WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«исследования по истории России Редакторы-составители О. Р. Айрапетов, Мирослав Йованович, М. А. Колеров, Брюс Меннинг, Пол Чейсти XVI Модест Колеров Москва 2014 УДК 947 (08) ББК ...»

-- [ Страница 2 ] --

Его идеал — не приведенная к выдуманному византийскому идеалу «цветущая сложность», но политическое и языковое единство с родственными России народами. В письме к Кирееву Платон Андреевич позиционирует себя как последователя одновременно и Каткова, и Аксакова. Тем самым Кулаковский решительно отмежевывается от славянофилов левых, типа О. Ф. Миллера и С. Ф. Шарапова, — всегда решительно противопоставлявших катковское и аксаковское направления. С другой стороны, не является он и безусловным охранителем: «Нужно вступить в борьбу не только с беспринципным, изломанным «либерализмом», но и с теми, кто не по разуму консервативен, это долг честной свободной публицистики, служащей Государю и Отечеству» .

Последнее роднило Кулаковского с Киреевым, не раз выговаривавшим Льву Тихомирову: «в Вашей аргументации есть слабая сторона, именно та, что Вы не только защищаете принципы, устои, на которых стоит Россия, но еще и то, как эти принципы применяются… Станьте на точку зрения принципиальную, и с Вашим талантом Вы, конечно, разобьете Соловьева, но можно ли защищать существующее? Передвиньте Ваши батареи, поставьте их повыше. Увидите, что противные батареи замолчат. Снаряды Соловьева и К° попадают в Вас потому, что Вы (nolens-volens) защищаете иногда незащитимые вещи. Церковь, в которой игуменьи запрягают монахинь в тарантасы, богословие, которое не может говорить то, что оно думает и т. п.»20 Подобно Кирееву, свою публицистическую деятельность Кулаковский воспринимает как рыцарское служение печальному славянофильскому образу. Но к своему статусу публициста-охраниКулаковский П. А. Очерк истории попыток решения вопроса об едином литературном языке у славян. Варшава, 1885. С. 52 .

ГАРФ. Ф. 634 Оп. 1. Ед. хр. 101. Л. 38–38 об .

теля Платон Андреевич относился значительно более болезненно и нередко вступал в конфликты с редакторами консервативных изданий, если их взгляды на «публицистические обязанности»

расходились с его21. Тем не менее, благодаря публицистическому таланту, эрудиции и информированности, Кулаковский пользовался большим авторитетом среди единомышленников: А. А. Киреев регулярно обращался к нему за консультацией по самым различным вопросам. Большой интерес представляют, например, рассуждения Кулаковского о перспективах старокатоличества у славян. В числе прочих обсуждавшихся в переписке вопросов:

классическое образование, внешняя политика, полемика Киреева с В. С. Соловьевым и К. Н. Леонтьевым, а также поиски редактора для «Известий Санкт-Петербургского славянского благотворительного общества» (позже — «Славянских известий») .

Последняя проблема была достаточно болезненной для А. А. Киреева, стремившегося оградить Славянское общество от проникновения либерально-демократических идей и, разумеется, людей. Так, в 1887 г. он отверг кандидатуру О. Ф. Миллера на том основании, что «Миллер — прекрасный человек, но он немного маниак — представитель идей энциклопедистов — можно ли в эти рамки вставить славянский вопрос!»22. Настоящую панику вызвала у генерала кратковременная деятельность на этом посту М. М. Филиппова (см. примечание ниже) — типичного «шестидесятника» и будущего основателя журнала «Научное обозрение», на страницах которого будут публиковаться Ленин и Плеханов .

Впрочем, как мы уже отмечали, элементы либерализма не были чужды и самим участникам переписки. И дело здесь не только в нараставшем даже в консервативной среде разочаровании практической реализацией консервативного курса. Объективно получалось, что союзниками России в других странах оказывались силы более или менее демократические. В Сербии опорой русского и славянофильского влияния стали радикалы во главе с Николой Пашичем. В Англии «депутат от России» и сестра Киреева — О. А. Новикова — нашла общий язык с партией Гладстона, а ее ближайшим другом и «агентом» стал пацифист и эсперантист Уильям Стэд23. Почему же, имея столько общего

–  –  –





ОР ИРЛИ. Ф 3. Оп. 4. Ед. 265. Л. 32об .

Бородавкина Н. В. Ольга Новикова глазами современников // Известия Саратовского университета. 2012. Т. 12. Сер. История, Международные отношения. Вып. 2 .

с демократами европейскими, славянофилы не нашли общего языка с демократией русской? Вопрос этот, несмотря на обилие посвященной славянофильству литературы, нам представляется открытым .

Все письма А. А. Киреева П. А. Кулаковскому хранятся в архиве последнего (ИРЛИ. Ф. 572). Письма самого Платона Андреевича выявлены (пока?) далеко не все: в фондах Киреева в РНБ и РГБ есть лишь по одному небольшому посланию: за 1903 и 1908 гг. Два черновика сохранились в фонде самого Кулаковского в ИРЛИ .

–  –  –

Уважаемый Платон Андреевич, Печаль, охватившая всю Россию после смерти Михаила Никифоровича24, не должна препятствовать всем тем, которым дорога будущность наша, осмотреться и поискать где-нибудь человека, способного более или менее заменить редактора «Московских ведомостей». Конечно, такого человека найти не легко, можно даже сказать положительно, что такого человека нет. Как Аксаков25 остался без наследника, так без наследника остался Катков. Но ведь из-за того, что в данную минуту таких людей нет, не следует, чтобы они не могли образоваться. Мне кажется, что наиболее подходящий человек — Вы! Ведь и Михаил Никифорович вырос постепенно. Отчего нельзя предположить, что и Вы будете таким же политическим деятелем? У Вас для этого более нежели у кого бы то ни было данных .

Вы понимаете, что я с таким argumentum ad hominem обращаюсь к Вам не из праздного любопытства, мое намерение состоит в том, чтобы, заручившись Вашим согласием, начать агитацию с целию поставить Вас во главе «Московских Ведомостей»

с 1888 года. Я, конечно, не могу сделать это один, я даже не имею и прямого отношения к этому делу, но я положительно могу найти единомышленников для предполагаемого «заговора». Правда, М. Н. Катков (1818–1887) — редактор «Московских ведомостей» и «Русского вестника» .

И. С. Аксаков (1823–1886) — славянофил, редактор «Руси» .

стать во главу «Московских Ведомостей» дело трудное, дело «каторжное», но ведь и будущность-то какая?!

Искренне Ваш, А. Киреев .

–  –  –

Многоуважаемый Александр Алексеевич!

Простите, что замедлил ответить на Ваше важное и приятное для меня письмо. Недавно вернулся я из Москвы с печальной тихой панихиды единственного высоко-талантливого русского публициста нашего скудного талантами времени. Как редактор пусть и маленькой, но всё же имеющей значение газеты, я нашел у себя много ожидающих моего решения дел всякого рода, да и на душе и без того тяжко было .

Позвольте мне быть с Вами откровенным, да и Ваше лестное предложение позволяет мне рассчитывать на Ваше снисхождение к моей откровенности. Ваше предложение хлопотать обо мне тем дороже для меня, что Вы меня, вероятно, не помните, ибо — кажется — мы только однажды познакомились в одну из пятниц у покойного И. С. Аксакова. Значит, Ваше доброе мнение обо мне основывается на знакомстве с моими писаниями и моей газетою, при том мало распространенною, бедною и невлиятельною .

Заменить Каткова, конечно, никак нельзя, как Вы совершенно справедливо сказали. Но потому именно и надо кому-нибудь выступить преемником покойного. Верю и я, что у нас выработаются новые публицисты, — если не Катковы, то с авторитетом Каткова, с его талантом и с его силою слова, ибо в русском народе, понимая под этим словом весь народ, не разделенный на общества, несомненно много талантов. Но в положении Каткова, когда он приступал к редактированию «Московских ведомостей», и того, кто теперь после него возьмется за это дело, большая разница .

Это было время чаяний, надежд, даже мечтаний. Читая журналы и газеты того времени, невольно приходишь к мысли, что все тогда были юношами. Пред Катковым, когда он брал в свои руки «Московские ведомости», поле было чистое: бороться приходилось с мелким эгоизмом, часто бессильным, с явною ложью, — да и способы получения издания газеты в свои руки не требовали большого напряжения. Ныне не то время в политике и внешней, и внутренней, так сказать, смутное. Вполне соглашаюсь с теми, кто думает, что сдержка была нужна, что необходимо было наложить узду на многое, что разнуздалось, но в подобные эпохи не всегда можно соблюсти мерку, ибо, натягивая узду, можно сделать это слишком сильно, поранить. Теперь оказались возможными слухи даже о жидовской компании Полякова26, будто бы покупающей «Московские Ведомости» и ставящей в их главе тоже еврея Циона27! Теперь даже «Гражданин»28 во пророцех! Нужно выступить в борьбу не только с беспринципным, изломанным «либерализмом», но и с теми, кто не по разуму консервативен, это долг честной свободной публицистики, служащей Государю и Отечеству. Но для того, чтобы эта борьба была сколько-нибудь возможна, нужно иметь влияние, все политические, все практические связи, которые дают надежду на победу. Ничего этого я не имею. Мне всю жизнь приходилось пробивать дорогу самому, рассчитывая только на свои силы. Правда, я не уклонялся ни от какого трудного дела, которое ставила жизнь на моем пути и которое мне давали в руки. Но я не лез и не напрашивался на него, хотя и не считал себя вправе уступать кому бы то ни было дело, которое я мог по моему убеждению сделать с пользой и которое мне предлагалось. В данном случае, я не убежден, чтобы я мог сохранить за «Московскими ведомостями» хотя бы половину их влияния и значения .

Далее. Катков был родом и всеми своими связями — Москвич, с его именем связаны воспоминания об умственном движении сороковых годов, об этих кружках даровитых людей, которые дали жизнь славянофильству, западничеству, даже эмигрантству .

Я со своим славяно-русским направлением шел один своею сте

<

Я. С. Поляков — «железнодорожный король», оказывавший финансовую

поддержку М. Н. Каткову. Призывы московского редактора не бороться с еврейством, но способствовать его ассимиляции, многими современниками связывались с тем, что «г. Катков преследовал прежде всего свои материальные интересы, был защитником жидов… и оставил после своей смерти миллионы рублей» (Дурново Н. Н. Нечто о русской Церкви в обер-прокурорство К. П. Победоносцева (открытое письмо ему). Лейпциг, 1887. Вып. 2. С. 78) .

И. Ф. Цион — выдающийся российский физиолог еврейского происхождения, оставивший медицину и переквалифицировавшийся в консервативного публициста. Ему нередко приписывается авторство «Протоколов сионских мудрецов». Историк В. А. Бильбасов характеризовал этого своего современника следующим образом: «Если Вы меня спросите, правда ли, что Цион постригся в монахи и поступил в монастырь, — я этому поверю. Если Вы скажете, что Цион открывает кафешантан, я и этому поверю: он все может»

(Кауфман А. Е. За кулисами печати (из воспоминаний старого журналиста) .

СПб., 2011. С. 92) .

«Гражданин» — консервативная газета кн. В. П. Мещерского (1839–1914) .

зею, глядел на старших, на Аксакова, да на Каткова, но почти со студенческой скамьи вел препирательство со своими сверстниками. Правда, я остался при своем убеждении, что иду по правому пути, но кружка у меня не было. По воспитанию, по духу и образованию, даже по привычкам я — Москвич, но родом я западнорусс, и думаю, что это обстоятельство всегда может подавать повод умалить значение моего голоса. Ведь из Москвы должен раздаваться голос на всю русскую землю, центр и сила которой Великороссия .

Положим, ныне грани русских племен совершенно притупились, но ведь если говорить из Москвы — за Москву, за всю русскую землю, это нужно быть убежденным, что вся Россия послушает и не заподозрит этого голоса в его искренности. В виде всего изложенного, выступать соискателем «Московских ведомостей» считаю для себя невозможным .

Слышал я в Москве, что семейство Катковых хочет оставить за собою право издания газеты на шесть лет. Помехой быть ему в этом не хочу и не могу, а в наемные редакторы не пойду. Таким образом, обсуждая дело со всех сторон, прихожу к заключению, что я должен теперь устраниться от всякой кандидатуры на это «великое каторжное дело», как Вы выразились совершенно справедливо .

Но простите мне и мой вопрос: каким образом Вам знаком мой «Дневник»? Вы очевидно исходили, делая мне такое лестное предложение Ваших хлопот, из знакомства с моими статьями в «Руси», «Московский ведомостях», «Новом времени», журналах и с моим «Варшавским дневником». Не позволите ли мне облегчить Вам внутренние сношения со мною посредством газет и посылать Вам экземпляр «Варшавского Дневника». Он службу свою служит, хотя подчас мне и очень трудно приходится .

Благодарю Вас и за сообщение, что у Вас имеются единомышленники относительно моей кандидатуры в редакторы «Московских ведомостей». Ваше предложение хлопот и забот и Ваше известие об единомышленниках окрыляет мой дух и дает мне новую бодрость для дела, на которое меня позвали .

Пользуюсь случаем, дабы засвидетельствовать Вам мое истинное почтение .

Ваш покорный слуга, Платон Кулаковский

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич!

Действительно, я сужу о Вас по Вашим статьям* (*Кстати — очень благодарю Вас за любезную присылку «Варшавского Вестника»). В них меня преимущественно заинтересовало то, что у Вас все вопросы, все факты, о которых Вы пишете, не оставляются на своем уровне, а выводятся к какому-нибудь высшему синтезу. Только такие писания и могут служить к пользе читателей, в искусстве такому направлению (к высшему синтезу) — соответствует идеализация. Вы (наше поколение 60–80-х годов) именно потому так мало «сделаны» (и в науке, и в искусстве), что были лишены и философской, и эстетической подготовки, не умели ни синтезировать, ни идеализировать, мы жили силами 40-х и 50-х годов. Мне казалось, я видел в Ваших статьях, что мы пошли прежней дорогой и полагал (и полагаю), что Вы можете взяться за любое дело. Обстоятельство это крайне важно, важнее всяких других. К сожалению, этого дела многие не понимают, не только не понимают, да и не воображают, что есть такие вопросы. Когда я думаю о тех, кто пишет и печатается, мне все припоминается une mechancete’ покойн. Кн. Меньшикова про Долгорукова — «c'est enormelout tout ce qu'il ne sait pas», а ведь всякий лезет в учителя! (Кстати, — черт знает, что этот «Гражданин» пишет!) Я не знал, что семейство Катковых намерено продолжать издание. Но, мне кажется, совершенно несбыточное дело. Штаб у Михаила Никифоровича был отличный. Но что бы Вы сказали, если бы после смерти графа Мольтке29 за управление его отличного штаба взялась графиня Мольтке и его дочери? Это нечто подобное. Впрочем, в таком случае, конкуренция, конечно, неудобна; но мне кажется, что «семейство» Катковых дело повести не сможет .

На днях вышлю Вам две корректуры статей (для «Известий») .

Боюсь, чтобы Азиатский Департамент их бы не окорнал .

Совершенно Ваш А. Киреев .

Гельмут Карл Бернгард фон Мольтке Старший (1800–1891) — германский

–  –  –

Уважаемый Платон Андреевич .

1) Не можете ли Вы, ради общей пользы, сообщить мне подробности о деле, которое до сих пор волнует английское общественное мнение (ту часть его, которая «принимает к сердцу» то, что происходит в России) .

В английских газетах появился текст речи, сказанной варшавским генерал-губернатором30 (конечно, такой речи никогда им произнесено не было). Он сказал, будто бы, за каким-то обедом, обращаясь официально к своим подчиненным, что «весьма скоро надеется повести вверенные ему войска против исконных врагов России»?

Сестра моя Новикова31 просит разъяснить это дело. Вам, конечно, оно известно; будьте так добры сообщить мне, что именно сказал Гурко .

2) Еще вопрос: Вальбапфель. Кобург32, очевидно, интриговал с его помощию. Ежели бы ничего не было, ежели у Кобургского и его союзников все было чисто, не было бы «пуха на рыльце», то Вальбапфелю никогда ничего не заплатили. … Не можете ли Вы (благо Вы сосед Вены и Пешта) добыть об этом верные сведения. Было бы очень полезно .

Искренне Ваш Киреев .

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич .

Гурко И. В. (1828–1901) — генерал-фельдмаршал, герой русско-турецкой войны, в 1883–1894 гг. — варшавский генерал-губернатор .

Новикова О. А. (1840–1925) — сестра А. А. Киреева, занимавшаяся публицистикой и общественной деятельностью. В 1870-е гг. жила в Англии, где посредничала между русскими и английскими политиками и общественными деятелями, а также защищала русские интересы в английской печати .

Фердинанд I Максимилиан Карл Мария Саксен-Кобург-Готский (1861– 1948) — великий князь Болгарии (1887–1908), царь Болгарии (1908–1918) .

Здесь все поражены «глупым» c'est le mot, исходом экспедиции Ашинова33. О том, чем кончится миссия Паисия34, ничего не известно. Конечно, Ашинов действовал совершенно бестолково, водрузив русский флаг на французской территории, репрессалии французов совершенно законны и «Новое Время» дурачится, обвиняя французов в пролитии русской крови. Но чудовищно отношение к этому делу нашей дипломатии! Очевидно, французы только и ожидали, чтобы Коцебу35 (наш поверенный в делах, заменяющий Моренгейма36 *) (*Кстати, у Моренгейма такой же размягченный мозг, как у Икскуля37, которого однако снова отправили в Рим!!) сказал им: Ашинов делает пустяки, Русское правительство с ним не солидарно, но подождите два, три дня, государь его велит прогнать. Вот и все .

Но и Коцебу, и Кояндер38 поспешили безусловно, эмфатически «отречься» от Ашинова и тем скомпрометировали и миссию Паисия, которая, собственно, и была важной стороной дела! … Цанков39 все еще здесь и все еще не может добиться от Зиновьева, чтобы ему указали, чего мы от него хотим!!

Грустно! А католики все двигаются и двигаются к Балканскому полуострову!

Ашинов Н. И. (1856–1902) — казак-авантюрист. В 1883 г., выдавая себя за

представителя русского правительства, вступил в переговоры с абиссинским негусом о сближении Эфиопии с Россией. В 1889 г. со 150 терскими казаками попытался основать колонию «Новая Москва» на месте заброшенного форта Сагалло (Джибути). В том же году французская эскадра артиллерийским огнем пресекла самодеятельность колонизаторов. Ашинов и его сподвижники были арестованы и выданы русскому правительству. Прожекты Ашинова с самого начала заинтересовали многих московских и петербургских консерваторов. По издевательскому замечанию Н. С. Лескова, «унизительный инцидент Ашинова никакими клещами не может быть отодран от исторической фигуры Каткова» .

Архим. Паисий (род. в 1834) — глава духовной миссии, сопровождавшей отряд Ашинова .

Коцебу Э. К. (1838–1914) — дипломат, внук писателя Августа Коцебу .

В 1884–1892 гг. — советник русского посольства в Париже .

Моренгейм П. К. (1824–1906) — дипломат, в 1884–1897 — русский Чрезвычайный и Полномочный Посол в Париже, активно содействовал русскофранцузскому сближению .

Икскуль фон Гильденбандт К. П. (1817–1894) — в 1869–1891 гг. русский посланник, а затем посол в Италии .

Кояндер А. И. (1846–1910) — дипломат, в 1882–18902 гг. — русский дипломатический агент и генеральный консул в Египте .

Цанков Д. К. (1828–1911) — болгарский политик, в 1880-е гг. — глава болгарского правительства. В 1888 г., потерпев поражение в политической борьбе, стал русофилом и эмигрировал в Россию .

NB. Пожалуйста, не думайте, что Славянское общество солидарно с М. М. Филипповым40, пишущим в «Известиях», мы это повторяем самым положительным образом .

Я Вам пришлю на днях мою критику книги Стэда41, которая (критика) здесь произвела сенсацию. Может быть, критика эта заинтересует и Ваших читателей?

Преданный Вам Киреев .

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич, В позавчерашнем № «Варшавского дневника»

помещена прекрасная статья (но не совершенно справедливая) о льготах, дарованных англичанам на торговлю в Сибири .

Позвольте мне представить Вам некоторые совершенно достоверные данные по этому делу, которые убедят Вас в том, что опасения Ваши и нижегород. купечества основаны на недоразумении. Было бы желательно разъяснить это дело и успокоить тревогу. Этим делом интересуется (конечно, не материально), английский посол при нашем дворе Сер Роб. Морте. Он дал своим объяснениям оригинальную форму (письмо к моей сестре) и был бы очень благодарен всем интересующимся этим делом, ежели бы они распространили в публике те вполне достоверные сведения, которые заключаются в этом письме .

Филиппов М. М. (1858–1903) — ученый-энциклопедист, писатель и публиstrong>

цист левых взглядов. Переводил на русский язык труды Дарвина и на французский — Менделеева. В 1892 г. получил докторскую степень в Гейдельбергском университете. Автор множества научных работ, ряда книг в серии ЖЗЛ и романа «Осажденный Севастополь», высоко оцененного Л. Н. Толстым. Филиппову приписывается изобретение славянофильской версии «луча смерти», с помощью которого «заряд динамита, взорванный в Москве, может передать свое действие в Константинополь» .

Уильям Томас Стэд — известный английский журналист, считается основателем жанра интервью. В 1883–1889 гг. редактор Pall Mall Gazette. Борец с детской проституцией, пацифист и пропагандист эсперанто. Близко дружил с О. А. Новиковой, выпустил о ней книгу «Депутат от России», переведенную на русский только в 1915 г. Погиб в 1912 г. на «Титанике». Упоминаемая в переписке книга («Truth about Russia») вышла в Лондоне в 1888 г .

У Вас, я замечаю, есть при редакции лица, могущие отлично переводить с английского языка на русский; не сочтете ли Вы целесообразным перевести это письмо Морте и поместить в «Варшавский Дневник»? (целиком или частию (конечно, опустив имена и 2, 3 выражения не цензурные)? Оно не только интересно, но и по содержанию своему, достойно внимания Ваших читателей, как образец английской гласности .

Из него оказывается, что интересы московской промышленности нисколько не забыты, и вполне ограждены как сроком (5 мес. по Енисею, 1 год по Оби) на который дарована концессия, так в особенности родом товаров, разрешенных к провозу; допускаются лишь те товары, которые не могут быть доставлены в Сибирь сухим путем — из Центральной мануфактурной России .

(н. пр. машины для разбивки больших кварцевых пород, больших якорей и т. п. Да и эти товары пока не производятся у нас .

Понятно, что наша мануфактура относится «опасливо»

ко всякому проекту, напоминающему фритредерские опыты Рейтерна42 и Грейга43, но Вышнеградский44 их, конечно, не повторит;

он понимает дело и не будет ломать русской жизни в угоду отвлеченным теориям, высиживаемым в кабинете, но, повторяю, в данном случае ничего этого нет!

Еще замечание: Заметьте, что английская компания нисколько не дорожит правом подниматься вверх по рекам, вглубь Сибири, ежели бы русские пароходы взялись аккуратно возить те предметы, которые сибиряки заказывают а Англии и которые для них необходимы, английская компания с великим бы удовольствием отказалась от своего не производительного права в пользу русских речных пароходов. К сожалению, таких пароходов в настоящее время не существует; а что будет через 5 лет — это мы увидим, а до тех пор интересы русской мануфактуры и производительности защищены совершенно .

У нас пока застой — во внешней политике — Гирс45 ожидает юбилея, Зиновьев46 радуется тому, что дела в Болгарии и Сербии идут скверно для нас и хорошо для Австрии .

Рейтерн М. Х. (1820–1890) — в 1862–1878 — министр финансов .

Грейг С. А. (1827–1887) — в 1878–1880 — министр финансов .

Вышнеградский И. А. (1832–1895) — в 1887–1892 — министр финансов. Был назначен по инициативе М. Н. Каткова, являлся сторонником протекционизма .

Гирс Н. К. (1830–1895) — в 1882–1895 — министр иностранных дел .

Зиновьев И. А. (1835–1917) — дипломат, в 1883–1891 — директор Азиатского департамента МИД. Автор ряда трудов по истории дипломатии, с 1901 — почетный член СПб. Академии наук .

Во внутренней политике графу Толстому47 придется попотеть за свой проект (местные начальники). Манассеин48 — против и Воронцов49 (за последнего работает Петров) .

Искренне Ваш, Александр Киреев

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич, На днях я послал Вам мою критику на сочинение Стэда .

Книга Стэда произвела из границею, и здесь (в кругах, в которые она могла проникнуть, несмотря на запрещение) большую «сенсацию». С точки зрения Славянофильской теории она заслуживает полнейшее внимание; если Стэд ошибается относительно вопроса Церковного, то его взгляды на Народность и Самодержавие чрезвычайно интересны и верны. Может быть, Вашим читателям было бы интересно познакомиться с моей критикой? В этом случае пожалуйста пользуйтесь ею как угодно. В ней я поместил, кстати, и целую нашу (славянофильскую) «profesio fidei» .

Это приводит меня к нашему органу «Славянские известия» .

К сожалению, Ваша оценка его права совершенно. Некоторые статьи — совершенно нелепы и помощник Комарова50 — Филиппов ничего не знает и не понимает .

Но что же делать! Подходящих людей нет! Страхов51 отказался, Бестужев52 тоже, Ламанский53 сделался невозможным после Толстой Д. А. (1823–1889) — в 1882–1889 министр внутренних дел .

Манассеин Н. А. (1835–1895) — в 1885–1894 — министр юстиции .

Воронцов-Дашков И. И. (1837–1916) — в 1881–1897 министр императорского двора и уделов. Один из организаторов Священной дружины .

Комаров В. В. (1838–1907) — полковник русского Генерального штаба и генерал сербской армии, герой сербо-черногорско-турецкой и русско-турецкой войн, издатель нескольких консервативных газет и журналов: «Русского мира», «Известий славянского благотворительного общества», «Славянских известий», «Света», «Звезды». Один из учредителей Русского собрания .

Страхов Н. Н. (1828–1896) — литературный критик, философ, публицистпочвенник .

Бестужев-Рюмин К. Н. (1829–1897) — историк, один из основателей отечественного источниковедения. Славянофил .

Ламанский В. И. (1834–1914) — историк-славист и славянофил .

истории с чехами, мне недосуг. Но впрочем, граф Игнатьев54 просматривает теперь все статьи, так что глупостей о Милане появляться не будет, а инструкцию принципиальную я вырабатываю в настоящее время. Вы говорите о Суворине55! Да разве у него есть какое-нибудь направление?! Он только и думает, как бы заработать деньгу, и готов сегодня писать одно, а завтра другое!

То, что Вы пишете об Ашинове, не совсем верно — не французы по нем стреляли, а наша дипломация. Коцебу говорил посланному Габле: Vous nous rendrez ses vices en nous en debarrassant n'importe comments56. Теперь все это дело взваливают на шею И. А. Шестакова57, благо умер! Не ответит! А дело духовной миссии оставлять без движения нельзя, его снова должно поднять;

но что вы будете делать с Победоносцевым58, человеком нерешительным и трусливым!?

В Сербии нам помог «русский Бог», Зиновьев не доволен, — это не с руки Австрии, а Гирс жалуется на une nouvelle complication!

Une Tuile qui nous tombe sur la tete59! (sic!) Искренне Ваш, Киреев

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич!

Извините, что так долго не отвечал Вам на Ваше интересное и любезное письмо. Приходится хлопотать около моего бедного Великого Князя60, которому физически лучше, но который нравственно, кажется, никогда вполне не поправится — мозгоИгнатьев Н. П. (1832–1908) — знаменитый дипломат и государственный деятель. С 1888 г. — президент Славянского благотворительного общества .

Суворин А. С. (1834–1912) — журналист, издатель, редактор «Нового времени» .

Здесь: Вы сваливаете на нас чужие грехи, а мы должны отвечать (фр.) .

Шестаков И. А. (1820–1888) — адмирал, с 1882 — управляющий Морским министерством .

Победоносцев К. П. (1827–1907) — в 1880–1905 гг. — обер-прокурор Св. Синода .

Здесь: Новая трудность! Упала как снег на голову! (фр.) Вел. кн. Константин Николаевич (1827–1892), чьим адъютантом был А. А. Киреев .

вые центры, соответствующие языку, по-видимому, сильно повреждены .

Мне было отчасти известно то, что Вы сообщаете в вашем письме. Я понял тоже, что автор статьи разумеет Филиппова!

Что вы будете делать!? Я предупреждал Комарова о том, что этого Филиппова нужно было давно убрать. Я его понял с самого начала (он уже тогда избегал говорить о религии и о Церкви, это либеральный жидок с принципами 60-х годов. Отец его был гораздо и умнее и лучше. Спасибо Австрийской полиции, что запретила ему читать лекцию (воображаю, что бы он понес!) .

Из редакции «Славянских Известий» его убрали, но не без труда и то лишь соединенными усилиями (с Игнатьевым). Комаров и Славянское общество предполагают мне сделаться редактором «Славянских Известий» но у меня нет времени, да есть еще другие препятствия; я имею в виду приступить к давно задуманному труду богословскому, на него уйдет года два minimum сильного труда .

Что делать!? Людей совсем нет! Говорят, «вздор! Люди есть, нужно их найти». Нет, не вздор! Действительно, людей мало .

Действительно днем с фонарем ищешь. А все эти 60-е года перепаскостили целое поколение! Прежде хоть «литературных людей» можно было найти, а теперь и грамотных мало. Не говорю о Мещерском, но посмотрите, как пишут и в особенности переводят в «Новом времени»!

Подбирка я не знаю, но Шарапова61 я знал очень хорошо, я признаюсь, не ожидал от него таких глупостей, хотя и знал его (весьма, впрочем, талантливую) бестолковость, дававшую ему возможность завираться до геркулесовых столбов. Он страдает нрзб .

Пожалуйста, сообщите «Чеху» (и даже напечатайте), что его собеседник (зачеркнуто: Филипп…) самозванец, никаких поручений у общества не имел; редактором состоит Комаров и негласных редакторов нет. Председатель Общества Игнатьев; программа наша Professio fidei написана еще в 1883 году и не менялась и, конечно, ставит вероисповедный вопрос на первом месте, вне его не считает возможным решать и Славянский Вопрос вообще!

<

Шарапов С. Ф. (1855–1911) — публицист-славянофил, редактор газеты

«Русский труд». Автор книг «Овощи и грибы в жестянках» (1901) и «Опыт русской политической программы» (1905) .

Отъезд Государя отложен до 16–17 вследствие болезни Марии Павловны62; может быть личное свидание с Вильгельмом63 поможет делу?? Дело в том, что Германия забрала Австрию в руки настолько, что Австрия ни что иное, как ее вассал, в авангарде .

Что же мы Петербуржцы можем предложить Германии?

Францию мы ей отдать не можем, а Австрия уже в ее кармане? Мы два раза отказались от предлагаемого союза (*) (Примечание.: Кстати, получили ли Вы моей ответ Леонтьеву64, там я на него намекаю).…. Теперь поздно! Конечно, Государь мог бы устроить, чтобы из Берлина пригрозили Пешту и Вене, но к несчастию он введен в ошибку.

Он думает (вставка:

и говорил это), что если Австрия начнет захватывать балканские государства, то их все-таки не переварит, подавится ими… что стало быть, пусть себе кушает. Мысль безусловно ложная и несчастная. Австрия их, конечно, не переварит, но испакостит их католицизмом, парламентаризмом и жидовством!

16-го свадьба Лейхтенбергского с милейшей Станой Черногорской65. Посаженная мать королева Ольга Константиновна66 .

Искренно Ваш, Александр Киреев .

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич, Мария Павловна (1854–1920) — герцогиня Мекленбург-Шверинская, супруга вел. кн. Владимира Александровича .

Вильгельм II (1859–1941) — германский император .

Леонтьев К. Н. (1831–1891) — классик русского консервативного романтизма. Идеи Леонтьева поражали Киреева своей «цветущей сложностью»:

«К. Н. Леонтьев пишет, что в сущности согласен с моей критикой на его брошюру, но выгораживает Соловьева и Папу (!). Удивительно, как всё это у него укладывается в голове?! И за Патриарха стоит, за православие, и выгородить хочет Папу, т. е. злейшего врага православия и России! Что же, что папа представитель католицизма?! Католицизм совершенно бывает по сердцу радикализму и революции!..» (ОР РГБ. Ф. 224. К. 1. Ед. хр. 64. Л. 6.) Анастасия Петрович-Негош (1868–1935) — дочь черногорского князя Николы I. Первым браком сочеталась с герцогом Георгием Лейхтенбергским (1852–1912). Свадьба состоялась 16 августа 1889 г .

