WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«НЕДОЛЯ МОСКВА УДК 821.161.1—311.9 ББК 84(2=411.2)64—445.13 Р27 Рахов Д. А. Р27 Недоля / Дмитрий Рахов. — М., 2015. — 528 с. ISBN 9785990658417 Тысячелетний морок навсегда грозит ...»

-- [ Страница 1 ] --

ДМИТРИЙ РАХОВ

НЕДОЛЯ

МОСКВА

УДК 821.161.1—311.9

ББК 84(2=411.2)64—445.13

Р27

Рахов Д. А .

Р27 Недоля / Дмитрий Рахов. — М., 2015. — 528 с .

ISBN 9785990658417

Тысячелетний морок навсегда грозит остановить течение русской

истории. Настоящий русский характер и упорство наших современников позволяют предотвратить катастрофу у последней черты .

Перед вами книга о России и русских с поистине захватывающим

сюжетом. Все началось со взрыва в Поволжье, продолжилось под Киевом, расследовалось в Санкт-Петербурге и закончилось на Красной площади в Москве. Головокружительный ход событий и сложное переплетение истинно русских характеров на изломе разных эпох, представленных яркой мозаикой достоверных исторических фактов и древних славянских сказаний. Обязательно к прочтению всем!

УДК 821.161.1—311.9 ББК 84(2=411.2)64—445.13 ISBN 9785990658417 © Дмитрий Рахов, 2015

ВЗРЫВ НА ВОЛГЕ

И СТРАННАЯ НАХОДКА

Шедевр московского барокко, воздвигнутая в Саратове на берегу Волги в 1723 году колокольня Троицкого собора обрушилась нехотя. Струясь потоками старинных рыжих кирпичей и каменной пыли, она похоронила под собой двух семинаристов, на беду оказавшихся в красивом ухоженном садике, разбитом вокруг собора. А колокольня была на загляденье хороша. Здание колокольни — классический «восьмерик на четверике», увенчанный восьмигранным шатром, — каждым метром своей волшебной конструкции стремилось вверх, в лазурное голубое небо. Затейливые окна в форме равноконечного креста с закруглениями на концах придавали ей особое изящество и легкость .

Приобретенный за века небольшой наклон в сторону совершенно не портил впечатление от «русской пизанской башни» .

За три секунды все это превратилось в неаккуратную кучу из кусков стен и битого камня. Ведущий в это время службу отец Афанасий сохранил твердость духа и быстро сумел вывести прихожан из храма в безопасное место за массивную каменную ограду .

На автобусной остановке напротив оцепенели все: водители, пассажиры, случайные прохожие. Оцепенели в первые секунды, а уже потом послышались крики и плач. Где-то недалеко, но и не близко, словно не спеша, завыла сирена, напоминая художественные фильмы о войне и бомбежках. Идиллия погожего и теплого июльского дня у Волги в старом историческом центре Саратова была необратимо разорвана в клочья и превратилась в место событий, в передний и задний план последующих пулеметных телерепортажей о внезапно случившейся в большой стране трагедии .

От небольшой кучки напуганных прихожан отделилась плотная фигура довольно высокого, под метр восемьдесят, немолодого, сорокапятилетнего на вид, мужчины. Ощутимо прихрамывая, он быстро прошел мимо ворот того, что совсем недавно было величественным храмовым комплексом. Однако на тротуаре, у остановки маршрутного такси, трое, будто одинаковых с лица, среднего роста крепеньких мужичков в «бандитках» а-ля боевые девяностые подлетели к нему. Двое мертво повисли на руках мужчины, не давая и шевельнуться. Третий, с густыми косматыми бровями, ударил под ложечку и словно прошипел из-за частокола неровных желтых, будто лошадиных зубов: «Отдай, что здесь взял. Или кровью умоешься» .

И попытался обшарить его карманы .

Но говорящий всегда отвлекается, лучше бы вообще в драке не говорить. И вот оказалось, что с этим прихрамывающим мужчиной надо было держать ухо востро .





Опершись на двух, по-прежнему старательно державших его «быков», мужчина левой ногой ударил бровастого в перекошенную физиономию. Послышался глухой звук, как по полуспущенному мячу. Бровеносец отлетел, выплюнул несколько кривых зубов и, ударившись головой об ограду, растянулся на пыльном асфальте без сознания. Двое других от удивления на миг ослабили хватку, за что также поплатились нокаутом. Не строя из себя героя, мужчина, по-прежнему припадая на правую ногу, побежал, как мог, прочь и вскоре исчез в арке проходного двора .

Четыре пожарные машины и две машины полиции уже прибыли на место. Из соседних, старинной постройки окружающих зданий краеведческого музея, русской классической гимназии и управления железной дороги высыпали десятки людей. Молодой сотрудник местного музея краеведения, который был отделен от собора всего только неширокой улицей, Андрей Мальков был у входа в храм буквально через пять минут после обрушения. Он с ужасом осмотрел глядящий вверх неровными кирпичными зубцами остаток колокольни, вывороченную землю и засыпанный битым кирпичом и свежей землей садик .

Двое семинаристов лежали рядом, крови почти не было, но неестественно вывернутая рука одного и неживые, навсегда открытые голубизне летнего неба глаза второго сказали Андрею о том, что он вряд ли чем поможет несчастным. Словно в ответ на его мысли, резко затормозив, поблизости встала первая машина скорой помощи с включенной мигалкой. Врач и фельдшер бросились к лежащим, а водитель стал доставать носилки из салона. Но уже через минуту тела погибших накрыли простынями .

К своему удивлению, левее периметра ограды, Андрей увидел соседа по дому Сашу, или Медведя, или просто Петровича, как величали его знакомые, потому что звался он Александр Петрович Медведев. Петрович, отчаянно хромая, довольно быстро скрылся за углом здания управления железной дороги .

Толстый водитель «Газели» сорок второго маршрута Вовчик, оцепеневший от случившегося разрушения колокольни и машинально, уже в режиме видеорегистратора, наблюдавший за дракой, окончившейся безоговорочной победой Петровича, большим усилием воли заставил себя «включить мозг». Все, что он мог предположить по поводу падения колокольни: «Теракт. Вот и до нас дошло-доехало». Потом он сунул правую заскорузлую лапу в карман потертых треников «Abibas», составлявших по случаю жаркой погоды его основную одежду, привычно проверил присутствие на положенном месте мошонки, а после в мгновение удивился еще раз. Дело в том, что поверженных Сашей «быков» как корова языком слизнула .

Вовчик недоумевал про себя секунды две. Потом рабочая гипотеза недавно происшедшего обнаружила себя бурчанием под собственный нос: «А вот „дурь“ у напарника Нурсултана вчера была забористая, чуйская, одно слово. И примерещилось, выходит, что ли .

Они ж, эти „кожаные“ отморозки в куртках, даром что жара, с утра у ворот терлись. А вообще, колокольня-то, правда, упала? Вдруг у меня крыша от травы уехала?»

Сокрушенный и озадаченный, Вовчик на всякий случай ущипнул себя за предплечье и скривился — больно. Потом длинно сплюнул, выругался и полез в кабину. А ехать по маршруту он пока что не решился, что если не отпустило?

Саша Постоянное зарабатывание денег, хоть каких-то, достаточных для проживания, пусть и из двоих человек, но семьи, требует сил. И умственных, и физических .

Беда состоит в том, что все твои, пусть даже самые удачные, придумки по небольшому бизнесу разбиваются о десятки тупых мелочей и нестыковок, из которых наша жизнь порой состоит чуть ли не целиком .

И пусть работаешь не на дядю, а на себя — все равно пашешь с утра до вечера, а заработаешь денежку или нет — никто гарантии не даст. И выходные для работы прихватишь, когда работа эта есть, и летом не пойдешь отдыхать, когда сезон, — в общем, выматываешься по полной. Вся эта суета заедает, высушивает душу .

Только о копейке и думаешь. Я вот раньше вообще не мог себе объяснить, почему пью. Вроде и не тянуло на водку, уровень нервотрепки — так, в общем, обычный. А вот поди ж ты: проходит месяца полтора-два — сваливаюсь в запой. Что значит запой для русского человека? Для любого пьющего, спасающегося водкой от свинцовой тяжести каждодневного российского бытия, давящего любого, чем бы он ни занимался?

Я вот так думаю последнее время, что запой смывает с меня эту суету копеечную. Возня будничная всегда будет, да и никогда не уйдет, пока жив. Зато в первые дни, когда только пьешь и еще не болеешь с похмелья, душа очищается, можно спокойно полежать и подумать о жизни вообще, не обязательно только о своей жизни. В водке, пусть всего на несколько дней, — воля .

Или же, если не хочется особенно задумываться, так душа радуется и отдыхает, неважно, сколько выпил .

Душа хочет праздника, а его у нас по нынешней жизни все меньше… Зато время выхода из запоя — ужасное время. Время удивительного симбиоза тоски умственной и тоски как тяжелой телесной болезни. Время тягостных размышлений, когда вся предыдущая жизнь представляется цепью фатальных ошибок и ты настолько противен себе, настолько виноват, что не хочется и жить на белом свете вовсе, потому что понимаешь, что недостоин. В это время каешься в грехе пьянства, в очередной раз твердо обещаешь себе все-таки прийти к трезвой жизни. И Господь наказывает тебя за этот грех физической мукой, когда дрожит от осознания собственной никчемности и ничтожества не только избитый алкоголем мозг, не только сделавшие столько неправедного руки, но и ты сам дрожишь весь снаружи и внутри. Болеют, мелко и виновато вибрируя внутри, сердце, печень, желудок, почки и легкие. И даже неизвестно зачем нужная селезенка тоже болеет. Как говорил мой друг Игорь, сердце которого не выдержало в конце концов очередного запоя длиною в месяц: «„Ливер“ трясется, я страдаю, но страдание очищает душу». И действительно, иногда понимаешь, что тебе хорошо в своей тоске. В эти дни я могу только лежать пластом и сутками смотреть телевизор, который по славной традиции двух последних десятилетий исправно сообщал обо всех, абсолютно обо всех, от крупных до самых ничтожных приключившихся и приключающихся несчастиях на земле Российской. Общая жуть обширного освещения напастей из новостей плавно перетекала в криминальную хронику и обратно. Подробнейшее освещение бытия маньяков-убийц, маньяков-людоедов, маньяков-насильников и маньяков широкого профиля не мешало показывать кровавые пятна и от более заурядных событий, как-то: наезд на отдельного пешехода и избиение в процессе разбойного нападения на квартиру отдельной старушки, ну, конечно, и пожар в отдельно взятой квартире вследствие неосторожного обращения с огнем или газом .

Потом храбрые журналисты отважно выводили на чистую воду врачей-вредителей (только не начальственных), ментов-вредителей (не сильно начальственных), педагогов-вредителей (понятно, не начальственных) и чиновников невысокого полета. Да, в общем, всех, кого их зачем-то, вероятно, не за просто так, попросили достать. Главное, чтобы жертвы не смогли бы потом создать проблемы задорным обличителям и обличительницам, недавно обучившимся второй древнейшей профессии. И не помешали бы переваривать гонорар за теленаезд, шитый белыми нитками. А мазохист-телезритель все съест в очередной раз, вместе с белыми нитками, содрогнувшись в сладостном ужасе. Зомбоящик дает мирным жителям установку: «Смотреть меня постоянно, даже бесконечную тупую жвачку ток-шоу с удовольствием лопать!

Благодарить нужно, что живы, что в тепле, сытости и безопасности! Сами понимать должны!» И бояться, чтобы это резиновое счастье не прекратилось .

Сегодня я не пил ничего, пиво за спиртное не считаю. Водкой опохмелился позавчера утром, потому что трясло всего и ломало, да и настроение было совсем мрачное. А сегодня у меня «баллон» пива был припасен, вот я с утра и полечился. С такой смешной дозы спиртного и пьян-то не был совсем, только самочувствие сразу улучшилось. И физическое, и моральное. В церковь меня жена послала. Супруга моя, Ирина, в Бога верит, да, в общем, я думаю, каждый верит в душе, но по-своему. А она, как заведено, в церковь регулярно ходит, все праздники церковные знает, хорошо правда, что постами меня не мучает. Я ведь поесть люблю, и живот мой подрос от этого, а не от пива, как она иной раз скажет. Так вот, говорит она: «Когда плохо тебе, Медведь, сходи в церковь. Кто же, кроме Бога, нам поможет? Он каждого выслушает, каждого поймет, каждого примет» .

Ну вот я и пошел в Троицкий храм, недалеко здесь .

Да прийти-то пришел, а в храм бабушки церковные идти отсоветовали: ты, уважаемый, протрезвей сперва, потом будешь с Богом общаться. Говорил им, что не пьяный я, просто пивом так пахнет, не послушали они, а спорить не стал: не то место, чтобы спорить. Рядом, поодаль от колокольни, которой теперь уж нет сейчас, — садик с водоемом и мостиком через него. И скамеечки под березками. Вот я и сел на одну из них, подумать. Колокольный звон послушать никому не запрещено — пахнет от тебя пивом или нет .

Когда рвануло и колокольня стала медленно оседать в сторону (хорошо хоть, что много правее от меня), я, как учили, сразу растянулся на земле. Потом встал, все вроде цело, только нога правая болит. Голеностоп подвернул, когда на землю падал. Смотрю: прямо рядом со мной, среди красной кирпичной пыли и свежей земли, блестит что-то. Быстро поднял вещицу, да такую интересную, в виде колечка: змея сама себя за хвост кусает. Вещица старинная, видно сразу, и изящной работы. Сунул я ее, не рассуждая, в карман. Только голову поднял, чтобы оглядеться, и чуть снова на землю не упал. Там, где колокольня была, две ели росли рядом. Ту, что пониже, видно, с корнем вырвало, и уже не видно ее было нигде. А та, что повыше, с кривой вершиной в сторону как стояла, так после взрыва и осталась. И вот на этой вершине, также свешиваясь в сторону, с высунутым синим языком и выпученными белыми глазами, висела оторванная голова Коляна. Я с этим мелким уркой как-то в больничке вместе лежал.

Ошибки не было:

на его абсолютно лысой голове красовался запоминающийся большой татуированный паук. Испугался я конечно, но, в общем, не коляновской мертвой головы, а того, что вдруг еще раз рванет, если это теракт. И дал ходу оттуда. Только вот у ворот пришлось малость тормознуться, успокоить троих очевидно спешивших поживиться после случившейся трагедии отморозков .

До дома я дохромал минут за двадцать пять, хотя идти нужно было всего квартал, потому что сильно болела нога в суставе. С трудом вошел в подъезд. Интересно, дома Ирина или еще в школе? Что-то последнее время она внятно не может мне объяснить свое расписание в школе, и не поймешь, когда она должна быть дома, а когда нет. Ну, подумаешь, на ставку учителем русского языка и литературы работает, да еще без классного руководства. Дескать, фольклорные записи она с учениками изучает. К бабкам в деревни даже выезжают и их рассказы записывают на диктофон, потом исследуют. Тоже мне, «британские ученые установили». Вот что-то и берут меня порой даже сомнения, где и когда она бывает .

Вообще-то, если честно, то для меня, сорокапятилетнего, уже ощутимо потрепанного невзгодами мужика, такая жена, как Ирина (я ее иногда Сударыней зову, от ее фамилии Сударева), просто счастье .

Стройная, высокая, метр семьдесят пять, с густыми каштановыми волосами длиной до очень красивых ягодиц. На личико просто кукла — аккуратный, чуть вздернутый носик, большие, с длинными ресницами красивые глаза. Очень красивые, неважно, что не озерной прозрачности и разного цвета — один голубой, другой зеленый. Вредная соседка, бабка Антонина, как-то скрипела, что, должно быть, Ирка — ведьма. Дескать, глаза разные. Но мы не вчера женаты, кажется мне, что Сударыня ничем таким не занималась и не занимается. Да и характер у нее в целом нормальный .

Вообще, странно устроен человек. Вот буквально только что катастрофа в двух шагах произошла. И тех, кто погиб, очень жаль. И то, что старинный храм, еще Емельяна Пугачева видевший, наполовину разрушен, тоже жаль. А вот человек, тварь дрожащая, спешит в теплый дом, а дома у себя сразу забывается и о своем, о суетном печется .

Что вышло с собором, взрыв или обрушение, думал я по дороге домой. Больше похоже на взрыв, который и «вынес» змейку из-под земли. Вещичка эта не похожа на церковную. Но вот почему, несмотря на взрыв, даже сразу после него, бандюганы эти змейку отнять у меня пытались, следили они что ли за территорией? Не откладывая дело в долгий ящик, все равно мимо его двери ковыляю, решил я сразу решил зайти к Андрею, соседу, что рядом, в краеведческом музее работает. Очень интересно узнать про змею эту загадочную .

*** Мальков, к счастью не получивший никаких травм, дошел до дома быстрее и не заставил себя ждать, открывая дверь Петровичу. Медведь прошествовал из чисто символической прихожей в комнату и, не спрашивая разрешения, сел на стул напротив ободранного мальковского письменного стола, почти полностью заваленного книгами .

— Долг мелочью принес что ли, Петрович? — ехидно вымолвил Андрей .

— Я тебе когда-нибудь вовремя не возвращал долги, вымирающая научная интеллигенция? — набычился Медведь .

— Все, Петрович, ремонты штампуешь, покрасивее да побыстрее?

— Ну, деньги зарабатываю, а не как ты, не пойми чем занимаешься .

— Нам на курсе MBA преподаватель один объяснил особенности качества русской работы. У нас работникам всегда было проще осуществить амбициозный проект, требующий нестандартных решений, чем изо дня в день с хорошим качеством делать определенную операцию на конвейере. Вспомните, в Советском Союзе была ракетная промышленность, была авиационная, а вот на наш автопром до сих пор плюются. В нашем отечестве каждый работник стремится проявить свою «самость», а ощущать себя конвейерным винтиком ему на работе неуютно .

Есть даже термин «русский способ производства», это — незаурядная способность к уникальной работе по созданию своего рода шедевра, но поставить этот шедевр на конвейер — для наших людей задача очень сложная. Вот это про тебя как раз, — не унимался Мальков .

— Как раз и не про меня. Ладно, что-то мы не о том разглагольствуем, вон вокруг что творится, — Медведев решил не спорить с «окниженным» очкариком. — Слышал, что случилось с собором?

— Колокольня обрушилась, может, теперь реставрацию памятников культуры как следует делать будут. Жаль, люди погибли .

— Жаль. Но, сдается мне, это не обрушение, а взрыв был. А вот эту вещицу взрывом из-под колокольни и подняло. Я там как раз рядом сидел. Бог меня спас .

Петрович торжественно положил змейку на письменный стол. Андрей осторожно взял в руки губастую, с изящной шеей змейку-колечко. Потом осмотрел его под светом настольной лампы. Сначала под толстыми линзами очков, затем и вовсе сняв очки, чуть ли не ползая по змейке носом .

— Знаешь, Саша, думаю, что это височная подвеска, и ей, возможно, более тысячи лет, притом она, похоже, золотая. А вообще-то их должно быть две, как мне кажется. Какой давности точно и к какой именно культуре она относится, я сказать тебе не могу. Для этого змейку должен посмотреть специалист .

— И что на эту височную подвеску подвешивали, Карамзин ты наш? — недоверчивый Медведь нервно постукивал пальцами по столу .

— Это древний предмет украшения состоятельных женщин, располагавшийся у обоих висков модницы .

— Смотри, ты говоришь, что золотая… Может, переплавить и Ирине моей колечко какое-нибудь выйдет, уже на палец .

— Медведь, совесть имей! Предмет определенно имеет культурную и научную ценность. Да и вес небольшой. А золотая она или нет, еще выяснить надо .

— Ну ладно, Мальков, ты там у себя на работе узнай подробнее. Так и быть, передам в дар вашему музею, тем более, если вдруг не золото. Только чтоб с табличкой: «Найдена местным краеведом Александром Медведевым», — ухмыльнулся Петрович .

Как и многие русские люди, Петрович относился к ученым и науке вообще со смешанным чувством, изрядно отдававшим подозрением и недоверием. Однако в этом сложном чувстве своеобразное уважение к науке тоже присутствовало. Перспектива отметиться на научной ниве археологии перевешивала возможную корысть, связанную с продажей или переплавкой находки. Да и потом, это ведь не авто продать — труднее, и размер прибыли неясен. Да еще нарушение уголовного кодекса… С этим связываться ему не оченьто хотелось .

— Ладно, оставь, я подумаю, кому показать, — Мальков уже мысленно перебирал в голове возможные варианты .

Медведь тихонько закрыл входную дверь, не отвлекая Андрея от раздумий. Восемнадцать ступенек вверх, один этаж, — испытание при распухшей ноге. Но зато Петрович теперь дома. Заполошно просвистела трель дверного звонка, протыкая пространство небольшой двухкомнатной квартирки. Легкие шаги послышались изнутри. Ирина была дома и открыла дверь .

— Ты слышал, что колокольня Троицкого только что упала, трое погибли? Местные и центральные каналы сообщили уже .

Телевизор и вправду на полной громкости вещал о вероятном террористическом акте в Троицком соборе, о традиционно введенном мгновенном плане «Перехват», который у любого нашего гражданина ассоциируется со словосочетанием «результатов не дал» .

О том, сколько денег могут получить семьи погибших, во первых строках разные дикторы и корреспонденты торжественно сказали десяток раз, будто с плохо скрытым кощунственным намеком на несомненную выгоду. Высказывалась и другая версия: колокольня, давно имевшая наклон в сторону, просто упала по причине недосмотра архитектурного надзора .

— Я не только слышал, я там был .

— Господи, с тобой все нормально? — испугалась Ирина .

— Да нормально, нормально, цел я, — Саша с трудом разулся в прихожей .

— Ой, а что с ногой у тебя? Смотри, правый голеностоп распух, ну-ка носок сними! Снимай, снимай носок, не бойся, я носом дышать пока не буду!

Саша, продолжение Мне это вообще, как и многим мужикам, непонятно, да и нет, я считаю, этому объяснения. Почему для всех женщин тема мужских носков такая злободневная и занимает огромное место в проблеме сбалансированных отношений между мужчиной и женщиной?

Им кажется, что носки — это сосредоточие мужского стремления к домострою. Они, по их мнению, нахально лежат везде. Хоть на самом видном месте, хоть в самых потаенных местах квартиры, куда их, с точки зрения женщин, специально прячет их хозяин. У женского населения нашей страны, я не знаю как уж в других странах, считается, что носки всегда пахнут, ну или их подозревают в этом, даже если они ничем и не пахнут, так как носки носили перед этим всего час. Во всяком случае, я проверял, запах здесь не главное. Главное — это, видимо, поведение носков, всегда гуляющих по всей территории квартиры порознь. И мужчина, тщательно скрывающий от женщины (они уверены в этом!) местоположение своих свободолюбивых носков. Вот это-то и приводит их в настоящее бешенство .

Я снял свой правый носок, который ничем особенно и не пах, потому что утром я надел чистые. Сударыня на всякий случай наморщила аккуратный модельный носик, скорее, чтобы отдать дань носочной традиции, и уставилась на мой голеностопный сустав. А посмотреть было на что! Голеностоп справа совсем распух, увеличился в объеме раза в два, наверное, и посинел .

Старое еще растяжение связок закончилось, как пить дать, полученным в сегодняшней драке разрывом .

*** — Батюшки мои, — продолжала охать Ирина. — А говоришь, что не пострадал!

— Когда колокольня упала, меня не задело. А вот только я из ограды-то вышел, трое каких-то левых мужиков в меня и вцепились. Наверное, грабануть хотели, не пойму .

Ирина поджала губы:

— Да ты посмотри на себя внимательно. Был бы приличней на вид, никто бы средь бела дня с тобой драться бы не стал .

— И что ж ты во мне видишь такое уж неприличное? Я вот сам, например, в себе ничего неприличного не наблюдаю. В зеркало смотрюсь. Правда, не как ты, Сударыня, красоты необычной. Модель школьного калибра «Миссис учительская» .

— Да если бы ты в этом зеркале на себя действительно внимательно смотрел, было бы еще ничего!

Сам под сто килограммов веса, пузо торчит. Мешки под глазами твоими лупоглазыми висят сложной конструкцией. Лицо набрякшее, щеки свисают. В морщинах весь, скоро на шарпея будешь похож! Щетина уже что на подбородке, что на голове одинаковая .

Хоть бы тогда не стригся так коротко. Бреешьсято раз в три дня .

Саша обиженно махнул рукой, проковылял в комнату и тяжело сел на диван. Выставил вперед раздувшуюся пятнистым чурбачком ступню правой ноги .

Окончательно перевозбудившийся телевизор вещал уже про скаредность местной власти, «вовремя не принявшей меры к реставрации памятника архитектуры шестнадцатого века» .

— Да чинили же ее, чинили, — возразил Петрович телеэкрану и досадливо поморщился обширным мужицким лицом. — Правда, чинили, и деньги даже находились, как ни странно. Ирка, ты помнишь, она лет пять назад еще больше в сторону клониться стала, прям как Пизанская башня? Так под фундамент бетона закачали не одну тонну, и все, процесс остановился .

— Да помню, конечно. Странно очень все это. Давай вот ногу в таз с водичкой положи, потом я потуже перебинтую .

Петрович зажмурился и сунул ногу в принесенный супругой тазик.

И через мгновение, взглянув на жену, чуть не расплескал всю воду от негодования:

— Опять Книгу открыла. По ноге моей молитву будешь читать?

Ирина потемнела лицом:

— Не молитву, а старинный заговор. Вот можешь не верить, а нога твоя быстро пройдет .

На полке, на видном месте и всегда под рукой, у Ирины хранилась пергаментная Книга. В «фольклорной» экспедиции со школьниками Ирина несколько лет назад выезжала в старинное село Демкино Хвалынского района Саратовской области. В селе с самого его основания, уже двести лет, жили староверы, потомки ранее переселившихся сюда поморов .

Сударыня вместе со своими подопечными записывала старинные сказания, заговоры и песни, которые еще помнили старые люди. Без трех месяцев столетняя, почти уже совсем слепая бабка Мария Петровна проговорила с Ириной почти час, а потом, взяв ее за руки, чуть ли не силой вручила ей Книгу. Слова Марии Петровны о том, что книга по праву принадлежит Ирине и, вручив книгу ей, она сможет наконец умереть спокойно, Сударева так и не поняла до конца. Однако возражать она не стала, почему-то не хотелось ей в этот момент возражать, и Книгу взяла. Книга была не толстая, но и не тонкая, размером с ладонь взрослого человека, с валиком на корешке, скрывавшем узлы от толстых ниток, которые скрепляли желтоватые страницы .

Медные жуковины, выступающие края основательно потрепанного синего сафьянового переплета, защищали пергаментные листы от повреждения. В закрытом виде Книгу фиксировали две застежки, чтобы пергамент не покоробился. Книга была написана на старославянском и вначале содержала известные каждому христианину молитвы. Бабушка Ирины была глубоко верующей и в детстве читала ей старинное Евангелие и, насколько могла, сама учила ее читать Евангелие .

Поэтому молитвы на первых страницах Книги были Сударыне понятны. А вот дальше друг за другом располагались применяемые при разных недугах отдельные заговоры, при этом их смысл оставался для Ирины загадкой .

— Знаешь, Сударыня, это колдовство какое-то, а я на это как-то без энтузиазма смотрю .

— Да что угодно можно сделать; когда ты в последний раз три недели пил, я заговор-то бабушкин от этой твоей дряни читала. Помогло ведь .

Петрович хмуровато взглянул на Ирину, скрестил руки на груди и ничего не ответил .

Ирина Ирина — это целая песня. Ну или даже несколько песен на разные темы. Да и то, всю ее любые песни вместить точно не могут. Прав ее супруг: Сударева обладала довольно высоким для женщины ростом, длинными, «от ушей», ногами и также безукоризненными формами. Смуглая кожа, правильные и красивые, чуть мелковатые черты лица с высокими скулами. Распущенные густые каштановые волосы. Но главное — это большие глаза с длинными ресницами, в которых явственно читается переменчивый поток эмоций. Очень редко — грусть, гораздо чаще — переливчатые искры молодого женского задора, превращающиеся в импульс, чуть ли не физически ощущаемый собеседником-мужчиной. Бывают и другие искры, не такие, они тоже пробегают в ее прекрасных глазах, искры неподдельного, почти детского любопытства к окружающему миру во всех его проявлениях. И, как ни странно, разный цвет ее глаз не смазывал пронзительного внешнего очарования Сударыни .

Выросшая без отца, Ирина не унаследовала от вечно недовольной матери обиды на всех мужчин мира .

С двенадцати лет она увлеченно дружила с мальчиками. В восемнадцать в первый раз привела домой, чтобы показать матери, нового кавалера, мрачноватого здоровенного и белобрысого дембеля-морпеха .

И, остолбенело услышав от матери ничем не аргументированное, короткое и ощутимое острой болью, как резкая пощечина, слово «шлюха», ушла ночевать к нему. Домой возвращаться категорически не хотелось, а ночевать больше было негде. Это была ее первая ночь с мужчиной, который ненадолго стал ее мужем. Почему ненадолго? Оказалось, что бывший морпех и в личной жизни ничего, кроме казармы, устроить не мог, то есть остался тупо-безжалостным солдафоном и хамом .

