WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

«ИСТОРИЧЕСКИЙ АЛЬМАНАХ ATHENEUM Editorial board: Jean Bonamour, John Malmstad, Richard Pipes, Mark Raeff, Dmitri Segal, Gabriel Superfin Editor: Vladimir Alloy Copyright by ...»

-- [ Страница 5 ] --

— Власть в городе переходила из рук в руки, но, несмотря на это и на оторванность от центра, эсеры были довольно сильны .

Я была членом городского комитета. Одна наша организация на Черноморском побережье пыталась бороться со Шкуро, кото­ рый пробирался за границу — В.Н. Филипповский, Н.А. Шмелев, Ольга Сухорукова — почти вся будущая группа «Народ» — тогда это был «Черноморский комитет освобождения от белых». Я все время подбивала наших установить с ними контакт .

Деникинцы нас не преследовали, мы даже выпускали свою газету «Родная земля». То же и во время Кубанской Рады, и во время большевиков. Это был период терпимости. Другой во­ прос, что мы жили только на журналистский заработок, не имели жилья, скитались с квартиры на квартиру .

Хуже вышло с черноморцами. Брат Юры Саблина сейчас написал книжку «Особое задание», где он смешивает с грязью этих людей. Но когда пришли красные, члены Комитета освобож­ дения добровольно передали им власть. Несмотря на это больше­ вики арестовали всех эсеров — среди них множество рядовых членов партии — крестьян, которые боролись со Шкуро. Их переправили в Краснодар, намереваясь затем отправить в Москву .

Все эсеры находились в вагоне, стоящем на железнодорожных путях, под конвоем. Но обстановка была достаточно либераль­ ной: Тугарину оставили гитару, и они проводили время очень весело. Я, как представитель городского комитета, пришла в Совет, и мне по карточкам отпустили на всех продукты. Я еже­ дневно отвозила их нашим заключенным и проводила с ними весь день .

В то же время в городской тюрьме сидел и наш товарищ эсер Володя Мерхелев с нелепым обвинением, будто он участвовал в расстреле 26 бакинских комиссаров. (Вообще, легенда* о том, что в этом расстреле участвовали эсеры — неправда). В это вре­ мя донесся слух, что фронт объезжает Орджоникидзе и что его вагон стоит в Краснодаре. Мой муж посоветовал жене Мерхелева добиться свидания с Орджоникидзе, который довольно хо­ рошо знал Володю по Баку. Пошли вместе и попали в вагон .

Орджоникизде выслушал Володину жену и тут же дал ей записку к начальнику тюрьмы с просьбой освободить Мехелева, т.к. к расстрелу 26 бакинских комиссаров он не имел никакого отно­ шения, и Орджоникидзе это точно знал. Володю тут же вы­ пустили .

Я ходила в ЧК хлопотать за наших крестьян, и мне там сказали, что вскоре их всех распустят по домам. И вдруг нача­ лась паника, что якобы высадился мамонтовский десант. На са­ мом деле он появился не в Краснодаре, а совсем в другом месте .

Но большевики испугались. К своему ужасу вижу утром списки расстрелянных, где фамилии и этих черноморских крестьянэсеров. Я побежала в ЧК: «Что же это? Ведь вы обещали всех выпустить!» — «Извините, неувязка...»

— Значит, Октябрь вы считали узурпацией, разгон Учредительного Собрания — позором, на ваших глазах расстреляли эсеров-крестьян, а сочувствие к большевикам у вас росло?

—Ну, это позже. В сентябре 1920 года, когда мы приехали в Москву, муж даже подал заявление о выходе из партии. Он ска­ зал примерно следующее: «Наши оскандалились совершенно, и мы не должны мешать тем, кто хочет что-то сделать и наладить .

Подождем, посмотрим, что у них (у большевиков) выйдет. А мы * В нашем распоряжении имеется и иное толкование упомянутого события, высказанное В.Томсинским: «"Легенда“ эта имеет некоторую реальную основу .

С.-р.’ы, как партия, отношения к расстрелу не имели, но к нему имел отно­ шение тогдашний глава Закаспийского правительства, рабочий-железнодорожник, с .





-р. Ф.А. Фунтиков. В феврале-марте 1919 обстоятельства расстрела по соб­ ственной инициативе расследовал чл. ЦК ПСР Вадим Чайкин. Фунтиков рас­ сказал ему, как члену ЦК своей партии, все известные ему детали. Результаты своего расследования Чайкин опубликовал сначала в бакинских газетах (11-12 марта 1919) и «Известиях ВЦИК» (25 июля 1920), а затем в виде небольшой брошюры (Чайкин В. К ИСТОРИИ РОССИЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. М., 1922, вып.1), в которой привел свою версию рассказа Фунтикова. Последнего в 1925 арестовали, а в 1926 судили и расстреляли. В основе обвинительного заключения лежала брошюра Чайкина. Сам Чайкин после 1937 был в Орловском изоляторе, где и был расстрелян перед эвакуацией тюрьмы в 1941. Хотя de mortuis nil nisi bene, должен сказать, что Чайкин — я его встречал, — был гаденький чело­ вечек. В начале 1930-х он был в ссылке, — никто с ним не общался». — Прим. ред .

можем работать в других областях». В частности, он работал в Институте труда, вместе с Гастевым организовывал этот инсти­ тут. А я работала в Профинтерне, и это меня очень увлекало .

Я работала в профинтерновском журнале и испытывала все боль­ шее сочувствие к большевикам, хотя и оставалась на идеологи­ ческой платформе эсеров. Тогда в некоторых странах, особенно в романских, был силен синдикализм, который очень сходился с нами, и синдикалистские профсоюзы даже хотели вступить в Профинтерн. Я работала там вместе с Мстиславским, и наша работа заключалась в разъяснении идеологических разногласий .