Вел. кн. Ольга Константиновна (1851–1926), супруга греческого короля Георга I .

С искренним удовольствием прочел Вашу статью в защиту классического образования. Буду стараться помочь делу и с своей стороны. Но об этом после .

Посылаю Вам мою статью о Соловьеве. Прокомментируйте ее. Она, кажется, не лишена значения и для западных славян .

Здесь ее очень хвалят (Победоносцев etc.). В январе появится моя статья о крайне важном движении старо-католиков, которые возвратились к чаше и вообще приблизились к нам настолько, что их последний катехизис вполне православен. Не заявите ли Вы об этом в Варшаве? Они отбросили filioque, приняли чашу, принимают семь вселенских соборов и высказываются против всех папских новшеств .

Нужно быть слепым, чтобы не понять, что это наши надежнейшие союзники против папы, что мы их должны поддерживать, а мы их игнорируем. Поистине, мы слепы. Поздравляю с праздниками, желаю продвижения Вашей деятельности .

Искренне Ваш Александр Киреев

–  –  –

Многоуважаемый Платон Адреевич На днях появится (в «Русском Обозрении») моя статья о гимназическом нашем уставе; постараюсь представить добросовестно все аргументы моих противников. Думаю, что мне удастся их опровергнуть. Сегодня, наконец, появилась статья о классическом образовании в «Московских Ведомостях»

Вместе с моей в «Обозрении» появилась статья Грингмута67. Вероятно, «Русский Вестник» тоже будет ратовать за классическое воспитание .

Je ferai en bonne compagne, но нас не много! Нужно хлопотать и защищаться! У Вас 2 статьи прекрасные!

Да, не сойди в могилу Катков и Аксаков, этого бы не было .

Много бы не было!! Получили ли Вы мою статью о старокатоликах? Это дело крайне важное. В особенности для чехов, может быть и для поляков? Ведь протестантство захватило было всю

Грингмут В. А. (1851–1907) — один из преемников М. Н. Каткова и основатеstrong>

лей черносотенного движения. С 1896 г. — редактор «Московских ведомостей» .

Литву и пол-Польши, а ведь протестантство только отрицательно право, в то время, как старокатоличество право положительно .

Не будь у них связи с Англиканами, нам, православным, следовало бы признать их нашими единоверными братьями .

Кстати, Соловьев на университетском обеде сказал речь, в котором требует уравнять права для жидов и автономию Польши!!

Договорился!

У нас в «высших сферах» очень заинтересованы проектами о рабочих императора Вильгельма. Здесь думают (не без основания), что после всеобщей радости (медового месяца) рабочий вопрос восстанет во всей силе и даже в более резких очертаниях, нежели теперь. Закона Мальтуса не переспоришь, а он в Германии уже дает себя чувствовать. Впрочем, это нам «кстати» .

С таким вопросом на руках не очень-то развоюешься!

Искренне Ваш, Александр Киреев .

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич Из всех редакторов русских газет, Вы наилучше ведете славянский отдел. Было бы очень желательно как-нибудь сблизиться нам (т. е. Славянскому Обществу и редакции «Варшавского Дневника» ) Лучшего председателя как Игнатьев нельзя выдумать, Вы не можете себе представить, до какой степени это даровитый и деятельный человек даже в таких маленьких делах, которые не могут его очень интересовать! До какой степени у него находчивый, изворотливый ум, как с ним легко работать! Мне очень досадно, что я не могу специально заняться нашими известиями, я теперь предпринял большую богословскую работу, которая берет у меня все время .

Кстати: я Вам пришлю мою статью (из «Московских Ведомостей» ) о старокатоличестве, и другую из «Церковного Вестника»). Центр тяжести всего Восточного Вопроса — в розни религиозной. Главный наш враг — Ватикан, а не Бисмарк или Вильгельм. С этими мы справимся. Шувалов68 здесь (женит сына на дочери Воронцова) рассказывает удивительные вещи про Вильгельма, он положи

<

Шувалов П. А. (1830–1890) — в 1885–1894 гг. — русский посол в Берлине .

тельно в анормальном положении, у него расстроена нервная система. Оказывается, что Вальдерзее69 никогда не ссорился с Вильгельмом, он возвратился и по прежнему очень влиятелен .

Он нам враждебен, католик Виндгорст70 тоже, Каприви71 = 0, Вильгельм — тронут… Тут не разберешься, трудно составлять предположения. Но относительно Востока — наш путь ясен и прост, — да вот людей нет, а из окружающих Государя одни его не видят, другие затемняют!

Замечания Ваши относительно нашего календаря — очень правильны (есть много хорошего, есть промахи (Вильно попала в Польшу). Редактора нет! Страхов — отказывается за недостатком времени, Ламанский чуть не поссорил нас с чехами!

Славянские Известия издаются по прежнему, но в виде еженедельного издания. Неужели Вы их не получаете?

Шмидт и жиденок, которые выдали немецкому и английскому агентам данные по мобилизации и по укреплениям Кронштадта, во всем сознались. Англичанин, впрочем, отвертится, улик нет, но немцу, вероятно, посоветуют перенести свою «деятельность» — в другое место. Jacitu consensu правительств такие «нескромности» не преследуются. Невахович тоже чуть было не попался Бисмарку 4 года тому назад .

Искренне Ваш. Александр Киреев .

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич, Ваш protg Зоркевич передал мне Ваше письмо, постараюсь сделать все возможное .

Посылаю Вам статью о Старо-католиках .

Моя статья (об образовании) появилась в февральском № «Русского Обозрения»72, но к сожалению, с мноАльберт фон Вальдерзее (1832–1904) — прусский генерал-фельдмаршал, в 1888–1891 гг. — начальник германского Генерального штаба .

Предположительно, уже умерший к тому времени лидер католической партии Центра Л. Виндхорст (1812–1889) .

Лео фон Каприви (1831–1899) — немецкий канцлер (1890–1894), преемник О. фон Бисмарка .

Статья «В защиту нашего образования» появилась в № 2 «Русского обозрения» за 1890 г. и была посвящена «слухам» о «значительном сокращении»

гочисленными опечатками (в особенности в цифрах). Сущность ее, однако, осталась. Я Вам вышлю отдельный оттиск, как только исправно ее отпечатаю. Государь не намерен менять систему образования, но он этого дела не знает и может быть легко введен в обман, вот что опасно .

Искренно Ваш, Александр Киреев .

13. Киреев — Кулаковскому

16 мая 1890 Глубокоуважаемый Платон Андреевич Извините, что так долго не отвечал Вам на Ваше очень интересное письмо: для меня май месяц самый тяжелый месяц вообще (по делам), еще вдобавок усложнился болезнью Великого Князя (за которым много ухода) и специальными невзгодами по «ломке»

гимназического устава. Я принимаю в этом деле участие самое горячее, хотя и в качестве добровольца. Да, именно ломка, иначе нельзя его назвать, ломка самая глупая ничем, никакой потребностью не вызванная, созданная самим Деляновым73! Моё участие, конечно, состоит в том, чтобы помешать этой ломке. Делянов сначала совсем было отдал гимназии на съедение, и из 85 часов уступил 16!! (более 1/5); немалого труда стоило уговорить его (усовестить) сознаться перед государем, что он сделал глупость, наконец довели до того, что он потребовал назад 6 часов. Из десяти уступаемых им 3 или 4 идут на усиленный закон Божий .

С этим легко помириться (предполагается усилить богословскую сторону закона Божия, а это, конечно, развивает; ведь это преподавание можно поставить на философскую ногу) но затем 6 или 7 часов все же отдает. Никак его не уверишь, что это совершенно не нужно, вредно… Твердит, что «en haut lieu»74 желают сокращения, а царь совсем не того желает, он желает совсем не понижения классических занятий, не понижения уровня их, а ограничения их поля, т. е .

Он желает, чтобы не увеличивалось число классических школ, чтобы не росло количество интеллигентных пролетариев. Мысль совершенно правильная. И за то спасибо «Русскому Богу», что преподавания классических языков в гимназиях .

Делянов И. Д. (1818–1897) — в 1882–1897 гг. занимал пост министра просвещения. Автор знаменитого «циркуляра о кухаркиных детях» (1887) .

Здесь: Наверху (фр.) .

хоть 6 часов спасены, конечно, 75 лучше нежели 69; но Бог весть, удастся ли их отстоять в Государственном. Совете, но и в данном случае, если удастся, наши классики будут хуже образованы, нежели германские реалисты!

Да, Вы правы, Филиппов много повредил «Известиям». Я с первого № почуял в нем антирусского — ибо антиправославного, и хлопотал, чтобы его прогнали, — и пришлось прогнать — но гораздо позже, дав ему напакостить (Комаров не может вести дела, графу Игнатьеву и мне — недосуг). Может быть, одна из причин того, что дело у нас так туго — то, что «Известия» еженедельная газета? А это, кажется, форма, которую публика не любит, когда газета не снабжена картинками, faits divers и т. п.?

О Вацлике75 я тоже слыхал много неодобрительного, он старочех — im besten Fall .

Вы тысячу раз правы, говоря, что Славянам без нас — не спастись от обезличения, от поглощения, но и нам без них и без Православной Церкви — нет никакого raison d'etre. Но это очень трудно объяснить. Этому мешает самое наше величие (материальное, «этнографическое»). Очень трудно объяснить, что эта 120-миллионная масса сама по себе ничего не стоит, пока она не одухотворена, что она, по словам Овидия rudis indigesta que moles и как таковая не представляет никакого этического значения .

Не знаю, будет ли какой толк из новых епископов, назначенных папой с нашего согласия?! Странное дело! — Франция — страна католическая — гораздо круче поступает с Папой, нежели мы (по конкордату, Епископы назначаются правительством и утверждаются Папой) и никто не думает упрекнуть ее в жестокости относительно Рима, а нас бранят! Нас за всё бранят в Европе, даже за то, что другим дозволяется делать беспрепятственно. Кто подумает выбранить немца, француза, англичанина, за то, что каждый из них отстаивает интересы своей родины и своей религии, а нам нельзя! А отчего это происходит? Главнейше от того, что мы недостаточно сами в себя верим, что мы не знаем, когда мы правы — и когда нет! Поэтому выходит, что когда мы выполняем наш долг, когда пользуемся самым неограниченным своим правом, мы конфузимся и краснеем, точно собираемся делать нечто недозволительное и подлое! Когда сам не веришь в свою правоту — и другие не верят! Так мы теперь стыдимся нашего

Ян Вацлик (1830–?) — чешский публицист, в 1868 г. переселился в Петерstrong>

бург .

вмешательства в 1876–7 году в дела Востока — желали бы его «замолчать», толкуем о том, что мы попали туда как бы случайно, чуть не по неопытности и по молодости лет — ну конечно теряем всякое обаяние на Востоке, никто к нам не питает доверия, уважения! Щенок Кобург — третий год преблагополучно царствует и вешает наших приверженцев!! Это чувство недоверия к себе, непонимания своего собственного призвания и объясняет, почему наша цензура так глупо распоряжается и стесняет именно сторонников своего собственного народа, государства, Церкви… От этого и происходит, что мы можем быть trop russes, trop orthodoxes, trop slavophilles76; ведь такого curiosum'a никто нигде, кроме как в России не найдете! Слыхали ли Вы, чтобы в Англии можно было быть обвиняему в том, что кто-либо слишком англичанин, или в Германии — слишком Германец!! Это отчасти и объясняет существование у нас Соловьевых, Чаадаевых etc… Зиновьеву самому очень хочется попасть в Царьград, но его назначение туда было бы совершенным несчастьем, он бы продал и предал славяян, а стало быть и Россию. Но при страшном нашем безлюдьи — все возможно! Ионин77 — совершенно в духе Зиновьева, но менее способен (он стал совсем глуп) и более, думаю, честен .

Собираемся восторгаться итальянским наследным принцем .

Выходит глупо! — Кристи целуется с Кобургом — а мы будем целоваться с сыном итальянского Короля .

Вполне преданный Вам Александр Киреев Мы были немного сконфужены речью Вильгельма в Кенигсберге, но ведь несмотря на то, что он не совершенно нормален (умственно) едва ли решится воевать. Россия и Франция теперь уже сильнее Лиги. Обратите внимание на энергию Французского Правительства — оно назначило Мирабеля — роялиста начальником штаба. На это решится один Гамбетта78. И Мирабель, и Буадеффр79 — были у нас военными агентами, очень сочувствуСлишком русскими, слишком православными, слишком славянофилами (фр.) .

Ионин А. С. (1837–1900) — дипломат, автор книги «По Южной Америке». Разделял леонтьевский скепсис по отношению к славянам и славянскому единству .

Ионину иногда ошибочно приписывают авторство цикла статей по международным вопросам, написанных В. А. Грингмутом под псевдонимом Spectator .

Леон Гамбетта (1838–1882) — лидер французских республиканцев, после падения Второй империи пытался организовать оборону от прусской армии .

Рауль Шарль Франсуа Буадеффр — в 1893–1898 гг. — начальник французского Генштаба. Покинул этот пост после пересмотра дела Дрейфуса, в котором оказался замешан .

ют России. Констан80 и Фрейссине81 оказываются людьми очень сильными и недюжинными. Только сильное правительство может брать своих слуг в какой партии угодно. Мирабель. — лучший офицер Генерального штаба Франции .

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич .

Государь подписался под мнением меньшинства (Государственного Совета) по вопросу об «искалечании гимназий». Успех всего этого дела следует приписать одному Островскому82. Не будь его — дело бы провалилось окончательно;

оно и теперь стоит скверно, из 85 уроков осталось 75, но большинство (громадное, 32 против) требовало 69; тогда бы уж совсем ничего нельзя было бы сделать. А ведь все было бы сделано самим Деляновым, можно было бы совершенно не трогать устава и лишь перенести центр тяжести учения из дома в класс и получилось бы облегчение; более ничего не требовалось, государь не намеревался портить классическое воспитание, он желал, чтобы количество классиков не было увеличиваемо, а отнюдь не чтобы оно сделалось ниже, хуже качеством. Но и тут, даже и в этом печальном результате (общем) все же оказалось, что лишь благодаря самодержавию гимназии до некоторой степени спасены, не будь государь полновластным (вставка: а конституционным), он бы подписался под мнением большинства!!

Ваше письмо отличается грустным настроением! Я, впрочем, понимаю Ваше состояние; Вы в том положении, в котором находится всякий человек, обязанный действовать среди людей, которые ниже его по уму и образованию и выше его по власти .

Это одно из самых трагических положений, которое себе можно представить. Не Вам одним приходится испытывать такую муку. Когда дело идет о вопросах значимых для Государства, о его Эрнест Констан (1833–1913) — французский политик, активный борец с левыми радикалами, католиками и буланжистами .

Шарль Луи Фрейсине (1828–1923) — французский политик, неоднократно (в т. ч. и в 1890–1892 гг.) занимал пост военного министра и главы кабинета министров. Был противником пересмотра дела Дрейфуса .

Островский М. Н. (1828–1901) — в 1881–1893 гг. занимал пост министра государственных имуществ .

нравственном значении, о будущности его культуры, то эта невозможность настоять на своем мнении именно мука, а не только неприятность .

Я думал, что Вам предоставляется полная свобода высказываться, что Вам не мешают «говорить». Как жаль, что силы благомыслящих людей у нас так разрозненны, растеряны по лицу всей необъятной России! Будь мы все вместе, все-таки мы бы были гораздо сильнее. Когда я затевал организацию (здесь) такого союза, под фирмою философского общества (в него входил и Островский, но это было при Лорисе83 и Сабурове84, нам отказали… едва ли не за неблагонадежность!!!). Что бы Вам переселиться в Петербург? При Вашем публицистическом таланте и Ваших связях Вы бы могли принести много пользы! Такая мысль Вам никогда не приходила на ум?

Искренно Ваш, Александр Киреев .

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич У меня до Вас есть маленькая просьба. В Вашей весьма для меня лестной статье о моей речи в Славянском Обществе, Вы упоминаете о том, что в заграничных газетах на меня масса нападок .

Оно так и быть должно, и это лучший критерий для оценки того, что может говорить русский патриот. Просьба у меня состоит в следующем. Ежели у Вас сохраняются в редакции иностранные журналы, не можете ли вы прислать мне то, что наиболее выдается из числа направленного против меня (или против нашего Общества) статей. Без опровержения нельзя оставлять ложь и клевету. Они потом въедаются в мысль даже самую чистую, честную… Я Вам, конечно, возвращу все Вами доставленное в совершенной целостности .

У нас (и у меня) был dr. Якич. Это личность замечательная во всех отношениях. И ведь он там не один! Господи, что бы мы могли сделать, если бы мы не были такими сонными и неуклюжими!!

Лорис-Меликов М. Т. (1825–1888) — в 1880–1881 гг. — министр внутренних дел .

Сабуров А. А. (1837–1916) — в 1880–1881 гг. управлял Министерством народного просвещения .

Ведь всё нам само в руки идет! Казалось бы, только подбирай — а мы и этого сделать не умеем. Впрямь — «глупому сыну не в помощь богатство». Хорошо еще, что выручает «Русский бог», но и «его должность», как еще заметил Тютчев — «не синекура» .

Мы, кажется, сошлись с Якичем. Да и как с нами не сойтись, ведь мы правы! В одном только нам трудно сговориться. Печать. Мы должны твердить, что мы за самодержавие с гласностью, а этого добавления нам высказывать не дают. Это и составляет нашу слабую сторону! Этим нас бьют .

Искренне Ваш, Александр Киреев .

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич .

Прошу Вас немедля сообщить мне, где находится Будилович85, не знаете ли? Нам, Славянскому Обществу, это необходимо. Мы хотим обратится к нему по вопросу о ведении «Славянских Известий». Это наше больное место, а моя idee fixe. Комаров слишком занят, да и не его это дело! Афанасьев — психопат, воображающий, что славянофильство состоит в том, чтобы либерально ругать Бисмарка, Шарапов еще более способен выкинуть «неожиданную штучку», хотя в сто раз умнее Афанасьева .

Мы (Славянское. Общество) готовы всячески облегчить труд Будиловичу, перейти на ежемесячную газету вместо еженедельной, а это для редакции гораздо легче. Но за Вашим отказом, Будилович единственный человек, на котором можно остановиться .

Вы, вероятно, в сношениях, с профессором Цветаевым86? Я не знаю его адреса и поэтому послал ему свою «Zus Untenebarkut» в университет в Варшаву. Мне было бы досадно, есои бы он не получил брошюры. Я дорожу его мнением, не можете ли Вы узнать?

С нетерпением жду Ваших сведений о Будиловиче .

Искренне Ваш, Александр Киреев .

Будилович А. С. (1846–1908) — русский филолог, славист и славянофил .

В 1890–1892 гг. — ректор Варшавского университета .

Цветаев И. В. (1847–1913) — русский историк, филолог и искусствовед .

Создатель Музея изящных искусств им. имп. Александра III при Московском университете (ныне — ГМИИ им. Пушкина) .

Кажется, Соловьев совсем спятил с ума. Это какая-то богословско-философская Сара-Бернард!

–  –  –

Уважаемый Платон Андреевич, Вы мне рекомендовали Модрича, он оказывается человеком умным и приятным, я ему устроил представление к великому князю Президенту Академии etc, etc. Но на днях он обратился ко мне с просьбою устроить ему след.: преподнести одну из его книжек (Dalmacia) Государю — с тем, чтобы за это получить и подарок (так таки и определил!!! «un piccolo ricordo») Его Dalmazia очень легковесное сочиненьице, но это бы еще ничего. Но у Модрича есть другое сочинение, которое меня очень «конфузит» — Bulgaria! Я его не знаю, и кого не спрашивал, его здесь никто не знает. Ну как наш protege в своей Bulgaria восхваляет Фердинанда — Стамбулова87?

Читали ли Вы его?

Мы можем попасться в очень неловкое положение?!

Пожалуйста, ответьте Искренне Ваш Александр Киреев .

Положение тем более неловкое, что есть прецеденты, «наводящие на размышления». Бычков88 мне рассказывал, что какой-то венгерский ученый тоже преподнес было Государю сочинение, в котором рассказывается подробно об убийстве Павла I-го! Не знаете ли Вы чего о Bulgaria?

–  –  –

Многоуважаемый Платон Александрович Стамболов С. Н. (1854–1895) — в 1888–1894 гг. — болгарский прмьерминистр. До 1894 г. поддерживал Фердинанда I Кобурга .

Бычков А. Ф. (1818–1899) — историк и археограф, академик, с 1882 г. — директор Императорской Публичной библиотеки, с 1890 — член Государственного совета .

Первое письмо Ваше, пропутешествовав за мною по всей Германии, застало меня в Тамбове; брошюру Вашего брата89 я тоже получил, наконец, вчера, получил и последнее Ваше письмо .

Начну с брошюры .

Не знаю адреса Вашего брата и поэтому не отвечал ему — пожалуйста, поблагодарите его. Читая его брошюру, я вспомнил «письма», которые направил против меня Е. К. Смирнов по поводу старо- католиков. Оппонент вашего брата — бурсак, необтесанный и не умеющий полемизировать объективно;

а с такими лицами трудно полемизировать gentleman'у! Браниться умеет не всякий. Должно, впрочем, сознаться, что нашим официальным богословам трудно что-либо писать — раз дело касается настоящего состояния нашей церкви. Они (за очень, очень немногими исключениями) не могут сознаться в том, что у нас некоторые дела идут очень скверно, они могут лишь парафразировать отчеты обер-прокурора Св. Синода! Много ли тут скажешь!

Не знаю, что сказать вам о политической стороне Ваших писем! Мы ничего не умеем предвидеть, и не думаем о завтрашнем дне! Никогда, кажется, нашему покровителю св .

угоднику Николаю не приходилось так много работать, как теперь, но очевидно, и ему «невмоготу»! Болгарское дело мы могли бы остановить, если бы год тому назад мы, как должно, и кому должно показали зубы! А теперь, пожалуй, и кусаться будем — так не поправим дела! Нужно было год тому назад объявить, что ежели Австрия будет поддерживать Кобурга вопреки Берлинского трактата — мы от трактата откажемся и не признаем оккупации Боснии и Герцеговины (Кобурга бы давно не было в Софии!) Австрия едва ли развалится немедленно после смерти ФранцИосифа, но во всяком случае, нужно это предвидеть, а этого-то мы и не умеем! Не умеем преимущественно потому, что не можем начертать себе никакого плана (политического), так как не имеем никакой политической идеи, никакой системы. Бисмарк прав был, говоря про нас: «mit diesen Menchen ist nichts anzufangen, Zie wilsen nicht was Zie wollen!». Наша политическая программа должна состоять в следующем: I. Самим ничего не аннексировать из славянских земель, и II. не позволять никому аннексировать ни пяди славянской земли! И сказать это ясно и твердо .

Кулаковский Ю. А. (1855–1919) — филолог-классик, историк Римской и Виstrong>

зантийской империй .

Полагаю, что Славянское общество поддержит г-на Г. и купит у него сотни полторы или две его книг. Но для этого необходимо (таково мнение графа Игнатьева) видеть эту книгу и узнать, сколько она стоит. В этому случае, конечно, Общество вполне положится на Вас .

Теперь позвольте мне обратиться к Вам по очень важному делу (и очень мне дорогому) — по делу старо-католицизма .

Это зарождающаяся сила. Это восстановление православия на Западе. Из моих брошюр вы знакомы с положением дела у нас;

сначала к нему относились скептически, но теперь Государь перешел на нашу сторону, — назначена комиссия при св. Синоде, для разработки сего вопроса. Далее: не подлежит сомнению, что старо-католицизм представляет единственный и притом вполне нормальный исход изо всех затруднений (религиозных) славян Австрийской империи, а вместе с тем и вообще исходом изо всех (и политических) затруднений, ибо тогда они будут с нами едино не только по крови — но и по духу. Я вполне убежден, что если бы австрийским славянам-католикам объяснить как должно сущность старо-католицизма, они бы его приняли, ибо это есть не что иное, как древнее учение неразделенной кафолической Церкви — в западном облике; а этим обликом австрийские Славяне дорожат (и весьма основательно, ибо он результат их великой западной культуры). Они и так, и теперь приняли бы старо- католицизм, если бы они не думали, что это выдумка разных швабских профессоров .

Как быть? Ясно, что нужно ранее всего объяснить им, что религиозные вопросы стоят выше политических, что, кто бы ни проповедовал истину, это всё равно. Я в этом смысле и говорил в реферате (в Люцерне), но есть ли теперь достаточно настоящей религиозности в католиках-славянах Австрии, чтобы они это поняли? Чтобы они поставили церковь выше парламента. Чтобы убедились, что тогда (когда они будут нашими единоверцами — мы их не выдадим немцу, который иначе, на почве политики в парламенте их загрызет!) Вот основания моей мысли. В Вене есть некто D-r Чех (Check), он глава австрийских старо-католиков, в Парламенте у них есть представитель профессор Бендель (из Праги). Я с обоими познакомился в Люцерне, прекрасные люди, но несколько нерешительные (забитые какие-то), говорят, что славяне к ним относятся скептически, думая, что старо-католицизм — германского происхождения; нужно объяснить славянам, что он происхождения христианского .

Православными чехи не сделаются; это доказал пример Сладковского90, оставшегося без последователей .

Обращаюсь к Вам с просьбою помочь мне: I. Сообщить мне Ваши обо всем этом мнения. II. указать мне, к кому мне можно, в данном случае обратиться, и как: (к кому по-русски и к кому по-немецки). Весной я намерен прочесть об этом деле публичную лекцию, но у меня есть уже кое-что напечатанное .

С нетерпением ожидаю Ваш ответ .

Преданный Вам Александр Киреев .

Вы забыли написать свой адрес, пишу на дачу .

19. Кулаковский — Кирееву (черновик)

Многоуважаемый Александр Алексеевич!

В дни поста и Страстной Седьмицы следует прощать людям, — простите и мне, от души простите, что так долго не отвечал на Ваше доброе письмо. Получил я его в нрзб время и вначале хотел было ответить более обстоятельно, в виду важности вопроса, — как раз, когда мне пришлось много поработать над частью курса, мною читаемого в Университете. А вдобавок к сему у меня в доме были семейные больные, и хлопот всяческих было немало. Теперь стало легче и свободнее, и я принимаюсь за письмо к Вам .

Прежде всего — по вопросу о старокатоличестве у славян .

Я готов с Вами в том согласиться, что эта «зарождающаяся сила, — это восстановление православия на Западе». Благодаря Вам и Вашим интересным брошюрам, я теперь знаком в общих чертах с вопросом. Предвижу множество затруднений для Вас, собственно отрицания пути к слиянию старокатоличества с нами не только со стороны мудрствующих запада, но и приверженцев формы и буквы наших ученых богословов. Всё же тут, конечно, велики надежды, что удастся разъяснить вполне мысль, и что большие умы Запада, горящие жаждою истины, и внимающие истине сердца католики сумеют отыскать путь единения с православием. Но меня не этот вопрос волнует — а вопросы Ваши о славянах и отношений их к вопросу о старокатоликах. Я думаю, это протоиерей Апраксин91, наш Сладковский Карел (1823–1880) — чешский националист и демократ, борец за преобразование Австро-Венгрии в триединую Австро-Венгро-Чешскую монархию. Перешел в православие .

Прот. Н. П. Апраксин (1847–1907) — русский священник, в разное время настоятель русских храмов в Праге, Женеве, Баден-Бадене. Перевел на чешсвященник и давний житель Чехии, немалый знаток Чехов, даст Вам разъяснения. Апраксин недавно проездом был в Варшаве, но я не мог с ним открыто поговорить об этом вопросе Постараюсь на все пункты Вам дать ответ.

Вы пишете: «нужно раньше всего объяснить (западным, кафолическим) славянам, что религиозные вопросы стоят выше политических, что кто бы ни проповедывал истину, — все равны» — задаете далее вопрос:

«есть ли теперь достаточно настоящей религиозности в кафоликах-славянах Австрии, чтобы они это поняли» .

Вопросы религиозные требуют теперь особой почвы, чтобы могли сами по себе охватывать умы и двигать людей на борьбу. Только лучшие, более глубокие духом люди, сохранившие внутреннюю чистоту, люди высшего развития ищут теперь религиозной истины .

… Что же видят теперь католики-славяне за католицизмом?

Поляки — самые фанатичные из славян-католиков. Но у них католицизм представляется при том верою, оберегающею национальность. Сделали ли мы хоть что-нибудь, чтобы разделить католицизм от национальности у Поляков? Ровно ничего. Мы даже и теперь всячески прикрепляем к католицизму польскую национальность .

Зашла речь о Русских проповедях у католиков — несомненно русских в Западном крае, — мы первые испугались мысли об этом и ксендзы, решившиеся произносить проповеди по-русски, давно уже выданы нами, уничтожены, съедены. До 60-х гг. ксендзы здешние вздумали было просить о том, чтобы их не преследовали в случае, если бы они поженились — мы отказали им в этом, ссылками на гражданский наш закон. Я видел и говорил с ксендзом Магнушевским, действовавшим тогда. Знавал я одного каноника, который толковал мне недавно, что католицизм здесь следует совершенно отделить от помещика, что ксендзы теперь постоянно служат только польским идеям, в ущерб истинному учению католицизма и т. д .

Такого каноника здешние католические духовные власти заели, хотя есть надежда, что Русская власть его спасет. Каноник этот по своему верный слуга России. Но все же между всеми Славянами Поляки решительно не способны отделить вопрос о вере от вопроса о национальности. — Мы очень мало сделали, чтобы разъединить эти понятия: католицизм и полонизм. У нас «православный поляк»

обозначает окатоличенного русского, какого-нибудь Петрова, Крылова и т. п., почти не говорящего по-русски и посещающего охотно костел, хотя по спискам значится православным, но в церковь не хоский ряд памятников православной святоотеческой литературы, издал Новый завет на старославянском и чешском языках .

дит. Мы не терпим, чтобы возможен был поляк, ставший православным: такого зовут русским, требуя от него перемены национальности. — Посмотрите в Галицию: там происходит следующее: Поляки стараются всячески перевести униатов в свою литургию ради ополячения русских. В Познани лютеранин-поляк редко содержит свой дом Польским — он непременно переходит в немца .

У чехов вопрос о религии стоит как будто иначе. Чехи — чрезвычайно индифферентны к вопросам религиозным. Они несомненно не католики, и поэтому они подчиняют вполне вопрос о религии вопросу о потребности. Предания Кирилло-Мефодиевские глубоко национальны. Чехи все больше становятся поклонниками воспоминаний о Гусе, как национальном учителе и мученике. Но в сущности чехи глубоко индифферентны к религии. Для них Бог — народность. В борьбе за народность, за Славянскую свою самобытность они склоняются к православию и у них возможно скорее массовое обращение к православию, чем тяготение к старокатоличеству. Если бы представить такое положение, что нажим Австрии ослаб, что гроза Пруссии возросла, что Россия стоит и выжидает, будучи вполне сильной и готовой спасти чешскую национальность, то стоит только возгласить Чехам: Кирилл и Мефодий, и прибавить непременно Гус! — и они станут массами обращаться в Православие. — Практицизм чехов и немецкая их школа, конечно, не приведет их к чистоте и полной искренности веры. Но между Чехами немало идеалистов, и они своё дело сделают, но только тогда, когда ударит час. Если бы и привился к ним старокатолицизм, то это только отдалило бы их от нас и создало новую бездну между нами и ими. Чехи очутились бы в положении, к которому они теперь примениться не могут. Сам Гус теперь для них не имеет значения как учитель, но — только как народный герой, как свой, чешский учитель .

Что может дать старокатолицизм чехам в их теперешнем положении и в их нынешнем настроении? Спокойствие духа, обретшего религиозную истину? Но Чех ищет национального, славянского начала в вере, — он, во всяком случае, не вырос до того, чтобы ясно и твердо, раз и навсегда, разорвать вопрос о религии и национальности. Я выше сказал, что чехи вообще весьма индифферентны в вопросах веры. Самое принятие ими православия, если бы состоялось, было бы чисто внешнее, и еще много бы предстояло труда и работы, чтобы оно превратилось в кровь и плоть Чехии. Чехи теперь, по-моему, решительно не могут поставить Церковь выше парламента. Они, как практические дельцы, высчитывают по пальцам, сколько пользы для своей национальности могут получить от сознания себя Славянами, от единения с Русскими, от Православия. От старокатоличества польза им всегда будет казаться сомнительною, как бы им не объяснять, что это будет только ступень к православию, — а Австрийская политика скоро поймёт значение этого «места» и скоро примет свои меры, подобно тому, как приняла относительно православия. Я убежден, что и теперь нашлось бы немало последователей Сладковского, если бы с одной стороны — мы бы были в политике активнее, сильнее, с другой хитроумная венская политика не приняла своих мер. Ведь в 1878 г. было заявление до 500 чехов о принятии православия в Чехии, но дело умели тогда искусно затормозить: австрийским православным священникам было запрещено принимать Чехов в православие, а священники наши и греческие связаны политическими условиями .