Находящийся тогда в прочной «завязке», а потому хорошо одетый и внимательный к красивым молодым женщинам Петрович впервые встретил Ирину горько рыдающей. Она сидела на скамейке в сквере, совсем недалеко от дома демобилизованного теперь уже и из жизни Ирины солдафона-мужа. Медвежий, соответствующий фамилии, грубоватый мужской шарм Петровича ничем не напомнил Ирине мрачного морпеха. Походка и движения Саши действительно поразительно напоминали повадки крупного бурого мишки .

Хотя на лицо он подобием упомянутого зверя не был:

выпуклые карие глаза, выдающийся вперед довольно крупный нос с ровной переносицей, относительно высокий лоб с залысинами стриженных «под ежик» коротких русых, уже седеющих волос и обвисшие круглые щеки. Подбородок у Медведева скошенный, уши крупные, с приросшими мочками, а кожа на лице белая и по-мужски грубовато-неровная .

Главное, от Петровича исходили тогда вполне осязаемые флюиды доброты, уверенности и надежности, которые Сударыня чувствовала постоянно. И через несколько дней Ирина ушла от злого медведя-морпеха к Медведеву, то есть к медведю доброму .

Жили они хорошо, пока Медведев не пил. Он зарабатывал в строительно-ремонтной бригаде, она училась в педагогическом. Медведевская бригада была для него не просто местом работы, местом зарабатывания денег, она была важной частью его жизни. Бригада — уже побитые жизнью мужики сильно за тридцать, хорошо знающие свое дело и, что самое главное, «свои» друг для друга. А своих, в отличие от чужих, у нас никогда не судят строго даже и за достаточно серьезные проступки .

Ведь если кто не наш — мы его опасаемся, а если понимаем, что опасаться нечего, то будем демонстрировать, как подростки, свою крутость перед ним, как менее крутым. Собственно, что в этом особенного для России? Каждый из нас в повседневной жизни является членом одной или нескольких групп-сообществ, внутри которых каждый в лепешку расшибется для каждого. Сообщества эти невелики, а признаки, по которым формируются для каждого «свои», весьма разнообразны. «Не свои»

друг для друга русские не особенно любят договариваться, в быту по крайней мере, между собой. Здесь гораздо уместнее показать «товар лицом», продемонстрировать свои «богатство» и «влиятельность». Для не-олигархов по вполне обыденным критериям: какая и где у меня квартира или дом, какая машина, да где именно отдыхал. Даже утилитарный афоризм «Для друзей — все, врагам — закон» в России часто звучит совсем по-иному: «Для друзей — все, другим — ничего». Поэтому в обыденной жизни окружающие «не свои» не уважаются и игнорируются, им можно и нахамить, например. Органическое сочетание в наших людях безгранично открытого и доброго отношения к «своим» и неуважения и игнорирования незнакомых или «не своих», например, в общественных местах, что доходит до неприкрытого хамства, всегда поражает сторонних наблюдателей российской действительности .

А вот показывать оригинальность каждый день или необычный ход мыслей, хоть по работе, ну, например, большую незаурядность в решении практического вопроса, — это у нас уже чересчур, это часто называется «ненужный выпендреж». Это, если по большому счету, — отрываться от корней, а ведь «все из народа вышли» .

С другой стороны, Петровичу в самовыражении, когда он к нему стремился, все время «мешали детали». Однажды у них с Ириной даже произошел целый разговор на эту тему.

Саша, по сути, начал размышлять вслух:

— Да мне даже батюшка однажды в церкви говорил, что град святой именно внутри себя строить надо .

Неважно, что сделал в итоге, а важно, что хотел. Если хотел возвышенного — это важнее всего. Мир велик, мир грешен, мир на каждом шагу мешает, не дает понастоящему интересное выдать. Вот, я, например, что-то делать планирую, замысел отличный, лучше не бывает. Проект согласован, подписан, остается выполнить. А потом, потом начинается. По известному высказыванию: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Или хозяин на материалах экономить начнет, или подготовка, например, стен, такая муторная нужна, что проще новые построить, чем со старыми возиться. И нужно столько времени истратить на все это, даже если без неожиданностей, которых по ходу дела тьма возникает. И думаешь уже: «А закончу-ка я лучше без „полетов“, зато и без нервотрепки». Ведь хозяин в итоге работу принял, хозяин доволен и заплатил, как договаривались. А о душе, что хотел в эту работу вложить, чтобы душа пела и гордилась необычной работой, да это потом, как случай будет, время-то найдется еще. Вот так все время и откладываю лучшее на потом .

А, с другой стороны, жизнь такая сейчас, все на деньги меряется, а о содержании работы, даже о качестве — да кто сейчас думает?

— А, может, ты первый и не думаешь, сам же все рассказал, — съязвила Сударыня .

— Говорить-то легко и судить со стороны, — Петрович нахмурился. — Только вот деньги в дом я приношу, а не ты из школы своей .

— Никто тебя не судит. Сам разговор затеял. А что до денег, так из-за пьянок твоих заработки наши сравняются скоро .

— В общем, я тебе про Фому, а ты про Ерему. Бесполезный разговор, — Медведь включил телевизор погромче .

Медведевская бригада по многим свойствам вполне напоминала классические русские «артели» былых десятилетий. В бригаде Петровича коллективизм был развит по-своему, там не то чтобы любили этот самый коллектив сам по себе, просто не приживались те, кто от этого самого «коллектива» явным образом старался отбиться. Бригада, как водится, трудно включалась в работу с утра, особенно в понедельник. Кому-то надо было аккуратно полечиться строго дозированной малой, а иногда и не столь малой, у каждого она индивидуальна, толикой спиртного, не перебрать, чтобы не получилось, как в пословице, «Похмелье — вторая пьянка». Только чтобы побыстрее «поправиться», чтобы убрать дрожь в руках, чтобы прошли головная боль и мутная одурь в голове и мысли живее проходили друг за другом в необходимом порядке, а не путались засохшими рыболовными сетями, намертво цепляясь узлами друг за друга. Да и тем, кто не пил в воскресенье (бывали и такие), с утра нужно было посидеть во времянке, хмуро попить чайку с несильно важным и необязательным разговором. После чая еще вполне можно и выпить по чашке крепкого кофе. А потом уже потихоньку перейти к строительно-ремонтным работам, сначала мало-помалу, а потом, постепенно разойдясь все больше и больше, со стремлением почти все сделать одним махом пропустить и обед да закончить полумертвыми от усталости поздним вечером. Почти как в старом анекдоте «Пятилетку за три дня»! Но такие трудовые порывы случались, конечно, не всегда .

Ирина, более или менее знакомая с коллегами мужа, как-то с солидной долей ехидства провела свой анализ других примеров работы медведевской бригады:

— А твоя бригада, Саша, если даже и начала работу в десять, это вовсе не значит, что она к вечеру сделает то, о чем договаривались. Если так хочется, чтобы они сделали, что им поручили, нужно еще проверить, продолжается ли работа до обеда, после обеда и в период до вечера. Иначе в любой момент процесс может замереть. А ваша пунктуальность? Впрочем, как это и принято у нас везде: если тебе говорят, что буду через пятнадцать минут, это вовсе не означает, что именно через пятнадцать минут обещавший быть будет здесь .

А «после обеда» — это, значит, ждите его с двенадцати до семнадцати. Если не придет, это означает, что время ожидания автоматически, без всяких предупреждений, следует продлить на завтра — ну не смог после обеда, с кем не бывает?

— Да что ты, Ирка, пристаешь со своей пунктуальностью, что изменится, если с секундомером на работе ходить? Так разве работать можно? «Вовремя к клиенту прийти». Что значит вовремя? Ну опоздаешь, бывает. Час, два. Специально что ли? А пробки? А у предыдущего клиента если задержишься, вот и причина .

Да и вообще, что за трагедия? — не понял ее упреков Медведь .

— А позвонить? Мобильный-то в кармане, трудно номер набрать?

— Ну клиент тоже ведь, если нормальный, понимать должен, что есть пробки, есть непредвиденные обстоятельства? Что тут вообще обсуждать?

— А если у него какие-то дела, например, через часполтора после согласованного времени, — не отставала Ирина. — Ему-то как быть?

— Ну пусть позвонит и скажет. А потом, взялся окна менять — замер дело важное. Значит, время с запасом надо выделять… — Получается, что твое время важное. А его нет?

— Что пристала, зануда, к мелочи придираешься!

— А из мелочей все и складывается… — Ладно. Из мелочей, это у тебя. А нужно просто видеть человека. Если человек нормальный, это видно, и это не секундомером твоим определяется. Но бывают еще и дни такие, необязательно с похмелья, ребята утром в работу не вработались, в ритм не вошли. Поэтому и со временем накладки, — задумчиво рассуждал

Петрович, не особенно обидевшись на выпады супруги, потому что как раз в это время он снова вспомнил:

если у него не получается сделать что-то хорошо, как задумал, без изъяна, не получается именно по пословице «Мужик не глуп, да мир дурак», то, словно расстроившись, он побыстрее выдает «тяп-ляп». Берите, что получилось, и отстаньте от меня. Вспомнил, смутился и буркнул беззлобно: — Так мы же живые люди, а не роботы, это понимать надо .

— А еще, Саша, ты заряд накапливаешь, как конденсатор, о котором у нас физик школьникам рассказывает .

Ежели накопил заряд, чуть только тронь электроды — так даст, что мало не покажется. Разрядится конденсатор таким скандалом, что «мама не горюй». Но прошел разряд — вот Медведь и успокоился. Вот только конденсатор опять потихоньку заряжаться начал .

А как медведевская бригада могла спустить все заработанное тяжким трудом за один вечер в дорогом ресторане с «живой» музыкой, «элитной» выпивкой и с еще не вышедшими окончательно в тираж проститутками! Жены, у тех, кто был женат, зная про такую возможность, старались каждый раз подгадать время расчета и перехватить незадачливых мужей, уже настроившихся на принцип «Гуляй, рванина!», и реквизировать заработанное для нужд семьи. И если они успевали застать этот драгоценный для них трезвый момент, когда добытчик уже получил расчет, но еще не «закатился» в неизвестной «второй половине» в кабак, то конфисковать почти все заработанное в семью технически не составляло труда. Мужики вполне соглашались оставить себе минимальную «заначку», одинаково успешно, если, конечно, судить об успешности по степени отключения сознания, гуляя и на тысячу, и на сто тысяч рублей .

Через год трезвой и в целом успешной для семейного бюджета работы Саша «развязался», опять появились запои. Во хмелю Петрович не дрался, но на словах был не сдержан и груб. На работу часто не выходил .

Денег тоже становилось все меньше и меньше. Но для

Ирины наиболее болезненным было вовсе не это:

от запоя к запою ее любовь к Медведю, ее уверенность в нем одновременно таяли и хирели, точно растворялись в дешевой водке, которую Петрович в запое употреблял литрами. Тяжелые запои Медведя длились порою до месяца. И тогда Ирина всерьез начинала опасаться, а выйдет ли ее супруг из запоя вообще .

Во время запоя Медведев тоже соответствовал своей фамилии: только в этот момент он напоминал зверя, предельно истощенного длительной зимней спячкой .

Он катастрофически худел, одутловатое лицо приобретало нездоровый, бледно-желтоватый цвет, пегая, много дней небритая, местами седая щетина превращалась в короткую реденькую бороденку. Могучий организм Медведя к концу «пьяного» месяца практически полностью терял жизненные силы до состояния полного истощения. В это время Медведь, как и все запойные алкоголики, испытывал отвращение к любому спиртному, даже глоток пива вызывал неудержимую рвоту. В этом ужасном состоянии совсем не хотелось жить, и не только последний месяц, но и вся жизнь казались прожитыми неправедно, неправильно, и неправильно исключительно по собственной вине. Тело своими неприятными ощущениями тоже будто стремилось наказать во всем виноватого своего обладателя дрожью, проливным холодным потом, бухающим изнутри молотом по ребрам сердцем, то заполошно быстро, то редко, со смертельно пугающими Медведя остановками. Через несколько дней ему становилось легче. Ноющая истомная ломота каждой мышцы тела проникала в сознание и очищала его от всего поверхностного и наносного, как светлое песчаное дно реки, играющее солнечными зайчиками под толщей прозрачной холодной воды .

Сударыня пыталась спасти своего Медведя: однажды, пользуясь его недельной трезвостью, она уговорила его на подшивание противоалкогольного препарата, дающего, со слов врача-нарколога, «полную несовместимость даже с малой долей спиртного». В течение нескольких дней после процедуры подшивания препарата «в правый верхний квадрант» ягодицы Ирина раз в день обрабатывала зашитый разрез. Сударыня надеялась, не веря сама себе, что Петрович не будет больше пить. А на следующий день после того, как врач снял швы, она обнаружила мертвецки пьяного Медведя, спящим прямо на кухонном полу с небольшими потеками уже засохшей крови, происходившей из расковырянного хлебным ножиком разреза. На столе плакали мелкими слезинками несколько уже мутноватых долек, оставшихся от двух лимонов. Полный арсенал популярных у пьющих методов избавления от противоалкогольного средства: съесть два лимона и механически удалить вшитое — был налицо. Именно в этот день Ирина поняла, что больше не любит Сашу по-прежнему, цельным и большим чувством, спрятавшимся теперь куда-то. Жалость и сочувствие загнали любовь на самое дно ее души и сломали. И Сударыне было очень жаль, что прежней безграничной любви к этому суровому, большому, но на деле такому слабому мужчине она уже не испытывала. Ее чувство будто физически уменьшилось в душе, съежилось, но оно, словно больным, неразвивающимся плодом, еще продолжало жить у нее внутри .

Супружеские обязанности у Медведева и Ирины в последний год их жизни сошли на нет. Долгие запои Медведева разрушили семейное единство полностью, и сексуальные отношения супругов не были исключением в этом отношении. Редкие, обычно нетрезвые домогательства к себе, как к женщине, Ирина отвергала с видимым отвращением. Это вызывало обиду у Саши, он считал, что жена должна прощать ему слабость в отношении спиртного, мол, «кто сейчас не пьет», тем более что до последнего года основным «добытчиком» в семье был Медведев, да и жили они в его квартире, потому что собственного жилья у Ирины не было. Но эти материальные соображения в обидах Медведева не занимали главного места .

Дело в том, что светлые и игручие солнечные зайчики в глазах Ирины, и это стало заметно даже поглощенному своим собственным тяжким бытием Медведеву, бесследно пропали. Вместо них появилась усталая и печальная безнадежность. Боль этой безнадежности ранила душу Медведева сильнее, чем ранит самая тяжелая похмельная тоска. Но Ирина давно уже отговорила свои разговоры о том, как вернуть прошедшее .

А Саша на эту тему ничего говорить не хотел, надеясь, что все как-нибудь устроится само. Вот стоит ему только начать выпивать «в меру», а за этим, как он думал, дело не станет, потому что важность чувства меры он «осознал на собственном опыте». В общем, Саша верил в светлые перспективы восстановления семейных отношений, а Ирина не верила. Бросать Медведева она не собиралась: было очень жалко оставить пропадать в одиночестве этого большого, по-своему доброго к ней и когда-то сильного человека. Иными словами, своей жизни без Медведева Ирина не представляла, хотя, если бы ее попросили дать тому рациональное объяснение, она бы сделать этого не смогла. А еще она постоянно ощущала огромное чувство вины перед Сашей и сделать с этим решительно ничего было нельзя .

Все произошло почти год назад .

Медведь был в очередном запое и свалился спать прямо на пол в зале, забывшись в тяжелом, непробудном пьяном сне. По причине выраженного опьянения он забыл выключить холодную воду на кухне. Только что пришедшая с «корпоративной вечеринки», разнаряженная и раскрасневшаяся от выпитого по поводу юбилея директора школы шампанского Ирина закрыла за собой входную дверь и сразу услышала журчание льющейся из переполненной раковины на кухне воды .

Она быстро закрыла кран, краем глаза увидев из коридора спящего на полу супруга. Не успела схватиться за тряпку, как в спину ей прозвучал пронзительный звук дверного звонка. На пороге стоял разгневанный сосед снизу — Андрей Мальков. Ирина распахнула дверь, и Мальков словно в первый раз увидел, что его соседка сверху такая красавица. Приготовленные заранее Андреем слова возмущения так и не вырвались на волю. Вместо этого он очень вежливо и не очень решительно попросил Ирину спуститься к нему и оценить причиненный заливом ущерб .

В квартире Малькова ее поразило обилие книг в двух шкафах до потолка. За все время учебы в педагогическом Ирина не держала в руках и десятой доли присутствующих здесь томов. Оказалось, что на небольшой кухне Малькова сильно пострадали потолок и стены с обильно расплывшимися на побелке водяными пятнами островов и материков неведомой карты .

— Ирина, весь ущерб будет виден, когда потолок просохнет, — Мальков почему-то виновато отвел глаза в сторону, будто именно он был виновником коммунального происшествия .

— А возмещение ущерба, Андрей… Дмитриевич, кажется? — переспросила Ирина. — Возмещение будет, когда виновник пролива просохнет, такой вот каламбур, — горестно вздохнула она, отвернувшись от Малькова, чтобы он не увидел на ее лице обильные крупные слезы внезапно и безвозвратно уничтожающие праздничный макияж. Но отвернулась напрасно:

через секунду Ирина, дрожа всем телом, разрыдалась .

Испуганный Мальков бережно усадил ее на диван .

Ирина плакала, конечно, не о погубленном потолке на мальковской кухне, а от того, что ее чувство к Медведю, некогда сильное и гармоничное, из единого целого разбилось на маленькие отдельные фрагменты полуощущений, разбилось необратимо и поделать с этим ничего было нельзя. Ей, как маленькой девочке, хотелось любви и защиты, но не было теперь ни любви, ни защиты. Чтобы Мальков не видел ее лица, она закрыла его ладонями с длинными красивыми пальцами. Под копной рассыпавшихся каштановых длинных волос просвечивали вздрагивавшие тонкие плечи, особенно беззащитные в открытом праздничном платье .

Мальков сел рядом, стянул с себя летний тонкий светло-серый пиджак и попытался надеть его на плечи Ирины. Получилось, что он невольно и неуверенно, но все же обнял Ирину, а она безотчетно придвинулась к нему, совершенно не думая о том, почему она это делает. Забыв, что сидит рядом с малознакомым молодым мужчиной, который вдруг, также спонтанно, нашел своими губами ее губы, Ирина не только не отпрянула, но и инстинктивно притянула его к себе. Они занялись любовью с пылом, неожиданным и абсолютно необъяснимым для обоих. После того как все произошло, она, схватив комом свою разбросанную вокруг одежду, заперлась в ванной комнате, на потолке которой, как и на кухне, тоже уверенно проступало продолжение материков и островов кухонной карты, нарисованной пробившейся через перекрытия водой .

Было ли виной происшедшей измены полусладкое «Советское шампанское», выпитое на скромной учительской вечеринке в весьма скромном кафе «Лотос»?

Конечно, нет. «Московский завод шампанских вин»

здесь был совершенно ни при чем. Семейная лодка разбивалась об алкоголизм Медведя. А еще, еще Ирине с детства нравились так непохожие на дворовую шпану вежливые мальчики-отличники с солнечными отблесками в стеклах очков. Такие, как Мальков .

При этом уже и во взрослом состоянии в Ирине, как и во многих русских людях, стойко жило не всегда понятное логически, тем не менее очень стойкое уважение ко всякого рода, пусть даже с обывательской точки зрения и бесплодному, возможно, почти бесполезному, но подлинно научному знанию. И чувство это, как и многие другие истинно народные чувства, никогда не покидало темных глубин коллективного подсознания, то есть никогда ясно не осознавалось. Но подсознательный посыл был, и, может быть, в какой-то, пусть и небольшой степени, ее родившаяся любовь к Малькову подкреплялась еще и уважением к нему, как к жрецу некоего сакрального, недоступного абсолютному большинству книжного смысла .

А может быть, во внезапной завязке их отношений была важна просто-напросто сексуальная неудовлетворенность обоих? Трудно отвергать этот момент, можно только констатировать, что несколько последующих интимных встреч только усилили их внезапно родившиеся друг к другу чувства. Почему разговоры любовников после секса были длинными и серьезными, а всезнайка и зануда Мальков теперь считал вечную и в школе, и в институте «троечницу» Ирину «очень умной»? Почему красавице Ирине очкарик Мальков, зануда и книжник, показался мужчиной ее мечты? Кстати, до этой истории сама Ирина искренне считала себя неспособной на супружескую измену .

Только Бог знает, почему так произошло .

Ирина полюбила Андрея. И искренность этого чувства была настолько очевидна даже не искушенному в сложных человеческих взаимоотношениях Малькову, что он через три недели дисциплинированно, как это бывает у людей рассудочных, но вполне искренне также полюбил в ответ Ирину .

Иногда Ирина и Андрей выходили вместе «на волю», встречались в спальном районе города, названном еще в советское время «Солнечный». Муторно собирающие в пути каждого пассажира, а потому неспешные в Волжском районе города, одиннадцатые автобусы, происходившие из Германии еще, вероятно, времен канцлера Гельмута Коля, довозили их туда порознь (из соображений конспирации) за целый час .

Поселок «Солнечный» зимой радовал жителей сугробами несвежего снега, припорошенного черными выхлопами посаженных временем двигателей тех же «одиннадцатых». Летом — выгоревшей травой пустырей, еще не занятых размножающимися многоэтажками, и пыльной листвой высаженных когда-то тополей .

Тополя обильно плодоносили полуметровым пухом на асфальте тротуаров в июне, пухом, легко разлетающимся во все стороны при малейшем дуновении суховейного ветерка. Вся окружающая летняя растительность не слишком процветала под палящим степным саратовским солнцем. Но Сударева и Мальков ничего этого не замечали, находясь под эндорфиновым наркозом любви. Банальный поход в кино или небольшое кафе разнообразили их встречи робким предположением, что они могут иногда проводить по два-три часа вместе, обходясь без секса. Угрозу быть при этом рассекреченными они игнорировали .

Прошел год, а их чувства не угасали ни в малейшей степени. Только в их отношениях изначально было и оставалось одно «но». Этим большим «но» в прямом и переносном смысле был Медведь. И они оба, каждый по-своему, осознавали всю неестественность возникшего треугольника .

Андрей однажды прямо поставил вопрос о разводе, но Ирина приводила в ответ свои аргументы:

— Да можешь ли ты понять, Андрюша, что он меня в свое время, когда я никому не была нужна, просто спас. Где бы я была теперь, если бы не он?

— Ну как, где бы была, Ира? Уж точно не на панели и не под забором, с твоей-то упертостью в характере, — негодовал Мальков. — Это все отговорки женские и обычная русская боязнь быть счастливой. Ведь у нас из века в век принято, что греховно и вообще не по-людски, плохо русской женщине быть счастливой. Вот пьяница муж и выставляется на всю жизнь благодетелем, рядом с которым по-своему, болезненно приятно спасать его без всякой надежды на успех и при этом губить собственную жизнь… — Что ты все твердишь, что он алкоголик? Он человек, у него душа есть, и душа добрая, широкая, а не бортовой компьютер, как у некоторых, это ты понимаешь?

— Что ж ты с этим бортовым компьютером спишь?! — Мальков полностью принял ответ Ирины на свой счет и обиделся не на шутку .

— Да у тебя в жизни все должно происходить по книжкам, по схемам, по сухим логическим цепочкам! Только кто тебе, вообще, Андрюшенька, сказал, что схемы эти книжные правильные?

— При чем тут схемы? Я говорил о нежелании и неумении людей становиться счастливыми. В личной жизни, в творчестве, да в воплощении всего, о чем наш человек мечтает! И когда ты сам себе говоришь, ну давай, осуществляй свою мечту, дорога ясна, и, как делать, очень даже понятно, что-то всегда мешает, сразу находятся поводы, благо для этого есть сотни и даже тысячи отвлекающих поводов и неотложных обыденных дел. Так многие и становятся ходячими кладбищами погибших безвременно собственных сокровенных желаний, надежд и талантов, сколь прекрасных, столь же и эфемерно-хрупких. Сколько людских надежд трагически погибают от столкновения с грубой и бессмысленно-неуклюжей гонкой дней, которые словно хватают друг друга за хвост бесконечной цепью? А видела ли ты веселые кладбища? Хотя бы и передвигающиеся на двух ногах?

— Ну прямо какой-то лирический взрыв, Андрюша! И с большой долей самокритики. Я тебя просто не узнаю, — покачала головой Ирина .

Год их любви, без сомнения, повлиял положительно на сухую рассудочность Малькова. Однако, конечно, не мог свести ее на нет. Почти поэтический порыв

Андрея иссяк, и он прозаично добавил:

— Есть, например, семейные психологи. Можно обратиться к ним .

— А ты ведь сам, Мальков, заявлял, что только в одном согласен с Карлом Марксом, а конкретно в том, что «практика — критерий истины», — улыбнулась Ирина и заглянула в глаза Андрею. — Да вот только среди психологов несчастных в личной жизни точно не меньше, чем среди людей обычных, а иногда кажется, что и много больше. Ибо многое знание, Андрюшенька, как говаривал царь Соломон, мудрейший из людей, умножает печаль. Чего тогда стоят советы этих «мозговедов и душелюбов»?

— Ну, если так огульно обобщать, Сударыня, может, всю систему образования, в которым ты, на минуточку, если не забыла, трудишься, отменить теперь?

А вот сейчас-то кто прямолинейно рассуждает: я или ты? И вообще, ты не ответила, я, значит, бездушный, зачем я тогда тебе, душевно богатой? — без сомнения, Мальков тоже умел быть язвительным .

— Ладно, перестань злиться, Андрей, ты вовсе не всегда такой, ты как и мы все. У нас каждый посвоему свою правду ищет, — Ирина обняла Андрея .

— Я не хочу как все, — все не успокаивался Мальков, напоминая обиженного школьника .

— Ладно, ты не как все, Андрюшенька, за это я тебя, наверное, и люблю… — А его тоже любишь?

— Без него я просто не могу, ну как без воздуха. Мы не думаем о воздухе, а существовать без него не можем, примерно так… Медведь ни о чем не догадывался, как ни о чем не догадывались и всезнающие бабушки в подъезде на Тулупной улице, живущие по странной удаче для любовников-соседей не выше первого этажа в их подъезде, а именно только на первом. Каждый раз, перед свиданием в квартире Малькова или перед тем, как выйти из нее, Ирина и сам Мальков с помощью дверных глазков внимательно обследовали подъезд и через слегка приоткрытые двери убеждались, что никто не передвигается по тесной лестнице хрущевки, ни вверх, ни вниз .

Андрей Долговязый и худой, как жердь, Мальков, с четвертого класса и на всю жизнь очкастый, был бледен лицом и почти всегда благороден абстрактными помыслами об общем благе. Со второго класса и по сей день Андрей проглатывал неимоверное количество книг на абсолютно разные темы. Он ухитрялся читать под одеялом, включая карманный фонарик, когда родители выключали свет, чтобы они не видели, как вместо сна их чадо продолжает читать. То ли от такого процесса чтения, то ли от близорукой мамы Мальков с десяти лет сам стал близоруким. Стекла его очков были достаточно толстыми, поэтому глаза под очками казались небольшими и не слишком выразительными .

Однако уверенно очерченные нос и особенно подбородок позволяли не сомневаться в присутствии у него известной силы воли или, может, упрямства. Впрочем, какая между этими понятиями особая разница… Круглого отличника в школе, Малькова уважали даже двоечники и второгодники, потому что он всегда давал списать заданное на дом и, если просили, подсказывал на контрольных. На историческом факультете местного «классического» университета Мальков тоже считался одним из лучших студентов .

Стремление Андрея все делать наилучшим образом, несомненно, подводило его в жизни, именно поэтому Мальков не стал поступать в аспирантуру, чувствуя себя «недостаточно готовым». Ведь, чтобы написать хотя бы небольшую научную статью, Мальков чувствовал себя просто обязанным познакомиться с максимально возможным количеством источников .

А при нынешней информационной перенасыщенности и стремящимся к бесконечности объемом научной литературы практически по любой интересной теме выполнить это обязательство было решительным образом невозможно. В итоге Андрей просто тонул в море взглядов и мнений, стремясь выработать действительно взвешенный взгляд и взвешенное мнение по научной проблеме. И этот фактор, не в последнюю очередь, был причиной того, что после окончания университета Мальков так и не выбрал определенной темы диссертации, не имел в отечественной или зарубежной истории определенной области научных интересов. Свою родившуюся в великих муках и отличавшуюся редким изобилием цитированных источников дипломную работу, он тем не менее считал «сырой»

и «поверхностной». Настолько даже «поверхностной», что возвращаться к теме дипломной ему больше не хотелось .

Перфекционизм Андрея, или железобетонное намерение делать все без ошибок, как это часто бывает, состоял не только в требовательности к себе, но и в слишком высокой требовательности к коллегам, которые, будучи вполне обычными людьми, живо интересовались многими другими насущными вопросами. Особенно это касалось многочисленной женской части коллектива музея, где трудился Андрей. Намеки Малькова на их недостаточное профессиональное усердие нередко приводили коллег в тихое бешенство .

Молодые женщины, сотрудницы краеведческого музея, по этой причине в Андрее, как в потенциальном женихе, очень быстро разочаровались. Кроме того, до знакомства с Ириной наивный Мальков как в характере, так и во внешности потенциальной супруги хотел найти также совершенство во всем, чего в реальной жизни, ясное дело, обнаружить практически невозможно. Конечно, красивые женщины нравились Андрею, но его не привлекала планомерная, как у записных «донжуанов», охота на женщин. А, с другой стороны, чем этот суховатый в общении и ограниченный в средствах очкарик мог особенно заинтересовать как мужчина уж очень привлекательных сверстниц?

