WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«НЕДОЛЯ МОСКВА УДК 821.161.1—311.9 ББК 84(2=411.2)64—445.13 Р27 Рахов Д. А. Р27 Недоля / Дмитрий Рахов. — М., 2015. — 528 с. ISBN 9785990658417 Тысячелетний морок навсегда грозит ...»

-- [ Страница 2 ] --

Дверь избы вздрогнула от глухого удара и растворилась настежь. В избу сами собой вдвинулись изукрашенная неведомыми диковинными узорами большая ступа и длинный, с изогнутой ручкой посох .

Рядом лежала отрубленная голова с крючковатым носом и длинными седыми волосами, в которой Ульяна признала колдуна Вышату. Горящие холодным синим пламенем глаза колдуна освещали все вокруг мертвенным светом. Ульяна видела себя, как чужую, со стороны, когда сама схватила в правую руку посох, а в левую взяла за волосы страшную голову Вышаты, а потом уселась в ступу. Через крышу ведьма полетела к лесу, что был неподалеку .

На краю леса застыли темными очертаниями безмолвные, словно замершие в оцепенении всеобщей магической тайны ночи деревья и подлесок. Вдруг фиолетовой мерцающей пеленой стали покрываться они на глазах у странников, которых Радомир вывел к этому месту. Какие только заклятья ни произносил ведун, ни ему, ни кому-то из странников не удалось даже шагу ступить внутрь мерцающего леса. Ирина, вглядевшись, вскрикнула: за деревьями она увидела раскинувшую в стороны руки мертвую Ульяну, рядом с лежащей на боку ступой. В кулаке мертвая ведьма судорожно сжимала седые космы светящейся головы Вышаты, раздувшейся нелепой косматой тыквой .

Радомир потерянно обернулся на странников, и в его глазах они впервые смогли отчетливо прочитать беспомощность .

«Бросил сюда Чернобог колдовскую силу Вышаты и еще ту долю, что Вышата из Чернавы высосал. И ту толику, что Чернава, умирая, в молодую кровь Ульяне передала, тоже добавил. А молодая кровь умножает колдовские чары во много раз. Теперь уж не сладить мне, слишком много сил накануне отдал», — горько сказал ведун .

Странники и Радомир возвратились обратно в его избу ни с чем .

*** Утро разбудило их громкими голосами поселян и приезжих из стольного Киева вооруженных конных дружинников, которыми командовал Горд .

— Жгите волхвов окаянных, жгите Радомира, врага народного, — визгливо надрывался староста. — От него и колдунов иноземных, что вместе с ним, нет вам всем жизни!

Третьяк и Вадим громко закричали тоже: «Верно, ой, то верно! Без волхва и хлеб вдвое будет родиться!

Сам староста обещал!»

Стоявшие в толпе поселяне, среди которых были и Светозар с Младой, а также их родители стыдливо не поднимали глаз. Но возражать они и не думали .

Подожженная дружинниками с четырех сторон изба занялась быстро. Ирина поспешно достала Книгу, открыла ее и стала читать заклинание. Гуляев сильно закашлялся от едкого дыма, но быстро встал в круг странников, моментально окруживших Ирину. А вот Радомир встать в их круг отказался. Перед тем как странники исчезли из пылающей факелом избы Радомира, Мальков с удивлением разглядел две крупные слезы, выкатившиеся из глаз Медведя .

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ Очередное перемещение поставило вопрос, где находятся странники, — время и место .

Они очутились в пустом, по причине соответствующего времени суток, узком грязноватом переулке, какой это город — сомнений не возникало. Даже в жидком синеватом полумраке наступающего утра неподалеку был виден шпиль Адмиралтейства .

— Мы точно в Петербурге, господа-товарищи, а снег уже сходит, наверное, март или апрель, — первым сориентировался Гуляев .

— Сами видим, что Питер, а годок-то какой, дорогие путешественники во времени, вот это тоже интересно, — ответил Мальков. — А вот и местные подходят, вот у них и спросим… Военные какие-то… К странникам и вправду подходили трое в серых бесформенных солдатских шинелях и фуражках с «пустой» кокардой «царский плевок». По тому, как они подходили, искушенный в уличных стычках Медведь сразу понял, что от этой троицы не стоит ждать ничего хорошего. В это мгновение, словно отвечая его мыслям, тот «солдат», что шел несколько впереди, мертвенно бледный, недобро осклабился и, блеснув золотой фиксой во рту, выдернул из кармана наган .





Черный зрачок ствола уставился прямо в глаза Медведю. Первый из напарников фиксатого расположился рядом с ним и прямо напротив Петровича. Это был крепкий, высокий, на полголовы выше Медведя, мужчина. Он вынул руки из карманов застегнутой на все пуговицы шинели, перетянутой штатным ремнем с двуглавым орлом, но никакого оружия странники в его руках не увидели. Второй напарник фиксатого, низенький, толстенький, с круглым носом-картошкой, встал поодаль, чтобы между странниками и его маузером, который он тоже вытащил, было свободное пространство. У фиксатого и толстячка шинели были расстегнуты, под ними обнаружились дорогие костюмы-тройки с галстуками и поблескивающими цепочками часов на боку .

— Господа, — вдруг обратился к фиксатому вконец растерявшийся и испуганный Профессор. — А какое сегодня год и число?

— Здесь господ нет, — ответил тот. — Только граждане революционной России. А с утра пятнадцатое марта семнадцатого года было .

— Глянь, Жиган, — издевательски проблеял толстячок, видимо обращаясь к фиксатому. Это должно быть шпионы германские, одеты, как клоуны, да еще и в числах и годах запутались, вот штюрмеры занюханные!

— Да, видно, чумовые немцы-то. Только не подфартило вам, боши, влопались вы, — обратился фиксатый к странникам. — Карманчики дружно выворачиваем!

Однако фиксатый подошел слишком близко. Поэтому быстрый коронный джеб Медведя справа уже почти достиг его челюсти. Если бы не усач. Его реакция была еще быстрее. Пока кулак Медведя летел в нужном направлении, он молниеносно оттолкнул фиксатого корпусом в сторону. Успел «нырнуть» под атакующий удар Медведя и в одно мгновение проскользнуть ему за спину. Усач молнией захватил торс Петровича сзади двумя руками и легко, как пушинку, бросил его через себя, на землю, встав «на мост». Медведь глухо шмякнулся на мостовую и потерял сознание. Громкий выстрел нагана фиксатого ушел в сторону. Ствол маузера толстячка беспорядочно двигался по одной и той же траектории всего в трех метрах напротив лиц Сударыни, Малькова и Гуляева. Но, в конце концов, маузер издал всего только один щелчок .

На морозе этот пистолет нередко давал осечки .

Где-то неподалеку уже заливался милицейский свисток и стучали сапоги. Фиксатый злобно выругался, с силой вырвал Книгу из рук обмершей Ирины и скомандовал: «Здесь фараоны. Валим, не то влопаемся!» Налетчики в одну секунду скрылись в подворотне, будто растворившись в предрассветном тумане .

— Вот так, — почесал затылок Мальков. — Час от часу не легче. Революционный Петроград. Март 1917 года. Спасибо, что живы остались .

— Ну, коллега-историк, — в голосе быстро пришедшего в себя Гуляева проснулись профессорские интонации. — Вы понимаете, какой интереснейший исторический период мы с вами можем теперь наблюдать, как говорится, воочию?

За Андрея ответила Ирина, сквозь подступившие слезы обратившись ко всем: «А вы понимаете, в какое, мягко говоря, неспокойное время вам теперь придется жить, если мы Книгу себе не вернем?»

Сокрушенное молчание странников было ей ответом .

*** Уже в феврале 1917 года бессилие власти ощущалось едва ли не физически. Между тем ни солдаты, ни рабочие не хотели и не ждали в это время никаких революционных потрясений. Даже перед февралем против самодержавия как такового в массах высказывались мало, хотя никчемный Николай II ни у кого не вызывал симпатий. Основным же интересом рабочих было, как обычно, и это вполне естественно, стремление к улучшению экономических условий труда. О большевиках в тот момент никто и слыхом и не слыхивал, потому как их активность в Петрограде, не говоря уже о других городах, была ничтожна .

Все «вожди» этой крошечной тогда партии комфортно отсиживались за границей. В начале 1917 года Ульянов-Ленин, находясь в своей любимой Швейцарии, публично заявил местным рабочим, что вряд ли доживет, как и его современники, до революции в России .

О событиях в Петрограде он узнавал исключительно из газет, которые доставлялись со значительной задержкой. Остававшийся в Питере «за старшего» большевик А. Г. Шляпников (расстрелян в 1937 году) тогда и сказал только: «Какая там революция! Дадут рабочим по фунту хлеба, движение и уляжется!»

В феврале в Петербурге произошел солдатский бунт, с основным лозунгом «Долой войну!» В связи с хроническим маразмом властей бунт перешел в «революцию» .

В конце февраля над Петербургом стояли редкие для северной столицы, удивительно ясные и позимнему морозные дни и ночи. Фабрики и заводы в основном прекратили работу, и сизая пелена дыма из заводских труб, по обыкновению накрывающая Петербург, вдруг рассеялась. Днем небо было безоблачно-синее, напоминая об уже близкой весне, а ночью — не по-северному бездонное, черное, усеянное тысячами тысяч звезд. Если долго всматриваться в него, то от этой бесконечной страшной глубины, содержащей миллионы и миллиарды разных миров, находящихся невыразимо, катастрофически далеко, начинала кружиться голова. Кружиться, может быть, не столько от самой глубины, сколько от осознания бесконечного равнодушия Вселенной к мелкой людской суете в напрасных потугах улучшить человеческую жизнь .

23 февраля (8 марта по новому стилю) разномастные социалисты по случаю придуманного немецкой социалисткой Кларой Цеткин «Международного женского дня» организовали шествие. Решили пройти по Невскому проспекту с требованиями равноправия женщин и хлеба, с которым в булочных случились перебои. К слову сказать, хлебный дефицит в тот же день за счет имеющихся запасов был ликвидирован .

И в этот-то самый день искры бунта, по сути, разожгли действия домохозяек. Никаких агитаторов поначалу и в помине не было.

Министр внутренних дел Протопопов, телеграфируя в Ставку дворцовому коменданту, изложил истинные причины перебоев с хлебом:

«Внезапно распространившиеся в Петрограде слухи о предстоящем якобы ограничении суточного отпуска выпекаемого хлеба взрослым по фунту, малолетним в половинном размере, вызвали усиленную закупку публикой хлеба, очевидно в запас, почему части населения хлеба не хватило. На этой почве 23 февраля вспыхнула в столице забастовка, сопровождающаяся уличными беспорядками» .

Официальное сообщение командующего войсками Петроградского военного округа, само собой, никого уже не могло успокоить: «В последние дни отпуск муки в пекарни и выпечка хлеба в Петрограде производятся в том же количестве, как и прежде. Недостатка хлеба в продаже не должно быть. Если же в некоторых лавках хлеба иным не хватало, то потому, что многие, опасаясь недостатка хлеба, покупали его в запас на сухари. Ржаная мука имеется в Петрограде в достаточном количестве, и подвоз этой муки идет непрерывно» .

Наравне с «хлебным» распространился слух, что водопровод отключат, а на Неву не дадут за водой ходить .

Вот и наполняли про запас дома ванные и корыта .

По свидетельству историка Г. М. Каткова, на протяжении всего февраля 1917 года двенадцатидневный запас муки для булочных Петербурга ни разу не падал ниже средней нормы. Однако огромное количество различных слухов на эту тему циркулировало по городу, дескать, из-за подорожания овса лошадям и коровам скармливают хлеб, или что булочники тайно отсылают часть муки в провинцию для перепродажи на черном рынке. Все это вызвало скупку хлеба населением про запас «на сухари». Сами булочники отмечали, что, купив в лавке хлеб, человек тут же становился в очередь к другой лавке. Газета «Русские Ведомости»

опубликовала тогда статью «Развитие паники»: «Откуда причина такой паники — сказать трудно, это нечто стихийное. Но во всяком случае в эти дни для нее не было оснований, ибо в Петрограде все-таки имеется достаточный запас муки…» .

Уровень жизни питерских рабочих в последние военные годы и до февраля 1917 года включительно значительно не снижался, даже материальное положение служащих и мелких чиновников было гораздо более серьезным. Однако «в политику» внешнюю и внутреннюю оказались вовлечены все, каждая новость живо обсуждалась, обрастала всевозможными, в том числе и вздорными, слухами об измене или предательстве .

Морозным утром 24 февраля улицы Петербурга были переполнены людьми, магазины закрылись, трамваи не ходили. Народ толпился под белыми пятнами листовок, расклеенными на стенах домов и заборах. Полицейские пытались разогнать толпы, срывали прокламации. Вот появились казаки. Рысью, в черных папахах и развевающихся на зимнем ветру черных бурках, с поднятыми нагайками, они скачут прямо на толпу. Однако, как только подскакали ближе, словно по команде сдержали коней, а нагайки так и не опускали. В толпе, пораженной поведением донцов, сдергивали шапки и кричали: «Ура казакам!». Вскоре те скрылись из виду. В этот день людские толпы никак не были организованы общими целями.

Немудрено, что в масштабах большого скопления людей этой ситуацией воспользовались криминальные элементы:

начались погромы, грабежи и мародерство. Полиция старалась предупредить погромы. Расквартированные в Петербурге солдаты запасных полков в этот день по собственной инициативе разгоняли разрозненные рабочие демонстрации прикладами. Британский посол рапортовал на родину: «Сегодня были небольшие беспорядки, но ничего серьезного» .

То есть бунт возник без особой решающей и самодовлеющей причины: много существенных факторов, но они не сегодня начали действовать. Очередная капля переполнила чашу .

25 февраля, в субботу, улицы Петербурга вновь заполнены вездесущими уличными толпами. Только теперь толпа, как единый организм, как многоликое тысячеглазое вездесущее живое существо, почувствовала вседозволенность, почувствовала катастрофическую слабость и нерешительность царской власти. И вирус бунта, случившегося внезапно, никаким особенным событием не спровоцированного, вызвал у этого существа жажду крови — без всяких политических требований и лозунгов. Очевидцы утверждали, что лозунги несли единицы, и их было очень мало. Но уже в этот день стали избивать городовых и срывать погоны с офицеров. Трое же штатских было в этот день убито в ходе выступлений без всякой причины .

Равнодушный к государственным делам царь ограничился телеграммой командующему гарнизоном, тоже охваченному странной нерешительностью, генералу Хабалову: «Повелеваю завтра же прекратить беспорядки». А сам занялся с его точки зрения более важными делами: трехчасовая (!) прогулка на автомобиле и просмотр кинофильма. Николай II не внял пророческому предупреждению, письму убитого в декабре 1916 года Григория Распутина: «Я предчувствую, что еще до первого января я уйду из жизни… если меня убьют нанятые убийцы, русские крестьяне, мои братья, то тебе, русский царь, некого опасаться .

Оставайся на своем троне и царствуй. Если же меня убьют бояре и дворяне… двадцать пять лет они не смогут отмыть свои руки. Они оставят Россию. Братья восстанут против братьев и будут убивать друг друга… Знай: если убийство совершили твои родственники, то ни один из твоей семьи, то есть детей и родных, не проживет дольше двух лет. Их убьет русский народ .

Меня убьют. Я уже не в живых» .

Убийца Распутина, князь Феликс Юсупов, женатый на племяннице Николая II, великой княжне Ирине Александровне, действительно приходился родственником царю .

26 февраля ситуация усугубилась. Депутат Государственной думы Родзянко вспоминал: «На улицах беспорядочная стрельба… Части войск стреляют друг в друга». Подчас стрелявшие не могли внятно объяснить причину, по которой они открывали стрельбу .

Солдаты стреляли также и в демонстрантов. К вечеру стрельба прекратилась, и до полуночи было относительно спокойно. Но даже и тогда, до 27 февраля, немногочисленные «революционеры» постоянно беспокоились, как бы запал бунта не погас сам собой .

Что же произошло дальше? 27 февраля взбунтовались отдельные батальоны Волынского, Павловского, Литовского и Преображенского полков. Добыли в оружейном Арсенале 40000 винтовок и раздали их .

Громили государственные учреждения, взламывали магазины, грабили рестораны и просто квартиры состоятельных граждан. Группы подростков в центре города демонстративно крушили витрины и дорогих магазинов, и обычных торговых лавок. Трамваи останавливали, у вагоновожатых отбирали ключи и принимались бить стекла в вагонах, потом вагоны опрокидывали. Грабили и хлебные лавки, просто-напросто разбрасывая по улице булки, громили винные магазины и аптеки, добытое спиртное тут же выпивали. Толпа громила тюрьмы, освобождая не только политических, но и уголовных заключенных. Зачем? Наверное, чтобы реализовать столь популярный в народе сказочный принцип «воли для всех» здесь и сейчас .

Современная область психологии, так называемая «наука о жертвах», виктимология, утверждает, что злоумышленник чувствует страх и неуверенность жертвы. Страх и неуверенность в феврале непосредственной для солдат власти, части офицеров, солдаты быстро почувствовали, отсюда и дикие случаи охоты и казни солдатами своих же офицеров, развернувшаяся «охота» на ни в чем не повинных городовых с последующей жестокой расправой. А введенная отмена смертной казни была воспринята солдатской толпой, по сути, толпой вооруженных крестьян-новобранцев, как лишнее указание, что все дозволено, все разрешено. Можно и мочиться, и оправляться прямо на улице, не обращая никакого внимания на прохожих, что сразу вошло в обыкновение .

Вчерашние крестьяне, а нынешние солдаты воспринимали службу как полевую работу, офицера — как барина.

Но крестьяне не уважают негодного барина, а многие офицеры к 1917 году были «негодными»:

гнобили солдат ни за что, оскорбляли незаслуженно за каждую мелочь. Таким «барам» в селах крестьяне могли и «красного петуха» пустить, сжечь усадьбу .

К тому же новоиспеченные офицеры, приступающие к службе взамен погибших на передовой, в звании прапорщиков и так до звания капитана, происходили чаще всего из тех же крестьян и, по понятиям солдат, уже не могли помыкать ими, так же как выбитые долгой войной «кадровые» офицеры. Усугублялось положение и тем, что многие из новоиспеченных офицеров не уважали полковых священников и смеялись над ними. К тому времени церковные службы в армии вели кое-как, христианские обряды и таинства не проводились порой вовсе. Крестьяне-солдаты все это сразу замечали. Царь Николай сам по себе у них тоже не вызывал ни малейшего уважения. «Царь с Егорием, а царица с Григорием», — так говорили в те годы в народе. Еще до начала войны современник приводит заявление происходившей «из народа» собственной горничной: «Лучше бы нас Вильгельм завоевал. Он умный, не то что наш». Пожалуй, насчет Николая она была права, хотя насчет Вильгельма, как показало время, явно заблуждалась .

«Ничтожный, а потому бесчувственный император. Громкие фразы, честность и благородство существуют только напоказ, так сказать, для царских выходов, а внутри души мелкое коварство, ребяческая хитрость, пугливая лживость», — сказал о нем много сделавший в свое время для страны бывший премьерминистр России Витте. «Хозяин земли Русской», как называл себя Николай II, никак не реагировал на начавшийся в Петербурге процесс фактического отрешения его от власти: даже ничего не значащие аудиенции второстепенных персон не занимали сколько-нибудь значимого места в его распорядке, уступая время бесконечным царским прогулкам, катанию на моторизованных санях, собственноручной уборке снега и игре в домино. Очевидцы событий утверждают, что последующее юридическое отречение царя также не вызвало ни в ком никаких особенных эмоций, «народ, по обыкновению, безмолвствовал». Газета «Русское слово» писала тогда: «С какой легкостью деревня отказалась от царя… даже не верится, как пушинку сдули с рукава». Само собой, никто и не требовал возвращения на престол «царя-тряпки». Некоторые ближайшие родственники царя после его отречения демонстративно навесили на себя красные банты. При этом красный бант в то время не был именно большевистским символом, а являлся именно символом Февраля .

Всего за несколько февральских дней вооруженная Российская армия превратилась в вооруженную шпану при полном попустительстве высшего военного командования .

В начале марта уже упомянутый М. В. Родзянко написал: «Вспыхнул неожиданно для всех нас такой солдатский бунт, которому подобных я еще не видел, и которые, конечно, не солдаты, а просто взятые от сохи мужики, и которые все свои мужицкие требования нашли полезным сейчас же заявить. К этому присоединились рабочие, и анархия дошла до своего апогея» .

Вооруженные крестьяне почувствовали слабость «барина», и вспыхнул дикий русский бунт, по крылатому выражению А. С. Пушкина, «бессмысленный и беспощадный» .

Известный думский политик и очевидец февральских петербургских событий, либерал В. В. Шульгин писал, гениально предчувствуя близкие ужасы гражданской войны и кровавого террора: «Вся Дума была налицо. За столом были Родзянко и старейшины. Кругом сидели и стояли, столпившись, остальные… Встревоженные, взволнованные, как-то душевно прижавшиеся друг к другу. Даже люди, много лет враждовавшие, почувствовали вдруг, что есть нечто, что всем одинаково опасно, грозно, отвратительно… Это нечто была улица, уличная толпа… Ее приближавшееся дыхание уже чувствовалось… С улицей шествовала Та, о которой очень немногие подумали тогда, но очень многие, наверное, ощутили ее бессознательно, потому что были бледны, с тайно сжимающимися сердцами. По улице, окруженная многотысячной толпой, шла Смерть… Все было забито народом. В большом Белом зале (зал заседаний Государственной думы) шел непрерывный митинг… В огромном Екатерининском стояли, как в церкви… В Круглом, около входа, непрерывный водоворот. Из вестибюля еще и еще лила струя людей… Казалось, им не может быть конца, чтобы пробиться, куда мне было нужно, надо было включиться в благоприятный человеческий поток… Иначе никак нельзя было… Я толкался среди этой бессмысленной толпы, своим нелепым присутствием парализовавшей всякую возможность что-нибудь делать… Наконец поток вынес меня в длинный коридор… Я двигался медленно; в одном месте застрял… чтобы не видеть хоть минуту всех этих гнусных лиц…— я отвернулся к окну… Увы, там, там еще хуже… Сплошная толпа серо-рыжей солдатни и черноватого солдатско-рабоче-подобного народа залила весь огромный двор и толкалась там… Минутами толпу прорезали кошмарные огромные животные, ощетиненные и оглушительно рычащие… Это были автомобили-грузовики, набитые до отказа революционными борцами… Штыки торчали во все стороны… Вдруг кто-то, стоявший рядом со мной, сказал что-то. Я посмотрел на него. Это был солдат. Хмурый, как и я, он смотрел в окно. Потом повернулся ко мне .

Лицо у него было какое-то „не в себе“.

Встретившись со мной глазами и, очевидно, что-то сообразив, он сказал, как бы продолжая то, что он бормотал:

— А у вас тут нет? В Государственной думе?

Сначала я подумал, что он, наверное, просит папирос… но вдруг понял, что это другое… — Чего нет? Что вы хотите?

Он смотрел в окно… Мазал пальцем по стеклу… Потом сказал нехотя:

— Да офицеров… — Каких офицеров?

— Да каких-нибудь… чтоб были подходящие…

Я удивился. А он продолжал, чуть оживившись:

— Потому как я нашим ребятам говорил: не будет так ладно, чтоб совсем без офицеров… Они, конечно, серчают на наших… Действительно, бывает… Ну, а как же так совсем без них? Нельзя так… Для порядка надо бы, чтоб тебе был офицер… Может, у вас в Государственной думе найдутся какие — подходящие?..»

На всю жизнь остались у меня в памяти слова этого солдата. Они искали в Думе «подходящих офицеров» .

Не нашли… И не могли найти… У Думы «своего офицерства» не было… Ах, если бы оно было!.. Если бы оно было, хотя бы настолько… насколько была мобилизована «противоположная сторона» … «Тогда борьба была бы возможна…» .

«Бунтовщики» по сути просто убегали от впавшего в маразм прежнего хозяина (царской власти), разыскивая, как потом выяснится, не менее строгого нового. Что же с того, что в процессе убегания старого хозяина затоптали… В России это часто бывает .

До революции в необходимости твердой власти русский народ также был вполне уверен. Забавный и показательный пример приведен великим русским философом Н. О. Лосским: «В Петербурге весной таял лед на Неве, и переходить через реку по льду стало опасно. Градоначальник распорядился поставить полицейских на берегу Невы и запрещать переход по льду. Какой-то крестьянин, несмотря на крики городового, пошел по льду, провалился и стал тонуть .

Городовой спас его от гибели, а крестьянин вместо благодарности стал упрекать его: „Чего смотрите?“ Городовой говорит ему: — Я же тебе кричал .

— Кричал! Надо было в морду дать!»

Сознательно новых деспотов себе никто, конечно, не искал. Однако история показывает, что в итоге в России все смуты заканчиваются приходом новой сильной власти. А вот в процессе брожения массы требуют «свободы и демократии», хотя обычно понимают под этими терминами вседозволенность, которая сильно от свободы и демократии отличается .

Как всегда в отечественной истории, роковую роль сыграли отсутствие гражданского сознания у большинства населения и неразвитость институтов гражданского общества. Это можно считать основными причинами краха как царского режима, так и в последующем Временного правительства .

Лидер кадетской партии П. Н. Милюков писал:

«Состав Совета был тогда довольно бесформенный;

кроме вызванных представителей от фабрик, примыкал, кто хотел, а к концу дня пришлось прибавить к заголовку „Совет рабочих“ также слова „и солдатских“ депутатов. Солдаты явились последними, но они были настоящими хозяевами момента. Правда, они сами того не сознавали и бросились во дворец не как победители, а как люди, боявшиеся ответственности за совершенное нарушение дисциплины, за убийства командиров и офицеров. Еще меньше, чем мы, они были уверены, что революция победила. От Думы… они ждали не признания, а защиты. И Таврический дворец к ночи превратился в укрепленный лагерь .

Солдаты привезли с собой ящики пулеметных лент, ручных гранат; кажется, даже втащили и пушку. Когда где-то около дворца послышались выстрелы, часть солдат бросилась бежать, разбили окна в полуциркульном зале, стали выскакивать из окон в сад дворца .

Потом, успокоившись, они расположились в помещениях дворца на ночевку. Появились радикальные барышни и начали угощать солдат чаем и бутербродами .

Весь зал заседаний, хоры и соседние залы были наполнены солдатами. Потом в зале заседаний, вперемежку с солдатами, открылись заседания „Совета р. и с. депутатов“. У него были свои заботы. Пока мы принимали меры к сохранению функционирования высших государственных учреждений, Совет укреплял свое положение в столице, разделив Петербург на районы .

В каждом районе войска и заводы должны были выбрать своих представителей; назначены были „районные комиссары для установления народной власти в районах“, и население приглашалось „организовать местные комитеты и взять в свои руки управление местными делами“» .

27 февраля был создан Временный исполнительный комитет Петроградского совета. В этот же день депутаты IV Государственной думы создали Временный комитет для восстановления порядка и для сношения с лицами и учреждениями. 2 марта Николай Второй отрекся от престола. Временное правительство было сформировано и приступило к работе в день отречения Николая .

Итак, волнения в феврале возникли абсолютно стихийно, о чем пишут многие очевидцы тех событий, вследствие политического «идиотизма» верхов. Основы всякого порядка были подорваны «запасными»

полками, по чудовищному неразумению сосредоточенными в столице, по сути, темными крестьянскими парнями, которым не побоялись дать в руки оружие и которые под влиянием общего морального разложения не имели ни малейшего желания подвергать свою жизнь опасности на фронте и хотели бы любой ценой остаться в тылу .

Никаких организаторов февральского бунта нет и не было. Тлеющий в последние годы уголь недовольства тяжелыми из-за войны условиями обыденной жизни мог вспыхнуть в огонь бунта, а мог тлеть углями и дальше. А вот же пыхнул из-за ничтожных рядовых моментов маленьким огоньком. Никто вовремя погасить не захотел и не смог. Да вот маленький огонек за несколько дней перешел в костер. Костер тоже можно было потушить, но те, кто должны и могли это сделать, его почему-то испугались. Вот вам и так называемая Февральская революция .