При том в настоящее время Чехи едва ли поверят нам, что их мы не выдадим немцам, если бы они были теперь же нашими единоверцами. Принц Болгарии действует ужасно развратно на славян .

Хорваты более искренно верующие, чем Чехи. Там несомненно католицизм — действеннее. Это объясняется и тем, что они ведут свой спор с сербами и теперь вновь воскресает у них надежда, что возможно окатоличение Балканского полуострова .

Недавно, например, подновлена была теория того, как Стефан Сербский92 был коронован венцом, полученным из Рима и как Св. Савва93 обращался к папе и католицизму. Хорватские газеты всячески стараются выставлять в лучшем свете теперешние наши отношения к папе Льву XIII94 и отмечают все шаги Извольского95 и знаки уважения Государя к папе. Делается все это с умыслом и очень искусно. У хорватов старокатолицизм Стефан Сербский (Стефан II Неманич, он же Стефан Первовенчанный, 1165–1228) — первый сербский правитель, венчавшийся королевским венцом. В 1219 г. добился от никейского патриарха возведения поместной сербской Церкви в ранг архиепископии .

Св. Савва Сербский (Растко Неманич, 1169–1236) — один из самых почитаемых сербских святых, основатель афонского монастыря Хиландар, первый архиепископ автокефальной сербской Церкви .

Лев XIII (Винченцо Джоакино Фердинандо Луиджи Печчи, 1810–1903) — римский папа, проводивший активную политику с целью поставить папство во главе всех консервативных сил Европы. Относительно успешно противостоял бисмарковскому «культуркамфу» в Германии, французскому же духовенству предписал прекратить борьбу с республиканским правительством. В 1894 г .

выпустил энциклику Praeclara Gratulationis, осуждавшую масонство и призывавшую восточных христиан к единству с Римом .

Извольский А. П. (1856–1919) — русский дипломат, в 1906–1910 гг. — министр иностранных дел. В 1894–1897 гг. — русский министр-резидент в Ватикане .

имел бы, вероятно, больше шансов на успех, чему Чехов, тем более, что хорватские патриоты усердно добиваются славянской епархии. (Кстати, недавно вышел в Риме католический листок на Хорвато-Славянском языке. для Черногории. Этот листок вероятно будет дан и славяно-католическим церквям в Далмации и на островах). Но не забудьте, что этот Штроссмайер96 — очень умный, очень популярный и очень большой хорватский патриот .

Не забуду впечатления, произведенного на меня одним хорватским католиком (Ткантичем), сказавшим мне в 1885 г. в сильном возбуждении: «Верьте, верьте мне, что если бы на улице нашего Загреба показался казак, гонящий мадьярина, — и Штроссмайер, и Рачкий97, и многие тотчас перешили бы свои латинские рясы на одежды ваших попов». Положим, они бы этого не сделали тотчас, но все же нельзя не заключить, что для хорватов вопрос о национальности тоже выше вопроса о религии. Это даже видно иногда из прекрасных «посланий к посту» епископа Штроссмайера, которые я иногда прочитываю в газетах. (Кстати, следят ли в Духовной Академии за католическими журналами у славян, особенно за хорватскими и польскими?) Что касается Словенцев, то там теперь обострилась борьба между ультрамонтанами и националистами .

Вам, кажется, известны журналы Illiritto Croato и Sloveski Svet, триестский, действующий под влиянием А. И. Добрянского98. Этот журнал проводит мысль о православии в самом захолустном углу славянского мира. Думаю, что у Словенцев возможно было бы найти сторонников старокатоличества и проповедь эта могла бы рассчитывать на некоторый успех .

Штроссмайер И. Г. (1815–1905) — хорватский католический епископ, глава

Кроатской национальной партии в Австро-Венгрии. Выступал за автономию Хорватии и создание федерации югославянских народов. Добился перевода хорватского богослужения на сербо-хорватский язык. Основатель Югославянской академии и Хорватского университета в Загребе. В современной Хорватии почитается как «отец родины» .

Рачкий Ф. (1828–1894) — хорватский католический священник, ученый, публицист и общественный деятель. Один из лидеров хорватских националистов, президент (1866–1886) созданной И. Штроссмайером Югославянской академии. Ему принадлежит утверждение: «народное духовенство больше поможет нашему народу, чем вся вооруженная Военная Граница». Опубликовал множество статей, посвященных деятелям русской культуры: Достоевскому, Аксакову, Верещагину, Каткову и пр. В 1887 г. издал «Путевые заметки о России» .

Добрянский-Сачуров А. И. (1817–1901) — славянский литератор и общественный деятель, борец за возвращение униатов к православию и карпатских русинов — к единству с Россией .

Итак, если католиков-славян распределить по глубине их религиозности, прося заставят их искать истины — что благоприятно старокатоличеству, то на первом месте я бы поставил поляков, за ними словенцев, даже хорватов и наименее чехов. Но поляки никогда не поймут значения старокатолической веры и будут видеть в ней секту. Чтобы старокатолицизм имел у них успех, нужно переменить всю нашу систему отношения к Риму. …

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич Я только что вернулся из-за границы и только что был в Славянском Обществе .

Я передал содержание Вашего письма нашим сочленам .

Мы вполне понимаем, что, в особенности в настоящую минуту, депутату Славянского общества не вполне удобно обращаться к Австрийскому Правительству за разрешением изучать архивы. Совет общества, однако, просит Вас не отказывать ему в Вашем содействии. Адрес уже вчерне написан, так что Вы будете служить лишь его передатчиком; но может быть, еще найдется кто-нибудь, кому бы мы могли поручить на днях передачу. Это будет на днях обсуждаться .

Я не поеду в Цетинье, отправлюсь по делам (весьма скучным) в деревню, в Тамбов .

Я с малыми перерывами пробыл в Германии 1/2 года и насмотрелся много. Возвращаюсь еще большим славянофилом, нежели прежде, т. к. с еще более враждебными идеями относительно парламентаризма. Это величайший humbug99. Это измышление (исключение — Англия) теоретиков ad usum дураков (оперируемых) и плутов (оперирующих). Умный Сталь100, основатель Kreuz Zeitung101, проводил такую мысль: парламент, занимающийся политикой — вред. Он передает водительство судеб государства толпе .

Но полезен парламент Бюлова, представитель материальных инОбман (англ.) Ф. Ю. фон Шталь (1802–1861) — немецкий юрист и богослов, один из лидеров консерваторов .

101 Neue Preussische Zeitung, из-за изображения железного креста на обложке известная как «Крестовая газета» .

тересов, в политику не вмешивающийся. Это отчасти и приводится в исполнение. Теперь немцы говорят: черт с ними с высшими принципами. Мы хотим добыть защиту наших материальных интересов. Следует посадить в Парламент представителей всех интересов народа — землепашцев, купцов, банкиров, фабрикантов, пусть будут и люди науки etc… И это, я полагаю, осуществится, но, конечно, после тяжелого кризиса. Я был в н. пр. Саксонии, там социализм усиливается не по дням, а по часам. Церковь протестантская в полном разложении, лучшие профессора богословия перестали верить в Христа (Вейсзэккер102, Гарнак103…) Все серьезные военные люди не довольны военным законом .

Ein Hahnfinn говорили мне военные, und ein noch grosserer говорят мне все ist unzere Allianz mit einem Sich aufcoe Lenden politischen Organismus — mit Oesterreich! Искренне Ваш Александр Киреев

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич, Очень Вам благодарен за присылку, просмотр и статьи (передам их в Славянское Общество). Они очень поучительны. Я, признаться, совершенно сбит с толка тем, что происходит в Австрии. Неужели в действительности Таафе104 и Император105 хотят вступить в наше Славянское благотворительное Общество — членами? Или это какой-нибудь «подвох», или действительно они намереваются дать некоторый простор мужикам-Славянам? Как ни говори, а ведь понижение ценса, распространение избирательных прав, не может не склониться в пользу Славянского народа?

Как ни смотреть на только что окончившиеся франко-русские торжества, в них есть очень для нас хорошая и важная сторона — после этих торжеств, и на многие годы — какое бы Карл Вейцзекер (1822–1899) — протестантский теолог, профессор церковной истории в Тюбингене .

103 Альфред фон Гарнак (1851–1930) — протестантский теолог, историк раннехристианской литературы .

104 Граф Эдуардо Таафе (1833–1895) — до 1893 г. австрийский министр-президент, сторонник политики «примирения национальностей» .

105 Император Франц-Иосиф I (1830–1916) правил с 1848 г .

ни было французское правительство (красные, белые, бурбоны, наполеонисты) оно должно будет стать на нашу сторону в случае столкновения нашего с Германиею!

Очень занят старокатолицизмом. Хочу прочесть лекцию о параллелизме между старо-католицизмом и славянофильством .

Искренне Ваш, Александр Киреев .

Воззвания и брошюры передам Совету Славянского Общества. Но Игнатьева еще нет .

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич Очень жалею, что не имел случая с Вами видеться и присутствовать на Вашей диссертации .

Великое Вам спасибо за присылку Вашей книги, одним своим объемом свидетельствующей о Вашей эрудиции. Я не успел еще ее прочесть .

Интересное время переживает австрийские славяне! АвстроВенгрия очевидно разлагается, очевидно с приближением избирательного ценза ко всеобщему голосованию, с демократизацией избирательного права — славяне поднимутся и займут подобающее им положение. Но кто и что будет ими руководить, какие идеалы будут они преследовать, что напишут на своём знамени? Нужно к этому готовиться. Но кому же, как не нам, Русским должно взяться за ведение этого дела? А что мы делаем в этом направлении? Мало, очень мало! Ученые сочинения, конечно, появляются, но кто теперь купит, кто прочтет толстую книгу? (в наше время) .

Очень немногие! Необходимо популяризировать за границею наши идеалы. Нужно вести пропаганду и у нас самих, пропаганду и брошюрами, и личную. Впрочем, это pia desideria .

Искренне Ваш, Александр Киреев .

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич, Как видите, я за границей и вернусь не ранее 7-го, 8 января .

Может быть, мы с Вами и не увидимся, (о чём крайне сожалею) .

Что там наши дипломаты (и все другие) ни говори, и как ни хлопочи — а Восточный вопрос надвигается, надвигается неудержимо. Нам приходится стать к нему в известное положение .

Не сочтете ли Вы возможным переговорить обо всем этом с графом Игнатьевым (я ему пишу вместе с сим). Полагаю, что наши (Вы и я) отношения — интимнее, нежели Ваши с ним, но и с Игнатьевым Вы о многом можете переговорить .

Если Вы останетесь в Петербурге до 7-го — 8 января — мы увидимся, если нет — придется переписываться. Что там у Вас делается с «Варшавским Дневником»? Есть ли во всем этом система? Дурака Дурново106 убрали — но что за человек Горемыкин107? Какой-то homo novus et incertus,??? Государь, кажется, человек, доступный всему хорошему и преданный России… Дай-то Бог! Но нужна твердая система. Англичане справедливо говорят — Метода (система) душа деятельности .

Преданный Вам Александр Киреев. 9/21 декабря 1895 .

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич Принесши извинения за долгое молчание (Москва!) отвечаю Вам по пунктам .

О замене графа Игнатьева Черняевым108 нет и не может быть речи. У Черняева есть чудесные страницы в истории России, но он теперь совершенная развалина! Положим, деятельность Славянского Общества теперь исключительно подготовительная, разъяснительная, литературная, но все же требует свежей головы и много энергии и ясности .

Кстати, о литературе: посылаю Вам мою «Задачи России…»

3 Епископа благодарили меня за то, что я сказал то, что они думают (но сказать не могут). Не правда ли, грустно!!!

Дурново И. Н. (1834–1903) — в 1889–1895 гг. — министр внутренних дел .

Горемыкин И. Л. (1839–1917) — в 1895–1899 — министр внутренних дел, в начале XX в. — премьер-министр .

108 Черняев М. Г. (1828–1898) — русский генерал и славянофил, покоритель Ташкента, сербский главнокомандующий, редактор газеты «Русский мир» .

Насколько достоверно письмо Фердинанда к папе, сказать не могу, но несомненно Борис109 будет дурным православным и может со временем сделаться ступенью для унии. «Восторгаться» тут нечем, но я думаю, что при данных обстоятельствах Фердинанду выгоднее идти с нами, нежели с Австрией и поэтому я верю его искренности, но конечно лишь пока мы не выпустили из рук Востока; к несчастью, у нас всё постоянно вываливается из рук!!

Если Вы осуществите свой проект проехаться по славянским землям, то конечно, Вы привезете массу данных, умно собранных и критически разобранных. Это будет очень полезно, но нужно, чтобы славяне знали, что у них гостит и за ними наблюдает русский учёный. Это послужит к установлению, утверждению тех нравственных отношений, той связи, которую не могут заменить официальные отношения, отношения правительственные, на которые мы так безнадежно неловки и глупы!

Важно еще и то, что Вы, конечно, рассмотрите разных «деятелей» и сообщите, кому верить и кого сторониться .

Князь Лобанов110 всех нас удивил. Вместо мумии Гирса оказался живой человек, деятельный… Конечно, в Славянском вопросе он еще принципиально не высказался, конечно, назначение Капниста111 в Вену крайне неудачно, но теперь было бы преждевременно бранить Лобанова! Посмотрим. Ведь и к нему относится то, что я говорил о Фердинанде, он тоже поневоле славянофил. Главное дело в том, что у нас еще «сверху» ничего не выяснилось. Есть прекрасные данные, но еще много неопределенностей и шатания!

Вы уже знаете, что «Московские ведомости» перешли к Грингмуту. Сальяс112 был конкурентом несерьезным, конкурентом серьезным был Цертелев113, во многом весьма хороший, но опасались влияния на него Владимира Соловьева и его католической клики. Грингмут будет хорош, но будет ли достаточно самостоятелен, чтобы противиться чиновничеству .

В Церкви у нас делается Бог весть что. Новый уголовный устав Борис III Саксен-Кобург-Готский (1894–1943) — сын Фердинанда I, с 1918 г. — царь Болгарии .

110 Кн. А. И. Лобанов-Ростовский (1824–1896) — с 1895 — министр иностранных дел .

111 Капнист П. И. (1839–1904) — с 1895 г. — посол в Вене .

112 Е. А. Салиас де Турнемир (1840–1908) — писатель-романист, «русский Александр Дюма» .

113 Цертелев Д. Н. (1852–1911) — публицист, основатель и первый редактор (1890–1893) «Русского обозрения» .

(правда, еще только проект) настойчиво и явно «игнорирует»

каноны Церкви (Вселенской Церкви, не нашей ПобедоносцевоПетрово-регламентной, а Вселенской). Будь Катков и Аксаков в живых — делу бы легко было помочь, но теперь?!? Искренне Вам преданный Александр Киреев .

–  –  –

Вчера дело удалось прекрасно; но далее? Оно все же должно быть окончено и ведено при нашем (Славянского Общества) участии. Я не очень верю в то, что без помощи правительства что-нибудь серьезное в торговом и экономическом отношении может быть совершено на Славянском Востоке, однако и то малое, что может быть совершено, не должно быть совершено без нас .

Ведь и Милютин говорил в этом смысле .

Искренне Ваш, Александр Киреев .

26. Кулаковский — Кирееву

Глубокоуважаемый Александр Алексеевич!

Завтра исполняется 50-летие Вашей службы Государству .

Позвольте мне присоединить свой голос к хору приветствий, который Вы услышите. Вы служили России не только на том жизненном поприще, которое выпало на Вашу жизненную долю, но и на другом, не менее трудном, требующем гигантского мужества и веры в победу правды и честной истины. Вопрос о призвании России как Православной и Славянской державы, для Вас не был только вопросом разговоров, и служение Ваше в этом отношении выразилось делом и выразилось так, как могли это сделать немногие. Если кровь Вашего брата, павшего в славном бою, еще раз напомнила о великом призвании России в Славянском мире,

Нарышкин А. А. (1839–1916) — в 1906–1916 гг. — председатель Постоянstrong>

ного совета «Русского собрания» .

то Ваше слово возбудило общественное сознание среди сонного общества русского, напоминая ему о том, что оно должно крепко стоять на своей народной почве и помочь нашему Государству свершить свой исторический подвиг. Вы горячо относились к исканию христианской правды и напоминали православной России о ее духовной миссии, как счастливой носительницы христианских начал в их чистоте .

Позвольте же Вам пожелать бодрости, энергии и сил и впредь на годы и годы .

Глубоко Вас уважающий Платон Кулаковский. 12 августа. 1903 .

<

27. Киреев — Кулаковскому

Глубокоуважаемый Платон Андреевич Не отвечал Вам на Ваше любезное письмо, потому что хотел лично; но личный визит мой не удался и вышла неловкость, даже невежливость. Прошу извинить. Я глубоко тронут Вашей оценкой моей деятельности. Конечно, деятельность пером и устным словом в данную минуту едва ли не важнее всякой другой, и, несмотря на официальные стеснения, эта деятельность возможна, а стало быть, может быть и полезною. Все зависит от того, какие мысли защищаешь! (и как!) Опасаюсь я одного: чтобы, преследуя явную, уличную крамолу, борясь с «улицей», с подпольной печатью, с заговорами, правительство не позабыло двух вещей. Во 1х, борьбу в области мысли с приверженцами конституционализма, во 2-х создание среди мыслящей России правительственной партии, на которую оно могло бы опереться! Кажется, ни того, ни другого не делается. Я, впрочем, свое дело сделал, заявив об этом государю. Но… Искренне преданный, Александр Киреев .

20 авг., Павловск

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич Обращаюсь к Вам с просьбою, исполнением которой крайне меня обяжете .

Дело вот в чем (дело сериозное) Ф. Самарин115 обвинил кн. Трубецкого116, кн. Гудовича в том, что они на аудиенции у Государя от своего имени и от имени 26 дворян заявили о своей солидарности с земскими деятелями 6го июня117 .

Кн. Трубецкой заявил, что это неправда, что он никогда не поддерживал обращение земских деятелей .

Самарин подтвердил свои слова ссылкою на Правительственный Вестник № 132, июня 21 .

Кн. Трубецкой заявил, что это вздор, опечатка, подлог… Что ничего подобного он и не думал говорить .

Спрашивается, как же могло быть напечатано в «Правительственном Вестнике» ложное официальное сообщение .

Ведь Вы все это получаете через Министерство Двора?!?!

Будьте так добры проверить это дело и черкните мне два слова. Инкриминированное сообщение находится в придворных сообщениях, 1-й столбец .

Искренно Ваш, Александр Киреев .

–  –  –

Многоуважаемый Платон Андреевич Великое спасибо за «Окраины» и другие брошюры. Все это я прочту (пока завален работой) .

Мы с Вами совершенно единомысленны, но что делать? Как было помешать человеку совершить самоубийство! И самоубийство совершено 17-го октября 1905 года!

У меня совесть чиста; я совершенно ясно и откровенно говорил КОМУ СЛЕДУЕТ, к несчастию, я имею много общего Самарин Ф. Д. (1858–1916) — племянник Ю. Ф. Самарина, публицист и общественный деятель .

116 Кн. П. Н. Трубецкой (1858–1911) — предводитель московского дворянства .

117 1905 г. Подробнее об этом эпизоде см.: Богословские труды. 2005. Вып. 40 .

С. 292–293 .

с троянской Кассандрой. Предсказываю столько верно, сколько и тщетно!

Искренно Ваш, А. Киреев

–  –  –

Как главное лицо в «Окраинах», Вы лучше кого бы то ни было можете судить о положение дела народного просвещения на окраинах, например и в Виленском Округе. Обращаюcь к Вам с просьбою помочь мне разъяснить кое-что из тамошних дел .

Недавно в нашем клубе «Монархистов (правых и умеренных)»* (*) В котором участвую и я, как гость и «сведущий человек») были выдвинуты обвинения против барона Вольфа (попечителя Округа) Но обвинения довольно неопределенные, не деловые, по случаю «потворства полякам» в Могилеве (кажется, или в Минске) .

Вольфа я знаю давно и с ним в хороших отношениях. Он человек правдивый и притом — православный джентлеман — конечно, может ошибаться, но никогда не скажет неправды .

На мой запрос, впрочем, довольно общий, он отвечал мне длинной «profession fidei», в которой опровергает категорично возводимые обвинения в полонофильстве. (Что он поляков не любит, я это знал и знаю.) Не можете ли Вы, стоящий близко к нему, что такое происходит в Минске (Могилеве) по поводу какого-то денежного пособия (стипендии??), отданного полякам?? (в обиду русских) .

Что Вам об этом известно?

Вольф основательно мне говорил, что нельзя доверять без проверки тому, что идет «с листа», что у него персонал отчаянный, и что плохие люди (в нравственном смысле) укрываются высокими принципами патриотизма и т. п .

Это последнее заключение весьма основательно. При Муравьеве (как и при Милютине в Польшу) в Виленское Генерал- Губернаторство привлечены были светлые личности, проникнутые патриотизмом, потом, и в Польшу, и в Северо- Западный Край понаехало немало темных личностей (и малокультурных), прикрывающих свои изъяны мнимым, а иногда и искренним, но низкопробным патриотизмом .

Итак, не можете ли Вы узнать, что случилось в Минске (Могилеве) месяца два, три тому назад по поводу какого-то денежного пособия, попавшего в польский карман?

Сердечно Ваш, А. Киреев PS. Сделали «ку-д-этатишко», которое, может быть, укрепит кадет и октябристов… Следовало сделать настоящий «ку-д’эта»

и вернуться к Совещательной Думе .

31. Кулаковский — Кирееву

Глубокоуважаемый Александр Алексеевич!

Только что закончилось заседание Совета Славянского Общества, под председательством А. А. Нарышкина. В виду приезда сюда Славян-сербов и истории с Боснией118 решено отложить заседание в память графа Игнатьева на ноябрь, а нынче устроить заседание о Боснии и Герцеговине, которое предложено на 22 октября. Предварительно решено собраться в субботу в Славянском обществе и позвать, кроме Совета, и некоторых членов общества, некоторых Сербов и поговорить с ними, именно Пашича119, профессора Белича, Кошутича и Павловича. Все они приглашены. Не можете ли Вы пожаловать в субботу на это более чем важное собрание? Нужно их выслушать и подумать с ними .

Простите, что беспокою Вас письмами. Всего 6 часов тому назад писал вам еще о заседании в память гр. Игнатьева! Как все быстро меняется…

–  –  –

в истории политического сыска предреволюционного периода наиболее заметный след оставили представители двух ведомств — Особого Отдела Департамента полиции и Московского охранного отделения. Оба полицейских учреждения достаточно тесно сотрудничали друг с другом — начальник МОО С. В. Зубатов регулярно отчитывался перед главой Особого Отдела Л. А. Ратаевым, а обер-полицмейстер Москвы Д. Ф. Трепов отправлял аналитические записки Зубатова на имя директора Департамента полиции С. Э. Зволянского. В исследовании ведущего специалиста по истории политической полиции дореволюционной России З. И. Перегудовой прямо указывалось на то, что «московская охранка становится чуть ли не главным действующим подразделением Департамента полиции».1 В этой связи отнюдь не случайным представляется тот факт, что именно Зубатов в октябре 1902 г. сменил на посту главы Особого Отдела Л. А. Ратаева .

Изучение деятельности Департамента полиции за указанные годы шло по двум направлениям: во-первых, исследование полицейских документов как отражение политики Министерства внутренних дел в отношении рабочего, студенческого и революционного движений,2 во-вторых, анализ структуры правоохраПерегудова З. И. Политический сыск России (1861–1917). М., 2000. С. 64 .

Корелин А. П. Крах идеологии полицейского социализма в царской России // Исторические записки, М., 1973. № 92; Вовчик А. Ф. Политика царизма нительных органов Российской империи.3 Внутренние проблемы Департамента полиции, межведомственные и межличностные конфликты ключевых учреждений и персоналий, планы С. В. Зубатова и его мысли о перспективах российской полиции не получили широкого освещения в отечественной исторической науке .

Личность же начальника Московского охранного отделения традиционно связывается с экспериментом по легализации рабочего движения и созданию рабочих обществ взаимопомощи, из-за чего «пострадали» многие другие темы, связанные с деятельностью «хмурого полицейского» .

В качестве источников статьи были использованы документы

Особого Отдела Департамента полиции, хранящиеся в ГАРФ:

резолюции межведомственных совещаний, агентурные записки полицейских служащих, перлюстрированные письма арестованных революционеров .

Работа политической полиции первых лет ХХ в. была осложнена многими обстоятельствами, не зависевшими от сотрудников ведомства.

Большой проблемой для Московского охранного отделения было хроническое безденежье, о чем свидетельствуют агентурные сведения Зубатова из Москвы от 27 декабря 1900 г.:

«были бы деньги, а прочего для практики не требуется, ибо эта система и самая выгодная, самая легкая и самая полезная для авторитета Департамента… Мы закладываемся у частных лиц, ждем денег».4 Помимо финансового неблагополучия, работа Московского охранного отделения осложнялась непростыми взаимоотношениями Зубатова с московским обер-полицмейстером Д. Ф. Треповым. Зубатов был очень недоволен постоянным вмешательством Д. Ф. Трепова в работу московской полиции и нередко доверял свои мысли бумаге, что нашло отражение в агентурных записках: «…а между тем обер-полицмейстерская власть только исполнительная, распорядительная власть у генерал-губернатора и министра (по Департаменту). Всей наблюдательной деятельностью по параграфу 6 Положения о Корпусе жандармов министр внутренних дел ведает через Департамент».5 По твердому убеждению Зубатова, в следственной деятельности по рабочему вопросу в предреволюционный период. М., 1974; Кризис самодержавия в России. 1895–1917. Л., 1984; Овченко Ю. И. Московское охранное отделение в борьбе с революционным движением. М., 1989 .

Ярмыш А. Н. История полиции дореволюционной России. Ростов-на-Дону, 1976; Мулукаев Р. С. История полиции дореволюционной России. М., 1981 .

ГАРФ. Ф. 102. Оп. 1898. Д. 2. Ч. 1. л. В. Л. 210 .

–  –  –

Московское охранное отделение должно быть подведомственно Департаменту, в строевом же отношении московскому обер-полицмейстеру. Путаница в разграничении сфер деятельности рождала конфликты, которые в дальнейшем отразились на эффективности работы московской полиции. Должностные полномочия Зубатова явно не соответствовали размаху его планов, а любые начинания и мероприятия он был обязан согласовывать с далеко не всегда сговорчивым Д. Ф. Треповым: «Трепов властно распоряжается, но мало соображает, мы соображаем, но не можем распоряжаться. А сговориться — не в привычках Трепова».6 Компетенция Д. Ф. Трепова в следственных мероприятиях оценивалась Зубатовым крайне невысоко, из-за чего, по его мнению, происходили многие провалы в розыске и задержании революционно настроенных групп. Повальные аресты и обыски, производившиеся по распоряжениям Д. Ф. Трепова, сильно компрометировали Зубатова перед собственной агентурой, завербованной из числа революционеров. Усилия Д. Ф. Трепова, целиком и полностью повторяющие опыт борьбы с крамолой прошлых лет, подрывали новаторские действия начальника московского охранного отделения. Когда в феврале 1901 г. Д. Ф. Трепов в очередной раз провалил его планы, Зубатов написал: «Я во всем виню Д.

Ф-ча:

он опозорил Москву, скомпрометировал Великого Князя, явив дурной пример небывалого в Москве, который будут стремиться повторить искусственно (и не только в Москве)».7 Состоявшиеся массовые аресты в очередной раз провалили работу Московского охранного отделения: «Мы крупицами арестовывали, а тут одним махом сведена вся работа на нет. Больно, досадно, обидно и готов укусить свой собственный локоть, да поздно, не достанешь уж его», — досадовал Зубатов.8 Вместе с тем служащие Московского охранного отделения явно не справлялись с объемом работы, который увеличивался соответственно активизации революционных сил и забастовочного движения. Директор Департамента полиции С. Э. Зволянский был очень недоволен тем, что допросы арестованных лиц не достигали своих целей, почти не помогая следствию.9 Следует отметить, что у многих руководителей и активистов легального рабочего движения был схожий путь внедрения

–  –  –

в агентурную деятельность. Как правило, это были выходцы из революционного подполья, разочаровавшиеся в его идеологии вследствие разговоров по душам с Зубатовым или же тяжелых условий содержания под стражей. Они были грамотны, отличались среди рабочих высоким уровнем умственного развития. Зачастую руководители легальных рабочих обществ обладали харизмой, красноречием и различными талантами. Одним из мотивов поступления на службу в охранное отделение было и затруднительное материальное положение, необходимость кормить большие семьи. С другой стороны, увольнение и разоблачение сотрудника приводило к его полному жизненному краху и невозможности найти новую работу. Такие агенты, ежедневно опасавшиеся за свою жизнь, могли рассчитывать только на небольшую пенсию от Департамента полиции, но в некоторых случаях не получали и этого. В архиве сохранилось немало писем бывших агентов полиции, подобных этому: «…из дому меня выгнали … теперь я скитаюсь кое-где и как-нибудь. Искал место, но не нашел… Вследствие чего, я осмеливаюсь просить Вас не поможете ли вы мне в улучшении моего положения. Гавриил Иван Боголюбов».10 Бывших агентов выгоняли из семей, с работы, и в довершение к этому они вынуждены были прятаться от революционеров. Революционеры в свою очередь прятались от агентов полиции, ведя при этом асоциальный образ жизни: «Все разъехались и я должен был жить без прописки целую неделю, таскаясь целые ночи на улицах… Спал даже в церквях, во время ранних служб. Ох, как измучился. Я не могу никому показаться из знакомых студентов и курсисток, боясь нацепить себе шпиона. Они все живут на Васильевском острове, а там шпионов целая улица… Дни пришлось проводить в публичной Библиотеке и заниматься философией .

Положительно все выхвачены».11 Тяжелые жизненные условия бывших агентов и действующих революционеров были весомой причиной смены идеологического лагеря .

Процитированное выше перлюстрированное письмо от 24 февраля 1902 г. принадлежало студенту, занятому, и очевидно давно, нелегальной деятельностью. Письмо адресовалось в немецкий Шарлоттенбург, город, довольно часто упоминавшийся в нелегальной переписке. Среди прочих подробностей в нем сообщалось о многочисленных арестах среди студенчества, унылых настроениях в среде оппозиционных деятелей, распространив

–  –  –

шихся в высших учебных заведениях секретных агентах полиции: «…в Горном один студент Б. выдал жандармерии 25 человек .

Его судили профессора и студенты и он исключен без права поступления во все учебные заведения России».12 Возможно, студент выдавал желаемое за действительное, так как в следующем абзаце он живописует о том, что в Бутырской тюрьме арестованные студенты «издают 4 газеты, довольно приличного содержания». Удивительное содержание перлюстрированного письма резюмировалось не менее удивительной резолюцией Господина заведующего Особым Отделом Л. А. Ратаева: «Это очень серьезное письмо. Автор очевидно (выделено автором статьи. — С. М.) нелегальный. Поскорее вытребовать письмо, надо послать в Москву для соображений по почерку. Выяснить германский адрес» .

Несмотря на то, что в письме содержалась фамилия московского знакомого автора — «Быков», в архиве нет сведений о том, что информированного студента удалось задержать. Похожая история произошла с еще одним перлюстрированным письмом из Москвы во Фрайбург от 26 октября 1902 г. на имя академика Маркузе, написанным, по всей видимости, студентом. Автор сетовал на то, что «функции полиции и Университета перепутались», «выдача оканчивающим Университет зачетных свидетельств производится обер-полицмейстером, ректор же у себя в кабинете арестовывает при помощи сыщиков студента и отправляет его в охранку».13 Резолюция С. В. Зубатова была краткой: «Кто это», письмом заинтересовался исполняющий должность директора Департамента полиции А. А. Лопухин, предлагавший Зубатову «выяснить негласным путем личность автора означенного письма» .