Его по-настоящему сильным увлечением было чтение. И, подумав однажды, сколько времени, а часто и средств, отнимает процесс ухаживания за женщинами, да еще к тому же не дающий гарантированного результата, Мальков решил для себя, что это ему не нужно. За это время можно столько книг прочитать! Поэтому до встречи с Ириной сексуальный опыт Андрея ограничился непродолжительными отношениями на третьем курсе университета с полной, коротко стриженной пергидролевой блондинкой Светой .

По причине избыточной полноты она не пользовалась особым успехом у мужчин, а вот Андрею слишком полной она в тот момент не казалась. Но даже Светкиной покладистости на сколько-нибудь длительные отношения с погруженным в себя и в историческую литературу Мальковым не хватило. Они расстались через месяц близких отношений без обоюдных переживаний .

Получив диплом историка, Андрей устроился на работу младшим научным сотрудником в областной музей краеведения .

Теперь планов у Малькова было громадье: основать свое дело, внести вклад в историческую или социологическую науку, заработать много денег, выучить английский, уехать за рубеж или не уехать, а наоборот, заняться политикой, исходя из собственных глубоких знаний в общественных науках. Планов всегда было много, они были разные и часто противоречили друг другу. И, более того, Андрей каждый из этих планов разрабатывал или по крайней мере при необходимости мог сформулировать, так сказать, пошагово. Но вот, когда наступало время сделать первый, пусть небольшой шаг, все время находилась какая-то закавыка, которая мешала приступить к реализации плана сегодня и требовала отложить запланированное на завтра, а то и на послезавтра или вообще на неделю. Однако серьезность и масштабность запланированного и полная уверенность в том, что оно, это запланированное, ему вообще-то вполне по силам, если бы не частые досадные препятствия, без всякого сомнения преодолимые, делали Андрея человеком, постоянно исполненным чувством собственной важности и значимости. Правильно говорится, что русский человек, существуя в обыденном мире, всю жизнь отчасти презирает его, неся себя выше рядовой суеты. Наш человек выше мелочей. Он важен в своем движении над ними, а не в этих «пустяках». Вот поэтому-то и лучшая жизнь всегда откладывается на следующий понедельник. Может быть, потому будничному ежедневному неустройству, неубранным улицам, повседневному мелкому хамству в магазинах, на дороге и в транспорте, сопутствующим невежливым мелким перепалкам и ссорам мы не придаем никакого значения?

Недавно Мальков стал посещать в экономическом университете еще и сертифицированную программу по менеджменту MBA. Однако перейти на работу, както связанную с продажами, пока не решался. Опятьтаки, считал себя «недостаточно готовым» .

Как писал Достоевский про одного из своих героев: «Это было одно из тех идеальных русских существ, которых вдруг поразит какая-нибудь сильная идея и тут же разом точно придавит их собою, иногда даже навеки. Справиться с нею они никогда не в силах, а уверуют страстно, и вот вся жизнь их проходит потом как бы в последних корчах под свалившимся на них и наполовину совсем уже раздавившим их камнем» .

Такой идеей у Малькова был постулат, что если бы в России длительное время существовало гражданское общество, подобное гражданскому обществу в европейских странах, то огромная страна благополучно катилась бы рельсам истории прямо и без потрясений .

Саша, продолжение Вырос я в Волжском районе Саратова в обычном «пацанском» дворе. Ну, как и все, учился чему-то. Кем я только не хотел быть! Хотел. Да перехотел. Я, например, животных люблю, все свое детство с ними возился. И в школе еще решил в ветеринарный поступать .

А потом, раз, мне знакомые и сказали: «Профилирующий будет химия», — а до окончания школы и экзаменов оставалось два месяца. Я эту химию и не знал никогда. В общем, подумал, не судьба. Отхотел, короче говоря, как-то резко. Да и то, потом всю жизнь звери эти несознательные рядом, кровь, шерсть. Я даже сам себе потом удивился, что хотел с животными работать .

И учиться в ветеринарном сложно, почти как в медицинском. А тут друзья в техникум радиоэлектронный пошли и меня с собой позвали. Говорят: «Там всех берут, и после напрягаться не надо». Я, конечно, пошел .

Так и не стал я ветеринаром. Не судьба, значит, была .

Моя молодость совпала с началом девяностых, то есть с разгаром и расцветом демократической жизни в российском понятии и «по понятиям». Советский Союз, державшийся на голой идее, умер, когда люди у власти в этой идее разочаровались .

Наверное, какое-то время можно жить, вдохновляя народ неработающей идеей. Если ее тебе проповедуют с малых лет, многие верят. Это наши семьдесят лет социализма, когда сомневающихся оперативно изымают «из оборота». Но через несколько десятилетий, не выдержав испытания экономикой, идеи умирают .

Вот и у нас также произошло. Демократия насущно отозвалась тем, что наши отцы и матери, по полжизни отпахавшие на оборонных заводах, в одночасье лишились заработка. Лишились практически в тот же день, когда вещун-телевизор по всем каналам предложил им перейти, «понимаешь», к рынку. Но ни Борис Николаевич, ни упитанный, во весь экран, причмокивающий, как говорили, от последствий перенесенного в детстве менингита «крупный экономист», однако, не объяснили им, как это сделать. А потому люди, или «совки», как их стали называть разномастные и мутные «новые русские», довольно долго ожидали дополнительных телевизионных указаний. Но, видно, старый советский ламповый ящик не вынес позора и медленно потух умирающим кинескопом. На новый, импортный, денег у нас не было. Указаний, как жить, не нашлось также и в газетах, повествующих в основном об ужасах брежневского периода в виде отсутствия копченой колбасы, жевательной резинки и правильных джинсов .

Родители ухитрялись кое-как жить на иногда выплачиваемую пародию прежней зарплаты, да еще в прямом смысле кормила дача. Торговать на барахолке, как многие, я не умел и не хотел. Стал с несколькими знакомыми ребятами заниматься ремонтом квартир у сограждан побогаче. Сначала подсобником, а потом и квалификацию постепенно приобрел по этой части .

Главное, чтобы руки из нужного места росли .

В это паскудное время в наш двор, как и во все другие дворы и школы района и города, пришел он. Белый, герыч и так далее, то есть героин. Ребята пробовали, я тоже попробовал «на слабо». Толстый Валера Карманов, дворовый барыга, приглашал всех желающих отведать «на шару», вроде того «я угощаю». К слову, очень у многих первая инъекция героина вызывает рвоту и малоприятное отупение — поэтому люди смело повторяют опыт, так как ни внеземного блаженства, ни страшной кары после первого раза не наступило. Да и блевать под героином в первый раз почемуто даже было приятно. Во второй раз уже становится очень хорошо: в животе возникает тепло, оно поднимается волной вверх, оно приятно гладит кожу. Голова легкая, как воздушный шарик, а сам чувствуешь прямо-таки прозрение, хотя все мысли в это время замирают и слушаешь только свое тело. Минут через пять «приход» заканчивается, и начинается так называемая «волокуша»: все тело приятно тяжелеет, ничто не тревожит, да вообще плевать абсолютно на все. Главное — чтобы оставили в покое. В это время я лежал, смотрел на стену и видел там все, что хотел представить в своих мечтах. Потом возникал сон. Но в жизни за все надо платить, а в данном случае цена несоразмерная и просто страшная. В итоге через неделю или, если кололся не каждый день, через месяц человек с удивлением замечает, что прочно сидит на «системе», то есть жить без героина не может, потому что без дозы начинается ломка. А вот сказать, что героиновая ломка — это ужасно, значит, ничего не сказать. Представьте «желудочный» грипп с лихорадкой, рвотой, поносом, сильными болями в мышцах и суставах, арифметически умножьте это состояние на три и мысленно продлите дней на пять-шесть. Прибавьте полнейшее отсутствие аппетита и чудовищную депрессию на много дней потом. Очень скоро я понял, что не могу вот так просто бросить. Буквально через сутки без героина к дикому желанию уколоться прибавлялась охватывающая каждое волоконце мышечная боль во всем теле, от которой, кроме инъекции, ничего не спасало. Казалось, будто какая-то дикая сила каждую косточку из суставов выламывала. А на героин нужны деньги. С другими ребятами, да и девчатами многими, было то же самое .

Они, чтобы найти денег для барыги Карманова, разбивали ночью окна у авто и выдергивали автомагнитолы, сдавая их за бесценок тому же Валере. Подворовывали на местной толкучке, как раз и представлявшей в нашем районе всю прелесть перехода к рынку. Маринка, дочь тети Веры, соседки с первого этажа, гордилась, например, тем, что только она могла снять завязанные узлом женские колготки-образец с железной стойки рыночного прилавка, так что продавец и ухом не вел .

Тем, что потом за деньги на дозу ложилась под кого угодно, она, конечно, уже не гордилась. Уже лет восемнадцать тому, как умерла она от передоза. Когда перестала годиться в проститутки, съеденная героином до старушечьего облика, Карманов сделал ее «кроликом». Кто такой кролик? Отвечу: кролик — это такая живая тест- система. Когда наши душманские интернациональные братья присылают в город партию героина, Карману нужно знать, насколько «разбодяжили»

его по пути многочисленные посредники. Они ведь скромные и, в отличие от различных афганских производителей бренда, на упаковке не отмечаются. Тем более не пишут, чем разбодяжили «дрянь», и в какой пропорции разбодяжили. Так вот, кролику бесплатно, чтобы определить крепость дряни, дается потребная доза. А потребная доза обычно не «кассета» какая-нибудь, если кролик, скажем, разогнался до грамма. Если героин не разбодяженный, какой кролик употреблял раньше, то на чистом грамме после внутривенного введения сразу встает дыхание, то есть при относительно ясном сознании человек перестает дышать. Потом отключается и через несколько минут умирает. Так и вышло с Маринкой, которая хвасталась, что берет героин на вес, а не кассетами, как начинающие наркоманы .

Впрочем, для передоза вовсе и не обязательно быть кроликом. Еще трое покойных пацанов, все из нашей двадцать седьмой школы, могли бы это подтвердить .

Просто «оттуда», с того света, это технически затруднительно сделать .

А я вот «соскочил». Сначала моя мама договорилась с дальним родственником — доцентом Калачевым, врачом и кандидатом медицинских наук даже. Меня положили в наркологическую клинику. Там были системы, трамал и амитриптилин. И куча таких же «торчков», залегающих сюда далеко не первому разу. Когда я вынырнул из болевой, лекарственно-дурнотной пучины ломки и более или менее осмотрелся, то спросил высохшего, как щепка, тридцатилетнего старичка, торчка Коляна, который представился аборигеном этого веселого домика: «Зачем ты здесь, если толку нет?»

Выглядевший на все шестьдесят, желтовато-бледный, весь в морщинах, беззубый Колян спрятал холодное презрение в выцветших водянисто-серых глазах с узкими зрачками. Эти зрачки достоверно свидетельствовали о том, что он только что «вмазался». Уколоться при желании и в больничке можно было свободно .

— Я, уважаемый, здесь омолаживаюсь, так сказать .

Для начинающих, не обессудь, но так вас называют, «макак», объясню: что-то я дозу разогнал в последнее время, дорого на такой дозе себя по утрам с дивана поднимать, чтобы хоть что-то сделать. А вот «прихода», который потом «макак» на «систему» сажает уже не вернуть. Герыч съедает центр удовольствия, выпивает из него, как мне профессор на обходе в отделении говорил, «гормоны счастья — эндорфины». То есть, как я понял: «Больше морфина — меньше эндорфинов», — обнажив беззубые красные десны, расплылся в усмешке Колян. — Я перекумарю тут на колесахтаблеточках недельки две. А там доза герыча сильно меньше будет, деньжат на нее легче буду наскребать трудами тяжкими .

— Понятно тебе, дурилка картонная? — продолжил местный Голлум. — А ты вот, советую, попробуй спрыгнуть, пока зеленый еще, да хоть водку вместо Белого употребляй. Таким, как ты, кто еще прочно не сел на иглу, иногда помогает. Таблетки — это так, фигня на первое время. Потом депресняк тебя давить будет, небо с овчинку покажется. Ты водочкой, водочкой лечись. Для русского человека это при всяком недуге, во всяком горе первое лекарство. Мне уж поздно так делать, Белый весь мозг мой забрал, не зря кореша мне на лысине давно еще, на зоне, паука накололи. А ты давай, пробуй, — Колян, видимо уставший от такой длинной для него речи, медленно повернулся лицом к крашенной масляной краской в тюремный синий цвет стене и отключился .

Нейролептики, гуляющие в моей крови, не позволили заставить его «ответить за макаку». Да и, подумал я, может, прав доходяга этот .

Еще пять дней я аккуратно ел разные разноцветные пилюльки по обходному предписанию доцента Калачева. На обходе Калачев только глянул на меня с хитрым прищуром, произнес: «Каждый день есть не лень, а работать неохота?» — и проследовал дальше .

Пару раз приходила с психологическими тестами молодая женщина, аспирантка. Она казалась очень строгой, видимо, от близости к высокой науке и наличия очков в черной роговой оправе. Упругие груди аспиранта-психолога только каким-то чудом не выпадали из глубокого выреза ее халата, не позволяя порой еще не сколовшимся пациентам обратить достаточное внимание на тесты. Просто поговорить со мной, как с пациентом, ей было некогда или «не комильфо», как говорят французы. Видимо, квадратики и ромбики тестов не оставляли времени на такие пустяки .

Чтобы подробнее понять для себя, что у меня и как, дошел я из своей палаты на третьем этаже до продуваемого всеми сквозняками, не слишком уютного кабинета доцента на первом этаже клиники .

Калачев был не слишком любезен, как все про него говорили: «В своей обычной манере» .

— Чего тебе, Медведев? Узнать о себе любимом? — хитровато прищурился Калачев. И сразу пошутил, продолжая жмурить хитрые глаза, как большой кот: — Сталина на вас нет, так санитарка наша, баба Клава, говорит. Знаешь, как после НЭПа Советская власть с наркоманией боролась? Всех наркоманов расстреливали, независимо от пола и возраста .

— Так Сталин же, говорят, не совсем в себе был? — вспомнил я одну статейку в журнале .

— Сталин вовсе не был шизофреником и душевнобольным в прямом смысле слова. Руководить столько лет огромной империей в сложнейших условиях, вот ты бы, например, точно не смог. Психически больной в строгом, полном смысле этого слова с такой сложнейшей функций, как управление Российским государством, ни за что бы не справился. Его подозрительность и жестокость действительно выходили, и выходили очень сильно, за пределы нормы, и подозрительность Сталина действительно была параноидальной. Но не в рамках шизофрении, а в рамках параноидальной психопатии — своеобразного «уродства характера», если ты понимаешь, о чем я .

С тобой же все просто. Захочешь дальше жить — бросишь колоться. Не захочешь — сдохнешь, значит, туда тебе и дорога. А таблетки — это костылек для мозгов на первое время, чтобы на место встали, — Калачев поднялся из кресла, давая понять, что разговор закончен .

Положенное я в больничке отлежал, вышел с рекомендациями принимать тиаприд и амитриптилин .

Кстати, с этого момента я почему-то больше никогда в жизни не курил сигареты .

*** С периодом «постабстинентной депрессии», как по всем правилам медицинской науки определил его состояние доцент Калачев, а конкретно с периодом после выписки у Петровича почему-то ассоциировалась грязь .

Наша грязь весенне-осенняя, а теперь, с потеплением климата, и вполне себе и летне-зимняя, — явление всеобъемлющее и эпическое. Локальные и, по сути, ненастоящие победы над ней в ограниченных, как правило, центральных частях мегаполисов не в счет .

Грязь и там при каждом удобном случае торжествующим взрывом энтропии прорывается и побеждает эту поверхностную вестернизацию. В провинции она торжествует всюду, победоносно окружая новые здания .

Старые же дома — ее неотъемлемая составная часть, они словно бы из грязи и произрастают .

Грязь неотступно напоминает нам о том, кто мы есть и кто здесь настоящий хозяин всего .

Жирная, ленивая, глянцево сверкающая серым, коричневым и черным, порой благодушная и снисходительная, а порой жестокая в своей власти над людьми, она метит их своими щупальцами еще с отрочества .

Медведь тоже считал, например, что каждый очень рано начинает понимать: абсолютно невозможно прожить здесь, не запачкавшись. Нельзя хорошо заработать, не нарушив неизменно драконовские законы, которые к тому же поворачиваются «как дышло»

в нужном направлении в зависимости от воли правоохранителей .

Как говорил ему в наркологической клинике представитель еще советской «трудовой интеллигенции», доцент Калачев: «Для тех, кто наивно пытается прожить на свою зарплату потенциально опасной и гнилой интеллигенции, такой как врачи и учителя, власти со времен революции специально держат эту зарплату в пределах смехотворной суммы. Ну, как сам нарком здравоохранения Семашко и сказал: „Мы дали врачам символическую зарплату. А народ их сам прокормит“ .

Так что, дорогие интеллигенты, совесть вы нации или, наоборот, ее говно, как товарищ Ленин считал, лезьте в карман народу, если кушать хотите. Товарищ Ленин ненавидел интеллигенцию иррациональной, может быть даже гораздо более страстной ненавистью, чем капитализм или самодержавие.

А после подумайте:

можете ли вы быть совестью народа, ежели вы у него взятки вымогаете за учение или лечение. Значит, вы все ж таки не первое, а второе, о чем товарищ Ленин столетие назад предупреждал? Ну, а если поняли, то помалкивайте в тряпочку — этого от вас власть всегда и хотела. А кто вдруг вякать начнет и коллег ввергать в томление духа — статья за взятку или какая-нибудь еще другая в Уголовном кодексе всегда для него найдется. Да вовсе и не политическая — зачем вам такой подарок? Вдруг заступится кто из-за кордона? Уголовная. А за воров, взяточников и прочих уголовных мошенников заступаться „не с руки“» .

Дальше Саша вспомнил, как Калачев совсем разговорился, это с ним бывало при определенном «лирическом» настроении: «О наша интеллигенция!

Классическая русская литература воспитала ее стремление отдать какой-то долг простым людям, но, какой долг и как отдать, она толком не знала. Да и разговора на практике с народом ну никак не получалось, вспомните рассказы Чехова, если вы их хотя бы в школе читали. И неистребимая черта российских образованных людей — черпать мудрость с Запада, причем как-то пошкольному, схематично, догматично и с опозданием .

С марксизмом, например, так и произошло. Не свезло:

не работала схемка, а мы подрихтовали напильником и взяли на вооружение. Причем так, что сам Маркс не один раз в гробу перевернулся .

Ну а чем образованнее наш интеллигент, тем менее у него желания проявить себя именно в практической деятельности. Вот, например, почему Ленин категорически не советовал соратникам лечиться у наркома здравоохранения, врача Семашко, которого он вовсе не держал за специалиста? Ильич всех своих соратников к немецким докторам отправлял. А вот действительно милое дело для русской интеллигенции — бесконечные политические дискуссии на кухне у друзей или где-нибудь еще в уютном и безопасном уголке. У нашей интеллигенции вовсе нет желания и упорства бороться за гражданское общество. Если власть ее выслушивает — она любит власть, а если пренебрегает — ненавидит .

Но и в первом, и во втором случае гражданская активность равна нулю» .

С классической русской литературой отношения у Петровича были непростые или, лучше сказать, никакие. Поэтому Медведь не знал, полностью ли прав вредный докторишка Калачев, таблеточки которого все-таки Саше помогли или только частично помогли, но какая-то своя сермяжная правда в калачевских словах, по мнению Петровича, была .

Весной и осенью российская грязь, как неважное дополнение, оставляет пятна и потеки еще и на одежде в напоминание о своих влюбленных прикосновениях. Грязь, сухая и равнодушно-пыльная, и под летним солнцем также уверена в своем космическом преобладании в русской вселенной. Уверенно твердящая знойной поземкой в слабом дуновении случайного летнего ветерка: «Все пройдет: все, что вокруг тебя, все, что в тебе, и все, что будет, такое, как ты, и такое, как вокруг, уже после тебя, оно тоже пройдет. Как прошли миллионы таких же до тебя. Где они? Где их страсти, заботы и метания? Их нет, или, точнее, они умерли во мне, и потому их уже нет. А я буду всегда. Ты скоро погаснешь во мне случайным мятым окурком и тоже станешь мною. Выпей — и мелкие судороги повседневной заботы отпустят тебя, и ты начнешь сливаться со мною. Лучше начать раньше, зачем продлевать бессмысленное?» .

«И то правда, — думал Медведь. — Нет его, счастьято. Да вообще, не к чему ум свой преклонить, ведь ВСЁ, понимаешь, ВСЁ ни для чего и ни за чем, для чего тогда вообще жить, ДЛЯ ЧЕГО ВСЕ ЭТО?

Да плевать на все, пусть пропадет. Сгорит синим или вообще любого цвета пламенем сгорит. Потому что ВСЕ НИ ЗА ЧЕМ. Тогда и шевелиться — и то противно, если все ни за чем, тем более на работу ходить .

Шевелись не шевелись — да какая разница! Вот и буду валяться и пить, скорее подохну. Как тут не сдохнуть, если все ни за чем, только от одной такой мысли. Вот и сдохнешь тоже ни за чем. Каждый из нас в жизни ищет потаенный смысл, а если не найдешь, как же дальше жить?» .

Воистину, ощущение бессмысленности жизни для русского человека страшнее любых испытаний .

Мысли о самоубийстве, как Саша узнал позже, вполне банальные для этого периода, оставили Медведя примерно через полтора месяца после выписки .

И Калачев говорил, что это очень хороший результат .

Саша, продолжение Да только прав был Колян, месяца через три у меня опять появилось желание уколоться. Вены начали буквально чесаться. К таблеткам, вызывающим стойкое состояние очень неприятной подавленности, будто по голове стукнули, возвращаться уже не хотелось. Стал, по его совету, глушить водку стаканами, а таблетки выкинул. Водка притупляла желание уколоться, но в результате я постоянно ходил сильно поддатый, а под вечер вообще языком не мог шевелить .

Через три месяца, под напором тогда еще живой мамы стал пить поменьше. Колоться уже почти не хотелось, да вот только с водкой теперь получилось по известному правилу: сначала ты требуешь выпивку, а потом выпивка требует тебя, и вот он. запой .

То, что я сейчас «срываюсь» в плане алкоголя, пью вовсе не по одному дню, вполне можно и объяснить .

Сударыня моя разноглазая, вредина длинная, сейчас все талдычит: «Ты, Медведь, алкоголик, ты запоями пьешь, тебе срочно лечиться нужно» .

А кто у нас, скажите мне, пьет одним днем? У нас на Тулупной улице все мужики в подъезде, кто еще не сопливый, уже в пятницу начинают праздновать .

Малькова Андрея, очкарика этого тощего, что снизу живет, я не считаю, суббота — самый пик праздника, потом в воскресенье грамотно опохмеляемся, а в понедельник с утра только кефирчик. И на работу. Но это когда она есть, работа эта самая .

Да вот только, если уж совсем честно, отпиться только в выходные у меня в последний год уже и не получается. Случаются запои и по месяцу. После того, как отошел от очередного алкогольного срыва, я доехал до наркологической клиники на Соколовой горе .

На этот раз Калачев был улыбчив и даже весел .

— Чего притащился снова, Медведев? Колешься поди опять? — Калачев, по привычке, прищурил свои и без того неширокие глаза и стал похож на довольного жизнью китайца .

— Да нет, Виктор Николаевич, не колюсь. Зато с водочкой у меня непонятки теперь. Если затоскую, а иногда и без тоски всякой, недельку-две подряд, а то и больше, могу водку пить. Потом болею ужасно .

— Именно водка и просветляет извечную русскую тоску, — торжественно выговорил Калачев. — А еще мы вот тут на кафедре наркологии специальные психологические тесты у алкоголиков проводили. Так вот, когда они выпимши приходили к нам эти тесты писать, то вполне себе соображали, задачки всякие выполняли успешнее, чем в трезвом виде. Да и сами наши эти мужички, испытуемые, говорили, что стакан у них руке уверенности прибавляет, а работе — точности .

Калачев явно был расположен поговорить .

К тому же мне показалось, что из-под французского запаха мужской туалетной воды слегка пробивался и свежий коньячный аромат .

— Ну, то есть вы, Виктор Николаевич, считаете, что я алкоголик? У меня ведь все так и происходит .

— А кто же ты, Медведев? Пьешь ты, сам говоришь, запоями, неделю, а то и несколько. Хорошо еще, что колоться перестал. У тебя вторичный алкоголизм теперь, но это все ж лучше, чем наркомания .

— Так ведь, доктор, у нас в подъезде все мужики, кроме одного научного работника, все запоями пьют .

А вы-то как, например, пьете? — вопрос о запоях вообще мне хотелось выяснить еще и у специалиста .

— А я-то, Медведев, если выпиваю, представь, то одного дня мне хватает и утром опохмеляться не надо .

— Ладно, может, оно и так. Да только я считаю, что просто у меня внутренняя «переключалка» плохо работает, ржавая она будто бы, вот в чем дело. Вот если я, например, как говорил уже, пью, то буду пить, пока не отопьюсь, пока эту «переключалку» не сдвинешь .

Но это не только насчет пьянки. Если, скажем, решу перед женой моей Иркой выпендриться, и пока она на работе, соберусь сам, как исключение, дома уборку сделать, так стоит мне только начать, тоже не остановлюсь, весь день буду убираться. Уже и сам не рад, а если какой-то мелкий непорядок, небольшую соринку в каком-то углу буквально «с лупой» увижу, куда в обычное время не дотянешься, то мне соринку эту тоже надо непременно убрать. А пока я лез туда, сооружал разные конструкции для доступа, снова посередь комнаты убираться нужно, в том числе демонтировать эти самые конструкции. И маешься до позднего вечера. А это как медицина ваша понимает?

— Ну об этом не только врачи, но и социологи с психологами рассуждают. «Трудность переключения» с одного занятия на другое, плюс к тому просто хрестоматийную русскую лень расценивают как очень распространенную у русских людей, не только среди пьющего населения, но и среди непьющих, склонность к небольшой степени выраженности депрессии, с вялостью, апатией, плохим настроением и пониженным тонусом деятельности. И знаменитый, на шестьсот вопросов, «Миннесотский психологический опросник»

ММРI это бесстрастно фиксирует. Нам же ведь, как Илье Муромцу, после тридцатитрехлетнего лежания на печи нужно встать и сразу же совершить не меньше чем подвиг. И если объем свершения на подвиг не тянет, многие не согласны и браться, по-прежнему на печи лежат. Но что еще очень важно: совершить подвиг побыстрее, чтобы потом вернуться на печь и лежа размышлять еще тридцать лет, как лучше всего жить дальше. Можем сделать «пятилетку за три дня», а методично работать не получается, — Калачев по обыкновению разошелся и представил целую лирическую лекцию. — Наша же поговорка: «Рысь пестра снаружи, а человек внутри». Это, прежде всего, русский человек пестр внутри, вплоть до полной невозможности сказать, какой цвет более или менее преобладает даже на отдельном исследуемом участке. Вспомним, как Гаврила Романович Державин еще двести лет тому говаривал: «Я царь, я раб, я червь, я бог!» В душе у каждого что угодно можно найти, на одном крае — верность, доброта, сострадание, человечность, готовность отдать близким последнее, с другого края — коварство, расчет, стремление подавлять других, жадность, зависть, предательство. И от края до края мы, в определенный уязвимый момент, очень легко перебегаем, можно сказать в одно мгновение, даже под воздействием самого ничтожного внешнего повода. Тогда плохое в душе оборачивается хорошим, злоба исступленная в секунды переходит в глубочайшее раскаяние. А после такой встряски устаем, как от целого дня напряженной работы. Чувствительны бываем, под настроение, необычайно. Вот как хорошо Лев Аннинский написал, я тебе книжку дам, да ты все равно читать не будешь: «У нас фантастическая серьезность, прерываемая фантастическими же взрывами дикого веселья! Жалость к себе — сокрушительная, и рядом — безжалостность к себе, самопожертвование, самоуничижение паче гордости. Рядом с фантазерством — прагматизм, рядом с экстазом — скептицизм, а уж эйфория (светлое будущее) — компенсация самой мрачной мизантропии (вечно близкий конец света и вечно ожидаемая гибель России). В одном стакане — ликование и меланхолия (пьянка и похмелье)» .

Я был впечатлен длинной тирадой Калачева. Помолчал пару секунд и спросил тихонько: «А наша лень, которая и не лень вовсе, как вы говорите, ее таблетками от депрессии, что ли, лечить?»

— Нет, конечно. Речь-то о здоровых идет, какие тут антидепрессанты. Ну, а с практическими рекомендациями в России, как всегда, тяжело. В наших медицинских учебниках, особенно советской поры, к примеру, с первого по шестой курс о причинах и путях развития любой, даже самой незначительной, болезни написано просто очень-очень много. Советской медицинской наукой исследовано много всего разного, как при этой вот болезни организм во всех своих закоулках и всеми возможными способами повреждается. Да только это, в основном, было описание «шума ветра» болезни по второстепенным закоулочкам .

А вот о конкретном лечении, особенно о понастоящему эффективном лечении, говорилось обычно гораздо меньше. Что делать при наличии столь детально прорисованных симптомов и после установления какого-нибудь грозного диагноза врачу самой популярной специальности, терапевту, об этом в учебниках писали в разы меньше и не столь подробно и внятно. А часто — и всего в нескольких строчках .