Уже в марте на бесконечных митингах солдат в Петрограде стали вполне очевидными признаки катастрофического разложения частей петроградского гарнизона. Любым путем, под любым предлогом, солдаты стремились избежать отправки на фронт, подольше оставаться в столичном Петрограде. На каждом шагу — полное недоверие к любому армейскому начальству, желание постоянно отлынивать от своих уставных обязанностей. Владимир Войтинский в своих воспоминаниях пишет об этом периоде: «…армия разлагается… старые скрепы ее распались, дисциплина разрушена, доверие к командному составу убито, воевать солдаты не хотят. Масса солдат во всех частях одинаково не желала покидать Петроград и отправляться на позиции, менялись лишь формы выражения этого нежелания: мотивировка отказа идти в окопы бывала порой „оборонческая“, порой „интернационалистическая“. „Полк недостаточно обучен“, „в ротах мало пулеметов“, „старые солдаты должны оставаться в частях для обучения новобранцев“ — это один вид аргументации. „Мы в Петрограде на страже революции“, „в окопы надо послать помещиков, буржуев, бывших городовых и жандармов“, „нам немецкие рабочие и крестьяне — братья“, „не хотим умирать за английскую буржуазию“, „мы не за войну, а за мир“, „почему тайных договоров правительство не публикует?“ — это был другой ряд аргументов.

А суть была одна и та же:

в ожидании ли пулеметов или в ожидании опубликования тайных договоров, ради ли защиты революции или ради обучения новобранцев, — но солдат отказывался идти воевать» .

Ощущение морального сплочения у солдат мгновенно исчезало, когда теперь почти ежедневный полковой митинг переходил к обсуждению собственных рутинных занятий — военной учебы, изменений штатной структуры, расписанию дежурств. Начиналась бесконечная свара и распри с отстаиванием собственных «шкурных» интересов .

Советы в 1917 году до октября включительно трудно было назвать рабочими или солдатскими. По воспоминаниям современника, «рабочие и солдаты почти не появлялись на его трибуне. На лучший конец, на его заседаниях от лица рабочих говорили политики-профессионалы, вышедшие из рабочей среды, а от лица солдат — помощники присяжных поверенных, призванные в армию по мобилизации и до революции служившие отечеству в писарских командах .

В феврале и марте никакой значительной роли большевики в этих Советах не играли и почти никак не были в них представлены. Подлинные рабочие и солдаты были в Совете слушателями. Они аплодисментами выражали свое отношение к говорившим в Совете лидерам и голосовали за предлагаемые резолюции. Задачей лидеров было не выявить волю собрания, а пытаться подчинить собрание своей воле, „проведя“ через Совет определенные, заранее выработанные решения .

Не всегда это было возможно, некоторые наскоро избранные Советы являли собой поистине вече новгородское. Вопросы решались просто: кто кого перекричит, а мнения эта вольница тоже меняла непоследовательно и быстро» .

*** Милиционеры появились на месте происшествия буквально через несколько минут. Это были два очень молодых человека в штатском, для отличия от обычных обывателей на рукавах у них красовались матерчатые белые повязки с аббревиатурой «Г. М.», что расшифровывалось как «городская милиция», а склонными пошутить обывателями Петербурга — как «городские мальчики». Эти милиционеры и впрямь были мальчики, уж точно не старше двадцати. Один из них держал в руках наперевес магазинную винтовку «Веттерли» .

Медведь к тому времени пришел в себя и уже сидел на холодном тротуаре, сокрушенно покачивая головой .

Ирина описала ему последующий ход событий и потерю Книги как тяжкое последствие проигрыша в схватке с налетчиками. Милиционерам-студентам она объяснила, что их, приезжих из Москвы, налетчики ограбили вчистую и даже сняли верхнюю одежду. Молодые люди искренне опечалились, быстро зафиксировали происшедшее в какой-то совершенно несерьезный неофициальный блокнотик и сказали, что, конечно, попытаются найти мерзавцев. «Но, вы же понимаете, граждане, не все язвы царского режима мы можем преодолеть сейчас. Нужно всего только несколько месяцев», — добавил один из них. Было видно, что они вполне доверяют собственным оптимистическим прогнозам .

О, эти восторженные всплески энтузиазма первых послефевральских месяцев у милиционеров из революционных студентов! А ведь на этой работе нужны жесткие, опытные и расчетливые профессионалы-полицейские. Только они могут успешно противостоять поднимающим голову после любых общественных катаклизмов уголовникам всех мастей .

«Кстати, граждане, — обратился второй милиционер к Медведеву и Малькову, — сейчас многие социально активные мужчины записываются в милицию .

Так вы поможете новой России в сложной внутренней ситуации. Приходите, граждане!» .

С тем стражи порядка и ретировались… К слову, обращение друг к другу «гражданин» тогда стало одним из символов Февраля и было вполне уважительным, даже имело некий элемент торжественности по причине обретения «свободы от удушающего царского режима» с полным отсутствием, как сейчас, казенноофициального оттенка .

— Что же нам дальше делать? — спросила Ирина, у которой от холода начали синеть губы. Гуляев накинул на нее поверх платья свой темно-зеленый пиджак. — Замерзнем, да и умрем потом от пневмонии?

В 1917 году антибиотиков еще не придумали .

Ее вопросы не получили ответа .

— И денег у нас нет, — продолжила Сударыня. — А из золота, вот у меня кольцо обручальное. Если ты, Саша не возражаешь .

— Я могу и свое отдать, — помрачнел тот лицом .

— Твое потолще будет, золота больше. Его тоже придется отдать, мне одежда какая-никакая понадобится. Да и еды нужно купить, — поежилась Ирина .

Холод уже порядком пробрал всех четверых .

— Мне вот, например, кажется, что ты с какимто непонятным облегчением предлагаешь нам двоим кольца снять, — неожиданно тихо заметил Саша .

Ирина не удостоила его ответом, Мальков смущенно отвернулся. Что касается Гуляева, то он реплику Медведя явно не расслышал .

Расположенная поблизости и ставшая для странников настоящими спасением трехэтажная гостиница «Диамантъ», была ободранной и грязноватой внутри .

Ирина с некоторым усилием, страдальчески поморщившись, сдернула с безымянного пальца руки кольцо и отдала его юркому, без особых примет субъекту на рецепции, с которым Медведь минутой раньше пошептался в уголке. Субъект никуда не стал даже записывать странников, а просто положил на стол ключ от комнаты на втором этаже. Выдал три драные солдатские шинели с условием вернуть. То, что в «нумере» будут проживать вместе трое мужчин и одна женщина, его нисколько не смутило, а срок проживания он оговорил в три дня .

Странники поднялись вверх по широкой каменной лестнице местами с выщербленными ступеньками и попали в свой номер. Уже одно то, что в гостинице было тепло, сейчас представлялось для них неоспоримым плюсом состоявшейся сделки .

Номер оказался довольно тесным, с небогатой обстановкой из небольшого деревянного столика с двумя деревянными же стульями, двух пружинных кроватей с высокими спинками, двустворчатым шкафом на ножках с зеркалом посередине и дверцами справа и слева. У изголовья кроватей, застеленных дешевыми покрывалами, лежали две подушки в сероватых наволочках, одна побольше, другая поменьше. Подушки были положены друг на друга .

— Ну что, во-первых, как-то нужно денег добыть, надо же где-то жить, одеться и есть что-то, а во-вторых сразу, как устроимся, необходимо Книгу искать, а иначе мы без нее отсюда не выберемся, — сформулировал программу-минимум Медведь .

— Я предлагаю действительно попробовать в милицию устроиться, как нам сотрудники и предлагали. И искать тех бандитов по долгу службы можем, оружие дадут, да и жалование там, наверное, все же предусмотрено, — сформулировал более конкретное предложение Мальков. — Да и, как историкам, нам с Олегом Ивановичем, интересно видеть период бурной гражданской активности в России. Ведь народ наш замечательный в обычное время от любой власти отгораживается, старается жить собственной жизнью. А ведь решение этого ребуса — гражданская активность, начиная от уровня подъезда, гражданский контроль, но это активность каждого. А у нас каждый в своей скорлупе, так ему теплее и комфортнее .

— Видел я эти гражданские организации, вот хотя бы эта «защита прав потребителей», может, где и защита, а чаще всего стремление заработать; еще одну, теперь уже «общественную» проверку организовать, чтобы денег слупить, — раздраженно заметил Медведь .

— Может, и так все, но нельзя огульно по таким примерам судить. А сидеть в своем панцире, ссылаясь на несовершенство мира, это правильно, по-твоему?

Никто не говорит, что гражданское общество в рамках западной демократии — эталон во всем и на него молиться надо. Очень хорошо Черчилль сказал о демократии: «Демократия — худшая форма правления до тех пор, пока вы не сравните ее с остальными» .

При слове «Черчилль» Саша сморщился: «Вот, оказывается, кто тебе, Мальков, в твоем МВА голову промывает. Черчилль Россию ненавидел!» .

— Может, и не любил, а за военные подвиги народ наш очень уважал. А дом свой надо разумно строить .

— Ладно, шпион английский, собирайся быстрее, нечего болтать. ЧК на тебя нет, — ухмыльнулся Медведь .

— Плохая шутка, Саша, — протянула Ирина .

А Профессор горько улыбнулся и промолчал .

Мужчины решили не откладывать свое трудоустройство в долгий ящик. Поселивший их субъект, отрекомендовавшийся Степаном Никифоровичем, находился по-прежнему на рецепции гостиницы .

Не выказав никаких эмоций, он сообщил, что да, «сейчас многие в милицию записываются, достаточно уметь читать и писать. Нужно по Лиговской улице ехать, там отделение как раз напротив Московского вокзала. Дойдете от гостиницы до Лиговки, а там на трамвае» .

*** Двойной трамвайный вагон на остановке пришлось брать штурмом. Гуляеву это напомнило давние, еще советские времена, когда в трамваях и троллейбусах люди «давились». Впрочем, даже если трамвай (редкий случай!) не был переполнен, то входная площадка, как всегда в нашем отечестве, оказывалась напрочь забитой, и протиснуться в свободную середину вагона было весьма проблематично .

Но сегодня люди гроздьями висели и на подножках, и в середине вагона, где яблоку было негде упасть. Двое ехали «на колбасе» прицепленного вагона. Дверей не было, что создавало опасность оказаться на улице при движении. Выпасть из вагона можно было по неосторожности, и если тебя просто-напросто намеренно (при трамвайной ссоре) или ненамеренно выталкивают. Странники увидели, как дюжий молодой человек выскочил из задней двери трамвая прямо на перекрестке, пренебрегая опасностью попасть под колеса второго вагона. При этом он незаметно для себя «вынес» на улицу и стоявшую рядом девушку, которая сильно расшиблась о мостовую. Едва оглянувшись, молодец заметил, что, мол, «держаться лучше надо», и спокойно последовал по улице по своим делам. Нечего упоминать о том, что сидячие места в трамвае инвалидам или пожилым людям уступать теперь никто не собирался .

С другой стороны, два входа в трамвайный вагон без дверей создавали на ходу естественную вентиляцию. Эта вентиляция позволяла не задохнуться в массе немытых тел, благоухающих в разных пропорциях еще и махоркой, перегаром и дезинфекцией. С банями в революционном Петрограде были некоторые проблемы, и солдаты, составлявшие добрую половину пассажиров вагонов, не особенно стремились их посещать, поскольку дороговато, да еще найти нужно работающую .

Раньше «нижние чины», солдаты, прежде всего, могли ездить в трамвайном вагоне только на площадке, даже если в самом вагоне никого нет. Февраль отменил эти правила, но солдаты по-прежнему предпочитали ездить на подножках. Зато если в вагон вдруг входил офицер, солдаты тотчас шли за ним, садились на сидения и демонстративно раскуривали «козьи ножки», которые раньше-то и на улице курить было запрещено .

Встреча с таким знакомым «трамвайным хамством», появившимся исключительно после февраля 1917 года и благополучно сохранившимся через почти сто лет, была для странников неприятной. Мальков даже шепнул Гуляеву: «Вот, говорим мы, русский народ добрый и открытый. К тем соотечественникам, с кем знаком — да. А ежели „вы не представлены“, и кто-то тебя, например, в трамвае, толкнул или на машине подрезал — с тем он такой „добрый“, что лучше каску одеть и окоп поглубже вырыть. А уж чтобы друг за друга вступались, такого вообще не встретишь» .

До места назначения добрались без особых приключений. Однако увиденное по пути оставило у троицы Медведев, Мальков, Гуляев сильные впечатления .

Бесчисленные разномастные ораторы произносили речи с пьедесталов памятников, с балконов, из окон домов, с грузовых автомобилей. Легко собирались одобрительно внимающие выступавшим люди, количество которых быстро нарастало до размеров толпы .

Сотни стихийных митингов каждый день происходили по всему Петрограду. Но, несмотря на очевидные признаки запустения в городском хозяйстве, запоминались радостные лица людей самых различных сословий с надеждой в глазах на скорое и счастливое изменение своей жизни. Оно совсем рядом, и оно непременно наступит!

Революционные дворники совсем перестали убирать улицы, и весной 1917 года пройти по тротуарам города часто было затруднительно: на улицах — кучи навоза и огромные лужи от растаявшего снега. Ну а до того, как он растаял, зимой, разминуться даже двоим тоже было очень сложно: тот, кто уступал дорогу, неизбежно оказывался в сугробе, потому что снег никто и думал убирать .

И вот когда он, наконец, сошел, взору прохожих открылись целые пласты конфетных оберток, бумажного мусора и слой кожуры от семечек. Шелуха подсолнечника слоем покрывала и тротуары, и мостовые .

Дворники, не очень поспешая, складывали весь этот мусор в большие кучи, но поскольку вывозить их никто не собирался, ветер опять рассеивал мусор равномерным слоем, и тогда дворники снова принимались за свой сизифов труд. К лету особенно большие кучи будут уже значительно возвышаться над уровнем мостовых. А на самые высокие кучи, некоторые из которых издавали неприятный запах, находчивые революционные ораторы забирались с целью произнести речь. Слушающая речь публика поплевывала семечками под ноги оратору, благодарно увеличивая тем самым размеры его «трибуны» .

Дворникам выполнять свои обязанности было решительно некогда, часть из них занималась созданием собственного профсоюза, часть, обсуждая политический «текущий момент», тоже лузгала семечки, вместо того чтобы убирать эту самую подсолнечную лузгу .

Всяческих профсоюзов, товариществ, комитетов и объединений в те дни возникало огромное количество .

Даже воры решили организоваться: Мальков прочитал на стене дома объявление, что в таком-то часу, под таким-то мостом состоится организационное собрание воров-карманников. И проститутки тоже пытались создать свой профсоюз, такое объявление тоже попалось на глаза Малькову .

Отделение милиции нашли без труда. Чего только не происходило теперь на подведомственной отделению территории с границами по Неве, Адмиралтейскому проспекту, Гороховой улице, Фонтанке, Введенскому и Обводному каналам, Лиговской улице, по улицам Большой Болотной и Бассейной. Район от Лиговки до Фонтанки — самый оживленный в любое время суток. Это множество разнообразных ресторанов, синематографов, магазинов, фланирующие по бульварам уличные торговцы и проститутки. Это Кузнечный и Мальцевский рынки, огромное количество пивных. И поднявший голову после Февраля криминалитет, проживающий и промышляющий здесь .

На Невском — карманники, на Разъезжей — ночные грабители и хулиганы, Лиговка со шпаной и притонами, Коломенская, Ямская улицы, Фонарный переулок с бесчисленнным количеством «малин», «бардаков», игорных заведений, где доступны запрещенные алкоголь, опиум и кокаин .

В отделении милиции, особенно в помещении для задержанных, было не протолкнуться. Женские и мужские громкие голоса, до плача и криков, пронзительный звон неумолкающего телефона. Пьяные, карманники, проститутки, пострадавшие от карманников, проституток или грабителей граждане. Милиционеры вежливо, не городовые же, вели за локоток все новых задержанных. Чувствительному Малькову сразу ударили в нос своеобразный букет из запахов заморского табака, одеколонов, духов и пудры или, вовсе наоборот, специфическое амбре немытого тела, перегар и махорочный дым .

В закутке с табличкой «Делопроизводитель» сидела за столом милая девушка Ангелина. Справа от нее располагался массивный черный телефон, слева мирно полеживал древний револьвер «Смит и Вессон»

с внушительным дулом. Ангелина попросила прибывшую троицу заполнить анкеты. В анкетах Мальков, Медведев и Гуляев, само собой, подкорректировали собственные даты рождения, благо, что, к удивлению странников, никаких документов у них не спросили .

— Странно, что вы в очках, хотя они вас, гражданин Мальков, совсем и не портят, — вовсю кокетничала барышня с Андреем. — Тем более очки такие необычные по форме, модные, стальные, наверное, немецкие .

А вот в царское время офицерам, чтобы носить в строю очки, а не пенсне, требовалось отдельное высочайшее распоряжение. Революция позволяет гражданам сделать свой выбор .

— Да, Андрей Дмитриевич, — пошутил Гуляев. — В пенсне вы были бы еще импозантнее .

Однако барышня Ангелина Профессора тут же и огорчила: «Вы, гражданин, по возрасту, к сожалению, не подходите. Работа у нас требует большого физического напряжения». Олег Иванович перестал улыбаться, погрустнел и замолчал, уткнувшись взглядом в пол .

Ангелина сразу представила Андрея и Сашу их начальнику — старшему милиционеру Агейкину, мужчине средних лет, с внушительной бородавкой на правой щеке. «Мы городская милиция, на нас лежит вся ответственность по поддержанию порядка в Петрограде. Есть еще „рабочая милиция“, но она вообще нам не подчиняется, занимается непонятно чем. У них там даже уголовные работают, что хотят, то и творят», — хмуро сообщил Агейкин. Далее он коротко рассказал о границах вверенного им двоим участка, о должностных обязанностях и режиме работы. Никакого аванса .

Зарплата выдается только через месяц .

Медведь спросил, как быть с обмундированием и оружием. Агейкин выдал два листка — требования с подписью — и адресовал новых сотрудников к гражданину Антонову, располагавшемуся в самом конце длинного коридора .

В холодной каптерке меланхоличный Антонов, одетый, однако, в новенький френч, по двум «Требованиям» Агейкина выложил на обшарпанный стол два видавших виды семизарядных нагана производства «Императорского Тульского оружейного завода»

и кучку из золотистых столбиков — патронов к ним, по четырнадцать каждому. И также две белых повязки «Г. М.» .

Медведь зарядил оба револьвера и, поставив их на предохранитель, один заткнул за пояс, другой передал Малькову, который тем временем сунул в карман повязки .

Петрович деловито спросил: «А у тебя, гражданин Антонов, обмундирования не имеется для новых милиционеров?»

— Повязки я вам выдал, — ответил тот .

— Да мы ж ночью околеем! Смотри, шинели на нас драные совсем .

— Ну вы, как из Туркестана прибыли. Есть те же солдатские шинели, но сукно потолще и не дырявые, — показал тот в угол с темно-рыжей кучей одежды .

— А насекомых в них нет? — подозрительно прищурился Медведь .

— Будь спокоен, вымораживал лично .

Через двадцать минут Петрович и Мальков подобрали себе шинели более или менее по размеру. Две, вприкидку, взяли Гуляеву и Ирине, хотя вряд ли бы она смогла выйти из гостиницы в солдатской шинели .

На правую руку каждый из мужчин прикрепил повязку «Г. М.», чтобы не путали с солдатами. Драные шинели Степана Никифоровича связали бечевкой в тюк, чтобы вернуть хозяину. На выходе несостоявшегося милиционера Гуляева тоже облачили в новую солдатскую шинель, чтобы он не замерз .

В гостиницу возвращались тем же трамвайным маршрутом. В вагоне, представьте себе, ехала англичанка. Она выделялась уже тем, что почему-то улыбалась своим неизменно хмурым российским попутчикам. Когда она пыталась передать пятнадцать копеек вагоновожатому за проезд, солдат, стоявший рядом, также хмуро объяснил приезжей, что у нас теперь «свобода» и в трамвае никто за проезд не платит. Та возразила, что английские граждане давно свободны, но за проезд не платить все равно нельзя. И улыбаться не перестала. Все это вызвало опасливое глухое ворчание солдат в серых шинелях. «Эх, жить весело, да бить некого», — задумчиво протянул один из них, поглядывая на странников-милиционеров .

«Да, свободу здесь, в России, и там, в Англии этой, выходит, по-разному понимают», — подумал Медведь .

*** Ирина чутко спала в номере и сразу проснулась, когда пришли мужчины. Петрович рассказал ей про странную встретившуюся англичанку .

— Ну, так, лучше улыбаться друг другу. Настроение улучшится, когда тебе практически незнакомый человек улыбается, — стал возражать ему Мальков, который в трамвае благоразумно помалкивал .

— Пустое это, Малек. Это ж просто вежливость их, показная. За ней не стоит ничего. А притворяться зачем? Фальшиво это, вот и все .

— А ты не замечал, что если улыбаешься, то и настроение лучше становится? Оптимизм появляется, и сил больше чувствуешь для работы .

— Это менеджеры твои из MBA тебе мозги отрихтовали. Типа «Карнеги» там да «Как втираться в доверие к людям». Одно лицемерие, Малек, ты же сам это понимаешь .

— А у нас директору все улыбаться не забывают, и «сю-сю-сю» щебечут, это тоже лицемерие, — вступилась за Малькова Сударыня. — А как директора снимут — так его и словно не видит никто, даже не здороваются, особенно те, кто больше всех втирался в доверие. Ну, если только директор «душевный»

был, тогда еще уважение оказывают, поздороваются, да и то не все .

— Ирина, а «душевный», это какой? — теперь Мальков переключился на Ирину .

— Сам, что ли не понимаешь? Понимающий… Когда надо — пожалеет, посочувствует, когда надо — и с работы отпустит. Иногда поругает, даже накричит, если за дело. При проверках всяких идиотских защитит… — В общем, отец родной?

— Может и так, — нахмурилась Сударыня, которая своего отца не знала .

— Да это действительно, Ира, родственник получается, а вовсе и не начальник, — не отставал Андрей .

— Ага. Пусть уж лучше родственник, чем твой эффективный менеджер. «Я все понимаю, при этом работа должна быть выполнена в срок, как я могу улучшить вашу продуктивность в данной ситуации?» Видела таких. Робот бесчувственный на микросхемах, а не человек, — теперь Ирина поддерживала уже Медведя .

Гуляев в возникший спор вмешиваться не стал:

«Давайте, граждане-товарищи, лучше обсудим дальнейший план действий!» Было решено сдать в скупку обручальное кольцо Медведя, а затем купить на рынке, необходимые одежду и провизию .

Денег, полученных за кольцо Петровича, хватило на приобретение еще приличных, хотя и ношеных вещей: женского пальто, жакета и платка для Ирины, трех курток для мужчин, пошитых из солдатского сукна, напоминавших по фасону сюртуки. Также купили двое брюк Медведеву и Малькову и, как бесплатный довесок, мужскую шляпу с короткими полями для Гуляева, до смешного похожую на те, которые носили в мужчины в семидесятые годы в СССР .

Мяса в близлежащих лавках не было вообще, на рынке самое дешевое — два рубля двадцать копеек за фунт (в два раза дороже задекларированной цены продовольственного комитета Временного правительства, да где по такой цене купишь?). Учитывая, что готовить было пока негде, купили вареную колбасу по два рубля шестьдесят копеек за фунт и соленые помидоры аж по тридцать пять копеек за штуку. Можно было взять помидоры и за десять копеек, но те были явно порченые. Хлеб на рынке стоил даже дешевле, чем в магазинах, правда, незначительно — всего на две копейки за фунт .

Неподалеку краснолицый тучный торговец кричал на средних лет даму в потрепанном пальто и шляпке: «Вот ты и иди в свой Продовольственный комитет, он ведь „таксу“ на цены ввел, ведь так? Говядину по шестьдесят копеек за фунт покупать, там еще, может, и свинину по рублю возьмешь и масло — по два рубля, да и яйца — по полтора рубля за десяток .

А у меня по таким ценам нету ничего!»

— А где же все? — не сдавалась упорная дама .

— Вот эта такса яйца и съела, — выдохнул торговец и с гневом отвернулся в сторону .

Остальные граждане дискуссию не поддерживали, предпочитая покупать продукты по рыночным ценам .

— Посмотри на лоточника, — толкнул Малькова в бок Петрович .

Мужчина в кепке и в кургузом клетчатом пальтишке подошел к уличному лоточнику, ходившему по рядам с папиросами. Взял одну и стал загадочно шептаться с лоточником о чем-то. Потом они быстро проследовали до ближайшей подворотни. Буквально через минуту оба поочередно вынырнули оттуда с непроницаемыми лицами. Пальто мужчины в кепке теперь заметно оттопыривалось .

— Чего смотрите, милиция называется, — возмутился идущий мимо пожилой мужчина, — «ханжой», вишь, в открытую торгуют, а вы только смотрите .

Мальков вздрогнул от оклика и вспомнил про повязки «Г. М.», красовавшиеся на рукавах у него и у Медведя. Однако здравый смысл опять-таки подсказывал ему не вмешиваться .

«Ханжой», «кумушкой» или «стенолазом» назывался «левый» разведенный спирт, которым лоточники, как и самогоном, активно торговали из-под полы .

Торговля алкогольными изделиями была запрещена с 19 июля 1914 года, а высочайшим повелением императора от 22 августа 1914 года, имеющим силу закона, продлена «до окончания военного времени» .

Запрет не касался «ресторанов первого разряда» и буфетов при собраниях и клубах. Однако в так называемых «чайных» в крупных городах граждане спокойно употребляли из железных чайников вино, коньяк или «ханжу», левую водку. Милиционеры нередко устраивали в таких учреждениях облавы, но им доставалось от посетителей теми же чайниками, которыми они, по пьянке, привычно дрались также и между собой. Вот отсюда и пошла народная частушка: «…Его за это били чайником…». В чайных торговали и кокаином.

Вовсю, с утра и до самого вечера, играли в карты:

в основном, в особо азартные «девятку» и «железку» .

В чайных и трактирах отдыхали и любители игры в бильярд, не забывая за бесконечными разговорами обсудить все тот же проклятый «текущий момент» .

Но от разговоров этих, так же как потом от «кухонных посиделок» последующих поколений в советское время, совершенно ничего не зависело и не менялось, потому что эти разговоры существовали для чего угодно, но только не для практического воплощения высказанных, хотя бы и рациональных идей .

«Интересная получается штука, — вполголоса, склонившись к уху Андрея, зашептал Гуляев, — введен „сухой закон“ Горбачева — и к власти приходит пьющий Ельцин со всеми вытекающими последствиями .

„Сухой закон“ 1914 года — и, пожалуйста, в 1917 году произошло аж две революции. Февраль поставил вопрос о власти, но не решил его. Почему? Может, потому в том числе, что вопрос о водке вовсе не захотел поставить, тем более решать. И был сметен Октябрем…» .

Мальков вяло пожал плечами, осторожно оглядываясь по сторонам .

На рынке и в окрестностях бродило множество солдат-дезертиров, да и вовсе непонятных личностей. Например, какие-то псевдоматросы в шапках-«финках»

с болтающимися ушами, в расстегнутых черных форменных бушлатах и в сильно расклешенных черных брюках, при этом на поясе можно было разглядеть кастет или нож у пояса. И даже некоторые обычные, мирные, о чем можно было ориентировочно судить по выражению лица и глаз, обыватели, непонятно для каких целей «военизировались», расхаживая по улице с винтовкой и перекинутой через плечо пулеметной лентой .

— У обывателя «крыша съехала», восхищаются уголовниками и подражают, — усмехнулась Ирина .

— А я где-то уже такое в нашем недавнем прошлом наблюдал, — саркастически ответил Гуляев .

Спрошенные Медведевым и Мальковом о возможности найма комнаты торговцы называли в ответ почти астрономические суммы или отвечали, что это вовсе сейчас невозможно в перенаселенном городе, советуя искать по найму «угол» или «койку», что, конечно, не могло устроить странников .

Один даже рассказал историю о том, что в центре Петрограда хозяин специально вывесил на стене «красный билет», то есть объявление о сдаче внаем жилплощади, да еще по очень низкой цене. Желающие валом валили, в итоге удивляясь тому, что фактически владелец и не собирался ничего сдавать. Оказывается, боясь резко участившихся налетов на квартиры, хозяин таким образом обеспечивал постоянное присутствие любопытствующих людей на своей жилплощади и поблизости .

Для самообороны от уголовников жители создавали домовые комитеты и вводили разные способы защиты: держать ночью постоянно включенным свет, устанавливать в домах авральные колокольчики, вооружать жителей или увеличивать на ночь численность дворников. Дворники отказывались от опасных уличных дежурств, заявляя, что они, как и все трудящиеся, имеют полное право на восьмичасовой рабочий день .

Младшие дворники, кроме этого, еще и боролись с угнетением со стороны старших дворников .

*** Сразу после импровизированного обеда в гостинице все, кроме прикорнувшего на койке Гуляева, уставшего от перемещений во времени и пространстве, пошли к бессменному рулевому рецепции Степану Никифоровичу. Тот, наконец, разглядел милицейские повязки на руках у Саши и Андрея и стал заметно любезнее .