Тем не менее, меня даже приняли в Коммунистическую партию с зачетом партийного стажа с 1908 года. Правда, почти сразу же я поняла, что ничего у меня не выйдет — слишком различаются наши идеологии — и не стала брать партийный билет. Это было в 1921 году, после конгресса Профинтерна, и история эта впо­ следствии мне дорого обошлась .

— Какую партийную жизнь вы застали в Москве осенью 1920 года?

— Я застала там старых товарищей Филипповского, Гельфгота, который был членом ЦБ, его жену Елену Мариановну, мою хорошую приятельницу. Я приехала уже с четкими крити­ ческими настроениями. Этому способствовала моя работа в га­ зете «Родная земля», которая для того, чтобы выходить, должна была быть очень умеренной .

Товарищи принялись меня переубеждать — дали подшивку «Революционной России» за несколько лет, чтобы я убедилась в несправедливости своей критики действий правых эсеров. Они хотели обмануть Колчака, вступить с ним во временный союз, а укрепившись, вышвырнуть его.

Фактически получилось наоборот:

Колчак повесил 9 эсеров, которые с ним работали. Сын Лидии Лойко — я ее уже упоминала — был среди повешенных. После это­ го она оставила эсеровскую организацию, которой посвятила всю жизнь, и стала коммунисткой. Подшивка не убедила меня в их правоте .

— Значит, эти товарищи остались на позициях правых эсеров?

— Да, но партийной работой в этот период они не зани­ мались, что называется, «зондировали» почву. Некоторые служи­ ли; Гельфгот, кажется, существовал на партийные средства .

— А кто еще был, кроме них?

— Была группа «Народ» — следующая по спектру после правых эсеров, и с ней у меня были очень хорошие отношения .

Во время войны с Польшей эта группа создавала свои отряды и сражалась на стороне Советской власти. Они считали необхо­ димым сотрудничать с большевиками. Правда, это не помешало большевикам вскоре их всех посадить .

— А что ваш муж?

— Муж с эсерами спорил, но услуги им все же оказывал .

Например, в 1923, когда произошел расстрел на Соловках, нам принесли корреспонденцию об этом, и муж запаял ее в алюмини­ евый чайник. Э тот чайник увез с собой заместитель Пешковой по Красному Кресту, и сведения о расстреле попали за границу .

Среди наших нашелся какой-то провокатор, который на Бориса донес, и его снова арестовали .

— Значит, в 1921-22 вокруг вас большевики арестовывают мень­ шевиков, эсеров, а вы по-прежнему считаете их социалистами и братьями?

— Да, считала. Свое увлечение большевиками я объясняла вот чем. Время было трудное, шла гражданская война, причем эсеры в этой войне сражались на стороне белых. В этом плане мне казалось, что правота — за большевиками, как защитниками идей революции. Хотя, разумеется, аресты меньшевиков и эсеров настораживали .

Однако были и другие факты. В связи с делом Мирбаха, я считала, с левыми эсерами поступили довольно гуманно. За об­ стрел Кремля можно было получить и покруче. А им дали всего по 3 года и после этого ссылки на хорошие работы. Мы счита­ ли, что Ленин испытывал к ним симпатию, мысленно связывая с погибшим братом .

Конечно, многого мы и не подозревали. В конце 1921 поса­ дили Гельфгота и его жену. Мы тогда еще не знали, что гото­ вился большой процесс над эсерами. Правда, он не был похож на все последующие и ничем хорошим для большевиков не кон­ чился. Это был суд, где люди вели себя как следует, они не признавали того, чего не было. Арестовали и нас с мужем, так что все мы встретились в тюрьме. Меня вскоре выпустили, а мужа — нет .

— Ваш муж должен был проходить по эсеровскому процессу?

— Нет. Хотя он был видным членом партии, сидел в тюрьме, но к процессу его не привлекли .

Я присутствовала на процессе. Товарищи оставили о себе очень хорошее впечатление. Они здоровались со мной со скамьи подсудимых, и я им отвечала. Все было очень достойно .

— Догадывались ли вы, что процесс был фиктивным? Поверили ли вы в то, что Каплан — эсерка и стреляла по поручению ЦК?

— А как я могла не верить? Я потом говорила с Донским, и он убедил меня, что это не так. Хотя сейчас я в этом сомне­ ваюсь .

Я знала, что была заграничная резолюция (по-моему, это было мнение Чернова), что террор в отношении другой социа­ листической партии невозможен, что история нам этого не про­ стит. И все-таки, я и сегодня до конца не уверена, что процесс был чисто фиктивным .

Я придаю большое значение воспоминаниям жандармского генерала Спиридовича об эсерах, и он, к сожалению, раскрывает многие неприятные мне стороны дела. Помните убийство Гапона?

Это сделал Рутенберг. А дело Никитенко? Разве можно было вести себя так? Это напоминает методы большевиков .

Но тогда это все было не так очевидно. Как, например, освободили моего мужа после первого ареста? Я пошла к Кры­ ленко, который хорошо был с ним знаком. Спрашиваю: «Долго еще мой муж должен сидеть без всякой причины?» Крыленко сказал: «Ваш муж — человек, которого я очень уважаю и люблю .

Передайте ему, что у меня о нем самые лучшие воспоминания». — «Муж сидит уже около года!» — «Вы можете дать мне слово революционера, что не занимаетесь активной вооруженной борь­ бой?» — «Могу». — «Больше мне ничего не надо. Будьте спо­ койны, ваш муж скоро будет дома». И через день мужа освобо­ дили. Это было в декабре 1922 года .

