевали в том числе и потомственные пролетарии — рабочие оружейных заводов, составившие так называемые ижевскую и воткинскую бригады. Классические марксистские пролетарии, только вот получавшие хорошую зарплату за свой труд и никакой революционной солидарности с питерскими, например, пролетариями ни капли не ощущавшие. Эти бригады добровольцев воевали против большевиков под красным флагом .

То есть наш честный белый игрок, проигрывая большевистскому шулеру, незатейливо бубнил о необходимости «восстановления порядка». Кому ж такой понравится?

Яркий пример бесчестности большевистского руководства — выдержка из записки Ленина в августе 1920 года Э. М. Склянскому, заместителю председателя Реввоенсовета республики: «Прекрасный план!

Доканчивайте его вместе с Дзержинским. Под видом „зеленых“ (мы потом на них свалим) пройдем на 10— 20 верст и перевешаем кулаков, попов, помещиков .

Премия: 100.000 р. за повешенного». Эту чудовищную утилитарность Ленин унаследовал от народников, тех самых, о которых Достоевский писал, что единственной мерой отношения революционеров к людям и даже к своим товарищам является «польза революционного дела» .

Руководители Белого движения никогда не провозглашали массовый террор своей политикой, как это официально делали не один раз большевики. Белые никогда не расстреливали по признаку принадлежности к рабочим или крестьянам, а вот красные — только за принадлежность к «буржуям» — массово расстреливали людей, не имевших никакого отношения к боевым действиям или к политической борьбе .

Масштаб «белого террора» не шел ни в какое сравнение с «красным». ЧК и революционные трибуналы структурно опутали всю огромную территорию, подконтрольную большевикам, численность этих карательных органов в сотни раз превышала численность «отделов контрразведки» и «военных трибуналов»

белых. Однако «белый террор» не становился от этого менее зверским. Поэтому принципиальную разницу между белыми и красными мирное население во времена Гражданской ощущало мало .

Деникин, что и погубило его военную кампанию, так же как и кампанию Колчака, не смог установить в своих частях железную дисциплину. Ему оставалось только бессильно констатировать: «Нет душевного покоя. Каждый день — картина хищений, грабежей, насилия по всей территории вооруженных сил». Очень недолго держались белые во взятых городах. Реквизированные ими при обысках вещи нередко прилипали к рукам реквизиторов. Развал, низкая дисциплина, пьянство, а самое главное, полное непонимание их здравых в своей основе целей населением России, в отличие от большевистских агиток не таких заманчивых, обрекало их на фатальное поражение. И ангелами белые тоже не были .

В Тамбовской губернии коммунистов прибивали железнодорожными костылями за левую руку и за левую ногу к деревьям на высоте около метра над землей и наблюдали, как эти специально «неправильно»

распятые люди мучаются. В Сибири колчаковцы копали специальные ямы, опускали туда вниз головой пленных красноармейцев, оставляя только их ноги до колен на поверхности земли. Потом эту яму постепенно засыпали землей и следили по судорогам ног, кто из пленных окажется выносливее, кто задохнется позднее других. Казаки в Забайкалье учили рубке свою молодежь на пленных красноармейцах .

В своих известных показаниях перед импровизированным «судом» красных адмирал Колчак свидeтельствовал, что он не мог справиться с жестокостью своих войсковых соединений по отношению к населению и пленным красноармейцам. «Полное озверение, и каждая сторона обвиняет в зверстве других .

Добровольцы („Добровольческая армия“ белых. — Д. Р.) — большевиков. Большевики — добровольцев, но озверение проникло всюду», — записывает писатель Короленко 29 апреля 1919 года .

В руководстве Добровольческой армии довольно скоро начались склоки и раздоры без конца и края .

Особенно они усилились после расстрела в Сибири адмирала Колчака, Верховного правителя Российского государства. Деникин, подозревавший в генерале Врангеле своего соперника, выслал его в Константинополь. Однако вместо Врангеля появились еще два претендента на должность впавшего в нерешительность Деникина: генералы Покровский и Слащев. Поздно ночью 19 марта по старому стилю Деникин издал приказ о проведении выборов нового Главнокомандующего. Он сказал своему начальнику штаба: «Мое решение бесповоротно. Я болен физически и разбит морально, армия потеряла веру в вождя, а я — в армию». 4 апреля 1920 года командование от Деникина принял Врангель. Но было уже поздно, слишком неравны силы .

Кокаинист генерал Слащев, оборонявший Крым от Красной армии, и до последнего момента довольно успешно, когда все было кончено, перешел на сторону красных! И, что самое интересное, они его приняли! В Военной академии Слащёв преподавал уже красным командирам стратегию и тактику. Говорят, что после закончившейся бесславным поражением красных Советско-польской войны Слащев едко разбирал непрофессиональные действия командования Красной армии. Разъяренный Семен Иванович Буденный вытащил пистолет и несколько раз выстрелил в преподавателя. Но не попал. Слащев спокойно дошел до галерки к Буденному и сказал: «Как вы стреляете, так вы и воевали». 11 января 1929 года Слащев был застрелен курсантом школы комсостава «Выстрел» 24-летним Лазарем Колленбергом из мести за расстрел в 1919 году своего родного брата, комсомольца. По признанию судебных психиатров, убийца обнаружил «черты изуродованности характера (психопатии)». Признан невменяемым и из-под стражи освобожден. Слащев был не один такой, достаточно большое количество белых генералов потом верой и правдой служили большевикам. Правда, 1937 год почти никто из них впоследствии не пережил .

За рубежом бесконечные дрязги и споры из вечной серии «Кто виноват?» продолжали раздирать русскую эмиграцию .

Даже за пределами России, в Константинополе (Стамбуле), бесчестным людям хватило совести устроить «бизнес»: весной 1920 года «добровольцы»

вступали в Белую армию «освобождать Крым». Давали обмундирование, хороший паек, определенную сумму денег. Все это мгновенно продавалось на черном рынке, покупали то, что можно провести, — «сорочки, чулки, пудру, духи. Прибыль составляла до 1000 процентов. Потом ложились в госпиталь и за небольшую взятку получали освобождение от службы, оставаясь в Константинополе» .

С момента своего создания ЧК-ОГПУ была богатейшей организацией. Чекистские перебежчики на Запад вспоминали: «В помещениях ЧК шкафы ломились от золота, отобранного во время облав. Золото в нашем хранилище складывалось штабелями, как дрова» .

Чрезвычайная Комиссия в России сразу стала огромной корпорацией, для чекистов в ужасных бытовых условиях Гражданской войны все только самое лучшее. Большое жалованье и отличный паек, где сахар, масло, белая мука, пусть другие голодают. В Севастополе ЧК размещалась в самой лучшей гостинице, в Одессе мгновенно сорганизовался «чекисткий городок», где были все хозяйственные объекты, необходимые для полной бытовой обустроенности, в том числе парикмахерская и кинозал. В Житомире у ЧК была собственная театральная труппа. А там, где не было, все еще действующие театры должны были присылать в ЧК бесплатные билеты .

Только отдельные люди, тем более коммунисты, протестовали против кровавых репрессий. Вернемся снова к повествованию Мельгунова: «16-го февраля 1923 года в Москвe, на Никитском бульварe, по сообщению корреспондента „Послeдних Новостей“, покончил с собой выстрeлом в висок один из ревизоров правительственной комиссии по обслeдованию ГПУ, Скворцов (бывший рабочий).

При нем найден незапечатанный пакет с запиской на имя президиума Центрального Комитета коммунистической партии слeдующего содержания:

„Товарищи! Поверхностное знакомство с дeлопроизводством нашего главного учреждения по охранe завоеваний трудового народа, обслeдование слeдственного материала и тeх приемов, которые сознательно допускаются нами по укрeплению нашего положения, как крайне необходимые в интересах партии, по объяснению товарища Уншлихта, вынудили меня уйти навсегда от тeх ужасов и гадостей, которые примeняются нами во имя высоких принципов коммунизма и в которых я бессознательно принимал участие, числясь отвeтственным работником компартии .

Искупая смертью свою вину, я шлю вам послeднюю просьбу: опомнитесь, пока не поздно, и не позорьте своими приемами нашего великого учителя Маркса и не отталкивайте массы от социализма“» .

В небольшой кубанской станице местный чекист Сараев, по описаниям очевидцев, жил весьма комфортно:

«Этот маленький станичный царек, в руках которого была власть над жизнью и смертью населения, который совершенно безнаказанно производил конфискации, реквизиции и расстрeлы граждан, был пресыщен прелестями жизни и находил удовольствие в удовлетворении своей похоти. Не было женщины, интересной по своей внeшности, попавшейся случайно на глаза Сараеву и не изнасилованной им. Методы насилия весьма просты и примитивны по своей дикости и жестокости. Арестовываются ближайшие родственники намeченной жертвы — брат, муж или отец, а иногда и всe вмeстe, и очень просто приговариваются к расстрeлу .

Само собой разумeется, начинаются хлопоты, обивание порогов „сильных мира сего“. Этим ловко пользуется Сараев, дeлая гнусное предложение в ультимативной формe: или приглянувшейся женщине отдаться ему за свободу близкого человeка, или послeдний будет расстрeлян. В борьбe между смертью близкого и собственным падением, в большинствe случаев жертва выбирает послeднее. Если Сараеву женщина особенно понравилась, то он „дeло“ затягивает, заставляя жертву удовлетворить его похоть и в слeдующую ночь и т.д .

И все это проходило безнаказанно» .

Другое свидетельство: «В станицe Пашковской предсeдателю исполкома понравилась жена одного казака, бывшего офицера Н. Начались притeснения послeднего. Сначала начальство реквизировало половину жилого помeщения Н., поселившись в нем само .

Однако близкое сосeдство не расположило сердца красавицы к начальству. Тогда принимаются мeры к устранению помeхи — мужа, и послeдний, как бывший офицер, значит контрреволюционер, отправляется в тюрьму, гдe расстрeливается» .

Всеобщее бытовое доносительство жирным нечистым пятном расползлось по всей стране и охватило все слои общества. Доносить стали из карьерных или корыстных соображений, из мести, из зависти и даже для того, чтобы предупредить донос жертвы на самого себя, — кто первый донес, тот и прав! Донос на соседа по коммуналки в ЧК-ГПУ-НКВД мог принести «в качестве приза» освободившуюся комнату расстрелянного или сосланного хозяина .

«Житье у нас ужасное, — сообщал в маe 1921 года житель Пскова, — в каждом домe, в каждой квартирe и на улицe кишат, как муравьи, шпионы-осведомители… В каждом домe живут коммунисты, которые жадно наблюдают за жильцами… Всe чувствуют себя точно в тюрьмe, боятся друг друга, даже в своей семьe брат косится на брата, не будучи увeрен в том, не коммунист ли тот. Мы всe измучены и устали, барахтаясь в этом проклятом муравейникe шпионажа». Свидетельство В. Шенталинского: «1 октября 1921 года в ВЧК поступил донос… на Сократа. Речь шла об очередной встрече толстовцев в Газетном переулке. Секретный сотрудник информировал: „На собрании говорилось о Сократе (неизвестный)…“, — и высказывал свое соображение, — … „по-видимому, все тот же Чертков…“» .

Рассказы об эффективном «лагерном» менеджменте не стоят и выеденного яйца. С самого начала ГУЛАГА жизнь политзаключенных была там сущим адом. Выдержка из письма, отправленного в декабре 1926 года, еще до начала масштабных репрессий, когда из лагерей было гораздо больше возможностей вернуться, заключенными Соловков в ЦК ВКП(б): «Мы заключенные, которые возвращаемся из Соловецкого контреволюционного лагеря по болезни, которые отправлялись туда полные сил и здоровья. В настоящее время возвращаемся инвалидами, изломанными и искалеченными морально и физически… Такого ужаса, произвола, насилия и беззакония даже трудно представить человеческому воображению… Бывшая царская каторга в сравнении с Соловками на 99 процентов имела больше гуманности, справедливости и законности…» .

Ничего не изменилось и через десять лет, буквально за месяцы до своего расстрела бывший революционный матрос Терентий Дерибас, тогда начальник управления НКВД по Дальневосточному краю, осмелился в своем специфическом статусе высокопоставленного чекиста написать: «Первое, что бросается в глаза, — совершенно нечеловеческие условия труда .

Совершенно неслыханная нищета, убожество как материально-бытового, так и технического снабжения» .

*** На полный крах большевиков в экономике растерявшийся Ленин отреагировал демагогическим лозунгом «Учиться у масс!». А на деле — возвратом к столь ненавистному капитализму, к НЭПу, подлечить, так сказать, не работающую экономически тиранию. Только, к слову сказать, стоимость жизни при НЭПе вдвое превышала таковую при последнем незадачливом царе .

Интересно заметить: с самого начала существования большевистской власти в советских учреждениях и особенно в загранучреждениях появилась и процветала «вечная» система откатов, иногда достигающая 40 процентов от суммы контракта. Свидетельство Георгия Соломона: «…фирма „Эриксон“ попыталась продать Советской России восемьсот аппаратов Морзе. Первоначальная цена (включая все накладные расходы — транспортировка, упаковка и т.п.) прозвучала как 960 шведских крон за аппарат. А когда коммерсант узнал, что ему не надо, как обычно, платить „откат“, то цена сразу же снизилась до 600 шведских крон» .

Платили «откаты» и внутри страны при приобретении продукции заведомо невысокого качества .

Тысячи и тысячи коммунистов работать совсем не хотели, что даже заставило ЦК РКП(б) разразиться Постановлением от 26 апреля 1925 года, впрочем, как всегда, «неработающим», «О порядке привлечения коммунистов к ответственности за проступки, связанные с их работой в партийных, советских, профессиональных, кооперативных и других общественных учреждениях»:

«Осуществление подлинной смычки пролетариата и крестьянства ставит сейчас остро вопрос о проведении революционной законности. Нахождение партии у власти порождает у многих ее членов увлечение властью и игнорирование законных прав и интересов населения, а также их безответственность и недопустимо презрительное и незаконное отношение к беспартийным .

Обнаруживается значительное количество случаев растраты коммунистами сумм тех государственных, кооперативных, профессиональных и других общественных организаций, во главе которых они стоят .

Нередки случаи взяточничества. Господствует чрезвычайно легкое отношение к государственным интересам и кошельку. Все это требует решительной и беспощадной борьбы. Наша карательная политика, однако, является еще далеко не совершенной, и очень часты случаи, когда коммунист, совершивший уголовное преступление, „принимая во внимание революционные заслуги“, освобождается от наказания, чем создается в населении впечатление не наказуемости членов ВКП(б). Иногда так смотрит на дело суд, иногда это происходит вследствие вмешательства партийных организаций. Это ставит коммунистов в глазах населения в положение лиц, которым все дозволено…» .

Таких постановлений и до самого конца правления коммунистов было хоть отбавляй. И не было от них никакого толку. Новые «власть предержащие» хотели сразу брать от жизни все .

Впечатляющие вехи из биографии будущего министра государственной безопасности, совсем молодого в те годы Виктора Семеновича Абакумова. С самого начала своей службы в ГПУ-НКВД Абакумов уделял большое внимание развлечениям, часто в ущерб службе: на улице практически всегда ходил со складным портативным патефоном, о котором говорил близким товарищам по службе: «Мой портфель». В специальном отделении «портфеля» неизменно находились бутылка водки и заранее нарезанная колбаса. Абакумов обожал танцевать фокстрот, за что в те годы и заслужил в экономическом управлении НКВД, где он тогда работал, не очень-то лестное по тогдашним временам прозвище: «фокстротчик». Кроме того, оказалось, что Абакумов вместе с коллегой Павлом Мешиком, ставшим позднее одним из наиболее жестоких следователей НКВД (которого Абакумов через десяток лет грозился лично расстрелять из-за управленческих «трений» СМЕРШ и НКВД), пропили всю сумму кассы взаимопомощи сотрудников своего отдела .

Естественно, бурные танцы с женщинами, с водкой и закуской перерастали в бурные ночи. Тогдашний начальник Абакумова Шрейдер впоследствии написал в своих воспоминаниях: «В день, когда он должен был принимать своих агентов, я без предупреждения приехал на конспиративную квартиру, немало смутив Абакумова, поскольку застал его там с какой-то смазливой девицей. Предложив Абакумову посидеть в первой комнате, я, оставшись наедине с этой девицей, стал расспрашивать ее о том, откуда она знает, что такойто инженер (фамилия которого фигурировала в подписанном ею рапорте) является вредителем. А также, что она понимает в технологии производства, являясь канцелярским работником? Она ответила, что ничего не знает, а рапорт составлял Виктор Семенович и просил ее подписать. Далее мне без особого труда удалось установить, что у нее с Абакумовым сложились интимные отношения с самого начала „работы“. При проверке двух других „завербованных“ Абакумовым девиц картина оказалась такой же .

На следующий день я написал руководству рапорт о необходимости немедленного увольнения Виктора Абакумова как разложившегося и непригодного к оперативной работе, да и вообще к работе в органах .

По моему рапорту Абакумов был уволен. Но какаято „сильная рука“ снова поддержала его, и он был назначен инспектором в Главное управление лагерями» .