— Ну вот, и у нас тут милиция появилась, правда, временно, к сожалению, — с фальшивой улыбкой заметил он. — А то ведь мало порядка, очень мало. Здесьто все по-скромному, а вот в соседней гостинице, где иностранцы важные заселяются, случай был. В номерах по соседству англичанин важный проживал, и рядом российский постоялец, вроде бы тоже богатый, заехал, чаевыми так и сыпал. А англичанин, представьте, с красивейшей дамой в гостиничном ресторане познакомился. Как водится, застолье, шампанское рекой. Ну и пошли они после к нему в номер. А утром англичанин просыпается, батеньки мои, гол как сокол, подчистую его, то есть, обобрали. Красавица, понятное дело, исчезла. А утром, посмотрите-ка, еще того раньше и российский наш благодетель из соседнего номера выехал, одарив всех по обыкновению щедрыми чаевыми, да и след его простыл. Милицию вызвали, конечно .

Оказалось, что тот благодетель был известный гостиничный вор. Он сигнал от прекрасной дамы, сообщницы своей, в своем соседнем номере по заранее натянутой ниточке принял. И сразу мадмуазель ему дверь изнутри тихонько открыла. А англичанин знай сопит себе в постели, не слышит ничего. Девица его, видно, «малинкой» угостила: то есть сначала-то он пил водку без примесей, а потом, как захмелел, красавица ему уж в номере в спиртное снотворное, хлоралгидрат оно называется, добавила. Ежели опьянел человек, то вкус хлоралгидрата вовсе не чувствуется. Вот он и еще выпил, пока совсем не отключился .

— То есть как водка с клофелином у нас, — заметил Петрович .

— Про клофелин никогда не слышал, — настороженно ответствовал Степан Никифорович. — А вот вместо любви красавицы джентльмену, видимо, еще и «колбасы» отведать пришлось .

— Какая колбаса, он же уснул? — озадаченно подала голос Ирина .

— А вот очень простая, гражданка. Берут чулок и туго набивают песком, потом узел как следует затягивают. Тот вор бедному спящему иностранцу для надежности еще и по голове этой «колбасой» врезал .

Повезло, что выжил, англичанишка тот болезный .

Ну хорошо еще, что нитка, между номерами протянутая, как доказательство осталась. А если следов нет, так проснется гражданин, голова болит, но синяков нет, свидетелей ограбления нет. Вот и спросит милиция: «Да грабил ли вас кто, уважаемый, или сами все по пьянке прокутили да растеряли?» Словом, такая вот ситуация приключилась .

— Понятное дело, работа у вас неспокойная и нервная, Степан Никифорович, а вот как бы нам две комнаты снять, на окраине, в центре ли, все равно. Ну а насчет денег вы не беспокойтесь, мы отработаем, — попытался как-то подойти к решению насущного вопроса Петрович .

Степан Никифорович призадумался, на его рябоватом лице отразились напряженная работа мысли и серьезные сомнения.

Потом он хитро прищурился и, наклонив голову, глянул в глаза Медведеву:

— Ну а если, положим, хозяйка этих комнат на Лиговке располагается, и заведение она с девушками очень, так сказать, специальное держит, и ей от вас, как от милиционеров, помощь потребуется?

— Это «котами», что ли в бардаке работать? — с негодованием вмешался в разговор сообразительный Мальков .

— Нет, ни в коем случае не «котами», — замотал головой Степан Никифорович. — Я же сказал, помощь как от милиционеров. Сейчас ваши коллеги повадились облавы делать и к Капитолине Павловне, к хозяйке, уже наведывались. Все за демократию агитируют, свободу женщин. Молодежь, что с них взять. А кто постарше и жизнь повидал, так те из милицейских обыски самочинные делают, что приглянется — себе берут, таких тоже много. Так вот, помощь в таких случаях очень нужна. Да и чтобы не ограбили, ведь те же воры-самочинщики под милицию маскируются и грабят под видом «изъятия улик». Сейчас даже подобное заведение грабить не постесняются. А других вариантов у меня нет-с, и, смею заверить, вы и угла нигде без средств не найдете. Так что подумайте и скажите мне, — Степан Никифорович вытер со лба салфеточкой обильно выступившие бисеринки пота .

Странникам было понятно, что никаких других вариантов им никто не предложит, а найти Книгу, если это вообще возможно, — дело не одного дня. Поэтому они согласились .

«Я тотчас телефонирую ей», — произнес Степан Никифорович. Сударыня, Медведь и Мальков неспешно поднялись по лестнице в номер. Разбудили Гуляева и решили посмотреть на предлагаемую жилплощадь, а заодно и познакомиться с хозяйкой .

*** Через сорок минут они уже стояли рядом с нужным зданием на Лиговке. Заведение Капитолины Павловны, которое сразу указал им многозначительно ухмыльнувшийся прохожий, располагалось на углу Разъезжей улице, наискосок от Чубарова переулка .

Это была часть представительного пятиэтажного дома постройки девятнадцатого века. Заведение имело отдельный вход и занимало второй и третий этажи серого пятиэтажного здания. Странники поднялись вверх по выщербленной каменной лестнице. Наверху, на закопченном потолке, мерцала слабенькая, всего в десять свечей, угольная лампочка. Спрятанная от воров в сетчатый футляр, она едва освещала лестничные пролеты. Перила на лестнице частично поломаны .

На стенах, из-под обвалившейся местами штукатурки, виднелась пожелтевшая дранка. Через грязные стеклянные окна подъезда Мальков разглядел дворколодец с кучами мусора, среди которых играли оборванные дети .

— Этот город, а я бывал здесь не один раз, когда он был Ленинградом, всегда поражал меня, как поражает и сейчас, пропастью между великолепием фасада и убогостью изнанки. И здесь, и совсем рядом с шедеврами архитектуры — грязные дворы с горами мусора, — разразился сквозь одышку раздраженной тирадой Гуляев. — Недаром еще Гоголь говорил об улицах Петербурга многозначительно: «Все не то, чем кажется» .

— Это в большой степени целая аллегория по отношению к нашей державе. Такой контраст у нас буквально во всем, — Мальков с некоторой брезгливостью осматривал теперь лестничную площадку .

— А можно помолчать, граждане интеллигенты? — прекратил дискуссию Медведь. — И так голова кругом. Вот найдем Книгу и в Бомбей вас отправим. Там будете за чистоту бороться .

Капитолина Павловна оказалась приземистой и дородной женщиной, лет пятидесяти от роду, одетой в дорогое темное платье. В одно мгновение она оценила каждого из странников, отразившихся, как в зеркале, в ее мышиных глазках-бусинках, словно состоящих из одних зрачков .

Капитолина Павловна обратилась к Петровичу:

«Вы или ваш товарищ, я имею в виду молодого человека в очках, должны всегда быть на месте, в своих комнатах, если к нам придут ваши милицейские с обыском или облавой, или, того хуже, заявятся уголовные;

это будет по вашей части — нас защитить — Оружие у вас имеется, а за риск вы крышу над головой получаете. Жилье в Петрограде всегда очень дорого стоит .

Степан Никифорович говорил мне, что вы согласны» .

Медведь кивнул головой .

Мадам поднялась с ними на третий этаж и показала две смежные меблированные комнаты, вполне в приличном состоянии и даже оклеенные дешевыми, но новенькими обоями. В этих комнатах странникам и предлагалось поселиться. И то, что они увидели, вполне их устроило. Ирина выбрала дальнюю комнату поменьше, а мужчинам досталась проходная комната .

Медведев о своем супружеском праве проживать вместе с женой заявлять не стал. Поскольку имевшиеся на третьем этаже печи не топились, в отличие от помещений второго этажа, где собственно проживали «девушки» и располагался сам бордель, в комнатах было довольно прохладно. Система водопровода также находилась в некотором расстройстве в связи революционными событиями: вода текла из кранов тонкой струйкой. Однако это было большой удачей: по всему Петрограду в марте и апреле революционного семнадцатого года вода совсем перестала поступать на третьи и четвертые этажи, и поэтому квартиросъемщики вносили владельцам жилья только половину арендной платы. На стене проходной комнаты обнаружился подключенный к связи функционирующий телефонной аппарат .

Переселение состоялось уже к вечеру. Некоторые из девиц демонстрировали недюжинный интерес к новым соседям-мужчинам, шествовавшим в процессе переезда по лестнице мимо на третий этаж. Они начали в изобилии отпускать недвусмысленные реплики, однако грозный окрик Капитолины Павловны поставил их на место .

Странники расселись на стулья и кровати в проходной комнате. Зануда Мальков вновь почему-то вспомнил о неремонтированном подъезде и замусоренном дворе.

Ирина замученно вздохнула, но, как ни странно, нашла в себе силы для монолога:

— Знаешь, Малек, в моем классе ученики рассказы писали о субботнике. И я тогда, для интереса, тоже свой написала о ремонте подъезда в том доме, где я еще с мамочкой своей проживала. Послушай. По памяти расскажу. Рассказ называется «Ступенька»: «В нашем подъезде от общей его неремонтированности в течение почти тридцати лет все обветшало. Сгнили переплеты рам, которые перестали закрываться зимой .

Только торчали под разным углом в разные стороны вместе с форточками, как разномастные лезвия и штопоры открытого перочинного ножика. Пооблупилась штукатурка со всякими непотребными надписями и следами от отгоревших на потолке, хитро прилепляемых местными хулиганами спичек. Но самое главное — между третьим и вторым этажом уже три года тому сильно расшаталась ступенька, да так сильно, что, спускаясь, можно и ногу поломать. Да мало того расшаталась, еще и раскрошилась. И железный прутик из внутреннего каркаса ступеньки образовал коварную металлическую петлю. Так что, если дама спускается на каблуках, она на этой ступеньке не только привычно споткнется. Прутик ей не даст так дешево отделаться. Ее каблук надежно захватывается металлической петлей, и гарантирует своей владелице жесткую посадку на ступеньки ниже. Так несколько дам, да еще в условиях отсутствия электрического освещения, получили повреждение связок голеностопного сустава. Но настоящих переломов зафиксировано не было, поэтому проблему ступеньки жильцы важной не считали. Один из новых жильцов вызвался быть старшим по подъезду. Он-то и написал в управляющую компанию заявление, что подъезд требует ремонта. И таки выбил из управляющей компании часть украденных ею денег на текущий ремонт всей этой красы. На эти деньги управляющей же компанией был нанят специальный молодой человек. Красил он криво и неаккуратно, а когда ставил посередь подъезда временное деревянное сооружение для работы, то пройти, не измазавшись в нежно-розовой краске, было решительно невозможно. Претензии по этой части горе-маляр то ли не принимал внутренне, то ли вообще не понимал их смысла, сказать трудно. Краски ему управляющая компания приобрела из экономии специфические, очень вонючие. Красить нужно было дважды, что маляр и проделал, густо брызгая на входные двери. Целых две недели люди в квартирах чихали и кашляли от вызванного краской токсического бронхита и страдали от головной боли, на это особого внимания никто не обращал, даже они сами, „чай не баре“ .

Их сливочное масло, ковры и даже кипенно-белые сорочки сильно отдавали отвратительно прогорклым самогонным запахом фасадной краски. А потому, находясь в командировке в других городах и даже за границей, вдали от Родины, люди продолжали ощущать запах родного подъезда. До того, как забрызгать подъезд краской горе-маляр еще его и побелил. И полподъезда стало абсолютно белым, тоже пачкающим все вокруг .

Еще горе-маляр неровно покрасил сверху и сбоку радостным ядовито-вишнево-кислотным цветом деревянные перила, а снизу они так и остались коричневыми. Но вот отболели головы у жителей, прошел токсический бронхит, и уже через два месяца перестала вонять краской одежда. И, более того, героический старший по подъезду нашел в управляющей компании еще достаточно ненадежно украденных ею денег. Поскольку он был ветераном МВД и полковником в отставке, такие шутки с коммунальщиками сошли ему с рук без всяких последствий. А управляющая компания, скрепя сердце, поставила в подъезде герметические пластиковые окна. Но даже и по зиме, когда все это происходило, их все равно никто не закрывал, и они также лезвиями перочинного ножика торчали в разные стороны. Да и зачем же закрывать эти новые окна, когда никто в квартирах не мерзнет и, более того, всем даже жарко от хорошего отопления .

Теперь грязно-розовая краска стен, бугристая свежесть свежепобеленного потолка и даже снежные разводы почти неотмываемого от побелки пола радовали глаз своей новизной. Только зловредная ступенька, как стемнеет в подъезде, близ пролета без лампочки, продолжала охотиться на ноги жителей. Да что нам ступенька, когда незакрытые окна и те уже пластиковые! Тем более свежеиспеченный пенсионер Игорь Дмитриевич, бывший прораб, живущий выше зловредной ступеньки и традиционно враждующий с другим, только живущим ниже ступеньки, тоже бывшим прорабом Иваном Михайловичем, уже третий раз за прошедшие три года объяснил мне, что знает, как ее починить, пара пустяков!»

— Да, мы жизнь отдадим за общее благо, а разумное благоустройство своего подъезда, двора, субботник — это оскорбительно мелко для нас, — констатировал Гуляев .

— Здесь, конечно, все вы правы, — важно внес свои «пять копеек» Андрей. — Наши очень страшные дворы и подъезды — просто немые свидетели каких-то тайных, но разрушительных боевых действий. Зато какая сказка начинается за порогом квартир, у тех, кто сильно не пьет, у тех, кто во всяком случае нормально зарабатывает. Из грязного, темного и, простите, зассанного неухоженного подъезда мы попадаем в чистую, уютную и обихоженную квартиру. Так еще в советские времена поражал контраст квартирного холодильника и продовольственного магазина. В любом советском холодильнике было на что посмотреть. В некоторых вообще наблюдалось полное изобилие. А вот в витрине магазина при Брежневе — убого пусто. В квартиркахто, почти во всех, было все хорошо и никакой разрухи .

Нередко просто роскошь. И все потому, что государственная граница ответственности русского человека проходит точно по порогу его квартиры. Дальше — Дикое поле, прерии и джунгли. Опасный мир, в котором как-то можно существовать, но глупо его обустраивать .

Наша суть — нежелание эффективно объединяться именно «миром» в повседневной жизни. А наше вселенское равнодушие дошло до разъединения и в более важных вопросах, русский русскому помочь ни на каплю не хочет. Что-то похожее мы и здесь наблюдаем, правда, надо еще понимать, что у прекрасных жительниц этого уголка личная территория не своя — и стимулов благоустраивать ее гораздо меньше .

Медведь в глубокомысленной жилищной дискуссии не участвовал, прикорнув на кровати у самой стены .

*** До войны и тем более до начала семнадцатого года, когда наплыв в северную столицу девушек и молодых женщин из провинциальных городов и сел, так или иначе пополнявших ряды жриц «свободной любви», был не так велик, заведение Капитолины Павловны знало лучшие времена. Не то, что сейчас, когда сотни уличных проституток ищут клиентов в кофейнях, кондитерских, ресторанах, снимают квартиры на Конной, Дегтярной или Рождественской, где живут сами и принимают клиентов. И если до войны посещение обычного заведения стоило один-два рубля, то оказаться гостем в «зеркальном» заведении Капитолины обходилось много дороже. «Зеркальном», потому что кровати с балдахином имели задние и боковые стенки и потолок, отделанные зеркальными панелями, так что процесс соития участникам можно было видеть как угодно, со всех возможных позиций. «Девушки»

наряжались в дорогие наряды, вплоть до бальных платьев, и своевременно менялись внешне при возникновении такой необходимости. В остальном веселый дом Капитолины Павловны функционировал практически так, как это описывал А. И. Шнейдер-Тагилец, в течение пятнадцати лет работавший музыкантом-тапером в публичных домах: «Наступает вечер. После дневной спячки в домах терпимости начинают копошиться, словно муравьи, женщины-проститутки и прислуга;

женщины ходят в одних нижних юбках и спальных кофточках. Иногда прислуга, а большей частью сами женщины с кувшинами идут за водой, чтобы наполнить ей умывальники; умывшись и сделав головную прическу, женщина приступает к уборке своей постели, затем начинается разборка всевозможных коробочек, находящихся на столе, и нужные откладываются в сторону, содержимое которых — пудра или очищенный мел, вазелин, сальная свечка, кармин, сажа и пр., и пр .

Прежде всего, женщина наводит сажей брови и ресницы, после чего смазывает их немного керосином, затем намазывает лицо салом, на сало кармин не сплошь, а на известные места, как-то щеки, подбородок, между бровей, и потом уже начинают пудриться; окончивши эту процедуру, она начинает одеваться, по окончании туалета выходит в „зало“ и помещается на стул в ожидании гостя, и так поступает каждая и ежедневно. Часам к семи вечера все женщины уже в „зало“, некоторые прогуливаются, разговаривают, смеются; разговоры их обыкновенно на одну тему: некоторые рассказывают эпизоды после проведенной ночи с Васей, другая говорит: „Сегодня обещался приехать Ванечка“, третья в ожидании Миши, Гриши, Степы и т.д. Наконец, этот бессмысленный говор прерывается, входят гости, размещаются по стульям, предварительно снявши верхнюю одежду в передней. — Закажите что-нибудь спеть или станцевать, молодые люди? — обращаются к ним сразу несколько проституток. Если гости изъявляют желание, то пианист или вообще музыканты, которых бывает по нескольку человек в домах терпимости, дают аккорд и женщины встают в „хор“ и поют какую-нибудь песню вроде „Ехал с ярмарки ухарь-купец“ или ей подобную, а иногда гости сами указывают, какую им спеть песню. Песня спета, музыканты получают за нее пятьдесят копеек, затем женщины опять просят гостей заказать станцевать, и если гости согласны — танцуют какой-нибудь танец: польку, вальс, казачок, падеспань, лезгинку и др. После песни и танцев женщины приглашают гостей пройти в комнату. Идут. Там женщины просят гостей чем-нибудь угостить их, то есть купить пива или вин. Гости требуют слугу и просят подать то, что им нравится. Подано. Начинается попойка. Сначала идет все чинно-благородно, болтают кое о чем, перекидываются остротами, но по мере выпитых спиртных напитков разговор все становится оживленнее, начинают слышаться время от времени сальности, и чем дальше, тем шумнее, начинают слышаться песни, уже совместные — и женщин-проституток, и подгулявших гостей .

Дело идет! Тут приходят еще посетители, и еще, и еще, одни уходят, другие приходят; и так часов до четырех, до пяти утра: музыка, пенье, пляски, выпивка, скрип кроватей… Наконец, мало-помалу шум и веселье начинают стихать, некоторые гости разъехались по домам, некоторые в объятьях блудницы засыпают беспробудным сном, двери дома терпимости закрываются, гасятся огни, и все окончательно стихает. Вдруг, не проходит и получаса, слышен стук в двери. Усталый слуга неохотно встает, впускает поздних гостей и несмотря на то, что женщины-проститутки, полупьяные и только что успевшие заснуть, снова будятся слугой, который ходит по комнате и будит, так сказать, „свободных женщин“, так как не все же бывают заняты гостями „на ночь“, некоторые имели „на время“ гостя .

Вот их-то слуга и поднимает: обрюзглые, полупьяные, растрепанные, протирают глаза, глядящие бессмысленно и кое-как уже, не с такой тщательностью, как с начала вечера, приводят свой туалет в порядок и идут к гостям, поместившимся уже не в „зало“, а в одной какой-либо комнате» .

И клиенты, и женщины обязательно пьют вместе .

Клиенты, чтобы снять остатки смущения, женщины — потому что зависимы от алкоголя и «прийти в рабочее состояние» без него обычно не могут. Само собой, спиртное подают по завышенной во много раз цене, и это тоже немаловажная статья дохода «учреждения». Было время, когда особо популярным «сотрудницам» Капитолины Павловны приходилось принимать в день до сорока пяти мужчин, хотя сама она подобные «рекорды» не поощряла, заботясь о «качестве» обслуживания .

Теперь нет того потока, в текущем месяце цену на услуги пришлось снизить и делать дополнительные скидки после двух часов ночи. Клиентов все равно немного, да и те, что приходили вечером, сразу норовили поторговаться. Приходилось идти на встречу. Тут уж не до «афинских ночей» для богатых клиентов, когда абсолютно голые девушки танцуют, кто как умеет, в зеркальной комнате в отблесках языков пламени от зажженного в тазике подогретого коньяка или спирта .

Вечером к Ирине пришла знакомиться дебелая, лет двадцати пяти, гренадерского роста черноглазая Любаша с длинными густыми темно-русыми волосами .

Она приехала в Петербург-Петроград из Псковской области вот уже три года тому назад. В ее профессии три года — целая вечность .

У Малькова Любаша без всякого смущения спросила: «А не найдется ли у молодого человека чего-нибудь выпить?» В ответ на недоумение в глазах Андрея, почему к нему обращаются с подобным вопросом, она громко засмеялась, обнажив крупные желтоватые зубы, и кивнула на многострадальную повязку «Г. М.»

на рукаве висевшей на крючке шинели. Потом с чувством продекламировала городскую частушку:

Нет милее для милиций Спирто-винных реквизиций, Потому — от всех почет, Бочка же всегда течет!

В те месяцы многие милиционеры действительно зарабатывали перепродажей реквизированного алкоголя. Собственно, и сам визит заметно нетрезвой Любаши к новым соседям был вызван желанием приобрести «у милиционеров» какого-нибудь спиртного для продолжения банкета или же, если повезет, выпить с ними за компанию бесплатно .

Сообщение Ирины о том, что ничего веселящего у них нет, опечалило Любашу ненадолго. Алкогольная эйфория еще не прошла, и, как водится, развязала ей язык. Любаша поведала Ирине, что всего пять дней назад в заведении между девушками за общим столом при клиентах вспыхнула ссора буквально изза одного неосторожного слова. Одна из девушек схватила пивную бутылку, обычно она покрепче винной, и недрогнувшей рукой разбила о голову обидевшей ее подруги. Ручьем полилась кровь. Изрядно подвыпившие клиенты бросились защищать своих дам и тоже стали драться. Из-за громких криков жильцы из соседнего подъезда вызвали милицию, которая, как это ни странно, приехала. К тому времени драка прекратилась, разбитую голову девушки перевязали, а пьянка продолжилась. Прибывшие милиционеры реквизировали все спиртное и арестовали Капитолину Павловну «за содержание притона», после чего отвезли ее в отделение. Освобождение стоило мадам приличной суммы денег и доверительного разговора о том, что теперь взносы хорошо бы сделать регулярными. После этого она, собственно, и озаботилась созданием своей, тоже милицейской, «крыши» .

Еще Любаша поведала, что после двух лет «работы» у Капитолины Павловны так и не смогла скопить, как хотела, никакой приличной суммы, все уходило на оплату «роскошных» туалетов и многочисленных штрафов за всякие мелкие провинности. Потом, абсолютно не стесняясь, рассказала, что заболела дурной болезнью, то есть сифилисом, и в течение многих месяцев лечилась. Лечили ее в больнице бесплатно препаратами ртути. Настоятельно рекомендовали «сменить профессию», поскольку полное излечение, да еще в условиях огромного количества партнеров не возникает .

«Сбежала я от них, как подлечилась, — скучно там, мочи нет», — подытожила она. «А здесь хоть и девки оглашенные, и хозяйка сволочь, все же весело, тоска не гложет. Но Капитолина ведь за копейку удавится, сразу начала бухтеть, что, дескать, ты после больницы и кто теперь тебя возьмет, разве только по пятьдесят копеек» .

Еще девушка рассказала о том, что в Пскове ее любил сын губернатора. Однако губернатор решил женить сына на другой, на богатой и из приличной семьи. А поскольку Любаша происходила из мещан и ни копейки за душой, то шансов у нее не было никаких. Любимый и так, и эдак, все же не смог отца уговорить. И вот приезжает губернаторский сын с Любой на последнюю ночь любви в дорогую гостиницу, снимает лучший номер. Французское шампанское льется рекой. Огромная постель покрыта лепестками роз. К утру любимый опаивает Любу настойкой опия, укладывает ее, обнаженную, спать на ложе любви. Потом, приставляет револьвер к известной точке на голове, чтобы выстрел не обезобразил лицо и нажимает на курок. После полицейского дознания Любе срочно приходится уехать в Петербург. Но вот здесь, получается, тоже не подфартило .

Рассказав, как кажется, в сотый раз свою историю, Любаша спускается на второй этаж, вся в слезах. Также в слезах осталась сидеть за столом, опечаленная несчастной судьбой бедной девушки Ирина .

В дверь Ирининой комнаты осторожно постучались Гуляев и Мальков, ставшие невольными слушателями громкой Любашиной исповеди. Медведь же продолжал отсыпаться и спокойно похрапывал на кровати, поэтому монолог «дамы с камелиями» он не слышал .

— Ну и что, ты ее россказням поверила и теперь свои нервы на всю эту ерунду тратишь? — Мальков пристально и с вызовом уставился сквозь очки на и без того расстроенную Ирину .

Та, не отвечая, отвернулась к окну и закрыла лицо ладонями. Гуляев присел рядом и скептически покачал головой.

А Андрей продолжил свой монолог:

— Какого же она заслуживает сочувствия? Ведь она сама о себе довольно откровенно рассказывает, только вот про гибель сына губернаторского явно привирает .

Приехала за легким заработком, не видя греха в постыдном занятии. А сейчас главная забота и обида, что ее «по пятьдесят копеек пустили». Сама хорошо понимает — после приобретенного сифилиса проститутка быстро идет по наклонной. Сифилис до изобретения пенициллина полностью практически не вылечивался. Потому врачи и предлагали этим особам найти себе в спутники такого же полулеченного мужчину, чтобы риска распространения заразы не было, и жить с ним спокойно, прекратив прежний промысел. Да где там, плевать ей на других, ей прежней жизни хочется, сама призналась. Вот я читал у доктора Князькина, эксперта по проституции, весьма занятные вещи, что после публикации романа Чернышевского «Что делать?» в Петербурге некая госпожа Полянская в надежде на успех решила воплотить в жизнь мечтания автора. Сняла помещение под швейную мастерскую и наняла шесть портних, прямо по сюжету книги. Рабочий день у них был сокращен на один час, чтобы они имели еще и возможность читать русских классиков, представьте себе!

Но вот вскоре, на беду всего предприятия, не успевшего толком встать на ноги, некий господин, пожелавший остаться инкогнито, пожертвовал Полянской весьма солидную по тем временам сумму — тысячу рублей. На эти деньги из публичного дома выкупили трех проституток, и они присоединились к шестерым портнихам. Однако шить они не умели, да и не желали, портили материал, а заказчикам грубили. И классиков, Некрасова и Островского, читать не хотели вовсе .

Мастерская довольно быстро прогорела, и ее закрыли .

Кстати, Николай Алексеевич Некрасов из тех же гуманных соображений сам когда-то женился на проститутке. История тоже вышла невеселая .

Профессор Тарновский, наблюдавший тогда проституток в приютах для «исправившихся», писал совершенно справедливо, и мы сегодня в этом еще раз убедились: «Общество право; права и проститутка, которая после месячного или годового обращения на стезю добродетели говорит: „Лучше сразу меня убейте, а дальше так жить не могу, душа моя требует прежней жизни“». Профессор расспрашивал их, возможно, привычка в спиртному, превратившаяся в болезненное пристрастие, влечет их к прежней жизни?

Возможно, желание иметь много мужчин, которое невозможно подавить?

Оказалось, что ни то, ни другое. Нимфоманки среди проституток не составляют значительного процента .

Некоторым «девушкам» в местах «призрения» специально позволяли пить спиртное, желая «сначала отучить от разврата, а потом от пьянства». Не помогало .

Все равно уходили. Влекла обстановка постоянного разгула, бесшабашного веселья с желанием «показать себя». А еще добавляют: «Здесь у вас скучно, непривычно. Мне себя не жалко» .

— Ты так говоришь, как будто они не люди, — Ирина не поворачивала голову от окна. — Многие из проституток могут проявлять безграничную доброту, сопереживать чужому горю и даже жертвовать собой .

— Все это многие из них могут, только вот возвратиться к нормальной жизни и радоваться нормальной жизни — это для абсолютного большинства из них невозможно .

— Вы, Андрей Дмитриевич, как всегда, складно все по полочкам раскладываете и сортируете с ярлычками, — неожиданно официально произнес Гуляев. — Легко судить со стороны, нужды настоящей и несчастий вы, слава богу, не знали. Многих ведь наивных девиц обманом завлекали, спаивали специально, как вот Любашу эту споили, и в долги впутывали. Поздно они спохватывались, что невозможно заработать денег таким промыслом, не выбраться в доме терпимости из нужды .