Или еще одна история. В начале 1925 года мужа моего снова выпустили из-под ареста (тогда уже он сидел в связи с Солов­ ками). Моему сыну тогда было 13 лет. Они вместе с сыном Гельфгота решили отомстить за старых революционеров. Мы ни о чем не догадывались, у них была строгая конспирация. Они отправи­ лись в Прокуратуру РСФСР, и сын подал записку с просьбой, чтобы его принял прокурор по надзору за ОГПУ Катанян, пого­ ворить о деле своего отца, участника Московского восстания .

Сын Гельфгота остался ждать внизу, а мой сын отправился на­ верх. У него был маленький «бульдог», куда он налил глицерину, считая, что это одно и то же с нитроглицерином и что от этого револьвер лучше будет стрелять. Мальчик подошел к столу Катаняна, где сидел его заместитель Зеленин, и направил на него свой «бульдог». Тот полез под стол от страха. Моего сына сра­ зу схватили, привели второго компаньона — Мишу Гельфгота .

Мальчиков заперли в одной из комнат. А мы дома ничего не знаем и волнуемся: ночь, а сына нет дома .

За нами пришли и увезли в тюрьму. К арестам я тогда уже привыкла. Вызывают на допрос к следователю Вере Браудо, бывшей эсерке, прославившейся своими следствиями по эсеров­ ским делам. Потом она умерла в Воркуте.

Она меня спрашивает:

«Как вы воспитываете своих детей?» Я удивилась: «Какое вам до этого дело?» Тут она и рассказала, что сделал мой сын .

Я была настолько ошеломлена, что она сразу поверила в мою непричастность и тут же дала мне свидание с мальчиком .

Ему потом пришлось очень трудно — он жил у моего отца и бра­ та, т.к. нас сослали в Коми на 3 года. К 10-летию Октября мы были амнистированы, но в Москву вернулись лишь в феврале 1928 года .

И даже в 1933 году, когда меня снова посадили и отправили в Ивановскую тюрьму, муж обратился к Емельяну Ярославскому, с которым они вместе сидели когда-то в Бутырках на разных этажах и вели интереснейшую переписку по идеологическим во­ просам. Ярославский позвонил в ОГПУ, и меня сразу выпустили, даже 3 рубля дали на билет. Лозовский за меня заступался перед ЦК в 1922 году. Тогда еще были живы традиции .

— Вернемся назад, в 1920-й год. Вот вы приезжаете в Москву. Эсеры ничего не делают, вокруг разброд.. .

— Потом выяснилось, что делом занято другое поколение — молодежь: Олицкая, Павел Егоров и другие. У них даже была ти­ пография. Но они сразу же попадались. А старики бездействовали .

— Считали ли вы в этот период, что надо вести борьбу с боль­ шевиками?

— Ни я, ни муж не считали это необходимым. Мы полагали, что исторически мы проиграли, оскандалились и, раз так, не надо соваться. Мы всегда понимали, что Россия — некультурная страна и что режим большевиков — тоже некультурный. Но мы, культурные, прозевали революцию, и это был страшный комп­ лекс, который мы не могли преодолеть. Была власть в руках и можно было что-то сделать, но не смогли, отдали им власть, так уж надо помалкивать. Нам все же казалось, что они смогут построить в России справедливый строй, а то, что сейчас проис­ ходит — издержки гражданской войны .

— Значит, вы мирились с репрессиями против вас?

— Не то что мирились, но принимали это нормально, счи­ тали, что это нам историческое возмездие за наши вины .

— А с репрессиями против «каэров», представителей буржуазных партий — тогда их как раз отправили на Соловки — тоже мирились?

— Конечно, с большой легкостью. Грешным делом, мы об этом даже не думали .

–  –  –

— Конечно, это было глупо. Мы считали, что это просто ограниченность большевиков .

— И все-таки, если не сравнивать с 1937 годом, эти репрессии были значительны. Как же вы к ним относились?

— Расскажу вам следующее. Вот жена моего двоюродного брата — генеральская дочка. Когда их с сестрой в первый раз арестовали, мы думали, что это за происхождение, и очень им сочувствовали. Просидели они тогда примерно три месяца. А в 1937 году я встретилась с ней в Бутырках, и она мне рассказала настоящую причину первого ареста. Приехал из-за границы их дядя, полковник, бывший белый. Он привез с собой драгоценно­ сти, которые они должны были продать и на эти деньги купить оружие для каких-то диверсионных актов. Так что большевики бывали и правы. Э то было в конце 1920-х годов .

— Да, но в целом?

— В целом мы все-таки считали, что большевики дали заявку на построение социализма. Правда, нас насторожили потом кол­ лективизация и раскулачивание. Здесь уже все было не так, как надо. Но мы считали, что это временные явления. Масштабов мы, конечно, не представляли себе. Муж мой считал, что надо сохра­ нять идеологию, что она будет возрождаться. Он любил повто­ рять евангельскую фразу «сохранять масло в светильниках» .

С этой точки зрения мы и вели свою работу. Я распространяла те книги, в которых наиболее рельефно выражалась наша идеология .

— И как на это реагировали большевики?

— Я была арестована в 1925-м, получила 3 года ссылки, затем немного пожила в Москве. В 1931 году меня снова арестовали и затем выслали на 3 года в Алма-Ату. Меня арестовали за рас­ пространение книги Камкова «Уроки Парижской Коммуны» и Чернова «Конструктивный социализм». У нас в доме бывал про­ вокатор — эсер Шапиро, муж левой эсерки Маруси Боченковой .

— Значит, практически все эсеры, не отказавшиеся от партийной работы, к концу 1920-х годов уже были в ссылках?

— Да, большинство уже сидело. Я, случайно оказавшись в это время в Москве, между двумя арестами, сообщалась с Ека­ териной Павловной Пешковой, и мы помогали кое-кому через Красный Крест. Но реально деньги не у кого было собирать, и мы отдавали личные .