С момента принятия Абакумова на службу в ГПУНКВД несколько раз действовала очень простая схема: родственник Абакумова, старый революционер Николай Ильич Подвойский, просит за него наркома Ягоду. Ягода дает поручение подчиненным — и Абакумов в рядах НКВД. Вот и в последний раз эта схема, а по сути бессмертная «протекция» или «блат», сработала безотказно: Абакумова приняли на работу в систему ГУЛАГ. М. П. Шрейдер пишет: «Воспользовавшись тем, что близкая подруга моей жены принимала его ухаживания, Абакумов несколько раз заходил с нею ко мне в гостиницу „Селект“, где я сначала жил, а затем и на квартиру, которую как раз в этот период я получил в Большом Кисельном переулке. Причем дважды — один раз в гостинице, а второй — на квартире — в тот момент, когда Абакумов был у меня, неожиданного заходил Островский (начальник Административно-хозяйственного управления НКВД, расстрелян в июне 1937 года. — Д. Р.) который немедленно его выгонял, процедив сквозь зубы вполголоса: „А что делает здесь этот фокстротчик? Вон отсюда!“ — и Абакумов мгновенно ретировался». М. П. Шрейдер вспоминает, что просивший в очередной раз за Абакумова тогда первый заместитель полпреда ОГПУ Московской области Дейч намекал, что за него в 1933 году ходатайствовали не собственно высокопоставленные лица, а скорее всего их жены .

Но Виктор Семенович в конце концов хорошо научился «колоть» арестованных, в том числе и избивая, и на пустом месте «шить дела», а также угождать начальству женщинами и банкетами. И карьера пошла .

До ареста в далеком 1951 году. Генерал Абакумов, сидя в тюрьме, пережил и Сталина, и Берию, который был проворнее Абакумова в схватке за должность. Однако соратники Хозяина оставлять Абакумова в живых тоже не рискнули, слишком много знал. Генерал-полковник Абакумов был расстрелян в декабре 1954 года .

*** Почему же после двух, весьма, правда, своеобразных, революций все опять свелось к поиску хоть «большевистского», но царя? Прав был, выходит, думский деятель Василий Шульгин, когда заметил: «Русские не способны делать дела через самозарожденную организованность. Мы из тех народов, которым нужен непременно вожак. При удачном вожаке русские могут быть очень сильны…». Неужели для рывка вперед России обязательно быть империей? В западных странах общество выстраивало и структурировало государство, а в России, наоборот, общество было в известной мере сконструировано государством. Лишившись по тем или иным причинам царя, народ неизменно начинает искать «сменщика», если ему, конечно, позволяют искать самому. А если, как обычно бывает, не позволяют, то покорно или равнодушно подчиняется новому властителю. Лава бунта застывает в России каждый раз в образе диктатора, теперь уже страстно желаемого истощенной и усталой от смуты массой .

Иные варианты общественного устройства у нас надолго не приживаются. Вот что писал Константин Кавелин в «Мыслях и заметках о русской истории» еще в 1866 году: «Царь, по представлениям великорусского народа, есть воплощение государства… идеальное, благотворное, но вместе и грозное его выражение; он превыше всех поставлен вне всяких сомнений и споров и потому неприкосновенен… Царь должен быть безгрешен; если народу плохо, виноват не он, а его слуги: если царское веление тяжело для народа, значит, царя ввели в заблуждение… В самые трудные и тяжкие времена, когда приходилось чуть ли не сызнова начинать политическое существование, великорусский народ, прежде всего, принимался за восстановление царской власти» .

Наш любимый российский архетип: хороший царь и очень плохие министры. Недовольство масс на Руси всегда обходит фигуру вождя, во всем виноваты бояре или чиновники. И очередной вождь легко скрывает перед доверчивыми массами собственные просчеты и недостатки. Русский народ по-прежнему мечтает о загадочной анархической «воле», а вовсе не о свободе и демократии. Физически осознаваемое отвержение и неприятие, ощущение чуждости всякой чиновней власти воистину удивительно в русском человеке .

Не потому ли всякая русская власть всегда изощренно издевалась над миром? Но самому главному в этой власти, властителю, Недоля давала особый морок — народ любил его как своего. И чем больше этот самый главный убил и искалечил морально и физически, тем милее он самим страдальцам. Иван Грозный, Петр Первый, Иосиф Сталин. Народ их любит просто потому, что любит, и не хочет находить для этой любви каких бы то ни было рациональных причин .

О том, что русскому народу нужна сильная рука, Сталин говорил не один раз. По свидетельству Чагина, старого большевика, однажды на ужине у Сергея Мироновича Кирова Сталин произнес следующее: «Учтите, веками народ в России был под властью царя, русский народ — монархист, русский народ привык, чтобы во главе властитель». То же самое подтверждает и рассказ родного брата первой жены Сталина Александра Сванидзе, впоследствии расстрелянного. Нужно заметить, что со своими родственниками по линии первой и второй жены (Сванидзе и Аллилуевыми) Сталин никоим образом не церемонился. А когда его дочь Светлана попыталась заступиться за теток, которые, как сказал Сталин, «много знали» и были арестованы НКВД, отец сказал ей: «Прекрати адвокатствовать! А то и тебя посажу!»

Итак, по воскресеньям, на правах родственника, Сванидзе играл со Сталиным в бильярд. И когда близкий знакомый Сванидзе, его коллега по работе в Госплане, спросил его уже в понедельник, почему он такой расстроенный, неужели потому что проиграл вождю, Александр ответил, что и не мог бы себе позволить выиграть: «Если бы я выиграл, он бы целую неделю потом вымещал бы зло на людях. Дело в том, что он сказал мне: „Русский народ — царистский народ. Ему царь нужен“» .

Старые товарищи Сталина по партии еще до революции иронизировали над тем, как молодой Иосиф выговаривал с грузинским акцентом: «Битие определяет сознание». То, что огромная страна несколько десятилетий жила в точном соответствии с этой фразой, — настоящая катастрофа .

МОСКВА Странники очутились у входа в старинное трехэтажное здание, адрес легко читался чуть в стороне — ул. 25-го Октября, дом 23. У входа большая табличка — «Военная коллегия Верховного суда СССР» .

Много поездивший в свое время по стране сразу же Гуляев понял, что они находятся в центре Москвы .

Состоявшийся переход во времени вновь создал ощущение сна, нереальности происходящего .

— Мы, товарищи, в Москве 1940 года, — тихонечко сказал Профессор своим спутникам. — А это, как я понимаю, бывшая, ну и будущая, так получается, улица Никольская. Самый центр .

— Значит, сейчас все же сороковой год? Я опять ошиблась, — упавшим голосом протянула Ирина .

— Слушай, Ирина, мы ведь так действительно пропадем, в этот раз точно замерзнем, посмотри, снег вокруг, — забеспокоился Мальков .

Гуляев согласно кивнул головой и потрогал побелевший кончик носа .

— Нужно быстрее думать, что делать, — Петрович начал энергично просовывать озябшие руки в карманы. — Здесь явно похолоднее будет, чем даже в Петрограде в марте семнадцатого .

Медведев каким-то непостижимым для него самого способом заставил себя не думать о происшедшей буквально только что гибели Анны, не вспоминать об измене жены с Мальковым, не думать о мести Андрею, не думать о полной катастрофе, постигшей его в личных отношениях. В экстремальных условиях он, как большинство русских людей, осознавших свое действительное предназначение именно на данный момент, мог, несмотря на самую неблагоприятную обстановку, удесятерить свои силы, совершенно не беспокоясь о собственной судьбе. Главное — вывести всех, невиноватых и виноватых перед ним, это неважно, туда, где не грозит опасность. Вывести живыми и здоровыми. А думать и судить о каждом — не время сейчас. Это можно отложить на потом .

— Кажется, я поняла, — прошептала Ирина. — На двенадцатой странице Книги нужно было не «двадесять три года» произнести, как там написано, ведь двадцать три плюс семнадцать это и будет в сумме сороковой год, а «девять осмь». И мы домой вернемся!

— А г-год, в котором мы с-сейчас, вы откуда узнали, Олег Иванович? — Андрей мелко дрожал от холода .

— Все просто. Посмотри чуть в сторонку, левее .

Ирина и остальные странники оглянулись влево .

Медведь недовольно передернул плечами: слона-то он так и не заметил. На фасаде соседнего трехэтажного здания висел кумачовый транспарант «Красная Армия — наша сила! XXII годовщина РККА 23 февраля 1940 года!»

*** С середины тридцатых начался своеобразный период в жизни граждан СССР, еще не окончившийся вполне в сороковом, его окончательно оборвала только Великая Отечественная. Эфемерная, как тюльпаны в пустыне, обманная, как мираж в пустыне, видимость благополучия. Это зыбкое ощущение жило в больших городах среди служащих и рабочих, если только по ним и их родственникам не проехался слепой паровой каток репрессий. Страшную конструкцию коммунистического механизма, давящего людей и готовящегося принять новое море крови, прикрыли тонким «веселеньким» ситцевым покрывалом. Прикрыли ситчиком по указанию Хозяина, изрекшего 17 ноября 1935 года на Первом всесоюзном совещании рабочих и работниц — стахановцев: «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее. А когда весело живется, работа спорится… Отсюда высокие нормы выработки» .

В декабре 1935 года в Советский Союз вернулся Новый год. Самый настоящий Новый год с зеленой елкой-сосной и сказочным хвойным запахом, с Дедом Морозом с мешком подарков!

«Никогда еще не было такого веселья, — пишет ленинградский корреспондент газеты „Труд“ 3 января 1936 года. — Прекрасно одетые рабочие, работницы, дети собрались в залитые светом разукрашенные дома культуры, клубы и школы… Пышные залы Александровского дворца в Детском селе впервые открылись для шумного бала, где хозяевами были передовые рабочие и инженеры завода „Красный треугольник“ .

Игры, танцы, фейерверки, катанье на тройках с бубенцами — никогда еще детскосельский парк не был так оживлен. До зари звучит музыка, и всюду раздаются песни веселья и радости». На открытии зимнего сезона в Центральном парке культуры и отдыха им. Горького на воротах парка вывесили красочный транспарант со сталинским «Жить стало лучше, жить стало веселее». В первые же три часа около десяти тысяч москвичей и гостей столицы посетило парк. В парке работали каток, парашютная вышка, чертово колесо и другие аттракционы, танцплощадки со световыми эффектами, кегельбаны и кино .

В Москве двери ресторанов открылись и для «обычных» советских людей. Если у вас водятся серьезные деньги, то вас ждут рестораны при фешенебельных гостиницах «Метрополь», «Прага», «Националь» .

В «Метрополе» «нежная молодая стерлядь плавает в бассейне прямо в центре зала», в «Праге» — «ежедневно блины, расстегаи, пельмени». 25 мая 1936 года вышел фильм Григория Александрова «Цирк» с великолепной Любовью Орловой, повторивший феерический успех «Веселых ребят». И джаз — джаз Утесова, Цфасмана, чеха Антонина Зиглера. Слово «фокстротчик» уже перестало быть ругательным! Молодые люди, в том числе и рабочие, охотно посещали танцевальные кружки и учились танцевать .

Александр Орлов пишет: «Советская правящая элита отказалась от практики тайных вечеринок с выпивкой, танцами и игрой в карты, а начала устраивать подобные развлечения открыто, без всякого стеснения. Руководство НКВД восприняло указание вождя насчёт „сладкой жизни“ с особым энтузиазмом. Роскошное помещение клуба НКВД превратилось в некое подобие офицерского клуба какого-либо из дореволюционных привилегированных гвардейских полков. Начальники управлений НКВД стремились превзойти друг друга в устройстве пышных балов. Первые два таких бала, устроенные Особым отделом и Управлением погранвойск, прошли с большим успехом и вызвали сенсацию среди сотрудников НКВД. Советские дамы из новой аристократии устремились к портнихам заказывать вечерние туалеты. Теперь они с нетерпением ожидали каждого следующего бала. Начальник Иностранного управления Слуцкий решил продемонстрировать „неотёсанным москвичам“ настоящий бал-маскарад по западному образцу. Он задался целью перещеголять самые дорогие ночные клубы европейских столиц, где сам он во время своих поездок за границу оставил уйму долларов… Представшее нам зрелище действительно оказалось необычным для Москвы .

Роскошный зал клуба был погружен в полумрак .

Большой вращающийся шар, подвешенный к потолку и состоявший из множества зеркальных призм, разбрасывал по залу массу зайчиков, создавая иллюзию падающего снега. Мужчины в мундирах и смокингах и дамы в длинных вечерних платьях или опереточных костюмах кружились в танце под звуки джаза. На многих женщинах были маски и чрезвычайно живописные костюмы, взятые Слуцким напрокат из гардеробной Большого театра. Столы ломились от шампанского, ликеров и водки. Громкие возгласы и неистовый хохот порой заглушали звуки музыки. Какой-то полковник погранвойск кричал в пьяном экстазе: „Вот это жизнь, ребята! Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!“ … В зале стояла страшная духота, и мы быстро покинули этот бал. Прямо напротив клуба возвышалось огромное мрачное здание НКВД, облицованное снизу черным гранитом. За этой гранитной облицовкой томились в одиночных камерах ближайшие друзья и соратники Ленина, превращенные теперь в сталинских заложников» .

В печати появляется обзор-отчет о грандиозном первомайском празднике: «Трудно рассказать, как веселилась Москва в радостные дни первомайского праздника. Не расскажешь всего о саде изобилия, выросшем подле здания манежа, о том саде, где на деревьях росли сосиски и колбаса… где пенящаяся кружка пива соседствовала с великолепной полтавской колбасой, с розовой ветчиной, с истекающим слезой швейцарским сыром, с беломраморным свиным салом .

Прогулявшись раз по этой площадке, можно нагнать сокрушительный аппетит». Правда, корреспондент забыл упомянуть, где, кроме ресторанов, подававших деликатесы по астрономическим ценам, все это можно было свободно приобрести .

«Для первого ночного карнавала, состоявшегося в июле 1935 года в московском Парке культуры, обязательно требовались костюмы и маски: после карнавального шествия лучший костюм получал денежный приз. Газетные сообщения, описывая разнообразие костюмов — пушкинские Онегин и Татьяна, Чарли Чаплин, Мать из романа Горького, маркизы XVIII века, тореадоры, Марк Антоний и т.д., — не отрицали, что маска предоставляет и некоторые романтические возможности. Подчеркнутое внимание уделялось смеху:

по словам „Крокодила“, среди лозунгов, предложенных „энтузиастами-одиночками“, были и такие: „Кто не хохочет, тот не закусывает“, „Смеши отстающего!“»

В первые по-настоящему теплые майские дни Москва оживала. На улицах появлялись красивые женщины в крепдешиновых платьях до колен с цветочным рисунком, да у многих не простых, а с бантами, кружевными вставками и воротничками, такого сложного кроя, что не под силу нынешним портнихам. Цветочки на платьях маленькие или средние на бордовом или темно-синем фоне. А как хороши эти красавицы с прекрасной стрижкой и укладкой, с ровными выщипанными бровями и яркими накрашенными губами, в платьях из шелка в диагональную полоску, желтых или оттенка чайной розы с плиссировкой, с защипами, воланами и кокеткой. В дополнение к тому — миниатюрные шляпки и сумочки. А на прелестных ножках в белых носочках — кожаные туфли-лодочки на невысоком каблуке с удлиненным носком, на перепонке. Если нет значительной суммы денег (у многих ли они тогда вообще были?), то светлые прюнелевые туфельки тоже на перепоночке с пуговкой, которые, как и мужские парусиновые ботинки, чистили зубным порошком .

Мужчины, даже если они не имели отношения к воинской службе, ориентируясь на военное одеяние Хозяина, часто носили галифе и френчи и в середине тридцатых. Был вполне обычным своеобразный ансамбль, состоящий из пиджака, косоворотки и кирзовых сапог. Если все же одежда была вполне штатской, то это широкие брюки в сочетании с обычно небольшим пиджачком. Популярны спортивные трикотажные футболки и чесучовые рубахи. Обязательны кепки, которые носили и с костюмами, и с самой простой одеждой. Двубортный выходной костюм, обычно единственный, обязательно должен был иметься у каждого мужчины, прежде всего, для особых случаев. Костюм очень берегли, потому что купить его было трудно. На ногах у мужчин, кроме кожаных ботинок на шнуровке и белых парусиновых штиблет, иногда можно было увидеть похожие на дореволюционные гетры, напоминающие о старой России, а летом — сандалии на перепонке, похожие на детские .

В 1935 году Москву и Ленинград в рамках Французской торговой выставки посетила знаменитая кутюрье Эльза Скиапарелли, извечный антагонист Коко Шанель в мире моды. Длинное платье-футляр из черного крепа против маленького черного платья .

Причудливые силуэты и цвета против минимализма .

На одном из модных показов Шанель усадила Скиапарелли, «эту итальянскую художницу, которая делает платья» (сама Коко ни рисовать, ни кроить не умела), на свежепокрашенный белой краской стул. И заявила, что внешнему виду Эльзы это пойдет на пользу, из-за необычной расцветки ее одежды. «Скиап», как ее называли в Париже, не осталась в долгу, помещая на некоторых своих платьях шаржированные изображения, не слишком привлекательной внешне Коко .

На закрытом показе она представила смоделированные специально для советских женщин строгое черное платье, красный жакет и шляпку-берет. Однако, несмотря на отсутствие в ансамбле излишеств, обычно столь характерных для моделей Скиапарелли, советские функционеры не одобрили его для массового производства.

Причина по-советски неуклюжая:

«Большие карманы жакета в транспорте будут легкой добычей карманников» .

В 1936 году начал выходить первый советский журнал мод уже не с рисунками, а с настоящими фотографиями советских манекенщиц. В Москве появилось очень большое количество шляпных ателье и частных шляпниц-надомниц, в женских журналах было много советов о том, как самой сделать шляпку или даже кожаные туфли. Купить фабричные туфли было редкой удачей .