— А вот тот же Князькин, например, приводит практически «медицинский факт», что «кругом обмануты» оказывались «более безалаберные» местные дамы, в то время как женщины-немки или уроженки Прибалтики, «ухитрялись регулярно откладывать деньги, а потом уезжали домой, где на эти деньги устраивали свою вполне честную жизнь», — ехидно парировал Мальков .

— Что же это, Андрюшенька, доказывает? Что хорошо быть хитрой заграничной проституткой и плохо нерасчетливой русской даже в родном отечестве?

Или, может, ты теперь школу менеджмента откроешь у Капитолины Павловны и сертификаты будешь выдавать? Но вряд ли тебе за это медаль дадут, просветитель ты наш, — покрасневшая Ирина не на шутку разозлилась на Малькова .

Тот хотел сказать что-то еще, но, поймав взгляд Ирины, будто поперхнулся и бочком направился в «мужскую» комнату. Гуляев тоже последовал за ним, пожелав Ирине спокойной ночи. Однако спокойной ночи у Сударыни не получилось. Не прошло и часа, как внезапный «жестяной» грохот во дворе-колодце разбудил Ирину, прикорнувшую на узкой кровати. Она встала, включила настенное бра с изогнутой ножкой и стеклянным плафоном в виде цветка. Потом взглянула в окно. Северная питерская ночь не такая темная, и она легко разглядела спешащую куда-то с пустым ведром Любашу. Не оглядываясь, она быстро вышла со двора прочь. А порядком вымотавшаяся за этот длинный день Ирина вновь выключила свет и мгновенно уснула .

*** Наступило хмурое питерское утро. Как любое утро — новое рождение уже давно взрослых людей для нового дня после маленькой смерти ночью. Просыпаемся — и судьба бросает нас в реку жизни, бегущей неизвестно куда, далеко за обозримый горизонт. Утро выводит нас на сцену, где играется пьеса, написанная неизвестно кем. Мы, казалось бы, представляем себе свои основные монологи и действия в ближайшем акте. Но вот их истинные последствия и финал совершенно невозможно предусмотреть .

Дров не было, и нехитрый завтрак Ирина разогрела на примусе, чудом сохранившим внутри себя некоторое количество стремительно становившегося дефицитом в Петрограде керосина. Гуляев и Ирина остались дома как «безработные», Мальков — как охраняющий покой заведения Капитолины Павловны, в этот день была не его смена дежурить в отделении .

В сыром и холодном утреннем полумраке выдвигаться по маршруту в отделение должен был только Медведь. Полчаса мучений в трамвае — и он уже добрался до отделения. Вездесущий Агейкин поручил Медведю участок, оставшийся бесхозным после увольнения проштрафившегося предшественника — постового, который обычно нес службу в изрядном подпитии .

Сначала так называемая коллегия комиссаровмилиционеров наказала любителя выпить штрафом в двадцать пять рублей, но не прошло и недели, как тот снова попался, и его уволили со службы с «волчьим паспортом». Однако теперь нарушитель снова устроился на службу в соседнем комиссариате, чему «волчий паспорт» совсем не помешал: в документообороте милиции Временного правительства царил полный беспорядок .

— Но ты, гражданин Медведев, должен свою службу нести исправно и быть на посту в наличии, — продолжил наставление Агейкин. — Чтобы писаки потом всякие не сигнализировали. Вот, смотри, какую рекомендацию в «Петроградском листке» юмористы тиснули: «Пост милиционера очень легко найти: необходимо стать лицом к северо-востоку, сделать шагов по сто во все стороны и зайти под ворота второго двора одного из домов по нечетной стороне. Если милиционера там нет, то следует искать в ближайших чайных, а если и там нет, то следует махнуть рукой, безразлично левой или правой, и прекратить поиски» .

— Не сомневайтесь .

— Шли бы сами служить, вместо того чтобы заметки писать, — Агейкин с досадой сжал в комок провинившуюся газету и бросил на пол, и без того замусоренный. — Гражданам не груби, себе может дороже выйти, народ сейчас после революции нервный. Если толпа настоящего вора поймала, ты его не отобьешь, его все равно в канале утопят. Бывает, что сотрудник наш за руку щипача хватает, а тот давай голосить, что солдата милицейские обижают ни за что, и опять милиционер крайний. Часто у таких под шинелью костюм дорогой, вот если это заметишь — сразу с него шинель-то сдерни — пусть смотрят .

— Знаем, встречался с такими, — с внезапной злобой прошипел Петрович, вспомнив свое недавнее фиаско в схватке с налетчиками .

— Ну, а раз встречался, значит, опыт есть, будешь реагировать соответственно. Ладно, следуй к месту несения службы. К шести вечера вернешься сдавать смену .

— А аванса не положено у нас?

— Говорил же тебе и Малькову твоему очкастому, что нет у нас такой возможности. Зарплата через месяц положена .

— Ну а паек какой-никакой, питаться нужно как-то… — Нет, гражданин, и пайка. Все я понимаю, гражданин, что нету порядка у нас, да ничего с этим сделать нельзя. При царе так было, до царя так было, и теперь так будет. Судьба такая .

Петровичу показалось, что от словно выдохнувшего эти слова ему в лицо Агейкина явственно пахнуло самогоном .

— Ты лучше жми давай на пост, давно уж пора, — Агейкин нервно подергал свою бородавку на щеке, словно желая убедиться в ее сохранности. Потом отвернулся — разговор закончен .

Высказывание Агейкина в том смысле, что порядка у нас нет, но нечего и пытаться что-то исправить, как мы знаем, для нашего человека является абсолютно стандартным, проистекающим первой частью из классического, древнего и для почти всего населения страны сакраментального: «Земля наша велика и обильна, да порядка в ней нет». Все увлеченно ругают свое начальство, окружение, родственников, государство, телевидение, министров, журналистов, демократов, школу, милицию, коррупцию, бюрократию, коммуняк, царя, монголо-татар, народ, паленую водку, жену и детей .

В этом наши граждане решительно всегда убедительны и аргументированно-многоречивы. Обличительная исповедь НИКОГДА не предполагает хоть сколько-нибудь значимых, хотя бы пустячных, конкретных шагов для выхода из ужасного состояния, потому что смутная и неосознаваемая мазохистская цель этой исповеди — застыть на оргазмическом пике отчаяния и тем успокоить израненную недостойной жизнью душу. И, самое главное, успокоившись пойти дальше в качестве персонажа этой сюрреалистической страшной сказки .

Выйдя на крыльцо, Медведь негромко проговорил сам себе: «Ну, прямо как в анекдоте про милицию, уже из девяностых, мол, какая зарплата, выдали пистолет, а там крутись, как хочешь…». Через полчаса Саша стоял на оживленном перекрестке Лиговской и Жуковской улиц. Магазины и учреждения работали, прохожие спешили по своим делам. На остановке, по обыкновению, ожидала трамвая целая толпа разномастно одетого петроградского люда. Непонятным образом они довольно быстро втискивались в проходивший трамвай. Было слышно, что многие негодуют в отношении тесноты в вагонах, которой не было до прошедшей зимы. Выражения «Опять едем, как сельди в бочке!» и «Люди мы или кегли?», «На колбасе нам, что ли, висеть?» были хорошо слышны Медведеву на его посту. Но, как это ни странно, уезжали почти все. Почти — после того, как проехало два трамвая, Петрович заметил, что одна и та же прилично одетая молодая женщина, как и все прочие, толкалась на остановке, пытаясь сесть в трамвай, но в конце концов почему-то не садилась и оставалась совершенно одна на опустевшей остановке .

Саша поначалу сочувственно наблюдал за ней, а потом заметил, как эта дама молниеносным и почти неуловимым движением руки вытащила портмоне из бокового кармана брюк энергично штурмовавшего трамвай хорошо одетого господина. Медведь с криком «Стой!» сразу же побежал к остановке, однако никто из будущих трамвайных пассажиров, увлеченных процессом посадки в вагон, даже и не обернулся. Трамвай дал звонок и двинулся дальше, а вот дама очень быстро направилась прочь. Петрович догнал ее и схватил ее за плечо. Однако каким-то невероятным образом женщина извернулась и сумела вырваться. Похищенное портмоне упало на землю, а сама женщина с неожиданной прытью скрылась за углом под свист двух малолетних беспризорников, околачивавшихся неподалеку. Медведь, подобрав портмоне, тщетно попытался найти свидетелей. Прохожие, как это обычно бывает, говорили, что ничего не видели и ускоряли шаг .

Петрович задумался, что делать с кошельком. Сдать в трамвайное депо нельзя: вещественное доказательство, да и не сохранятся деньги. Затем решил написать протокол и сдать портмоне Агейкину в конце дежурства. Не открывая туго набитый кошелек, Петрович сунул его в карман .

До обеда случилось еще одно происшествие: извозчик довез до места долговязого гражданина в пенсне и поднял страшный крик, дескать, буржуй его самым наглым образом обманывает и пытается полгорода за просто так проехать .

Еще в прошедший день странники обратили внимание, что извозчики ломят немыслимые цены за свои услуги: за версту, то есть за примерно восемь минут езды, требовали три рубля, говоря: «Чай не по часам ездим. А если торговаться хотите, совсем не поеду, никто меня не заставит, городовых нет теперь. Спички вздорожали впятеро, значит, проезд будет вшестеро» .

Или специально зазывали садиться, а вопрос стоимости поездки игнорировали до высадки .

С четким намерением наказать буржуя сразу сбежалась толпа. Долговязый смертельно побледнел, но настаивал, однако, на своем. Говорил, что извозчик повез его и не назвал цену. А вот теперь загнул почти всемеро. Давний опыт «разруливания» уличных разборок, вчерашний опыт общения с извозчиками и бегающие глазки бородатого «водителя кобылы» подсказали Медведю, что «буржуй» как раз-таки и не врет. Саша без разговоров ткнул извозчика дулом нагана в спину, и тот быстро уехал на своей щегольской пролетке .

То ли толпа была невелика и не «заведена», как обычно, в те дни, то ли физиономия рассерженного Петровича, размахивавшего наганом, показалась им слишком брутальной, но мгновенно собравшиеся люди почти также быстро и разошлись, бормоча под нос, что милиция заодно с буржуями, как же иначе. Спасенный гражданин в пенсне объяснил Медведю, что он инженер-путеец и ехал в управление пожаловаться на рабочих государственной железнодорожной мастерской, которые погрузили его в двухколесную тачку и выкатили за ворота .

На недоуменный вопрос Петровича, не были ли рабочие пьяны, путеец ответил отрицательно. И грустно пояснил, что в месяце марте для «революционных»

рабочих стало обычным делом «избавляться» таким способом от докучающего производственными вопросами «начальства», инженеров и мастеров: их насильно сажали на тачки и под общий смех вывозили за заводские ворота. После пояснения инженер расстроился еще больше, а потому побрел в противоположную от управления сторону .

Незаметно наступило время обеда, Петровичу захотелось есть до колик в желудке. Сомнениями Саша мучился недолго: вернуть деньги обворованному все равно невозможно, выдать аванс Агейкин категорически отказался. Тем более, у Ирины, Андрея и Олега Ивановича денег за этот день точно не прибавится. А питаться как-то нужно. Решение было принято .

В кожаном портмоне, от которого Медведь в ближайшей подворотне избавился, как от улики, оказалась крупная сумма, почти две тысячи рублей. Петрович хорошо отобедал в ближайшей чайной и обнаружил, что сытым стоять на посту гораздо приятнее, а совесть его почти уже не мучит. В конце концов, пострадавший гражданин был очень дорого одет и явно не лишился последнего .

Мысли Петровича о присвоении чужого были типичными для большей части наших людей: «Вот, например, так: „Жизнь за родину отдам, но набор гаечных ключей с завода стащу!“ Все правда: жизнь в бою отдаст, но и ключи в мирной жизни стащит. Да и вором такого назвать как-то и язык не поворачивается .

Просто уважения не к своей собственности нет. Чья она? Заводская, да, значит, ничья. В советское время государственная — точно ничья, а после перестройки — вроде как владельца завода. А он этот завод по справедливости себе приватизировал? Вот то-то… Значит, и гаечные ключи тоже не его. В общем, всегда на Руси так было, всегда брали себе то, что строго не охранялось, потому что воровством это не считалось. Рассуждаем-то как: „Все вокруг божье, сегодня твое, завтра мое — а чаще не мое и не твое, государство все равно отберет себе, да еще непонятно зачем. Отберет, потом будет ничье и пропадет. Или чинуша себе отхватит. Поэтому — пока можно — бери. А не взял, прошляпил — другие возьмут, даже и рассуждать не будут. От меня ничего не зависит, а от власти не жди ничего хорошего, сам о себе не позаботишься, не подсуетишься, не возьмешь того, что плохо лежит, — тебе же хуже. Никто не наградит. А государство наше никогда не обеднеет. Оно свое берет со всех, а земля богатая, народ пока что не перевелся“. Не грех и черпануть из бездонной бюджетной реки. Много чего осядет по разным карманам, пока бюджетная река эта речушкой до назначенного места дотечет. Всегда у нас так было. Без этого страна наша не стоит» .

*** В заведении Капитолины Павловны наступившее утро было необычным. Отсутствие клиентов беспокоило весь «коллектив» веселого дома, поэтому девушки с утра решили прибегнуть к профессиональной магии для их привлечения, то есть к весьма действенной, по их мнению, процедуре «варки ключей». В прошедшую ночь Ирина была случайным свидетелем подготовки этой процедуры, когда увидела уходящую с пустым ведром со двора Любашу .

В ту ночь, ровно в двенадцать, Любаша достала этим самым ведром доверху воды из ближайшего колодца .

Припасенные с собой уголь, мел и три лучинки она сразу бросила в воду. После этого целые сутки ведро с перечисленным содержимым благополучно стояло в углу ее комнаты .

Вечером наряженные и накрашенные девицы сидели в общей зале. Зашедший после службы около восьми вечера с целью узнать, все ли в порядке, Медведь поразился царившей на втором этаже тишине и скоро вернулся к остальным странникам на третий. На улице вот уже который час лил нудный дождь, а клиентов, словно они заранее узнали о запланированном обряде, не было вовсе. Когда настенные часы пробили двенадцать, девушки залили мутную от угля и мела воду с плавающими на поверхности тремя лучинками в ведерный самовар. Затем опустили в него тринадцать металлических ключей от разных замков, имевшихся в заведении, и стали все это кипятить в самоваре со снятой крышкой. Все девушки, сохраняя полное молчание, потому что во время обряда нельзя говорить ни слова, стали ходить вокруг самовара, при этом каждая мешала варево палочкой. Затем, по-прежнему храня тишину, присели рядом и стали ждать, пока самовар остынет. И уже после стали обрызгивать содержимым самовара себя и все стены заведения .

После этого процедура была закончена, и коллектив «веселого дома» отправился спать .

*** Пока Медведь нес свою первую милицейскую вахту, Ирина на третьем этаже веселого дома весь прошедший день хлопотала «по хозяйству». Андрей в качестве охранника заведения валялся на койке, читал газеты. Словом, ничем особенным себя не занимал, как и полагается любому охраннику. Олег Иванович пошел на рынок со списком нужных продуктов, который ему выдала Ирина. Заодно по пути Профессор зашел в несколько мест, чтобы поинтересоваться насчет работы. Через полтора часа вернулся с продуктами и без каких-либо результатов по работе, уже порядком утомленный; все-таки годы брали свое. Ирину в контексте происшедших событий Мальков одну на улицу не выпускал. На остатках керосина Сударыня на примусе пожарила картошку .

За обедом Гуляев рассказал услышанную им на рынке историю, будоражившую умы питерских обывателей. Дело в том, что часть тогда еще не ставших дорожной обыденностью городских автомобилей еще во время февральских событий была захвачена неустановленными лицами. С марта эти самые, как их называли в народе, «черные автомобили» разъезжали с неизвестными целями в темное время суток по улицам города, производя форменную панику среди жителей беспорядочной стрельбой. Кто был внутри и зачем стреляет, казалось совершенно непонятным .

Еще третьего марта глухой ночью ответственному сотруднику городской милиции Кельсону комендант Городской думы передал пакет, в котором было предупреждение от двоих членов Совета рабочих депутатов о выезде черных автомобилей с черными флагами для обстрела милицейских постов. При этом в сообщении были даже указаны номера автомобилей .

— Прямо как в детском саду рассказы о черномчерном человеке или черной руке, — засмеялся Мальков. — Неужели кто-то в это верит?

— А ты сам поверил бы в то, что с нами произошло в последнее время, или это тоже детский сад? — моментально оборвала его смех ставшая очень серьезной Ирина. — В нашей ситуации в здравом уме вообще трудно остаться. Поэтому вряд ли вы будете смеяться, если я буду подозревать, что эти автомобили и в самом деле существуют, и они «по нашу душу» .

Мальков и Профессор стали абсолютно серьезными, однако комментировать ее ни на чем не основанное предположение не стали. Всех, прежде всего, волновала одна и та же мысль, как найти украденную Книгу, чтобы попасть домой, поэтому, когда вечером вернулся Медведь, «постоянно действующее совещание» заработало с новой силой. Идей появилось больше после сообщения Медведя, что у них теперь нет денежного дефицита. Присвоение Петровичем чужого кошелька никто и не думал осуждать .

В конце концов, было решено дать объявление в «Петроградский листок» с просьбой вернуть утраченную (с указанием времени и места) старинную книгу за вознаграждение. Таких объявлений, адресованных ворам и грабителям, в то время публиковалось немало, «дескать, деньги оставьте себе, а вот ненужные вам бумаги, пожалуйста, верните» .

Второе предложение Ирины встретило изрядное сопротивление Петровича и Малькова: Ирина придумала под видом проститутки, под прикрытием «безработного» Гуляева, ежедневно ближе к вечеру выходить якобы «на охоту» в людные места, например, на Невский проспект и в Александровский сад, в надежде встретить напавших на странников уголовников, а дальше проследить их маршрут и, следовательно, понять, где может находиться заветная Книга .

— Встретите их, так они же вас моментально узнают и дальше что? Второй раз ограбят, вы этого хотите? — рыкнул Медведь .

— Вряд ли, Олег Иванович, при всем уважении к вам, вы здесь что-то сможете сделать, — вежливо добавил Мальков. — Даже если вам и наган дать .

— А вот тут вы, молодые люди, сильно заблуждаетесь, я, в отличие от вас, в армии служил три года и стрелять лучше вашего умею, — парировал Профессор. — Поэтому все же относительную безопасность Ирине могу гарантировать .

— Именно относительную. А проследить за уголовниками, не имея опыта, очень трудно. Так что этот вариант рискованный, да и нереальный практически, — возразил Петрович .

— А мне сидеть со змейкой в этом борделе под охраной Андрея, который из пистолета даже в тире не стрелял, не рискованно? — сверкнув глазами, прикрикнула Ирина. — А что он сделает, если сюда не грабители эти, а команда упырей волшебных, как это обычно теперь бывает, явится?

Возразить ей было трудно. По умолчанию стали считаться принятыми оба предложения. Оставалось достать у Агейкина третий наган — для Профессора. Но говорить об утере оружия в первые дни службы и Медведеву, и Малькову было, что называется, не с руки. Нужно немного подождать .

*** Однако долго ждать не пришлось. Следующим утром Андрей по графику явился в отделение к Агейкину, рассчитывая после представления начальству прямиком отправиться на уже обжитый Медведевым милицейский пост на перекрестке Лиговской и Жуковской .

Агейкин смерил Малькова внимательным взглядом с головы до пят и уточнил:

— Университет, значит, полным курсом закончил?

А факультет какой?

— Исторический, — Андрей потупился от непонятного стеснения .

— Однако, «платформа», — одобрил Агейкин. — Значит, человек ты грамотный, с высшим образованием, и у тебя есть способность к здравому рассуждению .

Нам такие люди очень нужны. Сейчас ситуация сложилась просто аховая по кокаину. Наши энтузиасты, студенты-милиционеры, «бойскауты», как я их называю, наркобарыг пытаются прижать.

Да нелегко это:

«чумовые» эти, занюханные порошком, сами первые стрелять начинают. В некоторых заведениях у них там целые битвы с милицией происходили, своих торговцев кокаином у нас назад отбивали .

— Где же торгуют? С чего начать? — обстоятельный Мальков сразу начал задавать вопросы .

— Ну, значит, давай, слушай вводную информацию, — и Агейкин поудобнее откинулся на спинке стула. — Везут кокаин из-за границы, и никакая война им не помеха, в начинке папирос, во фруктах, в часах, в перстнях и как угодно. В общем, недостатка в этой заразе, мягко говоря, нет. Вот мы недавно банду грабителей поймали, они ходили «на дело» на кокаине и чтобы заработать на кокаин. Поймали мы их, а они:

«Да расстреливайте, нам все равно. Все одно мы люди потерянные…». В кафешках на Невском кокаин, он же «чумила», «марафет», «бешеный порошок», «кока»

или «белая фея», продается практически свободно .

Круглые сутки его можно достать в Щербаковом переулке, на Пушкинской, на Николаевской, там торгуют и в чайной «Десятка», и в меблированных комнатах, что наркоманы специально снимают. В эти притоны вход по особому паролю. Как-то эта братия меж собой пароли распространяет, хотя публика совершенно пестрая — от богачей до босяков. За сам вход нужно целых двадцать пять рублей заплатить. Сейчас «чумилу» можно купить даже у барыг на дому .

Еще известные адреса — кафе Ампир на углу Садовой и Рейтера, восьмой дом по Лештукову переулку .

Мальчишки уличные, а какой с них с сопливых спрос, на папиросных лотках «марафет» продают чуть ли не в открытую. Проститутки многие кокаином торгуют и сами же на кокаине сидят. Ну, есть еще подделки аптечных рецептов — это по мелочи, это чаще самих «потребителей», а не торговцев касается. Короче, сейчас твоя задача, как милиционера, ежедневно эти точки наблюдать, при необходимости торговцев задерживать, получать информацию. Может, ситуация к лучшему и сдвинется. Но докладывать только лично мне! И больше никому!

— Да вряд ли я один что-нибудь сделаю .

— Авось что-нибудь, да сделаешь, правду говорят, что «русский на трех сваях взрос — авось, небось и как-нибудь». Курточку твою сиротскую тебе сейчас на костюм с сорочкой заменят, и по случаю прохладной погоды пальто и кепи заграничные выдадут, словом, живи и радуйся! Только денег на текущие расходы не проси — денег все равно нет .

Андрей подумал, что его кумир, великий русский историк Ключевский, был абсолютно прав, когда написал: «Великоросс лучше работает один, когда на него никто не смотрит и с трудом привыкает к дружному действию общими силами». Кроме того, в отличие от патрульно-постовой службы в ситуации автономного действия просматривается явно больше возможностей уделить время поискам Книги .

— Я согласен. Только, гражданин Агейкин, у меня наган что-то часто осечки дает, — тут же вспомнил о «безоружном» Профессоре Мальков .

— Ладно, сегодня у тебя праздник, вот тебе бельгийский браунинг с патронами бездымного пороха, такой помощнее револьверного будет! — из ящика стола Агейкин вынул небольшой, вполне умещавшийся в ладони за счет очень короткого ствола пистолет и пару дюжин патронов к нему. Попросить обратно выданный Андрею «Наган» он не потрудился, на что Мальков и рассчитывал .

Из отдела Андрей вышел франтом, как и обещал Агейкин, и сразу направился в направлении указанных «нехороших» адресов. При этом невиданная по тем временам щедрость Агейкина его несколько озадачила .

*** Кокаин — белый, очень похожий на чистый снег, мелкокристаллический порошок, получаемый с помощью экстракции из листьев растения коки. Древние инки жевали листья коки, перед этим слегка их подсушивали по специальному рецепту. Цивилизация инков, как считают современные археологи, в свою очередь заимствовала традиции жевания листьев коки у живших до них на этой территории индейцев амару .

Жители Южной Америки использовали листья коки в качестве стимулирующего средства на протяжении нескольких тысячелетий. Еще не были построены великие города Рим и Афины, а за две с половиной тысячи лет лет до нашей эры уже воздвигли статуи богов, чьи щеки были раздуты от жевания коки. Древний миф о коке гласил, что «Мама Кока» или «Хозяйка Кока»

давным-давно была красивейшей из всех девушкой .

Настолько красивой, что боги взяли ее жить на небеса .

Там она выбрала себе избранника, сохраняя ему верность. Но прочие боги неустанно пытались соблазнить ее, и через десять лет Кока все-таки согрешила. Влюбленный в прекрасную Коку и неоднократно отвергнутый ею бог Ньяу в наказание превратил ее в растение коку. Кстати, в переводе с языка амару «кока» означает «дерево». Куст коки на вид напоминает терновник и вырастает до двух-трех метров. Ветви у коки прямые, листья тонкие, зелёного цвета, по форме овальные, сужающиеся в оконечности. В наибольшем количестве кокаин содержится в свежих листьях растения, произрастающего на сухих восточных склонах горного массива Анды. Наркогенные свойства кокаина были замечены еще XIX веке. Немецкий натуралист Эдвин Поппиг, называл листья коки смертоносными: «Жевание коки имеет самые пагубные последствия, вызывая такое же отравление, как и опиум. С каждым разом желание возрастает, а сила к сопротивлению уменьшается, и так до тех пор, пока смерть не избавит несчастного от страданий».

Итальянский же биолог Паоло Мантегацца, который сам в 1859 году, будучи в Перу, жевал коку, отнесся к этому растению положительно:

«Я смеялся над простыми смертными, обреченными на жизнь в этой долине, в то время как я уносился прочь на крыльях двух листьев коки и пролетал сквозь семьдесят семь тысяч четыреста тридцать восемь миров, каждый из которых был восхитительнее предыдущего». Это описание вызвало бурный интерес исследователей к коке. В сороковых годах XIX века листья коки появились в химических лабораториях Европы .

Из них в чистом виде было выделено активное вещество, получившее название кокаин .

Основатель психоанализа Зигмунд Фрейд в молодости столь воодушевился эффектами кокаина вызывать эйфорию, повышать трудоспособность, снижать чувствительность к боли (попробовал лично), что в 1886 году опубликовал статью «О коке», где описывал кокаин как эффективное средство от астмы, неврозов, импотенции и многих других заболеваний. Через некоторое время, как наблюдательный клиницист, Фрейд понял, насколько он поначалу заблуждался в отношении кокаина и как быстро кокаин разрушает психику и физическое здоровье человека .

Но уже поздно. Кокаин молниеносно завоевал Европу. В аптеках его отпускали без всякого рецепта для лечения головной боли, ларингита, бронхиальной астмы и импотенции. В 1863 году химик Анджело Мариани создал свою торговую марку «Вин Мариани» — вино, в которую добавлялся натуральный экстракт растения коки. Это вино в конце XIX века было чрезвычайно популярным в Европе и стало любимым сортом тогдашнего римского папы. Фриц Пембертон, создав «Кока-колу», включил в формулу экстракт из листьев коки. Его убрали из состава «Кока-колы»

только в 1906 году, заменив на кофеин. Врачей-хирургов привлекало местное обезболивающее действие кокаина при проведении операций. Но наркотик есть наркотик! Один из пионеров использования кокаина в хирургии как анестетика, «отец современной хирургии», американец Вильям Холстед, стал кокаиновым наркоманом, что нарушило не только его хирургические навыки оператора, но и навыки изложения своих мыслей на бумаге. Вот начало научной статьи Холстеда в медицинском журнале: «Несмотря на то что можно это объяснить по-разному, хотя и в растерянности относительно возможных непониманий того, почему современные госпитали, и притом многие, с определенным недоверием не выразили почти никакой заинтересованности в таком деле, как местная анестезия, и с полной уверенностью я при данных обстоятельствах не думаю, что стоит пытаться защищать репутацию хирургии вместо того, чтобы постараться привлечь на свою сторону других, и это побудило меня несколько месяцев тому назад написать на эту тему большую часть чего-то вроде исчерпывающей статьи, закончить которую мне помешало плохое здоровье» .

Прозрение в отношении кокаина пришло к концу XIX столетия на фоне его широкого употребления .

Только в 1892 году в Париже от передозировки кокаина умерло более ста человек. В США в начале XX века было зафиксировано пять тысяч смертельных случаев, связанных с его употреблением .

В газетах под названием «Исповедь друга кокаина» была опубликована история Анни Мейер, которая до наркотизации была «удачливой деловой женщиной» и «уравновешенной христианкой». «Пока у меня оставались деньги, полученные от торговли женским платьем, мой мир был прекрасен. Просыпаясь, я ждала встречи с другом, бежала к туалетному столику, вдыхала волшебный порошок, и весь мир начинал сиять и струиться у меня перед глазами… Но однажды деньги кончились. Я схватила ножницы и расшатала ими свой золотой зуб. Затем я выдернула его, расплющила и помчалась в ближайший ломбард .