— А легалисты существовали?

— Д о 1924 года. Их лидером был Исаак Захарович Штейнберг. Они были против выступления в июле 1918. Они отказыва­ лись от подпольной борьбы, ограничиваясь только проведением своих взглядов через печать. Хотели быть только оппозиционной партией. Им разрешили на некоторое время легальное существо­ вание и даже издание журнала «Знамя труда». Вообще было бы разумно, если бы все левые эсеры встали тогда на эту точку зре­ ния. Фактически же левые эсеры участвовали почти во всех кресть­ янских восстаниях. Та же антоновщина — это была не контрревоция, а крестьянское восстание, протест против этой безобраз­ ной продразверстки. Но вскоре лидеры легалистов уехали на съезд трех Интернационалов и организация развалилась. Шрейдер по­ том покончил с собой в Берлине .

— Было ли какое-нибудь место, где реально обсуждались пар­ тийные дела?

— Разве что в тюрьме. В основном идеология, а не дела. На­ стоящих дел уже не было .

— Но приходили же к вам гости и, наверное, обсуждали: что делать?

— Было уже ясно, что делать нечего. Террористических актов против большевиков мы не признавали, хоть нас и обвиняли в этом. После начала НЭПа была вообще очень странная ситуация:

с одной стороны, вроде бы они отошли от социалистических идей, но, с другой, это же был единственный выход из поло­ жения .

— Значит, когда вы вернулись с Юга, эти полтора года до ареста практически ничего не делалось?

— Да, это было время разброда. Ходили, смотрели на настоя­ щее, обсуждали свои прошлые ошибки. Мы были страшно трав­ мированы своей неудачей. Партия имела в руках власть и так глупо, непростительно ее упустила .

— А ваши лидеры? Камков, например?

— Камков был теоретик. Революция для него была важнее всех других вещей. Он голосовал за 6 июля, был одним из ини­ циаторов его. Вместе с другими, конечно. Прошьяном, например .

Вообще ЦК левых эсеров тогда раскололся пополам. Большин­ ство его членов было против. Такие, как Спиридонова. Но их убедили Камков и Прошьян. В 1929 году, когда я в последний раз видела Камкова, у нас с ним был разговор о большевиках, и он мне сказал: «Мы раньше вас знали, что они социалисты, когда вы еще протестовали, а теперь мы раньше вас знаем, что они уже не социалисты». Думаю, что решающим моментом для него здесь была коллективизация .

— А была ли у Камкова идея подпольной борьбы?

— Нет. Для подпольной борьбы должна быть социальная среда, сочувствующие. Нельзя же это делать на пустом месте .

Простить себе не могу: он просил организовать ему побег за границу, а я не смогла. Может быть, тогда он был бы жив .

–  –  –

— Со Спиридоновой мне так и не удалось лично встретиться .

В 1930 году она проезжала Москву. На вокзале ее и Измайлович встретила машина ОГПУ, покатала по городу и отвезла в номер гостиницы «Савой» — тогда это была гостиница ОГПУ. В Моск­ ве в это время жила жена Камкова, и мы с ней решили непремен­ но повидать Марию Александровну. Муж мой сказал, что я долж­ на идти, «нечего с ними считаться», а сын Игорь, очень практич­ ный молодой человек, ходить не советовал .

Я пошла. У подъезда гостиницы какой-то человек положил мне руку на плечо и сказал: «Следуйте за мной». Привел он меня на Лубянку, в знакомую комнату к следователю Шульману — он специализировался по нашим делам. Неплохой человек, не чета этим, тридцать седьмого года. — «Зачем же вам надо было идти к Марии Александровне?» — «Я знаю о ней с детских лет и хо­ тела с ней повидаться. Разве в этом есть что-нибудь предосу­ дительное?» — «Очень, очень жаль, что вы к ней шли» .

Жену Камкова тоже задержали. В общем, мы просидели сут­ ки во Внутренней тюрьме Московской области вместе с несчаст­ ными женами инженеров. Когда ушел поезд Спиридоновой, нас отпустили домой. Так я никогда и не встретилась с Марией Александровной. Но мы с ней переписывались. К сожалению, эта переписка не сохранилась .

— И по переписке можно судить о ее позиции?

— Она была очень лояльна. Считала, что у большевиков что-нибудь получится. Когда я была в ссылке в Казахстане, она мне писала, что очень приятно видеть возрождение такого угнетенного народа, что начинается культурное возрождение .

— Но не может же быть, чтобы она приняла коллективизацию?

— Коллективизацию никто из нас не принял .

— Сейчас среди эмиграции (да и многие из молодежи так считают) распространено мнение, что большевики, меньшевики, эсеры — одно и то же. Если бы к власти пришли другие социалисты, они тоже пере­ сажали бы и перестреляли половину страны .

— Нет, такие репрессии были бы невозможны, поскольку у нас совершенно другая политическая концепция. Страна шла бы к демократии, и никаких запрещений, даже для большевиков, не было бы .

— Очевидно, это одна из причин того, что вы и не пришли к вла­ сти... Как вы считаете, правильно ли сделали, когда после июльских событий выпустили большевиков?

— Безусловно правильно. Нельзя было себя вести так, как ведут себя они, — надо все-таки сохранять свое лицо .

— Так как же вы не видели лица большевиков? Даже первые вреди­ тельские процессы — Шахтинский, Промпартии — вы же понимали, что это сценарии. И все равно не было полного отрицания большевиков?

— Наверное, это был какой-то гипноз слова «социализм» .