Какие именно чулки на женщине — тоже зависело от достатка, а в большей степени от возможности «достать» дефицитный товар. Высший класс — тоненькие чулки из фильдекоса, а еще лучше фильдеперса, высшего сорта фильдекоса, крученой хлопковой пряжи, на вид почти как шелковые. Настоящие шелковые «со стрелкой» были только заграничного производства. Ну а если возможности ограничены, то на ножках — обычные, довольно грубые хлопчатобумажные чулки .

Модное нижнее белье — отдельная тема. Жены партийных, советских функционеров и военачальников шили себе белье в закрытых ателье, предназначенных для партийной элиты и ответственных работников, например, в ателье «Москвошвея», в ведомственной мастерской пошива одежды Наркоминдела или в ателье объединения «Ленинградодежда» .

Также пользовались возможностью заказывать белье по французским каталогам. К этим каталогам допускались еще известные советские актрисы. Нижнее белье, которое изготовлялось для этого круга, вызывало неподдельное восхищение. Согласно же каталогу треста «Мосбелье» за 1936—1937 годы, из батиста, мадаполама, шифона, бязи выпускаются «женские длинные комбинации для вечерних платьев и короткие дневные сорочки — с круглым вырезом или на тонких бретельках, отделанные кружевом волансьен, машинной вышивкой, окантовкой, прошивками, цветной бейкой, фестонами, выпускают также и более закрытые спальные сорочки с плечиками, трусы, а также гарнитуры, состоящие из трусов и сорочек». Основной вопрос для большинства модниц состоял в том, что приобрести заявленное в этом каталоге белье было весьма проблематично. При условии, если все же удавалось приобрести подходящую ткань и кружева с тесьмой для отделки, красивое нижнее белье для менее высокопоставленных особ отшивалось частными портнихами .

А вот с бюстгальтерами положение было много хуже, легкая промышленность выпускала только два вида чашечек — с выточкой и без, а тканей подходящих для качественного бюстгальтера и вовсе не было .

Только в 1954 году член Политбюро Екатерина Фурцева заявит, что «каждая советская женщина имеет право на качественный бюстгальтер» .

Именно в мае на столичных улицах цветки сирени, черемухи и жасмина своими умопомрачительными запахами соперничали с ароматами советского парфюма. Однако высшая каста жен номенклатурных начальников все равно хотела отличаться от простых смертных, поэтому в закрытых распределителях был в наличии и французский парфюм. Наибольшим успехом пользуется продукция «Коти»: тушь, помады, пудра и духи «Лориган де Коти» с цветочным ароматом .

Советская «Красная Москва», духи, невероятно популярные тогда у модниц попроще, были выдающимся творением французского парфюмера Августа Мишеля (в СССР — Августа Ипполитовича Мишеля), приехавшего в Россию из Франции в девяностые годы XIX века. Мишель работал ведущим парфюмером московской фабрики «Брокар и Ко». Основатель компании Генрих Брокар прославился когда-то тем, что преподнес одной из красивейших женщин Российской империи — вдовствующей императрице Марии Федоровне (жене Александра III и матери Николая II) — в день ее рождения букет искусно изготовленных, до полного сходства с живыми, восковых цветов, причем каждый цветок имел свой природный запах. Духи «Красная Москва» — это аромат «Любимый букет императрицы», созданный Мишелем .

Духи были презентованы Александре Федоровне, супруге Николая II, к празднованию трехсотлетнего юбилея династии Романовых и сразу завоевали большую популярность, несмотря на то, что они выпускались в ограниченном количестве. Жить им было суждено всего четыре года, до 1917 года.

Сам аромат духов был шагом вперед для парфюмерии в 1913 году:

«Ноты бергамота, цветущий букет жасмина и нероли пересекаются с мускусными нотами. Свежесть, легкость, прозрачность, основного цветочного запаха словно обволакивают ароматы цветочных смол, придавая букету свежих цветов необычное звучание» .

Поистине царская коробка духов была украшена красным шелком. На флаконе «Любимого букета императрицы» было изображение Екатерины Второй, потому что нынешняя императрица свое изображение на флаконе видеть не захотела. Сочла нескромным — это главная причина, а сами духи ей очень понравились .

Да так пришлись по душе, что «Любимый букет…» она предпочла аромату «Роза крем» от легендарного парижского парфюмера Франсуа Коти. В одном из писем к дочери Александра Федоровна упоминает имя Августа Мишеля. Она советует ей попробовать перейти на новые духи «Любимый букет императрицы» .

В том же 1913 году компания Мишеля «Генрих Брокар» была удостоена звания «Поставщик его императорского величества» .

Эрнест Бо, создатель «Шанель № 5», работал в России в качестве главного парфюмера у Ралле, конкурента Брокара. Талант, трудоспособность и стремление к новациям в итоге привели Бо к заслуженной славе как «Наполеона парфюмерии». При этом, как пишет его ученик и соратник, русский эмигрант Веригин, «Эрнест Бо полагал, что должен знать все ароматы, которые создают славу его конкурентам, даже если он сам от них не в восторге. По его мнению, во всех удавшихся духах есть какие-то интересные аккорды и переходы, которые следует запомнить» .

То есть аромат «Букета императрицы» (впоследствии «Красная Москва») Бо изучил досконально как полный триумф главного конкурента, Августа Мишеля. После октября 1917 года в России обе компании, и Ралле, и Брокар, перестали существовать. Мишель не хотел возвращаться во Францию, а Бо иного выхода не видел. Кроме того, он должен был срочно найти себе место в относительно тесном и специфическом парфюмерном корпоративном мирке Франции .

Учитывая то, что тогда Бо не был особенно известен, для достойного решения вопроса о трудоустройстве ему нужно было в кратчайшие сроки показать «товар лицом», выдать новые букеты запахов. «Русская революция, — отмечал Веригин, — лишила Эрнеста Бо и положения, и состояния. Мужественно он снова принялся за работу. В 1920 году вторично поступил к Ралле, на его новый завод в Ля-Бокка, недалеко от Канн. Здесь он создал ряд экстрактов для больших парижских кутюрных домов, и среди них „Шанель N 22“ и „N 5“, которые в 1921 году он и представил Коко Шанель. Успех „Шанель N 5“ был ошеломляющим: знающая публика сразу поняла, что эти духи открывают новую эпоху в парфюмерной индустрии» .

Сам Эрнест Бо написал о создании «Шанель № 5»:

«Меня спрашивают, как мне удалось создать „Шанель N 5“? Во-первых, я создал эти духи в 1920 году, когда вернулся с войны. Часть моей военной кампании прошла в северных странах Европы, за Полярным кругом, во время полуночного солнцестояния, когда озера и реки излучают особую свежесть. Этот характерный запах я сохранил в своей памяти, и после больших усилий и трудов мне удалось воссоздать его, хотя первые альдегиды были неустойчивы». Что ж, географически источник вдохновения для создания знаменитого аромата указан. Можно также добавить, что идея использования в духах альдегидов как синтетических соединений принадлежит не Бо и не Мишелю. Самым первым альдегидным ароматом был «Reve D’Or», представленный еще в 1905 году «Armingeat» .

А впервые синтетические компоненты при создании аромата были использованы еще в 1882 году парфюмером Полем Парке, создавшим аромат «Fougere Royal» для дома «Houbigant» .

Итак, становится понятным, что в условиях жесткого дефицита времени в 1921 году для презентации более чем десятка ароматов Коко Шанель Бо вполне мог использовать общую идею Мишеля для создания «Шанель № 5», лишь немного изменив аромат «Любимого букета императрицы» 1913 года, который уже тогда содержал альдегидные компоненты .

В 1924 году в Москве произошел всего лишь ребрендинг «Любимого букета императрицы» под новым названием «Красная Москва». В 1924 году Август Мишель всего чуть-чуть меняет формулу «Любимого букета императрицы» и меняет название духов на «Красная Москва». Форма флакона, разработанная вместе с давним брокаровским коллегой, художником Андреем Евсеевым, выполнена в старорусском стиле. И вот, на много десятилетий вперед этот аромат стал главным в жизни большинства советских женщин. А уже «советским специалистам» утверждать как внутри Советского Союза, так и за его пределами, что «Красная Москва» и «Любимый букет императрицы» — по сути один и тот же аромат, было бы смерти подобно. При этом не заметить сходство «Шанель № 5» и «Красной Москвы» той поры действительно очень трудно .

А вот Бо в долгу не оставался: «…мало у каких духов было так много подражателей, мало какие духи так старательно подделывали, как „Шанель N 5“». Только вот Советском Союзе отвечать на эти намеки никто не хотел по вполне понятной причине .

После революции духи и одеколон большевиков не интересовали, поэтому существующие парфюмерные предприятия Брокара и Ралле стали мыловаренные комбинатами. Они выпускали мыло «Народное», позднее переименованное в «Хозяйственное», а также мыло «Детское». С введением большевиками НЭПа в 1921 году появился спрос не только на мыло. Поэтому бывшие парфюмерные компании «Брокар» и «Ралле», на базе которых можно было выпускать парфюмерию, объединили в 1922 году в трест с антипарфюмерным названием «Жиркость», потом «Трест эфирно-жировых эссенций», которое люди более профессиональные сократили до звучавшей вполне по-французски аббревиатуры «ТЭЖЭ». Само собой, в производстве парфюмерии в СССР трест «ТЭЖЭ» был монополистом. «ТЭЖЭ» городские романтики расшифровывали как «тело женщины» или «тайна женщины».

Ему даже посвящали стихи:

На губах ТЭЖЭ, На щеках ТЭЖЭ, На бровях ТЭЖЭ, Целовать где же?

ТЭЖЭ производил пудру, губную помаду, одеколоны и духи. Все это можно было приобрести в магазинах по вполне буржуазным ценам. Однако спрос был огромным. Модницы того времени благоухали «Красной Москвой» Августа Мишеля, а многие женщины о ней только мечтали .

В кратчайший срок Мишель организовал производство «бюджетного» одеколона «Полет», а также создал настоящий шедевр — одеколон «Северный» .

Много позже, в 1958 году, на международной выставке в Брюсселе этот одеколон завоевал главный приз .

На той же выставке золотой медали были удостоены духи «Красная Москва», «Черный ларец» и «Каменный цветок» — все они были созданы гениальным парфюмером «Новой зари» (так с 1922 года стали называть парфюмерную фабрику Брокара). В 1930 году Август Мишель создает духи «Манон» с ароматом деликатного жасмина, белой лилии и флердоранжа, мягко окутывающий и с великолепным шлейфом .

И эти духи на несколько лет опередили моду на подобные же запахи во французской парфюмерии, однако оказались слишком изысканными для тогдашней советской элиты тех лет .

Август Мишель создал также для Советской России духи «Кармен», «Картэ», «Магнолия» и «Красный мак». Духи «Карте» комиссии запрещали, потому что они «напоминали об азартных играх», пытались запретить и «Кармен», потому что «она была женщиной легкого поведения» .

Общеизвестно, что духи имеют три фракции — легкую, среднюю («сердце духов») и тяжелую. После нанесения духов на кожу «раскрывается» первая фракция, после ее элиминации — средняя, а потом вступает в действие тяжелая. При этом каждый раз меняется аромат парфюма. Настоящий парфюмер следит за ароматом всех трех фракций. Несовершенные духи могут иметь прекрасный букет в легкой фракции и неприятный запах в тяжелой, а иногда и в средней.

Есть анекдот, в какой-то мере отражающий суть этого вопроса:

«На просьбу дамы оказать ей помощь в выборе подходящих духов продавец уточняет: „Вам, мадам, духи для нападения или для защиты?“». Мишель создавал для страны настоящие ароматы, но от него порой зависело не слишком много. После ареста Мишеля следить за строгим соблюдением рецептуры перестали. Поэтому после 1937 года в разные годы аромат «Красной Москвы» существенно различался .

Писатель Михаил Лоскутов так пишет о внешности Мишеля: «С его лица свешиваются седые французские усы. Он похож немного на Клемансо, этот президент запахов». Жена и дочь Мишеля уехали из России на родину давно, уже в далеком 1914 году, а Август Ипполитович остался. На настоятельное предложение французского посла вернуться Мишель ответил абсолютно немотивированным с точки зрения сотрудников посольства отказом. И это не единственный пример того, что часто происходит с приезжающими в Россию более или менее надолго иностранцами .

Сначала они проходят инкубационный период привыкания, а потом начинают постепенно тонуть в повсеместной липкой трясине Недоли, необъяснимо, подсознательно, затягивающей в себя. И стоит пожить здесь «заморскому гостю» подольше, понемногу берет его Недоля в плен, и начинает он ЗАДУМЫВАТЬСЯ в нашей расслабленности бесконечного потока дней .

Незаметно для самого себя растворится его неуспокоенность и деловитость в раз и навсегда определенном российскими берегами неспешном течении наших вод .

От времен Аскольда, Дира и Рюрика возвращаться домой хотели далеко не все иностранцы. Еще при Иване Грозном Московия затягивала английских купцов, они начинали вести русскую жизнь и забывали об Англии .

Про таких говорят «обрусел», хотя не выразить точное значение этого слова простыми, да и непростыми тоже словами и формулировками. А те, кто уехали через некоторое время назад, в свои родные Европы и Америки вспоминают Россию с непонятным самим себе ноюще-щемящим смешанным чувством сладкой тоски и отвращения. За границами Недоля постепенно их отпускает. Тех же, кто был здесь рожден, она не отпустит никогда и нигде, ее невидимая, бесконечно длинная паутина достанет и в Германии, и в Америке, и в Новой Зеландии. Достанет ленью, раздражительным нытьем и парадоксальной гордостью в нашей хмурой и подозрительной душе за собственную неустроенность в чуждой, картонной прямоте заграничной жизни. А вот дети — иное. Власть Недоли не простирается на родившихся и живущих за границей генетически русских. Обморочная пелена падает с русских генов и хромосом — и человек ничем не отличается от немецких, например, иноплеменников в прямолинейном беге по хорошо размеченному автобану жизни .

А на сознательном уровне Август Мишель все же надеялся, что развитие большого парфюмерного производства для нужд огромной страны заставит руководство отрасли прийти к необходимости производства достойной по всем параметрам продукции .

Михаил Лоскутов незадолго перед арестом парфюмера успел побеседовать с ним: «А у нас другое, — сказал Август Ипполитович, — в 1933 году на парикмахерский одеколон пошло три тысячи кило эфирных масел, а в 1935 году уже семнадцать тысяч! Каково?

Конечно, это в основном одеколон, но и духи, хорошие духи. У Коти в день проходит 200 кило масла, а через нашу фабрику 1000 кило… Тонна! Мы уже самая крупная фабрика в мире. А на кило масла идет тонна цветов! У нас уже свои плантации. Но пока мало. В Туле запроектирован новый комбинат. Это Днепрострой запахов. Вот там будет лаборатория! Только нет у нас кокоса и амбры нет» .

Строгий контроль рецептуры — это обязательно, продолжил он. И предписанные компоненты, например кокос и амбра. «Амбра — ароматическое вещество .

Его кит выбрасывает. Я говорил нашим китоловам — организовать сбор амбры, — ничего не сделали. Хорошо в Париже — там амбры много…» .

Флаконы для духов — целое искусство. На вопрос Лоскутова о флаконах для ТЭЖЭ («Новой зари» Главпарфюмерпрома) мастер отреагировал живо: «Старик пожевал губами, снял с полочки две деревянные штучки. Сначала я думал, что это настольные безделушки .

Оказалось, что они — формы для парфюмерных флаконов. Для каждой марки духов или одеколона нужен свой флакон. Конечно, можно и в бутылку, но, если мы хотим европейскую парфюмерию, нужен флакон .

— Изящный флакон, такая же этикетка — без этого мове жанр. Плохой стиль, вовсе не духи, — сказал мастер .

Но, прежде чем сделать на стекольной фабрике флакон, нужно дать деревянную модель. Ее не изготовит обычный токарь по дереву, тут требуется выполнение тонкого орнамента и точный геометрический расчет — все тоньше ровно настолько, насколько толще будет стеклянное .

И вот, оказывается, есть только один человек, который умеет делать эти штуки. Его зовут товарищ Жуков. Он приходит на фабрику брать рисунки. Раньше их было двое, один уже умер. Мастер говорил, указывал на нелепость, но это посчитали, очевидно, за мировыми вопросами мелочью. Производство парфюмерии крупнейшее в мире, а формы делает один кустарь — товарищ Жуков .

— А во Франции? — задал я каверзный вопрос .

Тут мастер вскинул на меня глаза с выражением, от которого мне стало все понятно и неловко .

— Лалик! — воскликнул мастер, воздевая глаза к небу. — Лалик и Фализе! Лучшие ювелиры Парижа работают для Коти. Лалик — флаконы, и Фализе — этикетки, это, конечно, для Коти, Убигана, Любена, фирм дорогих духов. Но фирм много, мастеров еще больше .

Не лучше оказалось с этикетками. После этикеток какого-нибудь Фализе, которые я себе представляю — почти Бенвенуто Челлини, — ярлыки, отпечатанные на грубой бумаге, с перекошенными рисунками и несовпадающими красками, конечно, не радостное зрелище. Кожаные футляры в ходу за границей для лучших духов, у нас не нашли подходящей кожи. И не нашли тысячи метров шелка» .

Необыкновенное цветное стекло и стекло с нанесенной на него цветной эмалью — фирменный знак произведений Лалика. У него заказывала для себя украшения последняя императрица — Александра Федоровна. Рецепт знаменитого опалесцентного стекла Лалика до сих пор является «секретом фирмы». Свой талант Рене Лалик приложил к созданию хрустальных и стеклянных флаконов для парфюмерной компании Коти, Герлен, Роша, Ланком. «Нина Ричи» и сегодня пользуется хрустальными флаконами Лалик .