Однако 17 марта 1903 г. Зубатов отчитывался: «Автора корреспонденции на имя Маркузе выяснить до сего времени не представилось возможным».14 Лаконичная резолюция не предусматривала отчета о проделанной работе, анализа причин неудачи сыска в отношении анонимного автора. Таким образом, руководство Департамента не могло судить том, какая работа была проделана в этом направлении и была ли проделана вообще. Это свидетельствует о большом доверии, которое имел глава Особого Отдела со стороны директора Департамента полиции на март 1903 г. Письма отразили тенденцию глубокого проникновения политической полиции и ее агентов в университетскую среду за

–  –  –

несколько лет до первой революции в России. Атмосфера всеобщей подозрительности и страха, недоверия и презрения к полиции заставляла профессуру и студентов объединяться и принимать меры против распространения секретных агентов полиции в аудиториях. Многочисленные аресты студентов многократно усложняли работу агентов Зубатова в университетах, краеугольным камнем которой был негласный надзор и решение локальных задач корпорации .

Наряду с активными контактами по включению в ведение Особого отдела ГЖУ и фабричной инспекции, руководство московской полиции планировало распространить свое влияние на Главное управление по делам тюрем. Данная мера диктовалась необходимостью единого и централизованного управления официальными учреждениями, деятельность которых была в эпицентре борьбы с революционными организациями .

Зимой 1902 г. чиновникам Департамента полиции удалось перлюстрировать письмо бывшего арестанта Бутырской тюрьмы Сергея, направлявшееся в Гомель, на имя некоего врача В. С. Барабашкина. Письмо дошло до министра внутренних дел, его заместителя, руководящих чинов политической полиции, спровоцировав нешуточный скандал. Содержание неоднозначного письма было посвящено описанию «сильного человека, выжившего 20 лет в живой могиле» (Шлиссельбургской крепости. — С. М.) — Михаила Николаевича Тригони. «И только сила веры дала ему возможность так сохраниться и явиться нам примером и вместе с тем укором за нашу слабость: мы просидели две недели и уже развинтились…».15 Письмо явственно свидетельствовало о том, что вместо исправления и перехода на путь истинный, политические заключенные московских тюрем проходят новый этап агитации наглядным примером со стороны закоренелых и неисправимых народовольцев. Получалось, что карательные и исправительные учреждения дореволюционной России превращались в школы молодых революционеров, своеобразные лаборатории по передаче опыта нелегальной работы. Все это не могло не волновать высшие чины полиции, но дальше в письме содержались сентенции, не могущие не вызвать их гнев: «Тригони там танцует и поет и без конца рассказывает… Через политических ему был поднесен адрес от обитателей 3 этажа и курсисток».16 Читающие эти строки вряд ли могли отделаться от ощущения, что описываемые

–  –  –

события происходят не в тюрьме, а в каком-то нелегальном клубе революционеров под прикрытием. Реакция товарища министра была соответствующей: «Хорош надзор и у нас в Шлиссельбурге и в Бутырках. Я приказал вызвать в среду Полковника Обуха».17 Через некоторое время было перлюстрировано еще одно письмо на эту тему. Анонимный студент признавался в том, что сидящие в Бутырке студенты поют в тюрьме и даже «издают четыре газеты, довольно приличного содержания. Это драгоценнейший материал для изучения русского студенчества». В папке полицейского дела содержатся еще несколько перлюстрированных писем, воспевающих несокрушимую силу духа старого народовольца Тригони .

Продолжением истории стало письмо главы Особого Отдела Л. А. Ратаева начальнику МОО С. В. Зубатову, содержащее плохо скрываемое раздражение и служебные распоряжения. Язвительны формулировки Ратаева: «Вашему Высокоблагородию несомненно известно… о порядках, которые практикуются в Бутырской тюрьме, предоставляющих возможность совершенно свободно сноситься и вести продолжительные беседы с единомышленниками».18 Упреки начальнику Московского Охранного отделения были справедливы: перлюстрация писем в Москве, контроль за передвижениями неблагонадежных лиц, их выявление и арест были прямой обязанностью политической полиции. Свободная переписка арестантов, их вольное поведение в Бутырской тюрьме, доступ курсисток к арестантам свидетельствовали не только о недоработках администрации карательного учреждения, но и о серьезных упущениях чинов московской охранки. Письмо Л. А. Ратаеву датировалось 6 марта 1902 г., в этот же день Зубатов написал в Особый отдел красноречивый ответ. Оперативность отчета начальника Московского Охранного отделения могла объясняться его готовностью к критике со стороны Особого Отдела и желанием перенести обвинения на руководство Бутырской тюрьмы. В донесении Зубатова Ратаеву описывалась пренеприятная история, случившаяся с чиновником для поручений МОО штаб-ротмистром А. И. Спиридовичем в Пересыльной Тюрьме. Целью поездки представителя Отдельного Корпуса Жандармов Спиридовича в тюрьму были допросы содержащихся там курсисток высших женских курсов, директором которых являлся В. И. Герье. Интересно, что

–  –  –

командирован в тюрьму Спиридович был именно членом-корреспондентом Петербургской Академии наук В. И. Герье.19 После допроса курсисток ротмистр Спиридович и профессор Герье проходили через так называемую сборную комнату, в которой арестанты встречались с приходящими к ним посетителями. Как пишет Зубатов, «…все пространство было занято сплошь толпой студентов, которые расхаживали по палате и вели разговор только между собой, так как лиц, желавших иметь свидания с ними не находилось… толпились и разгуливали около окон, хотя быть им там совершенно не надлежало. В сборной стоял общий шум .

При проходе же названного офицера начался свист».20 Таким образом, полицейскому угрожала опасность, но ни профессор Герье, ни тюремная администрация обуздать возбужденную студенческую публику не могли. Начальник Пересыльной тюрьмы, по сведениям Зубатова, упрашивал студентов успокоиться, а дежурный тюремный чиновник и вовсе посоветовал Спиридовичу удалиться, дабы не произошло какого-либо насилия .

Анархия и беспорядок в посетительской и за ее пределами объяснял и свободный обмен письмами между арестантами, и вольготные условия содержащихся в тюрьмах политических заключенных. Желающие навестить родственников или знакомых в тюрьме должны были получать пропуска-разрешения в охранном отделении, излишне говорить, что часто этот порядок нарушался. В сообщении Зубатова рассказывается о даме, которая не постеснялась заявить во всеуслышание: «Напрасно вы беспокоите и охранное отделение, и нас вашими пропусками, когда и так можно иметь свидания». В конце письма следовали выводы, обвиняющие в сложившемся беспорядке и бездействии начальника Пересыльной тюрьмы, конвойную команду и тюремных смотрителей. При всей неоднозначности и правдивости информации (сообщаемые факты Особый Отдел ДП мог легко проверить) начальника Московского охранного отделения, стоит признать, что вышеприведенный оперативный донос положил начало спланированной и целенаправленной кампании по дискредитации руководителей Главного управления по делам тюрьмы в Москве. В течение марта 1902 г. Зубатов адресовал главе Особого Отдела Л. А. Ратаеву несколько перлюстрированных писем, содержание которых подтверждало информацию об организационном хаосе, царящем в камерах политических заключенных .

–  –  –

Интересно, что до марта 1902 г. Московское охранное отделение либо вовсе не перлюстрировало писем подобного содержания, либо по каким-то причинам не высылало их в Петербург. Обращает внимание и то, что письма заключенных из тюрьмы отличались довольно странным содержанием: выдержанные в глумливобахвальном тоне, без всякого намека на конспирацию, послания информировали о прекрасных вольготных условиях тюремного заключения, создавая полное впечатление санаторно-курортного настроения их авторов. Арестанты не могли не знать, что письма из тюрьмы часто попадают в руки полиции, следовательно, даже если описываемое ими хотя бы частично было правдой, администрация тюрьмы или полиция в кратчайшие сроки могли ликвидировать любые вольности. Если предполагать, что письма из тюрьмы были написаны сотрудниками Московского охранного отделения в целях дискредитации Главного управления по делам тюрьмы, то непонятно одно — неужели начальник Московского охранного отделения Зубатов, к 1902 г. более 10 лет служивший на различных должностях политической полиции, мог решиться на такую грубую и безыскусную фальшивку? Приведем несколько цитат из перлюстрированных московской охранкой писем из тюрьмы: «Если нет разрешения на свидание, приходи во вторник так, зайцем, это очень легко… Приходи как-нибудь, когда не бывает свиданий, т. е. среда, четверг, пятница, воскресенье… к начальнику тюрьмы и попроси его повидаться со мной. Он наверное пустит, ко многим таким образом ходят».21 «Не писал тебе до сих пор потому что адреса твоего не помнил… В тюрьме живется весело… Пиши по старому адресу, мне будут доставлять потихоньку. До сих пор не допрашивают. Я исключен из Универа [так в тексте. — С. М.] без права поступления, но надеюсь поступить».22 «…Я и мои товарищи по Бутыркам, как я вам уже писал, отправляем все потребности культурного человека, удовлетворяем каждой своей прихоти и вообще не терпим каких-нибудь особенных лишений».23 Впрочем, последнее письмо читается, как нескрываемая ирония, могущая служить подтверждением как жестких порядков, так и нарушений режима. Продолжением массированной кампании Московского охранного отделения по информационному вбросу в Особый Отдел стало отношение товарища прокурора московского окружного суда. В нем были

–  –  –

представлены тезисы, подтверждающие и дополняющие жалобы московских полицейских на московские тюрьмы. Товарищ прокурора писал о том, что «в башнях происходит между собой общение заключенных в одиночных камерах лиц», «сношение с волей путем отправки через прислугу писем», «арестованные получают новинки нелегальной литературы, корреспондируют в заграничные нелегальные органы, условливаются относительно побега при отправлении в места ссылки, запасаясь для сего не только деньгами, но и подложными паспортами», «производят переговоры через зеркало», «при свидании мужа с женой допускается исполнение супружеских обязанностей» (в документе подчеркнуто. — С. М.).24 Московские тюрьмы фактически превращались в центры подготовки будущего побега арестантов .

Через несколько дней, вероятно, в ответ на жалобы со стороны Московского Охранного отделения, администрация центральной пересыльной тюрьмы ужесточила порядки и отказала в свидании с посетителями, не получившими пропуска в полиции .

В ответ на это заключенные отказались от свиданий и объявили забастовку, сопровождавшуюся вывешиванием двух красных флагов и требованием свободы стачек. Об этом инциденте отчитывался в Департамент полиции московский обер-полицмейстер Д. Ф. Трепов: «Вечером же начальник конвойной команды обратился ко мне по телефону с ходатайством о назначении на усмирение команды воинской части, ввиду появления в окнах тюрьмы отблесков огня и возможности вследствие сего возникновения серьезного беспорядка. Запрошенный по сему поводу, по телефону, Губернатор отозвался полным неведением обо всем доложенным мной».25 Студенты жгли соломенные матрацы, флагами оказались красные рубашки, бунт вызвал большое скопление народа вокруг тюрьмы, но важно не это. Секретное обращение обер-полицмейстера в Департамент полиции преследовало две цели: продемонстрировать уровень распущенности и независимости арестантов, а заодно свести счеты с губернатором Москвы А. Г. Булыгин, являвшимся последовательным противником эксперимента по легализации рабочего движения, руководителями которого были Зубатов и Трепов.26 Подавление студенческих восстаний в тюрьме повлекло за собой еще большее противодействие сторон. Уже 19 марта перлюс

–  –  –

трируется еще одно письмо заключенного несколько странного содержания. В разгар экстраординарных событий, фактически побоищ между арестантами и полицией, некто Вадим Руднев пишет госпоже Мазуренко в Лозанну: «В то время, пока мы здесь в Якиманской тюрьме объедаемся всяческими приношениями, в Бутырках происходит нечто ужасное. В ответ на притеснения всякого рода, с неделю назад заключенные объявили голодовку .

Два студента — Дигуров, медик 3 курса и Петерсон уже умерли — случаи цинги, курсистки легли в больницы. Вчера на аудиенции женщина стреляла в Трепова… Она подошла, вытянула руку и сказала: «Архангельск». Он схватил ее за горло».27 Стилистика перлюстрированных за весну—лето 1902 г. писем резко меняется .

Характерно, что даже после разгромных событий марта 1902 г .

возможность отправлять письма на волю у заключенных осталась. В жалобах на тюремные порядки арестанты не забывали проводить параллели с тем, что было раньше: «…наша башня превратилась из гостиницы в тюрьму» — интересно, что факт превращения тюрьмы в тюрьму обескураживал и расстраивал заключенных. Объектом критики арестантов была и тюремная больница: «палачи и шпионы в роли врачей» отбирали вещи у поступивших и выдавали грязные халаты «непосредственно от заразных больных, в том числе сифилитиков».28 В больнице не гнушались успокоением больных посредством смирительных рубашек: «и лежит больной по целым часам, отправляя естественные надобности на месте». Безусловно, радикальное ужесточение тюремных правил было вызвано целым рядом акций заключенных, в числе которых можно выделить попытки празднования 1 мая, обмен письмами, цветами и адресами, распространение нелегальных произведений, пение «Марсельезы» и других агитационных песен. Беспорядки, наблюдающиеся в московских тюрьмах, имели причиной равнодушие, а иногда и откровенная симпатия тюремной администрации к политическим сидельцам, недостаточный контроль со стороны агентов охранных отделений, продолжительное и безосновательно затягивающееся следствие и долгое пребывание нелегальных в пересыльных тюрьмах, отсутствие надежных и бесперебойных информационных каналов, благодаря которым политическая полиция могла бы получать необходимые сведения. В то же время страдания московских арестантов продолжались недолго. Уже в 1904 г. новый началь

–  –  –

ник Московского охранного отделения В. В. Ратко жаловался директору Департамента полиции: «Слабость надзора за содержащимися в московских Пересыльной и Губернской тюрьмах дает заключенным полную возможность, при посредстве низших тюремных служащих, иметь сношения, как между собой, так и со своими единомышленниками, находящимися на свободе» .

В отличие от Зубатова, Ратко пошел дальше и называл конкретных виновников тюремного беспредела: «Указанные явления объясняются тем, что начальник Пересыльной тюрьмы подполковник Мецнер и помощник начальника московского губернского Тюремного замка, коллежский асессор Яков Иванов Печников являются несоответствующими своему назначению — первый — по старости, второй — по своим убеждениям, явно направленным к оказанию заключенным всяких незаконных льгот».29 В первые годы ХХ в. московские тюрьмы постепенно стали плацдармом нешуточной ведомственной борьбы между охранными отделениями и губернскими жандармскими управлениями .

Чины обоих учреждений обвиняли друг друга в формальной работе, приводящей к многочисленным нарушениям дисциплины в тюрьме. Так, в уже упоминавшемся донесении Ратко в Департамент полиции указывалось: «…привлеченная Шнеерсон числится содержанием под стражей за московским ГЖУ, действия ее стоят вне контроля охранного отделения…». Контроль тюремного учреждения со стороны ГЖУ многократно осложнял сыскную деятельность сотрудников охранного отделения на подведомственном жандармам участке. Чины ГЖУ в долгу не оставались, доказательством чему может служить обращение начальника

МГЖУ, вице-директора Пятницкого, в Департамент полиции:

«…чины Московского охранного отделения допрашивают политических арестованных плохо, соблюдая лишь одну формальность, что касается самого их содержания под стражей, то политические переписываются между собой, а в одной из московских тюрем нижние жандармские чины читают вместе с политическими заключенными газеты, нелегальные издания и при освобождении последних провожают их пением Марсельезы».30 Сыскная деятельность сотрудников Московского Охранного отделения затруднялась многими обстоятельствами. В числе прочих хотелось бы отметить постоянные конфликты с жандармами и взаимодублирование ведомств, хроническое безденежье

–  –  –

и неорганизованность на фоне конфликтов обер-полицмейстера Д. Ф. Трепова и начальника Московского Охранного отделения С. В. Зубатова, всеобщее недоверие секретным агентам рабочих обществ и их противоречия с фабричными инспекторами из-за неопределенного статуса последних, сочувствие заключенным со стороны тюремной администрации и целенаправленное создание помех политическому сыску в тюрьме, интриги руководителей Департамента полиции и их нейтралитет в многолетнем конфликте между ГЖУ и охранными отделениями. Эксперимент по легализации рабочего движения в частности и политический сыск Московского охранного отделения в 1901–1902 гг. в целом, как представляется, не могли быть эффективными из-за всеобщего конфликта «всех со всеми». Данный тезис подтверждают и найденные в ГАРФ анонимные агентурные записки, предположительным автором которых может быть назван начальник Московского охранного отделения Зубатов. Иначе, как криком души, откровения руководителя московской полиции назвать сложно. «Мы все перехворали, но мы за всех сработать не можем:

мы агентурим, мы выслеживаем, мы арестуем, мы допрашиваем, мы тюремствуем, мы родным слезы вытираем, мы подштанники принимаем, мы на вокзал отправляем, мы официальную переписку ведем. Словом, за всех и за вся. Как отстранился, так скандал .

За всеми учреждениями, как нянька ходи, да своих дел не забывай… Ах если б можно было только своим делом заниматься!

А им приходится заниматься только между делом… Словом, все посторонние лица и учреждения существуют только для того, чтобы портить нами сделанное… Будь мы в состоянии сработать за Главное Тюремное управление и Управление Российских железных дорог — давно бы все студенты сидели в местах ссылки .

Но этого нельзя — и является призрак новых беспорядков. Удивительные беспорядки царят в земле Российской».31 Грандиозную путаницу порождала неясность и размытость должностных компетенций и сферы ответственности разнообразных учреждений полиции. Например, контроль за тюрьмами возлагался и на МОО и на ГЖУ и на Главное Управление по делам тюрьмы, однако, в случае беспорядков, спрашивали именно с представителей охранных отделений. Именно поэтому одной из идей талантливого и креативного начальника Московского Охранного отделения, было сосредоточить под наблюдением и контролем своего ведомства заводы и фабрики, фабричную инспекцию, университеты,

Там же. Д. 131. Л. 1 .

тюрьмы. С этой целью некоторые университетские преподаватели и студенты работали на МОО, против Тюремного Управления весной 1902 г. была проведена дискредитирующая кампания, ГЖУ ставилось в вину препятствование сыскной деятельности, а на промышленных предприятиях агенты Зубатова пытались бороться за экономические права рабочих, сойдясь в неравной схватке с фабрикантами, фабричной инспекцией и противодействием местных властей. Как известно, довольно быстро сыскные эксперименты С. В. Зубатова были свернуты. Министерство внутренних дел, а вслед за ним и политическая полиция пошли своим путем, более традиционным и проверенным .

ольга ЭДельМан к воПросу о ПереезДе иосифа Джугашвили в батуМ (1901–1902) о диннадцатого ноября 1901 г. на очередной сходке основных участников Тифлисского кружка РСДРП был избран новый центральный комитет, членом которого стал и Иосиф Джугашвили. Список членов избранного комитета варьируется в разных источниках, по всей видимости, в него вошли интеллигенты И. Джугашвили, С. Джугели, Г. Караджев, рабочие З. Чодришвили, А. Окуашвили, председателем выбрали Василия Цабадзе1. Но Джугашвили действовал в качестве члена комитета буквально несколько дней, уже на следующем собрании 25 ноября его не было. Между 11 и 25 ноября он перебрался в Батум2 .

Предполагалось, что в Батуме Джугашвили займется пропагандой и организует рабочее движение, но истинная причина переезда, как принято считать среди его биографов, заключалась в том, что он стал всерьез опасаться ареста. Здесь впору задать два вопроса. Во-первых: откуда опасения, если в жандармских документах мы не видим никаких признаков подготовки ареста Джугашвили или же ликвидации Тифлисского комитета в целом (она произошла спустя несколько месяцев, а это значительный срок в жизни революционного подполья). Если В. Кецховели за ГА РФ. Ф. 102. Д 7. 1902 г. Д. 175. Л. 92 об.-93а об. О выборах и составе комитета см.: Островский А. В. Кто стоял за спиной Сталина? СПб., 2002 .

С. 173–174 .

ГА РФ. Ф. 102. Д 7. 1902 г. Д. 175. Л. 92 об.—93а об .

год до того счел нужным исчезнуть из Тифлиса после организованной им забастовки конки, которая действительно могла повлечь арест, то с Джугашвили в ноябре 1901 г. ничего подобного не произошло. И во-вторых: почему именно Батум? Многие сотоварищи Джугашвили в сходных обстоятельствах перебрались совсем не туда, а в Баку. Так поступил, помимо упомянутого уже Ладо Кецховели, к примеру, Степан Шаумян. В Баку — в отличие от Батума — местные условия были таковы, что нелегалы чувствовали себя достаточно комфортно. И все же Джугашвили отправился в Батум .

Вполне возможно, что в ноябре 1901 г. появились какие-то признаки того, что он попал в поле зрения жандармов. Возможно также, что Иосиф Джугашвили проявил избыточную осторожность. Позднее враги Сталина любили упрекать его в трусости .

Но если бы он был совершенным трусом, пугающимся первых, призрачных намеков на возможность ареста, то что бы такой человек вообще делал в революционном подполье, как бы он там оказался? Здесь нам в очередной раз приходится сталкиваться с полнейшей непоследовательностью сталинских врагов. Его называли трусом, а также главой боевиков-террористов, участником (лично!) Тифлисской экспроприации и, наконец, бандитом-уголовником. Как согласовать все это между собой? Можно вообразить совмещение в одном лице боевика, экспроприатора и уголовника; однако как тот же самый деятель мог оказаться человеком не в меру боязливым?

В связи с переездом Джугашвили из Тифлиса не следует, пожалуй, обходить молчанием еще одно обвинение. Оно содержится в воспоминаниях меньшевика Георгия Уратадзе. Сам он познакомился с Джугашвили позднее, поэтому начальные шаги его революционной биографии излагал с чужих слов. «Вот эта биография: учился он в духовной семинарии и вышел из третьего класса в 1899 году. В этом году он начал заниматься в кружках среди рабочих, но в организацию еще не вступил, так как в этом году тифлисская организация состояла из одного только тифлисского комитета, а там не так легко принимали «новичков». Ему дали два кружка для занятий. В этих кружках он с первых же дней стал интриговать против главного их руководителя — С. Джибладзе. Когда это обнаружилось, организация дала ему соответствующее наставление и предостережение. И когда это не подействовало, а он все продолжал, — организация предала его партийному суду. Это был первый партийный суд, который создала социал-демократическая организация Грузии, чтобы судить партийного товарища. Суд состоял из районных представителей. После допросов суд единогласно постановил исключить его из тифлисской организации, как клеветника и неисправимого интригана»3 .

Если понимать текст Уратадзе буквально, то Джугашвили сначала не был принят в тифлисскую организацию, затем из нее исключен, и все это около 1899 г. Впрочем, Уратадзе неверно указывает и класс семинарии, из которого был исключен Джугашвили. Справедливости ради сделаем поправку на то, что мемуарист не был непосредственным свидетелем описываемых событий. Имя Силибестро (Сильвестра) Джибладзе встречается в документах рядом с именем Джугашвили. Летом 1901 г. они на пару вели переговоры с Авелем Енукидзе насчет денег на устройство партийной типографии в Баку4. Позднее, в 1902 г., они оказались подсудимыми по одному и тому же делу Тифлисского комитета РСДРП. Сообщение Уратадзе решительно противоречит всем прочим документальным свидетельствам о деятельности Тифлисского комитета. Невозможно себе представить, чтобы Джугашвили, будь он вправду исключен из организации партийным судом, одновременно делал успешную партийную карьеру и выдвинулся даже в члены комитета. Остается считать, что исключение его из партии — не что иное, как несбыточная мечта тифлисских меньшевиков, мечта, возникшая конечно позднее, когда Коба сделался уже влиятельным большевиком и раздражающей проблемой для однопартийцев-меньшевиков. В реальности исключить его из партии они не могли. Судя по всему, даже в самых горячих дискуссиях и склоках меньшевики и большевики не переступали определенной черты: если бы фракции принялись исключать друг друга из партии, сама партия весьма быстро прекратила бы свое существование. Но в мечтах, задним числом, тифлисским меньшевикам грезилось исключение Кобы то на заре его работы в Тифлисе, то после тифлисской экспроприации 1907 г. Что касается высказанного Уратадзе обвинения Джугашвили в интриганстве, то и оно, скорее всего, также должно быть обращено на более позднее время. В 1900–1901 гг .

Джугашвили был еще молод и вряд ли успел вполне постичь ту науку манипуляции и интриги, которой столь виртуозно владел Уратадзе Георгий. Воспоминания грузинского социал-демократа. Стэнфорд,

1968. С. 67 .

Енукидзе А. С. Наши подпольные типографии на Кавказе. М., 1925 .

С. 6–25 .

впоследствии. Но, возможно, уже сделал первые шаги на этом поприще .

Как бы то ни было, отнюдь не исключение из тифлисской организации послужило причиной его отъезда из города в ноябре 1901 г. Затруднительно говорить и об угрозе ареста, хотя это более вероятно. Незадолго до его отъезда Карло Чхеидзе будто бы объявил, что Батум слишком хорошо просматривается полицией и вести там подпольную работу «немыслимо»5. Быть может, Джугашвили и впрямь принял вызов и отправился организовывать рабочее движение во втором по величине промышленном городе Грузии? Представляется также, что могла существовать еще одна причина, по которой Батум был выбран местом его пребывания .

Батум в начале XX века был еще сравнительно небольшим городом, но уже важным промышленным центром. Прежде всего, это был основной порт, через который вывозилась морем бакинская нефть. С Баку он был связан железной дорогой, а также только что (в 1900 г.) построенным первым в Российской империи нефтепроводом, тогда именовавшимся «керосинопроводом» .

В Батуме развивалась промышленность очистки нефти, неподалеку находились марганцевые рудники, экспорт марганца шел также через Батумский порт .

В Батуме имелась интеллигенция, в том числе социал-демократическая. В документах фигурируют имена Карло Чхеидзе, Исидора Рамишвили, Анны и Григора Согоровых, Михаила Каландадзе, Антона Гвасамия, Г. Уратадзе, И. Мегрелиде. Как раз в интересующий нас момент в Батуме лечился страдавший чахоткой Александр Цулукидзе, энергичный революционер, вскоре ставший одним из большевистских лидеров на Кавказе, но скончавшийся летом 1905 г. Чхеидзе и Рамишвили были месамедасистами, а батумский социал-демократический кружок был впервые сорганизован в 1896 г. теми же И. Лузиным и И. Франчески, которые стояли у истоков тифлисской организации. Позднее в большевистской печати батумских интеллигентов стали именовать меньшевиками, что для обсуждаемого нами времени неверно, ведь тогда деления на большевиков и меньшевиков еще

Берия Л. П. К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье .

М., 1952. С. 29–30. В этом месте автор доклада приводит архивную ссылку на Грузинский филиал ИМЭЛ, не поясняя, на чьи именно воспоминания ссылается. При очевидной фальсификации в докладе Берии присутствовало также и весьма ловкое использование вполне достоверных сведений, поэтому вовсе сбрасывать его со счетов не следует .

не было. Однако определенные противоречия между этими группами уже просматривались .

Еще до Джугашвили в Батуме обосновались несколько высланных из Тифлиса после забастовок 1900 г. рабочих — Константин (Коция) Канделаки, Котэ Каландаров, Влас Мгеладзе .

Летом 1901 г. вокруг них стал складываться рабочий кружок .

Таким образом, Иосиф Джугашвили приехал не на пустое место, и утверждать, как это делали творцы его культа, что «до товарища Сталина в Батуме не было никакой рабочей социал-демократической организации»6, не совсем верно .

В Батуме Иосиф Джугашвили с самого начала держался как опытный и целеустремленный агитатор. Он моментально наладил связи с передовыми рабочими, нашел среди них убежденных и верных помощников .

Вроде бы было логично, если бы Джугашвили влился в среду местных интеллигентов социал-демократов. Но нет, он избегал их общества и поначалу даже знакомиться с ними отказывался7. В небольшом городе встречи и контакты немногочисленных образованных людей казались неизбежными, однако непохоже, чтобы Джугашвили водил с ними дружбу. Он предпочитал держаться общества доверенных приятелей-рабочих — Константина (Коция) Канделаки, Сильвестра Тодрия, Котэ Каландарова, братьев Дарахвелидзе, семейства Ломджария. Нетрудно догадаться, почему Иосиф Джугашвили выбрал себе таких товарищей. Войди он в интеллигентный круг, он бы снова, как три года назад в Тифлисе, очутился на вторых ролях. Он выбрал иную тактику, отнесся к ним как к соперникам, сделал ставку на сближение с рабочими и оттеснение их от местной интеллигентной публики .

Но почему все-таки он перебрался из Тифлиса именно в Батум? Излюбленным местом миграции провалившихся в Тифлисе революционеров был Баку, в Баку уже работали приятели и товарищи Джугашвили, там была гораздо более развитая организация. Только ли желание охватить пропагандой растущий пролетарский Батум послужило причиной переезда туда? Как мы заметили, с местной партийной интеллигенцией Джугашвили не очень ладил, вел свою, сепаратную линию. И здесь уместно сопоставить ряд обстоятельств, до сих пор совершенно (и, быть

–  –  –

Куридзе П. Товарищ Сталин — организатор борьбы батумских рабочих // Батумская демонстрация 1902 года. Партиздат ЦК ВКП(б), 1937. С. 64–65 .

может, намеренно) ускользавших от внимания сталинских биографов .

Летом 1901 г. Иосиф Джугашвили от лица Тифлисского комитета вел переговоры с В. Кецховели и А. Енукидзе об организации в Баку подпольной типографии. Типография эта была не рядовым печатным станком для выпуска листовок, и даже не ограничивалась изданием газеты «Брздола». Она имела непосредственное отношение к выпуску «Искры». Весной 1901 г .

бакинцы сообщили В. И. Ленину свой план: печатать здесь с матриц ту часть тиража газеты, которая предназначалась для распространения по Закавказью и южным русским губерниям, Поволжью и даже Уралу. Типография, названная «Нина», начала работать летом того же года, а в октябре—ноябре из редакции «Искры» были посланы первые матрицы газеты (№ 9 и 10) для печати в Баку8. Все, что было связано с общерусской газетой, конспирировалось особенно тщательно и было известно самому узкому кругу партийцев. «Нина» работала не столько для Бакинского комитета, сколько для центральной организации, и Бакинский комитет типографию не вполне контролировал. Может быть, кстати, оттого отчасти и произошли разногласия с тифлисцами по поводу ее финансирования. Суть их сводилась к тому, что тифлисские партийцы хотели, вложив в типографию деньги, контролировать дальше ее деятельность, бакинцы же, и первым Кецховели, желали распоряжаться ею полностью. Вполне возможно, что о главной задаче — печати «Искры» — тифлиссцам тогда не рассказали. Исследователи истории «Искры», говоря о росте числа групп содействия газете в первой половине 1901 г., отмечают появление астраханской и бакинской групп «Искры» — но не тифлисской9. Активнейшую роль в работе бакинской группы «Искры» играли В. Кецховели, Л. Е. Гальперин, А. Енукидзе, а руководил ею Л. Б. Красин .

Красин, талантливый инженер, возглавлял тогда вместе со своим многолетним товарищем и единомышленником Р. Э. Классоном строительство в Баку электростанции «Электросила» для электрификации нефтепромыслов. Красин пользовался электростанцией и своим служебным положением для прикрытия революционной деятельности; к тому же он был, по-видимому, действительно прекрасным организатором .

Степанов В. Н., Тарновский К., Вигель К. и др. Ленинская «Искра»: История создания и распространения, 1900–1902. М.; Лейпциг, 1984. С. 114–116 .

Там же. С. 95 .

Одновременно в мае того же 1901 г. была налажена транспортировка напечатанного за границей тиража «Искры» через несколько пограничных пунктов, одним из которых был Баку .

В Баку группой доставки являлись те же подпольщики, кто занимался типографией: Ладо Кецховели, Л. Гальперин, Н. Козеренко10, Л. Б. Красин. «Держал границу», т. е. отвечал за маршруты и доставку, Кецховели. С весны 1901 г. заработал маршрут через Персию: Берлин — Вена — Тавриз, русскую границу переходили по знакомым местным жителям горным тропам, пачки газет везли на ослах в корзинах и хурджинах, маскируя фруктами и другими обычными туземными грузами. Этот маршрут был весьма надежным и безопасным в плане уверенного перехода границы, но чрезвычайно медленным. Поэтому к концу 1901 г. бакинской искровской группой был придуман и организован второй маршрут. Части тиража грузили в Марселе на пароходы французских обществ «Пакэ и К°» и «Морской гонец» и морем доставляли прямо в Батум, оттуда сушей, по железной дороге перевозили в Баку, на главный склад, устроенный в помещении «Электросилы». Французские моряки, очевидно, получали плату за доставку контрабанды. За действие этого маршрута отвечал тот же Ладо Кецховели, а по данным составителей хроники рабочего движения в России, морской маршрут действовал не параллельно горному, но сменил его11 .