Как будто важнее было разложить все по полочкам, понять, как все непросто, поставить развернутый диагноз и удовлетворенно развести руками в понимании всей серьезности нанесенного организму ущерба. Словно рассуждают маститые академики: «А лечить… да что лечить-то? Или помрет, или поправится. Ну или еще, может, долго болеть будет. Да как-то даже и активно лечить врачу, кстати тоже смертному человеку, такую страшную, как мы в своих научных исследованиях показали, напасть самонадеянно и где-то даже неловко .

И лечение наше несовершенно, что же о нем подробно говорить. Мы, мол, лучше еще поисследуем, как эта болезнь организм поедает. А там уж, даст Бог, может, чего и про лечение придумаем. Но сначала все узнать надо, прежде чем каверзу эту беспокоить лечениями всякими» .

А вот в зарубежном учебнике написано: давай лечить тем и этим, хоть бы и то, что еще не до конца исследовано. Хотя, конечно, больному помочь хочется, но не основательно это как-то, легковесно, так у нас подспудно корифеи советской медицины рассуждали. «Надо же сначала во всем разобраться. Даже если и помогает, то почему? Вот что сначала-то делать нужно!» Вот это характерный для нашей страны во многих вещах, не только в медицине, был подход! А с другой стороны, нам и от противоположной крайности здесь избавляться надо: нашему народу, как отдельно взятому пациенту, нужно лечиться еще и от комплекса неполноценности во всей своей красе .

— А в чем вся его, этого комплекса, такая краса состоит?

— В тихом или в высказываемом вслух неуважении себя и всего русского, нередко, кстати, безосновательном. В бездумном и слепом подражании западной культуре во всех областях жизни, что, как это ни парадоксально, перемежается яркими вспышками непонятного, но тоже абсолютно искреннего презрения к «америкосам» или к «вырождающейся Европе», которая все никак почему-то не вырождается. В мальчишеских обещаниях огромной страны все показать кому-то «кузькину мать». Вот вам классический такой невротический комплекс, и с ним надо что-то делать .

— Ну а мне-то что сейчас делать Виктор Николаевич? —попытался я вернуть вконец увлекшегося глубокомысленными рассуждениями доктора на грешную землю .

— Тебе, Медведев, сейчас нужно попринимать карбамазепин, витамины, и, как окрепнешь, дней через пять начнешь ходить ко мне на психотерапевтическое лечение .

Я записал названия таблеток, да и поехал домой .

В пользе психотерапии и чтения книг у меня были большие сомнения. В благодарность вручил доктору бутылку пятизвездочного армянского коньяка, от которой тот, к моему удивлению, не отказался .

Профессор Гуляев Когда Медведев ушел, Андрей сразу стал думать, кому бы показать эту самую змейку-подвеску. Специалистов по таким предметам в городе было немного, лучшим всегда считался профессор Гуляев, бывший сотрудник кафедры археологии исторического факультета местного университета. Блестящий ученый, Олег Иванович Гуляев, как это часто бывает, не преуспел в выстраивании отношений с университетским начальством по причине независимости характера .

Поэтому, собственно, ему и не довелось возглавить кафедру, десятилетиями ведомую поочередно двумя безликими, но абсолютно лояльными ректорату доцентами. Годы шли, историческая наука не стояла на месте .

Однако и в настоящее время работы Олега Ивановича о становлении древнеславянского этноса в академических кругах продолжали служить предметом ссылок и активного научного цитирования. Профессор находил практические доказательства теории индийского ученого Тилака о древней арктической родине ариев, к которым относились и праславяне. Еще в советские времена хмурый и тяжелолицый секретарь парткома Геннадий Иванович долго и подозрительно выяснял отношение древних ариев к истинным арийцам. Связь не обнаружилась, переселения древних ариев не имели никакого касательства к измышлениям Альфреда Розенберга и Йозефа Геббельса. И Геннадий Иванович оставил Гуляева в покое .

По уже упоминавшейся серьезной причине отсутствия склонности к лизоблюдству сразу по достижении пенсионного возраста Олег Иванович, даже без обычных казенных реверансов, был отправлен на пенсию. Каковы были ее размеры, известно всем, и от общих знакомых Андрей хорошо знал, что Гуляев зарабатывал на жизнь написанием рефератов и курсовых для нерадивых студентов, среди которых он и приобрел новую известность под кличкой Профессор. В бесплатной газете «Инфоком» Андрей стал искать конкретное и не вполне обычное объявление «Рефераты и курсовые по отечественной истории. Доктор наук, профессор…» и далее номер телефона. Его-то и нужно было найти Малькову .

Газета «Инфоком» стала приходить в почтовые ящики саратовцев дважды в неделю с началом перестройки. В новое же, постперестроечное время она благородно осталась собой, если не считать почти полного исчезновения прикрытой и неприкрытой рекламы интимных услуг. И это исчезновение само по себе означало несомненное движение в сторону цивилизации и прогресса. Что для «Инфокома» означало остаться собой? Газета, напоминающая гражданам читающим книги о славных нэпмановских временах в Саратове-Арбатове, воспетых еще Ильфом и Петровым, состояла из нескольких основных сущностей .

Первая сущность, конечно, огромные черные и белые с вывороткой или просто черно-белые скорбно-призывные рекламы похоронных бюро, очень обильные численно и, как ни странно, легко превосходящие рекламные площади этого специфического сегмента рынка в столичных газетах. Рекламы похоронщиков размещались в низу телепрограммы, возможно прозрачно намекая на смертельную токсичность зомбоящика. Самый большой рекламный модуль с рисунком зловещего вида костра извещал, что «государственное унитарное похоронное предприятие „Протон“ организует похороны для всех районов города круглосуточно». Андрей представил скорбные ряды саратовцев, коллективно-порайонно бредущих на собственное захоронение, и даже поежился. Другой модуль загадочно сулил «для всех районов города реквием черной розы».

Следующая фраза еще более озадачивала революционным изменением сути похоронного обряда:

«Мы не закапываем в землю, мы провожаем в последний путь» .

Вторая замечательная рубрика — «Здоровье» .

В основном «Инфоком» предлагал саратовцам наконец-то выйти из запоя, а потом полечить испорченные, по-видимому, дикой запойной гульбой зубы. Сразу несколько легкомысленных вопросов вызывало конкретное обещание: «Имплантация зубов доктора медицинских наук, профессора А. К. Мануйлова». «А вдруг нововживленные зубы, вспомнив о том, что они когда-то произрастали во рту маститого профессора-стоматолога, не приживутся во рту менее известного клиента, выпадут и в итоге сгинут зря? Каким же способом неизвестный врач-маньяк удалял с целью последующей наживы здоровые зубы из ротовой полости уважаемого коллеги-профессора? И как потом перенес профессор эту варварскую операцию? Каково ему теперь вести стоматологическую практику без собственных зубов?» — стайкой рыбок в прибрежной прозрачной волжской волне пронеслись в мозгу Малькова эти мысли. В итоге Андрей буркнул сам себе под нос: «Граждане, соблюдайте точность формулировок, на случай их точной материализации!» .

Третья сущность, рубрика «Астрология, магия, гадание», изобиловала предложениями типа «200% снятие порчи, сглаза, родового проклятия, венца безбрачия», обещая возвращение мужа или (на выбор) любимого с одновременным жестоким наказанием (или, на выбор, без такового) любовницы и разлучницы. Некоторые маги, вероятно, обладали дополнительным экономическим и юридическим образованием или опытом риэлтерской деятельности, поскольку не только обещали избавление от безденежья, но и восстановление бизнеса, помощь при продаже недвижимости и даже решение проблем с налоговыми органами. Некто Мария, уже достигшая звания «лучший целитель третьего тысячелетия», несмотря на то, что оно началось в общем-то недавно, обещала приворот, отворот и одновременно защиту и коды от магии, от собственной, видимо, тоже. С правого верхнего края второй страницы «Инфокома» на Александра выпученными глазами уставилось растрепанное существо неясного возраста и половой принадлежности с жирной надписью: «КОСМОЭНЕРГЕТ. ПРОЧИЩАЮ

ЧАКРЫ И УБИРАЮ ЗАВАЛЫ. ЛЕЧУ ОТ ВСЕХ

БОЛЕЗНЕЙ!». Андрей вспомнил известный анекдот с финальной фразой: «Врешь, от всех болезней не улетишь!» — и, не задерживая взгляд на обнадеживающих объявлениях «Магия ВУДУ. ЗОМБИРУЮ ВРАГОВ», «ШАМАН ЧУКОТКИ СТЕПАН ПАНТЕЛЕЙМОН», продолжал поиск .

Когда взгляд Малькова дошел до рубрики «Разное», он удовлетворенно воскликнул: «Вот, наконецто!», найдя скромное, в одну строчку, объявление профессора Гуляева с номером домашнего телефона .

Мобильного у Профессора никогда не водилось .

Профессор взял трубку не сразу, после седьмого, наверное, гудка .

— Да, — словно из бесконечно далеких пространственно-временных глубин донесся дребезжащий тенор Гуляева .

— Добрый вечер, Олег Иванович. Это Андрей Мальков из областного музея краеведения, бывший ваш студент .

— Я вас помню, несерьезный молодой человек, и даже, представьте, неплохо помню .

В ответ на упрек в несерьезности чувствительный Андрей даже покраснел от смущения на другом конце провода .

— Почему несерьезный, Олег Иванович, вы же мне сами «пять» на экзамене поставили?

— Потому что, молодой человек, все серьезные и перспективные историки должны заниматься в первую очередь древней отечественной историей, корнями так сказать, а вы этим особенно не интересовались .

— Но ведь каждому свое, — жалобно выдохнул Андрей .

— Вы диссертацию хотя бы защитили? Опубликовали что-нибудь?

— Да вот некогда все… — Ладно, люди — создания ограниченные, вы не исключение, — перебил его Профессор. — Вот и молодые выпускники. Сколько устремлений, благих порывов улучшить нашу общественную жизнь! А через какихнибудь несколько лет запал исчезает, как и не было его вовсе. Уже копоть и сажа реальной жизни полным ходом садятся на их белоснежные крылья. И совсем молодой еще человек говорит не смущаясь: «Не мы такие, жизнь такая…» .

— Да вот как-то не успел еще диссертацию написать .

— Ага, будто бы вчера университет закончили. Как ваш любимый историк Ключевский сказал о народе нашем: «Мы работаем не тяжем, а рывом». Потом «пятилетку за три дня» и диссертацию за месяц напишете .

Зачем позвонили старику?

— Я вам вещичку одну интересную хотел показать, как раз по вашей части .

— Ну, ну, — голос в трубке прозвучал заметно мягче, — знаете ведь, что на моей кафедре теперешние балбесы ничего вам толкового не скажут .

— Уверен, Олег Иванович, — тут Андрею даже и врать не пришлось .

— Приходите, — и Профессор, нимало не заботясь об отсутствии ручки в руках Малькова, быстро выпалил адрес. — Можете сейчас .

Просторная квартира профессора, где он проживал одиноко после безвременной смерти жены уже десять лет, находилась в компактном центре Саратова, на проспекте Кирова. И если Ильф и Петров в Арбатове двадцатых годов находили исключительно парикмахерские и похоронные конторы, то Мальков, как и любой прошедший по центру Саратова сейчас, обнаруживал здесь исключительно стоящие подряд обувные и ювелирные магазины. На вопрос жителей соседних городов «Зачем столько обувных магазинов?»

ни у кого из местных разумного ответа не находилось .

Через полчаса Андрей был на месте. После приветствия он отдал змейку Профессору.

Гуляев повел гостя по коридору в комнату и словно начал привычную лекцию в студенческой аудитории:

— Ты вот, поди, шел ко мне Мальков и думал обо мне ерунду всякую. Что, мол, вредный, седой и щуплый старикашка, если бы не нужда заставила, ни за что бы к нему не пошел. Не возражай, знаю, знаю. А я вот тебе про старение-то и объясню. Сам такой будешь, если не найдешь себе действительного призвания, — в зависимости от меняющегося настроения Гуляев легко переходил в разговоре с «вы»

на «ты». — Так вот, — продолжил профессор, — чем больше человек стареет, тем печальнее и равнодушнее становится. Не только по естественным причинам, что силы уже не те. Все его существо захватывает обида .

Для чего прошла жизнь? Способности, таланты, фонтаном бьющие в юности, в рутине обычной жизни, тупой и часто жестокой, не пригодились, ушли как вода в песок. Старость для абсолютного большинства — крах всех надежд. Да и сил осталось только на то, чтобы поворчать. Любовь к единственной испарилась и превратилась в неприязнь к ворчливой и непривлекательной, стремительно стареющей корыстной бабе .

Прекрасные карапузики-дети выросли в прыщавых ехидных подростков, а потом и в хмурых, равнодушных к родителям бездельников. Безотказное здоровье пить и гулять исчезло, оставив необходимость глотать таблетки, соблюдать диету, иными словами, есть все, что невкусно. А перед тем, как водки выпить, еще задумаешься, а переживешь ли похмелье. Вот старики такие и хмурые. И единственная возможность избежать такого исхода — найти и развивать в себе творческое начало .

Произнося длинную тираду, Олег Иванович между тем уже осматривал височное кольцо, или, как он его называл, «височник», осматривал весьма заинтересованно и обстоятельно. В этом ему помогал уютно расположившийся на бескрайнем профессорском столе бинокулярный, поздних брежневских времен, стереоскопический микроскоп МБС–9. Меняя сменные окуляры в микроскопе, то одевая, то снимая собственные толстые «плюсовые» очки и меняя интенсивность подсветки, профессор исследовал височник под разными углами освещения. При этом заинтересованно хмыкал, что, конечно, было только слабым отражением активно идущего внутреннего богатого диалога с самим собой .

После примерно получасового осмотра Профессор заключил: «Височник этот, или, как его еще называют, „колт“, очень почтенного возраста, Андрей. И у меня есть все основания полагать, что он относится к индоевропейской культуре „шнуровой керамики“, то есть, по современным взглядам, к культуре только что выделившихся из общей массы ариев праславян. Арии, если ты помнишь, совершили настоящую техническую революцию. Они первые изобрели колеса и повозки, причем мощные, крепко сделанные, без всяких гвоздей, только с помощью пазов и шиповых соединений. Первое колесо, изобретение ариев, — это деревянный диск до метра диаметром. Каждое колесо цельное или же сбитое из трех скрепленных штифтами планок, на средней из которых вырезана цельная ступица. Толщину обода можно было регулировать с помощью кожаных шин. Двухколесные, а затем четырехколесные повозки были либо открытыми, либо закрытыми — с крытым кузовом. Сначала в них запрягали волов, потом лошадей. Повозки ариев, по сути, технический прорыв, — настоящие танки тех далеких тысячелетий .

На них-то арийские племена и отвоевали огромные плодородные территории, распространяясь все шире и шире. Твоя змейка происходит из того же времени, времени великого арийского переселения, это примерно вторая половина третьего тысячелетия до нашей эры. „Шнуровики“ существовали и у нас на Волге, это не новость. Остатки их гончарных сосудов ваш покорный слуга аж до Самарской луки к северу отсюда раскапывал .

Но вот такая красота — височная подвеска в виде змеи, кусающей себя за хвост, — мне в раскопе не попадалась. Хотя колт — очень популярное в те времена женское украшение. Это, так сказать, вещественное отображение древнейшего мифа ариев бронзового века о сотворении мира: „Голова и хвост змеи соединились, и родилась Вселенная“. Змея, кусающая себя за хвост, также символизирует вечную цикличность времени. В противовес традиционному линейному пониманию времени. Древняя мудрость, которую только в последние десятилетия стали допускать в своих теориях серьезные ученые-физики .

— Где же вторая подвеска, молодой человек? — Гуляев заинтересованно взглянул на Андрея поверх очков. — Эта пара может весьма достойно представлять так называемую чернолесскую культуру шнуровиков» .

Мальков только пожал плечами .

— А, извольте видеть, люди чернолесской культуры — это и есть прямые наши с вами предки. Вы спросите почему? А вот послушайте .

После этого Олег Иванович в очередной раз, как на своей любимой тематической лекции когда-то, стал излагать хорошо аргументированную и, в общем, весьма доказательную теорию Балгангадхара Тилака, ярым приверженцем которой он являлся. Тилак по рождению принадлежал к высшей касте жрецовбрахманов, обязанных назубок знать тексты «Древних Вед» в оригинале .

— В наиболее древних литературных памятниках Индии и Ирана, молодой человек, таких как «Махабхарата», «Авеста», «Тайтирия-Брахман», «Ахура Мазда», прародина арийских племен и праславян в том числе, указана как место, где восходы и закаты солнца происходят только раз в год. То есть год здесь — это не что иное, как один долгий день и одна долгая ночь. Где может иметь место подобная ситуация? Только в полярных широтах! В Ведах говорится:

«То, что есть год, — это только один день и одна ночь богов». И, вообще, утверждение, что день и ночь богов длятся по шесть месяцев, имеет широкое распространение в древнеиндийских источниках. В «Ахуре Мазда» читаем: «Там звезды, месяц и солнце можно видеть восходящими и заходящими, и год кажется только одним днем». В «Ригведе», обратил внимание Тилак, созвездие Большой Медведицы описывается как высокостоящее в зените. Такое можно увидеть только в приполярной области. Вот слушайте дальше: «На Мере (Мера, по мнению исследователей Вед, не что иное, как Северный полюс) Боги видят солнце после его одноразового восхождения и на протяжении его пути, равного половине его обращения вокруг Земли». То же в «Законах Ману»: «У Богов день и ночь — год, разделенный надвое: день — когда Солнце движется к Северу, ночь — период движения к Югу». Вот так, мой друг, индийские брахманы до единого слова, даже до единого слога, донесли до наших дней события тридцатитысячелетней давности. А вот мы своих волхвов истребляли от Владимира Святого до Ивана Грозного намеренно. Так так что, мало сокровенного от своих пращуров получили. Однако кое-что не пропало, просто не могло пропасть. Но эта тема отдельная. В те очень далекие времена, и наука это уже доказала, на Крайнем Севере шумели лиственные леса, а разнотравье лугов способствовало процветанию скотоводства. Наступившее похолодание заставило ариев, наших предков, покинуть родные места и откочевать к югу. В Ведах сохранились воспоминания об изменении климата в этой светлой и прекрасной стране. «Но злые демоны наслали холод и снег, и тогда люди ушли оттуда навсегда». В «Авесте» сказано: «Идите на путь солнца, имея слева восток, а справа запад». А арийские племена при переселении двигались именно вдоль Волги и никак иначе! Древнеиндийский санскрит богат словами, которые нам, русским, понятны и без перевода! Смотрите: «матри» — матерь, «вода» — напиток, «пива» — пьющий, вполне русское тоже слово санскритское «питух», «татсама» — тот самый, когда — «када», «тада» — тогда, «чашака» — чашка, «насика» — носик, «шушка» — сушка, а «шиш» — так и будет «шиш», как сейчас говорят, фаллический символ. Помните? «Из-за леса из-за темного привезли шиша огромного?» А как сказать на санскрите «два, три», знаете?

— Очевидно, «два, три»?

— Правильно! — энергично констатировал профессор .

Значит, «шла Саша по шоссе и сосала шушку» — это уже явный поворот к санскриту, подумалось Малькову .

Гуляев вернул змейку Андрею со словами: «Я еще тут в книжках своих пороюсь. И, сдается мне, я чтото очень похожее уже где-то видел. Да только не вчера это было. В общем, сообщу, ты телефон свой и адрес оставь» .

*** Бабушка Антонина Васильевна, подслеповатая, толстая сплетница с желтовато-седыми, торчащими в разные стороны патлами волос, в этот день несла свою обычную вахту на лавочке возле подъезда пятиэтажной хрущевки, где и проживали Мальков, Медведев и его супруга Сударева. Ирину, в отличие от Петровича, Антонина Васильевна не любила особенно, считая ее «гулящей». Только никаких оснований для этого мнения у бабушки не было, разве только склонность Ирины носить летом короткие юбки, подробно обнажающие очень красивые и очень длинные загорелые ноги .

Сегодня Антонина Васильевна сидела на скамеечке у подъезда больше двух часов, за которые на месте наблюдения ровным счетом ничего не произошло .

Долгожданным сюрпризом в дневном пенсионерском существовании бабули стало появление у помойных баков, расположенных метрах в пятидесяти у входа в подъезд, троих одинаковых лицом дядек в кожаных куртках. Не успела бабушка удивиться и проснуться совсем, как уже непосредственно у входа в подъезд она увидела вовсе не трех быдловатых мужиков, зачемто парящихся в июле в куртках. Вместо них к бабушке подошли трое полицейских с низко надвинутыми на лоб фуражками. Самых настоящих, со звездочками на погонах, впрочем, различать звания Антонина Васильевна все равно не умела .

Такое превращение напугало пожилую женщину, однако для себя она это быстро связала со слабеющим от старости зрением. Но на всякий случай перекрестилась. Может, случайно, может быть, нет, при этом лицо старшего, с четырьмя, а не с тремя, как у двух других полицейских, звездочками на погонах, исказила гримаса, будто от зубной боли. А может, зубы у него и вправду болели, потому что левая щека казалась ощутимо распухшей, словно от флюса .

— Капитан Черняев, Волжский РОВД, — не глядя в глаза Антонине Васильевне, обратился к бабушке старший, уже сумевший придать лицу спокойное выражение. — Александр Петрович Медведев в какой квартире проживает?

— В пятнадцатой, милок, в аккурат на четвертом этаже. Он чего натворил, или жена его? — с робким почтением в голосе спросила бабушка представителей власти .

— Разберемся, бабуля, — просипел капитан. — Вы нам дверь подъезда откройте .

Антонина Васильевна глянула и на двух других полицейских. Те спокойно ожидали и тоже упорно не желали смотреть ей в глаза. Все три фигуры, к удивлению Антонины Васильевны, отбрасывали двойную тень .

Бабушка проворно проковыляла к домофону, приложила ключ. Под звуки канареечной трели все трое быстро вошли. Металлическая дверь громко захлопнулась. Лица вошедших погрузились в теплый спертый воздух подъезда хрущевки с крутыми ступеньками и узкими пролетами, где свободно не пронести и скромненький гроб умершего пенсионера. Воздух с неизменной смесью запахов бытового газа, жареной картошки, затхлой старой мебели и желтых, уже рассыпающихся в пыль связок советских еще газет, рапортующих о трудовых и космических достижениях огромной страны. Вот уже совсем скоро перемрут старухи из первых жителей пятиэтажек, и в тесных хрущевках поселятся их хмурые потомки, а огромные старинные, с затейливым узором, деревянные сундучищи выволокут с большим трудом из таких же тесных подвалов. Но характерный коктейль запахов все равно останется, пока стоят по российской провинции крепенькие, еще из тех времен, когда строители боялись воровать со стройки цемент, кирпичные хрущевки .

Антонина Васильевна словно устала и добрела до скамейки с большим трудом, а через секунду совершенно неожиданно для себя крепко заснула. Ее бессильно откинутая назад голова и разинутый черным провалом рот заставляли опасаться, жива ли она .

И только периодическое сонное мощное всхрапывание уверенно рассеивало возникшие сомнения .

*** Говорят, что в городах российских есть по теперешнему климату всего три времени года: грязь, грязь засохла, и грязь замерзла. Лето — это когда грязь засохла. И суховейный жаркий ветер, легко добирающийся в волжский город из близкого края бескрайних степей, вздымает на городских улицах маленькие смерчи сероватой пыли. А сегодня ветра не было совсем. Только летняя жара по-прежнему висит немым, но живо осязаемым панцирем над плавящимся асфальтом разбитых дорог провинциального города и бетонными глыбами домов. Обычный, проистекающий десятилетиями шум из птичьих голосов, криков играющих детей и рычания движущихся автомобилей течет в никуда. Пустая работа обыденности или, может, и не пустая вовсе? Имеет ли она какой-нибудь смысл? Для непрерывно бегущей разноцветным потоком субстанции из бесчисленных судеб возникают полные краткосрочной определенности для каждого смыслы. Возникают и гаснут. Забываются и тонут в реке времени. Но куда течет весь этот поток невыносимо одинаковыми летними днями? Куда течет он среди отчаянного воробьиного щебетания в вечно шелестящей зелени листьев? Разумнее ли он воробьев?

Постоянно повторяющаяся бессмысленная суета. Кто знает, зачем она?

Но лето на то и лето, чтобы все успеть, чтобы родилась мимолетная влюбленность, перешла в близость и растаяла бесследно в желто-багряном трауре осенних крон, потому что лето жизни проходит, и, чаще всего, даже очень быстро проходит, оставляя руины несбывшегося и только малую горстку приятных воспоминаний .

Ну а пока лето! Потом обязательно будет другое .

Одно большое лето для каждого, но всегда не бесконечное, потому что все мы уйдем. Вот только бы объяснить себе, зачем жили .

*** Через полминуты в дверь квартиры Медведева коротко позвонили .

Ирина осторожно положила раскрытую Книгу на столик, не дай Бог упадет в тазик с водой. Однажды на одну из страниц Книги попало всего пару капель воды, и что же? Заговор против головной боли, записанный на этом месте, перестал работать. Потом Сударыня подошла к двери: «Кто там?»

Из-за двери глухо прозвучало: «Откройте, полиция! Волжский Отдел внутренних дел. Капитан Черняев» .

Ирина растерялась, и обернулась в сторону зала:

«Саша, открывать что-ли?»

— Ага, вот сейчас, — сердито ответил Медведь, вынул больную ногу из тазика и пошлепал в коридор, оставляя на полу водяные следы от мокрой ноги. В коридоре он сразу накинул массивную дверную цепочку на дверь, и только после этого приоткрыл ее. Удивился тому, что на лестничной площадке, несмотря на светлое время суток, стало как-то слишком темно .

— Будьте добры, товарищи полицейские, удостоверения служебные покажите в развернутом виде!

Однако на оперативно развернутых «корочках»

в руках офицеров в темноте подъезда все равно прочитать было ничего нельзя .

— Значит, капитан Черняев у вас старший? — переспросил Петрович. — Уж не обижайтесь, защитники, я в ваш отдел дежурному позвоню .

— Звони. Только побыстрее, — пробубнил лейтенант, стоящий поближе .

Александр набрал номер: «Вот тут ко мне капитан Черняев с товарищами. От вас они прибыли или, может, вовсе и не от вас?»

После двухсекундной паузы трубка телефона без эмоций прошелестела: «От нас. Не беспокойтесь .

С целью проверки» .

Саша пожал плечами, снял цепочку и открыл дверь .

Тут же одинаковые полицейско-милицейские фигуры заполнили тесную прихожую хрущевки. И серым конгломератом, перебирая кривыми ногами, обутыми в сапоги, стали перетекать в зал .

Мощная фигура Саши попыталась остановить это течение:

— А вы, господа-товарищи, от нас что хотите-то?

Капитан, несмотря на старшинство по званию, вместо ответа коротко взглянул на лейтенанта, который уже вступал с Сашей переговоры .

— Да, вот обыскать вашу квартиру необходимо, гражданин Медведев. Только что неизвестные лица, по-видимому, взорвали колокольню. Вас видели на месте. Мы реагируем немедленно, — отозвался лейтенант .

Петрович поразился молниеносной реакции органов. Обычно у них не так-то быстро все делается .

Странно. Довольно странно .

— А санкция прокурора у вас, господа полицейские, имеется?

Все тот же лейтенант, словно уполномоченный по связям с общественностью, в мгновение ока вытащил из кармана почему-то совершенно не помявшееся, изготовленное типографским способом на хорошей бумаге «Постановление о проведение обыска» .

В левом верхнем углу, как положено, стояла подпись прокурора Волжского района, да в оригинале, синими чернилами .

— Когда же успели? — недоуменно буркнул под нос Саша, продолжая разглядывать «Постановление» .

И, просверлив взглядом, лейтенанта добавил: — Понятых давайте, раз такое дело .

Капитан вновь зыркнул странными, без ресниц, глазами теперь уже на второго лейтенанта. Тот метнулся в подъезд, нажимая на кнопки звонков ближайших дверей. Для верности еще и стучал в них сапогами. Однако поскольку открывать никто не спешил, ему пришлось спуститься этажом ниже .

Тем временем к Андрею Малькову, буквально десять минут назад, будто вдогонку, совершенно неожиданно явился профессор Гуляев, заявивший с порога:

— Вспомнил, представь себе, я вспомнил, — точь-в точь такую же губастую змейку с тонкой шеей я в конце девяностых видел в экспозиции Исторического музея, что на Красной площади. Подвеску нужно побыстрее доставить в отдел археологических памятников музея, для их специалистов это будет чрезвычайно интересно!

Поговорить они не успели. В ответ на стук сапога Мальков открыл входную дверь .

— Будете понятыми, граждане. Пойдемте наверх, — голос у второго лейтенанта звучал так же глухо и невыразительно, как у первого, и не баловал ухо слушателя хоть какими-нибудь модуляциями .

Андрей даже испугался: «У Петровича и Сударыни милиция? С чего бы?» .

Через две минуты Мальков вместе с Гуляевым вошли в квартиру этажом выше. И сразу услышали негодующий крик Саши:

— Что творите-то, кто потом плинтуса прибивать будет?