Писатель Михаил Лоскутов был расстрелян 28 июля 1941 года по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР по обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации .

До момента своего оглушительного признания Август Ипполитович Мишель не дожил почти двадцать лет. В 1937 году по ложному доносу уже пожилой Мишель был арестован и расстрелян. До этого момента он успел восстановить производство одеколонов «Тройной» и «Шипр». В годы войны «Тройной» флягами отправлялся на фронт. Говорят, что Сталин пользовался «Тройным» одеколоном, а на «Шипр» у него была аллергия .

*** Отмена общей карточной системы в 1935 году в условиях тотального дефицита практически всех товаров только ухудшила положение обычных людей в Советском Союзе .

Любые диктаторские системы дают сбои в первую очередь из-за неэффективности в экономике. Без участия граждан в управлении обществом власть начинает «парить в воздухе», и ее управление не может быть эффективным, ей же принятые законы не выполняются, а проводимые исключительно «сверху» реформы почти всегда не достигают своей цели. Письма советских граждан руководителям партии и государства (Российский государственный архив экономики) наглядно показывают тяжелое положение рядовых советских людей .

С. Абуладзе — В. М. Молотову .

Уважаемый Вячеслав Михайлович!

Опять чья-то преступная лапа расстроила снабжение Москвы. Снова очереди с ночи за жирами, пропал картофель, совсем нет рыбы. На рынке все есть, но тоже мало и по четверной цене. Что касается ширпотреба, то в бесконечных очередях стоят все больше неработающие люди, какие-то кремневые дяди и дворники, ранние уборщицы или незанятые. Сейчас — колхозники, которые часто складывают купленное в сундуки как валюту. Как быть служащему человеку?

У нас нет времени часами стоять в очередях или платить бешеные цены на рынке. Вячеслав Михайлович!

Неужели нельзя урегулировать снабжение продовольствием и ширпотребом? Просим Вас, как нашего депутата, содействовать ликвидации всяких махинаций и бескультурья в снабжении, ведь очереди развивают в людях самые плохие качества: зависть, злобу, грубость, и изматывают людям всю душу .

С совершенным уважением, С. Абуладзе 19 декабря 1939 г .

Б. И. Морозов — А. И. Микояну .

Дорогой Анастас Иванович!

Вот уже несколько раз перечитывал я Вашу речь на XVIII съезде ВКП(б). Сколько ценных знаний взял я из нее. Читая Вашу речь, я во многом убедился, в чем еще сомневался или хорошо не представлял, много чего понял, во многом нашел подтверждение тому малому, но правильному пониманию мною жизни, на рельсы которой я еще только становлюся. Иногда я прямо-таки восхищался. Уж так, ну как Вам сказать, бьете Вы в самую точку. Ну разве не воскликнул я «правильно», когда читал об «универмагах, крупнейших, чем в Америке», которые в данный момент действительно не подходят. Разве не вырвалось из моих уст: «Ах, вот как!», когда я узнал, что недохват товаров текстильной промышленности является результатом отставания некоторых ее областей. Кто посмеет отрицать факт о «холостых выстрелах», который Вы так правильно подметили, который я сам наблюдал в своей школьной жизни, но он не доходил до моего сознания. Вообще, открыто сказать. Ваша речь послужила кладом для моих знаний. Если бы было время, я рассказал бы Вам о моей жизни, о том, как бросил меня отец, о том, как я учился, как начал читать книги и как роднили они меня с миром. Извините, последнее выражению не мое. Я его где-то слышал или вычитал. Кажется, в сочинениях Горького. Написал бы Вам о том, как много и часто приходилось мне рассказывать неграмотным соседям о международном положении нашей страны, о войне в Абиссинии, Испании, Китае и Хасане, о конфликте в районе озера Буир-Нур в МНР, об англо-франко-советских переговорах, договоре о ненападении с Германией, о пактах взаимопомощи с Прибалтийскими странами, о второй мировой бойне и вообще об империалистических войнах, в Финляндии и о пр. Приступим к цели. Что заставило меня писать это письмо? На этот вопрос я отвечу так: безобразие, которое творится в нашей стране. Ответ не очень-то приятный, но считаю его правильным. Дело в том, когда не было крупы, я говорил маме, «крупа будет», когда не стало сахара, я сказал маме: «Сахар будет. Не должно быть, чтобы в нашей стране не было сахара!» Дальше. Придя один раз из очереди за мануфактурой, мама начала обижаться, что нет мануфактуры, рассказывая, как много было ее раньше. Я сказал, что мануфактуры нет, потому что наша страна переживает разруху, нанесенную ей империалистической и гражданской войнами. К тому же и царская Россия была не очень-то развитой. В ответ на это она сказала: «Не развитая, да зато мануфактуры было сколько хочешь, а очереди даже не знали!»

Я сослался на возросшую потребность, на широкого потребителя. Но сам подумал: «А и вправду в царской России индустрии совсем не было, сейчас мы ее построили. Текстильная ж промышленность была, а все-таки она не удовлетворяет нашего потребителя .

Виной этому я считал малое внимание ЦК ВКП(б) и СНК. Почему бы, например, не поставить текстильную промышленность наряду с черной металлургией и не заботиться о ее росте. Но это я уже здорово отвлекся. Да, в конце разговора я сказал матери, что не дождемся мы и конца 2-й пятилетки, как будет у нас мануфактуры сколько хочешь. Но вот прошла 2-я пятилетка, началась третья, а мои предсказания не оправдались — мануфактуры не было и нет .

Привезут ее иногда — народ давится. Почему ж нет рыбы, дык (так) я и сам не придумаю. Моря у нас есть и остались те же, какие были и прежде, но тогда ее было сколько хочешь и какой хочешь, а сейчас я даже представление потерял, какая она на вид. А между прочим японцу сдаем [моря] в аренду, чтобы он угнаивал рыбой свои поля. Наконец, где девался хлеб?

Кажется, и собрали мы 6 млрд пудов зерна. Войны затяжной не было, а хлеба уже 2 месяца как нет. Или это безобразие творится только по Гомельской области, или по всей стране. А мы еще хотим построить коммунистическое общество, главным принципом которого будет „от каждого по его способностям, каждому по его потребностям“. Дальше, в газетах пишут, что во Франции, Англии, Германии буржуазия отменяет карточную систему, которой недоволен пролетариат .

А у нас в стране, где победил пролетариат, в стране, на полях которой проливали кровь наши отцы и матери, сейчас вводится настоящая карточная система (имеются в виду закрытые распределители. — Д. Р.) — железнодорожники и станционные рабочие (грузчики и другие) выписывают (хлеб) из Гомеля (наверное, для всего народа), получают его по карточкам (личностям), посылая ко всем чертям посторонних, педагогов, получают хлеб из своего буфета и пр. И кто им только давал право позорить страну! Мы еще хочем победить в грядущих боях, когда столкнутся две системы — капиталистическая и социалистическая .

Нет, при таких порядках и при таких достатках никогда нам не победить, никогда нам не построить коммунизм! Прошу Вас, дорогой Анастас Иванович, ответьте мне на все вопросы: почему нет мануфактуры, крупы, рыбы, обуви, сахара, конфет, спичек, почему не стало хлеба?»

С нетерпением жду ответа. Морозов. Мой адрес — БССР Гомельская область, ст. Буда — Кошелевская, Сталинская школа № 1, уч. 9-го класса «А» Морозову Борису Ивановичу .

(Написано не ранее декабря 1939 г .

и не позднее февраля 1940 г.) П. С. Клементьева — И. В. Сталину .

Дорогой Иосиф Виссарионович!

Я домохозяйка. В настоящее время живу в г. Нижнем-Тагиле по ул. Дзержинской д. 45 кв. 10 Прасковья Степановна Клементьева. Имею мужа и двоих сыновей, возраст 3,5 года и 9 месяцев. Муж до выборов в депутаты Советов работал в Сталинском райсовете в должности зав. отд. кадров. После выборов нашли, что должность можно упразднить — уволили. Но это ничего. Сейчас он, т.е. с 25.1—40 г .

устроился в Осоавиахим, инструктором. Это тоже не плохо, я очень довольна, что он на военной работе. Я всю жизнь стремлюсь изучить военное дело, но у меня положение неважное, двое маленьких ребятишек, кроме мужа, никого родных и родственников не имею, значит, и ребят оставить совершенно не на кого. Правда, старший сын у меня ходит в садик № 4, где хорошо поправился и хорошо развивается, а вот с меньшим, Боренькой, положение очень серьезное. Кормить ребенка совершенно нечем .

Раньше хотя при консультации работала молочная кухня. Теперь она закрыта. Готовить не из чего. Все магазины пустые, за исключением в небольшом количестве селедка, изредка если появится колбаса, то в драку. Иногда до того давка в магазине, что выносят людей в бессознательности. Иосиф Виссарионович, что-то прямо страшное началось. Хлеба, и то, надо идти в 2 часа ночи стоять до 6 утра и получишь 2 кг ржаного хлеба, белого достать очень трудно .

Я уже не говорю за людей, но скажу за себя, я настолько уже истощала, что не знаю, что будет дальше со мной. Очень стала слабая, целый день соль с хлебом и водой, а ребенок только на одной груди, молока нигде не достанешь. Если кто вынесет, то очередь не подступиться. Мясо самое нехорошее — 15 руб., получше — 24 руб. у колхозников. Вот как хочешь, так и живи. Не хватает на существование, на жизнь .

Толкает уже на плохое. Тяжело смотреть на голодного ребенка. На что в столовой, и то нельзя купить обед домой, а только кушать в столовой. И то работает с перерывом — не из чего готовить. Иосиф Виссарионович, от многих матерей приходится слышать, что ребят хотят губить. Говорят, затоплю печку, закрою трубу, пусть уснут и не встанут. Кормить совершенно нечем. Я тоже уже думаю об этом. Ну как выйти из такого положения уже не могу мыслить .

Очень страшно, ведь так хочется воспитать двух сыновей. И к этому только стремишься — воспитать, выучить. Я и муж поставили перед собой задачу — старший Валерий должен быть летчиком, меньший, Боренька, — лейтенантом. Но вот питание пугает, и очень серьезно. Иосиф Виссарионович, почему это так стало с питанием плохо. Кроме того, еще сегодня объявили, что пельмени были 7 руб., теперь будут 14 руб., колбаса была 7 руб., теперь — 14 руб .

Как теперь будем жить? По-моему, Иосиф Виссарионович, здесь есть что-то такое. Ведь недавно было все, и вдруг за несколько времени не стало ничего, нечем существовать дальше. Иосиф Виссарионович, лучше бы было по книжкам. Я бы хотя получила немного, но все бы получила, а за спекулянтами не получишь. Они целыми днями пропадают в магазинах .

Иосиф Виссарионович, может быть, еще где есть нехорошие люди, и вот приходится так страдать. Напишите мне, Иосиф Виссарионович, неужели это будет такая жизнь. Совершенно нечего кушать. Вот уже 12 часов дня, а я еще ничего не ела, обежала все магазины и пришла ни с чем. Иосиф Виссарионович, жду ответа, не откажите написать .

Клементьева П. С .

Поступило в ЦК ВКП(б) 2 февраля 1940 г .

Вот так тяжело жили люди в конце тридцатых и сороковом. Среднедушевая калорийность питания в СССР достигла дореволюционного уровня только в 1960 году. Если поинтересоваться, а были ли периоды относительного благополучия в России при большевиках, до «оттепели» шестидесятых, вот еще свидетельство из 1931 года .

Московский пенсионер Евдоким Николаев 9 июня 1931 года записал в свой дневник: «На улицах Москвы очень много появилось сравнительно молодых и крепких деревенских парней, обутых в лапти и одетых в домотканые армяки. Некоторые из них с сумками. Все они, исхудалые и тощие, грязные, оборванные, жалобно просят милостыню. Я некоторых порасспросил, откуда они. Они назвали свои местожительства, преимущественно из степных губерний — Орловской, Брянской, Калужской и др. Все они убежали из своих родных мест, так как, они говорят, жизнь у них стала невмоготу. С двух часов утра в колхозе выгоняют их на работу, а кончают в одиннадцать часов вечера .

Труд равносилен каторжному, так как заставляют вырабатывать норму, причем ничего не дают, да ничего и нет, совершенный голод, так что в этих губерниях, кроме страшного свирепствования большевиков, еще свирепствует голодный тиф, или, как его теперь зовут, „вшивый тиф“, люди мрут ежедневно, так что всех объял ужас, и многие бегут в леса и разбегаются в разные стороны от этих колхозов, как от чумы. И так по всей и во всей России» .

В 1937 году колхозник А. Е. Кирпичников из Сибири писал Калинину и Сталину: «Люди работают словно принудительно, большинство уходят из колхозов в город, совершенно не интересуются жить в колхозе, обзаводиться семейной жизнью и терпеть нужду .

В такой жизни многие интересуются работать только на себя, т.е. не иметь детей. Уходят люди и на производство: дескать, там порядки лучше. Взять, к примеру, лучшее доказательство: красноармеец, отслуживши срок службы в РККА, очень редко прививается к колхозу, а большинство разузнают, чем в колхозе пахнет, и сматываются на производство в город. Много колхозов, вернее колхозников, живут полуголодными и голодными, оборванными, очень жалко питаются (хлеб да картошка), мяса не видят, так как вырастить лишнюю скотину, прокормить ее очень трудно. Трудно живется колхозникам (рядовым), имеющим по пятьшесть детей. Такое положение наблюдается во множестве колхозов нашей Восточно-Сибирской области» .

Особенной симпатии социализм, «показавший себя» и в городе, и в деревне, не вызывал и в Красной армии. Вот конкретные примеры по выборам в воинских частях в Верховный Совет 1938 года: большое количество перечеркнутых бюллетеней, надписи на них «Никогда в жизни не голосую за коммунистов», «На кой… эти выборы, лучше дайте нам чего-нибудь поесть» .

И даже родственница Сталина, Мария Сванидзе (расстреляна в марте 1942 года), пишет в своем дневнике: «Почему цены поднялись на 100 процентов в то время, когда в магазинах ничего нет? Куда исчезли хлопок, лен и шерсть? А как быть со строительством дач и великолепных домов, на которые тратятся безумные деньги?» .

*** Дворники в неизменных с царских времен белых фартуках, надетых в февральскую стужу поверх теплых овчинных полушубков, исправно чистили Москву зимой: тонкий слой снега не везде сплошь закрывал асфальт, положенный местами вместо брусчатки .

Неподалеку послышался дребезжащий звонок, было слышно, как по рельсам металлически простучал трамвайный вагон. Буквально в пятидесяти метрах от странников к стоявшей на остановке очереди тепло одетых из-за мороза москвичей уже подъезжал автобус .

Эти двадцать человек упорно не хотели стоять вдоль тротуара, а по необъяснимой причине стояли поперек .

Черные каменно-тяжелые прямоугольно-кирпичеобразные драповые пальто мужчин на вате с цигейковыми воротниками и также цигейковыми ушанками не спасали полностью от лютого февральского мороза, поэтому прохожие спешили. Женщины в более изящных пальто, но из того же материала быстро переступали по заснеженному тротуару высокими ботиками с широкими голенищами и тоже мерзли. А товарищей, ожидающих автобуса, что стояли поперек, еще нужно было и обходить. Прохожие недовольно ворчали под нос: обходить ожидающих приходилось по проезжей части. Но при этом никто из прохожих даже не пытался внятно объяснит людям в очереди причину своего недовольства .

— Вот смотрите, Олег Иванович, никакой рациональной основы поведения граждан. Стоят не вдоль, а поперек тротуара. Наши люди, что тут скажешь, — замерзающий Мальков был еще, как ни странно, способен на рассуждения .

— Ладно, умник, — ежился от обильно падавшего за шиворот мокрого снега Петрович. — В наших современностях сорганизоваться в очередь на автобус вообще обычно никто не желает, если только на маршрутку, да и то не всегда .

— Зима сорокового, время сплошных очередей, их никто отменить не смог, — отозвался наконец промерзший до костей Гуляев, который потому и не совсем понял смысл вопроса .

Медведь вдруг заинтересовался:

— Так что же с 1917 года столько лет без царя, войны пока еще нет — неужели еще лучше жить не начали? Вон смотри, чай не мерзнут, как мы, трамваи ездят, автобусы ходят .

— Ты же знаешь, Саша, что трамваи и много раньше ездили, а на свою зарплату рабочий при царе мог купить продуктов и одежды гораздо больше, чем в том же сороковом…— уже не совсем разборчиво стылыми губами прошепелявил Профессор .

— Слушайте, путешественники! — Мальков буквально подпрыгивал, переступая с одной ноги на другую. — Сворачиваем дискуссию, а то мы здесь замерзнем, даже до того времени, когда нас вон тот милиционер в отделение заберет .

В этот момент все увидели, как дюжий, неизвестно откуда взявшийся краснорожий милицейский старшина в синей двубортной шинели и в такой же синей шапке-финке начал командовать передислокацией «бестолковых» граждан к бровке тротуара .

— Посмотрите быстрее, вон Радомир появился, — вдруг охнула Ирина .

Недалеко от Сударыни, всего метрах в десяти от нее, стоял, глядя ей в глаза, одетый в длинный кафтан до колен и обутый в лапти Радомир. Только через секунду странники обратили внимание, что теперь Радомир стал, казалось, моложе, и чуть повыше ростом .

— Да тише ты, — занервничал Петрович, тревожно оглядываясь по сторонам. — Похож очень, но, сдается мне, все-таки не он это. Сгорел тогда Радомир .