И вот что удивительно: нигде ни в историко-партийной литературе, ни в мемуарах нам не встретилось имен тех партийцев, кто встречал «Искру» в Батуме и организовывал ее отправку дальше, в Баку. Никого из будущих большевиков и сотоварищей Кецховели в Батуме не было12. Лечившийся там (или делавший вид, что лечится) А. Цулукидзе как раз осенью интересующего нас 1901 года переехал с семьей из Батума в Кутаис13 .

И как раз в это время в Батум вдруг перебрался Джугашвили .

По сведениям, собранным для хроники рабочего движения, обсуждать батумский маршрут начали еще в мае 1901 г., но первый Гегешидзе З. Ладо Кецховели. М., 1959. С. 24–25 .

Степанов и др. Указ. соч. С. 96–97, 103–104; Рабочее движение в России, 1895 — февраль 1917 г.: Хроника. Вып. VIII. 1902 год / Сост. И. М. Пушкарева, В. П. Желтова, Б. Ф. Додонов, С. В. Калмыков, Н. В. Михайлов, С. И. Потолов, М. Ю. Русакова. М., 2002. Часть II. С. 745 .

Составители хроники рабочего движения в России указывают, что в Батуме группой по доставке «Искры» руководил А. С. Енукидзе (см. предыдущую сноску), однако он обитал в Баку и в Батуме мог бывать лишь наездами .

Эбаноидзе Л. Александр Цулукидзе. Тбилиси, 1950. С. 55 .

транспорт прошел в начале ноября, следующий — 20 ноября14 .

Таким образом, второй транспорт хронологически совпадает с внезапным перемещением Джугашвили в Батум. Первый мог быть получен кем-то другим, но не исключено, что Джугашвили выезжал в Батум на короткое время, прежде чем обосноваться там совсем .

Мог ли его переезд быть связан с нуждой иметь в Батуме своего человека для транспортировки газеты? Это выглядит логично, учитывая, что Джугашвили был дружен с Кецховели, обсуждал с ним вопросы нелегальной печати, сам занимался организацией типографии в Тифлисе. Он был вполне подходящей фигурой .

Если Джугашвили действительно отправился в Батум для устройства маршрута «Искры», то для непосвященных товарищей в Тифлисе он должен был придумать правдоподобное объяснение, каковым и стало опасение провала и ареста, или же нужда в развитии рабочего движения в этом городе .

Однако ни разу в сталинской биографии не было упомянуто его участие в доставке «Искры», хотя этот факт мог бы украсить его жизнеописание и поддержать его образ верного ленинского сподвижника. Но мы вместо того наблюдаем взаимное умолчание и в сталинской биографии, и в истории «Искры». Также и никто из мемуаристов, рассказывавших о Сталине в Батуме, не обмолвился ни словом об искровских делах, хотя это не столь удивительно: рабочие приятели Джугашвили по Батуму об этом, в силу той же особой конспирации, могли не знать. Впрочем, не один же человек принимал груз с пароходов (а перегружали еще в море: упакованные в непроницаемые пакеты пачки газет сбрасывали с судна и подбирали, подплыв на лодке) и передавал дальше, кто-то должен был ему помогать .

Все отмеченные нами неясности и противоречия легко могут найти объяснение, если допустить, что искровская деятельность Джугашвили в Батуме сложилась так, что он никак не мог ею гордиться. И здесь следует задуматься о неприязни к нему в позднейшие годы бакинских большевиков, постаравшихся в середине 1920-х годов вычеркнуть его имя из истории Бакинского комитета .

В 1923 г. в Баку местным Истпартом был издан сборник «Из прошлого», в следующем, 1924 году, вышли одновременно две книги под схожими названиями, обе под эгидой Бакинского коми

<

Рабочее движение в России, 1895—февраль 1917 г.: Хроника. Вып. VIII.

1902 год. Часть II. С. 745 .

тета Компартии Азербайджана: «25 лет Бакинской организации большевиков (основные моменты развития Бакинской организации)» и «Двадцать пять лет Бакинской организации большевиков». Первая представляла собой небольшой исторический очерк, вторая — сборник воспоминаний и статей15. Изумительной особенностью всех трех изданий является почти полное отсутствие в них имени Сталина. Несколько скупых упоминаний — и все .

О нем нет ни слова даже в статье С. Аллилуева, в последующие годы писавшего об именитом зяте бесконечно много. А ведь именно в бакинском подполье Сталин сделал свою революционную карьеру и выдвинулся в число ведущих большевиков. Умолчание о Кобе в бакинских сборниках выглядит нарочитым, демонстративным, и его, кстати, невозможно счесть правдивой позицией .

Очевидно, это было следствием враждебного отношения к Сталину тогдашней верхушки партийного руководства Азербайджана, под влиянием или в угоду которой его имя исчезло из статей не только местных деятелей, но и Микояна, Орджоникидзе, Аллилуева. Мы не знаем в точности истоков и конкретных причин этой враждебности. Несомненно, она объяснялась прежде всего делами недавними: событиями, сопряженными с гибелью 26 бакинских комиссаров, действиями Сталина на Царицынском фронте и в должности наркома по делам национальностей в начале 1920-х гг. Однако по слухам, припоминаемым ныне здравствующими многоопытными исследователями, имели место также какие-то давние счеты, связанные с бакинской подпольной типографией. Вроде бы конфликт возник не то из-за нее, не то из-за доставки «Искры»16 .

Быть может, Джугашвили провалил работу по доставке «Искры», вместо того увлекшись организацией стачек и беспорядков в Батуме?

В обоих сборниках участвовали такие заметные партийные деятели, как А. Микоян, С. М. Эфендиев, М. Мамедъяров, С. Жгенти, А. Рохлин, А. Стопани, А. Енукидзе, С. Орджоникидзе, В. Стуруа, Г. Стуруа, И. Голубев, С. Якубов, С. Я. Аллилуев .

Эти сведения, по-видимому, нигде в литературе не зафиксированы, во всяком случае, не удалось найти никаких упоминаний. Старшие коллеги, не одно десятилетие посвятившие историко-партийным штудиям, смутно припоминают некие неясные слухи, но не могут указать источника. Остается предполагать, что источником служили происходившие в оттепельные годы кулуарные беседы с вернувшимися из лагерей старыми большевиками, воспоминания которых тогда активно собирались. Я глубоко признательна д. и. н. А. П. Ненарокову и заместителю директора ГА РФ Л. А. Роговой за обсуждение этого предмета .

Но все это остается не более чем предположением, поскольку источники не дают никаких прямых свидетельств о связи между появлением Джугашвили в Батуме и началом транспортировки «Искры» через этот город. Мы не знаем, кто занимался этим в Батуме, и не знаем, действительно ли Сталин был к этому причастен .

Достоверно только то, что он всю свою энергию направил на связи с рабочими, устройство кружков, призывы к забастовкам, вылившиеся в драматические события бакинской демонстрации весной 1902 г .

а. в. ганин

ПервыЙ красныЙ боевоЙ генерал: ДМитриЙ Павлович ПарскиЙ1

П оздней осенью 1918 г. командующий Северным фронтом РСФСР бывший Генштаба генерал-лейтенант Дмитрий Павлович Парский пребывал в подавленном настроении. И дело вовсе не в осенней погоде. Над головой седого генштабиста сгущались совсем иные тучи. Самого себя Парский считал добросовестным советским военным работником, однако то в одном, то в другом случае он, руководствуясь самыми благими намерениями, допускал столь непростительные ошибки, что в конце концов оказался под подозрением у большевистских комиссаров — представителей новой власти в Красной армии. Нелояльность царского генерала вполне могла в 1918-м году стоить ему жизни .

Самым неприятным было то, что сразу многие недочеты Парского вскрылись в сравнительно короткий промежуток времени октября—ноября 1918 г., что, несомненно, увеличивало тяжесть обвинений2. Кем же был генерал Парский? И как он оказался в руководстве РККА?

Д. П. Парский родился 10 октября 1866 г. в дворянской семье Тульской губернии. Окончил Орловский Бахтина кадетский корпус, 2-е Константиновское военное училище, НиколаПубликация подготовлена при поддержке Российского гуманитарного научного фонда в рамках проекта № 14-31-01258а2 «Русский офицерский корпус на изломе эпох (1914–1922 гг.)» .

РГВА. Ф. 24 380. Оп. 7. Д. 33 .

евскую академию Генерального штаба по 1-му разряду в 1893 г .

Участвовал в русско-японской и Первой мировой войнах3. Два Краткие сведения о жизненном и служебном пути Парского по материалам его послужного списка и других источников следующие: Парский Дмитрий Павлович (17.10.1866 (в «Списках Генерального штаба» указана дата рождения — 10.10.1866) — 20.12.1921) — из потомственных дворян Тульской губернии. Окончил Орловский Бахтина кадетский корпус (1884), 2-е военное Константиновское училище по 1-му разряду (1886) и Николаевскую академию Генерального штаба по 1-му разряду (1893). Подпоручик (Высочайший приказ 11.08.1886 со ст. с 07.08.1885). Поручик (Высочайший приказ 01.04.1890 со ст. с 07.08.1889). Штабс-капитан (за отличные успехи в науках в академии, с 20.05.1893). Капитан (за выслугу лет, Высочайший приказ 02.04.1895). Подполковник (Высочайший приказ 09.04.1900). Полковник (Высочайший приказ 28.03.1904). Генерал-майор (со ст. с 17.06.1910) .

Генерал-лейтенант (за боевые отличия, Высочайший приказ 16.05.1915 со ст .

с 31.01.1915). В службу вступил по окончании полного курса наук в Орловском Бахтина кадетском корпусе, во 2-е военное Константиновское училище юнкером рядового звания (01.09.1884). Унтер-офицер (08.09.1885) .

В 46-м пехотном Днепровском полку. Прибыл и зачислен (19.09.1886). Жалонерный офицер (30.09.1888). Командирован в штаб Киевского военного округа для держания предварительного испытания в Николаевскую академию Генерального штаба (02.07.1889). Не прибывая в полк, командирован в Николаевскую академию Генерального штаба для держания вступительного экзамена (01.08.1889). Прибыл в полк как не выдержавший вступительного экзамена (10.10.1889). Командирован в штаб Киевского военного округа для держания предварительного испытания в Николаевскую академию Генерального штаба (28.06.1890). Не прибывая в полк, командирован в академию для держания вступительного экзамена (11.08.1890). Зачислен (13.10.1890) .

Приказом по Генеральному штабу № 64 по окончании курса наук причислен к Генштабу и назначен на службу в Киевский военный округ (25.05.1893) .

Прибыл в штаб округа (15.06.1893). Назначен в общий и подвижной сборы войск Межибужского лагеря (25.06.1893). Командирован на специально-кавалерийскую поездку со строевыми офицерами 12-й кавалерийской дивизии (21.06.1893). По окончании поездки прибыл на общий сбор при м. Межибужье (05.08.1893). Возвратился из подвижного сбора (24.08.1893). Прикомандирован к штабу Киевской крепости по надобностям службы (14.02.1894) .

Отправился к месту командирования (22.02.1894). Старший адъютант штаба 34-й пехотной дивизии (Высочайший приказ 30.04.1894). Переведен в Генеральный штаб (27.09.1895). Отправился и прибыл (28.05–30.05.1894). Командирован на полевую поездку со строевыми офицерами VII армейского корпуса (29.06–15.07.1894). В полевой поездке со строевыми офицерами VII армейского корпуса (29.06–14.07.1895). Обер-офицер для особых поручений при штабе VII армейского корпуса (Высочайший приказ 21.08.1895) .

Прикомандирован к 133-му пехотному Симферопольскому полку для годичного командования ротой (05.09.1895). Отправился и прибыл (29.09.1895) .

Принял на законном основании 1-ю роту (05.10.1895). В полевой поездке со строевыми офицерами VII армейского корпуса (28.06–15.07.1896). Сдал роту (05.10.1896). Отправился к месту постоянного служения (07.10.1895) .

Прибыл в штаб VII армейского корпуса (15.10.1895). Старший адъютант штаба VII армейского корпуса (Высочайший приказ 11.11.1896–30.11.1899) .

В полевой поездке со строевыми офицерами VII армейского корпуса (28.06– 13.07.1897). В полевой поездке офицеров Генерального штаба в Бессарабии (13.09–04.10.1897). Обер-офицер для особых поручений при штабе VII армейского корпуса (Высочайший приказ 27.08.1899). В полевой поездке со строевыми офицерами VII армейского корпуса (30.06–13.07.1899). В полевой поездке офицеров Генерального штаба в Крыму (09–30.09.1899). И. д .

штаб-офицера для поручений при штабе Одесского военного округа (Высочайший приказ 16.03.1900, утв. 09.04.1900). Прибыл (23.06.1900). В Феодосии для участия в полевой поездке строевых офицеров VII армейского корпуса (28.06–14.07.1900). В Бендерах (22–23.08.1900). Старший адъютант штаба Одесского военного округа (Высочайший приказ 12.10.1900). В командировке для сопровождения кавказских новобранцев в Батуме в качестве начальника эшелона (11–12.11.1900). В заграничной командировке (03– 17.06.1901). В Тирасполе (27–28.06.1900). В Очакове (05–08.07.1901) .

В Севастополе для присутствия на десантном маневре (03–09.09.1901) .

В Очакове и Николаеве (12–13.09.1901). В Севастополе для присутствия на артиллерийском опыте (18–23.09.1901). В Севастополе и Евпатории (26.02–11.03.1902). В Очакове (14–16.05.1902). В Тирасполе (31.05–03.06.1902). В Курске на больших маневрах в Высочайшем присутствии (25.08–18.09.1902). На полевой поездке в Бессарабию (06– 28.10.1902). Командовал батальоном в 11-м пехотном Псковском полку (31.05–10.10.1903). Отчислен от занимаемой должности с прикомандированием для производства статистических работ к штабу Одесского военного округа (Высочайшее повеление 12.12.1903). В Петербурге для заказа карт округа для статистического описания (25.03–04.04.1903). В Севастополе для сопровождения командующего войсками (15–18.05.1903). В Петербурге для участия в комиссии по выработке программы празднования юбилея Севастопольской обороны (15.12.1903–13.01.1904). В Тирасполе для сопровождения командующего войсками округа (18–20.02.1904), там же для сопровождения помощника командующего (14–18.03.1904). В Севастополе, Бахчисарае, Ялте и Феодосии для сопровождения командующего войсками округа (15–18.04.1904). В полевой поездке офицеров Генштаба штаба Одесского военного округа (09–29.05.1904; 24.06–15.07.1904). Участник Русско-японской войны (28.11.1904–17.06.1905). Старший адъютант штаба 3-й Маньчжурской армии (Высочайший приказ 06.11.1904). Отправился и прибыл (11.11.1904). Переехал границу Маньчжурии (28.11.1904). Участвовал в 15-дневном бою под Мукденом и в отходе из-под Мукдена к Сыпингайской позиции (12–27.02.1905). В командировках: на рекогносцировке района от Большой Юшитайской дороги до р. Ляохе на запад и параллели впадения р. Чаосунтайхе в р. Даляохе на юге (21–28.03.1905). На рекогносцировке подступов к позиции, укрепляемой на линии Тауминтунь — Тайпиншань (21–26.05.1905). Для выбора рекогносцировок тыловых позиций на правом фланге боевого расположения армии (31.05–06.06.1905). Находясь в отпуску по болезни, отчислен приказом главнокомандующего № 1663 от занимаемой должности с сохранением содержания и прикомандированием к Главному штабу (13.08.1905). Отчислен от должности старшего адъютанта управления генерал-квартирмейстера 3-й Маньчжурской армии по болезни с прикомандированием к Главному штабу (02.10.1905). Срок прикомандирования определен не свыше года и 6 месяцев с производством из сумм интендантства денежного довольствия по правилам, существующим для эвакуированных (Высочайшее повеление 27.09.1905). Прикомандирован к ГУГШ (Высочайшее соизволение 27.06.1906) с откомандированием от Главного штаба. Делопроизводитель ГУГШ (Высочайший приказ 07.08.1906). Назначен в часть 2-го обер-квартирмейстера (17.08.1906). Вр. и. д. 2-го обер-квартирмейстера (17.08.1906–12.04.1907). Командир 140-го пехотного Зарайского полка (Высочайший приказ 17.03.1908). Отправился и прибыл (17–19.04.1908) .

Командирован в Москву в штаб округа для участия в военной игре (23.11– 05.12.1908). Временно командующий 2-й бригадой 35-й пехотной дивизии (19–26.04.1909). Находился на охране линии Московско-Курской железной дороги во время Высочайшего проезда (22–28.08.1909). В бытность командиром 140-го пехотного Зарайского полка находился на охране с полком во время Высочайшего проезда (15–22.12.1909). Командирован в Рязань в штаб 35-й пехотной дивизии для участия в военной игре (24–30.01.1910). Командирован в дивизионную полевую поездку (26.05–06.06.1910). Генерал-майор (за отличие по службе, Высочайший приказ 17.06.1910) с назначением командиром 2-й бригады 46-й пехотной дивизии и с зачислением по армейской пехоте. Отправился к новому месту служения (29.06.1910). Прибыл к месту служения (01.07.1910). Временно командовал 46-й пехотной дивизией (08– 14.05.1911). В командировке в Старице (18–28.08.1910) по распоряжению временно командующего корпусом. Председатель поверочной мобилизационной комиссии в Москве (26.03–05.04.1911). В комиссии по поверке неприкосновенных запасов 46-й артиллерийской бригады (15–30.10.1911). Временно командовал 46-й пехотной дивизией (07–15.03, 13–23.04.1912) .

В корпусной полевой поездке XXV армейского корпуса в районе станции Внуково Московской губернии (24.04–05.05.1912). Участвовал в охране пути Северной ж. д. при проезде их императорских величеств (24.05–04.06.1912) .

Командирован в с. Клементьево Московской губернии на артиллерийский полигон для ознакомления с условиями боевой стрельбы артиллерии и ее материальной частью (10.06–12.07.1912). Участвовал в военной игре в штабе XXV армейского корпуса (27.01–03.02.1913). Участвовал в военной игре старших начальников в штабе XXV армейского корпуса (26.02–07.03.1913), в военной игре офицеров Генерального штаба в штабе Московского военного округа (30.03–07.04.1913). Командирован в штаб XXV армейского корпуса для участия в заседании по обсуждению подробностей парадов в Высочайшем присутствии при посещении Их Императорскими Величествами Костромы (19–21.04.1913). Командирован в Москву для выполнения возложенного на него временно командующим XXV армейским корпусом поручения (14– 24.09.1913). В военной игре при штабе XXV армейского корпуса (21– 25.01.1914). В военной игре старших войсковых начальников при штабе Московского военного округа (17–27.02.1914). В корпусной полевой поездке в районе Москва — Звенигород — Можайск — Волоколамск (20–29.04.1914) .

Участник Первой мировой войны. Командир 2-й бригады 46-й пехотной дивизии. Временно командовал 46-й пехотной дивизией (23.06–14.07.1914) .

Выступил в поход (02.08.1914). Прибыл на театр военных действий (05.08.1914). Вступил в пределы Австро-Венгрии (02.09.1914). Временно командующий 80-й пехотной дивизией (назначен командующим 9-й армией 22.01.1915). Отправился (26.01.1915). Временно командующий 80-й пехотной дивизией. В резерве чинов при штабе Киевского военного округа (с 09.08.1915). Начальник 55-й пехотной дивизии (с 17.10.1915). Командир Гренадерского корпуса (с 20.02.1916). Командующий 12-й армией (с 20.07.1917). Командующий 3-й армией (с 09.09.1917 до демобилизации) .

Арестован (19–21.11.1917). Участник Гражданской войны. С 26.02.1918 добровольно на службе в РККА. Начальник Нарвского отряда обороны завесы (с 03.1918). Военный руководитель Ямбургского отряда завесы. Военный руководитель Гатчинского округа. Начальник Гатчинской дивизии. Военный руководитель Северного участка отрядов завесы (26.05–08.08.1918). Ответственный редактор Комиссии по исследованию и использованию опыта войны 1914–1918 гг. (с 09.1918). Командующий армиями Северного фронта (15.09–26.11.1918). Арестован (на 11.1918). Ответственный редактор журнала «Военное дело». В комиссии по разработке уставов при организационном управлении Всероссийского главного штаба (с 22.06.1919), председатель .

Член комиссии при РВСР по составлению Положения о полевом управлении войск в военное время (с 10.11.1919). Член Особого совещания при главнокомандующем (1920). Умер от тифа в Москве. Награды: ордена Св. Станислава 3-й ст. (Высочайший приказ 24.02.1896), Св. Анны 3-й ст. (Высочайший приказ 1899), Св. Станислава 2-й ст. (Высочайший приказ 06.12.1903), Св .

Владимира 4-й ст. с мечами и бантом (Приказ главнокомандующего № 750 от 10.05.1905 за отличия в делах против японцев; утв. — Высочайший приказ 23.04.1906), Св. Анны 2-й ст. с мечами (Приказ командующего 3-й Маньчжурской армией № 194 от 24.06.1905 за отличия в делах против японцев;

утв. — Высочайший приказ 22.03.1906), Св. Владимира 3-й ст. (06.12.1909), Св. Станислава 1-й ст. (Высочайший приказ 06.12.1913), Св. Анны 1-й ст .

с мечами (Высочайший приказ 04.01.1915, пожалован 28.12.1914), Св. Владимира 2-й ст. с мечами, Св. Георгия 4-й ст. (Высочайший приказ 02.06.1915), Георгиевское оружие (Высочайший приказ 25.04.1916), серебряная медаль в память царствования императора Александра III, светло-бронзовая медаль в память 100-летия Отечественной войны 1812 г. (за участие в Высочайшем смотру под Москвой — 26.08.1912), светло-бронзовая медаль в память 300-летия Царствования Дома Романовых (21.02.1913). Женат первым браком на дочери коллежского секретаря, девице Елизавете Николаевне Ясинской. Дети: Наталия (02.08.1894), Анатолий (23.07.1895), Александр (18.08.1900). Соч.: Памятники Севастопольской обороны. Одесса, 1901; Севастополь и памятники его обороны. Одесса, 1902, 1903; Воспоминания и мысли о последней войне (1904–1905 гг.). Стоянка на Шахэ, Мукденский погром, Сыпингайские позиции. СПб., 1906; Причины наших неудач в войне с Японией: Необходимые реформы в армии. СПб., 1906; Что нужно нашей армии? Современное ее состояние и необходимые в ней реформы. СПб., 1908;

Боевая подготовка нашего солдата. Современное ее положение, главные недочеты и тормозы, насущные нужды и необходимые изменения. СПб., 1912 (РГВИА. Ф. 409. Оп. 1. П/с 90–926. Послужной список на февраль 1915 г.) .

брата Парского Михаил и Павел погибли в Маньчжурии под Ляояном и Мукденом соответственно. Их памяти, а также памяти всех павших на поле чести он посвятил книгу «Воспоминания и мысли о последней войне (1904–1905 гг.)» (СПб., 1906) .

Парский был храбрым боевым офицером. Несмотря на кратковременность своего участия в русско-японской войне (приехал в Маньчжурию в декабре 1904 г., по болезни эвакуировался в Россию во второй половине июня 1905 г.4), он сумел там проявить себя с лучшей стороны. Еще в сражении под Мукденом 25 февраля 1905 г. он «при отходе армии от Мукдена с хладнокровием и спокойствием под огнем неприятеля собирал отступавших в команды и вводил их в боевую линию для прикрытия артиллерии, ведшей бой с неприятелем, занимавшим высоты близ дер. Тава .

Спокойно и разумно выполнял поручения под огнем»5. За этот подвиг Парский был отмечен орденом Св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом. Как позднее отмечал он сам, «мне приходилось бывать в боях под артиллерийским и ружейным огнем в течение как до мукденских боев, так и во время их, особенно в день 25-го февраля… в боях 25-го февраля 1905 г… мне приходилось посильно устраивать отходившие под ружейным и артиллерийским огнем войска, собирать их и располагать на позициях, совместно с бывшим генерал-квартирмейстером 3-й армии, генерал-майором (ныне — генерал-лейтенант) Алексеевым…»6. Домой из Маньчжурии Парский направлял по-военному краткие телеграммы, в основном следующего содержания: «Здоров. Благополучен .

Парский»7 .

Помимо образцового несения военной службы Парский был известным и популярным до революции военным мыслителем, военным историком и публицистом. Большую популярность получила его работа «Севастополь и памятники его обороны», выдержавшая несколько изданий и даже распространявшаяся в обязательном порядке по всем частям Одесского военного округа, а помощник начальника штаба округа Генштаба генерал-майор Э. В. Экк призывал офицеров Генштаба составлять аналогичные путеводители по другим городам округа, имевшим военно-историческое проПарский Д. Воспоминания и мысли о последней войне (1904–1905 гг.). СПб.,

1906. С. 7 .

РГВИА. Ф. 409. Оп. 1. П/с 90–926. Л. 16об. — 17 .

Там же. Л. 14 — 14об .

–  –  –

шлое8. Отец Парского и два его дяди были участниками севастопольской обороны, чем и объяснялся интерес офицера к Крымской войне в целом и к этим событиям в частности .

Книга Парского продавалась в музее севастопольской обороны, за четыре года удалось реализовать 115 экземпляров9 .

Однако более интересны работы Парского, посвященные реформированию русской армии. Оценивая итоги русско-японской войны, Парский с горечью писал: «Да, безотрадны воспоминания о минувшей войне: сплошной, беспросветный мрак неудач, постоянное торжество неприятеля и огромные напрасные жертвы — все это больно и обидно отзывается на сердце; не хочется и вспоминать»10 .

Как впоследствии свидетельствовал генштабист В. Ф. Новицкий, «наши неудачи в Маньчжурии не могли не оставить глубокого следа в отзывчивой, впечатлительной натуре Д. П.; вдумчивый, склонный к анализу окружавшей его жизни, он не мог пройти мимо этих печальных явлений, не задумавшись над их происхождением и над их вероятными последствиями; неожиданное разочарование, постигшее его в том деле, которому он отдавался всей душой, поразительный контраст между внешним могуществом наших вооруженных сил и безнадежной их внутренней слабостью, между широтой поставленных им задач и отсутствием военного искусства для выполнения их, — все это волновало его, раздражало его мысль, побуждало его искать путей для выхода из этого печального положения»11 .

Не удивительно, что после неудачной русско-японской войны Парский проявил себя как резкий критик слабых сторон русской армии. Воспринимая армию как часть народа, Парский выступал за преобразования в стране и в армии. В своих трудах он обрушивался на бюрократизм и привилегии, карьеризм генштабистов12, критиковал их слабую подготовленность. Парский отмечал, что в России не было единого Генерального штаба, а были пехотный,

–  –  –

Музей забирал себе 10%, оплачивал работу продавца и почтовые расходы на высылку денег (Там же. Л. 18–18об.) .

Парский Д. Воспоминания и мысли о последней войне (1904–1905 гг.). СПб.,

1906. С. 5 .

Новицкий В. Памяти Д. П. Парского // Военная наука и революция. Военнонаучный журнал. 1922. Кн. 1. С. 190–191 .

Парский Д. Причины наших неудач в войне с Японией. Необходимые реформы в армии. СПб., 1906. С. 9, 11, 21 .

кавалерийский, не хватало только артиллерийского13, так как офицеры разных родов войск не знали других специальностей и тянули Генштаб каждый в свою сторону. В одной из работ он писал:

«Внимательное исследование причин наших неудач в последнюю (русско-японскую. — А. Г.) войну должно привести к заключению, что они обусловливались не свойствами народа и даже не качествами армии, а, главным образом, государственным строем и укладом;

в этом отношении мы были уже давно и серьезно нездоровы, что отзывалось решительно на всем… Несомненно, много было и чисто военных промахов, но, всматриваясь ближе, нельзя не заметить, что они являлись только плотью от плоти нашего государственного уклада»14. Подобные мысли были не только оригинальны, но и достаточно радикальны для офицера старого Генерального штаба .

Более того, Парский писал о том, что стране нужен «демократизм в реформах, общих и военных, как вполне отвечающий нашему национальному складу и духу»15. Под демократизмом Парский понимал «отмену всяких исключительных, ничем не оправдываемых в настоящее время привилегий и постановку всех в одинаковые условия перед законом»16 .

Работа «Что нужно нашей армии?», по мнению В. Ф. Новицкого, являлась «одним из лучших произведений такого рода (среди работ Парского. — А. Г.)», отражала все его «лучшие стремления и надежды…, касавшиеся переустройства наших вооруженных сил на новых началах. Эта брошюра была замечена в высших кругах военного ведомства и произвела там значительное впечатление .

Начальник Генерального штаба Ф. Ф. Палицын потребовал к себе Д. П. и в продолжительной беседе с ним исповедывал его, желая себе уяснить, чего именно добивается автор и как следует понимать пожелания его брошюры. Д. П. со свойственной ему прямотой и искренностью давал объяснения, расшифровывая свои намеки, сообщая то, что нужно было читать между строк, вообще называл вещи своими собственными именами. Мне доподлинно известно, что эта исповедь произвела сильное впечатление на Палицына; и, конечно, счастьем было для Д. П., что начальником Генерального штаба был не кто-либо другой, а именно Палицын, хотя и царедворец и деятель реакционного лагеря, но человек несомненно умный,

–  –  –

гуманный, не стоявший на той точке зрения, что офицеры Генерального штаба должны быть черносотенцами прежде всего. При ином начальнике Генерального штаба не сдобровать бы покойному (Парскому. — А. Г.)…»17 .

В другой книге Парский отмечал: «Все мы выросли под режимом запрета и стеснений, а потому многим, быть может, покажется неудобным прибегать к услугам печати»18. Тем не менее Парский осмелился изложить все наболевшее в своих трудах. В работах, написанных после русско-японской войны, Парский предстает как сторонник конституционной монархии и парламентаризма, веривший в народное представительство. Парский высказывался в пользу демократических реформ в стране и в армии, социальной справедливости, равенства классов, помощи обездоленному простому народу, упразднения сословий и сословных привилегий, за предоставление населению широких возможностей получить образование. Неудивительно, что в 1918 г. Парский примкнул к большевикам .

Писал он и о необходимости контроля за исполнительной властью, борьбы с протекционизмом, равенства народов Российской империи, о том, что вера в российском обществе выродилась в обрядность. В то же время Парский не принимал партийность, политиканство, гиперкритицизм оппозиции, разнузданность в обстановке ослабления власти, центробежные тенденции на окраинах, считал недопустимым доминирование партийной борьбы над патриотизмом и интересами страны19 .

Некоторые высказывания Парского сохраняют актуальность и спустя столетие: «Как известно, у нас и до сих пор на первом плане везде и всюду стоят связи, знакомства, поощряется преимущественно безличность, угодливость и легкость в общежитии;

талант и способность пробиваются только случайно, а такие качества как идейность, твердость характера и убеждений, инициатива, настолько не поощряются, что обладатели их часто почитаются лишь «неудобными» и «беспокойными». Поэтому-то у нас люди недюжинные обыкновенно выкидываются или затираются, а вверх, к власти и почету, сытой привольной жизни ползет преимущественно знатное, ловкое или бесцветное и, в свою очередь, тянет за собой таких же. Естественно, что и выбор лиц на высшие Новицкий В. Памяти Д. П. Парского. С. 191 .

Парский Д. Воспоминания и мысли о последней войне (1904–1905 гг.). СПб.,

–  –  –

ответственные должности государственного значения делается, минуя широкие слои общества, почти исключительно из определенного круга высших классов и бюрократии»20 .

До манифеста 17 октября 1905 г., по мнению Парского, «мы были поставлены в крайне тяжелые условия для развития общественности — печать была придавлена, а ко всем делам и начинаниям, не исходившим сверху, власть относилась ревниво и подозрительно. Вследствие этого открытых общественных стремлений не могло и быть; если же они, несмотря на запрет и удерживались, то только в немногих кругах, да в подполье, причем в последнем вырождались уже в ненависть к существующему строю и зачастую приобретали отвратительный характер разрушения .

Преследуя общественность, под которой понималось чуть не всякое стремление к выходу из тяжелого положения, правительство по истине являлось слепою угрозою всему нарождающемуся и, наряду с действительно вредными проявлениями ее, несомненно, глушило и много полезных»21 .