Капитан и «первый» лейтенант даром времени не теряли, они явно не собирались дожидаться понятых. И почему-то начали обыск с отдирания плинтусов по периметру зала. Растерянная Ирина стояла посреди комнаты. В ее глазах стояли слезы обиды и непонимания. Какое мог иметь отношение ее муж к падению колокольни, она и представить себе не могла. Подошедший второй лейтенант провел Малькова и Гуляева в зал и быстро включился в работу. Он открывал дверки мебели и энергично выбрасывал содержимое на пол, не забывая, правда, тщательно его разглядывать .

Было видно, что эти полицейские не совсем хорошо понимали должный порядок и последовательность действий при обыске. Однако это обстоятельство и их замедленная, растянутая, словно механическая, граммофонная речь вовсе не свидетельствовали о заторможенности мышления. Цепкий взгляд небольших черных глаз первого лейтенанта, тоже по неведомой Саше причине не имеющих ресниц, быстро сканировал все, что оказывалось на полу .

— Да что ж вы делаете, уважаемые, — продолжал возмущаться Петрович. — Я ж не вчера родился. Хотите обыскивать — обыскивайте, но обыск по правилам проводится, а не так, как вы делаете. Вы, если правила знаете, плинтуса должны назад прибить. Что на полу разбросали, аккуратно положить на прежние места .

И обыск вы вообще без понятых начали .

Андрей Мальков, поглядев на полицейских и учиненный ими разгром, судорожно сдернул свои металлические очки с толстыми стеклами. Сразу стал энергично протирать их краем рубашки, словно надеялся, что протертые очки покажут ему совсем иную картину происходящего. Потом водрузил очки назад, на переносицу покрасневшего от волнения носа. И с удивлением отметил, что согнутые, как на картине «Колхозницы в поле», полицейские фигуры, усердно разгребающие кучи всякого разномастного мелкого семейного добра, имеют даже с близкого расстояния расплывающиеся рябью контуры .

«Переволновался», — подумал он и поспешно присел на попавшийся рядом колченогий стул, прильнув плечом к бедру по-прежнему стоящей соляным столбом посреди комнаты Ирине. Она и не подумала отодвинуться от этого случайного прикосновения. В другое время ее супруг наверняка бы обратил на эту мелочь внимание, но сейчас все мысли Медведя занимало неожиданное милицейско-полицейское вторжение .

— Слушай, Сударыня, — Мальков не просидел на стуле и секунды, резко встал и почти силком усадил на свое место также растерявшегося Профессора .

Потом стал шептать ей на ухо: — Почему у меня милиционеры в глазах расплываются?

— У меня тоже расплываются, я подумала, что слезы, — будто очнулась Сударыня. — Может, это инопланетяне или нечисть какая. У них глаза странные, в них совсем ничего не отражается .

— Ты, Ирина, на почве своих народных сказаний, наверное, подвинулась. — Не бывает ни тех, ни других… — Да что ты знаешь, — с досадой прошептала Ирина, не отрывая глаз от яростной работы непонятных фигур в форме .

Мальков украдкой вынул из кармана джинсов змейку и незаметно вложил ее во влажную ладошку Ирины: «Спрячь-ка получше, а то здесь горячо становится». Сударыня быстро сунула подвеску под платье в чашечку бюстгальтера .

В это время капитан подошел к Саше и спросил, уставившись, как обычно, в пол:

— А в смежной комнате у вас что? — его речь была смазанной, будто зубов во рту не хватает. Губы он и вовсе не разжимал .

Петрович внимательно посмотрел на капитана и, снова услышав его голос, слегка вздрогнул, а потом непроизвольно подался чуть назад. Дело в том, что капитан и безуспешно нападавший сегодня на Сашу гопник были по всем статьям похожи, как близнецыбратья. Петрович мотнул головой и подумал, что завязывать с водкой надо серьезно и надолго, так и до белой горячки недалеко .

— Во второй комнате у нас КОМНАТА, капитан!

— Ну, пойдемте туда, — бесстрастно прошепелявил капитан Черняев и направился в соседнюю комнату .

Саша пошел за Черняевым, вслед за ним последовала и Ирина .

Войдя во вторую комнату, Петрович с изумлением увидел, как в какие-то полсекунды изменился внешний облик капитана. Человек в форме превратился в горбатое волосатое чудище, парящее в воздухе в десятке сантиметров от пола, форменная фуражка упала вниз. Длинные седые волосы рассыпались до плеч упыря, в глазах вспыхнул огонь. Верхняя губа сморщилась, как у рычащего пса, обнажив огромные желтые клыки. Крючковатые пальцы с длинными ногтями потянулись чуть в сторону, туда, где за спиной Медведя пряталась Ирина .

— Только ты, знающая, можешь нам вернуть змею, отдай не свое, отдай не свое, отдай не свое, — заезженной пластинкой начал повторять упырь .

Дальше Медведь действовал автоматически. Привычка драться была приобретена Петровичем лет с семи. Отполирована в секции бокса и в многочисленных дворовых схватках. С широким замахом Саша сильно ударил капитана-упыря левой рукой в его многострадальную челюсть. И тут же резко добавил правой в нос монстра. На пол обильно брызнула темноватая кровь. Упырь дико сверкнул вывороченными белками глаз, рухнул в угол комнаты и принялся визжать, совсем как свинья, которую собрались резать .

Схватив в охапку Ирину, Петрович опрометью выскочил назад к Андрею. О больной ноге он будто бы забыл. Только заорал хрипло: «Быстрее, валим отсюда!»

В первый момент Мальков приготовился бежать .

Гуляев тоже довольно быстро встал со стула. Однако теперь остановилась Ирина. Поддавшись в минуту крайней опасности безотчетно возникшему импульсу, полностью подчинившему ее волю и сознание, Сударыня взяла Книгу со столика и перевернула зачем-то десяток страниц. Не помня себя от волнения, быстро прочитала вслух совсем незнакомый текст, когда-то любовно выведенный переписчиком вручную на пергаментной странице. Смысл текста был непонятен никому .

Но уже через две секунды быстрого чтения Сударыни визг упыря внезапно прервался, и из комнаты внятно послышался ласковый голос умершей год назад Нины Ивановны, Сашиной мамы. Этот голос Медведев не смог бы никогда перепутать ни с каким другим голосом: «Сашенька, родненький, иди быстрее ко мне, плохо мне сыночек…» .

Петрович остолбенел только на мгновение. В этот момент, до того казавшиеся «лейтенантами», два косматых существа, тоже всплыв над уровнем пола, стали приближаться к нему .

— Сашенька! — теперь уже словно кричал, рвался из окон и звал на помощь плачущий голос Нины Ивановны… Медведев, Мальков и Гуляев со всех сторон закрыли Ирину от тварей. Из соседней комнаты по полу двигался лавой грязный переливающийся поток, он окружал, словно нес в себе, овальную, как на кладбищенском памятнике, фотографию Нины Ивановны .

На фотоовале она, почему-то, смеялась. И это было последнее, что успел увидеть Медведь, потому что в следующий миг Андрей, Саша, Ирина и Олег Иванович провалились в абсолютную темноту. На несколько секунд для них исчезло абсолютно все .

ГДЕ-ТО ПОД КИЕВОМ Казалось бы, тот же самый июльский день уже близился к концу в том месте, где неожиданно очутились невольные странники. Только никакой квартиры, никакого дома и никаких следов присутствия города или деревни вокруг не наблюдалось. Было очень тепло, но периодически задувавший к наступлению вечера ветерок приносил прохладу и свежесть, видимо от неспешно текущей рядом, но невидимой глазу и неслышной уху реки. Небольшая поляна со всех сторон была окружена вековыми деревьями, сперва растущими не тесно, а уже метров через сто образующими темный, непроходимый на вид лес .

Саша мотнул готовой и, обращаясь к Андрею, Ирине и Гуляеву, спросил: «Где это мы? И где змейка, они ведь ее и искали, как я понял?» .

— Андрей мне успел отдать, — ответила Сударыня. — А вот где мы сейчас, я понятия не имею .

Мальков стал внимательно осматриваться, ничего не говоря. Ирина, крепко сжав в руках Книгу, тоже ошалело вертела головой .

— Видишь, Мальков, что Сударыня учудила? — не дождавшись ответа Андрея, вновь спросил Петрович. — Говорил я тебе, что она ведьма или только собирался?

— Не бывает ведьм, байки все это, Саша, — голос Малькова срывался .

— Ну значит, все ж таки у меня белая горячка, а вы мои галлюцинации, — съязвил Медведев .

Андрей потерянно пожал плечами и вопросительно посмотрел на Ирину. Та подняла на него глаза, потом вновь огляделась вокруг .

— А этот ужас вы забыли, что ли? Вовсе это не милиция-полиция, такая нечисть к нам нагрянула… — А вы голос Нины Ивановны тоже слышали? — хмуро спросил у Гуляева Петрович, посчитавший Профессора наименее эмоциональным среди странников .

— Если честно, то слышал. Но я читал, что мошенники любые голоса изобразить могут .

— В том числе и ранее незнакомых им умерших, а также могут в корыстных целях за полсекунды превращаться в волосатых гадов и парить над полом, про это вы тоже читали? —раздраженно добавил Медведь, скрывая собственную растерянность. Только в одном ему стало легче: по-видимому, у него нет белой горячки, поскольку то же самое видели и слышали другие .

— Слушай, Мальков, дай на минутку свои окуляры, — потребовал Петрович. Не ожидая ответа, сдернул очки Андрея с переносицы и сразу же водрузил их на свою. Однако, как это бывало при предыдущих его попытках примерить оптику Андрея, которые Ирина, смеясь, называла раньше «Медведь и очки», все вокруг, как обычно, стало очень мелким, а в глазах Саши ожидаемо появилась резь .

— Не бывает таких качественных галлюцинаций, чтобы и стеклышки исправно, как в реальности, свет преломляли, — важно заключил Петрович, вернув очки на нос Малькова .

Слабое возражение Гуляева, что галлюцинации бывают всякие, Петрович оставил без внимания:

— И, сдается мне еще, что в нашей саратовской округе, во всяком случае, вокруг города, таких густых и незахламленных лесочков просто не бывает .

— Теперь нужно понять, где мы, как вернуться назад и как после возвращения спокойно жить дальше, — резюмировал Олег Иванович .

— Хорошие вопросы и нет правильных ответов, — поскреб затылок Медведь. И добавил: — Я, например, сейчас после всего выпил бы. Кстати, не лишне получше познакомиться, — он снова повернулся к Гуляеву, — мы друзья и соседи Андрея: Медведев Александр Петрович и моя жена Сударева Ирина Сергеевна .

— Ну а я, Олег Иванович Гуляев, профессор университета, учил Андрея археологии .

— Слушай, Петрович, смотри, между деревьями видно что-то, похоже, это вход в землянку, — прищурившись во вновь обретенные очки, проговорил Андрей. — Пойдем-ка, посмотрим, только давайте пойдем цепочкой, а то опять снова какая-нибудь жуть случится… Странники, держась друг за друга, побрели в сторону деревьев. От всего пережитого Медведь почемуто даже перестал хромать .

Это и впрямь была землянка, вход в которую закрывала выделанная бычья шкура. Странники остановились в нескольких метрах от входа .

— Есть здесь кто-нибудь? — крикнул Медведь .

Через пару секунд из землянки не спеша вышел высокий, ростом с Сашу, еще крепкий, бородатый старик. Темные с проседью волосы были аккуратно подобраны ремешком .

Глядя на его длинную, с широкими рукавами белую рубаху c крупным красным орнаментом по плечам и множеством крупных пуговиц-оберегов, Медведь аж присел .

— Слушайте, да это, наверное, просто ролевики где-нибудь в лесу для игр собираются. Наряжаются в старославянское, в общем, немало сейчас таких, — шепнул Профессору Андрей .

Тот не согласился: «Сдается мне, Саша, что мы теперь надолго странники, и не игра это» .

На правильных чертах изборожденного морщинами и словно задубевшего с годами лица старика при виде странников не отразилось никакого удивления:

— Я — Радомир, волхв по рождению, ведун, и удел мой таков в жизни. Чувствую я, что от нави вы спасались. Чувствую, что правда за вами. Сколько смогу, помогать вам буду. Потому, как всю жизнь людей от навинечисти стараюсь защитить. К слову, от злых земных людей защитить порой бывает труднее. Княжьи слуги, дружинники, бояре и воеводы совсем простому люду житья не дают, своевольничают, поборами замучили .

Ладно, — махнул рукой Радомир. — За мной идите, отдохнуть вам надо, еле-еле вы на ногах держитесь .

Странники под предводительством вновь захромавшего Медведя полезли за стариком в землянку .

Внутри она оказалась довольно большой, даром что неприметная снаружи. Расположились на грубо сколоченной деревянной скамье. Ирина, беспокоясь, положила Книгу рядом с собой. Но Радомир, казалось, не обратил на Книгу никакого внимания. Ведун дал каждому по ломтю вяленого мяса с хлебом и молоком .

Все поели и очень быстро забылись глубоким сном на мягких, хорошо выделанных волчьих шкурах, застилавших пол в дальнем углу просторной землянки .

*** Утром Медведь проснулся почти с рассветом, обнаружив, что Радомир, будто и не ложился, сидит по-прежнему за столом. Петрович спросил его: «Слушай, отец, скажи, раз ты ведун и все знаешь, а эти упыри зубастые и волосатые, что гнались за нами, — тут Саша на миг замялся, сам не зная, как объяснить переход во времени. — Ну там, где мы живем, они и тут у вас есть?» .

— Да я же говорил вам всем вчера, молодец, навь везде есть. Вот и у нас она силу имеет, — вполголоса, чтобы не разбудить других ответил волхв .

— Так мир — Божье творение, дьявол слабее, ведь обычно он только искушает?

— Нам Недоля мешает, а Доля вовсе сгинула. Кругом нечисть торжествует. Власть народ не понимает, а народ — власть. Как ни крути — у нас заколдованная страна. Власть без народа, а народ без власти. Да и между простыми людьми зависть и раздоры множатся. Тяжелый рок взаимного подавления и истребления установила Недоля над славянами. А нечисть-навь в том помогает. Хочешь знать, откуда навь взялась? Сейчас расскажу… Петрович заметил, что Ирина, Мальков, Гуляев проснулись и внимательно слушают Радомира .

А волхв и с самого начала рассказа заприметил, что слушают его все четверо, потому говорил хоть вполголоса, но не спеша и внятно .

— Вот слушай, как мир был сотворен, может, яснее станет. Сварог есть творец всего мира, а дети его — Сварожичи. Раньше был другой мир — первое творение Сварога. Мир теперешний — его второе творение .

Сотворил он и нас, ныне живущих. Первый мир был Ирий. Это светлый, яркий, лучезарный мир, в котором жили Сварожичи. И весь мир тогда пребывал в спокойствии и тишине. Давно это было. Сварожичи пребывали в счастье и радости. А поелику мир освещался всегда лазурным светом и ночи не было, то не было ни тайн, ни секретов, а с ними не было и зла .

Тогда на земле была вечная весна, и природа была такой обильной и богатой, что Сварожичи не работали, как люди ныне, чтобы достать себе пропитание. Так было долгое время, пока Сварог– Творец не отлучился с Персти — Земли и не ушел творить звездные миры. За себя он оставил старшего Сварожича — Денницу, ему и поручил управлять Сварожичами и всем Лазурным миром. Тогда Деннице пришла мысль попробовать творить так, как это делал сам Сварог .

Денница сотворил людей, помощников себе, начал с ними править Лазурным миром. Но люди не обладали свойствами и знаниями Сварожичей, многажды ошибались они, и от этих ошибок произошло в Лазурном мире первое зло. Против зла и действий Денницы восстало большинство Сварожичей. Но были и те из Сварожичей, кто пошел за Денницей. Недовольство против Денницы породило раздоры и усобицы, они разделили весь Лазурный мир на два враждебных лагеря: Денницу и его приверженцев и верных заветам Сварога Сварожичей. Во гневе борьбы Денница захотел захватить чертоги Сварога и уничтожить защищавших их Сварожичей. Началась война. Верные Сварогу Сварожичи: Перун, Огонь, Стрибог и Ладо — крепко держались в чертогах Сварога. Перун, сотрясая небеса, громом и молнией сбрасывал нападающих с Лазоревых небес, где стоял чертог Сварога. Вихремураганом сбивал их Стрибог. Огонь жег, палил бунтующих, и те, обожженные, падали на Персть. Ладо победными песнями поддерживал защитников, бросаясь в бой с врагами во все места, где враг одолевал защитников. И вот прибыл Сварог. Страшно разгневался он. Назвал отступников нечистой силою и ударил их громом небесным. Бунтовщики, не в силах держаться, пустились в бегство. Но напрасно: через три дня и три ночи Сварог настиг их. Простер свою десницу, и все замерло. Взмахнул — и все бунтовщики, как горящие звезды, посыпались дождем с небес на разрушенную Персть. Горящей звездой сверкнул падающий Денница и вместе со своими единомышленниками пробил землю, и земля поглотила в своей пучине бунтующих. В бездне преисподней они основали царство ада, Денница стал Сатаной, а Сварожичи-отступники — чертями. Да вот многие из чертей до сей поры хромые, перешибли себе ноги при падении в преисподнюю .

Так погиб первый мир, первое творение Сварога .

Так родилось зло. И поднял Сварог свой чертог ввысь, и защитил его ледяной твердью. А поверх тверди сотворил новый Лазоревый мир и перенес туда Рай — Ирий и провел туда новую дорогу — Звездный путь, по которому течет Рая-река, чтобы этим путем достойные Рая — Ирия могли достичь его. И залил водою горящую Персть, и из разрушенного, погибшего Лазоревого мира сотворил новый мир, и назвал его Землею, что значит «пребывать в страдании». Сварог заселил Землю людьми и повелел им забыть Лазурный мир, и только страданиями совершенствоваться, чтобы достичь, что утеряли, и вернуться очищенными к Сварогу, в Рай — Ирий .

Но не вся нечисть ушла под землю: часть отделилась у поверхности Земли, когда подул сильный ветер и разметал ту часть в разные стороны. Кто в лес упал — стали лешими и лесовухами, кто в воду — водяными, водяницами и русалками. Кто рухнул в омуты или болото — то омутники и омутницы, болотники и болотницы. В степь попали степовики, на поля — стоговые, луговики и ржаницы и полудницы. В человеческое жилье свалились домовые, кикиморы, баенники. Всех и не перечислить. Словом, кто куда попал из нечистиков, прижился, так и живет до сих пор. Вот так нечисть и нежить и заселила обильно землю славянскую. Она вездесуща, очень мало на божьем свете таких мест, куда нечисть не решалась бы проникать .

Однако же больше ей по душе свои «нечистые места», там ее через край. Леса наши чащобные, непроходимые, болота трясинные, реки глубокие, с омутами, водоворотами. Да и по дороге, если идешь, перекресток для нежити — удобное место, там встречник может напасть внезапным столбом пыли. Нечисть, навь то есть, — исконный враг человеческого рода. Ну что, гости дорогие, — завершил рассказ старик. — Поедим, да и в путь. Сейчас, пока утро и до темноты еще долго, нам идти в деревню надобно. Лесом пойдем, на дорогах опасно: рознь идет сейчас с древлянами, князья все время добро делят… Через четверть часа путники уже покинули землянку и направились прямо к лесу. Даже сейчас, солнечным утром, лес стоял угрюмой и темной стеной, таящей невысказанную угрозу. Нечего было и думать о том, чтобы идти в этот лес без провожатого, назад точно не выйдешь .

Радомир повел гостей по видной и ведомой только ему, неприметной, местами и вовсе исчезающей тропке. Через минуту вокруг стемнело, будто начинались сумерки. Рядом с могучими живыми деревьями стояли уж и мертвые, гнили на земле во мхе и в древесных червях упавшие стволы. Подул ветерок — заскрипела старая высохшая ольха. Мальков вздрогнул .

— Дерево скрипит — душа чья-то просит помолиться за нее, — коротко заметил Радомир .

— Что-то я с утра хромать перестал, — Саша действительно шел свободно .

Радомир хитро прищурился: «Я с самого начала к тебе присматривался, нечистые обычно хромые, но не их ты поля ягода, душа в тебе человеческая, светлая, хотя есть и пороки, как у каждого» .

— Ну вот, и здесь воспитывать начинают, — недовольно пробурчал Медведь .

— Ты вот ночью, Медведь, ничего не слышал? — Радомир будто не обратил внимания на недовольство Петровича .

— Спал я ночью .

— Заговорил я боль в твоей ноге, здоровой она стала, хромать не будешь .

— Ну спасибо, коли так, может, и вправду больше не заболит, — с некоторым сомнением в голосе ответил Саша .

Старик размеренно шел впереди, за ним Ирина, с Книгой под мышкой, потом Андрей и Олег Иванович. Петрович замыкал цепочку — волхв определил в его в конце, очевидно, как наиболее сильного телом и душой в непривычной для странников обстановке .

Так они шли несколько часов .

Шаги людей тотчас терялись в сырой земле, а всякий посторонний звук мог испугать до оторопи. Внезапно Ирину заставил вздрогнуть стон, переходящий будто в детский плач, повторенный несколько раз лесным эхом. И неожиданный порыв ветра прошел по верхушкам вековых деревьев.

Радомир насторожился и тронул резную рукоять ножа, висящего на поясе:

— Видно, сам леший нами интересуется, он в таких лесах как раз и живет .

Волхв словно накликал. Фигура в полтора человеческих роста как будто вынырнула из-под земли. Без шапки, глаза в сумраке угольками светятся, да не красным, а зеленым цветом. Зато лицо, сколько можно было разглядеть, отливало синеватым цветом. Бровей и ресниц не было видно .

Спутанные волосы на голове лежали в направлении налево, поэтому сразу бросалось в глаза отсутствие правого уха. Одежда сидела как-то странно:

подпоясанный красным кушаком кафтан запахнут левой полой на правую сторону, то же и лапти — левый и правый перепутаны. В долю секунду леший метнулся к Петровичу, который довольно оперативно принял настоящую боксерскую стойку .

Трудно сказать, помогло бы это или нет. Радомир оказался быстрее всех. Он бросил в лешака нож. Массивная фигура тотчас уменьшилась до ничтожных размеров и былинкой растворилась среди травы. Только ветки стоящих рядом деревьев еще раз качнулись, а вдали кто-то громко хлопнул в ладоши .

Саша опустил руки и вытер выступивший на лбу холодный пот. Остальные не успели и пальцем пошевелить. Только Радомир, казалось, не был сильно напуган .

— Что это было, вправду леший? Все прямо как в народных сказаниях, — только и выдохнула Ирина .

— Как что было? — усмехнулся ведун. — Он и был, леший то есть .

— А что, он правда есть? — уже в конце короткой фразы Сударыня почувствовала нелепость своего вопроса, адресованного тоже еще не вполне осознаваемому ей как реальность волхву .

— Ты сама видела. Промешкай я немного, и утащил бы лешак .

— Утащил бы и что? — едва отпустивший Ирину страх уступил место непобедимому женскому любопытству .

— Сожрал бы. Среди них полно людоедов. Вовремя бросил в него железом каленым, испугал нечистого, всего, что идет от огня Перунова, леший боится .

— Расскажите, пожалуйста, подробнее, — попросил Гуляев, интеллигентно называя волхва на «вы» .

Радомир не понял, почему к нему обратились во множественном числе и даже чуть оглянулся назад .

Петрович тоже поддержал Профессора: «Расскажи, отец. Нам в школе на уроках безопасности жизнедеятельности говорили, что врага нужно знать в лицо» .

— Не знаю, в какой-такой школе и каковы были уроки, если ты того не знаешь, что у нас дети малые знают. Ну ладно, расскажу: леший по-своему отличается от прочей нежити, когда идет лесом, то ростом равняется с самыми высокими деревьями. А может и умаляться, когда предстоит в том нужда, ходит на лесных опушках малой былинкой, ниже травы, свободно укрывается под любым ягодным листочком. Приметы его и обличье вы сами только что видели. Владеет, как и прочая нечисть, способностью превращаться, или, как мы говорим, «перевертываться». Лешак часто прикидывается прохожим человеком с котомкой за плечами. Только вот тени леший и в солнечный день не имеет. В том отличие его от другой нечисти — у той тень на солнце двойная. Ежели конный ты, посмотри через правое ухо лошади: кем бы ни обернулся лешак, не спрячется. Как любое создание, леший свои привычки и обычаи имеет, людям они ведомы .

Он не речист, да песнями голосист, потому что умеет петь без слов и подбодряет себя хлопаньем в ладоши .

Поет часто во все горло, как лес шумит в бурю. А поет обычно с вечера до полуночи, но не любит пения петуха и с первым выкриком его немедленно замолкает .

В лесу любит качаться на ветвях, как в люльке. Видели сами: лешак может нестись как угорелый. Хотя иногда и бредет тихонько. С холодами леший в первые морозы проваливается под землю и спит в подземельях всю зиму до самого апреля. Перед тем как провалиться на зиму, лешаки бесятся, деревья ломают, а все зверье по норам разгоняют. В этот день в лес не ходить лучше, воет страшный ветер, любого с ног собьет. Если лешак нападет, главное — успеть бросить в него вещицу железную или головешку, он и отступиться .

Любит леший «обвести» всякого, кто, скажем, по грибы или по ягоды в чащу далеко зашел. Заведет туда, откуда не выбраться. Или в глаз тумана напустит, и будет человек долго кружить в одном месте .

А дорожные приметы леший с умыслом переставляет с места на место, может и сам обратиться в приметное дерево. Бывает, едет путник в лесу один, нагоняет его прохожий, просит подвести. Так едут они и за разговором коротают время. И вдруг, на тебе, пропал прохожий, а горе-путник оказался среди болотной трясины .

Глядь, а на высоком дереве, на самом верху, куда не забраться, леший воет .

— И что ж тогда с горем этим делать? Ждать, пока совсем доканает? — возмущенный Петрович не любил безвыходных ситуаций .

— Есть способы от его проказ избавиться. Заблудившемуся нужно присесть на первой колоде, снять с себя и выворотить наизнанку носильное платье и затем в таком виде надеть на себя. Обязательно при этом также левый лапоть надеть на правую ногу или правую рукавицу на левую руку. А можно просто снять обувку и переворотить в них постилки так, чтобы бывшая у пальцев стала в пятках и наоборот. Так пойдешь не к тому месту, куда направляет леший, а, напротив, на прямую дорогу. Если же в беду попали двое или трое, то им нужно всем перемениться одеждой, предварительно выворотив ее наизнанку. То есть одеться всем, как сам леший, у него всегда все навыворот и наизнанку. Можно попробовать вызволиться из беды, проговоривши любимую его присказку, которую удачливые люди успели подслушать у него издали: «Шел, нашел, потерял». А кто спохватится, что леший рядом, закричать: «Овечья морда, овечья шерсть!» Он и исчезнет с криком. А бывают случаи, когда все способы борьбы с лешими оказываются бессильными. Это случается как раз в тот заповедный день, когда лешие бесятся перед зимней спячкой, четвертого октября .

— То есть у вас тут безопаснее зимой передвигаться? — спросила Сударыня .

— Так, да не так. После первых зимних морозов, когда калина станет сладкой, другому духу леса, Ауке, раздолье. Он тем отличается от прочей нежити, что не спит ни зимой, ни летом. Сам маленького роста, щекастый и пузатый. Избушка у Ауки золотым мхом проконопачена — теплая, хоть в ней и вода от талого льда. Вместо помела в избе — медвежья лапа. Для Ауки запутать человека в стылом зимнем лесу, как для лешего летом, — главная потеха. Аукает из разных сторон, сбивая с пути. Будет водить, пока вконец не устанет несчастный путник и не возьмет его на стуже сладкий предсмертный сон. А вот еще, молодица, запомни, — хитро взглянул на Ирину старик. — Карает леший за произнесение проклятий, и если случится, например, что баба, потерявши в муках родов всякое терпение, проклянет себя и ребенка, то ребенок считается собственным для лешего с того момента, как только замер последний звук произнесенного проклятия. Обещанного ему ребенка леший уносит в лес тотчас после рождения. В колыбель подкладывает вместо него «лесное детище», больное и беспокойное. В случае же, если заклятого ребенка успеют раньше чудом спасти оберегами, так что взять его сразу нельзя, то леший ждет до семи лет от роду и тогда сманивает его в лес. А в сутки лешему только одна минута дадена, когда он сманить человека может. В лесу проклятые дети живут обыкновенно недолго и скоро умирают. А если и случится, что кто-нибудь из них выживет, то находят его в самом жалком виде: ходит он одичалым, не понимая простого, и не помнит того, что с ним было. Необычно сегодня то, — сказал, заканчивая рассказ, Радомир. — Чтобы Лешак вот так волком взбесившимся бросился, это редко бывает .

После привала с сытной трапезой путники двинулись дальше. Дорога была долгой. Только под вечер, когда лес поредел, Радомир вывел странников к берегу глубокой и довольно быстро текущей реки. На другом берегу, метрах в двухстах, среди деревьев виднелись деревянные избы .

— Ну вот наконец и Рось, — волхв шагнул в растущие рядом камыши, — здесь у меня лодка спрятана, перевезу вас по очереди .

Первыми в довольно широкую, с низкими бортами лодку он посадил Малькова и Гуляева. Медведь и Ирина присели в траву на пологом берегу. Перед тем как отчалить, Радомир очертил вокруг них широкий круг, пробормотав непонятное заклятье. Потом добавил: — Круг не переступайте. Скоро обратно вернусь .