Бородач негромко произнес:

— Вас могут схватить сейчас. Они чувствуют вас, чувствуют вашу ношу. Вам бы быстрее уйти отсюда, подальше, откуда пришли .

— Не можем мы сейчас, пергамент уже отсырел, — Ирина, как могла, прятала Книгу от снега, но без особого успеха .

— Вам в тепло надо, пропадете на морозе. Я поначалу вам, чем смогу, помогу .

*** Блаженный Алексий Елнатский (в миру Ворошин Алексей Иванович), обретаясь в Ивановской губернии, жил, где придется, да никто и не знал, где он ночует, само его появление для крестьян всегда было полной неожиданностью. Ходил всегда в одном и том же длинном кафтане до колен и в лаптях, если и дарили ему какую-нибудь одежду, он тотчас отдавал ее нуждающимся. Своим, казалось бы, странным поведением он предсказывал односельчанам события в их жизни в страшные тридцатые годы: аресты, болезнь, смерть близких. Однажды совершенно раздетым прошел он по селу Парфенову, что в соседней Костромской области, и направился к местным торговцам-сапожникам .

Действительно, вскоре их семьи выслали, а имущество отобрали до исподнего белья .

В разгар жатвы в следующем году блаженный стал мерить поля палочкой, словно изображая действия землемера. Никто не понимал, что он делает и зачем, пока из района не прибыл уполномоченный по землеустройству и не стал все измерять. А в это время Алексий уже лично предупреждал о высылке многих, когда еще никто не предполагал, что будут высылать крепких хозяйством крестьян. Вскоре так и произошло .

Через неделю вошел блаженный Алексий в церковь во время службы в шапке, с папиросой в зубах. Заложив руки за спину, прошелся по храму, ни на кого не обращая внимания. Ни священник, ни прихожане слова не сказали блаженному. Они не могли понять, что означает такое поведение. Однако уже через два месяца храм закрыли и решили переоборудовать в клуб. Теперь дым и чад стояли в оскверненном храме — строительные рабочие, в ушанках, с папиросами в зубах, нещадно дымили .

Наступил 1937 год. Шли массовые аресты крестьян .

Алексей Иванович заранее знал, что ареста ему не миновать и из тюрьмы живым не выйти. Он собрал свое скудное имущество в мешок и пришел к родственникам в свой дом в Каурчихе — прощаться.

Сестра, не догадываясь о том, спросила его:

— Ну, Алексей Иванович, совсем приходишь к нам жить?

Тот не ответил, а выложил из мешка вещи и распорядился, кому что отдать. Потом попросил родных похоронить его. Утром он направился в Парфеново .

— А мы уж ждем тебя, — удивились в местном НКВД. Алексея Ивановича немедленно арестовали и доставили в тюрьму города Кинешмы. Сидел он в камере с уголовниками. Блаженный постоянно молился, почти не спал. Свой скудный паек раздавал сокамерникам .

Хотя обвинить блаженного было не в чем, следователи прибегали к пыткам — ставили босыми ногами на раскаленную плиту. Молва о странном узнике быстро облетела тюрьму, и ее начальник пришел во время такого допроса поглядеть на блаженного .

— Все говорят, что ты святой, — сказал он, — ты сам что скажешь?

— Ну, какой я святой. Я грешный, убогий человек .

— Это правильно. У нас в стране святых не сажают .

Святые преступлений не совершают, а если посадили, так, значит, есть за что. Тебя за что посадили?

— Так Богу угодно, — кротко ответил блаженный .

Наступило молчание, которое сам же Алексей Иванович прервал вопросом:

— Зачем ты со мной говоришь, когда у тебя дома несчастье?

Начальник тюрьмы удивился, но не поверил. Поэтому домой в тот день не торопился. Но вот, когда пришел, то увидел, что жена его повесилась .

Алексей Иванович пробыл в общей камере чуть больше месяца. В тюремную больницу его перевели уже в тяжелом состоянии. Через непродолжительное время он скончался .

Блаженный давно знал обстоятельства своей кончины: еще за пятнадцать лет до своей смерти он подошел невзначай к своей сестре Анна и произнес:

— А ты мне лапотки приготовь .

— Так возьми себе, — ответила она, не понимая, что он имеет в виду не нынешний день .

Через пятнадцать лет именно его сестре Анне пришлось покупать лапти. Те самые, в которых Алексей Иванович был положен в гроб .

*** А помощь так похожего на Радомира Алексея Ивановича была действительно очень нужна странникам .

Легко одетая группа людей в центре Москвы в холодном феврале 1940 года выглядела совершенно нелепо .

Свои шинели Гуляев и Медведев бросили в Зимнем, оставаясь только в куртках и брюках. В одном костюме был и Мальков, отдавший свое осеннее, не греющее зимой «пижонское» пальто Ирине. Привлекала внимание и фетровая осенняя шляпа Гуляева. Постовой милиционер, услышав восклицание Ирины, обернулся и сразу же решительно направился к странникам, трогая на ходу висевшую на ремне кобуру .

Из беспричинно приоткрывшейся прямо на глазах странников массивной двери здания Военной коллегии Верховного суда повеяло запахом «Тройного»

одеколона. То, что дубовая дверь Коллегии после слов Елнатского открылась без всякого внешнего воздействия, поразило Медведя. И он, не задумываясь о предназначении учреждения, стал подталкивать остальных внутрь помещения. Да, похоже, это и было единственное место, куда сейчас они могли успеть зайти, чтобы не встречаться с милиционером. Перед тем как войти, Ирина оглянулась. На том месте, где только что стоял мужчина в лаптях, никого не было. А мокрый снег, белыми куриными перьями лежащий на асфальте, не имел никаких следов, как будто и не стоял здесь никто вовсе .

Елнатский действительно смог помочь странникам скрыться: когда они вошли в здание, дежурный на вахте не потребовал никаких документов, только махнул рукой в сторону лестницы. Часовой, вооруженный винтовкой, вообще не удостоил их взглядом .

Неожиданно из подвала, словно уже ожидая странников, вышел крепкий, высокий, бритый наголо офицер с кубарями лейтенанта госбезопасности. Ирина опять ощутила сильный запах «Тройного», кажется исходивший именно от лейтенанта .

— Пил он его, что ли? — подумала она .

— Вот, елки зеленые, распустились сотруднички .

А караул спит вообще на ходу. Осужденных через парадное заводят! И где конвой? Документы где? — бритый уже стоял напротив дежурного .

Тот, не меняя каменного выражения лица, отрапортовал: «Документы посыльный доставит через десять минут!» .

Лейтенант махнул наганом и толкнул Гуляева, последнего в группе странников, вниз по узенькой лестнице, идущей в подвал. Гуляев споткнулся, но быстро восстановил равновесие, опершись о напрягшуюся всеми мускулами мощную спину Медведя. Впереди Ирина и Андрей машинально шагали вниз .

— Быстро, враги народа, шевелимся!

Обыскать вновь прибывших никто почему-то не удосужился .

Лестница кончилась, и они оказались в хорошо освещенном подвале. Одна из дверей была настежь открыта, за ней неясно обозначалось только пахнувшее сыростью сероватое полутемное пространство .

— Шагаем дружно в дверь, — скомандовал на ходу бритый, поскрипывая новенькими хромовыми сапогами .

Теперь странники шли по бетонированному подземному ходу, едва освещенному тусклыми лампочками без плафонов. В полутьме прохода Ирине снова почудилась расплывающаяся фигура Елнатского. Или это была все-таки фигура волхва Радомира, очень похожего на блаженного Алексея? Она точно не знала .

Ее спутники, кажется, никого не заметили .

— Эй, ты куда нас ведешь, командир? — приостановился Медведь. Теплая рукоятка нагана, которую он не отпускал уже десять минут, придавала его голосу некоторую уверенность .

— Не разговаривать, шпионы вражеские! Придем скоро, — прокашлял сквозь табачный дым лейтенант, ухитрившийся закурить, нарушая все противопожарные инструкции .

Через пятнадцать минут они вошли в огромное подвальное помещение уже другого здания, как оказалось, соединенного подземным ходом с «Военной коллегией» .

— Это он нас в подвалы на Лубянской площади привел, — испуганно шепнул Гуляеву Андрей. — Скверно это, я читал, что здесь многих расстреливали .

Металлическая дверь довольно обширного помещения распахнулась. Бетонный пол комнаты имел наклон и канавку для стока. Около входа у стены торчал кусок водопроводной трубы с краном. В нос прибывшим сразу ударил тяжелый терпкий запах человеческой крови, смешанный с кислым запахом пороха .

К этому запаху примешивались явственные запахи спиртного и снова одеколона «Тройной». В дальнем углу лежал труп мужчины в одних кальсонах с простреленным затылком. Руки несчастного были скручены проволокой. На полу — большая лужа темной со сгустками крови. В луже виднелись мелкие костяные осколки черепа и фрагменты мозга. После того как тело казненного уберут, кто-нибудь из расстрельщиков принесет резиновый шланг, оденет его на трубу, откроет кран и смоет все следы .

Ирину будто невидимой силой сразу перегнуло пополам, и она упала на колени, сотрясаемая спазмами рвоты. Из пустого желудка ничего не выделялось, и Сударыня начала кашлять. Андрей побелел лицом .

А вот Медведь и Гуляев как-то подобрались и, наоборот, покраснели .

Бритый, словно опьянев от жуткой картины и запаха крови, проорал, скривив голову влево: «В одной группе еще и бабу расстреливать привели! Еще может, им любовь перед расстрелом покрутить! Ну, Петр Иванович, рапорт, видно, интересный товарищ Игнатьев как комендант напишет! А ведь товарищ Ульрих вотвот должен сюда прийти, исполнение проверить. Или он этих непонятных ряженых сам пристрелить хотел?

Зачем к нам собрался-то? Я вот что-то и не в курсе, хотя по должности вообще-то обязан знать и должным образом проконтролировать!» .

Левее входа, на табуреточке, сидел странного вида вислоусый тип — на вид лет за шестьдесят старичок, в круглых черных роговых очках, очевидно, тот самый Петр Иванович. Лицом Петр Иванович был вовсе даже не палач, а, скорее, дореволюционный профессор или гимназический учитель.

А вот облачение его говорило о специфических задачах страшной работы:

все, что ниже шеи, было прикрыто кожаным фартуком, который заканчивался где-то на середине голеней. Из той же кожи были пошиты краги и кособокий картуз .

Петр Иванович, казалось, не обратил на речь лейтенанта никакого внимания, продолжая дребезжащим фальцетом читать лекцию стоявшему перед ним щуплому, небольшого росточка сержанту НКВД. Его гимнастерка на уровне живота была испачкана бурым .

— Кого ведешь расстреливать, перед этим руки обязательно свяжи сзади проволокой. Говоришь ему следовать вперед, сам, с наганом в руке, за ним. Когда нужно, командуешь «вправо», «влево», пока не выведешь к месту, где заготовлены опилки или песок .

— Тут ведь, Петр Иванович, все по-другому оборудовано, потом шлангом все с асфальта смоем в желоб .

Зачем же песок и опилки?

— А ты, бестолочь, не всегда же здесь работать будешь. И не всегда в боксах оборудованных. Еще и полигоны специальные есть. Есть Бутово, есть «Коммунарка». И ты все себе должен представлять, еще до того, как приступить. Тогда будут тебе премии, награды, повышения по службе и другие отличия .

Не в бирюльки играешь, должен понимать важность поручения .

— Дык я в первый раз сегодня, стараюсь все понять, как следует, — чуть ли не захныкал сержант .

— Потом ему дуло приставляешь к затылку и стреляешь! И одновременно даешь крепкий пинок в задницу, чтобы кровь не обрызгала гимнастерку и чтобы жене твоей не приходилось каждый раз ее стирать .

Вон, посмотри на себя, как уделался, пнуть-то забыл на прощание осужденного. Если места мало, лучше не в затылок, а сзади в шею стрелять. Тогда дуло нагана под углом вверх должно смотреть. И пуля выйдет через глаз или через рот. Крови мало будет, а здесь вон лужа какая огромная .

Бритый тем временем подобрал с пола длинный кусок проволоки и совершенно спокойно, глядя только на руки Гуляева, подошел к нему с очевидным намерением связать .

Обычная покорность шокированных неминуемым приближением смерти несчастных сделала лейтенанта беспечным. Медведь изо всей силы сбоку ударил его в висок рукояткой нагана. Хруст сломанной височной кости был слышен всем. Бритый кулем свалился на пол.

Его ноги мелко задергались в агонии:

такой удар в висок почти всегда смертелен. Очкастый «морж» замешкался. Только через пару секунд он судорожно зашарил правой рукой под фартуком и потому не успел. Это ведь не связанных расстреливать .

Теперь Медведь расстрелял его. От звука выстрела в закрытом помещении мгновенно заложило уши. Череп палача разлетелся спелым арбузом. Испуганный сержант-стажер продолжал столбом стоять на месте .

Гуляев, рухнувший по старой солдатской привычке при выстреле на пол, уже успел быстро сесть на пол .

Через полсекунды дуло его нагана смотрело прямо в лицо стажеру .

— Погодь, — рыкнул Медведь и обыскал карманы сержанта. Документы бросил на пол. Штатный расстрельный наган забрал себе. Потом подошел к раскинувшемуся трупу «моржа» и извлек у него из-под фартука «Вальтер». Передал пистолет Профессору .

Олег Иванович глянул в угол, где бессильно привалилась спиной к стене Ирина, а рядом стоял Мальков, и сквозь одышку скомандовал Андрею, показав пистолетом на стажера — Ну-ка, крути этой гниде руки, как его же самого учитель его дохлый наставлял .

— Теперь ты действуй, Мальков, не все ж нам с Профессором за тебя отдуваться, — подтвердил команду Петрович .

Андрей завел стажеру руки за спину и стал заматывать кисти рук проволокой. Тот глухо завыл и задрожал всем телом: «Не убивайте, пожалуйста. Я ж по приказу .

Меня направили по разнарядке…». Мальков закрутил проволоку быстро. В это время Медведь проверил, заперта ли дверь расстрельной изнутри, удивившись при этом продуманности устройства страшного помещения. Стены бокса были обшиты двойным слоем пробки, поэтому звуки выстрелов, крики, даже самые громкие, снаружи были абсолютно не слышны. «Расстрельная»

стена была снаружи бревенчатая, чтобы исключить для расстрельщиков последствия случайного рикошета .

— Ну давай, сучонок, рассказывай, что за нелюдь такой этот Петр Иванович? — пробасил Медведь .

— Маго его фамилия, Петр Иванович еще при Дзержинском расстреливать начал. В основном он в спецбоксе в Варсонофьевском переулке «работал», а у нас здесь «по вызову», опыт передавал .

— А «Вальтером» калибра 7.65 почему он работал? Ведь все со штатными наганами здесь? — Гуляев вспомнил свои три года в армии, отслуженные еще при Хрущеве .

— Если много работы, мне товарищ один сказал, «Вальтер» не перегревается, а наган клинит, — пролепетал стажер. — Ккачество немецкое… — Вот. И здесь то же самое, что и у нас сейчас, «немецкое качество», — разнервничавшийся Мальков в этот момент помогал себе не особенно уместным черным юмором .

— Не в перегреве дело, просто у нагана самовзвод туже и перезаряжать его дольше. А так — понадежнее Вальтера будет, — Гуляев скептически рассматривал пистолет .

— А П-петр Иванович — капитан госбезопасности, п-почетный работник ВЧК, т-три ордена у него за службу, — стажер продолжал заикаться .

— И какую-такую службу? Ту, что мы тут видели? — у Медведева от негодования задергалась щека .

— Ну д-д-да, — сержанта затрясло еще больше. — С врагами же кто-кто кончать должен… — И сколько же он таких несчастных убил?

— П-петр Иванович говорил, что почти десять т-тысяч лично. Но он Блохину Василию Михайловичу сильно завидует, то есть з-завидывал, — поправился стажер. — Тот, Б-блохин… много больше ликвидировал… Петр Иванович пил сильно. Да вот и сегодня принял с утра уже. А Блохин Василий Михайлович — ни до работы, ни после. Только чаек с сахаром. Здоровье бережет, работа ж вот какая нервная .

И наряд этот кожаный сам Василий Михайлович придумал… Товарищ Блохин — рационализатор .

На полигоне вдоль траншеи экскаваторной он осужденных сажал на корточки. Из этой шеренги длинной их по одному специальные «выводные» — один за правую руку, один за левую — выдергивают, руки вверх сзади тянут, а приговоренный бежит согнутый. Подбегают к расстрельщику, тот из пистолета стреляет в затылок. Потом бросают в ров. Один патрон — один человек. Экономия. Он сам в один день до двухсот врагов народа укладывал. Орденов столько же, как и Петра Ивановича, а званием — уже майор госбезопасности… Блохин, Петр Иванович по секрету, когда сильно выпимши был, сказал, самого Ежова шлепнул, Фриновского заместителя его, и любовника жены ежовской — писателя этого, вспомнил вот, — Бабеля… Еще смеялся тогда, что «Бабеля за бабу» … И маршала Тухачевского — тоже Блохин. А по общему списку раза в два больше Петра Ивановича ликвидировал, вот тот ему и завидовал, — от дикого страха стажер разговорился без всякой меры. — А Петр Иванович Зиновьева и Каменева зато расстрелял. Потом пули из черепов вынул, отмыл, положил в конверты и по фамилиям надписал. Конверты отдал наркому Ягоде. От Ягоды, как его убрали, они Ежову перешли .