Парский выступал за повышение образовательного уровня как солдат, так и офицеров, нравственное возрождение армии, повышение финансирования вооруженных сил при некотором контроле народного представительства за военным бюджетом, как следствие этого повышение популярности военной службы, расширение социальной базы офицерского состава в результате уравнения прав сословий, развитие инициативы, большее доверие солдат к офицерам, развитие военной печати22. Помимо этих общих суждений Парский составил целый том предложений конкретного характера по реформированию различных сторон военной службы .

Объясняя причины выхода своего труда, Парский отмечал:

«Да не подумает кто-либо, что при изложении всего этого мною руководили какие-либо личные расчеты, недовольство сложившейся судьбой и т. д .

Основной причиной появления моего труда является искреннее стремление послужить нашей армии в трудное для нее время и принести ей посильную пользу .

Глубокое чувство горечи и негодования по поводу наших последних неудач, жажда лучшего и светлого и сознание грядущих бед, — заставили меня высказаться с полной откровенностью,

–  –  –

не замалчивая своих недостатков. Я считал это своим святым долгом и убежден, что в искренности, правдивости и цельности мне не откажут и те читатели, которые не разделят моих мыслей .

Конечно, неизмеримо легче говорить и проектировать что-либо, нежели работать над постепенным проведением реформ в жизнь. Но, разве, не естественно искать выходов к лучшему из современного тяжкого положения? Неужели же ждать большего позора и полного разложения?

Я хорошо сознаю, что нельзя сделать всего сразу, с одного маху; для проведения реформы, прежде всего, нужно время и мудрая постепенность. Несомненно, мы встретимся при этом со многими неудобствами, с которыми, быть может, трудно будет мириться первое время, но из этого еще не следует, что все должно оставаться по-старому. Пройдет время, вырастут и культивируются новые понятия и странным предубеждением покажется многое из нашего настоящего. И я глубоко уверен, что уже одно намерение вступить на новый путь и первые, хотя бы и не совсем удачные, в этом направлении шаги будут оценены по достоинству лучшею частью нашего военного общества»23 .

Завершал свою книгу Парский следующими словами: «Будем верить, что наш народ и детище его — армия, собравшие Русь в могучую державу, найдут в себе силы возродиться и явятся в будущем такими же, как были и встарь — великими и славными .

Пусть же каждый из нас приложит свой труд к этому святому делу и тем поможет нашей многострадальной родине!»24 Но Парский занимался не только публицистикой, в период своей службы в Главном управлении Генерального штаба (ГУГШ) в 1906–1908 гг. он пытался применять свои знания на пользу армии и иными способами. Перу Парского принадлежала докладная записка от 15 декабря 1906 г. об организации ГУГШ25 .

Разрабатывал он и предложения по реорганизации службы офицеров Генерального штаба. По мнению Парского, «направление службы нашего Генерального штаба совершенно не соответствует его назначению в армии вообще: наши офицеры заняты делом, по существу им чуждым, не дающим возможности совершенствоваться и практиковаться в своем деле, наоборот, заставляющим их отвыкать и опускаться»26. В одном из документов Парский от

–  –  –

мечал: «Нездоровый, сидячий образ жизни, постоянное корпение над мелочными бумагами, отсутствие возможности совершенствовать себя в военных познаниях, невозможность следить за военной наукой и литературой и применять знания на практике, наконец, отвычка ездить верхом и заметное ослабление военного глазомера в поле — вот каковы результаты первоначальной службы большинства наших офицеров Генерального штаба. Все это способствует тому, что в офицере начинают глохнуть зачатки офицера Генерального штаба и преобладать нежелательные привычки офицера-чиновника»27. В качестве предложения Парский считал необходимым разгрузить генштабистов от канцелярщины. Будущий генерал полагал, что «сплошь почти канцелярская деятельность, прерываемая лишь годичным командованием ротою (эскадроном) и еще более коротким прикомандированием к строю в штаб-офицерских чинах, приводит к тому, что офицер Генерального штаба отвыкает от службы Генерального штаба и зачастую утрачивает способность к полевой деятельности»28 .

В качестве образца организации Генерального штаба Парский ориентировался на немецкий опыт .

По свидетельству сослуживца Парского по ГУГШ В. Ф. Новицкого, Парский «стал в ряды нашего передового, либерального офицерства, выделившего из себя в то время сильную группу, создавшую военно-революционный орган «Военный голос». Собственно говоря, Д. П. фактически не входил в состав какого-либо кружка или партии, оставаясь беспартийным, но по духу своих идей, своих надежд и стремлений он близко примыкал к создателям и руководителям «Военного голоса», считавшим, что армия и флот, являющиеся костью от кости и плотью от плоти русского народа, не могут стоять вне того движения, которое охватило в то время Россию, и должны подвергнуться коренным реформам соответственно изменению политического и социального устройства страны»29. Следует отметить, что издававшаяся в 1906 г .

газета «Военный голос» стала первым независимым от военного ведомства органом, освещавшим жизнь армии и флота и призывавшим к реформам в армии. С газетой активно сотрудничали генштабисты В. Ф. Новицкий и П. А. Режепо. Издателем и редактором был корнет запаса В. К. Шнеур. В сентябре 1906 г .

по требованию военного министра А. Ф. Редигера газета была

–  –  –

Новицкий В. Памяти Д. П. Парского. С. 191 .

закрыта. Следует отметить, что даже либерально настроенные офицеры воспринимали это издание неоднозначно. Как вспоминал генерал А. И. Деникин, «представляя извращенное отражение армейских настроений, «Военный голос», отодвинув военные реформы на задний план, первое место отводил демагогии и широкому политиканству. Правительство, придя в себя, закрыло газету Шнеура, в связи с чем пострадало и несколько горячих голов — случайных сотрудников ее»30 .

Получив в командование полк, Парский не оторвался от военно-научной жизни. По оценке В. Ф. Новицкого, «в этой армейской среде он пришелся как нельзя более кстати со своими гуманными взглядами, со своей заботливостью о меньшом брате, со своими разумными требованиями, касающимися дисциплины, и уважением к личности человека, хотя бы таковой и был облечен в серую шинель рядового солдата»31. Подобное отношение порождало ответную любовь и уважение к демократичному командиру .

Впоследствии Парский, уже опираясь на свой фронтовой опыт, отмечал: «В боевом обиходе на первом месте везде и всюду стоит человек и его природные душевные свойства, соответственным образом развитые, направленные и примененные к делу»32 .

В Первую мировую войну Парский командовал второй бригадой 46-й пехотной дивизии, 80-й и 55-й пехотными дивизиями, Гренадерским корпусом, 12-й и 3-й армиями. Таким образом, он прошел все ступени командования от бригады до армии. Что интересно, генштабист Парский в мировую войну не служил на штабных должностях. Впоследствии Парский критически оценивал организацию управления русскими войсками в Первую мировую войну33 .

Парский состоял в переписке с генералом М. В. Алексеевым — начальником штаба армий Юго-Западного фронта, а впоследствии начальником штаба Ставки Верховного главнокоманДеникин А. И. Старая армия. Офицеры. М., 2005. С. 214–215 .

Новицкий В. Памяти Д. П. Парского. С. 192 .

Парский Д. К вопросу о подготовке и ведении пешей разведки // Военноисторический сборник. Труды комиссии по исследованию и использованию опыта войны 1914–1918 г. Вып. 2. М., 1919. С. 171 .

Парский Д. Бой 2 бригады 46 пех. дивизии с австрийцами у Веленче, Михалева (Бодачева) 13/26 августа 1914 года (Составлено по сохранившимся документам, по личным воспоминаниям офицеров бригады) // Военно-исторический сборник. Труды комиссии по исследованию и использованию опыта войны 1914–1918 г. Вып. 1. М., 1919. С. 67 .

дующего. Алексеева он знал на протяжении многих лет34. Письма Парского к Алексееву в основном касались вопросов назначения Парского на командные посты. Так, 6 января 1915 г. он просил Алексеева назначить его на должность начальника 46-й пехотной дивизии, с которой сжился, ранее командуя бригадой этой дивизии. В том же письме Парский отмечал, что в мирное время и дважды в военное отказывался от должностей по Генеральному штабу, предпочитая остаться в строю35 .

За храбрость Парский был награжден орденом Св. Георгия 4-й ст.

Формулировка Высочайшего приказа была следующей:

«За то, что, будучи командиром 2-й бригады 46-й пехотной дивизии, предводительствуя лично войсками левого боевого участка 46-й пехотной дивизии, в ночном бою с 11 на 12-е ноября 1914 года у Прошовице-Плавовице, находясь под сильным и действительным огнем противника, оказывавшего сильное сопротивление, оценил обстановку и принял решение обойти его фланг, атаковал его, захватил после упорного боя и удержал такой важный пункт неприятельского расположения, что с занятием его сражение приняло решительный оборот в нашу пользу. Таким образом, генерал-майор Парский способствовал своими действиями победоносному успеху всей дивизии, ибо без этих действий невозможен был бы упомянутый успех. При этом было взято в плен:

2 командира полка, 21 офицер, 1309 нижних чинов и захвачено 11 действующих пулеметов»36 .

По итогам Прутской операции он был награжден Георгиевским оружием «за то, что, состоя начальником 80-й пехотной дивизии, получил задачу форсировать р. Прут на участке Ланчин Тлумачек и овладеть весьма сильной по местным условиям позицией противника за этой рекой. В течение 20 и 21 мая 1915 года задача эта была блестяще выполнена, противнику нанесено решительное поражение, взято в плен 60 офицеров, 1500 нижних чинов, захвачено 10 пулеметов и 3 горных орудия .

Генерал Парский лично произвел необходимые рекогносцировки, а впоследствии руководил боем, находясь под действительным огнем противника»37. В ходе боев в Карпатах, на Пруте и при

–  –  –

Высочайший приказ 02.06.1915 .

Высочайший приказ 25.04.1916. Подробнее о Прутской операции см.: Парский Д. Операция частей ХХХ армейского корпуса на Пруте и в предгориях Карпат между Делятин—Коломыя 19–24 мая / 1–6 июня 1915 года (Прутская операция) (Составлено по кратким заметкам и воспоминаниям) // Воендальнейшем отступлении дивизия Парского понесла тяжелые потери — более трех четвертей первоначального боевого состава38 .

В полках оставалось от двух до четырех кадровых офицеров .

Сохранилось описание штаба Гренадерского корпуса летом 1916 г., оставленное товарищем Парского В. Ф. Новицким: «Я помню, какое приятное впечатление произвела на меня та простая, товарищеская обстановка, которую я застал в штабе корпуса, те сердечные отношения, которые установились между всеми чинами штаба, то бросавшееся в глаза моральное воздействие, которое оказывал на своих ближайших сотрудников командир корпуса. Особенно памятен мне разговор с Д. П. относительно предстоявших нам боевых действий, разговор, в котором он обнаружил и верность военного взгляда, и широкое понимание обстановки, и глубокое проникновение в условия походно-боевого быта войск, и душевную боль за участь вверенных нам человеческих жизней…»39 .

Генерал отличался требовательностью в подборе ближайших сотрудников. Так, например, 17 сентября 1916 г. он протестовал перед Ставкой в связи с назначением начальником штаба его

Гренадерского корпуса Генштаба генерал-майора М. С. Галкина:

«Галкина я знаю очень давно, еще тогда, когда он был причисленным к Генеральному штабу и был временным моим помощником. Это — человек весьма способный, энергичный и подвижной, но — весьма легкомысленный, а главное, — с недостаточно крепкими нравственными устоями .

Смолоду был с ним хорош, в приятельских отношениях, но, узнав его хорошо, изменил свое о нем мнение по существу; если же наружно и теперь остался с ним хорош, то только потому, что как-то неловко было изменять их ради старого знакомого .

С таким помощником, да еще в роли начальника штаба, — никогда нельзя быть спокойным, что все будет сделано основательно и солидно. Доверия к нему иметь не могу…»40 .

После февральской революции генерал смог встроиться в новую систему и найти общий язык с солдатами, чему способно-исторический сборник. Труды комиссии по исследованию и использованию опыта войны 1914–1918 г. Вып. 3. М., 1919 [1920]. С. 43–63 .

Парский Д. Отступление 80 пех. дивизии от Прута к Днестру в конце мая (в начале июня) 1915 г. (Составлено по сохранившимся документам и воспоминаниям) // Военно-исторический сборник. Труды военно-исторической комиссии. Вып. 4. М., 1920 [1921]. С. 41 .

Новицкий В. Памяти Д. П. Парского. С. 192 .

РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 1306. Л. 116об.–117 .

ствовали его либеральные и, видимо, отчасти социалистические взгляды. Об этом красноречиво свидетельствовали документы .

Например, 2 апреля Парского поздравила с Пасхой 2-я рота 10-го железнодорожного батальона41, а 21 мая 1917 г.

солдаты 7-й роты 5-го гренадерского Киевского полка пригласили его на ротный праздник, причем приглашение начиналось словами:

«Доброму нашему товарищу Господину Генералу Парскому»42 .

Солдаты действительно его любили и даже посвящали генералу неуклюжие стихи43:

У генерала Парского Одно было стремленье В его речах всегда звучало ясно Он нас звал всех к единенью Взгляды Парского на общественно-политическую ситуацию весны 1917 г. изложены в его рапорте командующему 2-й армией от 7 мая 1917 г. В этом документе Парский отмечал: «Чудовищная быстрота в смене событий внутренней жизни страны, анархия, всюду, по-видимому, нарождающаяся и едва ли не ведущая к гибели родину, не могут проходить и не проходят бесследно и для войск… Настроение первых дней марта, которое смело можно характеризовать восторженностью и ликованием, прошло, сменившись новым, формулировать которое в настоящее время крайне затруднительно, — оно сложно, разнообразно и весьма неустойчиво. Приходится признать, что в общем войска как боевые воинские части, стоящие на страже внешней безопасности отечества, сильно ослабели. Возрождение на новых началах сказывается пока в массе почти исключительно в отрицательную сторону;

крайне трудно сказать сейчас с уверенностью, скажется ли это в теперешней обстановке в более лучшую сторону .

Комитеты ротные, полковые и дивизионные работают и, нужно отдать справедливость, не бесплодно: они значительно содействуют объединению офицеров и солдат, предотвращают и улаживают разные инциденты, но все же пока оказать большую помощь не могут, так как сами еще не пользуются достаточным для сего авторитетом в массе и не всегда представляют ее собой по существу… склоняясь к обороне и признавая ее необходимой,

–  –  –

поневоле пока склонности к продолжению войны нет, и особенно к наступлению… Авторитет начальников значительно поколеблен вообще, и солдаты ясно видят, что не в их руках находится сила и власть. Настроение офицеров подавленное… В общем, несмотря на крайнюю тяжесть переживаемого времени, всю затруднительность обстановки, в которой приходится работать, я не теряю известной уверенности в том, что в массе вйска все же живы еще здоровые, более или менее, и трезвые взгляды и добросовестность. Наступать сейчас действительно нельзя… но обороняться войска будут»44. Таким образом, Парский был очевидным сторонником твердой дисциплины и восстановления боеспособности армии для победы над врагом .

Когда Парский оставлял Гренадерский корпус, исполнительный комитет корпуса 18 июля 1917 г. поднес ему следующий прощальный адрес:

«Товарищ генерал!

Вы призваны на высший пост командования армией .

Тяжелую утрату несет в Вашем лице Гренадерский корпус .

Широкая русская душа, сроднившаяся в огне пережитых боев с серым героем солдатом, доброе сердце, полнота знаний и боевой навык — притягивали к Вам каждого гренадера, искавшего помощи, указания, выручки .

С первых дней командования корпусом Вы указывали нам истинный смысл спайки в единую военную семью и Ваши тяжелые труды не прошли даром. Великий переворот мартовских дней не застал корпус среди распутья .

Зарождавшиеся организации несмело вступали на широкий революционный путь, но, встречая в Вашем отзывчивом сердце полную поддержку, быстро крепли, росли и если корпус чуть ли не первым начал организоваться, то прежде и больше всего мы обязаны этим Вам. Наш труд, труд выборных депутатов, наполовину сокращался, благодаря тому, что Вы всегда шли всемерно нам навстречу .

Всякий обращавшийся к Вам за советом, поддержкой, указанием — уходил удовлетворенным .

Вы покидаете Гренадерский корпус. Но имя Ваше навсегда глубоко врезалось в память каждого из нас .

Что ждет Вас на новом высоком посту? Не нужно долго задумываться, чтобы ответить на этот вопрос: твердо верим — та же

Революционное движение в русской армии. 27 февраля — 24 октября 1917 гоstrong>

да. Сб. док. М., 1968. С. 84–86 .

любовь, то же уважение, то же доверие — какими Вас окружал Гренадерский корпус .

Счастливый же путь, дорогой товарищ!»45 В тот же день дивизионные и полковые комитеты 5-й гренадерской дивизии выразили сожаление по поводу отъезда Парского. 1-й гренадерский Екатеринославский и 5-й гренадерский Киевский полки прислали благодарности. Полковой комитет 1-го гренадерского полка отмечал: «Солдаты и офицеры крепко помнят те простые и сердечные слова, ту любовь к русскому народу и глубокую думу о нем, с которыми в мрачных условиях старого режима пришли Вы к нам и которыми особенно разительно для нас, гренадер, показали, что авторитет и сила начальника не в грозном голосе и суровых репрессиях .

И этот образ начальника — товарища Вы принесли к нам тогда, когда само слово товарищ было крамолой…»46 .

С конца июля по начало сентября 1917 г. Парский командовал 12-й армией (сменил генерала Р. Д. Радко-Дмитриева), прикрывавшей Петроград и сильно пострадавшей от революционного разложения вследствие присутствия радикально настроенных латышских стрелковых частей. Назначение Парского, по всей видимости, произошло вследствие случайного стечения обстоятельств, т. к. в Ставке и на фронте его не знали47. Товарищ Парского по кадетскому корпусу и академии генерал Е. А. Милоданович, встретившийся с ним 28 июля 1917 г., отмечал: «Теперь он имел вид совершенно больного человека»48 .

По свидетельству комиссара Северного фронта В. С. Войтинского, на одном из штабных совещаний «вновь назначенный командующим 12-й армией ген. Парский, еще не вступивший в исполнение своих обязанностей, был необычайно скромен, молчаливо жевал губами и внимательно слушал, что говорят другие»49. На новом месте приходилось вникать и в политические дела. В частности, требовалось наладить отношения с Исполнительным комитетом Совета солдатских депутатов 12-й армии (Искосол), чем и занимались Парский с Войтинским, не рассчитывая на помощь армейского комиссара. По оценке Войтинского,

–  –  –

Подробнее см.: Станкевич В. Б. Воспоминания. 1914–1919 г. Берлин, 1920 .

С. 179 .

Милоданович Е. А. На Двине в 1915–1917 гг. // Военная быль (Париж) .

1973. № 120. Январь. С. 17 .

Войтинский В. С. 1917-й. Год побед и поражений. М., 1999. С. 189 .

«за это дело и принялись мы с ген. Парским, и к началу августа нам удалось, кажется, достичь некоторых результатов — машина 12-й армии стала работать ровнее, без перебоев»50. По утверждению генерала А. М. Зайончковского, Парский даже объявил себя эсером51, однако подтверждений этому в нашем распоряжении не имеется .

Парский отрицательно относился к большевистской пропаганде в войсках. 4 августа 1917 г. он сообщал начальнику штаба фронта о том, что «главным тормозом в деле оздоровления армии являются газеты большевистского направления»52. Критиковал он и комитеты, которые «в большинстве случаев… авторитета не имеют и часто мешают работе командного состава»53. В 17-м Сибирском стрелковом полку комитетчики призывали срывать с офицеров погоны и не исполнять приказы. Общая плачевная ситуация усугублялась присылкой пополнений из дезертиров, что имело самые пагубные последствия для морального духа частей .

Большевики платили Парскому той же монетой. Несмотря на лояльность генерала революционной демократии, на съезде солдат и офицеров Гренадерского корпуса в местечке Снов в конце мая 1917 г. большевик Чучаев натравливал на генералов Парского и С. А. Довгирда (командира Гренадерского корпуса и начальника штаба соответственно), а также на В. М. Пуришкевича офицеров из разночинной интеллигенции. Чучаев заявлял, что подобные перечисленным дворяне лишь терпят младших офицеров, но на самом деле «считают плебеями, детьми кухарок и прачек и, здороваясь с вами, подают вам один палец, брезгуя вашей плебейской рукой»54. Такими демагогическими и лживыми приемами насаждалась и разжигалась рознь не только внутри армии, но и внутри офицерской корпорации .

По свидетельству комиссара Войтинского, «из числа… энергичных и сохранивших присутствие духа начальников одни ладили с комитетами, другие находились в открытой вражде с ними, тянули к «старому режиму». Главой «старорежимников» был генерал Балтийский, убежденный черносотенец, антисемит, позже уволенный по требованию Искосола и… ставший правой рукой

–  –  –

Буравченков А. А. Роль демократического офицерства в революции. К., 1990 .

С. 18 .

Троцкого при создании Красной армии. Из генералов, умевших согласовать свою работу с новыми условиями жизни в армии, наиболее яркие фигуры представляли собой командующий армией Парский и командир 43-го корпуса Болдырев .

Ген. Парский, посреди поражений, в обстановке разложения армии, сохранял неизменную пламенную веру в русского солдата .

Эта вера мирила его со всем — даже с комитетами .

—Русский солдат, — говорил он, — изумительный солдат, он боевую обстановку сметкой, чутьем схватывает лучше, чем любой генерал. Военачальник у солдата должен учиться. Я так и делал, когда ротой, а потом полком командовал. Получу задание, изучу местность, а прежде, чем приказ отдавать, позову своего денщика и с ним посоветуюсь. И не помню случая, чтобы денщик дельного совета мне не подал. Земляки всегда все знают лучше, чем в штабе: и где у противника пулемет припрятан, и с какой стороны у него части покрепче стоят, с какой стороны — послабее. В эту войну, уже корпусом командуя, я и то всегда денщика выспрашивал: «Как ты, Гаврила, думаешь, будет ли на этой неделе немец наступать или нет?» А Гаврила отвечает: «Никак нет, Ваше Превосходительство, раньше чем через 10 дней ему наступать невозможно». — «Почему ты так думаешь?» — «А потому-то и потому-то…» Я и спокоен .

А то Гаврила сам мне докладывает: «Ваше Превосходительство, не иначе, как немец ударить хочет», — я сразу в армию доношу, что по полученным сведениям ожидаю, мол, наступления неприятеля, и сам меры принимаю…»

Для Парского решающим фактором в войне была психология солдат и офицеров и, прежде всего, их взаимное доверие и спайка. Одной из причин наших военных неудач он считал рознь между различными видами оружия, особенно пехотой и артиллерией, и рекомендовал бороться с этим злом, устраивая общие батарейно-полковые праздники и гулянья для офицеров и солдат. Так же заботливо относился он к сплочению различных национальных элементов армии .

Как-то, собираясь в украинский армейский комитет, я пригласил Парского ехать со мною.

Генерал согласился, но уже в дверях остановился и сказал:

—Знаете, что, Владимир Савельевич? Отправляйтесь одни .

А я к ним на будущей неделе пойду, когда ко мне жена приедет — она из Полтавской губернии, по-украински говорит. Я им скажу, что надо, а потом жена по-ихнему несколько слов прибавит — выйдет сердечнее, теплее, хохлы это любят… О военных талантах генерала Парского судить я не берусь, но в прошлом за ним были крупные заслуги, и в обстановке фронта он разбирался, как мне казалось, неплохо. Во всяком случае, это был человек с оригинальным, самостоятельным умом.

Политикой он мало интересовался, признаваясь простодушно:

—Этих дел я не знаю .

В спасительность репрессий он не верил:

—Русского человека, если он забрал себе что в голову, наказанием не испугаешь .

Но верил в здравый смысл и совесть солдата, и потому все настроения в армии считал явлением временным, преходящим»55 .

Парский руководил боями под Ригой в августе 1917 г. Когда из Ставки пришел приказ с требованием расстрела бежавших с фронта стрелков 54-го Сибирского стрелкового полка артиллерийским огнем, Парский отказался его публиковать и исполнять. По мнению комиссара Войтинского, этот «дикий, нелепый» приказ был получен с опозданием, когда порядок уже удалось восстановить56. В середине августа Парский разработал план обороны, заключавшийся в препятствовании переправе немцев через Западную Двину. Однако 21 августа Ригу пришлось оставить. В ходе отступления разложившаяся армия понесла многотысячные потери пленными, были брошены сотни орудий и пулеметов. Лишь через несколько дней войска удалось собрать на Венденских позициях. Как отмечал А. А. Керсновский, «бесславная летопись российской демократии обогатилась новой позорной страницей»57. Рижская операция стала последним крупным сражением русского фронта Первой мировой войны .

Несмотря на неудачи, Парский по-прежнему высоко оценивал солдат. В разговоре с комиссаром Северного фронта Войтинским в период оставления Риги он отметил: «Вы, Владимир Савельевич, еще мало знаете русского солдата. Русский солдат — необыкновенный солдат, равного ему в мире нет. Он и в наступлении велик, и в отступлении. Когда он наступает, никто не устоит перед ним .

А когда отступает, его не то что вражеская пехота — конница не догонит! Что теперь? Разве это бегство? Вы бы посмотрели, как наши с Карпат отступали! Вот тогда в самом деле… Войтинский В. С. Указ. соч. С. 194–195 .

–  –  –

Керсновский А. А. История русской армии. Т. 4. 1915–1917 гг. М., 1994 .

С. 314 .

Увлекшись нахлынувшими воспоминаниями, генерал принялся было рассказывать о непостижимой стремительности бегства нашей армии с Карпат. Но спохватился, что время и место неподходящие для этого рассказа, оборвал свою речь и бросился отдавать распоряжения»58 .

В солдатской массе поползли слухи об измене в штабе, ходили слухи и о возможном смещении Парского. Тем более, что генерал Корнилов говорил о предании Парского и Войтинского суду59. Однако, поскольку солдаты Парскому все еще доверяли, его увольнение могло произвести плохое впечатление на войска. В этой связи на заседании Искосола в Вендене в ночь на 28 августа было решено ходатайствовать перед правительством об оставлении Парского на своем посту60. Не случайно солдаты называли Парского «батькой»61. Комиссар Северного фронта В. Б. Станкевич «все нападки на командующего армией, которыми его осыпали на моих (Станкевича. — А. Г.) глазах некоторые из чинов штаба, объяснил интригой за то, что командующий армией не юдофоб и не старается взвалить вину на солдат. Поэтому, чтобы прекратить эти неприятные и явно бесполезные толки, я написал записку главнокомандующему фронтом, где, изложив всю картину боя, сделал решительное заключение о необходимости сохранения Парского во главе армии, так как он единственно спокоен, уравновешен, не теряет веры и бодрости и отчетами о боях не сводит политические счеты, — ведь это было бы так просто — взвалить всю вину на солдат, на новые порядки… Все поверили бы, а Ставка благодарила бы. Чтобы прекратить неприятные попытки сделать меня орудием каких-то интриг, я показал эту записку как штабным противникам Парского, так и ему самому»62 .

Неудачная рижская операция породила критику в адрес Парского и недоброжелательные сплетни. Между тем именно Парскому принадлежала заслуга эвакуации из Риги ценных тыловых учреждений. Второй его заслугой была сохранение войск в период боев в районе Икскюля в конце августа 1917 г. В. Ф. Новицкий вспоминал о своей встрече с Парским в Зегевольде тревожной ночью с 21 на 22 августа 1917 г., когда войска беспорядочно отступали, разгромленные немцами: «Д. П. был спокоен, полон решиВойтинский В. С. Указ. соч. С. 214 .

Станкевич В. Б. Указ. соч. С. 212 .

Войтинский В. С. Указ. соч. С. 218 .

Станкевич В. Б. Указ. соч. С. 179 .

–  –  –

мости и уверенности, что доведет начатое дело до благоприятного конца. И действительно, через 2 дня 12-я армия уже стояла на венденских позициях, приведенная в порядок, отдохнувшая, вновь готовая встретить наступление противника»63 .

22 сентября 1917 г. Парский представил в штаб фронта доклад об отказе частей выполнять приказ о наступлении. В этом документе содержалась оценка выступления генерала Л. Г. Корнилова. По мнению Парского, авантюра Корнилова совсем запутала солдат и окончательно подорвала доверие к командному составу, причем в солдатской массе раздавались призывы поднять весь высший командный состав на штыки64 .

К октябрю 1917 г. Парский состоял командующим войсками 3-й армии, штаб которой размещался в Полоцке. Начальником штаба армии был Генштаба генерал-майор П. П. Лебедев — в будущем один из руководителей РККА, начальник Полевого штаба Реввоенсовета республики .

Переходу Парского к большевикам предшествовал неприятный для него, но показательный инцидент, произошедший в конце 1917 г. В ноябре 1917 г. Парский был арестован за отказ подчиниться Совету народных комиссаров и исполнить приказание военно-революционного комитета Западного фронта и вр. и .

д. главнокомандующего армиями Западного фронта большевика подполковника В. В. Каменщикова о принятии мер к ведению мирных переговоров с противником. 18 ноября 1917 г. Парский без обиняков заявил Каменщикову по прямому проводу, что находит ведение переговоров «противоречащим моим внутренним убеждениям и совести»65. Кроме того, Парский отказал представителям военно-революционного комитета в выдаче мандата на переговоры (впрочем, немцы не обратили внимания на мандат без подписи командарма66). Упреждая обвинения в контрреволюционности, Парский отмечал: «Я оставался все время на своем месте, считая неудобным покинуть армию в такое тяжелое время, и до тех пор, пока это было возможно, в полной мере шел навстречу нашим демократическим организациям…»67 .

Новицкий В. Памяти Д. П. Парского. С. 194 .

Антивоенные выступления на русском фронте в 1917 году глазами современников (воспоминания, документы, комментарии). Автор-составитель С. Н. Базанов. М., 2010. С. 238 .

ГА РФ. Ф. Р-336. Оп. 1. Д. 260. Л. 4 .

Базанов С. Н. Борьба за власть в действующей российской армии (октябрь

–  –  –

Парский по предписанию Каменщикова сдал должность командующего армией председателю армейского комитета, большевику, подпоручику С. А. Анучину и отправился в распоряжение Совнаркома. При этом он был арестован и препровожден в Петроград в распоряжение ВРК, не оказав сопротивления. В биографических статьях о Парском его арест осенью 1917 г. никогда не упоминался (впрочем, как и второй его арест осенью 1918 г.) .

Парский не был готов идти на переговоры с врагом, что объясняет его стремление возобновить борьбу с немцами в феврале 1918 г .

На следующий день генерала отрешили от командования .

Вынужденно оставляя свой пост, Парский рекомендовал всем частям оставаться на позициях и соблюдать порядок: «Отъезжая от армии, я рекомендую всему командному составу и прошу всех товарищей в целях сохранения порядка и боевой крепости армии оставаться на своих местах, неуклонно работать рука об руку с комитетами, руководствуясь указаниями своей совести и понятиями о долге военной службы, о чести и свободе России и народа. Я оставался на своем посту, пока мог»68 .

Интересно, что сменивший Парского председатель армейского комитета 3-й армии и вр. и. д. командующего армией подпоручик Анучин дал высокую оценку работе Парского: «Генерал Парский в дореволюционный период пользовался большими симпатиями солдат, подходя к ним не как к солдату (так в документе. — А. Г.), а как к человеку, за что подвергался репрессиям со стороны начальства. В тот же период ему солдатами был поднесен Георгиевский крест. В революционный период он все время работал рука об руку с организациями и в самые трудные минуты фронта, когда солдатские массы не слушались даже своих выборных организаций, г[енерал] Парский умел успокоить массу. После Октябрьской революции г[енерал] Парский также шел навстречу организациям и стал работать в контакте с ВРК III армии, о чем можно видеть из прилагаемой здесь копии телеграммы. Но, видимо, в нем происходила внутренняя борьба и когда ему было предложено подписать мандаты парламентерам, он честно и открыто заявил, что не может этого сделать, т. к. это противоречит его внутреннему убеждению. После этого от Главкозапа подполковника Каменщикова последовал приказ о его арестовании .

Для выполнения ареста явились три члена ВРК, причем г[енерал] Парский спокойно выслушал приказ ВРК как необходимое

Там же. Л. 7 .

после его отказа — им, конечно, не было оказано ни малейшего сопротивления при аресте. Произошло это в 2 часа ночи .