— А здесь, у реки, тоже может нечисть быть? — опасливо спросил Андрей, когда Радомир начал неспешно выгребать к противоположному берегу .

— Ты в лесу сам все видел. Я вас пугать не хочу, хочу оберечь и в лесу, и на воде. Слушай, коль спросил. Здесь спокон веку живет водяной. Если утопшего не похоронить, как заведено — из этих водяной и получается. Ростом он очень высок и горбат, с большим отвислым брюхом, голова большая, остроконечная .

Лицо его опухшее, с длинной зеленой бородой и волосами, весь в тине, мхе и водорослях. На животе видна чешуя черная, хвост рыбий, а вместо рук — лапы с перепонками. Глаза, как у лешака, огнем горят, большие, размером с ладонь, и красные. Когда луна молодая — сам молодым кажется, а на ущербном месяце — по виду старик. Одежда тако ж зеленая: высокая шапка из куги, с нее вода все время капает, сам тиной подпоясан. Когда зол — сидит на чурбане или коряге и по воде хлопает, а то может плотины или мельницу порушить, вздымает волны, рыбу разгоняет в разные стороны, мелкую так может и вовсе замучить. Когда спокоен — сидит на самом дне. Под воду норовит навек утащить тех, кто после заката купается и ровно в полдень. Схватит такого цепко за ногу и тащит вглубь. А ежели корова либо добрая лошадь приглянутся, то в топком берегу завязнут или посереди воды утонут. Водяной съест их потом. Один вред людям от водяного, он всегда глядит за каждым, кто появляется в его владениях. Смотрит, как бы утопить. Раны, пятна кровяные, царапины на трупах выловленных утопленников — его рук дело .

— Смотри, — сказал Гуляев, указывая рукой правее. — Вон, будто плывет что-то, может, как раз лошадь дохлая или колода деревянная .

— А и вправду плывет, сейчас чуть ближе подойдем, глянем, — откликнулся Радомир .

Несколько хороших гребков — и плоскодонная лодка подошла гораздо ближе к плывущей почти у самой поверхности воды светлой массе, которая вблизи приобрела очертания утопленника. Бородатое лицо его еще не раздулось, только по бокам головы виднелись красноватые кровяные проплешины .

— Смотри, лицом Третьяк это, наш поселянин, да я намедни с ним разговаривал, — довольно-таки спокойно произнес волхв .

— Его как-то на берег надо доставить, наверное, родные у него есть, — Мальков весь сжался, стараясь сидеть подальше от бортов, точно по центру лодки .

— А вот погоди, — Радомир бросил грести и быстро извлек из холщового мешка резную деревянную чашу .

По краям ее проворно зажег три лучины и аккуратно пустил на ровную поверхность реки. Минуты две следил за чашей взглядом, она спокойно подплыла к утопленнику и потом равномерно удалилась вниз по течению воды. Еще через минуту чаши уже не было видно .

— Не жалко тебе тарелками резными разбрасываться… И зачем все это? — вновь подал голос Андрей .

— Поговори мне, невежа. Чашу я другую сделаю, а ясно вот что. Если бы это правда Третьяк был, чаша бы рядом с телом как вкопанная остановилась .

А она мимо прошла .

— И что с того?

— А то, что водяной Третьяком прикинулся. Однажды выловил наш поселянин Стоян такого в лодку, а труп вдруг вскочил, глаза слепые отрыл, да ну вертеть ими. Хотел Стояна схватить, да промахнулся .

Дико расхохотался нечистый неизвестно чему и нырнул в глубину. Чуть Стояна вместе с лодкой не утопил .

— А вдруг водяной сам запросто к нам в лодку бросится, — Андрей даже пригнулся, чтобы хоть немного быть поближе к волхву .

— Я встречи с ним, как и с лешаком, не опасаюсь .

Смотри: подпоясан я не простым поясом, сплетен он девяти полос липовой коры вместе с сушеным папоротником. С такой опояской водяной нас не тронет, — Радомир стал грести дальше .

— Эй, Радомир, а на другом берегу, много дальше от изб, нам знак кто-то подает, может, селяне твои огни зажгли? — Профессор всматривался вдаль .

— Нет в том направлении твердого берега, — глянул на огни ведун. — Там рукав заболоченный и огни эти болотные, души в трясине пропавших, да так и не похороненные. Это болотняник несведущих путников в топь свою заманивает. Его на болоте нужно пуще всего беречься. Сам болотняник выглядит как седой старик, невелик ростом, нос широкий, кожа с желтизной. Когда идешь через болото, он разные пакости подстроить может, испугать странным, до того неведомым звуком или вздохом. А когда тихо лежит, то пузыри на воде выдувает и причмокивает. На самую болотную глубь кладет кочку травяную, бревно или корягу. Наступишь — и навек в трясину уйдешь .

— Слушайте, ну у вас тут Зазеркалье прямо какоето, — Гуляев сложил руки на груди. — Вы гребете, а водовороты от весел не только сзади, но и спереди. Никогда такого не видел .

— Эка невидаль, русалки это. Слышишь, будто девушка недалеко смеется .

— Да это Ирина, наверное, очухалась от страхов сегодняшних, вот на том берегу и взялась хихикать не к месту, разрядка нервная, так сказать, — предположил Андрей, которому нервная разрядка с учетом увиденного в реке тоже бы явно не помешала. — А когда мы отчаливали, она очень грустная была. Может, попроще нам надо ко всему относиться, — больше сам для себе стал рассуждать Мальков. — Ну, подумаешь, в лесу чудак какой-то набросился, да и спрятался быстро, только и всего. А утонуть невелика хитрость, вон сколько у нас в Волге мужиков по пьяни тонет .

— Телок ты упрямый, что, по-твоему, ведун нежить от живых не отличает? — осерчал Радомир. — Вот опять послушай, все ж умнее будешь. Нашим всем ведомо, русалки — полногрудые стройные и высокие девы с длинными, до колен, распущенными волосами. Лица у них бледные, несказанной красоты. Глаза голубые, озерной синевы, с длинными ресницами .

Русалками становятся молодые утопленницы, те, кого водяной утащил. Или те, кто сами в воду от несчастной любви бросились. Любят они на поверхности воды плескаться, поиграть с волнами. Часто путают рыбацкие сети, заводят их в речную траву. Могут ближние поля водой залить. Волосы у русалок всегда в зелень отдают, иль на голове венок зеленый увидишь. Не стареют они, остаются вечно юными. А если увидишь в светлую лунную ночь русалку, услышишь ее чарующий голос, серебряный смех и дивные песни, то блазить начнет тебя, чтобы тотчас в реку броситься. А бросишься, тут ты и пропал, с русалками вместе только ведьмы купаются. Оплетут русалки и удавят своими волосами длинными .

Лодка тихонько толкнулась о берег. Радомир тронул Андрея за плечо: «Выходите осторожно. Да стойте тут». И опять очертил круг, теперь вокруг Профессора и Малькова, вновь произнося непонятные слова .

Странники встали как вкопанные, словно по команде, держа руки по швам. Левая щека Малькова начала слегка подергиваться от нервного тика .

Через полчаса на другой стороне такие же серьезные и настороженные Ирина и Саша с видимым облегчением, что дождались, стали садиться в лодку Радомира .

— Ну, гости дорогие, не видели ли чего?

— Да нет, все тихо вроде, — Петрович говорил вполголоса. — Только сорока все стрекотала, и вокруг по деревьям перепархивала. Птица — она птица и есть .

— Может, и так оно, а может, и нет. А ты чему смеялась, красавица, аж нам было слышно?

— Я смеялась? — удивилась Ирина. — У вас тут смеяться будешь, только когда с ума сойдешь. Молчала я, — Ирина негодующе взмахнула длинными ресницами .

— Ясно, ясно, не горячись девица, я на всякий случай спросил, — смутился волхв. — Поплывем с Богом .

Второй раз реку переплыли без неожиданностей .

Андрей и Олег Иванович ждали их на берегу, очень серьезные, по-прежнему стоя чуть ли не по стойке «смирно», как часовые пэод грибком .

— Происшествий не было, — по-военному отрапортовал Гуляев .

— Пойдемте скорее в избу, — поторопил Радомир .

Еще полчаса они шли по поселению из многих десятков беспорядочно разбросанных изб и землянок .

Крепкая и высокая изба Радомира стояла у окраины .

— Смотрите, соплеменники нежданные. Вот мое жилище по всем правилам выстроено, на сухом месте, потому что под текучей водой навь легко прийти может. На месте нового дома чертил я большой квадрат и крестом разделил его на четыре части. Потом отправил нашего Третьяка, того самого внешностью которого сегодня водяной прикинулся, «на все четыре стороны». С Запада, Востока, Севера и Юга принес мне Третьяк четыре белых камня. Каждый из них положил я в центре размеченных квадратов поменьше .

И деревья для строительства тоже не все подряд выбирал. Строил я с помощниками только при молодой луне, на растущий месяц. Только тогда стены будут давать здоровье хозяевам. На убывающем месяце ежели строить, глядишь, и дерево само гнить начнет. А потом и жильцов иссушит до смерти. Под углы положил как оберег горстку зерен. Под венец — конскую голову. Ставишь сруб — внутри обязательно должен быть оберег. Ваши-то дома вы так строили? — волхв закончил свой очередной рассказ вопросом .

— Да так, отец, так, — Саша повел плечами с досадой. — Комиссия по всем правилам принимала .

— Что такое комиссия?

— Ну как сказать. Короче, пара бояр с дружиной посмотреть на дом приходят и грамоту подписывают, — невозмутимо объяснил Медведь .

— Вон как, — Радомир удивился. — Бояре, да каждую избу смотрят… Изба Радомира и впрямь на загляденье красива .

По треугольному контуру кровли искусно вырезаны солнца, отдающие во все стороны прихотливо изогнутые лучи. Солнечные знаки — лучшая защита против нави. Массивный конек на самом верху опускает вниз деревянное полотенце с солнцем побольше, Перуновым колесом, с расходящимися восемью ромбовидными лучами. На причелинах волнами изображены «хляби небесные» с точками — дождевыми каплями снизу и сверху, как символы живительной для полей небесной влаги. Защищены от нечисти и окна. Кроме основательных деревянных ставень, на каждом окне — резные, с восемью радиальными лучами солнца. Искусно вырезанные из дерева, они с четырех сторон украшают каждый наличник. А сверху наличника виден массивный солнечный полукруг уже с шестнадцатью лучами .

Навь может напасть везде, только защищенный дом может ее остановить. Даже на скотном дворе во всех четырех углах стоят с корнем вырванные осины, оберегающие скот от ведьм .

Уже уставшие не столько от дороги, сколько от пережитого волнения путники вошли в дом. Палатный брус и чисто выскобленные стены в избе были увешаны сушеными лечебными травами. От предложенной Радомиром к ужину еды странники дружно отказались, они плотно поели в обед, на привале .

— Только воды чуток попить можно было бы, — попросил Андрей .

Радомир придвинул к нему стоявший на столе деревянный трехручный сосуд, украшенный календарными чертами и резами .

— Да на нем палочки какие-то лежат, — удивился Мальков .

И в самом деле сосуд для воды был покрыт двумя лучинками, образующими крест .

— Так ни один бес в воду не влезет, пей без опаски, — улыбнулся Радомир .

Стемнело довольно быстро. С наступлением темноты Ирина сразу свалилась без сил на низкую лежанку, положив Книгу под голову. И через минуту уже спала глубоким сном. Прямо на дощатом полу, свернувшись калачиком, уже похрапывал Саша, грубое лицо которого во сне приобрело удивленно-детское выражение .

Сомлел рядом и Гуляев .

— Ложись и ты, — Радомир указал Андрею на хозяйскую, стоящую в самой глубине избы кровать .

— Благодарю, да мне что-то не спится .

— Ну, как знаешь, лучше-то вдосталь отдохнуть, ты молод еще, тебе спать нужно. Это я старик, мне часто сна и самой малости довольно .

Через час Андрей стал временами задремывать, сидя за столом, и опустил голову на руки .

Но полностью сон все же не шел. Вдруг Радомир, вырезавший у окна куски из дубовой дощечки, чтото произнес. Андрей вздрогнул, поднял голову и недоуменно уставился на волхва .

— Ишь-ты, беспокойный какой. Но раз не спишь, смотри лучше в окно .

Глянув на залитую холодным лунным светом дорогу, ведущую к дому Радомира, Андрей увидел неестественно бредущую на выпрямленных ногах мужскую фигуру. Глаза дородного бородатого мужика были открыты, но, казалось, он ничего не видел, шел неуверенно, как идут слепые, прямо к дому ведуна. Его белая длинная рубаха была обильно запачкана землей .

— Смотри, правду люди говорят, у нас по ночам упырь ходит, — не отрываясь от окна, прошептал ведун .

— А чего он ходит-то? — Андрей сразу ощутил вязкую пронизывающую ночную сырость, несмотря на то что стоял жаркий июль .

— После смерти покойник до сорока дней «ходить» может, особенно если не так похоронный обряд соблюли. Не пристал он еще к тому миру, а по этому тоскует. Да мало того, с собой увести норовит тех, кто ему в этой жизни по сердцу был. А этот тем более, нечистый покойник, заложный. Имя его — Нечай, а умер он от опоя, потому и нечистый мертвец. А после его Чернава в вурдалака оборотила .

— А Чернава — кто это?

— Ведьма она, много плохого поселянам делает .

И вот говорили, что Нечай этот захаживает в свой дом и к вдове своей Малуше, да не как к вдове, а как к жене собственной. То-то она вся с лица спала, усохла и, видать, умом тронулась. Дети грудные плачут часами, спят плохо. Видно, упырь кровь из них точит .

— Так делать что-то надо. Нас двое, давай выйдем и прибьем эту тварь, — выпалил Андрей, в душе удивляясь своей неожиданной храбрости .

И сразу же подумал о том, что, если бы Радомир спал, ему бы и в голову не пришло проделать такое одному .

— Скорый ты больно. Сейчас ночь — навье время, да и луна, сам видишь, почти полная. Выйдем из дома — не знаю, чем для нас кончится. Утра дождемся. А утром я и без вас справлюсь. Но, сдается мне, неспроста он здесь ходит. Изба, в которой он жил, стоит в другом конце села. Там сейчас семья его несчастная. Видно, послал его кто-то. Тот, кто лешака и водяного послал, снова вас взять хочет. И хочет сильно, поскольку вообще-то ко мне и жилью моему нечисть большую опаску имеет .

Упырь медленно дошел до забора, и тут мерное ночное пение сверчков оборвал внезапный заливистый лай Кубая, собаки Радомира, до этого мирно спящей во дворе .

— Видишь, Кубай нежить чует. Потому как пес он особый, двуглазый .

— Как «двуглазый»?

— Пятна у него над глазами, будто вторые глаза .

Такие псы нежить всегда чуют, а она собак двуглазых потому боится .

И точно, упырь уже повернул обратно. Через десять минут его косолапая белая фигура совсем исчезла из вида .

— Сюда никто не прорвется, не бойся. Спи давай, — Радомир показал глазами на кровать .

Андрей на этот раз не заставил себя долго уговаривать и быстро уснул .

А Радомир вернулся к своим занятиям с кусками древесины старого дуба. Времени до утра оставалось достаточно, и он решил сделать обереги для странников. Для четырех оберегов долго выбирал ровные куски, без червоточины, без трещины и без единого сучка, только из такого материала выйдет хороший оберег. Специальным острым ножом стал вырезать небольшие, величиной с лесной орех, шестиугольники .

Под металлом ножа постепенно с двух сторон каждого оберега появлялись похожие на цветок, состоящие из шести лепестков изображения солнца. Внутренний контур оберега, четко повторявший ход его наружных краев, соединял окаймлением вершину каждого лепестка. Солнечный оберег приносил удачу, помогал отпугивать любую нечисть и избегать несчастья .

Нелегкая работа — вырезать из дуба ладную и небольшую вещь — не могла быть быстрой. К четвертому часу на четвертом обереге устали пальцы ведуна, вот и скользнул острый ножичек-резун по указательному пальцу левой руки. Порез неглубокий, но кровь появилась быстро. И, как ни странно, Радомир не был раздосадован неприятной царапиной.

Напротив, хмыкнул:

«Словно боги вам помогают, гости дорогие», — и обвел выступающей на порезе кровью по контуру каждый оберег. «Теперь его сила вдесятеро больше», — тихонько сказал сам себе .

Затем волхв взял четыре квадратных кусочка кожи, положил в центр каждого по оберегу, поднял края и завязал каждый из четырех получившихся мешочков четырьмя кожаными ремешками. Три раза произнес специальный заговор. Получился для каждого науз, во много раз усиливающий силу оберега. Волхв ловко, не разбудив никого из четверых спящих, повязал каждому науз на шею. А длину ремешка рассчитал так, чтобы кожаный мешочек с оберегом был как раз на уровне сердца хозяина — для надежности действия .

*** Через час после рассвета Радомир засобирался кудато. Саша, обычно просыпающийся рано, поднялся тоже .

— Ты здесь с друзьями побудь, — нахмурился Радомир. — Мне дело срочное сделать надо. А вы все здесь будьте, и из избы — ни шагу .

— Нет, давай мы дверь снаружи подопрем, никуда они и не денутся. А я с тобой пойду. Посмотреть хочу на вашу жизнь интересную, да, глядишь, может, и пригожусь тебе чем .

— Ладно, тогда переоденься в нашу одежду, — Радомир вынул из сундука длинную полотняную рубаху и штаны. — Бери во дворе лопату и топор. А я вот из печи горшок один возьму, да и гвоздь железный .

Нам все это понадобится. Идем быстрее .

По дороге они захватили с собой находившегося в полном здравии Третьяка и Вадима, схожих лицами бородатых, крепких, лет под тридцать уже мужиков .

Те с утра пораньше уже чинили амбар во дворе Вадима. Оба даже и не спросили, куда Радомир им велит идти и зачем брать с собой серп, секиру, еще одну лопату и топор. Просто послушались ведуна, не рассуждая: ему виднее .

— Нечай-то, покойник, и впрямь по ночам ходит, — сообщил им Радомир, погодя добрый десяток минут, уже в дороге. — Пойдем на погост, сейчас с ним и управимся. А это родич наш, издалека пришел, — ответил ведун в ответ на заинтересованный взгляд Вадима, невзначай брошенный на Сашу .

— Как зовут тебя? — полюбопытствовал Вадим .

— Александр я, — с достоинством произнес Саша, глянув ровней на мужиков .

— Ромей, стало быть, имя не наше .

— Имя не наше, зато говорит точно не погречески, — сказал, как отрубил, волхв. Давал понять, что разговор этот ему не по душе .

Дошли скоро. К кладбищу подошли молча. Вот и могила Нечая. Земля над ней не выглядела сухой и ссохшейся, несмотря на стоявшую жару. Сбоку в полуметре от самой могилы было видно небольшое отверстие .

— Вот! — крикнул Вадим, — отсюда он ночью выходит!

Пара лопат быстро выкинула рыхлую землю над гробовой крышкой, которую легко открыли топором .

Умерший больше месяца назад Нечай лежал неистлевший лицом, с румянцем на щеках, а на губах была видна не полностью еще свернувшаяся кровь. Казалось, что на лице упыря словно блуждает неясная легкая полуулыбка .

— Третьяк, Вадим, быстро рубите осину, — скомандовал Радомир .

Третьяк, не спрашивая, выхватил топор из рук Петровича, и поселяне сообща начали рубить нужное дерево из растущих неподалеку. Кол был готов через полминуты. Общими усилиями перевернули упыря со спины лицом вниз и стали забивать ему в спину кол. Налетевший вдруг среди ясной погоды сильный порыв ветра щедро сыпанул песком в глаза каждому .

Внезапно упырь не спеша, словно никакой кол ему не мешал, повернулся обратно всем своим массивным телом. Осиновый кол затрещал и надломился. Вурдалак расплылся в жуткой улыбке. Потом открыл красные глаза и, вставая из гроба, будто прокаркал: «Мне твоей палкой, Радомир, будет сподручней ваши головы разбить!»

Радомир с размаху ударил упыря наотмашь по лицу. Грузное, словно распухшее, тело Нечая кулем упало обратно в гроб, глаза закрылись. Словно бы опять уснул он. Только из кроны растущей неподалеку дикой груши быстрой тенью метнулся к лесу и исчез нетопырь .

Поселяне быстро взялись за упыря снова: Радомир вбил в рот вурдалаку железный гвоздь, положил на шею железный серп. Третьяк секирой разрубил тело на три части, их положили обратно в гроб. Его заколотили и закидали землей. На могилу высыпали приготовленный Радомиром горшок углей, взятых из семи разных печей .

— Больше не встанет упырь из могилы, — вытирая пот с лица, уверенно сказал ведун. — Мы работу свою хорошо сделали. А нетопырь, поди, Чернаве весть полетел доставить .

— Вот до кого добраться нужно, — с ненавистью выговорил Третьяк. — Она Нечая этого и оборотила .

— А думаешь, я того не знаю? Да только ведьму эту просто так не возьмешь, — в голосе волхва послышалась досада. — Ладно, дело сделано, нам возвращаться пора .

*** В деревне многие догадывались, что Чернава продала душу нечисти. Оборачивается в разных зверей или птиц, говорили люди, в сороку или в черную кошку .

Светозар с Младой, парубок с девицей, поздним вечером встретились под старым дубом на околице .

Свадьба давно уже сговорена, а ждать совсем недолго — завтра она .

Вдруг видят, как баба в богатом платье, но босая и простоволосая, пробежала к перекрестку дорог. Стали вглядываться, кто во внеурочный час бежит и куда .

Когда встала баба на перекрестке, Светозар острым глазом охотника признал в ней Чернаву. Воткнула она старинный хазарский нож с причудливо изукрашенной рукоятью точно в центр перекрестья дорог, без видимых усилий перевернулась через голову и обратилась черной кошкой. Не растерялся Светозар, даром что молод, — вот же она ведьма! Вот, кто скот портит, и залом на отцовском житном поле всего три дня тому сделал! Увидел парень тогда на отцовском наделе присыпанный золой тугой пучок скрученных колосьев, надломленных и в правую, и в левую сторону. От этого залома тяжкая болезнь или смерть могут прийти к хозяину не только когда он жнет колосья, но даже и при молотьбе. Опасен и хлеб из такой муки приготовленный. А солома скотину убьет. Поле с такой закруткой точно родить не будет. Зерно с поля получается порченое. Спасибо, Радомир на другой день засыпал залом сухой щепой от осины, сожженной молнией. Потом сжег с нужным заклятьем .

Светозар одел свой оберег на шею Млады и силком отправил невесту домой. Подбежал к дорожному перекрестью, выхватил нож из земли. Бросился к жилищу ведьмы. А как добежал — с треском воткнул нож в притолку. Из-под лезвия хазарского стилета лениво побежала вниз вялая струйка темной крови. Тотчас жуткий пронзительный вой огласил округу. Не чувствуя под собой ног, парубок опрометью бросился домой. Не говоря никому ни слова, лег на лежанку .

Проворочался до утра и не видел, как в клочках предрассветного тумана, шатаясь, словно избитая, подошла к перекрестку полуженщина-полукошка. Рукава богато расшитого платья пропитались черной, уже высохшей кровью. Из них выглядывали рысьи когтистые лапы, на голове жутко торчали поросшие черной бархатной шерстью кошачьи уши. Желтые горящие глаза были тоже кошачьи, с вертикальным зрачком .

Если бы кто ухитрился в них заглянуть, то подивился бы перевернутому отражению дороги. Снова взвыла ведьма, снова раздирающий предутреннюю тишину нечеловеческий крик пролетел по ближайшей округе .

И уже тихо, охрипшим человечьим голосом вытолкнула из себя слова на неведомом языке. Невесть откуда взявшаяся дюжина маленьких горбатых злыдней с отливавшими чем-то зеленым отвисшими животами, пронзительно визжа, бросилась к ее дому. Нелепо подпрыгивая, цепляясь за дверь тонкими корявыми членистыми руками, злыдни стали выдергивать крепко воткнутый Светозаром в притолку ведьминого дома стилет. Наконец-то их заполошная суета увенчалась успехом, и стилет, глухо звякнув, упал к порогу. Чернава в это время полностью возвратилась в свой обычный ладный облик: черты лица, руки и ноги вновь стали женскими. Бархатистая, нежная смуглая кожа уже не имела ни шерстинки, ни даже волоска. Пошатываясь и придерживая левой рукой в отвердевшем от спекшейся крови рукаве правую руку, она побрела к себе в дом. Без сил упала на лежанку и забылась тяжелым сном .

Окна в жилище Чернавы были распахнуты, поэтому ведьму скоро разбудил беспокойный стрекот прилетевшего с кладбища нетопыря. Чернава с трудом поднялась с постели, умылась и переоделась в простое домотканое платье. Через полчаса, как ни в чем не бывало, она пошла за водой. С встретившейся по пути стайкой девиц приветливо и ласково начала разговор .

Только рука тряпицей чистой перевязана, да глаза черные так и мечутся, шарят по лицам девушек. Вмиг помертвевшее от страха лицо Млады выдало ее .

— А не ходила ль ты, девица, с парубком своим вчера к дубу старому? — сладко сказала, словно пропела, Чернава .

— Куда я ходила мне только, да любому моему ведомо, — дрожащим голоском ответила Млада, а после с испугу лицо рукавом закрыла .

— Ну да не смущайся, девонька. Я многое знаю, — двумя злобными огоньками блеснул в черных глазах ведьмы ответ. — Свадьба у тебя сегодня, это тоже мне ведомо. А будешь ли жить со Светозаром счастливо, кто знает?

Со слезами на глазах Млада, не чуя под собой ног, побежала по тропинке прочь .

И то правда, накануне свадьбы Млада с подругами гадала: девицы опускали на темную гладь реки разнотравные, сплетенные из ивана-да-марьи, медвежьего ушка и лопуха венки с зажженными на них лучинами .

Если сразу венок утонет, то замуж скоро не выйдешь .

Если дольше всех плывет — скоро будешь счастлива, а к тому еще, когда лучина долго не гаснет, значит, никакая болезнь не приключится и жить долго будешь .

Ее венок дольше всех плыл, да вот лучина на нем сразу погасла. И вспомнилась Младе история, рассказанная ей в детстве бабушкой: «Когда ты еще не родилась, в нашем краю один смелый человек встретил в поле идущую куда-то Смерть. И спросил он ее, как ты узнаешь, за кем и когда приходить? Молча привела его Смерть в свои владения. Увидел он большую пещеру и в полумраке мириады зажженных свечей. Разные — едва начавшие гореть, наполовину сгоревшие и выплавленные пламенем почти до конца. Каждую секунду некоторые гасли, а другие тотчас зажигались вновь, и казалось, что горящие огоньки свечей все время движутся, перелетая с места на место. И сказала Смерть: „Смотри, это горят ваши жизни. Большие свечи — это чаще жизни молодых, половинные — зрелые люди, а малые — стариковские. Но бывает, что и молодые при рождении наделяются только небольшими свечами и скоро гаснут. В вашем краю, зажигая новую свечу, я погашаю одну, а то и две прежние“» .

Заныло тогда сердце девочки, холодком легла на сердце грусть. И после, через десяток лет, нередко вспоминала бабушкин рассказ. «Но ведь лучина не свеча в той пещере. Я молодая, чего же мне бояться, — успокаивала она себя. — Сегодня день моей великой радости, свадьба с любимым. Гостей сколько назвали!

Будем со Светозаром жить и радоваться». Млада незаметно для себя успокоилась, да вот и ее дом уже .

— Где ж ты ходишь? — мать ее, только руками всплеснула. — Сейчас убирать, наряжать тебя будем .

Готовиться давно пора .

Светозар и его родители все сделали, как заведено .

Его отец дал родителям Млады вено — выкуп за невесту. Будущая теща, как водится, за день до свадьбы испекла курник, пирог из пресного сдобного теста, выпеченный на березовых поленьях. Курник богато украсила фигурками детей, цветами и «бочоночками» — символами удачной семейной жизни. Светозар же послал принести в дом невесты живого петуха .

Утром намеченного дня свадьбы гонцы от Светозара напомнили, чтобы девица готовилась к венцу. Родители Млады постелили на скамье богатую лисью шубу и стали одевать девицу в свадебный наряд. На Младу надели белое платье, отороченное по краям широких рукавов вышитыми красными узорами. На шею накинули такой же белый платок из плотной ткани, чтобы на самой свадьбе плотно закрыть им лицо. От этого платка и вошла потом в обычай прозрачная белая фата. И ее белый цвет вовсе не символизировал чистоту и невинность невесты, ведь белый цвет у полян, как и у всех славянских племен, был цветом траура и скорби. Выходя замуж за пришлого Светозара, для своей семьи, для своего рода Млада будто умирала .

А жених берет ее, как бы «мертвую», в свою семью, где она вновь оживает и возрождается. Невесты и сейчас надевают белое платье и фату, но смысл древнего обычая никто уже не помнит .

Тем временем мать Светозара готовила брачное ложе в клети: сначала положила двадцать один сенной сноп, на них постелила перину. Сверху положила дорогую шубу уже из куницы, которая должна зажечь любострастие у невесты в первую брачную ночь. Возле такой постели для новобрачных домашние поставили по кадке с ячменем, пшеницей и рожью. Потом будущая свекровь обошла приготовленное ложе с рябиновой веткой в руке, чтобы быстрее родились дети .