Ежова нет теперь, а конверты тоже у кого-то из руководства. Не моего ума, правда, дело, — вдруг опомнился сержант .

— А одеколоном «Тройным» почему у вас здесь так разит? — на лице Малькова появилась страдальческая гримаса .

— Вот, например, когда работы полно или на выезде, пока экскаватор траншею роет или к утру бульдозер закапывает, то Петр Иванович завсегда ставит для расстрельной бригады ведро водки на стол, закусить побольше, колбасы с хлебом, и под стол одеколона «Тройного» с полведра. Тут вот какое дело:

после работы такой от нас кровью шибает, если до пояса с «Тройным» не вымыться. Собаки вообще за версту шарахаются. Даже самые злые — подойдут не ближе той же самой версты. И только гавкают. Боятся нас .

*** Если расстрельный полигон «Коммунарка» на жаргоне чекистов называли «верховкой», то расположенный в нескольких километрах к востоку от нее Бутовский расстрельный полигон — «низовкой». Здесь уничтожали тех, кто попроще: «кулаков», «агентов иностранных разведок», инженеров, учителей, библиотекарей. Раньше, в период НЭПа, на территории спецобъекта «Бутово» находилась колония для содержания осужденных за преступления небольшой тяжести. В 1935 году ее закрыли и на этой территории сделали полигон. В 1937 году здесь начались массовые расстрелы «врагов народа». А к началу войны «Бутово» использовали уже действительно только как полигон для проверки прочности брони легендарных штурмовиков И-2, затем правительственных автомобилей для высшего руководства. Тогда и укоренилось название — «Бутовский полигон». Расстреливали в Бутово так: ближе к полуночи из разных московских тюрем приезжало несколько грузовиков, оборудованных для перевозки осужденных. Они по очереди въезжали на территорию полигона и останавливались возле длинного деревянного барака. После этого один конвой передавал партию осужденных другому конвою:

приговоренные к расстрелу по одному выпрыгивали из грузовика и громко называли свои личные данные (фамилия, имя, отчество, год рождения и статья) — офицеры делали соответствующие отметки в своих списках. Главная цель — удостовериться, что никто не умер и не сбежал по дороге, что не привезли на расстрел, например, однофамильца (такое бывало не так уж редко). Затем приговоренных для ожидания заводили в этот деревянный одноэтажный барак .

Расстрельная команда тем временем ожидала в небольшом каменном домике, коротая время за игрой в шашки и в домино. Вместе с ними находились врач и специальный сотрудник НКВД, в компетенции которых был учет количества расстрелянных и констатация их смерти. Расстрельщики отводили приговоренных по одному к вырытой экскаватором метрах примерно в ста от барака траншее и убивали выстрелом в затылок. Потом возвращались за следующими .

И так — пока не убьют всех. После завершения «работы» расстрельщики возвращались в каменный домик, где их уже ждал спирт, закуска и «Тройной» одеколон .

В это время остальные подсчитывали количество трупов и подписывали специальный акт .

Только начинало светать, на полигон приезжал трактор и засыпал траншеи. Тракторист, житель соседней деревни, ранее подписавший подписку о неразглашении, выполнял миссию могильщика за пару литров спирта. Местные жители все же догадывались, что именно происходит в «Бутово», что это вовсе не испытание новых видов стрелкового оружия на полигоне. Однако строгий запрет приближения к периметру полигона ими выполнялся неукоснительно — жить хотелось всем .

Расстрельный полигон Бутово скоро уже не мог принимать требуемое количество жертв. На месте дачи расстрелянного наркома НКВД Ягоды, что символично, вовсю заработал полигон «Коммунарка» .

На «Коммунарке», в отличие от «Бутовского полигона», для расстрельной команды не было предусмотрено специального строения. Однако на бывшей даче Ягоды сохранился флигель для прислуги, который и приспособили для себя расстрельщики. Здесь могилы приходилось рыть вручную. Экскаватор по березовой роще не проедет — сломает деревья. О роще позаботились! А люди, что люди? «Бабы новых нарожают!» Профессиональных могильщиков с Донского кладбища для отрытия и закапывания ям привозили до и после расстрела из Москвы. Те, само собой, тоже годами молчали о своей работе. Согласно заключению экспертной комиссии ФСБ, сделанному в 1993 году, в земле «Коммунарки» лежат останки от десяти до четырнадцати тысяч человек, пять тысяч из которых известны поименно .

*** — А что ж ты, молодой парень, руки, ноги целы, в палачи пошел, душегубствовать — умом тронулся? — вступил в «перекрестный допрос» Профессор .

Стажер даже перестал трястись, и в его глазах удивление впервые погасило страх:

— Это же враги! Ну, а еще работу нашу ценят .

Оклады против обычных — вчетверо выше. Награды и звания дают быстрее, не забывают. Премии в размере оклада выписывают, если здорово поработать .

Радиола с пластинками, часы или велосипед — такие подарки ребятам выдавали за работу .

— Если считать количество расстрелянных за одну ночь, то эти упыри — Блохин и Маго — только призеры, — внес ясность как всегда дотошный во всем Мальков. — Личный телохранитель Берия, полковник Надарая, в бытность комендантом внутренней тюрьмы МВД Грузии, за ночь расстреливал до пятисот человек. А когда стал начальником личной охраны Берии, расширил профиль деятельности, занимался бесперебойной поставкой женщин в постель Лаврентия Павловича. И, что интересно, после падения шефа всего только «десятку» отсидел, а потом благополучно освободился .

— Вот гниды-то, — зло сплюнул Медведь и принялся тщательно осматривать помещение .

Как он уже заметил раньше, левая часть бетонного пола камеры была несколько ниже правой и ближе к середине этой левой половины образовывала воронкообразное углубление со сливным отверстием сантиметров около семи в диаметре .

Саша увидел, как несвернувшаяся часть крови из жуткой лужи около убитого самотеком медленно стекает по полу вниз в это углубление, наглядно демонстрируя назначение конструкции .

Слева, напротив входа, была еще одна, тоже покрытая пробкой, хорошо подогнанная, а потому не слишком заметная в первого взгляда дверь .

— А эта дверь куда ведет? — наклонился Петрович к стажеру .

— А эта во двор. Туда машина после исполнения приговоров заезжает. Спецфургон. На нем часто «ХЛЕБ» пишут. Загружают «исполненных» и везут в Донской крематорий или еще куда .

Медведь мобилизовал на помощь Малькова, и они не без труда сняли портупею и обмундирование с еще не начавшего коченеть трупа бритого, который лежал теперь в майке и кальсонах. Из уставной, желтой кожи, кобуры извлекли новенький, специальный, «чекистский», с укороченным дулом и рукояткой наган .

Петрович переоделся. Поскольку он имел схожую с покойным комплекцию, форма офицера госбезопасности легла по фигуре. В это время Гуляев обыскал труп Маго. Все «конфискованное» оружие сложили на пол, рядом положили «Браунинг» Малькова и выданные еще Агейкиным два нагана. Патроны от «Вальтера» Профессор выбросил в отверстие кровостока .

Карманный «Браунинг» передал Ирине. Три нагана, что поновее, и все патроны к ним поделили между собой мужчины. «Вальтер» Маго и старенький наган оставили на полу .

Петрович велел сержанту лечь на пол и открыть рот, после чего стал заталкивать туда в качестве кляпа несвежий платок, найденный в кармане у бритого .

Стажер мычал и мотал головой, потом вдруг дико выпучил белые от страха глаза. На его галифе расплылось большое мокрое пятно .

— Испугался, гаденыш, что мы его кончим, — Медведь брезгливо пнул дергающееся тело носком сапога. — А мы не такие. Давайте побыстрее двигать назад!

Дверь страшного бокса закрыли поплотнее. Когда они возвращались по подземному ходу назад на Никольскую, как ни странно, никто из сотрудников не попался им навстречу. Из подвала по узкой винтовой, а с первого этажа — по пологой старинной лестнице вверх, проворно, насколько это возможно, странники поднялись на второй этаж. «Проворно» — касалось всех, кроме Олега Ивановича, Малек и Медведь чуть ли не за руки затащили задохнувшегося и порядком измученного Профессора на этаж выше .

На вахте у входа было пусто, так же как и в коридоре второго этажа, застеленного красными ковровыми дорожками. Определенно, Алексей Елнатский помог, как обещал, и здесь. Гуляев указал странникам на дверь с табличкой «Приемная», расположенную чуть поодаль. По советскому опыту посещения чиновных заведений он знал, что кабинет хозяина учреждения будет как раз за такой дверью. Через секунду вся группа ворвалась в приемную, до смерти напугав окаменевшего на время офицера-секретаря, которого в мгновение ока разоружили и уложили лицом в паркет. Медведь с наганом в руке рывком дернул открывавшуюся наружу массивную дубовую дверь. На дверной табличке было золотом выведено «Председатель Военной коллегии Верховного суда СССР Василий Васильевич Ульрих». В кабинете Саше сразу бросился в глаза огромный со сплошной тумбой деревянный стол с крышкой зеленого сукна и «наркомовской» лампой .

В глубоком рабочем кресле почти потерялся небольшого роста, лысый товарищ — армвоенюрист Василий Васильевич Ульрих — краснощекий человечек с квадратном лицом и квадратной нашлепкой усиков «а-ля Чарли Чаплин». Это и был «красный Торквемада», отправивший своими приговорами на расстрел тысячи ни в чем не виноватых людей. Человечек зажмурил глаза, дохнул на странников коньячными парами и помотал головой в надежде, что грозная процессия с вооруженными людьми исчезнет. Это ему не помогло .

Ульрих совсем не без оснований решил, что его пришли арестовывать. Тем более что ворвавшуюся в кабинет процессию возглавлял человек в форме офицера НКВД с пистолетом. Кому как не Ульриху было знать, что товарищ Сталин почти всегда в конце концов присылает чекистов арестовывать своих высокопоставленных подчиненных и товарищей по партии .

Но, как известно, надежда покидает человека последней.

И Василий Васильевич тоненьким голоском стал причитать:

— Товарищи, это ошибка! Позвоните товарищу Сталину! Я всегда точно выполнял все поручения. Кто велел меня арестовать?

— Кто-кто, — набычился Медведь, не опуская пистолет, — канэчно, таварищ Берия, — утрировал он акцент всесильного шефа НКВД .

Однако вряд ли Василий Васильевич в таком состоянии мог оценить любые, даже удачные шутки. Он очень проворно для человека в его возрасте подбежал к Медведю и довольно громко стал шептать ему на ухо — Товарищ Сталин не все знает про Берию. Я все расскажу про него, в начале двадцатого года в Баку его завербовали контрреволюционеры-мусаватисты .

И дело соответствующее было. Оно у покойного Фриновского, заместителя Ежова, хранилось. А Фриновский его Берии отдал. Только вот расстреляли, правда, Фриновского .

— Ну, по вашему приговору, уважаемый армвоенюрист его, кстати, и расстреляли, — Гуляев охладил пыл Ульриха .

— Насколько я помню, — добил порыв армвоенюриста Мальков, — Берия служил у мусаватистов как тайный большевистский агент, и факт этой службы он всегда упоминал при заполнении бумаг для кадровиков .

— Я ни в чем не виноват, товарищи, — настаивал Ульрих. — Давайте вызовем товарища Берию .

Медведь запер кабинет ключом, который был вставлен в замочную скважину изнутри .

— Хорошо еще, что дверь крепкая и наружу открывается, — проворчал он себе под нос .

Тем временем секретарь Ульриха в приемной пришел в себя. Поскольку никто не выходил наружу, а дверь только что заперли изнутри, он начал подозревать, что это не столь привычный для того времени арест, а нечто подозрительное.

Поэтому через несколько минут со стороны приемной внезапно послышался стук сапог и сразу несколько пар мощных кулаков замолотили по двери:

— Откройте немедленно! Мы будем стрелять!

— А мы товарища Ульриха тоже будем немножко стрелять, — ехидно проговорил Медведь .

— Василий Васильевич! Вы здесь? — встревоженно зарокотали голоса офицеров. — Вас захватили шпионы?

— Жив я, жив. Я захвачен, товарищи! Позвоните товарищу Берии!

— Да, да, — подтвердил Медведь. — Он захвачен вражескими шпионами. Если к нам полезете, то мы его порешим сразу. Зовите самого главного вашего начальника, говорить будем!

— Кого главного-то?

— Лаврентия Павловича позовите, граждане, не то не сносить вам головы, — дребезжащим тенором пропел Гуляев. — Слыханное ли дело в таком учреждении и такое случилось! Зовите быстрее! — морально добил Профессор вконец растерявшихся офицеров .

За дверью целых две минуты царило озадаченное молчание.

Потом чей-то грубый голос произнес:

— Сейчас позвоним секретарю товарища Берии .

А вы должны гарантировать жизнь товарищу Ульриху .

— Не бойся, гарантируем, — Медведь на всякий случай встал боком, вплотную к косяку, хотя прострелить из нагана массивную дубовую дверь кабинета вряд ли представлялось возможным .

— Сколько времени будет высыхать твоя Книга? — Мальков повернулся к Ирине .

— Уж нам бы побыстрее отсюда убраться, — поддержал его вопрос Гуляев .

Сударыня сокрушенно вздохнула:

— Пергамент — материал своеобразный. Да и батарея здесь еле жива. Такую шишку, как Ульрих, и так плохо отапливают, Россия есть Россия. Боюсь, что не быстро высохнет, хорошо бы за полдня хоть чутьчуть подсохла .

— Полдня…, — Медведь с досадой ковырнул добротный косяк рукояткой нагана, — да за полдня нас тут на котлеты заготовят… Ладно, подождем, все равно деваться некуда .

— Без приказа Берии нас штурмовать не будут, — уверил Профессор. — А ему разобраться надо, что произошло: случай-то для сталинской Москвы сорокового — исключительный. В любом случае мы время выигрываем .

Новое сообщение из приемной не заставило долго себя ждать:

— Лаврентий Павлович приедет! — уже испуганным голосом сообщил некто. — Подождите!

— Ждем, не волнуйся, — Медведь продолжал оценивать прочность косяка рукояткой нагана .

Внезапно Василий Васильевич проявил недюжинную сноровку. В его правой реке появился «Вальтер», обыскать-то армвоенюриста как раз и забыли. Но боевая подготовка бывшего подпоручика царской армии здесь все же оказалась недостаточной. Медведь резким акцентированным ударом левой руки по предплечью Ульриха выбил пистолет. «Вальтер» шумно отлетел в угол. А правой Петрович ударил армвоенюриста в подбородок, и тот рухнул на пол в глубоком нокауте .

Чувствуя скорую необходимость организовать оборону, Андрей и Саша оттащили Ульриха в угол. Медведь разрядил «Вальтер» армвоенюриста и в поисках другого оружия обыскал его карманы.

Кроме удостоверения и клетчатого носового платка, там ничего не нашлось:

— Вот и ладно. Пусть бы не мешал только нам, чтобы грех на душу не брать .

Мужчины не без труда придвинули к двери «наркомовский» стол. Ирина в это время приладила Книгу к еле живой батарее центрального отопления и начала важнейший для странников процесс сушки .

Странники, как могли, устроились в обширном кабинете армвоенюриста, благо, стульев там было достаточно. Классический стеклянный графин, полный слегка затхлой по вкусу кипяченой водой, поделили на «ура». А вот на початую бутылку армянского коньяка, который Ульрих обожал, никто не обратил внимания. Против ожидания Ирины, Медведев тоже .

Вместо этого он улегся на диван, на него же с краю устроился Гуляев. Петрович время от времени поглядывал на лежащего Ульриха. Тот лежал на боку спокойно, дышал ровно, но глаз не открывал .

Мальков придвинул один из стульев к батарее и сел поближе к Ирине, чтобы помочь ей с Книгой .

Лаврентий Павлович в Коллегию явно не спешил и между странниками, по обыкновению, очевидно для снятия хронического стресса, завязалась глубокомысленная дискуссия.

Первым заговорил Мальков:

— Вот и до сорокового года, как и дальше, все одно и то же. Все действуют по указаниям начальства, и счастья ждут тоже согласно указаниям сверху. А в это страшное время, смотрите, все скованы, как много раз было в нашей истории, не хотят думать и действовать самостоятельно. Не хотят просто даже пошевелить пальцем сами, тем более, открыть глаза. Каждый думает, хорошо, что не меня взяли, а если его, не меня, значит, есть за что, органы разберутся .

— Так, Андрюша, — ответила Ирина, — людей с 1918 года новая власть в крови топила, как раз страхом и скованы, жить-то все хотят .

— Я так думаю, что не только страхом скованы, но и, как всегда, равнодушием с долей апатии. Все время мы ждем, что добрый и справедливый правитель придет и все за нас сделает. А вот оказывается, что, какой ни придет, все негодный, а то и вовсе тиран .

И ждать «правильного» правителя нужно долго, вот и ожидаем дальше. Народ-ребенок, вечно и понапрасну наивно мечтающий о подарках от своих суровых родителей, то есть от власти. О подарках или вообще о счастье. А счастье все не приходит и не приходит. Да, может наш народец побунтовать всласть, тогда беда тем, кто не спрятался. Да потом опять хомут на себя сам же и наденет виновато. Вот так и будем упрямо сидеть и ждать доброго царя. Лишь бы самим не вмешиваться, а жить своей частной жизнью. Наши люди даже от пустяковой работы в каком-нибудь домовом комитете бегают, вот тебе и вся гражданская активность. От этого и происходят все неурядицы. Все время мы в спорах ищем смысл и истину, впадая то в самоуничижение, то в гордыню народа-мессии. Нам бы посередине где-то остановиться, поближе к реальности. Между прочим, деспотия невозможна без народа, согласного жить под властью деспота .