Теперь я сама этого не понимаю. И все-таки было реальное срав­ нение с прошлым режимом. Все-таки была ликвидирована част­ ная собственность на средства производства, было бесплатное образование, медицинское обслуживание. И, конечно, националь­ ный вопрос — до революции с нами, евреями, дело обстояло очень плохо. Мы во всем этом видели поступательное движение к социализму. Сравнение с прошлым давало надежду, что что-то произойдет .

— Какие разговоры велись в ссылках?

— Среди нас были левые эсеры, даже один член ЦК — Яков Вениаминович Браун, анархисты с их кашей в голове и беспред­ метно агрессивным настроением, во второй ссылке — меньшевик Владимир Александрович Липкинс. Были и правые эсеры. Споры велись по многим вопросам, в частности, а коллективизации .

Уже многие были настроены значительно более скептически по отношению к большевикам. Но, конечно, о каких-то реальных действиях не могло быть и речи — какие могут быть действия в безвоздушном пространстве? В общем, все хотели «сохранять масло в светильниках» и только ждали окончания сроков. Пере­ давалась какая-то идеологическая эстафета, «проветривались»

мозги .

— Представляли ли вы тогда, что сидеть придется всю жизнь?

— Конечно, нет. Наоборот, мы считали, что большевики пе­ реродятся и наступит настоящий социализм .

— Если бы тогда, в тридцатые годы, у вас спросили, кто вы по воззрениям, что бы вы ответили?

— Ответила бы, что я социалистка .

–  –  –

— Он умер. Его сослали в Воронеж, но он был тяжело болен туберкулезом. Я провожала его к семье во Владикавказ. Очень грустно было его оставлять. Вскоре он умер .

— А кто еще был в группе «Народ», кроме Тугарина?

— Буревой. Он, кажется, расстрелян .

— Социалисты-революционеры, особенно мужчины, наверное, по­ гибли все?

— По-моему, вообще все старые интеллигенты-мужчины погибли .

— Не совсем так. Я встречал кадетов, октябристов, а эсера — ни одного. Графов, князей вокруг полно, а вот эсеров — ни одного .

А ведь в России аристократов было меньше, чем эсеров?

А как вы относитесь к расстрелу царской семьи?

— Романовы, конечно, заслужили кары, революция имела право поступить с ними так. Но уж больно неэстетично больше­ вики это сделали. Во Франции это было гораздо приличнее .

— Однако вернемся к основной теме разговора. Если посмотреть на репрессии 1920-х и 1930-х годов, то мы увидим довольно странную картину. По отношению к «бывшим» репрессии были значительно менее целеустремленными, чем по отношению к социалистам. Чем вы это мо­ жете объяснить? Почему против эсеров и социал-демократов репрессии были такими четкими — ни одного человека нельзя было оставить на воле, если он оставался убежденным человеком?

— Братоубийственная война страшнее всех войн. Социали­ стов вырывали с корнем, потому что боялись их влияния на массы. Конкуренция! Несмотря на то, что социалисты уже к 1923-24 году ни о каком влиянии не помышляли, большевики их все же боялись! Я про это даже стихотворение написала:

Врага нет злее, чем вчерашний брат, Когда он поднял грозный меч на брата .

Пройдут века, и ворохи цитат Расскажут, как за ереси когда-то На смерть и муки обрекли людей.. .

Теперь, в изгнанье, слушая злословье, Я молча думаю, и в памяти моей Горят угрюмые костры средневековья .

В ревущем пламени сгорают колдуны, Пророки, воины, студенты и поэты.. .

Прошли столетия, исканьями полны, И вновь процессы. В ватники одеты, Еретики влачат свой горький век .

Остался ты таким, как прежде, человек .

Но тогда... Вы вспомните, в какие это было годы! Сущест­ вовал гитлеризм. У меня был знакомый еще по конгрессу Профинтерна испанец Армандес. Еще во время конгресса фашисты убили в Испании его брата, и он потом стал коммунистом .

Я спросила: что же вас заставило перейти от синдикализма в социалистическую партию? Он ответил: «Жизнь заставила. У нас не было возможностей ни работать, ни издавать газету, а от коммунистов мы имеем реальную помощь». Действительно, я знала о секретных фондах коммунистов, из которых те помогали профсоюзам. И не только своим подконтрольным, а и синди­ калистским. Советы казались нам опорой против Гитлера, хоте­ лось забыть о разногласиях. Такая ситуация нас сильно демо­ рализовала. Мне когда-то говорил Айтматов: «Я, конечно, все понимаю и во всем отдаю себе отчет, но если бы победила та сторона — страшно подумать, что было бы с нашими националь­ ными республиками...»

П отом Конституция. 1936 год. Мы, конечно, никаких иллю зий не питали уже, но то, что они написали в своей Консти туции о демократии, сыграло большую роль. Дан за границей начал чуть ли не расхваливать большевиков, говорить, что они идут по правильному пути. А во время войны он агитировал, чтобы сражаться на стороне СССР. И хотя мы здесь отчетливо понимали: сталинские уверения, что социализм будет построен через два года, что социализм уже построен, — чушь собачья и чистейшей воды демагогия, — а надежды все-таки оставались .

Конечно, мы понимали, что это не тот социализм, который нужен. Я и сейчас считаю, что это какой-то очень грубый, скверный вариант социализма, от которого надо бежать, как от чумы. Э тот «социализм» совершенно отвратил молодое поколе­ ние от идеи социализма .

— В чем же основной недостаток этого социализма?

— Прежде всего в том, что основной компонент социализма свобода, а у нас ее нет. С точки зрения экономики это, скорее всего, похоже на государственный капитализм. В нашей идеологии государству отводилась минимальная роль, а у них государство — это Левиафан, который все себе подчиняет. У них централизация, а мы вообще — не сторонники централизации .