Кровь заливала мое лицо и далее платье, которое стало почти совсем мокрым от крови. В ломбарде я продала зуб за 80 центов» .

В 1914 году в США кокаин, наряду с морфином и героином, включили в так называемый список Харрисона и официально признали наркотиком. В том же году с началом Первой мировой войны кокаиновая волна с некоторым опозданием дошла до России, захлестнув в конце концов Санкт-Петербург и Москву .

П. М. Зиновьев писал: «Картина опьянения начинается чаще всего с изменения настроения, которое становится приятно повышенным, радостным. Это настроение имеет известную примесь сентиментальности, что сказывается в легком появлении слез, чувствительности к музыке и т.д. Все, что кокаинист говорит, кажется ему значительным. Плоские остроты, вульгарная игра слов представляются ему чрезвычайно остроумными .

Он чувствует себя в ударе, движения его становятся более живыми, речь болтливой. Он не знает тайн и может сознаться жене в том, что он ее обманывает, или первому встречному подробно рассказать свою жизнь .

Часто он теряется при этом в мельчайших подробностях, а речь сопровождается криками и обильной жестикуляцией…» .

В течение ряда месяцев постоянного злоупотребления уже наблюдаются недостаточное сосредоточение и запоминание. Возникает резонерство, слушатели наркомана устают от постоянного повторения банальных суждений. Зато сами кокаинисты считают себя незаурядными творческими натурами, а своих друзей, чаще асоциальных наркоманов, характеризуют как высоких интеллектуалов. Они легко дают обещания, но не могут и даже не пытаются их выполнить, часто потому что длительные волевые усилия становятся просто невозможными. Все подчинено стремлению добыть кокаин .

Если первые приемы кокаина сопровождаются усилением полового влечения, то далее в процессе продолжения наркотизации наркоманы-мужчины нередко заявляют, что «женщины их больше не интересуют». Развивается преждевременное старение, дряблость и сухость кожи, волосы и ногти становятся ломкими. Лицо бледное, невыразительное, безжизненное. Встречаются изъязвление и даже сквозное прободение носовой перегородки. Весьма часты кокаиновые психозы. Если в начале приема кокаина психоз со слуховыми, зрительными или связанными с ложными ощущениями внутри тела галлюцинациями может быть объяснен передозировкой, то уже далее он может возникнуть при приеме обычной дозы кокаина .

Кокаин попал в Россию около 1910 года, и через несколько лет он перестал быть «аристократическим»

наркотиком, распространился в широких кругах общества. Его нюхали с бумажки, с ногтя, с карманного зеркальца. Некоторые индивидуумы для усиления эффекта даже специально царапали слизистую оболочку носа. С началом войны и введением «сухого закона»

в Петербурге и в Москве началась самая настоящая кокаиновая эпидемия .

*** Погуляв полчаса по Щербакову переулку, Андрей обратил внимание на нескольких человек, постоянно передвигающихся по тротуарам взад-вперед. Иногда они заходят в чайную «Десятка», располагавшуюся в десятом доме того же переулка. Мальков понял, что это и есть продавцы кокаина. Андрей зашел в «Десятку» и сел за пустой столик. Денег с собой у него было немного, из тех, что вчера добыл Медведь, поэтому он заказал только стакан чая. В чайной, несмотря на утренние часы, было уже довольно много посетителей разного возраста, женщин и мужчин — это была и хорошо одетая публика, и те, во внешнем облике которых читалась острая нехватка денег .

Объединяло их одно — необходимость приобрести «дозу» .

Продавцы кокаина внутри чайной, мгновенно оценили по щегольской одежде и скудости заказа цель прибытия Малькова как приобретение «марафета» .

К тому же бледность его лица и синие круги под глазами, видимые даже сквозь стекла очков, укрепляли их в мысли, что перед ними их клиент. Косоглазый, средних лет человечек в засаленном сюртуке, не спрашивая разрешения, подсел за столик к Малькову и назвал сумму за грамм. Собственно говоря, такой суммой Андрей не располагал, да и четких инструкций, как действовать, он от Агейкина не получил. Поэтому в ответ Мальков, просто не зная, что ему делать, неопределенно пожал плечами .

Косоглазый оценил движение Малькова как сомнение в удачном соотношении «цены и качества»

предлагаемого им порошка: «Наша „белая фея“, уважаемый гражданин, конечно, не по бросовой цене продается, — зашептал он, — но, поверьте, она того стоит. Возможно, вы помните чистейший „мерковский“ кокаин, который еще до войны продавал аптекарский ученик Мерк. Он приходил прямо из Германии. Мы предлагаем товар такого же высочайшего качества .

Конечно, не как Мерк, по три рубля за грамм, но вы же понимаете, что рубль давно уже не тот. А марафет, что здесь предлагают другие граждане, между нами говоря, в отличие от нашего, тоже совсем не тот. Они безбожно его разбавляют, „бодяжат“ чем угодно, и мелом, и хинином, и аспирином, и бурой. А вот мы гарантируем высочайшее качество!»

Мальков попытался оценить искренность говорящего, взглянув ему в глаза, но сделать это ему не удалось, поскольку в процессе произнесения рекламной презентации косоглазие у наркобарыги значительно усилилось. Андрей по-прежнему не мог решить, что именно ему отвечать и что предпринимать. По крайней мере в данной ситуации он знал точно одно: арестовать косоглазого ему здесь никто не даст. Незадачливый агент Агейкина просто встал из-за стола и покинул «Десятку» .

Остаток дня у Малькова ушел на поиск редакции «Петроградского листка», где он в конце концов дал объявление о поиске утраченной пергаментной книги .

Вечером Андрей передал Профессору его персональный «Наган».

Однако выходы Ирины «на живца» под прикрытием Гуляева пока было решено отложить:

странники надеялись на объявления в газете, да и погода для «выходов» стояла холодная .

*** Последующие дни текли друг за другом без какихлибо особых событий. Мальков, имитируя бурную деятельность, арестовал для вида пару-тройку одиночных мелких дилеров и доставил их к Агейкину. Медведев без особых происшествий нес через день свою патрульно-постовую службу, втайне завидуя вольготному режиму работы Андрея. После «варки ключей»

в заведении Капитолины Павловны появились клиенты, не доставлявшие, впрочем, Медведеву и Малькову особых хлопот. Человек, как существо чрезвычайно пластичное, приспосабливается к любым, даже самым невероятным, казалось бы, условиям и обстоятельствам жизни. Странники приспособились тоже .

В начале апреля в легендарном «пломбированном»

вагоне в Петроград из Швейцарии вернулся Ленин, которого тогда в Петрограде называли не иначе как «подарок Вильгельма». О революции в России Ленин узнал только месяц назад, но готовый план действий озвучил однопартийцам практически немедленно. ЦК партии не поддержало «апрельские тезисы» Ильича, а известный большевик Богданов назвал их «бредом сумасшедшего». Однако не таков был Владимир Ильич, ветеран и победитель множества внутрипартийных интриг, чтобы пасовать перед трудностями. Постепенно его влияние в партии росло. Однако на политическую активность горстки большевиков, по наблюдениям Гуляева, исправно читавшего газеты, Временное правительство не обращало никакого внимания .

В апреле почему-то сильно захолодало, задул холодный ветер, и температура упала ниже нуля. По Петрограду опять поползли разные слухи и домыслы, часто нелепые: «А ветер этот от нас немца отгоняет .

Попробуй он к нам прилететь, в щепы цеппелин его мигом разлетится!», или напротив: «Совсем скоро Вильгельм в Петрограде будет», по-прежнему: «Продуктов в городе — на два дня», и, как обобщение, «Бежать надо из Петербурга». По утрам, идя на службу, Медведев и Мальков, как и другие городские жители, замечали, что на жилых домах на дверях подъездов или квартир с отдельным входом появлялись белые кресты или даже по два белых креста. Что это значило — не знал никто. Сознание того, что их кто-то отметил для неизвестных, не исключено, каких-то страшных целей, было весьма неприятным. Ведь ожидание какого-то события может быть более мучительным, чем само неприятное событие. Объявление в «Петроградском листке» о поиске пергаментной книги, да не одно, а данное с многочисленными повторами, никакого эффекта не давало .

В ночное время по улицам города с большой скоростью действительно передвигались загадочные «черные автомобили» без номеров и включенных огней .

Иногда эти автомобили открывали беспорядочную стрельбу, однако раненых или убитых практически никогда не было зарегистрировано. Некоторые черты определенности имели три происшествия с участием «черных автомобилей», о которых странники 13 апреля прочитали в том же «Петроградском листке»: «…12 апреля около часа ночи помощник комиссара милиции первого подрайона Спасской части г. Мысовский, прапорщик Хлебников и милиционеры г. Домпер и Клейпнер на автомобиле выехали для производства обыска у одной артистки. Проезжали по Невскому проспекту к Николаевскому вокзалу. По дороге к Николаевской улице в автомобиле лопнула шина, причем пассажиры мотора за веселым разговором не обратили на это особого внимания и продолжали ехать дальше. Между тем звук взрыва автомобильной шины, подобный звуку выстрела плохого ружья, произвел большую тревогу среди дежурных милиционеров. Последние свистками стали давать знать автомобилю, чтобы он остановился, но ни шофер, ни пассажиры этих свистков не слышали. Тогда милиционеры открыли отчаянную стрельбу по уезжавшему мотору .

Стреляли довольно часто, не особенно метко. Выстрелом была убита лишь лошадь проезжавшего извозчика. Кроме того, на улице во время стрельбы произошла сильная паника, во время которой один из прохожих, спасаясь от выстрелов якобы из черного автомобиля, а в действительности от милиционеров, угодил под лошадь другого извозчика, в результате чего получил перелом ноги и серьезные ушибы. Весть о появлении черного автомобиля с быстротой молнии разнеслась по Невскому проспекту. В то же время один из милиционеров по телефону предупредил своих коллег, стоящих на Знаменской площади, о том, что туда следует черный автомобиль, который необходимо задержать .

Кроме того, вдогонку черному автомобилю отправился грузовик с отрядом вооруженных солдат. Когда в автомобиле все же заметили преследование и переполох среди дежуривших милиционеров, шофер остановил машину. Автомобиль моментально окружила собравшаяся и полная „справедливого гнева“ толпа .

Публика, крайне возбужденная слухом о том, что пассажиры мотора расстреливали толпу, едва не учинили расправу над представителями милиции, находившимися в моторе, не веря в их ссылку на лопнувшую шину. Подоспевшим милиционерам потребовались большие усилия, чтобы предотвратить самосуд. Тем не менее, толпа отправилась провожать мотор по пути в комиссариат и по дороге опять чуть было не учинила расправу, но помогли ехавшие следом в грузовике солдаты, пригрозившие открыть огонь. В результате пассажиры „черного автомобиля“ отделались лишь легким испугом» .

Другой случай произошел за Московской заставой по Можайскому шоссе. Стоящий на посту милиционер принял в темноте за черный автомобиль броневик с солдатами, который не остановился на свистки .

Милиционер открыл стрельбу. Солдаты, которые его не заметили, слыша удары пуль о броню, ответили выстрелами в воздух. Никто, к счастью, не пострадал .

Третий эпизод имел место на Каменноостровском проспекте, по которому быстро мчался автомобиль .

В нем находились два офицера и две дамы, проводившие вместе время. Дежурившим милиционерам это авто также показалось подозрительным, и они решили его задержать. После предупреждений, на которые автомобиль не отреагировал, милиционеры открыли стрельбу и таким образом остановили машину. Как сообщается в газете, «пассажиры были крайне возмущены действиями милиции» .

Ирина изучила газету и констатировала, что в вопросе о «черных автомобилях», как теперь выяснилось, мистики не наблюдается. Гоняют в темное время суток, развлекаются, прямо как в нашем времени, почти на сто лет вперед, только, в отличие от нашего времени, милиция и прохожие на это еще реагируют, а у нас всем вовсе «до барабана». Мужчинам, также прочитавшим газету, оставалось только согласиться с мнением Сударыни .

В один из дней Мальков нес свою формальную и ни на что не влияющую наркослужбу. Он проходил по своему обычному маршруту. Среди проституток-наркоманок, обычно стоящих на углу Лиговской улицы и Невского проспекта и «занюхивающихся»

прямо на «рабочем месте», вдруг увидел девушку, на которой из одежды были только бюстгальтер и рваные чулки. В ней Андрей с удивлением узнал Любашу .

От ее склонности к полноте не осталось и следа. Худая до истощения, оборванная, с бледным, безжизненным цветом лица, ввалившимися щеками и губами синеватого цвета. Ее черные глаза словно потускнели, а роскошные темно-русые волосы поблекли и выцвели .

Мальков вытащил удостоверение и схватил ближайшую к нему девицу, чтобы не убежала. Впрочем, остальные тоже на минуту растерялись. Андрей, часто способный действовать быстро и решительно в серьезные моменты, скомандовал проституткам: «Эту, голую, быстро одеть. Не то не стоять вам здесь больше!». Девицы серьезно отнеслись к приказу Малькова, и через пять минут Любаша была кое-как одета за счет предметов туалета своих соратниц. Однако при этом она не понимала буквально ничего, находясь под воздействием кокаина. Именно на дозу кокаина час назад она выменяла буквально всю свою прежнюю одежду, потому что влечение к наркотику было абсолютно непреодолимым .

Андрей крепко взял под локоть Любашу, которая, как большая кукла, неуклюже переставляла ногами, но все же шла за ним. За пару десятков минут они дошли до небольшой чайной в одном из переулков, недалеко от Невского. Мальков усадил Любашу за столик, способность к членораздельной речи вернулась к ней только через полчаса. От нее Андрей узнал, что через несколько дней после «варки ключей» Любаша ушла от Капитолины Павловны, так как та вновь снизила гонорар «работницы». Кроме того, как понял Мальков из ее сбивчивого рассказа, Капитолине, ясное дело, не нравилась прогрессирующая зависимость Любаши от кокаина. Еще Любаша поведала, что один из местных наркобарыг, Петя Заводной, продает «марафет»

таким, как Люба, по сильно завышенным ценам:

— Он, сволочь, цену надувает, а ему-то Никифорович по обычным ценам дает, — вновь стала рыдать Любаша .

— Какой-такой Никифорович?

— Степан Никифорович из «Диаманта», что же ты за фараон такой, если ничего не знаешь? — девушка вновь принялась истерично рыдать, а ее лицо и руки все время подергивались .

В очередной раз, предъявив служебное удостоверение, Мальков вызвал в чайную по телефону карету «Скорой помощи», на попечение сотрудников которой он и передал Любашу через час. После этого Андрей направился в «Диамантъ». На рецепции, как обычно, мирно трудился Степан Никифорович. Вокруг никого не было видно, будто гостиница вымерла. Пароксизм решительности с утра все еще не отпускал Малькова .

Он вытащил из кармана пальто браунинг и сунул его под нос Степану Никифоровичу. Тот проявил абсолютное спокойствие, только вопросительно поднял глаза на Малькова .

— Ну что, кокаином, значит, торгуем? Одевайтесь, вы теперь арестованы, гражданин, — выдохнул Андрей .

— К Агейкину ты, что ли, меня поведешь, Пинкертон новоявленный? — Степан Никифорович даже и не думал пугаться .

— Хотя бы к Агейкину, а что?

— А знаешь ли ты, что в нашем районе всю торговлю по марафету в милиции Агейкин и прикрывает?

Запал Малькова моментально прошел, он убрал пистолет и уселся на стул рядом с подозреваемым. Андрею сразу вспомнилось невыполнимое и странное задание, которое дал ему Агейкин, «узнать имена, явки и пароли», да еще со свободным графиком работы и отсутствием всякой отчетности. При этом Андрей не обладал ни опытом, необходимым для такой работы, ни соответствующей агентурной сетью .

— Так зачем тогда, — неуверенно начал фразу Андрей, — этот самый Агейкин меня по кокаину работать поставил?

— Начальству галочку поставить для отчета, зная при том, что ты человек неопытный и вообще случайный. Чтобы чужих барыг, если появятся, беспокоить .

А потом уже, чтобы арестовывать кого нужно. Словом, сохранять в районе все как есть. А если лишнего узнаешь, как сейчас, так ему тебя убрать ничего не стоит .

В отделе тебя сейчас никто толком не знает, да и сам ты не местный. Был, да в канале сплыл, — Степан Никифорович на свой каламбур даже не улыбнулся. — Только сейчас вряд ли тебя сюда Агейкин прислал .

— Почему я должен вам верить?

— Можешь и не верить. Кстати, а эту одежду новенькую, не одну тысячу она стоит, тебе ведь Агейкин лично выдал, да и оружие нештатное для милиции тоже лично дал?

Мальков вспомнил, что верно, пальто, кепи, сорочки и костюм — из платяного шкафа в кабинете, а браунинг и патроны — из ящика собственного стола. Не потрепанное военное обмундирование и видавшие виды наганы, которые им выдал в первый раз в каптерке Антонов. Вспомнил и замолчал, потому что не знал, что ему делать дальше .

— В общем, так, молодой человек, Андрей, если я не ошибаюсь. Что тебе с того, что приведешь меня к Агейкину? Тут как карта ляжет. Он может меня отпустить, может не отпустить, если решит, что другой подняться в этой торговле должен. Но на моем месте обязательно другой будет, торговля не встанет .

А я умею быть благодарным .

— Деньги предлагаете, — скривился Андрей .

— Предложу лучше помощь. Я газетки-то читал, знаю, вычислил по адресу вашему, что вы книгу какую-то ищете, которую у вас на «гоп-стопе» взяли .

— Найдете Книгу?! — Мальков не сдерживал радости .

— Помочь попробую. Кто вас грабил, опиши? Я же всех здесь, если не залетные, в районе знаю .

— Один с фиксой на передних зубах, бледный такой, его Жиганом напарник называл. Сам напарник небольшого роста, толстенький и нос картошкой, и третий, солдат, повыше их, крепкий .

— Кто этот солдат, я не знаю. Ну а главная задачка твоя на дважды два решается. У Жигана этого на самом деле кличка Чугун, потому что зовут его Григорий Чугунов. Еще бы Мыра, а это напарник его толстый, его на деле настоящей кличкой назвал! Он бы его прирезал за засветку .

— Так мы их теперь можем целенаправленно даже и через отдел милиции добыть. Пусть там себе Агейкин хоть продажу динамита крышует, лишь бы нам этих двоих найти! Через них и Книгу найдем!

— Ну вот как ты быстро перестал за общую справедливость бороться, а только за свой интерес, — хмыкнул Степан Никифорович. — Но такова жизнь и ее законы. Вот только есть тут закавыка одна .

— Какая?

— Мыру пристрелили на прошлой неделе. Разбирались он и Чугун с конкурентами, так сказать… А поскольку Чугун с Мырой тоже «нюхари», то реакция у них уже не та. Чугун-то всех троих конкурентов в итоге уложил, остался еще порох в пороховницах. Но Мыра ушел в боевые потери, теперь его черти на сковороде жарят .

— А Чугуна нам достать сможете?

— Попытаюсь, но обещать не могу. У меня он не появляется теперь. Моих товарищей положил .

И адрес сменил, я ребят уже посылал. Только вот могу сведения дать по привычкам его: любит зрелища всякие непотребные, их сейчас развелось по театрикам и киношкам выше крыши, да проституток снимает в центре. Это мои ребята еще раньше видели не раз. Ну и второе — поклонник французской борьбы. А у нас в аккурат семнадцатого апреля в цирке Чинизелли чемпионат намечается. Вот и ищи его сообразно этому. Только не забудь еще с ним справиться, молодой человек. А с Агейкиным осторожнее. Ну что, в расчете мы с тобой, Шерлок Холмс?

— В расчете, — упавшим голосом подтвердил Мальков, тяжело поднялся и направился к выходу из гостиницы .

*** Цирк Чинизелли располагался на Набережной реки Фонтанки и к 1917 году существовал в уникальном по тем временам каменном здании вот уже сорок лет. Сорок лет назад огромная опрокинутая чаша купола цирка с рекордным пролетом почти в пятьдесят метров и без поддерживающих внутренних колонн была впечатляющим архитектурным прорывом, поражающим воображение зрителей и многие десятилетия спустя .

За день до начала турнира, ближе к вечеру, Мальков приехал в цирк Чинизелли приобрести билет на первый день соревнования. За билет на галерку он заплатил целых три рубля. У кассы его внимание привлекло и другое объявление: «Впервые! Программа эротических акробатических номеров». По доступной цене и всего через полчаса начиналось эротическое представление .

Андрей хорошо помнил, что Чугуна можно обнаружить и на подобном мероприятии. Поэтому через полчаса Мальков уже сидел в роскошном малинового бархата зрительном зале, отделанном зеркальными и золотыми вставками. Зал был очень большим: полторы тысячи человек могли поместиться в партере и в ложах, а до трех с половиной тысяч — на галерке, где ему завтра и предстояло находиться при открытии турнира по борьбе. На сегодняшней эротической программе галерка пустовала, зато в партере свободных мест было мало. У многих зрителей Мальков заметил в руках бинокли. Андрей специально приобрел билет на место в одном из задних рядов, поэтому перед выступлением он смог внимательно оглядеть всех входящих в зал. Однако никого, хотя бы отдаленно напоминавшего Чугуна, он не обнаружил. Реостаты постепенно убрали общий свет, и прожекторы сначала сосредоточились на штейн-трапеции, находившейся высоко над головами зрителей, а потом на появившейся на арене гимнастке. Стеклянные глаза биноклей тотчас обратились на нее. Артистка появилась в бальном вечернем туалете, как бы вернувшись со званого ужина, сопровождаемая слугой. Одетая в шикарное платье, она стала подниматься на трапецию и, балансируя на одной ноге, постепенно под звуки музыки начала раздеваться. На головы восхищенных зрителей последовательно падали корсаж, юбка, кружевное белье, бюстгальтер, чулки и подвязки прелестницы .

Завершив раздевание, обнаженная гимнастка легла на узкую трапецию и, ухитряясь покачиваться на ней, как в гамаке, в наступившей теперь тишине стала напевать по-французски модную песенку. Затем она «заснула» под приглушенные звуки танго в постепенно меркнувшем свете прожекторов. Номер вызвал полный восторг и бурные аплодисменты у присутствующих. Продолжение Андрея не заинтересовало, тем более что ему предстояло вернуться в цирк еще и завтра .

Поэтому Мальков, не дожидаясь конца программы, поспешил домой .

*** Профессиональная французская борьба длилась до определенного результата — победы или поражения — и не признавала поединков вничью. Нынешний турнир в Петрограде планировал собрать многих известнейших борцов. О длительности схватки уже было сообщено в «Петроградском листке» в объявлении о турнире: «Правила борьбы: срок первой схватки борьбы составляет тридцать минут. В случае, если первая схватка не приведет к результатам, вторая схватка назначается решительной. Перед борьбой в девять часов вечера парадный выход всех прибывших борцов» .

Победитель должен был заставить побежденного коснуться обеими лопатками ковра и удержать его в таком положении в течение трех-четырех секунд, это рассматривалось как чистая победа — «туше». Перекатить соперника лопатками по ковру без фиксации не считалось победой. У профессионалов разрешались некоторые приемы, запрещенные у «любителей». Вот, например, «двойной нельсон» и «макароны» — удары ладонями по шее и спине соперника. Как у любителей, так и у профессионалов французской борьбы запрещались удары головой, выламывания, захваты ниже пояса, задушивание, подножки .

У профессионалов в их изнуряющем режиме соревнований были широко распространены так называемые схватки «шике» с заранее определенной «программой» и результатом, вплоть до того, какие приемы будут применяться. Так они облегчали себе жизнь и делали схватки более интересными для несведующего зрителя. Ведь в цирковой борьбе переплетались спорт и театр. Но все же «шике» не была полным обманом, поскольку договоренность основывалась чаще всего на результатах, показанных борцами в тренировочных схватках, где было хорошо видно, кто на самом деле сильнее. Ну, а «шике» перед зрителями уже тогда носила элементы нынешнего реслинга, резко повышая зрелищность схватки. Для этого также абсолютно необходим высокий уровень профессионализма и мастерства. К тому же очень часто в азарте схватки «шике» переходила в настоящий спортивный поединок — «бур». Знаменитые борцы Поддубный, Збышко-Цыганевич, Заикин были чистыми «буровиками»

и никогда не соглашались на «шике» .

Главным судьей и организатором нынешнего «Международного чемпионата России по французской борьбе» был заявлен известнейший в прошлом борец Иван Владимирович Лебедев, по прозвищу «дядя Ваня». Каждый день на арене планировались выступления до семи пар борцов. В качестве участников зарегистрировались действующий чемпион мира Станислав Збышко-Цыганевич, Иван Спуль, темнокожий эфиоп Мурзук и «русский геркулес» Чуфистов, а также Констан, Аберг, Доналдо, Медведев и легендарный Иван Поддубный. Сорокапятилетний Поддубный и в это время по классу выглядел выше всех борцов, хотя возраст, конечно, брал свое. Ведь после сорока великие атлеты обычно заканчивали карьеру. А большинство покидали ковер много раньше .

Каждый участник, сражаясь против Поддубного, этой «живой легенды» борцовского ковра, старался «устроить бур», то есть боролся что есть силы. Был среди участников и бельгиец Ле Буше, давний соперник Поддубного. Ле Буше отличился тем, что чуть более десяти лет назад перед боем с Поддубным намазался перед схваткой прованским маслом и потому легко выскальзывал из всех захватов российского борца. При этом бельгиец усиленно потел. Судьи, заметив это, остановили схватку и приняли решение вытирать Ле Буше полотенцем каждые пять минут. Но потеть Ле Буше не переставал. И в той схватке ему была присуждена победа за умелые уходы от захватов Поддубного. Конечно же, в следующей схватке Поддубный, находившийся тогда в расцвете сил, взял реванш .

Действующие правила позволяли борцам включаться в чемпионат и в ходе уже начавшегося турнира. Поистине завораживающую интригу вносило появление в ходе турнира так называемых «черных, синих и красных масок», которые могли быть профессиональными или непрофессиональными борцамилюбителями. Маска сохраняла свое инкогнито, пока кто-то из сразу заявленных борцов не побеждал ее в схватке. Тогда победитель получал право снять маску, и все могли увидеть лицо проигравшего .

Борцы пользовались огромным успехом у женщин .

Некоторые из них специально приходили в цирк, полюбоваться фигурами борцов, но иногда и не только для этого. Была возможность пригласить атлета на несколько дней к себе, при условии, конечно, обоюдного согласия. В столице на «чемпионате» с участием международных «звезд» такая практика была распространена меньше. А вот на гастролях «труппы» Лебедева в провинциальных городах менее известные борцы почти никогда от такой возможности не отказывались и в течение всего турнира с комфортом и полным пансионом проживали у новой подруги .

Турниры по борьбе не вызывали претензий со стороны новой власти. Для организаторов было важно, что, как и раньше, гарантировались огромное внимание зрителей и соответственные кассовые сборы. Тем более, что в апреле 1917 года Временное правительство реквизировало для своих нужд всех цирковых лошадей, сделав невозможным представление собственно цирковой программы для зрителей. Поистине неожиданным был интерес к французской борьбе великого русского поэта Александра Блока, который в предисловии к своей поэме «Возмездие» обозначил проявления общественной жизни столицы и страны, оказавшие на него значительное влияние, и среди них — борьба: «Неразрывно со всем этим связан для меня расцвет французской борьбы в петербургских цирках; тысячная толпа проявляла исключительный интерес к ней; среди борцов были истинные художники» .

*** В день начала турнира Мальков заранее занял свое место на галерке, чтобы, как и вчера, внимательно, насколько это возможно, оглядывать входивших в зрительный зал. Но точно так же, как и вчера, среди буквально набившейся в партер, ложи и на галерку разномастной публики Андрей никого похожего на Чугуна не увидел. Время подходило к началу, а публика продолжала прибывать, некоторые садились в проходах, и Мальков не мог уже, конечно, сразу разглядеть каждого пришедшего. Отчасти поэтому, отчасти интересуясь предстоящим зрелищем, и чтобы не считать напрасно потраченными три рубля, Андрей остался в цирке .

Цирковую арену теперь занимал толстый, разложенный на опилках абсолютно ровный огромный ковер. Цирк оказался забитым с первых рядов и до самой галерки абсолютно разной публикой, мужчины были как в штатской одежде, так и в полувоенной, или в военной форме. Теперь, после Февраля, представлялось решительно невозможным предположить на вид род их занятий. К удивлению Малькова, среди зрителей было много дам. После некоторого периода ожидания на ярко освещенной дуговыми фонарями арене появился настоящий «бог», всегдашний хозяин и устроитель цирковых чемпионатов — «дядя Ваня», с густыми, закрученными вверх по тогдашней моде усами на открытом лице, в своей обычной синей поддевке и в хромовых сапогах. Громовым, с профессиональными цирковыми модуляциями голосом он объявил чемпионат открытым .