*** Когда громкое чириканье и суета птиц среди густой зеленой листвы высоких деревьев разбудили странников, оставшихся в избе Радомира, кварцевые часы Андрея почему-то не работали. Судя по солнцу, светившему через окошко прямо в глаза, после происшедшей череды совершенно невероятных и неожиданных событий они опять спали долго .

Радомира в избе не было, однако, поскольку на столе были разложены куски провяленной говядины, несколько краюх хлеба и стояла крынка, наполненной молоком, волхв рассчитывал, что завтракать гости будут в избе и без него. Куда девался Саша? Андрей хотел открыть дверь, но та не поддалась. Из окна было видно, что снаружи она подперта палкой .

«Запер, значит, благодетель», — заметила Ирина .

Тут в дверь коротко постучали, палка полетела в сторону. Не получив ответа, вместе с коротким скрипом двери в избу осторожненько, как-то бочком, проник пузатый мужчина в богато расшитой рубахе с окладистой бородой и красноватым лицом. Маслянистый взгляд его черных глаз поймать можно было только с трудом, потому как он не глядел, а все время посматривал, словно опасаясь чего-то .

— Здравствуйте, гости неведомые, — произнес он настороженно. — Далеко ль хозяин? И зачем он дверь снаружи палкой подпер? Чтобы вас не украл никто?

— Нет его с утра, — в голосе Андрея также не прозвучало особое расположение .

— А я Горд — староста здешний. Вот только прибыл из стольного Киева. Я там, почитай, все время и живу, все для народишку здешнего радею, чтоб жили в согласии с волей княжеской, — произнес он с отчетливым самолюбованием. — А вы не греки ли приезжие из самого Царьграда будете? По виду не здешние вы .

Мальков в джинсах и клетчатой рубашке, Гуляев в пенсионерском зеленом костюме и Ирина в светлом летнем платье действительно на здешних не походили .

— Да твоего мы, воевода, роду племени, не беспокойся, — примирительно сказала Ирина .

— А крещены ли по греческому обычаю? — хитро прищурился Горд .

— Крещены, крещены, — показал крестик из-под расстегнутого ворота рубашки Гуляев. Под руку ему попался еще и науз с оберегом. Олег Иванович удивился такому дополнению и показывать нежданному гостю науз не стал .

— Так-то, я все вижу, — обрадовался своей догадке староста. — Я сам вчера по доброй воле среди дружины княжеской в Днепре крестился. Стало быть, греки вы, раз здесь уже с крестом, нечего мне небыль рассказывать .

Да и говорите вы, хоть понятно, все ж не так как мы .

В этих краях теперь нас, выходит, четверо только крещеных, — понизил голос Горд. — Ну мы это быстро поправим, — сказал он, перейдя на шепот. — Раз Володимир-князь велел, значит, тому и быть, — произнес он, на этот раз громко и с чувством. — А в Киеве-граде чудо произошло. Я все своими глазами видел: деревянных старых богов дружинники порубили, некоторых огнем сожгли. А Перуна позолоченного привязали к хвосту рослого коня и потащили к Днепру. Младшие дружинники его на поругание палками били, а потом в Днепр бросили, так и поплыл он вниз по течению. А людям князь креститься повелел .

— Ну а люди что говорят? — Андрей проигнорировал негодующий взгляд Ирины, «молчи мол, а то ляпнешь чего лишнего начальству местному». — Ведь, как в летописи указано, когда начал княжить Владимир в Киеве, наоборот все было: «Поставил идолы на холме, вне теремного двора: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, Хорса, Дажьбога, Стрибога, Симаргла и Макошь» .

— А что люди говорят, кому это интересно? Людишки, они ни туда и ни сюда, как всегда. Народишко наш бестолковый, верна пословица: «Мир силен, как вода, да глуп, как свинья». Вишь, предания сказывают, что, когда князя первого из варягов призывали, плакались старейшины: «Земля наша велика и обильна, да порядка в ней нет!» Во как! Опять-таки было так и раньше — ни туда и ни сюда. Глаз да глаз за таким народом нужен, — как настоящий чиновник, Горд ушел от прямого ответа на главный вопрос .

— Прямо экранизация исторических источников какая-то, — Андрей ущипнул себя за руку, не сплю ли?

— А еще, — сказал Горд, важно подбоченившись, — Княже рек, что тот, кто не пойдет к Днепру креститься, его противником станет. А дружинники тех, кто упорствовал, прямо в Днепр и волокли .

— Вспомнила, Сударыня, откуда слово «сволочь»

пошло? Те, которые волокут других насильно, с тех пор сволочами называются, — быстро шепнул на ухо Ирине Андрей, ехидно усмехнувшись .

— Молчал бы ты. Целей будешь, тоже мне Несторлетописец, — вполголоса фыркнула в ответ Ирина .

— А Нестор — это кто, ромеи? — зыркнул глазками острый на слух Горд. — Вы, никак, сюда народ крестить посланы? А почему у волхва в избе обретаетесь?

Странно это .

— Мы, староста, с главного ведуна начать решили, — Гуляев вперился в бегающие глазки Горда. — Потом и до остальных дойдет очередь .

— А вот ответь мне, Горд, раз ты, почитай, все время в Киеве живешь и все знаешь! —торжественно произнес Андрей .

— Чего отвечать-то, ромей? — посмурнел лицом староста и насторожился .

— А вот после похода на ятвягов, когда князь в Киев возвратился, ты уж жил в городе? Пять лет тому назад?

— Ну живал, — неохотно выдавил Горд, чуя чиновным чутьем какой-то подвох в вопросе. — Я давно свою должность справляю .

— А когда старцы и бояре сказали народу киевскому, что по жребию за удачный поход князя надо либо девицу, либо отрока в жертву принести по языческому обычаю — помнишь ли? Князь ведь того не запретил .

И как сына варяжского, христианской веры, на коего жребий пал, толпа по боярскому указу вместе с отцомхристианином, чтобы не препятствовал, растерзала?

И как теперь, напротив, по указу тех же бояр волхвов изводят, помнишь ли? — забросал вопросами Горда покрывшийся красными пятнами от собственной смелости Андрей. Профессор, слушая Малькова, одобрительно улыбался .

— Не был я с ними. Слышал о том только, а слышал, и что с того, людишки наврут с три короба, — испугался Горд, только в отличие от Андрея побелел. — Словом, князь велел, а бояре приговорили. А я что?

Я человек маленький. Ладно, ромеи, и вам княжескую волю исполнять надо тако же. А не препираться впустую, — Горд повернулся и довольно быстро для своих габаритов вышел из избы. Во дворе взгромоздился на понурую гнедую кобылу, стукнул по ее бокам пятками и вскоре скрылся из виду .

— Ну вот и пообщались с местной администрацией, — вздохнула Ирина. — А ты что это такое его выспрашивать стал про человеческую жертву Перуну и ятвягов каких-то?

— Читать Соловьева надо, Ира, у него все это описано, — снисходительно изрек Андрей. — Это историк такой русский, для тех, кто не курсе .

— Надо… Только если бы я знала, что так все выйдет, я бы… Я бы…, — Ирина в который раз пыталась принять происходящее как реальность, но это не получалось вполне. А потому она выпалила:

— Да я бы сразу в «дурку» легла, вот что. Это вообще шизофрения полная, то, что я вижу, с кем говорю и с кем общаюсь. Может быть, дома мы на самом деле, и, кроме тебя, Медведя и Профессора, в реальности нет рядом никого. А вы просто пьяные и все .

А я больная. Поэтому мне какие-то славяне древние кажутся и нечисть всякая. Вот так больше на правду похоже… — Слушай, ну, у меня, во всяком случае, те же видения, — утешил ее Андрей. И у Петровича, судя по всему, и у Олега Ивановича. Только вот окружающие персонажи что-то мне галлюцинациями не кажутся .

Да и психбольницы здесь точно поблизости нет. Так что, Ира, сдаваться некому и некуда .

— Ладно, надо как-то из этого глючного царства выбираться, — Ирина смахнула набежавшие на глаза слезы жалости к себе и словно ощутимо успокоилась. — Где же Сашка с колдуном этим древнеславянским?

Может, глянешь поблизости, Андрюшенька? — спросила она с невинным выражением лица .

— А знаешь, мне как-то одному здесь и идти никуда не хочется, — пароксизм смелости после разговора с Гордом уже покинул Андрея .

— Да, не рождены мы воинами, — иронически протянула Ирина. — А Сашка, наверное, с волхвом пошел .

— Послушайте, нет смысла тут одним ходить, это и правда небезопасно, — поддержал Малькова Профессор .

— Ладно, пойду осмотрюсь, как и что, — Андрей решился выйти наружу только из чувства противоречия. Через считанные секунды он порывисто вышел из избы. Позабытые от волнения очки остались лежать на столе .

— Ну, далеко такой подслеповатый воин не уйдет, тропка одна. По ней к избе и вернется, — посмеялась Ирина и не стала догонять Малькова .

А очень близорукий Мальков сразу же пошел не по тропе, а через траву к шумевшему рядом лесу, вовсе не заметив разницы. Через десять минут уже в лесу он с испугом понял, что начал плутать. Хоть далеко и не заходил, а шел все время прямо .

Вдруг, как из-под земли, появился перед Андреем совсем еще молодой, лет семнадцати, ладный паренек, только на лице ни кровинки — бледный очень .

— Прости меня, дядя Андрей, я тебя «водил» здесь, вот ты с пути и сбился .

— Ты имя мое откуда знаешь? — Мальков сразу взмок, хоть с утра было прохладно .

— Я в деревне нашей всех до одного знаю, и про вас чувствую, что произошло, мне это дано. Вы, когда с Радомиром шли сюда, меня не видели, а я рядом шел .

Вот и вас знаю поэтому .

Я ведь Доброславы, что шестнадцать лет тому назад руки на себя наложила, сын. Она меня нагуляла от прохожего человека, а грех свой девичий решила скрыть. Пила пижму и спорынью, да и скинула меня .

В деревне многие помнили, что Доброслава, перед тем как смерть принять, худела и сохла вся.

Селяне между собой говорили, что, как плод она вытравила, каждый вечер под ее окном в сумерках скребся ктото и кричал детским тонким, жалким голоском:

— Мама, как меня зовут, как меня зовут?

На третью ночь не выдержала грешница, подбежала к окну и сказала:

— Марьей зовут!

Не угадала она. Не знала, что сына, а не дочь вытравила. И с тех пор каждую ночь то же самое слышала .

Год так прожила, а потом повесилась .

— Зельями тайными помогла ей ведьма Чернава меня скинуть .

— Где ж ты жил так долго? Кто растил тебя и кормил?

— Ходил вокруг и повсюду среди таких же, как я, тайными людьми мы прозываемся. Еду вначале у матери в доме брал, пока не повесилась она. У нее еда не замолена была, будто специально для нас, для нежити, оставлена. Потом по людям, что в деревне живут .

Все, что я в руки беру, тоже враз невидимым становится. Жил как жил. По малости с ребятами и в игры играл, только они меня тоже не видели .

— Зачем же я тебе понадобился? — Андрей почувствовал, что язык не вполне его слушается .

— Семнадцать лет мне прожить на роду написано .

Хотя некоторые невидимые, тайные люди до старости вот так маются, никому не показываясь. Мы свободно проходим в ваши дома, сидим за столом, ждем, пока незамоленный кусок не появится — для нас это. Мы можем и человеком обернуться, как я сейчас, коль нужда большая есть. На земле все больше таких, как мы, становится, уж и тяжело ей нас носить даже. Оттого и холмы с пригорками с годами ниже становятся .

Скоро выходит мой срок. Тайных людей, так положено, гроза убивает — сжигает в пепел молнией. Меня вот завтра, перед Радомировой избой сожжет. Помоги мне, Андрей. А я тоже в долгу не останусь. Собери мой пепел в ящичек, схорони на кладбище с самого края. Умаялся я уже невидимым по земле скитаться .

Хотя бы, как умру, в земле в домовине буду лежать, как человек .

— Как зовут тебя? — только и спросил Мальков .

— Зови меня Тайник, клянись исполнить, что обещал .

— Клянусь .

Только Андрей произнес это, как вновь оказался у крыльца Радомировой избы .

— Ну что, встретил кого? — Ирина не на шутку встревожилась, поглядев на покрытый испариной лоб Андрея .

— Да лучше и не спрашивай, — только махнул он рукой .

*** Тем временем Чернава вернулась в свою избу и начала колдовскую работу. Ведьма выпила наговорной воды и быстро стала произносить слова оборачивающего заклинания:

— Солнце на запад, день на исход, Светозар-парубок на извод, Уложу я его в могилу .

Дальше Чернава глухо и невнятно забормотала, что-то зажурчало и захлюпало в ее груди. Ведьма вынула из-за печи двадцать три сыромятных ремня, ровно по числу людей, которых хотела оборотить. Теперь веселое свадебное празднество обернется в стаю схожих по виду с волками волколаков. Нелегко истереть ремень, которым волколак оборочен, чтобы он мог вернуть свой первоначальный облик. А если лопнет такой ремень от старости сам, вернувшийся к людям долго будет сумрачен, а говорить сможет только с трудом и невнятно. В чужом обличье волколаки бродят по лесам и воют совсем по-волчьи, но только нестерпимый голод может толкнуть их на волчий промысел .

Ведьма перевернулась сорокой и через трубу вылетела из избы прочь. Она вновь обернулась собой только на ожидаемом пути свадебной процессии .

Поперек пути Чернава прокопала ножом незаметную глазу канавку, потом произнесла еще одно заклинание. Снова оборотилась сорокой и, сверкнув белым хвостом, уселась на ближайшем дереве. Ждать пришлось недолго, всего через полчаса показалась праздничная процессия, послышался говор уже отведавших медовухи гостей. Как только идущие бодрой рысью лошади переступили канавку, они тотчас упали, как подкошенные. А вся свадьба в мгновение ока превратилась в волколаков. Волколак, и верно, похож на обычного волка, однако опытный взгляд узнает оборотня: на задних ногах у волколака колени выступают вперед, как у человека, а не назад, как у настоящего волка. Человек, насильно, по воле ведьмы, «перекинувшийся» в волколака, испытывает неподдельный ужас, ведь его душа не становится звериной, а оборотился он по чужому злому желанию. Так же и взвыли обращенные гости, подняв уже не лица, а волчьи морды к небу. Опрометью разбежались, в диком страхе от нового, звериного облика близкого родственника или соседа. Только трупы празднично убранных по случаю свадьбы лошадей и опрокинутые повозки остались лежать на дороге .

*** Радомир с Сашей вернулись, когда Ирина, Андрей и Олег Иванович сосредоточенно жевали оставленное для них мясо, запивая его молоком .

— Ну хоть вернулись, на том спасибо, — не переставая жевать, произнесла Ирина, а Гуляев даже радостно похлопал Петровича по плечу. И разочек легонько ткнул в довольно объемистое пузо, словно лишний раз убеждаясь в материальности Медведя .

— Мы не гуляли, — Радомир поправил ремешок на лбу. — И нам хорошо бы после трудов наших потрапезничать, — ведун достал еще мяса и молока .

За трапезой все сосредоточенно молчали. Радомир думал о своем, а «ромеи» пытались, каждый по-своему, в очередной раз примирить себя с окружающей действительностью .

— Кто навещал вас? — волхв прервал молчание. — Видел во дворе свежие следы конских копыт .

— Да вот, приходил Горд какой-то, скользкий по разговору. Все интересовался, что, да почему, — ответила Ирина. — Крестить всех обещает .

— Не в том беда, что крестить, — помрачнел лицом Радомир. — Крест издревле наш знак .

Этот Горд со мной счеты свести хочет, мол, человек я вредный. За власть свою боится. Видит, что люди ко мне за помощью ходят. Не нравится ему это .

Не только злато-серебро ему любо. Нравится ему еще людьми помыкать. Такой у нас староста. И хоть говорят, что «сноп без перевясла солома», лучше бы нам без такого перевясла .

Краем глаза Саша неожиданно увидел, как небольшим светлым комком метнулась через двор к двери чьято легкая фигурка. В распахнутую дверь маленькой белой птичкой влетела десятилетняя девочка Параскева .

— Батюшка, батюшка, — там свадьбу Светозара с Младой оборотили. — Вся свадьба враз пропала, а лошади, лошади…, — девочка бессильно легла прямо на пол и в голос зарыдала .

— Что лошади? — Радомир будто и не был удивлен сбивчивым рассказом Параскевы .

— Лошади мертвые лежат. Я, как увидела, к мамке побежала, а она велела мигом к тебе… — Что быстрее — правильно велела. Однако скажу вам еще раз, гости дорогие, сдается мне, из-за вас нечисть бесится. Раньше таких бед и за полгода было не набрать, видит Перун. Знать, стоит за вами чтото нави нужное, или при вас оно находится, — Радомир выразительно глянул на Сударыню. — Опять, видно, нужно идти мне. Избу запру от нежити заговором надежным. Только тихо сидите .

*** К мертвым тушам лошадей уже стали слетаться жирные черные вороны, когда Радомир с холщовой сумкой через плечо вышел на лесную опушку. Внимательно оглядев то, что еще недавно было свадебным поездом, он повернулся к лесу и произнес несколько слов на непонятном языке. Из леса медленно, поодиночке, не глядя друг на друга, потянулись волколаки .

Самый крупный из них несмело подошел к Радомиру. Глянул волколак жалостливо, будто с немой просьбой о помощи. Радомир открыл сумку и бросил ему кусок сырой козлятины — волколак есть его не стал, ведун бросил черствую горбушку хлеба — тот съел с жадностью .

Солнце стояло так, что деревья давали длинные прихотливые тени на траве. Вышедшие на опушку волколаки отражались не звериными, а различимыми человеческим очертаниями. Радомир подошел к жадно доедавшему хлеб волколаку, очертил ножом вокруг него круг. Плавно полились слова заклинания: «Мать сыра земля, ты мать всякому железу, а ты, железо, поди в свою матерь землю, а ты, дерево, поди в свою матерь птицу, а птица полети в небо. Запрещаю тебе, бес проклятый, дух нечистый, нигде не живи, оставь Светозара, выйди вон, сейчас и сию минуту, со всеми порчами и чарами и отойди от него прочь и пойди в свое место, где был и куда тебя Чернобог определил и где тебе велел жить, в бездну преисподнюю, в землю пустую неделанную, туда и поди, там и живи, а Светозара оставь навсегда отныне и до века» .

Волколак обернулся опять Светозаром. Парень рухнул перед волхвом на колени и закричал: «Помоги, отец! Как же жена моя и родственники будут теперь обретаться в волчьем обличье? Если не поможешь, пусть и я опять волком буду!»

Не отвечая, Радомир молча отодвинул Светозара, одним движением руки собрал волколаков в стаю.

Затем вновь очертил их ножом и проговорил:

— Поди железо в свою матерь землю, Чтобы никто не мог к моей свадьбе прицепиться, Никто не попортил ее, Закрываю я эту свадьбу собой, прочь, дух нечистый, уйди, Часы идите, минуты летите, Соль — злому, беда — плохому, а молодым удача и долгий век .

Будьте мои слова крепки и лепки .

В две секунды вновь оборотились волколаки в людей. Помятые, бледные, они боялись даже взглянуть на волхва. Стояли посреди поляны, не зная, что им теперь делать. Только невеста бросилась на шею Светозару и зашлась в горьких рыданиях, насмерть перепуганная случившимся .

— Прости нас, Радомир, что по глупости не позвали свадьбу защитить, — потупил взор Светозар .

— Ну теперь, значит, свадьбу не сегодня сыграете, спасибо, волками навек не остались, — тут ведун неожиданно улыбнулся. — Свадьба не уйдет, только лошадей жалко. Да что же, не вернуть их теперь .

А вы по домам идите, запритесь и носа из-за дверей не кажите, чует мое сердце, так лучше для вас будет, — вновь посуровел волхв .

Поселяне, не смея и думать об ослушании, побрели каждый до своего дома. Светозар повел Младу в родительский дом .

*** Темноватые, не по-летнему низкие тучи затянули небо, когда Радомир вернулся в избу. День превращался в серый вечер, хотя до темноты оставалось еще несколько часов. Странники встретили его с заметным облегчением. Мальков даже произнес короткую речь, смысл которой сводился к тому, что и в страшном сне бывают более или менее спокойные периоды и что сейчас как раз наступил один из них. А Медведь при этом довольно шмыгнул носом в знак одобрения .

— Спокойные, говоришь, минутки? — Радомир даже поморщился. — Ан нет. Чует мое вещее сердце, что гостей непрошеных встречать надо. Только стемнеет — навь всей силой навалится .

— Слушай, отец, да ведь это «нон-стоп» какойто, — вдруг взорвался расслабившийся было Петрович. — Это ты волхв и все такое, а мы ж нормальные, как это у вас, у древних славян, говорится, обычные поселяне. Вот так и cгинем мы здесь в этой твоей колдовской мясорубке .

— Это вы-то — поселяне обычные? — странники впервые увидели, как Радомир смеется. — Может, гдето, но не здесь вовсе, вы и поселяне, но чтобы обычные — то ни в коем разе. Мне про вас богами было указано, потому помогаю вам, хоть и непросто это. Навь-то за вами по-прежнему крепко охотится, говорил уже сто раз, нужно ей от вас что-то. А что — вы мне сами расскажете. Но дом мой по-прежнему против нави крепко стоит, да и сам я в силе пока. Выстоим. А ты, краса, чесноку бы заранее начистила, — обратился он к Ирине .

— Зачем это? — не поняла сначала Сударыня .

— Биологическое оружие, так сказать, против нечисти, — догадался Профессор .

Тучи, казалось, еще сильнее припали к земле .

С улицы пахнуло сыростью. Где-то в отдалении смутными раскатами грома отозвалась гроза .

— Плохая ночь будет, воробьиная, — Радомир вместе с Ириной уже чистил чеснок и клал зубчики в деревянную миску. — Вон грозу слыхать .

— Что за воробьиная ночь? — Андрей недоуменно посмотрел на волхва .

— В такую ночь черт воробьев меряет .

— Как это? Да и зачем их мерять?

— Слетаются воробьи в одно место. Там их черт в кучу сгребает и специальной меркой меряет .

Хорошо тем птицам, кто не поместились, их злой дух обратно на размножение отпускает, а тех, кто остался, ссыпает прямо в Пекло, там их черти и убивают .

— А воробьи-то чем провинились здесь? Непонятно… — Птица это нечистая, им веревочкой другие птицы лапки связали, потому воробьи не ходят теперь, а подпрыгивают. Вот, например, если влетит воробей в окно избяное — быть покойнику .

— У нас тут, случаем, воробьев не налетело? — обреченно произнесла Ирина .

— Не налетело, а вот навь уже пожаловала, — ведун прильнул к окну .

Волхв не ошибся. Гроза бушевала теперь над самым домом, проливной дождь шумел по всей округе, раскаты грома не отставали от ярких разрядов молнии. При ее свете вырисовывалась страшная картина. Впереди шел главный из нави — Облюдок, как сразу признал его Радомир. Сложением тварь напоминала рахитичного двухлетнего ребенка, только двухметрового. Непропорционально огромная, деформированная, суженная у висков и нависающая огромным шаром над лицом голова .

Маленькие и узкие щели глаз не имели зрачков и выглядели белесой мутной массой, напоминающей бельма .

Проваленная переносица выходила сразу к отгнившей на кончике верхушке носа. Безгубый рот, скалившийся от уха и до уха кривой усмешкой, открывал желтые острые треугольники абсолютно симметричных одинаковых зубов. Впадина на груди подчеркивала огромный вздутый, покрытый сетью синих выпирающих вен живот с вывороченным пупком. Непропорционально длинные сухие руки висели до колен. Пальцев на руках не хватало — справа их было три, а слева и вовсе два. Эти нежные, розовые, детские пальчики резким диссонансом смотрелись на волосатых кистях и руках. Через несколько секунд правая рука Облюдка обратилась в громадный изогнутый железный посох, который он время от времени глубоко втыкал в землю, и из нее тотчас с глухим стоном вставал вурдалак. Короткие кривые ноги, казалось, с трудом несли переваливающуюся с боку на бок тварь .

Но она непреклонно шагала к своей цели .

За ней семенили босыми ногами десятки пригожих, одетых спереди только в белые сорочки девочек с длинными русыми вьющимися волосами. А вот спины у них будто и не было: через полупрозрачную, с легкой розоватой дымкой внутри оболочку плоти Андрей явственно видел подгнившие, черные и зеленые внутренности. Это шагали мавки, злые, приносящие смерть духи, происходящие от рожденных и скоро умерших или погубленных некрещеных детей .

Огромные, совершенно голые, без перьев птицы со слегка загнутыми вниз черными клювами с шипением двигались к избе. Неизвестно откуда взявшийся летней ночью трехметровый снежный столб с женскими черными косами, свисающими с верхушки, медленно, но неуклонно приближался к дому. Подползла, сложив крылья, ламия, длинная и толстая змея с собачьей головой и распахнула желтую пасть, густо усеянную несколькими рядами зубов-кинжалов .

Василиск, как огромный петух, с кольцевидной короной на голове в виде петушиного гребня, спикировал на землю прямо перед избой. Распялил драконьи крылья, из разинутого орлиного клюва повалило пламя, сжигая траву и землю. Вдруг, неизвестно откуда, перед самой мордой василиска появился Тайник .

Паренек сунул чудищу в морду зеркало. Увидел василиск своими жабьими глазками себя самого и быстро стал покрываться каменной коркой. Через пару секунд чудище окаменело на том же самом месте, где стояло .

Внезапно дом затрясся, как при землетрясении .

Андрей увидел в окно, как окровавленные руки, сами собой висящие во влажном ночном воздухе, скользнули снаружи к двери и с нечеловеческой силой принялись дергать за дверную ручку. Тяжелая дубовая дверь не поддавалась. Ирина метнулась к замочной скважине и лихорадочно засунула в нее зубчик чеснока. Саша поспешно сунул топор под порог, чтобы никакая тварь не смогла войти этим путем. Дверь еще пару раз вздрогнула и осталась неприступной на прежнем месте .

— Помогла, блин, фитотерапия чесноком или топоротерапия, топором, — запаленно дыша, просипел Петрович .

— Ой, держи ее, — взвизгнул Мальков, бросившись вперед и пытаясь схватить за плечи Ирину, както незаметно для всех уже наполовину высунувшуюся в окно. Поскольку плечи были снаружи, Андрей смог схватить ее только за талию, при этом она всеми силами старалась освободиться, лягая его ногами в живот. Подоспевший на помощь Гуляев крепко взял ее за ноги .

— Ирка, ты что? — недоуменно заорал Андрей .

— Отстань, не видишь, там папа мой, он зовет меня, я должна идти к нему .

— Да нет там никого из людей, кроме дряни этой, до кучи, — Медведь стал помогать запыхавшемуся Гуляеву тащить супругу обратно, быстро припомнив, как покойная мать якобы звала его к себе всего несколько дней назад .

— Вы все не видите, а я вижу. Потому что это МОЙ отец. Я виновата перед ним. Я у него на могиле никогда не была. Я чувствую, как сейчас ему плохо. Я пойду к нему, — давилась слезами Ирина .

Радомир искоса, не поворачивая головы, взглянул на Ирину и быстрым, едва уловимым скользящим движением коснулся ее тела. Ирина как-то сразу обмякла, мужчины наконец-то смогли преодолеть ее неожиданной силы сопротивление и втащили ее в глубь избы .

— Эх, оглашенная, навь это, а не отец твой. Ишь, для тебя отдельный морок устроили. Упырь это был .

К нему не только приближаться, с ним и говоритьто нельзя! — пророкотал ведун .

Ирина ссутулилась и села на скамью, отвернувшись лицом в угол .

В это время почти вплотную к окну, как в замедленной черно-белой технической съемке, подплыла в облаке тончайшей полотняной рубашки Чернава .

Ведьма с искаженным от злости, желтоватым в лунном свете хищным лицом словно выдавливала из кроваво-красных губ слова заговора:

— Стану, не благословясь, Полечу, оборотясь, Не воротами — собачьими лазами да мышиными тропами, Не в чисто поле, а в темный лес, Полечу, не благословясь, Не в ворота — сквозь трубу печную, Выйду не в подвосточную сторону, Посмотрю в подзакатную сторону, Отправлюсь в злую сторону, на запад, к отцу-сатане, Умоюсь не водою, не росою, Утрусь не тканым, не пряденым — черным кобыльим хвостом, Встану, не благословясь, Проползу нижним ходом, подвальным гнилым бревном, Мышиной норой, собачьей трубой, Встану на восток спиной, на запад лицом, Раздайся ад! Расступися, Мать сыра земля!

Из этой земли выходите Сто семьдесят дьяволов .

После заклятия ведьмы навь завизжала на разные голоса и с утроенной силой полезла в избу. Массивные бревенчатые стены затряслись еще сильнее, будто сделанные из тонкой фанеры .

— Дверь держите, — приказал Радомир странникам, а сам с размахом ткнул резным, украшенным рунами деревянным посохом в окно. Два упыря сразу взвыли. Отлетели прочь, истекая черно-зеленой гнилой кровью. А Чернавы уже не было видно. Но прочая нечисть только чуть приостановилась, и тогда Радомир, стоя лицом к окну, быстро, но четко проговорил ответное заклинание:

–  –  –

Очередной удар молнии, особенно сильный, с разрывающим уши громом ударил перед самым жилищем волхва. В разряде молнии все увидели быстро сгорающую в пламени стройную фигурку Тайника. Мгновение — и Тайник исчез .