— Кстати, у думского деятеля Шульгина я вычитал интересную вещь: «Человек, как известно, животное общественное. Но не совсем. Есть у человека и личная жизнь. В античном греческом мире людей, которые не занимались политикой, то есть общественным, а только жили личной жизнью, называли идиотами», — Гуляев тоже поучаствовал в профессиональном обмене мнениями .

— Красиво, говорите, граждане историки, на нарах доспорите, — Петрович разомлел на кожаном наркомовском диване. — Да только что и когда от простых людей зависело? И сейчас ничего не зависит. Не так разве?

— Вполне могло зависеть, Саша. Только не надо было на боку лежать со времен Аскольда и до наших дней. Народ, как всегда, абсолютно всю власть отдает государевым людям и ждет манны небесной за то, что власть им отдал .

— Это политика, — Ирина по-прежнему стояла на своем. — А жить нужно правдой. Помнишь, Андрей, поговорку «хоть бы все законы пропали, лишь бы люди правдой жили»? Богатые и законники наши записные близко они к правде? Да хоть если и близко будут, то, как Христос говорил, верблюд и игольное ушко: близко или далеко от него, все равно не пролезут. А в политику лезть — не наше это дело, хлопотно, да и опасно у нас от веку. Нечего даже и пытаться, там все без нас давно решили .

— Да как без вас не решить, если вам до этого и дела никакого нет? Где же логика?

— Да, Мальков, если жить, всюду логику применяя, на второй день с ума сойдешь при нашей жизни .

Только такие, как ты, могут с этим компасом логики всю жизнь гордо шествовать, — не унималась Ирина .

Мальков не остался в долгу и произнес саркастически, глядя в стену перед собой — Наш вечно смутный русский мир, где каждый и свят, и виноват. Не ищите у нас смысла, не ищите пощады к себе самому и пощады к другим. У нас не работают рациональные построения.

А пользоваться счастьем греховно, нужно потерпеть, потерпеть, да так и до самой смерти потерпишь… Тут Профессор отозвался уже мини-лекцией, даже с дивана встал:

— А вы, молодой человек, как земляк и сосед Чернышеского по Волжскому району Саратова, зовете Русь к топору, что ли? Уже дозазывались, до сих пор очухаться не можем. Важно то, что русское равнодушие возникает из обиды на несовершенство жизни .

Вот и наше любимое «Моя хата с краю» происходит от обиды на неустроенность и несправедливость окружающего мира. «Да как же мне принимать этот мир, коли в нем такая несправедливость творится…»! Это все черты русского человека: желание храм Божий внутри себя построить, а вовсе не снаружи, вера в бессмертие души, стремление к покаянию, укрепление себя, чтобы перетерпеть страдания — отсюда долготерпение к внешней несправедливости. У нас, даже если человек неверующий, он всегда ищет в жизни свой идеал. Историк Иван Киреевский давно еще заметил: «Западный человек искал развитием внешних средств облегчить тяжесть внутренних недостатков .

Русский человек стремился внутренним возвышением над внешними потребностями избегнуть тяжести внешних нужд» .

— А на самом деле нужны, как воздух, осмысленная гражданская позиция каждого и участие в общественной жизни, которая действительно станет в этом случае общественной. Ведь каковы мы сами — таково и общество, — не отступал Андрей .

— Да вся беда в том, что наши люди, в большинстве, интуитивно уверены, что всякое счастье невозможно вовсе, совершенно не зависит от них самих. Потомуто у нас «весело и вольготно» никогда никому не жилось. Как в поговорке, «не жили счастливо, да нечего и пытаться». Чехов предлагал «по капле выдавливать из себя раба», но что-то и по капле даже все быстро устают. И совсем перестают выдавливать, — грустно подытожил Профессор и уселся обратно .

*** Что получили люди, народ в итоге революции и кровавой Гражданской войны? Кстати, страшный призрак ответа, что ничего не получили, мучил Ленина до самой его смерти. Отсюда его «метания» в НЭП и невнятные призывы «учиться у масс». Индустриалиализация, электрификация? А кто сказал, что без революции прогресс бы остановился? А как быть с миллионами убитых и умерших от голода и эпидемий в результате этих социальных катаклизмов?

Только один пример. В селе Демкино Хвалынского района Саратовской области в голод 1921—1922 годов мужчины покрепче рыли могилы и хоронили умерших. Весной ездили по полям и подбирали тех, кто умер в поле или на дороге, пытаясь куда-нибудь уйти и найти хоть какую-нибудь еду. В 1933 году весь собранный урожай Советская власть опять забрала, и снова начался голод. В этот год в Демкино был случай людоедства: родители убили двенадцатилетнюю старшую дочь, чтобы спасти четверых младших .

Между тем самая главная газета страны «Правда»

писала: «Заявление о голодной смерти миллионов советских людей является вульгарной клеветой, грязным наветом» .

Русский народ заплатил несоразмерную, катастрофическую цену за экономические изменения, которых можно было бы достичь и без людоедской социальной политики. Все эти мучители, большевистские князья, погубившие миллионы невинных жизней и сами замученные потом своими преемниками, были в реальности абсолютными циниками, свободными от всякой морали. Они сами пользовались «благами жизни»

по полной программе и даже сверх ее. И они же пошли на свой эшафот с абсолютной покорностью, по воле вождя-параноика, как рядовые жертвы .

Советские люди, и верхи, и низы, как это ни чудовищно звучит, привыкли к людоедскому характеру сталинских репрессий. В основной своей массе просто старались выжить, так же как старались выжить при Иване Грозном, в Смутное время, в Гражданскую войну. Почти никто не думал сопротивляться, даже хотя бы спрятаться, хотя немногочисленные примеры таких поступков часто кончались успехом. Обычных людей, убежавших до ареста в другую область страны, даже никто и не думал искать! Еще не задержан и не допрошен, удрал, козявка? Так чекист порвет немногочисленные бумажки: анонимный глупый донос да постановление об аресте, чтобы жизнь себе не осложнять. А другую козявочку арестует… Главное — общее число. Но никакого реального противодействия извергам не было .

*** — Слушайте, а я ведь где-то читал, — перешел на другую тему порядком подуставший от обмена мнениями Мальков, — что якобы, когда главный архитектор Москвы представлял Сталину проект реконструкции Красной площади и объяснил, что здание Исторического музея надо будет снести, вождь пришел в ярость. Его терпение лопнуло, когда архитектор на макете ухватил за купол храм Василия Блаженного, желая показать, куда необходимо передвинуть этот собор. Сталин заревел: «Поставь на мэсто, сабака!» Архитектора унесли с сердечным приступом .

— Почему это он за этот музей так беспокоился, а? — спросила Ирина. — Ведь в нашем времени как раз там вторая змейка-то и лежит .

— Ну да, напридумывала, — Медведь повернулся на бок. Сейчас, в сороковом, ее нет там. Может, Сталин за собор обиделся. Нужна ему твоя змейка. Женские фантазии… Ирина обиженно надула губы и замолчала .

Уже прошло не менее часа, а Лаврентия Павловича все не было. Медведь слышал только отдаленный скрип сапог в коридоре. К счастью, штурмовать кабинет никто не собирался. Подчиненные ждали Лаврентия Павловича, расчет Гуляева и Медведева на выигрыш времени был точен. Ирина осторожно перебирала покоробленные листы Книги, на несколько минут прикладывая их к вытертой от пыли отопительной батарее. И результат уже был, Книга постепенно высыхала. Сударыня прикладывала листы Книги разными участками, стремясь высушить ее побыстрее .

В этом ей помогал Мальков, словно бы ненароком касаясь дольше необходимого ее рук и пальцев, на что Сударыня, казалось, не реагировала .

Медведь покинул диван и пробрался в угол, где армвоенюрист наконец открыл глаза. Вероятно, он пришел в сознание давно, но вполне резонно решил некоторое время полежать с закрытыми глазами. Медведь предложил страдальцу воды, но тот отказался .

После этого Петрович придал ему сидячее положение .

Василий Васильевич теперь безучастно сидел в своем углу, опираясь на стенку. Внезапное разрушение его размеренной жизни машины по вынесению неизменно расстрельных приговоров шокировало армвоенюриста, и он растерянно моргал водянистыми глазкамищелочками .

*** Ульрих состоял в браке с Анной Кассель, бывшей сотрудницей секретариата Ленина, имел также в любовницах некую Галину Литкенс, которая, как информатор НКВД, исправно доносила на него же в этот наркомат. Ульрих коллекционировал жуков и бабочек, отловленных на подмосковской даче .

После чего живьем накалывал их на специальные планшеты. Даже принял в штат Военной коллегии профессионального энтомолога, присвоив тому армейское звание подполковника. Но проживал больше в одиночестве, в специальном номере гостиницы «Метрополь», разумеется, за служебный счет. Говорили, что «бабочкам» легкого поведения при отеле, которые и тогда водились в изобилии, армвоенюрист, как и бабочкам-насекомым, тоже уделял на досуге значительное внимание .

Уже потом посчитали, что армвоенюрист вынес смертельных приговоров больше, чем вся инквизиция в истории вместе взятая. Куда там Торквемаде до «красного Торквемады» Ульриха! Революционная кристальная честность? Не было ее у Василия Васильевича, как и у абсолютного большинства большевиков. Все они — обычные, чаще всего очень грешные люди. Только находящиеся, в том числе и по собственному выбору, в страшных условиях. В первые же дни существования чрезвычайной комиссии под началом Дзержинского не один и не два человека стали брать взятки за прекращение дел. Ульрих, находясь под началом Якова Агранова, будущего высокопоставленного чекиста, коллеги Ягоды и Ежова, действовал гораздо более масштабно — их с шефом с самого начала больше интересовало карьерное повышение. А для этого они просто фальсифицировали дела о раскрытии несуществующих контрреволюционных организаций. Восемьдесят семь человек, в том числе поэта Николая Гумилева, мужа Анны Ахматовой, расстреляли без всякой причины, просто для устрашения. Потом опыт Ульриха и Агранова будет растиражирован и поставлен на поток. Такое вот насекомое этот Василий Васильевич .

*** Медведь продолжал на всякий случай крепить оборону, он включил электрический свет и плотно закрыл плотные шторы: любого вставшего напротив окна даже через узкую щель мог достать снайпер .

Гуляев, поморщившись, согнулся, встал на колени и начал собирать упавшие со стола Ульриха на пол бумаги. На одной из них он прочитал: «Коменданту Военной коллеги Верховного суда СССР. Секретно .

Предлагаю привести в исполнение приговор Военной коллегии 2 февраля 1940 года в отношении осужденных к расстрелу…». Далее следовали фамилии, подпись Ульриха и печать. И напоминание — об исполнении донести. После расстрела комендант с точностью до секунд и минут и часов указывал дату исполнения экзекуции и сообщал: «Приговор Военной коллегии Верховного суда СССР в отношении поименованных на обороте 12 человек приведен в исполнение в г. Москве». Он показал найденные бумаги Медведеву .

Петрович просто вскипел: «Так что ж ты, душегуб, сколько людей убил! Да я тебя самого сейчас прикончу. И сунул в нос армвоенюристу ствол нагана» .

От смертельной опасности Василий Васильевич хоть и покрылся крупными каплями холодного пота, но обрел речь и разумение:

— Я, к вашему сведению, 28 декабря 1934 года, хорошо это помню, лично товарищу Сталину звонил из Ленинграда, чтобы только обвиняемых не расстреливать, а дело на доследование отправить. Это когда приговор надо было убийце Кирова Николаеву и его группе выносить! Я все выяснить хотел!

— Что же выяснить? — заинтересовался Мальков .

— Так ведь надо было разобраться до конца в этом деле. И я просил отправить дело на доследование, потому что много чего выяснилось о Сергее Мироновиче Кирове. Нужно, чтобы товарищ Сталин узнал все, что можно выяснить. Дело в том, — одышливо зачастил Ульрих, — что Киров увлекался молодыми женщинами. Его официальная, вторая по счету, первая давно умерла, жена — Мария Львовна Маркус — сильно болела. У Сергея Мироновича было много любовниц, поскольку охотник он оказался до балерин, и в Ленинградском, и даже в Большом театрах. И вечеринки с балеринками этими были. А жену этого убийцы, Николаева, Мильду Драуле Киров в ленинградском обкоме еще в 1929 году приметил, ее к нему прикрепили тогда, чтобы доклад по развитию легкой промышленности помочь подготовить. Вот она и подмогла ему, так сказать, — здесь Василий Васильевич скабрезно хихикнул, а его глазки масляно блеснули. — В общем, влюбился Мироныч в Мильду, а что, глаза у нее прямо лазоревые, сама рыженькая, и все на месте, не то, что у этих балерин засушенных. В общем, закрутилась история. Киров ее подальше от глаз ненужных убрал — из обкома партии инспектором в управление тяжелой промышленности, и в зарплате она выиграла, он порадел. И вот рожает Мильда в 1930 году сыночка, Марксом назвали, — вылитый Киров, лицо круглое, скулы широкие. Ну, до мужа, как обычно, до Николаева, в последнюю очередь дошло. Но он в итоге все знал: у него после покушения нашли при себе письмо, а там было написано: «Киров поселял вражду между мной и моей женой, которую я очень любил». А после убийства товарища Кирова этот самый Николаев, как только в чувство пришел, стал кричать: «„Я ему отомстил! Я отомстил!“ Вот и мотив, ревность — страшное чувство, товарищи. А на скамье подсудимых — четырнадцать человек, и Мильда эта, кстати, и брат ее, и даже соседка их. Всем предложена высшая мера как контрреволюционной группе, организовавшей убийство. Я вот и позвонил товарищу Сталину, надо понять вину каждого, провести доследование. Он ответил: „Какие еще доследования? Никаких доследований. Кончайте!“ Всех расстреляли. Но товарищу Сталину виднее! У него полная информация. И интуиция вождя. Значит, так и нужно. Кстати, а балеринкам, что языком про Кирова трепали, по десять лет лагерей сразу давали за „клевету и контрреволюционную агитацию“» .

*** Из воспоминаний З. Н. Немцовой, представительницы когорты «старых большевиков», на семнадцатом съезде партии, который состоялся в январе-феврале 1934 года, она присутствовала лично:

«— Это был съезд победителей?

— Съезд репрессированных. Так его потом называли в народе .

— Какая была атмосфера на съезде?

— Я приехала к открытию, за несколько дней. Пошла в гостиницу, где остановились наши ленинградцы… Петька Смородин, другие рассказывают мне, что делегации ходят друг к другу и договариваются: будем выбирать Генсеком Кирова. Согласие дали все делегации, за исключением грузинской .

Петька мне говорит, что разговаривали об этом с Кировым. Киров сказал: „Не делайте этого“. И будто бы сам рассказал об этом Сталину .

— Что собираются за него голосовать?

— Да. И сказал, что делать этого не нужно. Сталин его похлопал по плечику: „Этого я тебе никогда не забуду“ .

— И ведь не забыл?

— Да, не забыл. А внешне съезд проходил очень мило! Как съезд победителей. Все было „ура“ … — И все-таки на XVII съезде при всей его атмосфере победителей триста голосовали-то против Сталина? Никто не выступил с трибуны против, но голосовали против .

— Голосовали за Кирова .

— Как вы расцениваете сам этот факт: открыто никто не выступил против Сталина, а тайным голосованием прокатили? Как вы к этому относитесь? К способности людей так себя вести? … Двойственное сознание … И все-таки, что дало Сталину вот это:

против него голосовали почти триста делегатов, но никто открыто не выступил?

— Сталину это сказало, что он силен. И может спокойно идти на расправу» .

Опять полумеры: даже коммунисты, делегаты съезда, осознавшие смертельную опасность Сталина не только для выживания всего народа, но и лично для себя, побоялись выступить открыто. А результаты их «протестного» тайного голосования товарищ Сталин «подкорректировал». Из воспоминаний одного из самых близких соратников Сталина, наркома Микояна, опубликованных через много лет после смерти

Иосифа Виссарионовича:

«Занимаясь делом об убийстве Кирова, комиссия партийного контроля … документально установила, что против него на XVII съезде было подано всего три голоса, а против Сталина — почти в сто раз больше. Председатель счетной комиссии Затонский и отвечавший за ее работу от президиума съезда Каганович конфиденциально сообщили об этом Сталину .

Тот потребовал, чтобы и против него осталось три голоса. Подсчет происходил по тринадцати отдельным комиссиям. Членом одной из них был мой друг со времен духовной семинарии Н. Андреасян. Он рассказал, что только в его комиссии было вскрыто двадцать семь голосов против Сталина. А членом большой счетной комиссии был Верховых, чудом уцелевший после восемнадцатилетнего заключения. Таким образом, становилось ясным, что, во-первых, Киров в глазах Сталина оказался соперником, а во-вторых, в партии, в том числе в ее руководящем эшелоне, даже после поражения всех оппозиционных групп, нарастало недовольство Сталиным. Все это на многое открыло нам глаза…» .

Сразу после переезда Кирова в город на Неве Лев Захарович Мехлис, редактор «Правды», опубликовал в этой газете фельетон, подписанный фамилией-псевдонимом «Зорич». В фельетоне рассказывалось «об одном ответственном работнике, переехавшем из Баку в Ленинград в просторную квартиру, где обзавелся двумя собаками». Поскольку приводились факты частной жизни Кирова, все поняли, что о нем и речь. Вполне понятно, что без указания Сталина такой фельетон в «Правде» никогда бы не был опубликован. А неудавшуюся деятельность жены Кирова по перевоспитанию заблудших женщин приехал разбирать из Москвы аж сам Серго Орджоникидзе. В 1929 году законной супруге Кирова Марии Львовне Маркус было 44 года. В юности она окончила всего лишь два класса немецкой школы, зато отличалась редкой красотой .