Далее на представление публике под музыку друг за другом стали выходить борцы. Участники в плавках и трико, обязательно с носовым платком, подвернутым в трико, на случай если нужно будет вытирать пот или кровь, в элегантных кожаных «борцовках», с высокой, до колен, шнуровкой. У некоторых, во избежание травм, имелись эластичные наколенники и напульсники. Затем атлеты образовали круг, и Лебедев стал представлять каждого по отдельности .

При этом каждый «показывался» публике поособенному. Кто-то просто оставался на месте, коротко кланяясь, кто-то выходил из круга, принимая «культуристские», виденные раньше Мальковым по телевизору позы, демонстрируя впечатляющую мускулатуру. После приветствия под звуки бодрого марша борцы скрылись за занавесом .

Арена опустела, и по сигналу Лебедева, а для этого у него имелся специальный роговой свисток впечатляющих размеров, вышла бороться первая пара. Борцы, демонстрируя серии молниеносных приемов и уходов от них, сплетались в схватке и, расходясь на доли секунды в стороны, вновь старались атаковать друг друга. Не полагаясь на судью у ковра, Лебедев ни на миг не выпускал нити внимания публики и контроля за происходящим на ковре. Публика «болела» изо всех сил: кричали, свистели, топали ногами. «У нас, пожалуй, и на футболе так не болеют», — подумал Мальков .

И возразил сам себе: «А когда я последний раз был на футболе? Если только по телевизору видел» .

Неожиданно для самого себя Андрей заинтересовался турниром как таковым и решил посещать дни схваток, когда он был не занят охраной заведения Капитолины Павловны. При этом он оправдывал себя тем, что Чугун может появиться на борцовском турнире в любой день. Что касается Агейкина, то он никакой реальной работы от Малькова не требовал, что лишний раз подтверждало «показания» Степана Никифоровича .

*** Двадцать четвертого апреля в турнир, выступая инкогнито, включилась «черная маска» и бросила вызов участникам чемпионата. В этот же день участник в маске в течение одной минуты одолел известного борца Доналдо, а в другие дни — еще нескольких сильных профессионалов. «Маска» была довольно высокого роста борцом с хорошо развитой мускулатурой. Его новенькие высокие, до колен, борцовки из натуральной кожи тоже были черными, в тон маске. Манера держаться на представлении перед схватками, характер выполнения некоторых приемов выдавали в «маске» скорее хорошо подготовленного борца-любителя, чем профессионала .

Для публики, регулярно заполняющей до отказа цирк Чинизелли, словно бы и не существовало политических передряг, сотрясающих Петроград в конце апреля. Именно в апреле после ноты военного министра Милюкова, поддерживающей продолжение войны, по городу прошли многочисленные демонстрации под лозунгом «Долой Милюкова!». Солдаты по-прежнему не хотели воевать. Генерал Корнилов, командующий войсками Петроградского военного округа, отдал приказ о разгоне демонстраций и размещении артиллерии на Дворцовой площади, но солдаты выполнить приказ отказались. Милюков подал в отставку, а Корнилов был удален из столицы. Военным и морским министром стал Александр Федорович Керенский .

Тем временем турнир, как развлекательное шоу, продолжал идти своим чередом. Увы, но ни в один из многих турнирных дней Мальков не встретил фиксатого в цирке. Двадцать девятого апреля против «маски» выступил Пульман, часто применяющий запрещенные приемы, выступающий в агрессивной манере вплоть до драк на арене. Пульман начал в обычной для себя манере целым каскадом разнообразных приемов, однако не только не добился преимущества, но и сам несколько раз оказывался в тяжелом положении. Далее Пульман стал драться против правил под свист и возмущение зрителей, однако в ответ «маска» побила его, и Пульман сдался. К тому же его, за нарушение правил, дисквалифицировали на несколько поединков. Через день «маска» боролась с Тимошей Медведевым. И вновь борьба перешла в драку, участников разнимала милиция. Продолжение борьбы было недолгим: Тимоша Медведев опять начал драться, что привело к его дисквалификации .

Четвертого мая, к своему разочарованию, Андрею пришлось пропустить турнирный день, поскольку Петрович не мог его «прикрыть» из-за занятости на работе. Между тем четвертого мая на турнире как раз произошли важные события: бельгиец Жорж Ле Буше после шестидесяти четырех минут упорной борьбы положил «маску» на обе лопатки. «Маска» потребовала реванша, обещая немедленно раскрыть инкогнито в случае согласия Ле Буше на реванш. Согласие было получено, «маской» оказался солдат Ташкентского полка Гурский. И, когда пятого мая Гурский вышел против нынешнего чемпиона Ивана Спуля, Андрей тотчас узнал в нем третьего налетчика, нейтрализовавшего при ограблении Медведя эффектным борцовским приемом. Со Спулем Гурский боролся грязно .

Несмотря на замечания судьи, изображая якобы срыв своего захвата, разбил сопернику до крови нос, исподтишка наносил запрещенные удары головой снизу вверх в лицо противника. Однако и это ему не помогло, Спуль одержал победу .

По окончании схваток Мальков сжал рукоятку браунинга в правом кармане пальто и бросился к раздевалке для борцов-участников. Пробиться сквозь выходящую публику было непросто, и, когда Андрей был на месте, он увидел только спину Гурского, стремительно покидающего здание цирка. Через мгновение солдат был уже на Фонтанке .

— Гурский, стой, милиция! — крикнул Андрей, размахивая браунингом .

Публика, увидев пистолет, шарахалась в разные стороны .

Гурский быстро оглянулся и, видимо, узнав Андрея, побежал по тротуару Фонтанки. Мальков выстрелил в воздух и стал преследовать его.

Бежали несколько минут, разрыв между ними постепенно сокращался:

Гурский очень устал за день поединков. Вдруг Гурский стремительно свернул влево в открытые ворота одного из дворов. Мальков бросился за ним. Через мгновение он почувствовал, что лежит на земле и страшная сила сжимает его шею. Перед глазами уже вставала багровая белена, когда Андрей услышал, словно в отдалении, глухой звук выстрела. Мальков очнулся, перед ним на коленях стоял Медведь. В правой руке Петрович держал наган, а левой очень осторожно похлопывая Малькова по щекам .

— Где Гурский? — только и вымолвил Андрей .

— Ты сам-то как? — Медведь ответил вопросом на вопрос .

— Вроде нормально, — Мальков медленно покрутил головой, а потом не спеша сел. Голова почти не кружилась, сильно болела шея, которую Гурский не успел сломать. — Если бы не ты, то мне конец… Как же ты здесь очутился?

— А я, представь, тоже головой соображать умею .

Этот гад меня тогда в полсекунды фирменным приемчиком из французской борьбы о тротуар бросил .

То есть техника поставлена, и в хорошей форме. А тут о турнире объявление, но я его вчера только увидел .

И вот, на твое счастье, сегодня пришел. Я его сразу узнал, а тебя увидел, когда ты за ним припустил. Поотстал от вас, но несильно. Иначе бы ты сегодня в морге ночевал, уж извини. Мог бы и сообразить вообще-то, что тебе одному Гурского задерживать не то что бесполезно, а смертельно опасно .

— А Гурский где? — повторил свой вопрос Мальков .

— Ушел он. Не попал я в него толком, из револьвера точно стрелять — тренировка нужна. Отдача — будь здоров. Только, по-моему, в руку его ранил, вон пятна крови к забору напротив ворот идут. Через забор он и перемахнул. Очень жаль, что сбежал. И хорошо еще, что в тебя не попал .

Медведь взял Малькова под руку, и они вышли из злополучного двора. Домой добрались на извозчике, отвалив немалую сумму .

Испуганная не на шутку и расстроенная случившимся Ирина сразу взялась хлопотать об Андрее .

Перестелила белье и заставила лечь в койку, потом положила на компресс на шею.

Петрович ревниво наблюдал за ее хлопотами:

— А вот когда я ногу подвернул, ты так быстро не бегала .

— Там нога была, а здесь шея, чуть не убили же его! — с сердцем ответила Ирина .

— А меня там, у церкви, тогда гладили, что ли?

И вообще, если бы не я… — Да что же, ты мимо пройти должен был? — у Ирины и на это нашелся ответ .

Медведь обиделся и демонстративно отвернулся к Гуляеву:

— Ну вот, была ниточка, а Малек все и подпортил .

Профессору возразить было нечего .

*** На следующее утро, не в последнюю очередь благодаря хлопотам Ирины, Мальков чувствовал себя вполне сносно. На шее остались только синяки, но при необходимости выйти на улицу их легко можно было скрыть небольшим шарфиком. Шарфик типа «унисекс» вполне подходил по расцветке к пальто Андрея и был презентован тому Ириной, которая недавно приобрела шарф по дешевке на базаре. В остальном Мальков не пострадал: Петрович действительно подоспел как нельзя вовремя .

«Оперативное совещание», которое прошло у странников, привело к следующим общим выводам: Гурский теперь заляжет глубоко на дно. Возможно, он расскажет о случившемся своему подельнику Чугуну, если поддерживает с ним связь .

Однако есть надежда на то, что их дорожки по каким-либо причинам разошлись. Тогда известная вероятность обнаружить Чугуна на эротических спектаклях или киносеансах, в местах, где «снимают»

проституток, да в том же заведении Капитолины Павловны, все-таки существует. Собственно, других способов реальных найти Книгу не было. При обнаружении Чугуна было решено незаметно следить за ним, не вступая в физическое противодействие, а потом как можно быстрее, собравшись всем вместе, пытаться захватить его и допросить. Просить о помощи «оборотня в погонах» Агейкина было признано рискованным .

Медведев подробно обрисовал Капитолине Павловне внешность фиксатого Чугуна. Петрович попросил ее немедленно сообщить, если таковой объявится в ее заведении или у других держательниц «веселых домов». Капитолина Павловна обещала, насколько искренне, об этом Медведь судить не мог. Она же и сообщила печальное известие, что Любаша скончалась в больнице — сердце не выдержало высокой кокаиновой нагрузки .

Как и ожидалось, на следующую, запланированную на восьмое мая схватку-реванш с Ле Буше Гурский не явился, и ему было засчитано поражение. Больше Гурский нигде не появлялся, в расположении полка Петровичу сказали, что не видели борца уже давно, и, где он может проживать, им неизвестно. Ниточка, кажется, действительно оборвалась .

Первое место на турнире занял могучий поляк Станислав Збышко-Цыганевич. По окончании участники быстро разъехались, кто за границу, кто «гастролировать» в провинциальных цирках. А вот «геркулесу»

Чуфистову волей обстоятельства пришлось временно прервать карьеру борца и устроиться рабочим на механический, трубочный и гильзовый «Завод Барановского». Потом он стал даже депутатом Выборгского Совета Петрограда .

*** В наступившем мае население Петрограда еще сильнее ждало от новой власти чуда. Хотелось хлеба в избытке, окончания войны и облегчения жизни, при этом БЫСТРО и СРАЗУ. Но ничего этого не было! А того, что по мановению волшебной палочки все желаемые пункты не появятся, никто и думать не хотел. Большевики стали энергично спекулировать на утопических желаниях народа. И если в апреле они не представляли никакой реальной силы, то в мае их популярность стремительно начала расти. В основе — примитивная демагогия на поводу любых желаний толпы, лишь бы взять власть. А большевики безответственно обещали всем все и вся .

Май обнаружил полную неспособность Временного правительства, неустанного множившего количество разного рода комитетов и комиссий, регулировать экономические вопросы и в масштабах страны, и в масштабах Петрограда. Хлеб и сахар теперь выдавались по карточкам. В продовольственные лавки, впрочем, как и в магазины, торгующие обувью, чулками, мануфактурой, выстраивались длинные очереди .

А правительство между тем начало реформу орфографии, о которой говорили как о несвоевременной, и что она напоминает «резолюцию, принятую на митинге объединенных первоклассников», потому что это всего лишь «уничтожение букв, по которым у нас отличали грамотных от безграмотных», так что министр просвещения «одним безграмотным циркуляром разоружил грамматику» .

Интерес к политике у обывателей в это время вовсе не пропал. В мае продолжилось «триумфальное шествие общего любимца», который говорит «именем народа, а не своим», Александра Керенского, «любовника русской революции». На него надеялись все: народ ждал от него «справедливости», интеллигенция — «демократии», обеспеченные сословия — «твердой руки». «Керенский был народным героем, — писала в 1931 году в своих „Воспоминаниях“ писательница Н. А. Тэффи. — Солдаты плакали, дамы бросали цветы, генералы делали сборы, все покупали портреты» .

Газеты были полны лестных эпитетов: «Керенский — вот настоящий вождь», «России первая любовь», «Солнце освобожденной России», «Народ чувствует Керенского, и Керенский чувствует народ» .

Рассказывали историю, что четырехлетний Саша Керенский нашел герб без скипетра и с одной головою у орла, принес его домой и сказал, что эту птицу он посадит в клетку, и там она у него запоет .

Гуляев, в безуспешных поисках работы частенько проходивший по центру Петрограда, несколько раз был свидетелем публичных выступлений Керенского. Керенский, с изможденным лицом, выражающим, по выражению современника, «не то физическое страдание, не то презрение ко всем и всему, а может быть, только напускную серьезность», обладал хорошо поставленным громким голосом с богатыми модуляциями. Однако Керенский, выступая на митингах, неизменно тонул в своем многословии, непонятном для солдатских митинговых толп. Александр Федорович, которого недруги за психическую лабильность называли Александрой Федоровной, как супругу последнего российского самодержца, несколько раз падал на митингах в обмороки. Его выступления больше походили на спектакль, они практически никогда не предлагали конкретных мер и тем более практической программы действий .

Профессору сразу вспомнилась характеристика великого русского писателя Гончарова, данная им одному из своих героев: «Дело в том, что Тарантьев мастер был только говорить, на словах он решал все ясно и легко, особенно что касалось других, но, как только нужно было двинуть пальцем, тронуться с места — словом, применить им же созданную теорию к делу и дать ему практический ход, оказать распорядительность, быстроту, — он был совсем другой человек: тут его не хватало — ему вдруг и тяжело делалось, и нездоровилось, то неловко, то другое дело случится, за которое он тоже не примется, а если и примется, так не дай бог что выйдет. Точно ребенок: там не доглядит, тут не знает каких-нибудь пустяков, там опоздает и кончит тем, что бросит дело на половине или примется за него с конца и так все изгадит, что и поправить никак нельзя, да еще он же потом и браниться станет» .

Однако Керенский не был одинок в такой манере «работать»: английские лейбористы, приезжавшие пообщаться с революционными эсерами, входящими в состав Временного правительства, нашли, что в их действиях в основном «преобладала болтовня» .

Интересно замечание Зигмунда Фрейда, по следам впечатлений о русских революционерах-пациентах он написал: «Увлеченность идеей осчастливить человечество сочетается в них с редкостным отвращением к рутинной каждодневной деятельности» .

Как здорово, как эмоционально Керенский говорил перед депутатами фронта: «Неужели русское свободное государство есть государство взбунтовавшихся рабов?… Я жалею, что не умер два месяца назад:

я бы умер с великой мечтой, что мы умеем без хлыста и палки уважать друг друга и управлять своим государством не так, как управляли прежние деспоты» .

Речь произвела впечатление на фронтовиков, тем более что Александр Федорович после ее произнесения, по обыкновению, упал в обморок .

Временному правительству, как либеральному политическому центру, могла бы деятельно помочь в построении демократического государства русская интеллигенция. А она, в большинстве, ни во что особенно не вмешивалась и, подобно простым обывателям, хотела посмотреть, «чем все кончится». А для нее самой, как и для всего населения, кончилось все потом совсем невесело .

С другой стороны, некоторые представители либеральной интеллигенции по обыкновению прошедшего столетия чувствовали себя в значительной мере виноватыми в бедах своего народа, но, как помочь, не знали, а если и догадывались, то почему-то не начинали осмысленных действий или были в своих действиях весьма непоследовательны. Демократическая интеллигенция хотела войти в народ, но у нее это не получалось. Найти понимание с конкретным представителями своего же собственного народа ей никак не удавалось ни в девятнадцатом столетии, ни в начале двадцатого. Писатель Максим Горький был очевидцем интересного диалога уже после октябрьского переворота: «Работая в комиссии по ликвидации безграмотности, я беседовал однажды с группой подгородних петербургских крестьян на тему об успехах науки и техники .

— Так, — сказал один слушатель, бородатый красавец, — по воздуху галками научились летать, под водой щуками плаваем, а на земле жить не умеем. Сначалато на земле надо бы твердо устроиться, а на воздух — после… бородатый мужик сказал, вздыхая:

— Если бы революцию мы сами делали, — давно бы на земле тихо стало, и порядок был бы… Один инженер, возмущенный отношением крестьян к группе городских жителей, которые приплелись в деревню под осенним дождем и долго не могли найти места, где бы обсушиться и отдохнуть, — инженер, работавший в этой деревне на торфу, сказал крестьянам речь о заслугах интеллигенции в истории политического освобождения народа. Он получил из уст русоволосого голубоглазого славянина сухой ответ:

— Читали мы, что действительно ваши довольно пострадали за политику, только ведь это вами же и писано. И вы по своей воле на революцию шли, а не по найму от нас, значит, мы за горе ваше не отвечаем — за все Бог с вами рассчитается…» .

Бог действительно рассчитался с большинством большевиков-революционеров еще при их жизни .

Гуляев полагал, что основной бедой «демократов»

Керенского и Милюкова было заблуждение в том, что страной и людьми можно эффективно управлять с помощью изданных законов, приказов и циркуляров, с наивным и ни на чем не основанном убеждением авторов в их немедленном исполнении во всех градах и весях огромной страны. В полном согласии с мнением своего современника, епископа Феофана: «Дело — не главное в жизни, главное — настроение сердца, к Богу обращенное». То есть основное для них, как это понял Гуляев, именно то, что ты считаешь духовным идеалом, а не то, что вышло в результате твоей практической деятельности, которая не так уж важна. Да, в общем, вполне по русской пословице: «Человеческому делу не довеку стоять» .

А вот выступления Ленина, не обладавшего ни выигрышной внешностью, ни правильной дикцией, ни почти актерским ораторским мастерством Керенского, были гораздо более просты и содержали четкие призывы к конкретным действиям. То, что Ленин фактически не может дать народу ни хлеба, ни мира, — самого вождя совершенно не интересовало. Главное — захватить власть .

Великий русский поэт Александр Блок двадцать пятого мая 1917 года написал в своем дневнике: «Надо помнить, однако, что старая русская власть опиралась на очень глубокие свойства русской души, на свойства, которые заложены в гораздо большем количестве русских людей, в кругах гораздо более широких (и полностью или частями), чем принято думать; чем полагается думать „по-революционному“. „Революционный народ“ — понятие не вполне реальное. Не смог сразу сделаться революционным тот народ, для которого, в большинстве, крушение власти оказалось неожиданностью и „чудом“; скорее просто неожиданностью, как крушение поезда ночью, как обвал моста под ногами, как падение дома. Революция предполагает волю;

было ли действие воли? Было со стороны небольшой кучки лиц. Не знаю, была ли революция?» .

А месяцем раньше тоже воистину пророческие слова Блока: «Все будет хорошо. Россия будет великой .

Но как долго ждать и как трудно дождаться!» .

В конце мая случились выборы в районную думу .

Больше половины населения пришла голосовать, в первый раз проголосовали прислуга и неработающие домохозяйки. Между собой они говорили: «Такой разговор идет, что который не выбирает, тому ни хлебной, ни сахарной карточки не будет». Думали, что «если голосуешь, допустим, за список № 3, то и урна должна быть под таким же номером для этих бюллетеней». Организовано все было, как всегда, скверно, на некоторых участках по почте посылали гражданам не только партийные списки кандидатов, но и нередко бюллетени для голосования или даже избирательные удостоверения .

Историк Игорь Архипов пишет: «„Темные силы“ ассоциировались тогда с черносотенцами, „охранниками“, „провокаторами“, с одной стороны, большевиками-ленинцами — с другой. Первоначально и буржуазная, и меньшевистско-эсеровская пресса не усматривала за большевиками самостоятельной силы, полагая, что они приносят пользу только контрреволюции. Считалось общепризнанным, что „ленинство схлынет, как наносная постройка среди океана, не замутив его и не нарушив его светлой чистоты“;

появилось новое определение того, что такое „черносотенство“: „Это — те, которые стремятся разрушить республиканскую свободу молодой России. Черносотенцы справа — монархисты. Слева — анархисты и ленинцы“» .

*** В поисках фиксатого Чугуна Мальков запланировал дальнейшее посещение эротических спектаклей, пользовавшихся этой весной огромным успехом у публики попроще. Медведев ходить на подобные зрелища отказался. А вот Ирина неожиданно для супруга вызвалась сопровождать Андрея, ссылаясь на то, что эффективность поиска «в две головы» будет гораздо выше. При обнаружении же фиксатого, пока Андрей следит за ним, она сможет быстро связаться по телефону с Петровичем и Профессором .

В ответ на ее желание Медведь скривился в недоброй усмешке, а потом махнул рукой в смысле «делайте, что хотите» .

Театр легкого жанра «Невский фарс» помещался в шестиэтажном здании, украшенном аллегорическими фигурами Торговли, Промышленности, Искусства и Науки, с фасадом из серого гранита по Невскому проспекту 56. Здание выглядело помпезно и в связи с этим заслужило у жителей города прозвище «Торт» .

Ирина и Андрей устроились в последнем ряду, наблюдая перед представлением за всеми входящими в зал. Никого похожего на Чугуна идентифицировано не было, и они стали смотреть пьесу. Пьеса «Девушка с мышкой» повествовала о поисках российскими бароном и профессором некоей парижской модели, имеющей на теле родинку в форме мышки. Ее пикантное фото «ню» с открытой к обозрению родинкой и лицом, закрытым руками, они случайно обнаружили в модном журнале. После ряда приключений в Париже девушка была найдена. По классическим канонам телесериалов, которые, оказывается, соблюдались и в 1917 году, девушка оказалась дальней родственницей барона. И не моделью «ню», а просто купальщицей, застигнутой гнусным папарацци. Оказалось, что эта девушка, по имени Фридолина, уже давно любила барона Макса Марионтель, но боялась ему в этом признаться .

Естественно, барон в итоге женился на Фридолине, а его друг, профессор Кирфункель доказал какуюто свою медицинскую теорию о родинках. Количество обнаженных натурщиц, которые по сюжету пьесы участвовали в конкурсе моделей, к вящему удовольствию разгоряченной этим зрелищем публики, было весьма значительным. Публика выражала свое одобрение незамысловато — свистом и топотом .

Ирина и Андрей вышли из кинотеатра. У мальчишки на улице Андрей купил букетик полевых цветов, которые Сударыня особенно любила. Взявшись за руки, как дети, они еще долго гуляли по ночному Петрограду .

Нужно ли говорить о том, что на следующее действо, демонстрируемое в «Невском фарсе» под названием, говорящим само за себя, «Ночные оргии Распутина», они тоже пошли вдвоем. Среди входящих в зал кинотеатра они и на этот раз не увидели знакомых лиц. Смотреть порнографическую поделку не было никакого желания, и они еще до начала сеанса вышли на улицу. Вновь подошли к афишной тумбе. На глаза Ирине сразу попалась скромная афишка: «Поэтический вечер Александра Блока. Стихи читает автор» .

Не раздумывая, Ирина и Андрей взяли пролетку и отправились по указанному адресу в Тенишевское училище на Моховой. Успели как раз к началу поэтического вечера .

Александр Александрович начал со стихотворения, которое он неизменно представлял на своих поэтических вечерах — «Девушка пела в церковном хоре», и в этот раз, как всегда, получил бурные аплодисменты публики. С тем же полным успехом были приняты и «Незнакомка», и другие стихи, в основном, тоже из известного цикла «Стихи о прекрасной даме» .

Потом менее известное, но очень тронувшее Ирину и Андрея:

–  –  –

— Знаешь, — Ирина, прильнула к Андрею, который сразу обнял ее, и она стала сбивчиво шептать ему в ухо, — это стихотворение как картины Саврасова .

В них неброская и страшная в своей притягательности красота России, ее по-особому чувствует каждый, кто здесь родился. А Недоля, правильно говорил Радомир, Недоля тоже всегда здесь и держит на этой земле усыпляющей и губительной тяжестью каждого.

Помнишь у Владимира Высоцкого:

Здесь лапы у елей дрожат на весу, Здесь птицы щебечут тревожно, Живешь в заколдованном диком лесу, Откуда уйти невозможно… Недоля — вот проявление темной и недоброй стихии, всегда таящейся в самой нашей сердцевине. Она не дает нам завершать самые блестящие, самые захватывающие полеты нашей мысли. Только прочитает намеченное вчерне и вдохнет в русскую душу страх и уныние. Точно Радомир сказал .

— Да, — согласился Андрей, — даже прагматичный и чужой русским маркиз де Кюстин чувствовал это, когда написал более ста восьмидесяти лет назад:

«Долго ли будет провидение держать под гнетом этот народ, цвет человеческой расы?.. Кто знает? Кто возьмется ответить на этот вопрос?» .

И вправду, Недоля все время звучит в российских пейзажах. В бесконечной череде лет и времен года на наших бескрайних околдованных просторах, где проходит не время, а беспорядочно и случайно проходят живущие на этих равнинах обитатели. Время циклично, змея кусает себя за хвост .

С детства каждый рожденный на этих равнинах принимает в себя, в свою душу, в свое тело эту сладкую прелесть и истому морока, раскинувшегося над огромной страной .

Блок с его классически красивым усталым лицом читал, как всегда, прекрасно: выразительным густым и певучим голосом. Поэтический вечер незаметно подошел к концу .

Они вышли на темную ночную улицу. Уличные фонари почти все были разбиты, и чинить их никто не собирался. Едва отойдя от двери, Андрей развернул к себе взявшую его под руку Ирину. Обнял обеими руками за талию, плотно прижался к ней. И сразу стал лихорадочно покрывать короткими поцелуями ее мокрое, соленое от хлынувших слез лицо. Снять на час номер в гостинице было несложно. В пролетке, потом довезшей их до Разъезжей, Ирина ненадолго уснула .

Дома они были еще через полчаса .

Когда они вернулись далеко за полночь, Мальков словно прятал глаза на худом и бледном лице за отблесками стекол очков, стараясь не смотреть на Медведя .

А лицо Ирины говорило обо всем без слов, на нем словно проявились все краски еще и не минувшей вовсе молодости, затушеванные до этого ежедневными заботами и постоянной тревогой. Медведеву неожиданно стало ясно все. Неясные подозрения, зыбко основывающиеся на пойманных коротких взглядах и прикосновениях между Ириной и Андреем, якобы большей долей беспокойства Ирины об Андрее, чем о законном супруге, все эти смутные намеки на отношения вмиг обратились в ледяной кристалл факта .

Медведев не хотел ничего говорить, а его внезапно онемевшие и потому непослушные губы и не дали бы ему что-то сказать. Он молча оделся и ушел в ночь .

Гуляев, оторвавшийся по приходу Ирины и Андрея от чтения газеты, так и застыл, держа ее в руках. Когда Медведев гулко хлопнул дверью, Профессор вздрогнул и укоризненно покачал головой .

Ирина, не раздеваясь, пробежала в свою комнату, бросилась на аккуратно застеленную кровать и глухо зарыдала .

*** Утром Медведев не вернулся, хотя по охране заведения Капитолины Павловны была как раз его «смена» .

Мальков перед уходом на работу сказал Ирине — Нужно быть честными и все ему сказать. Это гораздо лучше. Ведь нам хорошо вместе, и мы любим друг друга. Зачем скрывать и прятаться? Нужно быть вместе открыто .

— Я не могу, — ответила она. — Это будет страшным ударом для него .

— Да ведь он все понял. Удар уже был .

— Ну понял и понял. А вот так, в открытую, сказать — это еще хуже. Да и что значит вместе? Мы и так теперь все вместе: я и ты, Саша и Олег Иванович. Какая уж тут личная жизнь… Андрей собрался и ушел, скорее потому, что хотел обдумать все наедине с самим собой, а не по причине каких-то важных мероприятий на работе .

Ирина осталась дома с Олегом Ивановичем, который мог выполнять функции охраны заведения Капитолины Павловны нисколько не хуже, чем Андрей или Саша. Ирина мало знала Гуляева, вместе их свела только приключившаяся со странниками «история», которая, конечно, для всех была тяжелым стрессом .

Именно поэтому, да еще не имея рядом ни подруг, ни просто знакомых женщин (не с девицами же из «веселого дома» советоваться и не с Капитолиной Павловной), она вдруг завела разговор о личном с пожилым и не слишком хорошо знакомым ей мужчиной, чего никогда бы не сделала в обычной жизни .