А когда отгремел гром — исчезла и навь. Там, где выдохнул пламенем василиск, зола черная осталась. На золе четко отпечатались следы птичьи, совсем как от куриных лапок, только большие. Окаменевший от собственного взгляда в Тайниковом зеркале василиск с треском развалился и обратился в распростертого косматого упыря, пялившегося в небо невидящим мертвым взглядом. На верхушке бугорка перед избой лежала горстка белесого пепла — все, что молния оставила от Тайника .

Ирина рухнула на лежанку, не забыв, правда, привычным жестом проверить сохранность Книги, спрятанной в изголовье, под волчьей шкурой. Медведь и Мальков без сил примостились на скамье. Профессор, держась за сердце, уселся прямо на пол. Только Радомир не казался измученным.

Старик выпрямился, исподлобья взглянул на Ирину и сказал уже напрямую:

— Чувствую, есть у тебя вещица одна, вот Чернобог за тобой навь и посылает .

— Кто же он, Чернобог этот самый? — Ирина с трудом встала и оперлась рукой о стену, чтобы не упасть .

Радомир понизил голос и сказал: «Чернобог — черный бог, владыка темноты, злой бог, несущий в наш мир Яви страдания, боль, страх и ужас. Его боятся все, кто живет на земле. Чернобог ненавидит людей, несет людям недуги, нищету, болезни и старость до времени .

Он несет в мир зло, потому что он и есть воплощенное зло. Число Чернобога — единица, руна — кол, которым мы и закрываем в земле чёрные души его прислужников. Вся нечисть под его началом. Когда чаша людских пороков на Земле переполнится, по воле Чернобога вырастет ядовитая чёрная трава — чернобыль» .

— Уже выросла и чернобыльский реактор развалила, — меланхолично заметил Андрей, постукивая кончиками пальцев по скамье .

Радомир посмотрел на него с непониманием, но промолчал. Ирина вынула из-за пазухи золотую змейку и, не говоря ни слова, протянула Радомиру .

Ведун осторожно взял ее, внимательно оглядел. Подержал змейку в ладони несколько секунд, потом, поморщившись от тяжелой сладкой ломоты, захватившей руку до локтя, укрепил подвеску на прочной нити и повесил на шею Ирине .

— Вещица эта непростая, магическая. Знающие люди в молодости говорили мне, что пара таких золотых змеек у Доли височными подвесками были .

— Почему же вся эта нечисть, навь, как ты говоришь, — просто не отнимет у Ирины змейку эту? — вмешался Медведь .

— Ирина вовсе не простая женщина. Она избранная по роду своему, она Перунова корня. А потому у нее навь отнять ничего не может. И даже Чернобог не может. Только если сама отдаст .

— Ну я, если нечисть эта захватит Сашу, Андрея или Олега Ивановича, я ведь сама и отдам, — пораженная услышанным Ирина вновь села на лежанку, ноги словно сами согнулись в коленях от внезапной слабости .

— Не вся нечисть так уж сильна и сообразительна, хотя опасаться ее всегда нужно. И теперь, с наузами, оберегами моими, бесовским созданиям трудно к спутникам твоим подступиться .

Ирина перекрестилась и снова спросила:

— А что за Доля, отец?

— Слушайте, раз уж вас вот так коснулось. Доля и Недоля — счастье и несчастье, удача и неудача, судьба и не судьба. Две сестры. Две небесные пряхи, прядущие нить жизни, девы судьбы. Доля — приветливая красавица, первая дочь богини Макоши, прядет ровную золотистую нить. Недоля, вторая дочь, растрепанная, неприветливая девушка с лицом старухи .

Кудлатая и вечно недовольная Недоля прядет лохматую, кривую и непрочную нить. Недоля входит в дом, не спросясь хозяина, садится на печь, но кутается в тряпье, потому что всегда ей холодно. Она посылает в наше сердце темную и недобрую стихию. Она не дает нам завершать самые славные, достойные нас великие деяния. Едва прочтет в мыслях задуманное, вчерне еще, да уже и вдохнет в русскую душу страх и уныние .

Ведомо вам, говаривал я уже, от веку и сейчас судьба наша Недоля. Она обрекает Русь на бедность и несчастья. Что ни делай — тебя будут преследовать Лихо, Горе, Злосчастье, Беда, Нужда, Кручина. Говорят у нас в народе: «Недоля сталась — напасть досталась» .

Велела Недоле Макошь прясть кривую нить судьбы русичам. А Доле приказала уйти прочь, как та ни противилась. Раскинула Макошь широко две подвески — золотые змейки Доли. Ушли они в землю, в два кургана далеко друг от друга. Перун заклятие на змейки те наложил — навь из толщи сырой матери-земли сама их взять не может, чтобы Чернобогу-губителю отдать .

Чтобы нави двумя змейками, когда придет время, распорядиться, сперва простые люди их из земли достать должны. Но только избранные из смертных, такие как ты, Ирина, могут их Доле вернуть. Если выйдет .

Одна змейка, вижу, у тебя, а где вторая сейчас — мне неведомо. Но тому из избранных, кто их вместе соберет и возьмет в руки, явится Доля. Примет подвески и на себя их наденет. И вернется счастье на землю Русскую. Но место то, где соединятся подвески на висках у Доли, должно быть особое. Там дух, сила вещей пращуров наших живет .

— И что же это за место такое должно быть? — не понял волхва Гуляев. — Что же даст этому месту такие свойства?

— Вещи, которые развенчание Доли и воцарение Недоли видели, из того времени сохранившиеся, — уверенно ответил Радомир .

— Получается, что это, если о нашем времени говорить, музей, где культура древних ариев представлена, все просто! — и тут Профессор просто заорал, обращаясь к Малькову. — Я же тебе сказал уже, что вторую такую в конце девяностых в Историческом музее, что на Красной площади в Москве видел. Она там спокойненько экспонируется. Исторический музей и есть это особое место, где подвески Доле отдать надо!

— Сейчас мы наблюдаем тотальный крах исторического материализма как мышления у его адептов, — Малькову и в такой ситуации хватило сил съязвить .

— Не знаю, что такое есть музей, но сейчас вторая змейка точно в земле. Потому что не чувствую я ее так как эту, — ведун закрыл глаза, погружаясь в свои ощущения. — Нам в купальскую ночь цветущий папоротник ее в земле показать может, ждать всего ничего, только добыть его нужно. Чую, многое от этого зависит… Если вернуть Доле подвески — она на земле Русской утвердится… Недоля сразу же сгинет прочь, а мы, русичи, силу духа приобретем .

— Да как же мы, отец, клады-то все увидим, они же надежно в земле схоронены, — поинтересовался Медведь .

— У кого огненный цветок папоротника в руке, тот все клады, как через стекло, сквозь землю увидит, — Радомир поднял веки и обвел отрешенным взглядом странников. На их лицах читалось неподдельное изумление. Но недоверия после всего происшедшего уже не было .

— Неспроста навий Чернобог нечисть на вас посылает, он обе подвески забрать хочет. Если нечисть две змейки на Недолю в месте силы вещей наденет, вовсе пропадет земля Русская, — закончил говорить ведун .

*** Давно это было. Пять тысячелетий назад. Они были высокие и белокожие. Их копья и боевые топоры остры, а стада коров и овец бессчетны. До самой линии горизонта нескончаемая равнина заполнилась нагруженными до отказа двух- и четырехколесными арбами c массивными метровыми деревянными колесами. Глухо ревели впряженные быки. При военной нужде эта беспорядочная лавина враз выстраивалась в линию, и опоенные мухоморным отваром быки по команде жреца разом бросались вперед. Арийские племена славян, германцев и арьев уходили в цветущие и сплошь зеленые тогда равнины Поволжья и Придонья. Сейчас Бог един и вездесущ, но не каждый живущий достоин видеть и слышать его. Тогда все было не так. Много Высших ведут племя, каждодневно являя себя и свою волю. Свои боги, свои Высшие, указали арьям пойти в Индию, чтобы сокрушить удивительную цивилизацию Хараппы. Настала пора Высшим славян и германцев пригласить вождей и старейшин на Совет Решения. Три рассвета и три заката видел Совет. Воинственный и мудрый Водан, молниеподобный Тор с грозовым молотом, светлый Бальдер и славнейшая, благосклонная к людским мольбам Фрейя повели германцев дальше на Запад .

Ушли Фрейр, хитрый бог огня Локи, а сестру свою Макошь с собой не позвали. Боги славян велели росичам расселяться и строить свои поселения по устьям рек-«расин»: Днепра, Дуная, Днестра, Роси, Припяти, Двины и других, больших и малых. У каждого славянского бога есть колесница. Она есть у бога — создателя Земли Сварога, у бога Солнца Дажьбога, у бога грозы Перуна, у бога плодородия Ярилы. Да весь мир — это пара быков, впряженная в одну огромную колесницу .

А колесо-коло — это круг, вращение светил по небосводу, это вечное движение времени. И стали боги каждый при своем уделе, громовержец Перун, щедрый бог лета Дажьбог, покровитель весеннего цветения Ярило, пастырь мертвых, навий Чернобог .

Молвила Макошь: «Мои ушедшие братья и сестры оставили меня. Дайте же вы мне мой небесный удел .

Я Высшая по праву рождения и тоже должна вразумлять смертных» .

— Не наша ты, и нет тебе среди Сварожичей божественной доли и удела, — ответил ей Сварог, бог-отец .

— Я останусь сама, хотя думала, что ты предложишь мне войти в круг богов. Ты не сделал этого, но я не уйду, ибо никто из Высших не может гнать Высшую же. Я сама найду себе свой удел, а каков он будет — увидите, — возразила Макошь .

— Пусть будешь ты оберегать женщин в их повседневных делах, прядении и полевой работе, — смутился Сварог .

— Ладно, я буду опекать смертных, как ты велишь, но не только смертных, — согласилась Макошь .

И сделала так, что навий Чернобог стал ее мужем .

А дочерям своим — статной златовласой Доле, прядущей прочную нить человеческой удачи, и некрасивой горбатой Недоле с постоянно рвущейся тонкой нитью горя-злосчастья — Макошь свое наказала, и были слова ее страшны: «Ты, Доля, не нужна мне здесь, в восточном уделе, где не рад мне Сварог. Только тебе, Недоля-кривда, теперь ткать высушенную пеклом степного суховея рваную нить-судьбу росичам. Пока ты здесь, никогда не быть их судьбе счастливой. Будут они неприкаянными, не приросшими ни к Западу, ни к Востоку и оттого несчастными. В душах их от веку будет расти тоска о счастье, а самого счастья никогда не будет. Пусть будут они друг к другу, к роду своему жестоки и равнодушны. Пусть стоять друг за друга не станут и терпят всякое жестокое зло подолгу. А если и взбунтуются против того, так без толку, только кровью умоются.»

Не хотела уходить прекрасная Доля из земли Русской, да мать велела. Ее слово — закон для дочери .

Отдала Доля матери Макоши со своей фигурной налобной повязки две одинаковые золотые подвески, висевшие у правого и левого виска. Каждая — символ нескончаемого кругооборота времени, змея, кусающая себя за хвост.

На языке древних арийских племен:

«Ананта-Шеша» .

И повелела Макошь: «Мать сыра Земля обе части раздельно похоронит, не соединиться им теперь долго .

И потому, Доля, нет тебе дороги на землю Русскую» .

С силой бросила богиня две подвески врозь. Одну к северу, у правого берега Волги, другую — дальше к югу, в степную возвышенность Ергени. Ушли чудесные амулеты в землю, и растаяла, исчезла с глаз Доля, будто не было ее вовсе. Не стало ее для росичей .

*** До того как пропели первые петухи, до рассвета, все спали непробудным сном. На заре Радомир разбудил мужчин «убраться» перед домом. Андрей, как и обещал Тайнику, взял в избе белый рушник и собрал в него его пепел. После завязал рушник узлом и отнес обратно в избу, чтобы Радомир, сколотив маленький ящичек, схоронил Тайника на краю деревенского кладбища .

Медведь и Профессор срубили осиновый кол неподалеку в лесу. Потом Петрович с размаху вонзил его лежащему упырю в сердце. Струя темной, почти черной крови туго ударила фонтаном. Всего-то одна капля попала Медведю на предплечье, да сразу расползлась на руке кожа багровой раной. Радомир принес сухих веток, чиркнул огнивом и поджег нелюдя .

Пламя быстро разгорелось, и вот поползли в разные стороны черные жабы, гадюки, черви. Ведун зорко следил за нечистыми существами, ловко подцеплял их концом посоха и кидал обратно в костер .

— Хоть одна тварь уйдет, опять упырь возродится и зло творить будет .

Потом волхв подошел к Медведю, взял того за руку и прошептал скороговоркой что-то над его раной .

— Если наговор не сделать, не заживет рука после упыриной крови, — глянул он на Медведя, прочитав в глазах его невысказанный вопрос. После этого завязал Саше руку чистой тряпицей. Мужчины вернулись в избу, и Радомир усадил их на лавку. Ирина, проснувшись, тоже присела рядом .

Уже утром волхв выглядел измученным, слишком много сил отняла у него прошедшая битва. Он будто стал ниже ростом, ссутулился, лицо посерело, а морщины стали глубже.

Сел на лавку, опершись на посох:

«Еще раз говорю вам, друзья, если добыть этой ночью цветущий папоротник, то можно найти в земле вторую подвеску, выкопать ее и вернуть Долю русичам. Следующая ночь — чудесная, купальская. Купало — бог летнего плодородия, цветов и плодов земных. В эту ночь деревья переходят с места на место, говорят друг с другом движениями ветвей и шелестом летних пахучих листьев. Травы набирают свою чудодейственную силу. Зверье беседует меж собой. В эту ночь все возможно. Только раз в году, в эту ночь на Ивана-Купалу зацветает Перунов цветок — Жар-цвет, цветок папоротника. Бутон его внезапно разрывается и горит то пламенем, то золотом, и огонь этот глаз не в силах вынести. Грядет ночь особенная — слепая змея-медянка получает зрение, и черт в нее вселяется, если увидит человека, то бросится стрелой и пробьет насквозь .

В купальскую ночь Перун вступает с демоном в страшную битву, чтобы не остановил он летнего Солнца и не иссушил Землю. С треском рвется цветочная почка, и вот уже кровавым пламенем горит чудо-цветок .

Лишь на миг распускается он. Но надо успеть взять его, или нечисть заберет себе. Только нельзя смотреть на него прямо, вблизи людской глаз не в состоянии вынести его чудного блеска. Человеку цветок папоротника не хочет даваться в руки, трудно взять его, а сохранить еще труднее, потому как вся навь этому препятствует. Но если сохранишь — счастлив будешь всю жизнь, откроются тебе спрятанные в земле клады, они уже горят вокруг, у самой земли, синими огоньками. А нечисть над тобой уже власти иметь не будет .

Нам нужно будет пойти дальше в лес, в самую чащу, идти надо туда, где поутру крика петухов даже не слышно. Я возьму горькую траву полынь в руки, чтобы отпугнуть навь, возьму нож и скатерть. Ножом нужно очертить три раза круг вокруг куста папоротника, разостлать скатерть и, сидя в круге на скатерти, не сводить с цветка глаз, пока не загорится. Когда точно в двенадцать Жар-цвет распустится, грянет гроза, и навь станет кидаться на тебя в облике страшилищ невиданных, хохотать, визжать на разные лады, подползать гадюками огромными. Но если загодя вымыл рубаху в щелоке из золы ясеневой, ни одна змея не бросится. Блазить начнет, что вековые дубы на тебя падают, вода льет водопадами. А только увидишь цветок чудесный — невиданной красы девица привидится и сама начнет так говорить с тобой, что можно напрочь забыть, зачем пришел. Не слушай ее, не выходи из круга и не оглядывайся по сторонам. Если только повернешь голову, так и будешь всю жизнь в сторону смотреть. Выйдешь из круга — чудища на куски разорвут. А сорвать Жарцветок сможешь только трижды обойдя его и пятясь назад. Потом нужно бежать изо всех сил из лесу, нечисть будет звать тебя разными голосами, мертвецы из земли костлявыми руками будут хватать, остановишься, оглянешься, скажешь хоть слово — и цветок исчезнет .

А на краю леса сам Чернобог, обернувшись купцом, предложит несметные сокровища за рубаху, в которую завернут цветок. Если согласишься — в тот же момент потеряешь память, а вместо золота в руках лишь черепки окажутся. Дома тем же ножом нужно разрезать ладонь и в рану положить цветок. И все тайное для тебя станет ведомым, вся дьявольская сила от твоего взгляда не укроется. Все узнаешь, что на белом свете есть и что происходит, происходило и будет происходить. Будешь недоступен для злого чародейства, ни буря, ни гром, ни огонь — все тебе нипочем. Откроютcя для тебя любые двери и запоры, все клады земные станут доступны тебе, земля станет прозрачна, как стекло. Так мы вторую змейку-подвеску и добудем. Как стемнеет — к лесу пойдем, будьте готовы» .

Когда Радомир закончил говорить, по его побледневшему, несмотря на загар, лицу текли струйки холодного пота, и ему пришлось вытирать их рушником .

Несмотря на усталость, волхв начал готовить странников к ночному походу в купальский лес .

*** Ближе к вечеру пришла к Радомиру девица Ульяна, соседка Чернавы, и сказала, что ведьма умирает, да вот только помереть у нее, как у всех колдунов и ведьм, никак не получается .

Два месяца назад в ночь полнолуния, когда светила полная луна, скорбное солнце мертвых, Чернава отправилась на могилу колдуна Вышаты, умершего десять лет назад. Для рискованного обряда положила за пазуху круглое медное зеркало, завернутое в «смертный» платок, которым она покрывала лицо умершей накануне от лихорадки поселянки. Вынула зеркало и навела лунное отражение на могилу. Иссохший труп Вышаты медленно встал из земли. Страшные, светящиеся в темноте глаза колдуна вперились в собственное отражение в зеркале, и Чернава повела его к дому Радомира. Да только не увидела со спины огромного трехцветного кота, подкравшегося к ней сзади, и упала, споткнувшись об него. Кота след простыл, а зеркало ведьма выронила. Взбешенный колдун вернулся в могилу. Теперь уже никто не мог спасти Чернаву от визитов к ней Вышаты в будущие ночи. А сила ее стала переходить к нему и в конце концов иссякла. Теперь пришел черед ведьмы проститься с жизнью .

С утра Чернаву било в судорогах. Она не могла даже спокойно лежать. Лицо почернело, исказилось ужасной гримасой. Язык раздулся и не помещался в рот. Через час, как показалось Ульяне, соседке Чернавы, единственной сердобольной душе, кто пришел к умирающей ведьме, отошла душа ее в пекло. Позвала Ульяна мужиков, положить умершую на стол, посулив хорошую плату, просто так никто не соглашался — слишком много бед сделала ведьма селянам. Но, глядь, через полчаса она опять возится на столе, снова бьется в судорогах. И опять кладут нечистую на лежанку .

Радомир пришел к умирающей ведьме, тяжело опираясь на посох. Был всего пять минут, осмотрелся и велел мужикам снять верх крыши, чтобы легче было черной душе отлететь прочь. Биться колдунья перестала, да все же лежит, живая, отходить не собирается .

И вот через час попросила Чернава простодушную соседку подать ковш — воды напиться. Глотнула — и ковш Ульяне обратно протягивает.

Та, на беду свою, растерялась и взяла, хоть строго наказал ей Радомир из рук умирающей ведьмы ничего не брать:

— Сама ведьмой станешь. Чернава потому и умереть не может, не принимает ее земля, пока свое колдовство другому человеку не передаст .

Отдала Чернава ковш Ульяне, захохотала утробным предсмертным смехом и начала помирать. А когда померла, вместо трупа увидели поселяне клубок черных змей… *** К вечеру, перед купальской ночью, поселяне положили на пороге и подоконниках своих жилищ крапиву, защищающую от козней нечисти .

И вот уже яркие летние звезды сверкают на дне опрокинутой сладкой чаши июльской ночи. Ульяна, горюя, вернулась в свою избу на окраине. Легла на кровать и забылась беспокойным сном. А через час разбудил ее грохот: крыша избы треснула, в трещины глянуло освещенное луной и звездами ночное небо .

Сон покинул Ульяну, она почувствовала странный прилив сил и необычное изменение окружающего ее, казалось бы, хорошо знакомого ей мира. В небе виднелись мчащиеся на шабаш черти и голые, с распущенными волосами ведьмы верхом на черных кошках и помелах. Ульяна глянула в пол и увидела, как через стекло, толщу земную до самого подземного царства, сквозь стены увидела горящие глаза леших в лесу, услыхала голоса зверей и птиц .



Pages:   || 2 | 3 | 4 |



Похожие работы:

«МАРИНА ЦВЕТАЕВА – 125 АННА СААКЯНЦ – В ЦВЕТАЕВЕДЕНИИ И НЕ ТОЛЬКО (С публикацией фрагментов из писем 1965-2000 гг.) НАТАЛИЯ ГОНЧАР Думаю, я не ошибусь, если скажу, что у цветаеведения, которому в советские времена так трудно давались первые его ша...»

«#ЖенскаяИсторическаяНочь Ирен Жолио-Кюри (12.09.1897-17.03.1956) — французская физикиня, лауреатка Нобелевской премии по химии (1935 г.), старшая дочь Марии Склодовской-Кюри. По окончании Первой мировой войны, Ирен Кюри стала работать ассистенткой-исследовательницей в Институте радия, a c 1921 года начала...»

«VI. Пародии. Иконография Вячеслав Крылов Рецепция критики и публицистики Д.С. Мережковского в пародиях начала XX века Критические статьи и публицистика Дмитрия Мережковского в конце XIX – начале XX вв. нашли как достойных ценителей, так и не менее придирчивых зоилов, проявлявших по отношению к Мережковскому недоум...»

«Д. М. НИЯЗОВ Очерки истории развития охраны I здоровья детей в Узбекистане АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата медицинских наук АЛЛ\А-АТА — 1964 год Г. Из кафедр госпитальной педиатрии и истории медицины Таш'кентокого государственного медицинского института. Научные руководители: доИтор м...»

«Минибаева Заря Ибрагимовна НАРОДНАЯ МЕДИЦИНА БАШКИР КУРГАНСКОЙ ОБЛАСТИ (конец XIX начало XXI в.) Специальность: 07.00.07 -этнография, этнология, антропология АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук 1 /} ДПР 2011 Уфа-2011 Работа выполнена в отделе этнологии Учреж...»

«Моя Свободная Россия (Сказочная история) Часть первая Аспид парящий Действующие лица: Король потаённой империи – мужчина пятидесяти двух лет. Двор короля потаённой империи – некая банда, мечтавшая о мировом господстве. Двор королевы изогнутого берега реки – двор династии Виндзор. Аспид Па...»

«УДК 053.2 ББК 82.3(0) К91 Кун, Николай Альбертович. К91 Боги и герои. Мифы Древней Греции / Н. А. Кун ; ил. Григория Мацыгина. — Москва : Эксмо, 2018. — 256 с. : ил. — (Классика). ISBN 978-5-04-094204-6 Николай Альбертович Кун — русский историк, педаго...»

«В. Ф. ОДОЕВСКИЙ Петерб0р1с3ие5письма Письмо 1 ВЯЧЕСЛАВ К ВИКТОРУ С. Петерб. 18. Наконец то я в Петербурге, любезный друг Виктор! — По при меру многих наших приятелей я бы мог тебе наполнить целое письмо выражениями грусти, тоски по родине, описать мой пе...»

«024005 B1 Евразийское (19) (11) (13) патентное ведомство ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ЕВРАЗИЙСКОМУ ПАТЕНТУ (12) (51) Int. Cl. C09D 1/00 (2006.01) (45) Дата публикации и выдачи патента C01B 25/36 (2006.01) 2016.08.31 (21) Номер заявки (22) Дата подачи заявки 2007.02.26 ЧАСТИЦЫ ФОСФАТА, ПОЛИФОСФАТА И МЕТАФОСФАТА АЛЮМИНИЯ, ИХ (54) ИС...»

«1. Наименование дисциплины. Дисциплина "История" включена в базовую часть Блока 1 Дисциплины (модули) основной профессиональной образовательной программы высшего образования – программы бакалавриата по направлению подготовки 44.03.05 Педагогическое образование (с двумя профилями подготовки), направ...»

«МАРИНА СЫЧЕВА Паутина родства УДК 82-3 ББК 84(2Рос-Рус)6-4 С95 Сычева М.С95 Паутина родства: роман / М. Сычева. — Ростов н/Д: "Издательство БаРо-ПРеСС", 2013. — 320 с. История, описанная в романе, назидательна для тех, кто слишком углублен в родословную, забывая о том, что чел...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РОССИЙСКОЕ ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО Первая мировая взгляд из окопа Нестор-История Москва • Санкт-Петербург УДК 94(47+57) ББК 63.3(2)6 П26 П26 Первая мировая: взгляд из окопа / Предисл., сост. и коммент. К. А. Пахал...»

«2 ОГЛАВЛЕНИЕ ТОМ ПЕРВЫЙ Введение.. 6 Предварительные замечания. 6 Исследования теоретических взглядов Булеза в контексте изучения его творчества в целом. 7 Булез-теоретик в музыковедческой литературе...»

«ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО Борис КАПУСТИН Либеральное сознание в России * Исходные гипотезы Сама постановка вопроса о присутствии либеральных ценностей в сознании россиян несет в себе значительный полемический заряд. Оба оппонирующих течения в нашей общественной мысли, задающих этой полемике тематику и стилистику — либерально-демократи...»

«История, которая захватывает дух и питает душу. Пауло Коэльо Эта история — увлекательное и необычное путешествие по глубинам собственного "Я". Она учит тому, что такое подлинная эффективность и подлинное счастье. Это настоящая сокровищница мудрости, и...»

«КРИТИЧЕСКИЕ М. А. КУЗ М И Н А "АПОЛЛО Н " ВЫСТУПЛЕНИЯ В ЖУРНАЛЕ СТАТЬИ О прекрасной ясности Когда твердые элементы соединились в сушу, а влага опоясала землю морями, растеклась по ней реками и озерами, тогда мир впервые вышел из состояния хаоса, над которым веял разделяющий Дух Бо...»

«Вестник ПСТГУ II: История. История Русской Православной Церкви.2011. Вып. 6 (43). С. 58–69 К ИСТОРИИ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ МЕЖДУ РУССКОЙ ЗАРУБЕЖНОЙ ЦЕРКОВЬЮ И КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОЙ ПАТРИАРХИЕЙ В 1920–1924 ГГ. А. А. КОСТРЮКОВ В статье говорится о взаимоотношениях зарубежного церковног...»

«Вестник угроведения. Т. 8, № 1. 2018. УДК 27-36(511.131) DOI: 10.30624/2220-4156-2018-8-1-28-36 Памятники агиографической словесности на удмуртском языке А.В. Камитова ФГ БУН "Удмуртский федеральный исследоват...»

«ИСТОРИЯ СВОБОДЫ В АНТИЧНОСТИ Джон Актон The History of Freedom in Antiquity. Публикуется по изданию, Acton J. E. E. History of Freedom and other Essays. L., 1907. Всем известно знаменитое высказывание: Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно. Однако мало кто знает, что это высказывание принадлежит ан...»

«Управление культуры Министерства обороны Российской Федерации Российская академия ракетных и артиллерийских наук Военно исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Война и оружие Н...»

«Аукционный дом и художественная галерея "ЛИТФОНД" Аукцион X Сессия 2 ИСТОРИЯ ИСКУССТВ, ВСЕМИРНОМУ ДНЮ ТЕАТРА ПОСВЯЩАЕТСЯ ТЕАТР, КИНО И МУЗЫКА: РЕДКИЕ КНИГИ, АВТОГРАФЫ, ФОТОГРАФИИ, ЖИВОПИСЬ, ГРАФИКА И ПРЕДМЕТЫ ДЕКОРАТИВНО-ПРИКЛАДНОГО ИСКУССТВА 19 мар...»

«ЗАЯВЛЕНИЕ–АНКЕТА физического лица ПОРУЧИТЕЛЯ ЗАЕМЩИКА ЗАЛОГОДАТЕЛЯ СОЗАЕМЩИКА (залогодатель не заполняет разделы, отмеченные*) СВЕДЕНИЯ О КЛИЕНТЕ ФАМИЛИЯ, ИМЯ, ОТЧЕСТВО ЕСЛИ ФАМИЛИЯ, ИМЯ ИЛИ ОТЧЕСТВО МЕНЯЛИС...»

«Содержание Рубрики От редакции 2 Из истории языка. Происхождение фразеологизмов 48 Работа над ошибками 59 Публицистика: Даниил Николаев 105 Итоги конкурса "Посвящения" 114 Благодарности 120 Стихи Иван Гладких 3 Александр Савостьянов 16 Вера Арнгольд 16 Александр Винокур 16 Анна Ледневс...»

«Евгения  Давидовна  Кривицкая История французской органной музыки Очерки 17.00.02 — Музыкальное искусство АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора  искусствоведения Москва 2004 Работа выполнена  на ка...»

«Ефимова Л.М. Вызовы современности и исламская общественная мысль в ЮВА / Л.М. Ефимова // Страны Юго-Восточной Азии и Запад: многообразие форм взаимодействия. История и современн...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.