Красота со временем испарилась, а вот стремление показать себя осталось .

И она попыталась, как жена крупного партийного чиновника, стать «патронессой» несчастных, «ни в чем не виноватых» женщин. Например, больных венерическими заболеваниями проституток. Полагала, что поможет «большевистское слово и примеры из жизни хороших людей»: В 1929 году Маркус возглавила при кожвенбольнице им. Нахимсона, что на Большой Подьячей улице, лечебно-трудовой профилакторий для проституток, больных венерическими заболеваниями .

Подьяческие улицы, как и находящаяся по соседству Сенная площадь, по давней традиции были одним из мест промысла проституток. В заведение принимали только больных женщин, здоровым отказывали .

Блаугоустроенные палаты, чистое белье, хорошее питание, лечение, соответствующее уровню медицины того времени. Работа вполне посильная — в трикотажных мастерских. Кстати, 1 мая 1929 года колонна из трехсот пациенток под руководством Маркус в общей массе демонстрантов прошла под красными знаменами по площади Урицкого (бывшей Дворцовой) .

В заведении проводилась и «культпросветработа» — были бесплатные билеты в кино, в театры и на разные экскурсии .

Да только делу воспитания все это помогало мало:

«девушки» находили себе клиентов даже через открытые окна профилактория. Однажды пациентки затащили в комнату швейцара профилактория и начали предлагать провести время с любой из них, а когда он отказался, они его раздели и стали «искусственно возбуждать к половой потребности». Швейцар Жуков, улучив момент, хотел выпрыгнуть, не побоявшись высоты третьего этажа. Под общий хохот пациентки объяснили свой поступок тем, что их «не выпускают в город, а у них большая потребность и нужда в мужчинах» .

Затем произошел еще один скандал: двое студентов-практикантов создали притон в ресторане «Бар» на улице Лассаля, где совершались оргии с участием «девиц» из профилактория. Неожиданно делу был дан ход, абсолютно не соответствующий значимости самого дела. Приехала московская комиссия. Подоплека вполне понятна: жена Кирова, потенциального соперника Сталина, фигурирует в громком скандале .

В результате Маркус с шумом уволили, а профилакторий преобразовали в колонию строгого режима в Александро-Свирском монастыре, в «медвежьем углу» Ленинградской области. Там условия содержания уже были очень плохие, среди пациенток распространилась чесотка. Новый начальник колонии Макаров, в отличие от швейцара Жукова, не был таким стойким. Он весело проводил время с пациентками, не забывая и про систематическую пьянку. В конце концов «профилакторий» разогнали, а пациенток перевели на разные ленинградские фабрики. Долго они там не проработали — до первой встречи их, «бывших проституток», с проститутками действующими и до последующего моментального возврата к прежней профессии. Такой вот камешек в огород потенциального соперника Сталина .

На XVII съезде выступление Кирова делегаты одобрили бурной овацией. Сталин совершенно отчетливо почувствовал, что Киров намного популярнее в партии, его популярность растет. Сталин не мог оставить такую угрозу без внимания .

Сестра жены Кирова, С. М. Маркус, утверждала, что во время XVII съезда КПСС имело место тайное совещание старых большевиков (Эйхе, Косиор, Шеболдаев — все трое затем расстреляны), где было решено заменить Сталина на посту генсека ВКП(б) Кировым. Никита Хрущев писал в своих воспоминаниях: «Шеболдаев, старый большевик с дореволюционным стажем, во время работы XVII съезда партии пришел к товарищу Кирову и сказал ему: „Мироныч (так называли Кирова близкие люди), старики поговаривают о том, чтобы возвратиться к завещанию Ленина и реализовать его, то есть передвинуть Сталина, как рекомендовал Ленин, на какой-нибудь другой пост, а на его место выдвинуть человека, который более терпимо относился бы к окружающим. Народ поговаривает, что хорошо бы выдвинуть тебя на пост Генерального секретаря Центрального Комитета партии“». Киров от этого предложения категорически отказался. Сталину донесли, и он захотел услышать объяснения Кирова. Киров все подтвердил и заговорил о том, какие действия Сталина вызвали недовольство «старых большевиков». По воспоминаниям С. М. Маркус, вернувшись из Москвы, Киров говорил родственникам, что теперь его голова на плахе .

Своему другу А. Севостьянову Киров, отдыхая летом 1934 года в Сестрорецке, сказал: «Сталин теперь меня в живых не оставит» .

Эйхе не помогла даже особая кровожадность в репрессиях, хотя он только в Западной Сибири вызвался расстрелять одиннадцать тысяч человек, намного превышая спущенный сверху «план». Одновременно об увеличении «лимита» на репрессии по Московской области просил вождя и его последующий «разоблачитель» Хрущев. Аппетиты Эйхе даже «свои» сибирские чекисты поначалу пытались умерить, да вот сами в камеры за это и попали. Эйхе в составе особой тройки вынес тысячи смертных приговоров во внесудебном порядке, а на декабрьском 1936 года Пленуме ЦК ВКП(б), заявил: «Для какого черта, товарищи, отправлять таких людей в ссылку? Их нужно расстреливать. Товарищ Сталин, мы поступаем слишком мягко». И, конечно, черед Эйхе, так же как Косиора и Шеболдаева, пришел: он был арестован и обвинен в создании «латышской фашистской организации» .

Подручные Берии в его присутствии резиновыми палками жестоко избивали Эйхе. От побоев он падал, но его били и в лежачем положении, а затем опять поднимали.

Берия задавал ему один и тот же вопрос:

«Признаешься, что ты шпион?» Эйхе отвечал ему:

«Нет, не признаю». Тогда снова началось избиение, длившееся не один час. В итоге Эйхе выбили глаз, который вытек, сломали позвоночник. В этот же день Эйхе был расстрелян. На двадцатом съезде КПСС Хрущев назвал его «выдающимся сыном ленинской партии» .

Мотивы убийства Кирова 1 декабря 1934 года Николаевым? Есть две наиболее правдоподобные версии: распоряжение Сталина, скорее всего косвенное (вождь в щекотливых случаях часто говорил намеками, а Ягода, Ежов и Берия эти намеки хорошо умели понимать) и месть обманутого мужа .

И даже наиболее правдоподобно, в духе утонченной сталинской режиссуры, — использование действительно обманутого мужа как орудия убийства.

Стоит вспомнить хорошо известный всем и эффективно используемый сотрудниками органов дознания всего мира железобетонный принцип-отмычку открытия настоящих виновников в тысячах самых запутанных уголовных дел, доставшийся нам от древних римлян:

КОМУ ВЫГОДНО?

Конечно, устранение соперника было выгодно Сталину, для которого сознание полной власти над миллионами людей было смыслом и страстью всей его жизни .

Леонид Николаев, убийца Сергея Мироновича Кирова и муж Мильды Драуле, был психически неуравновешенным, «ежовского» роста — 151 см, неуживчивым человеком, тем не менее считавшим себя образцовым коммунистом. Мильда Драуле в свое время вышла за него, чтобы не возвращаться в родную провинциальную Лугу, а осесть в Ленинграде. Тем более жених угрожал застрелиться, если она не согласится выйти за него замуж. Конечно, заплечных дел мастера, перед тем как расстрелять Николаева, зафиксировали, как водится, не те показания, которые отражали, как дело было. А другие, именно те, которые были нужны, чтобы закрыть дело. А как же иначе? Сотрудники НКВД из охраны Кирова еще 15 октября 1934 года обратили внимание на странный интерес темноглазого, небольшого роста человечка с кривыми ногами и непропорционально длинными руками к особо охраняемой зоне Смольного. Иван Васильевич Запорожец, совсем недавно, летом 1934 года, назначенный заместителем председателя ленинградского управления НКВД Филиппа Медведя, узнает о задержании и распоряжается отпустить Николаева, несмотря на то что в его портфеле находился заряженный револьвер, из которого он впоследствии и убил Кирова, а в записной книжке — сведения об обычных маршрутах передвижения Кирова .

Личным охранником Кирова по линии НКВД был полный пятидесятитрехлетний человек — Михаил Васильевич Борисов. Непонятный выбор, Борисов был в возрасте и, как многие курильщики со стажем, жаловался на одышку при быстрой ходьбе. Естественно, что он физически не мог успевать за энергичным Кировым. Странное кадровое решение и вряд ли случайное, поскольку, сопровождая Кирова в роковой день убийства, Борисов просто отстал. Кстати, еще один штрих — на входе в Смольный у него попросили закурить. И, представьте, охранник, сопровождавший Кирова, остановился, чтобы дать закурить!

Первого декабря в длинном, узком и относительно безлюдном коридоре Смольного Николаев догоняет Кирова. Вынимает револьвер и стреляет в Кирова три раза подряд, стараясь попасть в затылок. Киров упал ничком после первого выстрела, он был смертельным .

Потом Николаев хотел выстрелить в себя. Однако случайно оказавшийся рядом электромонтер Платич кидает в него тем, что было в руке, — отверткой .

Она попадает Николаеву в лицо. И выстрел, который убийца предназначил себе, уходит в потолок Смольного. «Я отомстил! — выкрикивает Николаев. — Я отомстил! Отомстил!» — и падает в истерический обморок. Один из участников заседания в кабинете второго секретаря ленинградского обкома ВКПБ(б) Чудова пишет: «В пятом часу мы слышим выстрелы — один, другой… Выскочив… я увидел страшную картину: налево от дверей приемной Чудова в коридоре ничком лежит Киров (голова его повернута вправо), фуражка, козырек которой упирался в пол, чуть приподнята и отошла от затылка.

Под левой мышкой — канцелярская папка с материалами подготовленного доклада:



Pages:     | 1 | 2 || 4 |



Похожие работы:

«вестник Международного С лавянского Университета Выпуск 2 Редакционная коллегия: Н. В. Смирнов (председатель), Б. В. Бирюков (заместитель председателя), О. В. Катаева, О. А . Мумриков, Т. Е. Никитина, В. А. Студентов.Редакторы выпуска: Б. В. Бирюков, О. В. Катаева. © МСУ, 1977 Москва 197 Часть II. Вопросы культурологи...»

«Московская олимпиада школьников по истории. 2015-16 гг. дистанционный этап 11 класс Часть А. Выберите по одному верному ответу в каждом задании 1. В каком году произошло описанное событие? "Великий государь указал, по имен...»

«Center of Scientific Cooperation Interactive plus Болдырева Анна Владимировна учитель истории и обществознания Белова Елена Геннадьевна учитель математики Некипелова Светлана Викторовна учитель русского языка и литературы МБОУ "СОШ №8" г. Астрахань, Астраханская область АКТИВНЫЙ МЕТОД ОБУЧЕНИЯ КАК ОСНОВА ЛИЧНОСТНО-ОРИЕНТИРО...»

«ОСНОВНАЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ПОДГОТОВКИ БАКАЛАВРА 44.03.01 Педагогическое образование Направленность (профиль): Историческое образование (История религиозных культур) Квалификация (степень) выпускника: бакалавр Форма обучения очная Б. 1.43 РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ Приложение 1 Типовые задания для проведения процедур...»

«М. И. КОЗЛОВА ВЛИЯНИЕ ЛИЧНОСТИ ЕКАТЕРИНЫ II НА ОСМЫСЛЕНИЕ ГЕНДЕРНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ Ф. А. ЭМИНА И М. М. ЩЕРБАКОВА В статье говорится о возрастании роли женщины в XVIII в. Доминирование феминности в большей...»

«Дж. Х. Пембер РАННИЕ ВЕКА ЗЕМЛИ и их связь с современными спиритизмом, буддизмом и теософией Новое издание с введением и примечаниями Дж. Ланга Перевод с английского Москва, 2013 год Есть ли у вас вопросы о т...»

«Тогоева О.И. Ересь или колдовство Средние Века. Вып. 69. М., 2008. С. 160-182. О.И.Тогоева Ересь или колдовство? Демонология XV в. на процессе Жанны д’Арк © Все права защищены. Права на публикацию данного материала любезно предоставлены автором. Любое воспроизведение...»

«УРУШАДЗЕ Амиран Тариелович ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КУЛЬТУР НА КАВКАЗЕ В КОНЦЕ XVIII – ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX вв. Специальность 07.00.02 – Отечественная история АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Ростов-на-Дону Работа вып...»

«Тельминов Вячеслав Григорьевич РЕФОРМАТОРСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ГАЯ ГРАКХА: ПРОБЛЕМЫ РЕКОНСТРУКЦИИ И СОЦИАЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ РИМСКОЙ CIVITAS Специальность 07.00.03 – Всеобщая история (Древний мир) Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель: доктор исторических наук Сидорович О.В. Мо...»

«Ю. А. ПОЛ ЯНОВ А. И. ЧУГУНОВ КОНЕЦ БАСМАЧЕСТВА ИЗДАТЕ ЛЬСТВО-НАУНА АКАДЕМИЯ НАУК СССР Серия "История нашей Родины" Ю. А. ПОЛЯКОВ, А. И. ЧУГУНОВ КОНЕЦ БАСМАЧЕСТВА ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" Москва 1976 Книга рассказывает о героической борьбе трудящихся Средней Азии с басмачеством. Авторы показы...»

«Бозиева Наима Борисовна, Гупсешева Залина Залимхановна ЖАНР БАСНИ В АДЫГСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ В статье рассматриваются истоки и становление жанра басни в адыгских (адыгейской, кабардинской, черкесской) литературах. Цель работы изучение данного феномена, особенностей его содержания и формы на примере творчества адыгских поэтов П. Шек...»

«И.С. Филиппов Анналы Сен-Виктор-де-Марсель: история текста Анналы, иначе хроника, аббатства Сен-Виктор-деМарсель представляют собой совсем небольшой текст, состоящий, как бывает в анналах, иногда из очень коротких записей; в изданиях in quarto он занимает всего несколько страниц....»

«1. Цели освоения учебной дисциплины: Цель освоения учебной дисциплины "Источниковедение" дать студентам системное знание об основных понятиях источниковедения, сформировать умение анализировать эти понятия в системе различных общенаучных парадигм и выработа...»

«2013/2(12) УДК 130.2 Селезнева Е.Н.ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ АКТУАЛИЗАЦИИ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ Аннотация. В статье предложено рассмотрение категории "культурное наследие" и ее значения для макроисторического изучения общества и культуры. При этом выделяются историкофилософские основания...»

«ШАПКА: "КРЫМ И ПРЕЗИДЕНТ"ЗАТРАВКА: События, которые прогремели на весь мир (КОНЦЕРТ) СХ 01:02 Аксенов – Мы идем домой, Крым в России Этот выбор Украина так и не простила крымчанам. Радикалы решили проучить два с половиной миллиона несогласных. СХ (Файл Путин) 01:12:08 -01:12:34 ++01:13:1201:13:1...»

«ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ИМИ МГИМО (У) МИД РОССИИ МГИМ О Тел./факс: (495)434-2044 УНИВЕРСИТЕТ E-mail: ktsmi@mgimo.ru ================================================================ * Центр глобальных проблем * Центр постсоветских исследований *Центр БРИКС * Центр евроатлантической безопасности КРИТЕРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ * Центр...»

«Ойкумена. 2009. № 2 УДК 341.222(57) А.А. Киреев Специфика дальневосточной границы России: теория и история Specificity of Far East border of Russia: the theory and history В статье рассматриваются особенности функционирования сухопутного...»

«Пояснительная записка Настоящая программа по литературе для 6 класса создана на основе федерального компонента государственного стандарта основного общего образования и программы общеобразовательных учреждений "Литература" под редакцией В.Я. Коровиной. Программа детализирует и раскрывает содержание стандарта, определяет общую стратегию...»

«Китай: история и современность: материалы V международной научно-практической конференции, г. Екатеринбург, 22-24 ноября 2011 г., 2012, 145 страниц, 5799607120, 9785799607128, Изд-во Уральского ун-та, 2012. Пособие предназначено для специалистов историков, политологов, экономистов, культурологов, а также всех интересующихся...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Ю. М. Килин Пограничная окраина великой державы: Советская Карелия в 1923—1...»

«ОО "ПОЗНАВАТЕЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ" Формирование первичных представлений о себе, других людях, объектах окружающего мира Тема "Город и его значение" Цель: формирование представлений о городе.Задачи: сформировать понятие о том, что город – это част...»

«ПЛАНИРУЕМЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ОСВОЕНИЯ УЧЕБНОГО ПРЕДМЕТА Рабочая программа учебного предмета "История" составлена в соответствии с требованиями федерального государственного образовательного стандарта основного общего образования, утвержденного приказом Министерством образования и науки Рос...»

«1 МЕЖРЕГИОНАЛЬНАЯ ОЛИМПИАДА ШКОЛЬНИКОВ БУДУЩИЕ ИССЛЕДОВАТЕЛИ БУДУЩЕЕ НАУКИ 2015-2016 УЧЕБНЫЙ ГОД ИСТОРИЯ ФИНАЛЬНЫЙ ТУР ФИО _1. Расположите в хронологической последовательности исторические события. Запишите цифры, которыми обозначены исторические события, в правильной последов...»

«ВАРИАНТ 5 ЧАСТЬ 1 Ответами к заданиям 1–19 являются последовательность цифр или слово (словосочетание). Сна чала укажите ответы в тексте работы, а затем перенесите их в БЛАНК ОТВЕТОВ № 1 справа от номе ра соответствующего задания, начиная с первой клеточки, б...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.