Из всего вышеизложенного я нахожу, что г[енерал] Парский не является ярым контрреволюционером и не представляется необходимым заключать его в Петропавловскую крепость и совершенно можно быть спокойным, если г[енерал] Парский будет находиться под домашним арестом — и если это возможно, то я просил бы не применять к нему крепости .

Если же почему-либо Правительство Народных Комиссаров найдет необходимым применить к ген. Парскому как меру пресечения содержание в крепости, то передаю убедительную просьбу гражданской жены г[енерала] Парского — Елены Григорьевны Белановской дать ей возможность находиться подле мужа, т. е .

заключив и ее в крепость .

Мое мнение и просьбу Е. Г. Белановской передаю на Ваше усмотрение»69 .

20 ноября Парского и генерала Нечаева доставили в Петроград, а на следующий день Парского уже допросили относительно произошедшего. В своих показаниях он отметил, что переговоры с противником на фронте считал вредными для родины и народа, «идти против своей совести и убеждения я не мог»70. Нужно было обладать немалым гражданским мужеством, чтобы так искренне и откровенно рассуждать под арестом .

Было бы неверно считать генерала Парского наивным идеалистом. Для страховки он представил следственной комиссии документы о своих отношениях с солдатами после Февральской революции, причем просил их вернуть по миновании надобности, надеясь, что они сослужат службу и в дальнейшем71. После допроса генерал был освобожден под подписку о невыезде, причем дал слово офицера явиться в следственную комиссию по первому требованию. Вплоть до января 1918 г. Парский уведомлял следственную комиссию о переменах своих петроградских адресов, позднее надобность в этом миновала, к тому же сам бывший генерал поступил в Красную армию .

Парский оказался одним из первых генералов старой армии, предложивших новой власти свои услуги. В целом он прекрасно зарекомендовал себя в качестве военного специалиста. Тем более, что был одним из наиболее высокопоставленных, опытных

–  –  –

и квалифицированных военспецов РККА, обладал опытом командования корпусом и армией .

Разумеется, как горячий сторонник бескомпромиссной борьбы с немцами, Парский не смог остаться в стороне, когда в феврале 1918 г. немцы перешли в наступление на Восточном фронте. Можно сказать, что в Красную армию он пошел добровольно и по патриотическим соображениям. Как вспоминал он сам, «проживая в это время в Петрограде, я чутко прислушивался к происходящему и с болью переживал его; каждое газетное известие будило старые струны, взор лихорадочно следил за всеми передвижениями немцев, которые подходили все ближе и ближе… сознание, что старый враг вновь грозит поверженной в прах родине, быстро заставило забыть всю горечь перенесенного, всю усталость; дух мой загорелся с прежнею силой и стал неумолчно звать меня туда, откуда приближался рокот боевой грозы. Я не выдержал и в последних числах февраля бросился в штаб верховного главн[окомандую]щего, а затем и в Смольный, где и заявил о желании служить на фронте в этот ответственный момент. Через два дня я получил назначение ехать к Нарве и объединить командование войсками, действовавшими в районе р. Наровы и Чудского озера»72. По свидетельству начальника штаба Верховного главнокомандующего бывшего Генштаба генерал-майора М. Д.

БончБруевича, Парский обратился к нему со следующими словами:

«Михаил Дмитриевич, … я мучительно и долго размышлял о том, вправе или не вправе сидеть, сложа руки, когда немцы угрожают Питеру. Вы знаете, я далек от социализма, который проповедуют ваши большевики. Но я готов честно работать не только с ними, но с кем угодно, хоть с чертом и дьяволом, лишь бы спасти Россию от немецкого закабаления»73 .

Бонч-Бруевич тогда возглавил в качестве военспеца оборону Советской России от внешнего врага. Предложение Парского оказалось своевременным и было принято. По характеристике Бонч-Бруевича, Парский был «отличным генералом, хорошо знавшим солдата и понимавшим его душу, искусным в ведении боевых операций и достаточно настойчивым, чтобы не растерять

<

Парский Д. Воспоминания и мысли о жизни и службе в Ямбургском отряstrong>

де Красной армии в марте—апреле 1918 г. (Составлено по сохранившимся документам, заметкам и личным воспоминаниям) // Военно-исторический сборник. Труды комиссии по исследованию и использованию опыта войны 1914–1918 г. Вып. 2. М., 1919. С. 196 .

Бонч-Бруевич М. Д. Вся власть Советам. Воспоминания. М., 1957. С. 257–258 .

ся от необычных условий, в которые должна была поставить его служба в только что возникшей Красной армии. В искренности Дмитрия Павловича я не сомневался, да ему не было никакого расчета притворяться — молодая Советская республика переживала едва ли не самое трудное свое время»74 .

Как вспоминал Бонч-Бруевич, «связавшись по телефону с братом (В. Д. Бонч-Бруевичем — управляющим делами СНК. — А. Г.), все эти дни занимавшимся формированием и отправлением отрядов на фронт, я рассказал ему, что наконец-то первый боевой генерал предложил нам свои услуги»75. Бонч-Бруевич полагал, что примеру Парского последуют и другие .

Решением Бонч-Бруевича, утвержденным председателем СНК В. И. Лениным, Парский возглавил оборону Петрограда на одном из важных участков — под Нарвой и в районе Чудского озера (Нарвский оборонительный участок (район))76. Это назначение он получил в тяжелый для Советской России период, 26 февраля 1918 г. Бонч-Бруевичем Парскому была поставлена задача удерживаться на занятых рубежах77. Прежде всего речь шла об удержании Ямбурга от наступавших немцев. В районе Ревеля немцы сосредоточили около 9000 солдат, однако Нарва была занята незначительными силами78, а местное население было недовольно оккупационным режимом .

В телеграмме Бонч-Бруевича от 28 февраля 1918 г. в Тверь и Смоленск отмечалось: «Верховным командованием сосредотачиваются добровольческие отряды в районах Нарвы и Пскова и Порхова и Ст. Руссы и Великие Луки во главе [с] ответственными начальниками, пока назначены Начальниками Нарвского — Парский и Псковского — Пехлеванов, остальные будут назначены вслед за сим. В подчинение этих Начальников должны поступать наши войска, отходящие с фронта, сумевшие сохранить свою боеспособность. Задача всем этим отрядам — удержать вторжение немцев и прочно оборонить от отдельных немецких отрядов узловые станции и вообще железные дороги .

По мере накопления сил внутри страны число отрядов и самые отряды будут увеличиваться… [В] дополнение распоряжения

–  –  –

Подробнее о ситуации на соседнем направлении под Псковом в те дни см.:

Ганин А. В. Болгарин, защитивший Россию: судьба Иордана Пехливанова // Русский Сборник. Исследования по истории России. М., 2012. С. 255–336 .

РГВА. Ф. 7150. Оп. 1. Д. 1. Л. 47 .

–  –  –

о расформировании Штабов армий Главковерх приказал расформировать все штабы до дивизионных включительно тех частей, которые действуют на фронте за исключением штабов тех войсковых соединений, кои сохранили в полной мере боеспособность, внутренний порядок и готовность к борьбе с внешним врагом. Все чины расформировываемых штабов, кои пожелают продолжать борьбу с внешним врагом, должны приписываться и находиться [в] штабе фронта и снабжениях фронта, о числе собранных при штабе таких лиц периодически доносить [с] указанием, какую должность занимал, отсюда штаверх будет черпать нужных людей, до нового назначения все сохраняют свои оклады…»79 .

Позднее Парский вспоминал о начале своей службы в Красной армии: «Я начал работу тогда… когда немцы совершенно неожиданно начали наступление. Старая армия в беспорядке оставляла фронт, дезорганизованная и разложенная. Тогда на помощь этой армии из Петрограда, Москвы и фабричных центров были посланы красноармейцы, матросы и охотники80. К ним присоединились остатки старой армии и, таким образом, получилась оборона, которая и была названа пограничной завесой .

Это совпало с моментом заключения Брестского договора .

Организация и управление войсками находились тогда в зачаточном состоянии. Командный состав был самый разнообразный:

были и старые офицеры, были и солдаты, преимущественно бывшие унтер-офицеры, назначались также выборные командиры из фабричных рабочих и матросов. Боевые качества этих войск были весьма незначительны. Неблагополучно было и в количественном отношении: хотя эти отряды называли себя полками, но в полку часто было не более 50–60 человек. По родам оружия эти отряды представляли собою, конечно, преимущественно пехоту, как род оружия более простой; артиллерии и конницы было очень мало. Недостаток в коннице затруднял несение полевой службы, так как участки были очень длинные, и их приходилось заменять исключительно пехотой .

Войска эти были очень смешанные, пестрые и разного боевого достоинства: были более или менее боевые части и были совершенно дезорганизованные. Надо полагать, что боевая их устойчивость, если бы немцы продолжали наступление, оказалась бы роковой .

–  –  –

Т. е. добровольцы .

По национальностям эти отряды, особенно под Нарвой, на том фронте, где я командовал, делились на части латышские, эстонские и русские. Надо отметить, что лучше организованными и более устойчивыми были латышские части .

Когда рабоче-крестьянское правительство стало перед фактом не только внешней военной угрозы, но и внутренней контрреволюции, оно пришло к убеждению, что добровольчество не даст достаточного количества войск, чтобы справиться с тяжелыми задачами времени. Кроме того, в это время приток добровольцев все сокращался: отчасти это объяснялось тем, что не было органов для приема добровольцев в уездах и волостях и не было правильной регистрации. И Совет народных комиссаров пришел к необходимости формирования армии путем обязательного призыва населения .

С тех пор формирование частей пошло усиленным темпом, и через сравнительно небольшой период времени мы получили достаточное количество войск, которое могло справиться с теми большими задачами, которые ей ставила вся современная обстановка»81 .

Бывшего генерала поражала кипучая работа, проводившаяся в те дни в Смольном. Парский не знал ни общей обстановки на фронте, ни имеющихся в его распоряжении сил. Лишь при содействии управляющего делами СНК В. Д. Бонч-Бруевича (брата бывшего генерала М. Д. Бонч-Бруевича) удалось получить самое необходимое (карты, денежные средства и автомобиль). Перед отъездом Парский встречался с председателем СНК В. И. Лениным82 .

В качестве начальника штаба Парский пригласил своего сослуживца бывшего Генштаба генерал-майора А. Г. Кузьмина. Комиссаром отряда стал член ЦИК К. А. Петерсен, знакомый Парскому по 12-й армии. Вместе с Парским на фронт отправился и слушатель ускоренных курсов военной академии С. П. Цветков, также служивший с Парским в Первую мировую войну. На фронт Парский ехал с женой, исполнявшей обязанности секретаря. По пути на фронт бросалось в глаза массовое бегство личного состава старой армии, в основном из состава XLIX армейского корпуса .

Как вспоминал сам Парский, тогда на фронте «были лишь отдельные слабые отряды и части, весьма разнообразные по своему происхождению и крайне пестрые по составу, численности и боМнение специалиста (Беседа с бывш. генералом Д. П. Парским) // Известия .

1919. № 42 (594). 23.02 .

Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. Т. 5. Октябрь 1917 — июль 1918. М., 1974. С. 272 .

евому достоинству… в то время ведь не было собственно ничего, все приходилось наскоро создавать вновь, разыскивать, собирать, налаживать… каждый участник действовал почти исключительно по своему усмотрению и на свой страх, руководясь чутьем и здравым смыслом; общего управления и указаний почти не было… тогда приходилось думать лишь о том, как бы только удержаться, да и на это надежды было мало…»83 .

Парский писал о положении бывших старших офицеров старой армии в нарождавшейся РККА и наставлял своих коллег:

«Вследствие многих понятных причин наше положение, работников старой еще армии, сделалось неблагоприятным среди современной войсковой массы, и особенно трудным оно было вначале возникновения новой вооруженной силы. Необходимо глубоко вникнуть во все происшедшее, серьезно изучить теперешнюю обстановку, по возможности отрешившись от многих предубеждений, примениться к ней и в работе своей всегда сообразоваться с духом и особенностями переживаемого времени; главное же изучить современную войсковую массу, уметь подойти к ней и действовать всегда доброжелательно и искренно; если последнее налицо, то будет сделан первый шаг по пути к доверию, а оно теперь особенно необходимо… путь, идущий от сердца, — самый простой, скорый и беспромашный»84 .

На станцию Веймарн (к востоку от Ямбурга) Парский прибыл вечером 3 марта 1918 г. По прибытии открылась картина беспорядочного бегства солдат 12-й армии (которой Парский командовал в 1917 г.) от Нарвы в направлении Гатчины. Парский докладывал Бонч-Бруевичу о намерении отправиться в Ямбург, чтобы отыскать «командующего всеми партизанскими отрядами» П. Е. Дыбенко. Бывший генерал просил прислать подкрепления — бронепоезд и конницу85. Парский должен был не только держаться в районе Ямбурга, но и прикрывать тылы псковского отряда И. Г. Пехливанова. Первоначально при Парском находились только три офицера, которых явно не хватало для управления войсками. Немцы заняли Нарву слабыми силами. Парский резюмировал в докладе Бонч-Бруевичу: «Если удастся собрать силы, то попытаюсь вновь занять Нарву»86 .

Парский Д. Воспоминания и мысли о жизни и службе в Ямбургском отряде

–  –  –

Директивы командования фронтов Красной армии (1917–1922 гг.). Сб. док .

Т. 1. Ноябрь 1917—март 1919 г. М., 1971. С. 91 .

Там же. С. 92 .

Один из подчиненных Парскому командиров красногвардейских отрядов вспоминал: «В Нарве должен был находиться особый штаб войск Нарвского района. Во главе этого штаба стоял бывший генерал Парский. Я познакомился с ним вечером того же дня (3 марта 1918 г. — А. Г.) и, как о человеке, добросовестно выполнявшем взятые на себя обязанности, могу сказать о нем только хорошее. Но когда наш отряд приехал в Нарву, Парского там еще не оказалось; он сам и его штаб не приехали…»87 .

Под Нарвой бывшему генералу пришлось действовать совместно с балтийскими матросами из сводного отряда Дыбенко — «подозрительными ”братишками», как их характеризовал Бонч-Бруевич88. Матросы туда были направлены несколькими днями ранее — 28 февраля. Этому анархическому формированию с элементами уголовного характера было присуще увлечение парадной стороной военного дела в ущерб результатам. 1 марта, например, Дыбенко организовал пышную демонстрацию, занявшую не менее трех часов драгоценного боевого времени и, по одной из оценок, «разыгрывал Помпадура из рассказов Щедрина»89 .

2 марта матросы прибыли в Нарву. 3 марта Бонч-Бруевич приказал Дыбенко овладеть Ревелем90. Однако приказ этот выполнен не был .

Покончив с церемониями, 3 марта Дыбенко все же решил атаковать противника. Его действия тогда получили следующую оценку одного из военных специалистов (возможно, даже самого Парского): «Не входя в оценку правильности принятого решения, необходимо отметить, что в тактическом отношении маневр был выполнен совершенно безграмотно .

Прежде всего и главным образом отсутствовала самая элементарная разведка, как предварительно, так и во время самого боя .

Отряд, состоявший из 700 матросов и 1000 красногвардейцев, полностью развернувшийся в цепь по глубокому снегу и, видимо, не получивший определенной и ясной задачи, двинулся в атаку и попал под перекрестный артиллерийский, пулеметный и оружейный огонь противника, обошедшего фланги отряда .

Клявс-Клявин А. Под Нарвой в феврале—марте 1918 г. // Красная летопись (Ленинград). 1934. № 2 (59). С. 94 .

Бонч-Бруевич М. Д. Указ. соч. С. 260 .

–  –  –

Директивы главного командования Красной армии (1917–1920). Сб. док. М.,

1969. С. 28 .

В довершение всего, по словам очевидца, Дыбенко в 16 часов, в самый разгар боя, оставляет отряд на произвол судьбы, не назначив даже заместителя и уезжает в Ямбург, причем тотчас же приказал почему-то снять даже телеграфные аппараты .

Большинство частных начальников, видимо, также оставили строй .

В результате громадные потери и паническое бегство оставшихся людей в Нарву, а оттуда далее на поездах .

Немцы не преследовали»91 .

Вполне обоснованным выглядел вывод о том, что «Нарва была отдана неприятелю при самых до анекдотичности невероятных обстоятельствах…»92 .

3 марта был заключен Брестский мир, но об этом командиры отрядов под Нарвой узнали лишь 5 марта93. Пока же обстановка продолжала оставаться неясной. 4 марта «в 3 часа утра приехал в Ямбург Парский94. Он хочет узнать, где наши части, но это ему не удается. Он формирует отряд из солдат ямбургского гарнизона и посылает к Нарве для обороны левого берега Наровы, но Дыбенко отсылает солдат в казармы выспаться. Вообще он не признает никого; кроме своего собственного самодурства. Еще до своего бегства он говорил открыто, что Парского признавать не будет и пошлет его на позиции с ружьем в руках. Относительно же верховного коллектива обороны в Петрограде говорил, что ему наплевать на этих дураков. Если Дыбенко останется, то немцам свободный путь до Петрограда обеспечен…»95 .

Парский вспоминал: «Дыбенко, распоряжавшийся тут всем, встретил меня как бы с недоверием и, видимо, не склонен был подчиниться мне»96. Рядом с дыбенковскими моряками бывший царский генерал явно опасался за сохранность выданных ему в Смольном денежных средств. Матросы не пожелали подчиниться Парскому, в ночь на 4 марта перепились и бежали из-под Нарвы на Ямбург до подхода немцев97. В результате немцы РГВА. Ф. 3. Оп. 1. Д. 78. Л. 213–213об .

–  –  –

Клявс-Клявин А. Указ. соч. С. 97 .

По данным самого Парского, это произошло 3 марта в 23 часа 5 минут (Парский Д. Воспоминания и мысли... С. 199) .

РГВА. Ф. 3. Оп. 1. Д. 78. Л. 216 .

Парский Д. Воспоминания и мысли о жизни и службе в Ямбургском отряде Красной армии. С. 199 .

Советский писатель И. М. Жигалов в биографической повести о Дыбенко изобразил Парского чуть ли не вредителем, не желавшим помочь отряду мовошли в Нарву без боя. Парскому все же удалось организовать оборону до прекращения немцами наступления. Какими бы малочисленными ни казались отряды, сопротивлявшиеся немцам, нельзя не отметить, что большевистское руководство при опоре на военспецов сумело организовать отпор наступавшему врагу на всех основных направлениях под Петроградом. Эти действия, безусловно, стали фактором, принимавшимся немецким командованием во внимание .

Об отступлении матросов из-под Нарвы активно писала газета «Правда». Действия Дыбенко, несмотря на его классовую близость рабочим и крестьянам, не встретили понимания в большевистском руководстве. Он был вынужден передать командование Парскому, причем, обиженный, направил в Петроград издевательскую телеграмму: «В настоящий момент командование передаю Его Превосходительству Генералу Парскому»98. Об инциденте М. Д. БончБруевич доложил В. И. Ленину, но реакция большевистского лидера осталась тогда неизвестной99. Лишь позднее выяснилось, что Ленин сделал из случившегося вполне определенные выводы .

Уже 7 марта Ленин просил Дыбенко немедленно явиться к нему100 .

Дыбенко в связи со случившимся был в марте 1918 г. на некоторое время арестован, а позднее, в мае, судим .

Инцидент с отдачей Дыбенко под суд (председатель следственной комиссии Н. В. Крыленко) показателен и демонстрирует готовность большевистского руководства довести до конца реализацию программы создания регулярной армии на принципах строгой дисциплины. Сыграли свою роль и авторитет Дыбенко в матросской среде, и угроза активных действий против большевистской верхушки с его стороны при опоре на матросов и анархистов. Дело Дыбенко держал на контроле председатель СНК В. И. Ленин. Новая власть проявила решимость покарать даже «своего», социально близкого партийного матроса Дыбенко, члена СНК (ни много ни мало наркома по морским делам), поддерживая «классово чуждого» бывшего генерала Парского, который в инциденте под Нарвой выступил сторонником дисциплины. Расследование Особой следственной комиссии установило, ряков (Жигалов И. Дыбенко. М., 1983. С. 176–178; Он же. Командарм Дыбенко. Повести. М., 1987. С. 177–179). Совокупность известных источников свидетельствует о безосновательности подобной версии .

98 РГВА. Ф. 3. Оп. 1. Д. 78. Л. 212 .

99 Бонч-Бруевич М. Д. Указ. соч. С. 261 .

100 Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. Т. 5. Октябрь 1917 — июль 1918. М., 1974. С. 299 .

что «в деле имеется достаточно данных для возбуждения дела по обвинению Дыбенко в неприятии всех мер от командующего отрядами по защите Нарвы, равно как и в оставлении ее штабом без достаточных к тому оснований, равно как и в явном попустительстве со стороны Дыбенко к имевшим место среди лиц его штаба злоупотреблений спиртными напитками»101. Дело направлено на заключение президиума ЦИК. И хотя Дыбенко с учетом мнений военспецов в итоге оправдали, но по итогам разбирательства он оказался исключен из партии и смог восстановиться только после Гражданской войны, в 1922 г.102 Однако вернемся к событиям 4 марта под Ямбургом. В распоряжении Парского к утру 4 марта в Ямбурге имелось 320 человек из состава 177-го пехотного Изборского и 22-го Финляндского стрелкового полков при 34 пулеметах и 2–3 батареи 45-й артиллерийской бригады. Некоторые части даже не удалось найти .

На бежавших в направлении Гатчины в эшелонах матросов никакой надежды не было. Бегство матросов разлагающе действовало на красногвардейцев .

План Парского сводился к сосредоточению всех остающихся сил перед Ямбургом и к организации упорной обороны у деревень Комаровка и Дубровка. В Ямбурге должен был находиться резерв. Связью с псковским отрядом должен был служить Гдовский отряд, отступавший к озеру Самро и на Волосово .

Войска Парского постепенно усиливались. На 6 марта в его подчинении находились: сводный отряд Наумова, особый отряд А. Я. Клявс-Клявина (из Петрограда), партизанские отряды Акулова (Окулова), В. Годлевского (Годилевского, из Ямбурга), М. Григорьева (из Петрограда), А. Э. Даумана (из Нарвы), А. Яновского и отряд Дыбенко103. Численность войск составила уже около 3000 человек104. К 9 марта в Нарвском отряде числилось порядка 3500 человек, а в Гдовском — 1300. В обоих отрядах имелось 50 пулеметов и 3 орудия105. Железнодорожный

–  –  –

Подробнее см.: Стариков С. В. Павел Дыбенко: забытая страница биографии // Марийский археографический вестник (Йошкар-Ола). 1997. № 7. С. 79–88 (также напечатано в журнале «Вопросы истории» 1998. № 4 под названием «П. Дыбенко в Самаре. Весна 1918 года»); Елизаров М., Елизарова О. «Дело Дыбенко» // Морской сборник. 2008. № 9. С. 77–79 .

103 Подробнее см.: Николаев П. А. На защиту Петрограда! Л., 1986. С. 196 .

104 Директивы командования фронтов. Т. 1. С. 93–94 .

105 Рождение Красной армии / Публ. В. В. Душенькина и Н. М. Вьюновой // Советские архивы. 1968. № 1. С. 21; Директивы командования фронтов мост у Ямбурга через реку Лугу был взорван. 9 марта Парский запрашивал присылку инструкторов и средств связи для взаимодействия с Гдовским отрядом. Немцы, однако, дальше деревни Комаровка продвигаться не стали .

Как Парский писал впоследствии военному руководителю Высшего Военного Совета М. Д. Бонч-Бруевичу, «путем доверия и величайшего напряжения, несмотря на разруху, удалось привести в порядок войска, отошедшие из-под Нарвы и организовать оборону Ямбургского и Гдовского районов. Затем, в течение 3-х почти месяцев пришлось усиленно трудиться в смысле дальнейшей организации и боевой крепости войск, подготовляя вместе с тем вверенный мне Ямбургский (затем Гатчинский) участок к развертыванию еще больших сил»106. Разумеется, бывшему командующему армией происходившие столкновения казались странными. По свидетельству Парского, «судьба забросила меня сюда, в этот уголок тогдашнего случайно создавшегося фронта и бывшему командующему армией 250000 боевой численности пришлось очутиться в роли начальника слабого сборного отряда общею силою не превышавшего полк»107 .

Немцы дальше Нарвы не двигались, и фронт здесь стабилизировался. Из нового боевого опыта Парский сделал вывод о важности близости начальников и штабов к войскам и о том, что штабы должны быть не только мозгом, но и сердцем войск108 .

По окончании боевых столкновений стороны перешли к переговорам относительно проведения демаркационной линии .

От штаба Парского в них участвовал слушатель ускоренных курсов Военной академии А. М. Изюмов (впоследствии перешел в украинскую армию и на белый Юг)109. Кроме Изюмова, в отряд Парского из академии были направлены курсовики младшего и старшего курсов Ю. И. Григорьев, Н. А. Мягков, А. С. Ролько, С. К. Сахаров, М. П. Фесик и С. П. Цветков110 .

В дальнейшем Парский руководил войсками Ямбургского отряда завесы, преобразованного в Гатчинский округ в составе Ямбургского, Гдовского и Приморского районов обороны111. ПодКрасной армии (1917–1922 гг.). Т. 4. М., 1978. С. 14 .

РГВА. Ф. 3. Оп. 1. Д. 57. Л. 122 .

107 Парский Д. Воспоминания и мысли о жизни и службе в Ямбургском отряде Красной армии. С. 201 .

108 Там же. С. 217 .

109 Клявс-Клявин А. Указ. соч. С. 97 .

110 РГВА. Ф. 33 892. Оп. 1. Д. 3. Л. 201; Ф. 3. Оп. 1. Д. 51. Л. 59 .

111 Стрекалов И. И. Создание войск завесы (февраль—май 1918 года). Исторический очерк. М., 2001. С. 13 .

чиненные ему войска оказались разношерстными. В отряде были и бывшие солдаты, и рабочие, не имевшие военной подготовки, и распустившиеся, склонные к мародерству матросские формирования. Чрезвычайно широким был спектр политических сил, к которым принадлежали бойцы завесы. Наконец, различались эти войска и по национальному составу — заметным было присутствие латышей и эстонцев. Многие формирования управлялись комитетами. Дисциплина хромала, а с окончанием боевых действий началось разложение. Уже к 10 марта стало заметным дезертирство, причем бойцы заявляли, что на позициях не нужны, а при необходимости незамедлительно вернутся112. В отряде Парского брожение происходило в 1-м социалистическом пулеметном полку. Положение войск завесы представлялось крайне тяжелым — в случае возобновления боевых действий с немцами эти слабые отряды были бы быстро разгромлены. 22 марта 1918 г .

Военным советом Петроградского района был даже выработан план действий на случай наступления немцев и оставления Петрограда. По этому плану части Парского должны были отступать на Гатчину и далее к станции Званка113. Как впоследствии вспоминал сам Парский, «общее наше расположение с боевой точки зрения являлось тогда донельзя слабым и нет никакого сомнения в том, что в случае наступления неприятеля, мы не в состоянии были бы оказать ему упорного сопротивления»114. Вместе с тем организация и управление войсками завесы постепенно совершенствовались и налаживались. Осуществлялся переход от отрядной к территориальной организации. К апрелю в подчинении Парского появился автобронеотряд, конно-подрывной и авиационный отряды115. К концу апреля войска насчитывали 3700 штыков, 661 саблю, 61 пулемет, 8 орудий, 5 бронеавтомобилей, 2 авиаотряда, 2 подрывных отряда116 .

Парский лично объезжал и осматривал войска, беседовал с бойцами. Как вспоминал он сам, «ближайшим и весьма скорым последствием этого было постепенное нарождение доверия к управлению… нас, до того почти неизвестных массе, стали признавать и понимать… Нарождавшиеся доверие и связь проявлялись Петров В. И. Отражение страной Советов нашествия германского империализма в 1918 году. М., 1980. С. 149 .

113 Директивы командования фронтов. Т. 1. С. 113–115 .

114 Парский Д. Воспоминания и мысли о жизни и службе в Ямбургском отряде Красной армии. С. 206 .

115 Там же. С. 208–209 .

116 Там же. С. 209 .

вначале в формах, быть может, довольно наивных, но несомненно в искренних, а порою и трогательных: чуть ли не каждый товарищ, не говоря уже о командирах и представителях, непременно хотел лично видеть старшего начальника, непосредственно рассказать ему обо всем необходимом, обо всех нуждах своих или своей части, самому получить ответ и проч.; мы жили тогда еще в поезде, и наши вагоны буквально целые дни были переполнены посетителями из войск, неизменно добивавшимися личного свидания; нас приглашали к себе на собрания, митинги: красноармейцы услужливо приносили нам молоко, просили иногда хлеба, когда его бывало мало и проч.; нередко влетал в мой вагон какой-либо рабочий или солдат и просил, например, разменять деньги, посоветоваться, с каким поездом ему выгоднее проехать туда-то и т. д.; некоторые части, по своему почину, устраивали иногда торжественные шествия, или нечто вроде парадов и всегда приходили приветствовать, а отъезжавший на другой фронт товарищ бросился обнимать, заплакал и просил проводить его до вагона…»117 .

В марте 1918 г. Парский подготовил и представил в Высший военный совет и в Совет народных комиссаров свой «Проект общих оснований для формирования, службы и подготовки войск Красной армии»118. В дополненном виде этот проект позднее рассылался в войска. Помимо этого он составил ряд инструкций и указаний для отрядов завесы — по боевой подготовке, ночным действиям и ведению разведки. Таким образом, Парский был не простым исполнителем, а демонстрировал стремление помогать своими знаниями зарождавшейся Красной армии .

Как вспоминал сам Парский, «непосредственное управление войсковыми частями в начале было организовано совершенно случайно; затем, в апреле войсковые штабы начинают устраиваться на более правильных основаниях»119. Штаб Парского включал 12–15 сотрудников. При этом, «вполне понимая и уважая стремления наших военных руководителей того времени к скорейшей правильной воинской организации частей, тем не менее, скажу, что приходилось нередко встречать в их среде непонимание духа времени, недостаточную оценку настроений и действий массы, Там же. С. 212–213 .

Стебакова Л. Д. П. Парский (К 100-летию со дня рождения) // Военно-исторический журнал. 1966. № 10. С. 127 .

119 Парский Д. Воспоминания и мысли о жизни и службе в Ямбургском отряде Красной армии. С. 209 .

стремившейся к своеобразному творчеству домашним, кустарным путем. И, если правда в понимании организации находилась, конечно, на их стороне, то искренний порыв, горячее одушевление и энергия в значительном большинстве случаев приходилось на долю работников, выдвинутых массою»120 .

В апреле подчиненные Парскому войска были сведены в Гатчинскую (позднее — 3-ю Петроградскую) дивизию. К моменту оставления Парским командования дивизия насчитывала «свыше 5000 штыков, имела бригадную организацию и вполне благоустроенный и налаженный в работе штаб»121 .

В мае 1918 г. бывший генерал был вызван в Москву по делу о бегстве с нарвского фронта матросов Дыбенко. Он был допрошен как свидетель по этому делу122. Наряду с ним допрашивали комиссаров нарвских отрядов и даже членов Высшего Военного Совета М. Д. Бонч-Бруевича, Н. А. Сулеймана и П. П. Прошьяна. В столице Парский встретился с народным комиссаром по военным делам Л. Д. Троцким, которому сообщил о своем переутомлении, на что Троцкий предложил ему заняться литературным трудом, и Парский ответил согласием. Сегодня уже невозможно сказать, действительно ли имело место переутомление, о котором столько говорил бывший генерал, или же он с помощью этого нехитрого довода пытался избежать участия в Гражданской войне .

Как бы то ни было, никакой роли этот аргумент в служебном положении Парского не сыграл .

Перед отъездом Парского из Москвы Бонч-Бруевич сообщил ему, что в связи с уходом бывшего генерала А. В. фон Шварца вскоре освободится должность военного руководителя Северного участка и Петроградского района завесы. Занять эту должность Бонч-Бруевич и предложил Парскому, так как «подходящих людей мало»123. «Я просил времени подумать и на другой день, явившись к Вам, доложил, что в виду исключительно трудного положения Отечества и новой армии, я готов и на этот раз отдать остаток своих сил…», — вспоминал Парский124. 26 мая назначение состоялось, а в начале июня Парский приехал в Петроград125 .

–  –  –

Парский Д. Воспоминания и мысли о жизни и службе в Ямбургском отряде Красной армии. С. 215 .

122 РГВА. Ф. 40 808. Оп. 1. Д. 5. Л. 1 .

123 РГВА. Ф. 3. Оп. 1. Д. 57. Л. 122об .

124 Там же .