— А вот вы, Олег Иванович, были в таких ситуациях, когда душа будто разрывается? Я Андрея люблю очень-очень и мужа своего, Сашу, тоже люблю .

Я Саше стольким обязана, а еще жаль его. Я уйду — он сопьется совсем, некому его удерживать будет .

— Плохой я тебе советчик, Ирина. Я со своей женой Марией Михайловной прожил вместе всю жизнь .

Да вот умерла она, уж семь лет как .

— И у вас за всю жизнь увлечений не было?

— Вот так, всерьез — совсем не было. Были както пару раз случайные связи, но только по пьянке, если честно. Никаких отношений. Вот такие треугольники, когда женщине и не выбрать, редкость, наверное .

Ирина ответила Гуляеву, что читала в книге о Блоке, с поэтического вечера которого они с Андреем вчера так поздно возвратились, о похожей ситуации. Блок был женат на Любови Дмитриевне Менделеевой, к слову сказать, родной дочери того самого Дмитрия Ивановича Менделеева, который «Периодическую систему химических элементов» открыл. Жену свою Блок любил, и она до поры отвечала ему полной взаимностью. А через несколько лет так случилось, что она стала любовницей другого гениального поэта — Андрея Белого, крепко дружившего с Блоком. И вот Любовь Дмитриевна также спрашивала «друга семьи»

Евгения Иванова:

— Я Борю люблю и Сашу люблю, что мне делать?

— Предполагаю, что и она не получила внятного ответа, — Гуляев задумчиво подпер рукой подбородок .

Можно добавить, что в свое время эта ситуация в литературных кругах Петербурга перестала быть секретом. Анна Ахматова впоследствии в ответ на сетования Любови Менделеевой о тяжести бытия заметила: «Тебя любили Блок и Белый. Промолчи» .

Промолчать было поздно, поскольку все обо всем уже знали. Вообще-то Анна Андреевна Ахматова относилась к жене Блока, мягко говоря, не слишком доброжелательно, например, она так описывала Любовь Дмитриевну: «Она была похожа на бегемота, поднявшегося на задние лапы. … Глаза — щелки, нос — башмак, щеки — подушки. Ноги — вот такие, руки — вот этакие». Сам Андрей Белый, на протяжении многих лет очень привязанный к Блоку, постоянно писал и Любови Дмитриевне, и Блоку о своей искренней любви (к Александру Александровичу, естественно, не в плотском смысле) к ним обоим. Если принять во внимание поразительную душевную открытость Белого, то становится понятно, что он совершенно не лукавил. Вспомним еще треугольник Маяковский — Лиля Брик — Осип Брик. Хотя Маяковский вовсе не Блок, а Осип вовсе не Белый, но вот как раз Осип Брик любил и свою жену, и Маяковского (тоже не в плотском, разумеется, смысле) .

Ирина вспомнила, что в этот тяжелый для него период Блок написал:

Зимний ветер играет терновником, Задувает в окне свечу .

Ты ушла на свиданье с любовником .

Я один. Я прощу. Я молчу .

Гуляев возразил:

— Ну я-то не только исторические документы всю жизнь читал. И тоже помню из опубликованных воспоминаний современников, что Блок своей жене, мягко говоря, не единожды был неверен. Так же как и она сама, даже ребенка родила от другого. А Блок принял этого ребенка как своего. Только долго младенец не прожил. Ответ в том, что не физиология их вместе держала, а духовная близость. А ты, Ирина, своих кавалеров с кем сравнивать взялась. От скромности точно не умрешь… — А что, мои чувства к Андрею и к Саше от того меньше и не заслуживают внимания, потому что они обычные люди, а не гениальные? Во второй сорт их списать от этого нужно, так, Олег Иванович? Меня с Сашей тоже не постель вовсе связывает… — Не мое это дело, Ира, разбирайтесь сами, — смутился Гуляев. — Вот давай лучше обедом займемся .

Я могу картошку почистить .

Картошку Гуляев и вправду чистил быстрее и лучше Ирины, в армии чему только не научишься .

Мрачный Медведев появился на Разъезжей только под вечер .

*** Саша теперь не разговаривал ни с Ириной, ни с Андреем и старался проводить побольше времени на службе. На Разъезжей он фактически только ночевал .

Ирина, как было решено много раньше, каждый незанятый хозяйственными хлопотами вечер красилась под проститутку, одевалась соответствующим образом и выходила на поиски Чугуна. Гуляев с неизменным наганом в кармане пальто, поотстав на несколько десятков шагов, следовал за ней. Мальков после происшедшего дипломатично не составлял пару Ирине, а оставался охранять заведение Капитолины Павловны дома, подменяя Профессора. Медведь от этой задачи теперь самоустранился .

Вечером на Невском, пока еще не стемнело, довольно много разномастной публики. Тут и разодетые с иголочки «порядочные» ухоженные дамы идут под руку с мужьями. Прогуливаются также парочки попроще .

Ну и, конечно, полно «охотниц» на любой вкус, они одеты по-разному. Вот одна — сильно накрашенная, с утянутой «осиной» талией, шляпа с широкими полями и большим пучком перьев. Идет, повиливая задом, кривя накрашенные алой помадой губы в наигранной улыбке, стреляя глазами в разные стороны. На лице густой слой пудры. Сильный запах цветочных духов шлейфом тянется за ней. Ходят и «скромные», в дешевых пальто и ситцевых платьицах. На пальцах — недорогие кольца, на руках — разноцветные браслеты. Такие прямо на улице, в переулках потише, «занимались непотребством» с солдатами гарнизона .

Многие жрицы продажной любви ожидали клиентов в четко определенные часы в кафе или ресторанах, делая из экономии минимальный заказ. К этим персонажам, по-видимому, относилась и «Незнакомка»

Блока, на что в свое время обращали внимание и его близкие знакомые.

Вспомним:

–  –  –

Блок был влюбчив, он видел женщин через призму своей гениальности, часто находя исключительную красоту в «обычных» для других мужчин женщинах .

Даже в падших, порочных женщинах он видел человеческую душу .

«Незнакомка» Блока была известна в то время практически каждому образованному, а иногда и необразованному человеку. Доступные девицы на улице приглашали мужчин приятно провести время именно с «незнакомкой». По свидетельству художника Юрия Анненкова, две девушки, прикрепив к шляпам, как «Незнакомка», черные страусовые перья, предлагали мужчинам на Невском проспекте «электрический сон наяву». Через два года, уже в 1919-м, когда пунктуальный во всем Блок заступал на дежурство по линии домового комитета на охрану дома, ему вслед от соседа прозвучало ехидное: «И каждый вечер в час назначенный…» .

Красивая Ирина, одетая в модный в Петрограде, хотя и не в этом году пошитый, голубой трикотажный жакет с поясом и большими карманами, в серых замшевых ботинках-прюнелях с черными лаковыми носками и каблучками, имела множество «нескромных» предложений. Ее неизменные отказы от подразумевавшегося продолжения вызывали немало инцидентов с недовольными мужчинами, однако Гуляев с железобетонной решимостью и дополнительным аргументом в виде нагана неизменно одерживал верх .

Уходя, оставшиеся по непонятной для них причине ни с чем любители «клубнички» саркастически усмехались: «А это кот, что ли, твой, девица-недотрога?

Видно, ревнивый клиент, но что-то староват больно дедушка…». И на всякий случай ускоряли шаг, прочь от непонятной парочки .

Так прошло около десяти дней, и в конце концов в один из вечеров, не успев далеко отойти от собственного дома, Ирина нос к носу совершенно неожиданно для себя столкнулась с фиксатым Чугуном. Заметил его и Гуляев, как обычно двигавшийся поодаль, и сразу нащупал «Наган» в кармане .

В сгущающейся полутьме пасмурно-дождливого питерского вечера, обдавая Ирину алкогольными парами, Чугун внимательно, по-хозяйски, оглядел ее .

Он явно не узнал Сударыню: другой макияж, другая одежда плюс собственное алкогольное опьянение .

— Ну что, красавица? Семь рублей и у тебя. Идет?

— Идет, — невозмутимо ответила Ирина. — Пошли, тут на Разъезжей заведение, недалеко… — Знаю, кукла, бывал у Капитолины. Вы теперь в народ пошли из бардака своего?

Чугун схватил Ирину под руку, и потащил ее на Разъезжую .

Неслыханная удача! Пьяный и ничего не подозревающий Чугун, а против него — трое вооруженных мужчин. Ведь как раз в это время и Медведев, и Мальков должны быть дома .

Нарастающий гул мотора начисто заглушил речь фиксатого, который говорил еще что-то, пытаясь прижаться к Ирине. Мотор заглушил и дробный стук ее каблучков по тротуару. Мощный, с 28-сильным четырехцилиндровым мотором, черный, абсолютно черный французский «Тюрка-Мери 165», автомобиль с закрытым кузовом, буквально ворвался в переулок на скорости восемьдесят километров в час .

В ту самую секунду, когда колеса «Тюрка-Мери»

раздавили голову Чугуна, Гуляев начал стрелять в заднее стекло уже уезжавшего черного автомобиля .

Пули отлетели без всякого повреждения для авто, будто были резиновыми. А отшатнувшаяся в момент столкновения в сторону Ирина уверенно утверждала потом, так же как и Олег Иванович, что в салоне мчащегося автомобиля абсолютно никого не было .

Уже через десять минут Сударыня и Гуляев были дома. Слушая рассказ Профессора, Андрей в качестве успокаивающего влил в Ирину полстакана водки. Гуляеву потребовалось вдвое больше .

Теперь, после гибели Чугуна, странники, в том числе и Медведь, были практически уверены в том, что назад, в свое время, им вернуться просто не дадут .

*** Лето 1917 года выдалось в Петрограде сухим и жарким, в некоторые июньские дни жара была в тридцать градусов. После революции в Петрограде улицы никто уже не поливал, и они оказались очень пыльными .

В это время в центре города появилось много торговцев яблоками, разными ягодами, рыбой, прохладительными напитками. Цены на прохладительные напитки были просто грабительские: лимонад — восемьдесят копеек, бутылка минеральной воды «Кувака» — пятьдесят копеек, квас — три рубля и выше, а он теплый, и не как раньше, совсем безо льда. Пыль ложилась на продукты так же обильно, как и на мостовые. Были «запрещены» к продаже сладкие булочки, пирожные и мороженое, поскольку на их изготовление уходило много остродефицитных сахара, яиц и молока. Мясомолочные продукты снова сильно подорожали. Курса рубля падал. В марте за финляндскую марку давали тридцать семь копеек, в мае уже семьдесят копеек, а в июне — один рубль сорок копеек .

На Васильевском острове милиционеры придумали новый способ разгонять продуктовые очереди — стали обливать людей из поливных рукавов, немало при этом веселясь. В июне 1917 года в газете «Трепач»

появилось сатирическое объявление: «Милиционер предлагает услуги по выносу мяса из городской лавки для клиентов вне очереди. Плата — по соглашению» .

В начале июня в петроградской милиции был «перенабор», ее хотели избавить от дезертиров, лиц с уголовным прошлым и от явно профессионально непригодных. В докладе комиссии Главного управления по делам милиции по результатам ревизии милиции всего города Петрограда констатируется, что имеются «целые районы, милиция которых совершенно недостаточно обеспечивает безопасность граждан, а общественной безопасности угрожает сама». Согласно рапортам милицейских комиссаров районов города, при тщательном расследовании серии ограблений складов штатные милиционеры становились подозреваемыми в соучастии. После переаттестации был уволен Агейкин, а на место старшего милиционера поставили бывшего завхоза отделения Антонова. Малькова вновь перевели на постовую службу на перекресток Херсонской и Калашниковского проспекта, к его немалому душевному облегчению. На этом реформа работы отделения закончилась .

Буквально через день Андрей, находясь на посту, чуть ли не за руку поймал заросшего клочковатой щетиной мужичонку, облаченного в потрепанное военное обмундирование, по виду дезертира. Мужичонка ухитрился незаметно вытащить портмоне у вальяжного господина в пенсне, садившегося в пролетку вместе с хорошо одетой молодой женщиной. Пролетка быстро уехала. Однако уже через пару секунд дуло «Браунинга» Малькова уперлось между лопаток дезертира .

Тот мотнул головой и молча поднял вверх руки. Прохожих вокруг почти не было, и ему было понятно, что собрать толпу сочувствующих придуманными обвинениями в притеснении милицией фронтовика не получится. Мужичок собрал бегающие глазки «в кучку»

и выпалил единым табачным духом в лицо Андрею такие слова:

— Ну и что, что я украл. Кошелек буржуйский взять хотел? Что есть этот кошелек, да пусть он трижды золотой? А сколько по все Расее министры всякие, интенданты те же в военное время у народа крали, да и просто приказчики у хозяев и по сей день крадут?

Ерунда, стало быть, полная, этот кошелек. А я всю жизнь мыкаюсь, пуп на работе рвал все время, а в солдаты забрили, так сразу и контузило меня. Детей моих кормить кто будет? Жену чахотка гложет. И что этот кошелек, у буржуя этого завтра два таких будет. Буржуи наши, как в Европах, слишком в удобствах живут, сыром в масле катаются. Если жизнь слишком гладкая, как ты о себе думать будешь? Забудешь, что ты ничтожная песчинка и воле божьей жизнь проживаешь .

Нет в моем поступке большого греха. Это как с нищим поделиться, а я и есть нищий. А душа моя… Да я душой чище и светлее многих образованных. Я в добро, в Бога верую, и он видит, что жизненные обстоятельства к такому склоняют, и он простит, как разбойника на кресте простил. Главное ведь, что ты в душе несешь .

У нас в Расее не согрешишь — не покаешься, а не покаешься, так и не спасешься!

— Да, — в резиновой усмешке растянул губы Мальков, — у нас ворует каждый как может и одновременно заглядывает в небо .

Потом сам зачем-то посмотрел на летние перистые облака и произнес глубокомысленно: «А стремление к конечной возвышенной святой истине легко уживается в душе с собственными низменными подлостями и воровством, масштабы и размах которого определяются только внешними ограничениями» .

Андрей положил «Браунинг» обратно в карман .

Мужичонки с ворованным портмоне тем временем давно и след простыл .

Возвращаясь на трамвае со смены домой, Мальков невольно стал свидетелем интересной сцены. Средних лет дама при шляпке с небольшими полями и в добротном коричневом жакете опрометчиво завязала политическую беседу с вольготно расположившимися, несмотря на давку, на скамейке напротив нее двумя солдатами измайловского полка. Дама заявила, что она «ленинка», и потому считает, что все в стране нужно по справедливости среди всех поделить. Один из солдат хмыкнул в усы и, ни слова не говоря, полез в ее сумочку, бесцеремонно вывалив на пол пудреницу и круглое зеркальце. Потом нашел кошелек и половину из семидесяти рублей, находившихся там, взял себе, а половину оставил на месте. Поднял с пола и положил обратно в сумочку оброненные зеркальце и пудреницу. Сумку сунул в руки остолбеневшей и лишившейся дара речи хозяйке. Потом вынул свой ободранный кошель и свои четырнадцать рублей тоже поделил: семь себе оставил, а семь той даме в ту же сумочку засунул .

Весь вагон ошарашенно молчал. Ничего не сказал и Андрей — вот оно, реальное осуществление равенства, а не трамвайный грабеж вовсе. Дама-«ленинка»

ошарашенно молчала и даже перестала моргать. Так до своих остановок все молча и доехали .

*** 3 июня в Петрограде открылся Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. Свидетельствует очевидец событий Владимир Войтинский: «Съезд … тянулся целых три недели. В первые дни Кадетский корпус, где происходили заседания съезда, был центром всеобщего внимания. Зал не мог вместить всех желающих присутствовать на заседаниях этого „первого парламента революции“. Но затем интерес к съезду в широких слоях населения потух, а вместе с тем и от самого съезда отлетел дух живой, на заседаниях его воцарилась тяжелая, серая скука .

И теперь, пытаясь восстановить в памяти картину съезда, я вижу перед собой длинный, казенного вида зал; ряды слушателей, вяло аплодирующих оратору;

усталые, поникшие люди за столом президиума; измученный, потерявший голос оратор, надрывающийся у края эстрады… И, несмотря на яркие вспышки, прорезывающие кое-где эту картину, от нее веет на меня чем-то безнадежно тоскливым» .

К слову сказать, на состоявшемся Съезде Советов у большевиков было только десять процентов мандатов. Съезд Советов отменил объявленную большевиками на 10 июня демонстрацию и назначил на 18 июня демонстрацию в поддержку правительства под лозунгом: «Через Учредительное собрание к демократической республике!»

Войтинский, как и другие делегаты съезда, в ночь с 9 на 10 июня должен был убеждать солдат не выходить на демонстрацию: «На мою долю выпало „уговаривать“ 3-й пехотный полк. Несмотря на ночную пору, все солдаты были на ногах, многие при оружии .

На мой вопрос, почему они не легли спать в обычное время, солдаты отвечали:

— Велено быть готовыми выступать .

— Зачем вы при оружии?

— Идем резать буржуазию .

Собрав полк, обратился к нему от имени съезда Советов. Поднялись крики:

— Не знаем никакого съезда!

— Это съезд земских начальников!

Когда я сказал, что я — член Исполнительного комитета Петроградского совета, опять крики:

— Комитет жидами захвачен!

Все же выслушали меня, и казалось, что моя речь произвела некоторое впечатление. Но после меня выступил человек в солдатской форме, малоинтеллигентного вида, но, видимо, привыкший говорить перед толпой .

— Революция ничего не дала солдатам. Министры продались буржуазии. Церетели получил взятку в 10 миллионов рублей. Нам все равно, кто будет править Россией — хотя бы Вильгельм!

И солдаты, считавшие себя большевиками, бешено аплодировали этим словам» .

Но в Петрограде выступления состоялись в основном под лозунгами «Долой войну!», «Вся власть Советам!». Эта демонстрация прошла мирно, вооружены были только анархисты, образовавшие собственную колонну. С Марсова поля анархисты направились к тюрьме «Кресты», где освободили нескольких своих соратников. Однако при этом, воспользовавшись неразберихой, из тюрьмы сбежало еще и четыреста уголовных преступников .

Солдаты и матросы в основной своей массе не хотели воевать и по-прежнему представляли собой взрывоопасную и неуправляемую массу .

Владимир Войтинский вспоминает о митинговой толпе матросов, которую он видел в Кронштадте еще в мае: «Эта толпа на Якорной площади до жуткости напоминала мне другую толпу — толпу арестантов в пересыльной тюрьме, затеявших „волынку“ с начальством. Та же озлобленность, подозрительность к „чужим“, слепое доверие к своим „иванам“, та же беспомощность. Да и слова, висевшие в воздухе, были те же мерзкие слова, которыми пропитаны бывают самые стены в уголовных камерах. Это было тяжелое, угнетающее душу зрелище. Но всего хуже было то, что рядом с картиной „волынящих“ арестантов вставали в памяти картины „красного“ Кронштадта 1905 года: не так ли двенадцать лет назад эти же самые темные люди, принявшись за „революцию“, не знали, что им делать, и в конце концов пошли громить винные погреба и разбивать публичные дома? Теперь все должно быть по-иному, по-нашенски! Как это, „понашенски“, — темный разум кронштадтского матроса не знал. Но он готов был идти за всяким, кто звал его мстить за старые обиды. И он загорался злобой на тех, кто удерживал его от мести, кто напоминал ему о дисциплине, о долге. В смысле марксистском это была масса не только лишенная пролетарского классового самосознания, но деградированная, деморализованная каторжными условиями существования при царизме, масса с психологией люмпенов, то есть слой, который скорее должен был представлять угрозу для революции, нежели опору ее. Но для бунта в смысле Бакунина едва ли можно было представить себе более подходящий материал. Само собой разумеется, не могло быть речи о высокой революционной сознательности этих слепых, темных людей. Смешно было бы говорить о том, что они проникнуты духом интернациональной солидарности и потому не разделяют нашей политики обороны. Нельзя было ссылаться и на их усталость от войны: Кронштадт не нюхал пороха. Но в течение многих лет для всех этих людей крепость, живую силу которой они составляли, была бездушной, мертвящей тюрьмой. Бесправие, свирепая муштровка, издевательства, жестокие наказания за малейшую провинность — все это оставляло отпечаток в их душах, родило в них обиду, злобу, жажду мести. И вот теперь — пришел их час. В их руках пушки, форты, боевые суда — весь город. С наиболее ненавистными офицерами покончено в первые же дни революции. Другие сидят под замком в тех самых казематах, в которых не так давно они гноили матросов» .

В итоге позиция такая, на фронт — ни под каким видом. Кто попробует отправить — того штыком. Вот так выглядел тыловой «прикладной» большевизм .

*** 21 июня 1917 года на площади у Исаакиевского Собора состоялась торжественная церемония вручения новой воинской части белого знамени с надписью «Первая женская военная команда смерти Марии Бочкарёвой». Солдатское обмундирование на женщинах, черные погоны с красной полосой и черепом со скрещенными костями. Настоятель Собора проводил обряд освящения знамени .

Эта воинская часть действительно была необычной во всем, начиная с личности командира. Мария Бочкарёва, полный георгиевский кавалер, в конце службы — армейский подпоручик, полноватая невысокая женщина с порывистыми мужиковатыми движениями, вполне могла претендовать на звание «русской Жанны д’Арк» .

Происходила она из крестьян, первый муж пил и бил Марию смертным боем, особенно когда она нашла заработок рельсоукладчицей на железной дороге. Мария ушла от него и вышла замуж во второй раз .

Второй муж, Яков Бук, только числился приказчиком мясной лавки, на самом деле оказался «профессиональным» бандитом и грабителем. За свои художества Бук был сослан в Якутск, куда Мария пешком из Томска последовала за ним, но и там Яков не оставил свои преступные занятия. Перед ним возникла угроза ссылки еще дальше — на Колыму. Бочкарёва явилась на личный прием к губернатору Крафту и предложила ему себя как женщина взамен отмены ссылки. Крафт не отказался, а Бочкарёва, пришедши домой, неудачно попыталась отравиться, после все рассказала мужу .

Якова Бука скрутили уже в кабинете губернатора .

Потом вместе с женой отправили на поселение в таежный поселок Амга. Там Бук запил. Как и первый муж, стал регулярно избивать свою жену. В это время началась Первая мировая война. Мария решила вступить в ряды действующей армии и, сбежав от своего Яшки, вернулась обратно в родной Томск. Записать Бочкарёву в 24-й резервный батальон поначалу отказались — женщина хочет в солдаты, неслыханное дело!

Но Мария отправила прошение царю, на которое против всякого ожидания пришел положительный ответ .

Сперва женщина в погонах вызывала насмешки и приставания солдат-мужчин, однако её храбрость в бою принесла ей всеобщее уважение, Георгиевский крест и три медали. Боевые товарищи величали ее «Яшкой», так она назвалась тогда в память о своем незадачливом муже. Первым своим боевым крещением она считала столкновение «с самым бесчеловечным из всех германских военных изобретений» — отравляющими газами .

«Наши противогазы были несовершенны. Убийственный газ проникал внутрь, вызывая в глазах острую резь и слезы», — вспоминала она. А дальше из этого примера Мария Бочкарёва делает вполне серьезное обобщение: «Но мы же были солдатами матушки- России, чьим сыновьям не привыкать к удушающей атмосфере, и поэтому мы сумели выдержать воздействие этих раздражающих газов». После успешного участия в боевых действиях и двух ранений Бочкарева была произведена в старшие унтер-офицеры. К 1917 году Мария становится известной. В выступлении перед делегатами съезда солдатских депутатов Петросовета Бочкарёва впервые выступила с собственной идеей о создании ударных женских «батальонов смерти». После этого её пригласили представить своё предложение на заседании Временного правительства. Идея была одобрена .

Двадцать первого июня Медведев со своими милицейскими коллегами стоял в оцеплении. Многие горожане пришли посмотреть на церемонию и необычную воинскую часть из женщин. Рядом с Сашей за происходящим на площади наблюдала привлекательная, коротко стриженная молодая женщина, среднего роста брюнетка с пропорциональной фигурой и большими зелеными глазами в сером платье из шерстяного шевиота. Ямочка на подбородке и чуть выпяченные вперед, как для поцелуя, словно припухшие губы делали ее неотразимой. Саша без особой надежды на успех заговорил с красавицей. К его удивлению, знакомство состоялось легко, и Анна, так звали девушку, приняла его приглашение погулять вечером, когда у Медведя закончится рабочее время, по центру города .

Тем временем мероприятие закончилась, и «Женская команда смерти», четко печатая шаг, покинула

Дворцовую площадь под звуки песни:

Марш вперёд, вперёд на бой, Женщины-солдаты!

Звук лихой зовет вас в бой, Вздрогнут супостаты!

В этот же день они отправлялись на фронт, где с июня русская армия перешла в наступление .

16—22 июля 1917 года отряд Бочкарёвой отличился при Сморгони; его стойкость произвела неизгладимое впечатление на командование. При этом отряд понес тяжелые потери, а сама Бочкарёва была контужена .

Затем она работала в тылу вместе с генералом Корниловым. После октябрьского переворота отказалась от предложения Ленина и Троцкого перейти к красным. В Вашингтоне встречалась с американским президентом Вудро Вильсоном, в Лондоне ее принял английский король Георг V. Цель — сбор средств для Белого движения. Возвратившись в Россию, организовала санитарную службу у адмирала Колчака, после поражения которого приехала в родной Томск. Через непродолжительное время во время церковной службы Бочкарёва была арестована чекистами. Расстреляна 16 мая 1920 года. «Русской Жанне д’Арк» шел тогда тридцать первый год .

*** Как и было условлено, в шесть вечера Медведев встретился с новой знакомой. Выяснилось, что Анне двадцать пять лет и она работает сестрой милосердия в Обуховской больнице. Анна разведена и снимает комнату на Ивановской улице, недалеко от пересечения с Ямской. Всего-то десять минут пешком от Разъезжей, даже если не спешить. Анна горячо верит в победу демократии в новой России, продолжает восхищаться Керенским и поддерживает войну «до победного конца». Медведь немного приврал про себя, что он по образованию инженер. Приехал в Петроград из Москвы, обстоятельства заставили его работать в милиции. Весь вечер обычно малоразговорчивый Саша говорил без умолку, а Анна восхищенно слушала. Они гуляли по Невскому, сидели в кафе и опять гуляли. Расстались только в одиннадцать вечера, договорились снова встретиться в следующий вечер. Медведев проводил Анну до дома, и, когда он, прощаясь, поцеловал ее в губы, она не отвернулась. В следующее свидание они пошли в синематограф на последний сеанс: в кинотеатре «Солей» демонстрировали незамысловатую ленту «Преступный Жак» с вороватой обезьянкой-шимпанзе в главной роли. В этот раз Саша остался у Анны на ночь .

Тридцатого июня утром он собрал свои немногочисленные вещи. Сообщил Гуляеву, что нашел наконец-то женщину, которая его понимает. Черкнул ему на бумажке адрес, телефон и с этим отбыл. Прощаться с Ириной и Андреем он не захотел. До самого вечера Ирина плакала, лежа в постели. Ужин в этот вечер пришлось готовить Гуляеву .

Андрей своего отношения к уходу Медведя никак не выразил. За ужином он снова затеял профессиональную дискуссию с Олегом Ивановичем, видимо, так ему было легче переживать случившиеся изменения .

Мальков по обыкновению сказал целую речь:

— Любимая тема наших русских разговоров — ругать власть. Салтыков-Щедрин здорово сказал:

«В России в наше время очень редко можно встретить довольного человека… Кого не послушаешь, все на что-то негодуют, жалуются, вопиют. Один говорит, что слишком мало свобод дают, другой — что слишком много; один ропщет на то, что власть бездействует, другой — на то, что власть чересчур достаточно действует; одни находят, что глупость нас одолела, другие — что слишком мы умны стали; третьи, наконец, участвуют во всех пакостях и, хохоча, приговаривают:

ну где такое безобразие видано?! Даже расхитители казенного имущества — и те недовольны, что скоро нечего расхищать будет». И вечный лозунг русских людей: «Всем нам власть голову дурит!» Русские вообще не любят власть. В самых разнообразных ее видах .

И коммунистов, и царя, и демократов. Все взаимоотношение населения и власти у нас нередко заключается только в общей стране проживания. У граждан почти нет реальных способов влиять на власть .