А теперь это вообще выродилось в сословный строй: у нас есть сословие, которое живет совершенно иначе и экономически, и в бытовом отношении, куда не пускают остальных людей. Ведь этого не было раньше. Все жили одинаково. Был партмаксимум .

Моя подруга Яна Козловская, дочь председателя Малого Совнар­ кома, видного деятеля 1917-18 годов (к его счастью, он умер довольно рано, в 1927 году), вместе с отцом жила в Кремле рядом с семейством Микояна. У Микояна было много детей, а у Козлов­ ского всего двое — Яна и ее брат (впоследствии расстрелянный в Орловской тюрьме вместе со Спиридоновой). Жена Микояна, имея шестерых детей, не могла работать. А у Козловских ра­ ботали и мать, и отец. Жена Микояна из месяца в месяц прихо­ дила к ним занимать деньги, потому что у них не сходились концы с концами. Тогда, в 1920-е годы, они жили как и все совет­ ские граждане .

— Скажите, а как развивалось ваше отношение к Сталину?

— Сначала, когда он был продкомиссаром в Царицыне, мы его не замечали. Потом он арестовал всех оппозиционеров, нас это вроде не касалось. Даже в 1934 году, когда убили Кирова, мы еще не знали, что это его рук дело. В день похорон Кирова, когда в знак траура гудели гудки всех заводов, муж еще ирони­ зировал: «Вождь горюет». Мы все думали, что это убийство — дело рук оппозиции .

— А как вообще относились к оппозиции?

— К Бухарину относились положительно, а к Троцкому и троцкистам — отрицательно. Потому что Троцкий — это та же разновидность, что и Сталин, только культурная разновидность:

такой же деспот. К аграрному вопросу он относился так же, как и Сталин. Конечно, он не устроил бы 1937 года, но хорошего от него трудно было ждать .

–  –  –

— А до этого что, посмеивались?

— Ну, когда происходила коллективизация и раскулачивание — тут уж было не до смеха. Еще в 1929 году Камков мне сказал:

«Сейчас они все перегрызутся, начнут поедать друг друга. А ко­ гда это сделают — примутся за нас» .

— А как вы относились к Ленину?

27) 078 — К Ленину я всегда относилась и отношусь положительно .

Это был целеустремленный человек, который твердо знал, чего он хочет и что будет делать его партия во время революции .

В этом счастье большевиков. У нас, к сожалению, не было такого человека .

–  –  –

— Это, конечно, ужасная вещь. Плохо, что они отыгрались на крестьянстве, но ведь страна была в очень тяжелом положении .

— А арест эсеров, это же производилось тоже с его ведения?

— И все-таки после процесса всех выпустили. Троцкий счи­ тал, что всех надо расстрелять. Эсеров приговорили к смертной казни, полтора дня во ВЦИКе были прения: что делать, потому что эсеры не подали заявления о помиловании. Когда начали голосовать, то за расстрел было только два голоса — Троцкий и Дзержинский. Все окончилось благополучно благодаря Ленину .

Так что я его расцениваю положительно как политического де­ ятеля. Счастье большевиков, что у них был Ленин .

— Ну а принес ли он счастье России?

— Если бы Ленин жил дольше, то обстоятельства сложились бы значительно лучше. Во-первых, долго был бы мир. Ленин был очень гибким политиком. Мой муж слышал речь Ленина о НЭПе* которую тот произнес на общественном активе. Ленина спросили:

«Сколько времени будет существовать НЭП?» — «Сколько будет надо, чтобы страна вышла из тяжелого положения, — ответил Ленин, — может быть, даже пятьдесят лет» .

— В принципе, вы к НЭПу относились положительно?

— В принципе, да. С одной стороны, это было отступление к буржуазным порядкам. Но, с другой, эта политика являлась очень убедительной. Ведь экономика была в плачевном поло­ жении .

— Значит, вы говорите: Ленин — замечательный вождь, он знал, что будет делать завтра. А расстрелы, а «красный террор», а аресты социалистов, а продразверстка — это что, издержки революции?

— Да, революции и гражданской войны .

— Так что вы не видите никаких отрицательных сторон в Ленине?

— Вижу. Во-первых, он насадил систему, которая потом обра­ тилась против всех завоеваний революции — систему однопар­ тийной диктатуры. И все-таки при культурном диктаторе — Ленине — это имело совершенно иной вид. Все-таки положение РСФСР было очень тяжелое — по всем фронтам .

— Если бы при вас обсуждали план террористического покушения на Ленина, каково было бы ваше мнение?

— Резко отрицательное .

— А если бы обсуждалось покушение на Сталина?

— Тоже против. Потому что такой акт поставил бы под удар очень многое в стране .

— А если бы покушение на Сталина готовилось уже в 30-е годы?

Я понимаю, что ситуация абсолютно придуманная, и все-таки?

— В принципе, я до сих пор удивляюсь, ках могли его терпеть товарищи по партии и почему его никто не застрелил. Почему Орджоникидзе должен был выстрелить в себя, а не в него? Если бы Сталина убили, я бы абсолютно ничего не имела против. Была бы очень довольна. Но против покушения на Ленина я бы возра­ жала, особенно если бы это было поручено представителю эсе­ ровской партии .

— Но ведь Сталин тоже был лидером социалистической партии?

— Он был исключительно мерзкой личностью. И все-таки мы не планировали его убивать .

— А ваши лидеры? Например, Чернов?

— Чернов не является для меня образцом социалиста. Талант­ ливый теоретик, прекрасно писал, но в личной жизни вел себя недостойно социалиста. Во время революции лидер партии, ми­ нистр земледелия, вместо того чтобы заниматься своим прямым делом, крутит роман и меняет жену — это недостойно. Как вождь он совсем не удовлетворял никаким требованиям, просто хороший теоретик. Вождем у нас мог быть Савинков, но он был совсем другой ориентации. И потом, это был совсем аморальный человек, у него не было этики. Помните, он проповедовал: «Почему нельзя убить мужа своей любовницы, но можно убить министра?