125 В качестве военрука Парский получал 1000 руб. жалования (РГВА. Ф. 11 .

Оп. 5. Д. 122. Л. 272–274) .

В антибольшевистском лагере Парского за его переход в числе первых на сторону Советской власти недолюбливали. Участник Белого движения, генерал-генштабист Ю. И. Гончаренко, создавший ряд публицистических произведений под псевдонимом Юрий Галич, писал о первых советских военспецах: «Вот тут ряд генералов в качестве «спецов» предложили красной власти свои услуги. В числе первых оказались — бывший драгомировский фаворит Бонч-Бруевич, Черемисов и серенький Парский, бывшие гвардейцы — вылощенный хлыщ Балтийский, Гатовский, Потапов, Павел Павлович Лебедев, приятель и однополчанин расстрелянного Духонина — Раттэль, наконец, свитские генералы — хитроумный Зайончковский и Гутор»126 .

Северный участок и Петроградский район обороны со штабом в Петрограде должны были защищать «колыбель революции» со стороны Финляндии, где находились германские войска, но, в связи с обострением ситуации на Севере России, оборона этого региона также вошла в компетенцию участка .

20 июня 1918 г. датирована докладная записка Парского в Высший военный совет о необходимых мерах по укреплению обороны Петрограда127. Предположительно, в конце июня — начале июля 1918 г. Парский разработал близкие по содержанию весьма секретные «Соображения на случай немецкого наступления» .

В этом документе он обоснованно отмечал, что из-за крайней слабости войск столкновения с противником они не выдержат .

Стратегическое положение красных частей, по мнению Парского, было крайне невыгодным. Балтийский флот был дезорганизован, хотя и представлял некоторую боевую силу, но был разбросан в районе Кронштадта, на Неве и Ладожском озере. Красная армия была не в состоянии упорно обороняться против регулярных германских частей. Парский считал необходимым, не принимая боя, всемерно замедлять движение противника, например, партизанскими действиями. Предлагалось занять линию обороны по рекам Волхов и Свирь128. В то же время войска завесы лишь вели наблюдение за противником. По словам Парского, на новом посту ему удалось за два месяца организовать оборону промежутка между Ладожским и Онежским озерами, районов Олонца и Петрозаводска, где до того, по словам Парского, «не было ни одного солдата». Кроме того, Парский помогал Беломорскому Красный хоровод: Повести, рассказы. М., 2008. С. 238 .

Директивы командования фронтов. Т. 1. С. 197–200 .

128 РГВА. Ф. 37 562. Оп. 1. Д. 6. Л. 13, 14, 17 .

военному округу, совместно с флотом организовал оборону Невы и Ладожского озера и положил начало освещения Онежского озера разведкой. В это же время Парский занимал пост военного руководителя 4-й Петроградской дивизии. Комиссаром при нем был 23-летний Л. М. Глезаров129, с которым им предстояло служить вместе и в других местах .

13 июня 1918 г. Парский запросил штаб Беломорского военного округа относительно вероятных действий в случае наступления противника, выяснял количество имевшихся сил и то, как организована охрана Мурманской железной дороги к северу от станции Званка130. Вопрос был не праздным, поскольку ожидалась активизация действий интервентов, высадившихся на Мурмане .

Высший Военный Совет разделял опасения Парского и месяц спустя. 16 июля Парский телеграфировал военкому Петроградского военного округа Б. П. Позерну с копией комиссару Иванову в Лугу: «Судя по переговору моему по прямому проводу с М. Д. Бонч-Бруевичем, переданному Вам лично третьего дня начальником штаба [Л. К.] Александровым, Высший Военный Совет придает сейчас наибольшее угрожающее значение с севера, от Архангельска на Вологду и от Мурома131 на Петрозаводск…»132 .

Видимо, Парский все же не хотел участвовать в разгоравшейся Гражданской войне. Как только замаячила перспектива вооруженных столкновений на Севере России, 22 июля 1918 г .

он сообщил Бонч-Бруевичу: «В настоящее время я чувствую, что окончательно выбился из сил. Современная работа военрука по существу своему требует не только кабинетного труда, но и значительных разъездов по войскам и наиболее важным участкам местности, очень длинных разговоров с войсками и т. п .

Все это теперь мне решительно не по силам и вместе с тем, как опытный военный, привыкший всегда быть близким к войскам, я хорошо вижу, насколько все это необходимо; но и усиленный кабинетный труд чрезмерно утомляет меня; я чувствую, что мне необходим перебой всякой деятельности месяца в два»133. Наряду с этими доводами, бывший генерал отметил, что с 1914 г. уходил в отпуск лишь однажды и только на три недели. «Все, что я мог,

–  –  –

РГВА. Ф. 862. Оп. 1. Д. 33. Л. 7 .

131 Ошибка документа — речь идет о Мурманске .

132 РГВА. Ф. 862. Оп. 1. Д. 34. Л. 147 .

133 РГВА. Ф. 3. Оп. 1. Д. 57. Л. 122об. — 123 .

то я сделал, работая всегда рука об руку с солдатом и офицером, а после переворота и с организациями искренно и добросовестно на пользу общего дела», — подытоживал военспец134 .

Помимо официального письма Бонч-Бруевичу Парский 22 июля 1918 г. направил ему и частное письмо, в котором напомнил подробности их майской встречи и пытался добиться желаемых служебных перемен: «При этом письме посылаю Вам мое официальное заявление на Ваше имя, как члена Выс[шего] Воен[ного] Совета, о невозможности для меня, вследствие совершенного переутомления, продолжать дальше нести обязанности военного руководителя Петроградского района .

Напоминаю Вам, что когда я был у Вас два месяца тому назад в Москве, Вы предложили мне занять настоящую должность, то я отказался сначала, имея в виду именно свое утомление от работы; согласился же только потому, что Вы лично обрисовали крайне трудное положение дела общего, трудность подыскать заместителя и т. д. Я согласился послужить дальше и на этот раз при условии, что это назначение будет для меня лишь временным — на 1–2 месяца, до той поры, как будет приискан надежный заместитель. Я чувствую, что «выдохся»… Посылаю Вам об этом официальное заявление, я надеюсь, что к нему отнесутся с доверием и искренностью, которой была проникнута и вся моя работа, начиная со дня отправления под Нарву в первых числах марта .

Ушедши от командной службы, я мог бы при восстановлении здоровья принять дальнейшее участие в строительстве армии, например, на литературном поприще…»135 .

В связи с требованиями о выделении войск для переброски на Восточный фронт, 24 июля 1918 г. Парский телеграфировал в Высший Военный Совет: «За последнее время с занятием союзниками Мурмана получили весьма важное значение северные направления от Мурмана на Петрозаводск и от Архангельска, где можно ждать высадки на Вологду. Поэтому на эти направления были выделены наши войска»136. Ситуация ему казалась неоднозначной, в связи с чем военспец просил руководящих указаний, так как «Северный участок, имея огромный фронт около 850 верст, получил важнейшие оперативные задачи, располагая весьма слабыми силами и выделив много войск в другие места .

Дальнейшее выделение поставит нас в невозможность выполнять

–  –  –

Там же. Л. 121–121об .

136 РГВА. Ф. 862. Оп. 1. Д. 34. Л. 181 .

лежащие на нас непосредственно оперативные задачи. В виду всего этого и категоричности полученных указаний [К. К.] Юренева137 прошу срочно указаний Выс[шего] Воен[ного] Совета, поскольку это распоряжение относится к непосредственно подчиненным Военному Совету Северного участка войскам. Вместе с тем прошу установить определенный порядок в отдаче оперативных распоряжений, так как в противном случае мы не будем знать, чьи распоряжения следует исполнять, совершенно разбросали свои войска и будем слабы везде»138. К 27 июля Парский готов был отправить на Восточный фронт 4,5 батальона, эскадрон, три легких батареи и две бронемашины139 .

Парский, очевидно, находился в кадровом резерве Бонч-Бруевича. Во всяком случае, есть свидетельства о том, что его наряду с другими генералами-генштабистами Л. М. Болховитиновым и Я. К. Циховичем прочили на посты военных руководителей армий140 .

Долгожданный двухмесячный отпуск Парский получил 2 августа 1918 г., однако полностью использовать его не смог. В отсутствие Парского вр. и. д. военрука участка был Ф. В. Костяев (2–8 августа), а после его ареста — В. М. Гиттис (9 августа — 3 сентября) и Л. К. Александров (4–27 сентября). С 1 августа 1918 г. Парский числился в военно-исторической комиссии по описанию войны 1914–1918 гг. в качестве руководителя второго (оперативного) отдела141. Реально же участвовать в работе комиссии Дмитрий Павлович в это время не мог из-за военноадминистративной нагрузки .

К сентябрю 1918 г. Парский оставался военным руководителем Северного участка и Петроградского района обороны. 11 сентября он был назначен командующим только что созданного Северного фронта РСФСР142. Фронт подчинял себе все войска от Петрограда до Вятки, а местом расположения штаба был избран Ярославль143 .

Фактически Парский вступил в должность только 15 сентября, а до этого, по собственным словам, жил в деревне, в 60 вер

<

Юренев Константин Константинович — член коллегии наркомата по военным

делам. Речь шла о требованиях переброски войск на Восточный фронт в связи с занятием антибольшевистскими силами Симбирска .

138 РГВА. Ф. 862. Оп. 1. Д. 34. Л. 182 .

139 Там же. Л. 201а .

140 РГВА. Ф. 39 348. Оп. 1. Д. 1. Л. 16 .

141 РГВА. Ф. 11. Оп. 5. Д. 1044. Л. 32; Д. 1043. Л. 596а об .

142 РГВА. Ф. 104. Оп. 2. Д. 361. Л. 173 .

143 Директивы главного командования Красной армии. С. 54 .

стах от Москвы144. Часть работников перешла в штаб Северного фронта из Северного участка и Петроградского района завесы .

Среди них были начальник штаба фронта Ф. В. Костяев (30 октября на посту начальника штаба фронта его сменил выпускник ускоренных курсов Военной академии Н. Н. Доможиров) и комиссар Глезаров. Все они сравнительно неплохо сработались с Парским .

1 октября Парский и Костяев потребовали от продолжавшего функционировать военного совета Северного участка и Петроградского района (Л. К. Александров, А. И. Федотов) усиления кадров 6-й армии, прежде всего, штаба армии145. В тот же день Парский из штаба 6-й армии телеграфировал в Петроград Генштаба Л. К. Александрову и военному комиссару Петроградского военного округа Б. П. Позерну об осложнениях в деле переформирования бывшего штаба Северного участка и Петроградского района в штаб Северного фронта: «На совещании 28 сентября было установлено, какой личный состав идет на формирование штаба фронта. В соответствии с этим были составлены списки всех лиц, которые подлежат переходу в штаб фронта. Между тем, сегодня мной получены сведения, что списки пересоставляются и, начиная с помощников начальников отделений и ниже, служащие военсовета на укомплектование штаба фронта не выделяются. Ввиду необходимости иметь как в штабе фронта, так и [в] формируемых армиях налаженные аппараты управления, совершенно отсутствующие в настоящее время, считаю все изменения в составленных предположениях, могущим [и] крайне вредно отозваться на боевой обстановке, сложившейся, кстати, крайне неблагоприятно в шестой армии. Точно так же считаю, что вся материальная часть должна быть передана в распоряжение фронта, в котором этих средств не только не достаточно, но не хватает на самые насущные надобности. Ввиду изложенного прошу весь личный состав, указанный в списках, ни в коем случае не задерживать, точно так же не препятствовать выделению материальных и технических средств полностью на фронт .

Главнокомандующий Северным фронтом Генштаба Парский»146 .

–  –  –

РГВА. Ф. 862. Оп. 2. Д. 17. Л. 159 .

146 Архив семьи Глезаровых (Москва; автору этих строк удалось добиться передачи уникального архива Глезаровых на государственное хранение в РГВА) .

Парский значился командующим Северным фронтом, но по дореволюционной традиции именовал себя главнокомандующим .

Северный участок и Петроградский район упразднялись .

К 5 октября всем отделам военного совета участка было предписано сдать все дела и имущество, кроме находящегося в штабе Петроградского военного округа, отделам формировавшегося штаба Северного фронта147. Штаб участка и района считался расформированным с 15–16 октября 1918 г., личный состав обращен на формирование управления Северного фронта, а оперативный отдел выделен для формирования штаба Петроградского военного округа. Сотрудники, не получившие назначений в штаб фронта, автоматически переводились в штаб Петроградского окружного комиссариата по военным делам148 .

28 сентября 1918 г. Парский докладывал в Штаб РВСР: «Приступил к спешному комплектованию штаба фронта… Завтра утром предполагаю наспех закончить подбор сотрудников, из коих соорганизовать и спешно направить в Ярославль необходимый передовой эшелон штаба. Сам с начальником штаба и несколькими помощниками завтра же спешно выезжаю в Вологду, где сделаю все, что смогу, чтобы оживить и поправить дело. Оттуда через несколько дней отправлюсь в Вятку, чтобы организовать тамошние силы, дать необходимые указания и войти в непосредственную связь с левым флангом Восточного фронта. Затем по возвращении в Вологду снова буду видеть Гиттиса149 и оттуда выеду в Ярославль—Москву для личного доклада Революционному военному совету, если он будет там, обо всем виденном и сделанном. Весь этот маршрут потребует, вероятно, до 12 дней времени. Из Вологды и из Вятки пришлю особые дополнительные донесения»150. Фронт в этот период Парский считал неготовым к наступательным действиям из-за отсутствия резервов .

Обоснованным желанием Парского перед вступлением в должность было лично ознакомиться с состоянием только что возникшего фронта. По этой причине он решил отправиться в поездку по фронту и получить непосредственное представление о том, что происходит на местах .

Содержание намеченного Парским маршрута инспекции и ее цель известны из предписания, которое 29 сентября 1918 г. получил

–  –  –

Письмо начальника штаба Петроградского окружного комиссариата по военным делам Генштаба Л. К. Александрова члену РВС Северного фронта Л. М. Глезарову от 31.10.1918 (Архив семьи Глезаровых, Москва) .

149 Владимир Михайлович Гиттис в это время командовал 6-й армией Северного фронта .

150 Директивы командования фронтов. Т. 1. С. 241, 243 .

начальник разведывательного отдела штаба Северного участка и Петроградского района, а затем штаба Северного фронта генштабист А. К. Малышев (в должности с 28 сентября по 20 октября 1918 г.). Этот специалист должен был следовать вместе с Парским в командировку через города Вологда—Ярославль—Серпухов—Москва—Епифань—Скопин для осмотра частей и штабов на фронте151. Из всего маршрута в полосе Северного фронта находились только Вологда (штаб 6-й армии) и Ярославль (штаб фронта). Необходимость приезда в Москву могла быть объяснена наличием там центральных военных учреждений. Однако включение в инспекцию Серпухова, до перевода в него в ноябре 1918 г .

Полевого штаба Реввоенсовета Республики (РВСР), а также Епифани и Скопина, располагавшихся в полосе Южного, а никак не Северного фронта, не было понятным .

Вместе с Парским ехали его супруга и личный секретарь Е. Г. Парская152, начальник штаба фронта Костяев и личный секретарь при нем О. А. Костяева, Малышев и состоявший для поручений при Парском Мошелов, а также курьеры Будкин и Викмер. Делегацию Парский гордо именовал головной подвижной ячейкой штаба фронта153. Параллельно, по свидетельству Парского, «небольшая ячейка, во главе с Генштаба Стасевичем, комендантом штаба и некоторыми другими членами командирована была в Ярославль, где и приступила к разрешению всех вопросов по будущему расквартированию штаба»154 .

Каким образом управлялся фронт в отсутствие командующего и его начальника штаба, неизвестно. Как неизвестно и то, кто позволил Парскому бросить свой пост и отправиться в столь длительный вояж, в особенности в период формирования штаба и во время развернувшегося на Севере наступления на Вельск, когда присутствие Парского на месте было особенно важно .

Парский не оставил заместителя, вместо него оставались члены РВС (но, по имеющимся данным, до конца октября 1918 г. они отсутствовали). Должность начальника штаба замещал бывший Генштаба генерал-майор А. И. Федотов (ранее — начальник снабжений Северного участка и Петроградского района, а с 1 но

–  –  –

Парский устраивал на службу к себе и других родственников. Например, приказом по штабу Северного участка и Петроградского района № 170 от 2 октября 1918 г. в штаб на должность письмоводителя была назначена Г. И. Парская (Архив семьи Глезаровых, Москва) .

153 РГВА. Ф. 24 380. Оп. 7. Д. 33. Л. 108об .

154 Там же .

ября 1918 г. — член комиссии для ликвидации дел Северного участка и Петроградского района155, в дальнейшем — инспектор кавалерии штаба Северного фронта), а затем Н. Н. Доможиров, ставший в итоге начальником штаба фронта .

Прочной связи со штабом фронта у Парского не имелось. Таким образом, почти на месяц Северный фронт оказался лишен управления. Одно это было тяжелым должностным преступлением в военное время. Но серьезного наказания Парский не понес .

Впоследствии он заявлял, что всегда был на прямом проводе со штабом фронта, так что оставлять заместителей необходимости не было156 .

В ходе следствия Малышев показал, что реальный маршрут инспекции Парского существенно отличался от того, что было в предписании и проходил между городами Вологда—Вятка—Пермь—Ярославль—Москва—Козлов—Епифань. Таким образом, Парский собирался побывать на Восточном фронте (Пермь, Вятка), а также проехать в штаб Южного фронта в Козлове, после чего вновь побывать в Москве. Как свидетельствовал Костяев, предполагалось даже организовать встречу инспекции с председателем РВСР Л. Д. Троцким157. Совершенная на обратном пути из Козлова остановка на день в Епифани Тульской губернии, где проживали родственники Парского (до революции там проживал его отец, ветеран Крымской войны Павел Петрович Парский158), носила частный характер и была связана с личными делами командующего .

Инспекция выехала из Петрограда на фронт вечером 28 сентября 1918 г., с 30 сентября по 2 октября инспекция находилась в Вологде, откуда выехала в Вятку159. 5–6 октября Парский со спутниками были в Ярославле, где было подготовлено помещение для штаба и налажена связь с Москвой и Петроградом160, 6–7 октября Парский выехал в Москву, где встречался с начальником штаба РВСР Н. И. Раттэлем, а 10 октября делал доклад Вацетису в Козлове. По возвращении из Козлова Парский вновь побывал в Москве во Всероссийском Главном штабе и у главного начальника снабжений161. Даже после этого он

–  –  –

РГВА. Ф. 24 380. Оп. 7. Д. 33. Л. 111об .

157 Там же. Л. 44 .

158 РГВИА. Ф. 208. Оп. 1. Д. 11. Л. 8 .

159 Северный фронт. Сб. док. М., 1961. С. 130–131 .

160 РГВА. Ф. 24 380. Оп. 7. Д. 33. Л. 107об .

161 Там же. Л. 111 .

отправился не в Ярославль, а в Петроград, где пробыл около недели с 17 по 23 октября, собрал штаб и уехал в Ярославль, куда и прибыл 23 октября162. Таким образом, реально к исполнению своих обязанностей Парский приступил практически на полтора месяца позднее назначения. Поездка его впоследствии была признана необходимой, но излишне затянутой .

Не менее подозрительными были действия Парского в тех местах, которые не относились к сфере вверенного ему фронта .

Не исключено, что в Епифани (недалеко от Скопина, в котором в 1908–1909 гг. Парский командовал 140-м пехотным Зарайским полком) Парский контактировал со скопинскими кадетами — братьями Павлом и Сергеем Федоровичем Кичкиными. Во всяком случае после поездки Парский и председатель РВС Северного фронта 26 октября обратились к председателю Рязанской ГубЧК с просьбой о направлении С. Ф. Кичкина в Ярославль для назначения в штаб фронта казначеем. В документе использовалась революционная фразеология: «Работники очень нужны… примите, товарищ, мой привет и лучшие пожелания»163. Эти действия вызвали беспокойство как скопинских чекистов, так и Рязанской ГубЧК164, так как Кичкин находился в заложниках от города Скопина. Мотивы Парского понять трудно. Возможно, в обстановке разнузданного террора, характерной для осени 1918 г., он пытался спасти своего знакомого. Вместо этого Парский навлек подозрения на себя. Однако серьезных последствий заступничество за представителя враждебной большевикам партии для Парского все же не имело, а следствие по этому обвинению повело себя довольно либерально .

Некоторые спутники Парского понимали, что затягивать инспекцию не следует. Особенно торопил своего шефа Костяев, наученный горьким опытом недавнего ареста. По его мнению, достаточно было выяснить положение на фронте 6-й армии, не разъезжая по другим фронтам. Костяев полагал, что на это достаточно 5–6 дней. Поездка на три дня в Пермь казалась неоправданной .

Излишне затянутым и нецелесообразным подобный вояж, судя по его позднейшим показаниям, считал и Малышев. Тем не менее поездка растянулась, по самым скромным подсчетам, на 16 дней. Реально же заняла практически месяц. За это время

–  –  –

Там же. Л. 34 .

164 Там же. Л. 33, 34 .

Парский со свитой посетили штаб 6-й армии, штаб Уральского военного округа в Вятке, где формировалась Вятская дивизия, штаб 3-й армии в Перми, штаб РВСР, побывали и в штабе Южного фронта в Козлове, где состоялась встреча с главкомом И. И. Вацетисом. В поездке Парский знакомился с оперативной обстановкой на фронтах 6-й и 3-й армий, изучал организацию снабжения, перенимал опыт соседей. Малышев отмечал, что высказать отрицательное отношение к посещению ненужных пунктов он не мог «в силу военной этики»165. Впоследствии при расследовании действий Парского его поездка в Вологду, Вятку, Пермь была признана оправданной по достигнутым результатам166 .

Довольно быстро о невероятном путешествии, затеянном Парским, стало известно большевистскому руководству. Около 12 октября Малышев в поезде Вацетиса, следовавшем в Арзамас, случайно встретил своего однокашника по курсам академии Г. И. Теодори167, которому рассказал об этой поездке. Теодори, не упускавший случая насолить старым генштабистам, многократно преувеличил услышанное (не запомнив точно названий городов, в которых побывал Парский, заявлял, что тот был, например, в Шуе, а также, что ни один пункт маршрута не находился в полосе Северного фронта, что также было неверно) и доложил о поездке Парского не только Вацетису, но и неофициально рассказал об этом члену Реввоентрибунала Республики К. Х. Данишевскому, с чего и началось дело в отношении Парского (по обвинительному акту это было сделано Малышевым) .

Поступок Теодори вряд ли можно назвать товарищеским, если рассматривать случившееся с позиции корпоративного единства генштабистов. Однако эти действия можно назвать демонстрацией лояльности большевикам и следованием пользе дела военного строительства в Советской России. Впрочем, самому Теодори подобная лояльность не помогла избежать репрессий .

Самодеятельность командующего Северным фронтом беспокоила главкома Вацетиса. В середине октября 1918 г. он теле

–  –  –

Там же. Л. 3 .

167 Подробнее о нем см.: Ганин А. В. Дело Г. И. Теодори в 1919–1921 гг. Взаимоотношения советского руководства с генштабистами в период Гражданской войны // Военно-исторический журнал. 2009. № 10. С. 32–37; Он же. «Я бы поставил Вас к стенке…». Штрихи к портрету основоположника советской военной разведки Г. И. Теодори // Ганин А. В. «Мозг армии» в период «Русской Смуты»:

Статьи и документы. М., 2013. С. 380–414 .

графировал Парскому: «Командфронтом Парскому предлагаю немедленно донести, почему до сего времени не организован в Ярославле штаб его фронта, несмотря на мой категорический приказ и почему штаб фронта и сам коман[дующий] фронтом переехали [в] Петроград без моего разрешения»168. Не могли нравиться Вацетису и попытки Парского удержать в своих штабах дефицитных специалистов Генерального штаба. 21 октября Вацетис телеграфировал: «Число генштабистов должно быть оставлено Вами согласно прежних моих указаний и никаких отступлений от этой нормы я не допускаю. Остальные все генштабисты должны быть командированы [в] мое распоряжение»169 .

За время поездки часть спутников Парского покинула инспекцию. Например, Малышев был переведен в Москву, получив в октябре назначение на должность для особых поручений при начальнике Полевого штаба РВСР. Не дождавшись Парского из Епифани, Костяев с женой уехали отдельно .



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |



Похожие работы:

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВО "Уральский государственный педагогический университет" Исторический факультет Кафедра истории России История села Щелкун Сысертского района Свердловской области в контексте изучения региональной истории Выпускная квалификационная работа Квалификационная работа Исп...»

«1.Наименование дисциплины Дисциплина "Политическая история России XIX –XX веков" включена в вариативную часть Блока 1 Дисциплины (модули) основной профессиональной образовательной программы высшего образования по направлению подготовки 44.04.01 "Пе...»

«Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви А. А. Пешков Вопросы философии истории в отечественной консервативной и либеральной мысли: избранные персоналии Нижний Новгород Введение В философских поисках на рубеже столетий многие вопросы, такие как пробле...»

«Читайте также книги А. Гаспаряна: Крах Великой империи. Загадочная история самой крупной геополитической катастрофы Россия в огне Гражданской войны. Подлинная история самой страшной братоубийственной войны Убить Сталина Тайна личности Ленина. Спаситель народа или разрушитель империи? Россия и Германия. Друзья или враги? М...»

«ГУМАНИТАРНЫМ ИЗДАТЕЛЬСКИЙ МЕТОДИКА И ТЕХНОЛОГИЯ РАБОТЫ СОЦИАЛЬНОГО ПЕДАГОГА Допущено Министерством образования и науки Российской Федерации в качестве учебного пособия для студентов педагогических училищ и колледжей, об...»

«Приложение 8 ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ПРЕДПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА В ОБЛАСТИ МУЗЫКАЛЬНОГО ИСКУССТВА "ФОРТЕПИАНО", "СТРУННЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ", "НАРОДНЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ", "ДУХОВЫЕ И УДАРНЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ" Предметная область ПО....»

«Ермолин Денис Сергеевич ПОГРЕБАЛЬНО-ПОМИНАЛЬНАЯ ОБРЯДНОСТЬ АЛБАНЦЕВ БУДЖАКА И ПРИАЗОВЬЯ (вторая половина XIX начало XXI вв.) Специальность: 07.00.07 этнография, этнология и антропология 1 7 НОЯ 2011 АВТОРЕФЕРАТ...»

«ПОЛЕВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ МАЭ: АНТРОПОЛОГИЯ И АРХЕОЛОГИЯ С.В. Бельский КАРЕЛИЯ И НОВГОРОД: К ДАТИРУЮЩИМ ВОЗМОЖНОСТЯМ КОНСТРУКТИВНО-ТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ, МОРФОЛОГИЧЕСКИХ ЭЛЕМЕНТОВ И ДЕКОРА КАРЕЛЬСКИХ УКРАШЕНИЙ XIII–XV ВВ. Темы "Карелия и Новгород" и "Карелия и Северная Европа" имеют давнюю и бог...»

«298 В. И. Рудой Развитие методологии санкт петербургской буддологической школы (1980–2000 гг.) Новый методологический подход к анализу буддийских философских источ ников, разработанный во второй половине 1980 х гг., базировался на осмыслении индийской философии как равноправной составляющей всемирного историко философског...»

«Александр Широкорад. Бояре Романовы в великой Смуте Глава 1 Брачные хлопоты князя Симеона Гордого В декабре 1346 г. из Москвы в Тверь за невестой московского князя Симеона Гордого отправился санный поезд, сопровождаемый эскортом дружинников. Командовали эскортом А...»

«Б А Ш И Е Р Н И Ж У Д ХАССАН Проблемы экономического развития царства Мероэ (VIII в. до н.э. IV в. И.Э.). Специальность 07.00.03 всеобщая история (Древний мир и Средние зека) Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук л ''АГ-! ^ ' I и IТ Москва 2 0 1 4 Работа выполнена на кафедре в...»

«Переславская Краеведческая Инициатива Тип документа: статья. — Тема документа: ботик. — Код: 1347. Церковное торжество в селе Веськове, Переславского уезда, по поводу 200-летнего юбилея Полтавской победы Вблизи города Переславля-Залесского у озера Плещеева расположено небольшое сес. 618 ло Веськово. Здесь некогда прожива...»

«Anna Bednarczyk От пейзажа к философской рефлексии (на примере избранных стихотворений Владимира Берязева) Acta Universitatis Lodziensis. Folia Litteraria Rossica nr 3, 33-41 От пейзажа к фило...»

«1 Направление подготовки 034700.62 Документоведение и архивоведение Профиль Документационное обеспечение управления АННОТАЦИИ ДИСЦИПЛИН ГУМАНИТАРНЫЙ, СОЦИАЛЬНЫЙ И ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЦИКЛ БАЗОВАЯ ЧАСТЬ Б1.Б.1. ИСТОРИЯ Б1.Б.1.1 ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ Цель курса: изучение отечественной истории, осознание ее роли и...»

«МЕЖДУНАРОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОМИССИЯ SENSUS FIDEI СОЗНАНИЕ ВЕРНЫХ В ЖИЗНИ ЦЕРКВИ О ДОКУМЕНТЕ В течение восьмого пятилетия своей работы, Международная Богословская Комиссия проводила исследование природы сознания веры (sensus fidei) и его роли в жизни Церкви. Рабо...»

«Лебедева М.М. Внешняя политика: исчезновение или перезагрузка? / М.М. Лебедева // Внешняя политика: вопросы теории и практики / Под ред. П.А. Цыганкова. – М.: МГУ, 2009. – С. 32-42. М.М.Лебедева Внешняя политика: исчезновение или перезагрузка? Начало изучения внешней политики гос...»

«Поцелуй Иуды – предательство или что-то иное? Поцелуй Иуды – в чём его исторический и христианский смысл? Попытаемся разобраться в этом нелёгком вопросе в нашей статье . Поцелуй Иуды Иуда был первым из учеников, кому Христос умыл ноги на Тайной Вечери. Там же он принял от...»

«Петросян Мария Сергеевна АЦТЕКСКИЙ МИФ О СОЛНЦЕ В ПОЭЗИИ Д. Г. ЛОУРЕНСА В 1923 году Дэвид Герберт Лоуренс приехал в Мексику, где всерьёз увлёкся историей этой страны, уходящей корнями в историю древнего племени ацтеков. Образы и мотивы ацтекской кул...»

«ОГЛАВЛЕНИЕ I. Целевой раздел примерной основной образовательной программы среднего общего образования I.1. Пояснительная записка I.2. Планируемые результаты освоения обучающимися основной образовательной программы среднего общего образования I.2.1. Планируемые личностные рез...»

«№2 (57) 2013 ФИЛОСОФИЯ НАУКИ НАТУРФИЛОСОФСКАЯ ТРАДИЦИЯ АНТИЧНОГО ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ И АЛЕКСАНДРИЙСКАЯ ШКОЛА В III ВЕКЕ. ЧАСТЬ I * Д.А. Балалыкин, А.П. Щеглов, Н.П. Шок Статья посвящена актуальной проблеме истории естествознания – взаимовлиянию натурфилософии и...»

«т/і^ Перегудов Александр Викторович ГОСУДАРЕВ РАЗРЯДНЬШ ШАТЕР ОРГАН УПРАВЛЕНИЯ ВОРОНЕЖСКИМ КОРАБЛЕСТРОЕНИЕМ (1697-1700 гг.) Специальность 07 00 02 Отечественная история АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук 1 О ДЕК 2009 Тамбов-2009 Работа выполнена в Воронежском государственном университете Научный...»

«УДК 94(47).08 + 94(495).07 Медоваров Максим Викторович Medovarov Maxim Viktorovich магистр истории, Master in History, аспирант кафедры методологии истории PhD Student of the Methodology of History и истор...»

«ВЕСТНИК № 2 (43) Дальневосточного юридического института МВД России Выходит с 2001 г. Периодичность – СОДЕРЖАНИЕ четыре раза в год Учредитель и издатель – Теория и история права и государства Дальневосточный юридический инстит...»

«1 АКТ государственной историко-культурной экспертизы, уточняющей сведения об объекте культурного наследия регионального значения "Дом купчихи Н. М . Карповой", расположенном по адресу г. Самара, ул. Чапаевская, 67-69/ ул. Венцека...»

«20 №3 (100) 2018 Поэты о поэтах Общеписательская Литературная газета Сокровенный дар Почти двести лет назад Евгений Боратынский писал опальному Пушкину в Михайловское: "Нам очень нужна философия.". А чуть позже поэты-любомудры — Веневитинов, Хомяков, Шевырёв, Тютч...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.