А власть в своем влиянии исторически не считается даже с законодательно закрепленными собственными обязательствами перед обычными людьми, действуя по собственному усмотрению, исходя из загадочной «целесообразности» и трактуя законы по собственному усмотрению. Вот отсюда и идет: «Закон что дышло, куда повернешь, туда и вышло». Вот и понятно, что ругать власть — это, можно сказать, национальный вид спорта, который не исчез даже при Сталине, когда можно было очень быстро жизни лишиться за такие разговоры. А все равно разговаривали. Не суть важно, за дело ли ругаем власть (чаще всего, за дело) или вообще незаслуженно. Сам священный факт ее осуждения — это ритуал русской жизни .

— У нас отношение к власти действительно противоречивое, с одной стороны, знать ее не хотим, с другой стороны, чуда от нее ждем. Наша власть прекрасно обходится без народа. А народ замечательно обходится без власти, — Гуляев успевал еще и жевать. — Российская власть исторически всегда расходилась с народом, власть все брала с Запада. А основная масса народа мыслила традиционно, жила в своей, а не в западной культуре. Поэтому общество веками имело черты так называемой «химеры» — сочетания несочетаемых по природе своей компонентов .

— А как не поругать еще и окружающих? — продолжил выступление Мальков. — Как сказал классик, мы, русские, поедом друг друга едим и тем сыты бываем .

Мы не можем спокойно жить сами и не даем спокойно и достойно жить другому. Этот окружающий нас другой должен жить так же неспокойно и недостойно, как я сам, вот это очень русская мысль .

Далее у нас считается хорошим тоном поругать собственную работу, погоду, окружающих и перспективы дальнейшей жизни. Жалуются бизнесмены и бомжи, алкоголики и губернаторы, гопники и милиционеры, преподаватели и проститутки, дворники и профессора. Все. У нас так принято. Но если, не дай бог, кто чужой, иностранец например, будет нас высмеивать — нет сильнее обиды. И вот когда исполнен священный ритуал тотальной критики, можно жить дальше!

Кстати, забыл, наши люди больше других качеством секса недовольны. Среди ста пятидесяти тысяч опрошенных мужчин и женщин почти из всех государств мира наименее довольными качеством секса оказались именно русские. И это при удивительной красоте русских женщин!

— Да что твои опросы, — рассмеялся Профессор. — Есть, например, анекдот, почему по данным одного опроса русские ощущают себя самыми несчастными в мире, а по данным другого опроса — самыми счастливыми в мире? Ответ простой: первый опрос проводили утром в понедельник, второй — вечером в пятницу… — А если серьезнее, — даже не улыбнулся в ответ Мальков, — отчужденность и недоверие к собственному государству объединяют всех, и образованных, и не очень, всем оно плохое. Потому обманывать его можно как угодно и сколько угодно и всеми возможными способами. А вот чтобы этот самый государственный аппарат изменить, он же из на этой земле рожденных людей состоит-то, вот этого никто никогда и не пытался. Как не было у нас никогда гражданского общества, в революцию не было, при Сталине не было, и так до настоящего времени нет. Народ не хотел, ну и чиновники, так тем более. Как две разные космические расы. А постоянные упреки народу нашему в «рабской психологии» народа, как с этим быть? Член Политбюро ЦК ВКП(б) Бухарин заявлял, например: «Русский народ — нация обломовых, нация рабов, с рабским прошлым, с присущей ему азиатской ленью» .

Гуляев хитро прищурился:

— Страна рабов? Не знаю… Сильно сомневаюсь в правильности этого определения. На кого же эти «рабы» так уж спину гнут и кто их хозяева? «Рабы»

эти очень себе на уме и жить все стараются своим умом и по-своему. Здесь не улавливается, пожалуй, главное: способность русского человека жить своей загадочной, параллельной всякой власти и всякому режиму собственной внутренней жизнью, где свободу заменяет анархическая воля, потребность в упорной трудовой самореализации — созерцание, а законопослушность западного типа — выработанное веками непревзойденное мастерство мимикрировать, приспосабливаться к действительности. Каждому на свой манер, притом многими — весьма удачно, избегая притом каким-то чудом шизофренического раздвоения личности. Хитры мы бываем, только хитрость не чтоб сделать, а чтобы отделаться. Еще скажу, что мы слишком не только власть и окружающих, но и себя ругать горазды, это тоже наша национальная черта. Не самая хорошая и часто переходящая из здоровой самокритики в самоедство. Посмотри, вот ты, Мальков, критикуешь и критикуешь. Дескать, равнодушие, вечная социальная апатия. А ты видел ли еще такой хоть один народ, который, при таком климате, при бесконечных набегах сильнейших врагов и при постоянных баталиях с противниками со всех мыслимых сторон света, не только не пропал, но и создал огромную страну и собственную уникальную культуру? И ни одного народа, расширяясь, не уничтожил? Не видел? Вот то-то. А вот накануне Второй мировой немецкие стратеги русских классиков XIX века скрупулезно изучили. И сделали вывод, напрочь забыв опыт Фридриха Великого, Наполеона и советы своего же знаменитого канцлера Бисмарка, что русский человек, исходя из описанной в классической литературе его психологии, просто не может быть хорошим солдатом. И советов белоэмигрантов не соваться в Россию тем более не послушали. Конец всем известен. Никто с русским солдатом по стойкости и отваге и рядом не стоял. Вот, например, немецкий подполковник Динглер писал с фронта Великой Отечественной: «Не следует забывать, что русские не похожи на обычных солдат, для которых снабжение всем необходимым имеет значение. Мы неоднократно имели возможность убедиться, как немного им нужно… Почти четыре недели эти люди питались травой и листьями, утоляя жажду ничтожным количеством воды из вырытой в земле глубокой ямы. Однако они не только не умерли с голоду, но еще и вели ожесточенные бои до самого конца» .

— Все так, — Мальков внимательно дослушал Профессора до конца, — только то, о чем я говорил, и то, о чем вы сейчас сказали, — все это присутствует в русском человеке вместе. И парадоксальным образом уживается в нашей широкой душе. Ну, да как герой Достоевского говаривал: «Русские люди вообще широкие люди… широкие, как их земля, и чрезвычайно склонны к фантастическому, к беспорядочному;

но беда быть широким без особенной гениальности» .

Анатолий Мариенгоф, сердечный друг Есенина, рассказывает о следующей сцене: «1917 год. В Гатчине генерал Краснов, командующий войсками Керенского, заключает бесславное для себя соглашение с большевистскими отрядами .

Входят: адъютант Керенского и Лев Давидович Троцкий. Вслед за ними казачонок с винтовкой. Казачонок уцепился за рукав Троцкого и не выпускает его .

Троцкий обращается к Краснову:

— Генерал, прикажите казаку отстать от нас .

Краснов делает вид, что не знает Троцкого в лицо .

— А вы кто такой?

— Я — Троцкий .

Казачонок вытягивается перед Красновым:

— Ваше превосходительство, я поставлен стеречь господина офицера (адъютанта Керенского), вдруг приходит этот еврейчик и говорит: „Я — Троцкий, идите за мной“. Я часовой. Я за ними. Я его не отпущу без разводящего .

— Ах, как глупо! — бросает Троцкий и уходит, хлопнув дверью .

А генерал Краснов обращается к столпившимся офицерам с фразой, достойной бессмертия.

Он говорит:

— Какая великолепная сцена для моего будущего романа!

Россияне! Россияне!

Тут безвозвратный закат генеральского солнца .

Поражение под Петербургом. Судьбы России. А он, командующий армией (правда, в две роты и девять казачьих сотен, но все же решающей: быть или не быть), толкует о сцене для романа? А? Как вам это понравится?» .

Да только ведь каждый своим делом должен профессионально заниматься!

Тот же самый Мариенгоф описывает сцену, где уличные грабители, узнав в нем автора известной тогда поэмы «Магдалина», получают от него приглашение в поэтическое кафе «Стойло Пегаса». Они уже не хотят грабить известного поэта и его пальто, английское, из качественного драпа, возвращают Мариенгофу, любезно провожая его домой. А то не ровен час как бы не ограбили другие. Да уж, еще раз убеждаемся в правоте классика, широк русский человек. Часто избыточно .

А войны отечественные по одному сценарию: наш народ сам начинать громить любого врага, но только тогда, когда речь о жизни и смерти народа. За семьи, за родные очаги, а вовсе не за царя, не за Сталина, в общем, не за власть .

Сейчас большевики спасают Россию против ее воли .

Как «спасали», загубив напрасно огромное количество ни в чем не повинных людей, Иван Грозный и Петр Первый, как загубят миллионы Владимир Ленин, Иосиф Сталин? Да за что же ее так? Нужно, чтобы она, наконец, из самой себя свою власть выстраивала и относилась к этой власти как части самой себя, уважала, а не боялась, обоснованно требовала, а не униженно пресмыкалась. И возникает вопрос, во сколько же раз мы бы стали сильнее, если бы преодолели свое повседневное равнодушие к своему гражданскому устройству, к своей гражданской жизни. Себя разбудить как следует не можем. А почему так получается-то? И делать то что? — Мальков даже охрип от своего эмоционального монолога .

Седой, как лунь, Гуляев сник, ссутулился и стал выглядеть совсем дряхлым:

— А я, брат, … не знаю .

— Ведь сколько их было, горячих умом, волей, полных сил, подвижников, преобразователей по христианским заветам или от разума, а не сбылось у них .

Куда ушли их воля, ум, энергия? Куда все сгинуло? — все не успокаивался Мальков .

— Недоля успокоила, — ответила Ирина из соседней комнаты. — Вообще, товарищи ученые, можно потише? Голова уже распухла от ваших бесконечных диспутов .

Завершение очередного импровизированного научного семинара и на сей раз было прозаичным .

*** Начало июля принесло значительные изменения в петроградскую жизнь странников. Совпадением было то, что это же самое время в Петрограде также сопровождалось большими политическими потрясениями. Июньское наступление на фронте провалилось, и теперь части русской армии отступали. Временное правительство пыталось укрепить фронт солдатами, месяцами «отсиживающимися» в столице и воевать, само собой, давно не желающими .

3 июля Первый пулемётный полк направил своих делегатов в Кронштадт, призывая матросов вместе с ними двинуться на Петроград. Большевики, узнав о начале массовых волнений в воинских частях, предприняли попытку провести через Совет резолюцию о необходимости передачи полной политической власти Советам. Керенский же днем 3 июля, как военный министр Временного правительства, выехал на неумолимо откатывающийся назад фронт. Там с некоторым опозданием он получил известия о петроградских событиях .

4 июля вооруженная, но никем не управляемая толпа из десятков тысяч человек прошла по Троицкому мосту, Садовой улице, Невскому проспекту и Литейному проспекту, двигаясь к Таврическому дворцу .

С балкона особняка Кшесинской Ленин среди других ораторов произнес речь. На углу Литейного проспекта и Пантелеймоновской колонна матросов подверглась пулеметному обстрелу из окон одного из домов; трое были убиты и более десяти человек ранены. Матросы, двигаясь в колонне, стали беспорядочно стрелять из винтовок во все стороны. Некоторые историки считают, что столкновения были спровоцированы большевиками, другие это мнение яростно опровергают .

Историк А. Рабинович пишет, что изучение всего объма противоречащих друг другу газетных сообщений, документов и воспоминаний позволяет думать, что, скорее всего, в вооруженном столкновении в равной мере повинны «все — воинственно настроенные демонстранты, провокаторы, правые элементы, а подчас и просто паника и неразбериха». Мародеры сразу начали грабить частные квартиры на Литейном проспекте и Жуковской улице, магазины Гостиного и Апраксина двора, Невского проспекта и Садовой улицы. К середине дня площадь перед Таврическим дворцом заполнилась многотысячной толпой солдат семи полков петроградского гарнизона, кронштадтских матросов, рабочих Путиловского завода и Выборгской стороны .

Собравшаяся толпа не управлялась никем: ни Советом, ни штабом округа, ни большевиками. Толпа стала бесчинствовать в Таврическом дворце. В итоге верные Временному правительству войска в ходе недолгой перестрелки разогнали бунтовщиков на Литейном мосту, а толпа у Таврического быстро разбежалась сама .

В основном, июльские беспорядки к полудню 5 числа уже были подавлены. Отдельные шайки кронштадских матросов, в отличие от основной их массы, оставшиеся в Питере, еще куражились на улицах города. В центре Петрограда попадались небольшие кучки рабочих, желающих «поучить буржуев». Они бродили в районе Невского, Садовой и Морской улиц, при встречах друг с другом они почему-то осыпали друг друга угрозами и ругательствами. Потом начиналась бесцельная стрельба, кто начинал ее первым, не представлялось возможным выяснить. 6 июля в столицу вернулся Керенский. Стали также прибывать войска, вызванные с фронта. 10 июля Керенский возглавил новый состав Временного правительства, которое перебралось из Мариинского дворца в Зимний .

Можно сказать, что события июля были инспирированы безответственными, крайне левыми большевистскими, анархистскими, либо вообще полууголовными элементами. Никакого сознательного «революционного энтузиазма» солдатских групп, больше озлобление, которое выливалось в погромы магазинов и беспорядочные перестрелки различных неорганизованных групп. Всего 4 июля погибли до четырех сотен человек. Были непонятны цели происходящего, кто именно допустил вспышку насилия и очередное буйство толпы, которое вылилось в убийства и грабежи .

После июльских выступлений отрицательное отношение жителей Петрограда к социалистам и в первую очередь к большевикам достигло максимума. Ленин и Зиновьев 10 июля без санкции ЦК партии большевиков, который в тот момент считал, что они должны были явиться в суд по предъявленному политическому обвинению и использовать его как трибуну для пропаганды, скрылись на финской территории в Разливе .

В газетах и журналах («Заговор большевиков, черносотенцев и немецких агентов в Петрограде», «Заговор против русского народа», как гласили заголовки «Огонька») Ленин и большевики стали главной мишенью политической сатиры. Возобладала мысль, что большевизму никогда уже не подняться после скандального поражения в начале июля: «Большевики завтра могут интересовать только юмористов» .

На основе мифа о Распутине появились стереотипные отождествления с ним Ленина: «Бедный наш русский народ! Сначала навязали нам Распутина, теперь Ленина. Один другого стоит». О Ленине слагали анекдоты и фельетоны, рисовали огромное количество карикатур на него.

«Петроградский листок» опубликовал даже такое четверостишие:

Где Ленин, вождь отборной дряни, России давший бездну зла?

Гарун бежал быстрее лани, Быстрей, чем заяц от орла .

Собственно, Владимир Ильич по поводу своей упомянутой в стишке дружины и сам высказывался впоследствии весьма нелицеприятно и, как обычно, прагматично. В том смысле, что в большевистской партии «на сто человек порядочных, девяносто негодяев», а «иной мерзавец может быть для нас именно тем и полезен, что он мерзавец» .

Бытовой конфликт между двумя петроградцами в июле-августе мог, например, содержать следующие реплики:

— Цыц, буржуй, «закройся»!

— От «ленина» слышу!

— Сам «штюрмер»!

— То же мне раскомиссарился тут, «травокатор» .

Почему-то именно «травокатор», не «провокатор» .

После обвинения Ленина в получении немецких денег, которые усилились после июльских событий, его фамилия стала на какое-то время ругательной, как и ранее фамилия царского еще премьера Штюрмера .

После июльских событий население дружно перестало мечтать о «свободе». Ухудшение продовольственного снабжения, инфляция, рост цен на продовольственные и промышленные товары, начинающаяся разруха рассеивали оптимистические иллюзии. Отношение к труду становилось еще более прохладным, многие не являлись на заводы и в учреждения .

В провинции драматические события в обеих столицах и в некоторых крупных городах воспринимались с насмешливым равнодушием, вполне типичным для русской жизни .

В середине лета солдаты-дезертиры добрались и до провинциальных городов. Вот как описывает их современник: «Кто в сапогах, кто в башмаках, кто в туфлях, кто в лаптях, а кто и босиком… нечесаные и небритые, они походят на орду каких-то заблудившихся дикарей, не могущих сообразить, кто они и что им нужно» .

*** Через несколько дней после ухода Медведя Ирина не вытерпела и позвонила по телефону, который Саша оставил Гуляеву. К аппарату подошла Анна, и Ирина, ни слова не говоря, повесила трубку .

В один из вечеров Гуляев ходил на Ивановскую, серьезно поговорить с Петровичем о сложившейся бытовой ситуации. «Ну случилось, как случилось. Видно, суждено нам здесь теперь жить», — так ответил ему Медведев и встал с поломанного стула (целых у Анны в комнате не водилось), давая понять, что разговор закончен .

На службе Медведев с Мальковым «не пересекались», а если и сталкивались случайно, то отворачивались друг от друга без всякого приветствия .

*** В конце августа, 21 числа, немцы взяли Ригу. Пошли массовые разговоры о том, что германцы возьмут и Петроград. Многие жители стали покидать город, другие, глядя на уезжающих, начинали также собираться и сами. Теперь «хвосты», длинные очереди, стояли и в железнодорожные кассы. Александр Блок записал в своем дневнике: «На улицах возбуждение, на углах кучки, в трамвае дамы разводят панику, всюду говорится, что немцы придут сюда, слышны голоса „все равно голодная смерть“» .

Петроград был разочарован революцией. Деятель эсеровского толка высказался таким образом: «Кого в Европе отныне соблазнит зрелище, представляемое русской революцией? … Русская революция в своем начале светила миру, как молодая багряная заря… Не сумели дорожить тем светлым, ценным, созидательным, что было в нашей революции. Мы омрачили, мы запятнали ее чистый лик». Газета «Копейка» вообще вспоминала о ценах 1913 года, что при царе порядок был, а «Рига держалась». Уже летом о царских городовых, которых в феврале толпа чуть ли не на части рвала, население тосковало, сравнивая с непрофессиональными, зачастую неадекватными или агрессивными милиционерами Временного правительства. Письмо гражданина в газету: «Плюньте, г. редактор, в лицо тому обывателю, который вам скажет, что ему не жаль городового». В «Новом Сатириконе» опубликована карикатура Ре-Ми, озаглавленная «Тоска по твердой власти». На рисунке был изображен стоящий на коленях в своей комнате перед тенью городового обыватель. Под рисунком следующий текст: «Обыватель: — О, дорогая тень! Если бы ты знала, как я тоскую о тебе под лучами слишком жаркого для моего организма солнца свободы» .

Было и сатирическое стихотворение:

–  –  –

«Весна надежд», последовавшая за Февралем, осталась далеко позади, плод гражданской свободы, такой близкий, оказался не по зубам вожделеющим его массам. И сам плод сгнил миазмами полной вседозволенности и анархии, не рождающими ничего, кроме разрухи и упадка .

Наверное, колоссальная беда состояла даже не в нелюбви народа к свободе, а в неумении организоваться и сохранить ее — отсюда и отчаяние обрести свободу, неверие в нее. Только когда нация, народ проявляет волю в своем нежелании быть стадом, только тогда и будет свобода. Недостаточно у нас каждодневной настойчивости, самодисциплины и упорства внутри .

Еще 11 августа генерал Корнилов заявил своему начальнику штаба, генералу Лукомскому, что имеет целью защитить Временное правительство от нападения большевиков и Советов даже против воли самого правительства. Корнилов сказал, что «повесит германских агентов и шпионов во главе с Лениным»

и разгонит Советы. Корнилов хотел поручить эту операцию генералу Крымову, так как был уверен, что тот, «не колеблясь, развесит на фонарях всех членов Совета рабочих и солдатских депутатов». Возможно, в последний момент можно будет заключить соглашение с Временным правительством, но, если согласия этих беспрестанно лавирующих между правыми и левыми политиков добиться не удастся, никакой катастрофы не будет: «Потом они сами скажут мне спасибо» .

И уже 25—26 августа по полному согласованию с Керенским войска, верные Корнилову, двинулись к Петрограду. А 28 августа вздорный Керенский, предполагая без всяких оснований, что Корнилов собирается его убить, объявил его мятежником и изменником .



Pages:     | 1 || 3 | 4 |



Похожие работы:

«Геннадий ГРЕБЕННИК Записки обитателя одесского истфака Мамы разные нужны, Мамы всякие важны. С. Михалков Всякий поживший человек имеет воспоминания, но далеко не всякий имеет право занимать внимание не знакомых ему лично жителей планеты своей историей. Почему люди пишут мемуары? Потому что волею судеб они стали свидетеля...»

«Вестник ПСТГУ II: История. История Русской Православной Церкви.2011. Вып. 6 (43). С. 58–69 К ИСТОРИИ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ МЕЖДУ РУССКОЙ ЗАРУБЕЖНОЙ ЦЕРКОВЬЮ И КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОЙ ПАТРИАРХИЕЙ В 1920–1924 ГГ. А. А. КОСТРЮКОВ В статье говорится о взаимоотношениях зарубежного церковного управления c Константинопольской П...»

«Л. Р. Павлинская РОД, ОБЩИНА И ПЛЕМЯ В ТРАДИЦИОННОМ ОБЩЕСТВЕ БУРЯТ XVII — НАЧАЛА XX в. Родовые учреждения вывели часть человечества из дикости и довели до цивилизации. Льюис Генри Морган Статья посвящена изуче...»

«Международные процессы, Том 14, № 2, сс. 228-231 A POTENTIA AD ACTUM От возможного к действительному ЗАЩИТЫ ДИССЕРТАЦИЙ Гусев Никита Сергеевич. Болгария и Сербия в русском общественном мнении в период балДокторские диссертации канских войн 1912–1913 годов. Диссертация Бахтуридзе Зейн...»

«ИЗ ИСТОРИИ ОРГАНИЗАЦИИ ХРАНЕНИЯ Заглавие статьи АРХИВОВ В ЧУВАШИИ (XVIII ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА XIX в.) Автор(ы) В. Г. ТКАЧЕНКО Источник Отечественные архивы, № 6, 2005, C. 30-39 СТАТЬИ И СООБЩЕНИЯ ИСТОРИЯ, ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА Рубрика АРХИ...»

«1 вариант РАЗДЕЛ 1. ИСТОКИ ЛИТЕРАТУРЫ. ФОЛЬКЛОР (6 БАЛЛОВ). Какой из указанных жанров не входит в устное народное творчество ? (1 балл) 1.А) загадка Б) пословица В) басня Г) поговорка 2. На какие виды делятся сказки ? (3 балла) А) В) волшебные Д) бытовые приключенческие Г) исторические Г) о животных Б) биографические 3. В чем разли...»

«ГАЛИНА КАРПОВА ВАСИЛИЙ ДМИТРИЕВИЧ ФЁДОРОВ К 100-летию со дня рождения поэта ИСТОРИКО-БИОГРАФИЧЕСКИЕ И СПРАВОЧНЫЕ МАТЕРИАЛЫ СТАТЬИ О ТВОРЧЕСТВЕ КЕМЕРОВО УДК 821.161.1.09”1917/1991” ББК 83.3(2Рос=Рус)6-Федоров В. Д. К26 К26 Карпова Г. И. Василий Дмитриевич Фёдоров. К 100-летию со дня рожд...»

«[ НОВАЯ РУСИСТИКА № 2 / 2016 (IX) (147—164) ] Актуальные задачи чешской исторической русистики и Исследовательский центр истории [ статьи ] Восточной Европы Current Tasks of Czech Historical Russian Studies and the Research Centre for the...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока Том 3 Книга 5 ОБЩЕСТВО И ВЛАСТЬ НА РОССИЙСКОМ ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ В 196...»

«2 ОГЛАВЛЕНИЕ ТОМ ПЕРВЫЙ Введение.. 6 Предварительные замечания. 6 Исследования теоретических взглядов Булеза в контексте изучения его творчества в целом. 7 Булез-теоретик в музыковедческой литературе. 12 О музыковедческом наследии Булеза. 16 История переводов ранних работ Булеза. 26 Сборник "Записки подмастерья"...»

«Publishing house Sreda Шилин Максим Владимирович ведущий архивист отдела использования документов БУ "Госистархив Чувашской Республики" Минкультуры Чувашии г. Чебоксары, Чувашская Республика МУЛЬТИМЕДИЙНОЕ ИЗДАНИЕ "ДУХОВНОЕ НАСЛЕДИЕ ЧУВАШСКОГО ПРОСВЕТИТЕЛЯ ИВАНА ЯКОВЛЕВИЧА ЯКОВЛЕВА (К 170-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ)" Аннотация: в статье хар...»

«А.П. Скорик "НА ЧЕРКЕСКИ НЕ ХВАТАЕТ СУКНА, НАМ НАВРЕДИЛИ КУЛАКИ.": КОСТЮМ "СОВЕТСКИХ КАЗАКОВ" ТЕРЕКА И КУБАНИ В 1930-Х ГГ . Вторая половина 1930-х гг. представляет собой в хронологическом отношении особый, во многом уникальный исторический этап в социальной судьбе россий...»

«Борис Горзев ЛЮБОВНЫЕ ДИАЛОГИ С ИСТОРИЕЙ Copyright © 2013 Борис Горзев Редактор: Евгения Жмурко Оригинал макет – О. Гураль ZA-ZA Verlag: http://za-za-verlag.net/ Dsseldorf, с. 297 АННОТАЦИЯ: Истории, происходящие с главными героями этой книги, касаются не только личных о...»

«ЛИК САЛАВАТА Салават Юлаев – национальный герой Башкортостана. Его именем названы целый город, сельский район, хоккейный клуб, улицы, проспекты. О нем и его повстанческой деятельности написаны монографии и художественные произведения, имеются сотни научных статей, журнальных и газетных публикаций. Однако многие из них грешат однобоко...»

«А.В. Карташев. Очерки по истории Русской Церкви. Том I Содержание: Предисловие. Введение. Эпоха догосударственная. Был ли апостол Андрей Первозванный на Руси? Начатки христианства на территории будущей России. І. Начало исторической жизни русского народа. II. Древнейшие свидетельства о знако...»

«Николай Крикун К вопросу в совершенствовании системы планирования и управления в Советском Союзе Annales Universitatis Mariae Curie-Skodowska. Sectio H, Oeconomia 2, 119-144 ANNALES UNIVERSITATIS MARIAE CURIE-SKODOWSK...»

«НАЗИРОВ Р. Г. (Уфа) БЕСЦЕННАЯ УЗДЕЧКА (Об одном неясном мотиве в исторической песне "Щелкан" ) З н а м е н и т а я р у с с к а я и с т о р и ч е с к а я песня о Щ е л к а н е Д ю д е н т ь е в и ч е, з а п и с а н н а я еще в X V I I I веке К...»

«"21", 3(5), 2004. УПРАВЛЯЕМЫЙ ХАОС движение к нестационарной системе мировых связей Александр Неклесса В последнее время все чаще приходится задумываться над вопросом: замкнута ли человеческая история в триаде "дикость варварство цивилизация" или же возможно какое-то...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) (11) (13) RU 2 586 181 C2 (51) МПК B24B 1/00 (2006.01) B24D 3/20 (2006.01) C09K 3/14 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ...»

«Сидорин Владимир Витальевич ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ГЕГЕЛЕВСКОЙ ДИАЛЕКТИКИ В ФИЛОСОФИИ В. С. СОЛОВЬЕВА Специальность 09.00.03 – история философии АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук Москва 2013 Работа выполнена в секторе истории западной философии ФГБУН "Институт философии Российской академии наук". Научный руководи...»

«024005 B1 Евразийское (19) (11) (13) патентное ведомство ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ЕВРАЗИЙСКОМУ ПАТЕНТУ (12) (51) Int. Cl. C09D 1/00 (2006.01) (45) Дата публикации и выдачи патента C01B 25/36 (2006.01) 2016.08...»

«1. ЦЕЛИ ОСВОЕНИЯ ДИСЦИПЛИНЫ Целью изучения дисциплины является развитие у студентов интереса к 1.1 фундаментальным знаниям, стимулирование потребности к философским оценкам исторических событий, усвоения идеи единства мирового и историкокультурного процесса при одновременн...»

«Бредихин Владимир Евгеньевич ИСКЛЮЧЕНИЕ КАК СПОСОБ РЕГУЛИРОВАНИЯ СОСТАВА ВЛКСМ В ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ: 1945-1953 (НА МАТЕРИАЛАХ ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ) В статье проанализирована практика применения крайней формы дисциплинарных санкций...»

«Клио №7 (91) 2014 Вопросы теории Минникова Т.Н. (Санкт-Петербург). Рефлексия как фактор исторического процесса. 3 В статье исследуется широкий спектр вопросов, касающихся когнитивной эволюции человечества. В этом контексте автор пытается определить...»

«курильское и японское"); "сапоги черные муские атласные" (раздел "Платье китайское"); "две шляпы летние из троснику зделанные с красными кистьми из буйволовой шерсти (№ 44 на японце)" (там же) (СПбФ АРАН. Ф. 3. Оп. 1. № 2224. Л. 9, 12, 17 и об., 38). Остается сожалеть, что экспозиция Кунсткамеры Академии наук конца XVIII в. не была запечатлена средс...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.