Если вообще можно убить человека, то безразлично, кого и по каким мотивам». Э то он нам преподнес в 1909 году. Вся наша эсеровская молодежь была глубоко возмущена .

— А чем вы объясняете, что современная молодежь — в основном правых убеждений?

— Социализм в их глазах полностью скомпрометирован. Это очень грустно. Они сторонники только буржуазной демократии .

Советский вариант им противен. А других они не видят .

— Почему, по-вашему, среди молодежи так распространены рели­ гиозные настроения?

— Они проходят через то, через что прошли и мы. Это свя­ зано с упадком интереса к политике. Так было после 1905-1906 го­ дов. И тогда, как и сейчас, переживалась так называемая «сексу­ альная революция» .

–  –  –

— Тогда интерес был велик. Это была реакция на 1937-й .

В частности, очень активно переживались события в Чехослова­ кии. А теперь, видимо, решили, что политика — грязное дело, которым никогда не следует заниматься .

— А социализм, значит, самый грязный вариант политики?

— Я сама считаю, что политика — грязное дело. Но не счи­ таю таковым социализм. Я до сих пор верю в возможность «со­ циализма с человеческим лицом» .

— И может ли, по вашему мнению, у нас возникнуть общество, воплощающее ваши идеалы?

— Долго не сможет. У нас для этого нет прецедента. Народ не имеет демократических традиций. Из крепостного права мы перешли в романовщину — самодержавие, после революции какоето короткое время — лет пять — были относительные свободы, но вслед за этим — диктатура Сталина. Откуда у народа могут возникнуть демократические традиции?

— То есть, вы считаете, что переход к истинному социализму воз­ можен только через демократию какого-либо типа?

— К сожалению, это так. Ведь левые, да и вообще все эсеры считали, что в России возможно построение социализма минуя буржуазную демократию. В действительности оказалось, что правы меньшевики, говорившие, что нельзя миновать никакую историческую фазу развития .

— Я читал в «Соцвестнике», что в 1952 году состоялось объедине­ ние двух заграничных партий социалистов — «эс-де» и «эс-эр». Это объ­ единение долго готовилось. Там были Чернов, Зензинов, с одной сторо­ ны, а с другой — Николаевский, Далии и кто-то еще. Они создали некую единую социалистическую русскую партию. Как вы считаете, разделение на разные партии не раздробило ли силы социалистов и не смогли бы они, если бы не раздробились на 24 фракции, создать после 25 октя­ бря какую-то'умеренную оппозиционную программу?

— Мне кажется, это нереально. Слишком разнятся взгляды марксистов и немарксистов .

— Но к меньшевикам, во всяком случае, у вас сохранилось чув­ ство уважения?

— Безусловно. Теоретически они очень знающие люди, толь­ ко слишком пассивны. И потом, они тоже централисты, но в меньшей степени, чем большевики .

— Ваши нынешние взгляды на социализм остались такими же, как и 70 лет назад?

— Конечно, нет. Надо же принимать во внимание все то, что произошло за эти годы. Когда в России говорили о социализа­ ции земли, то не было еще такой техники, как теперь. Теперь уже не перейдешь к единоличному хозяйствованию .

— А в целом? Есть люди, считающие, что социализм — некое эти­ ческое учение, причем не имеет значения ни эксплуатация, ни у кого какая собственность, а главное — чтобы соблюдались некоторые этиче­ ские правила равенства человека человеку .

— Э то обязательная вещь, но только один из компонентов социализма. А вообще я считаю, что только социализму пред­ стоит по-настоящему реализовать лозунг «Свобода, равенство, братство» .

ANNE X

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

–  –  –

Воспоминания Б.А. Бабина. ФЕВРАЛЬ 1922. Публикация В.Захарова .

Мемуаристка, член партии с.-р. с конца 1900-х, рассказывает о своих беседах в московских тюрьмах (1922) с лидерами «левого» и «правого»

крыльев ПСР — Б.Д. Камковым и Д.Д. Донским. Размышления о со­ отношении нравственности и политики в жизни общественного деятеля образуют идейный стержень этих воспоминаний. Примечания содержат обширный фактический материал о судьбах видных членов ПСР и ПЛСР, а также некоторых других лиц (например, ученого А.Л. Чижевского) .

3 -I- 30 -I- 43 с .

Л.И. Богораз. ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ .

Рассказ известной правозащитницы, участницы демонстрации на Крас­ ной площади 25 августа 1968 о заключении в Лефортовской тюрьме, след­ ствии по делу демонстрантов, суде над ними, об этапах и пересыльных тюрьмах, о населении сегодняшнего Архипелага ГУЛаг. 60 с .

–  –  –

Н.Петренко. ЛЕНИН В ГОРКАХ — БОЛЕЗНЬ И СМЕРТЬ. (Ис­ точниковедческие заметки) .

Содержат попытку исчерпывающего обзора всех печатных материалов о последнем годе жизни В.И. Ленина, их источниковедческий анализ, разрушение ряда традиционных мифологем, связанных с этим периодом .

Разработан остроумный подход к более полному выявлению роли Стали­ на в болезни и смерти Ленина. Приведены материалы, обойденные официальной Ленинианой. Предложены мотивированные варианты ре­ конструкции самосознания Ленина в преддверии смерти. 145 с .

Материалы к истории культуры ИЗ БУМАГ МАТЕЛЛУРГА В.Е. ГРУМ-ГРЖИМАЙЛО. Публи­ кация П.Усова .

Освещены обстоятельства 1923-24, вынудившие ученого покинуть Ураль­ ский университет: процесс М.О. Клера, отношение местных властей к «спецам» и др. Выявлены основы жизненной позиции «русского Штоль­ ца». 3 + 11 + 5 с .

Н.А. Заболоцкий. ИСТОРИЯ МОЕГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ. Вступи­ тельная статья и примечания Е.Эткинда .

Известный советский поэт, описывает свой арест 19 марта 1938 года, допросы и пытки во внутренней тюрьме Ленинградского НКВД, заклю­ чение, этап на Дальний Восток; анализирует систему узаконенного без­ закония, размышляет о возможности для людей, попавших в машину НКВД, сохранить человеческое достоинство. Вступительная статья про­ слеживает отражение этих размышлений и лагерного опыта в творче­ стве Заболоцкого. 8 + 14 + 4 с .

К.Симонов. ПИСЬМО С.С. МАРГУЛИСУ .

Ответ высокопоставленного советского писателя (1963) автору лагерных мемуаров. 3 с .

Vari a Материалы, собранные в этом разделе, включают: описание процес­ са бакинских эсеров; воспоминания о судьбе заключенных троцкистов на Колыме; мемуары о семье «Всеукраинского старосты» Г.И. Петров­ ского и др. 25 с .

Интервью БЕСЕДА С Б.А. БАБИНОЙ. Запись Н.Бармина. Подготовка к публикации Л.Арапова .

Социалистка-революционерка Б.А. Бабина на девятом десятке лет (нач .

1980-х) размышляет о судьбах социалистических идей в России, о соотно­ шении этики и тактики, о возможности «социализма с человеческим лицом», о случайном и закономерном в истории и т.д. 23 с .

–  –  –

Memо iгs B.A. Babina. FEBRUARY 1922. Publication by V.Zakharov .

B.A. Babina was a member of the Social-Revolutionary Party since the end of 1900’s. ln her memoirs she describes her meetings in a Moscow prison in 1922 with B.D. Kamkov and D.D. Donskoy — the leaders of the «left»

and «right» wings of the Social-Revolutionary Party. Her thoughts about the relationship between morality and politics in the life of a public figure are the core of these memoirs. The footnotes contain a vast amount of facts about the lives of distinguished members of the Party of Social Revolutionaries, and of the Party of Left Social Revolutionres, and of other people such as the scientist A.L. Chizevsky. 3 + 30 + 43 pp .

L.I. Bogoraz. FRAGMENTS OF THE MEMOIRS .

The author is one of the eminent members of the Human Rights Mouvement in the USSR and a participant of a famous dmonstration on the Red Square in 1968, August 25. She describes her imprisonment in Lefortovo, interrogations and process, transport and dportation prisons, the population of modem Archipelago GULag. 60 pp .

–  –  –

N.Petrenko. LENIN IN GORKI — ILLNESS AND DEATH (Source studies) .

The article is an attempt to collect all the published material about the least years of Lenin’s life. The author analyses them, destroying a number of traditional myths, connected with this period. Не adopts an interresting approach to the fuller exposure of Stalin’s rle in Lenin’s illness and death. Не gives facts that were omitted by official Leniniana. The author makes well-justified reconstructions of Lenin’s vision of himself, on the threshold of death. 145 pp .

From the history of culture FROM THE PAPERS OF METALLURGIST V.E. GRUM-GRZIMAILO. Publication by P.Usov .

The author deals with the circumstances of 1923-24 under which the scientist had to leave the Ural University: the trial of M.O. Kler, the attitude of the local authorities to «spets» and so on. Не depicts the attitude to life of the «Russian Schtolts». 3 + 11 + 5 pp .

N.A. Zabolotsky. THE HISTORY OF MY IMPRISONMENT. Pr­ fac and footnotes by E.Etkind .

The famous Soviet poet describes his arrest on the 19th of March 1938, interrogations and tortures in the investigation prison of NKVD in Lenin­ grad, his imprisonment and dportation. Не analyses the System of lawlessness and thinks about the possibilities for people beeing pulled in the mechanism of repression to keep their dignity. The Prfac traces the signs of these thoughts and exprience of Zabolotsky in his poetry. 8 + 14 + 4 pp .

K.Simonov. THE LETTER ТО S.S. MARGULIS .

The answer of a high-ranking Soviet writer (1963) to the author of the «camp» memoirs. 3 pp .

Vari a A collection of various material about the trial of the Social Revolutionaries in Baku in 1922; about repressions in Kolyma camps against Trotskysts in 1937; memoirs about the family of G.I. Petrovsky — the President of Ukra­ ine etc. 25 pp .

Interview CONVERSATION WITH B.A. BABINA. Publication by N.Barmin and L.Arapov .

The thoughts of 90-years-old Social Revolutionr (early 80*s) about the fortunes of socialist ideas in Russia; about the relationship between ethics and tactics; about the possibility of «socialism with a human face»;

and on the question whether history is formed by accident or by natural causes. 23 pp .

СО ДЕРЖ АН И Е В оспом инания

–  –  –

У к азатель и м е н

А н н о т а ц и и

ACHEV D'IMPRIMER LE 29 SEPTEMBRE 1986 PAR L 'IM P R IM E R IE

DE LA MANUTENTION

A MAYENNE

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||



Похожие работы:

«Дополнительная общеразвивающая программа туристско-краеведческой направленности "Историческое краеведение "Наш край с древнейших времён до начала XXI века"" Уровень базовый Возраст обучающихся 12-17 лет Срок реализации 3 года Общее количество часов 432 Автор составитель: Данилова Галина Георгиевна, педагог дополни...»

«Московская олимпиада школьников по истории. 2017 год. Заключительный этап. 5 класс. КРИТЕРИИ. Задание 1. Историк работает с самыми разнообразными видами источников, которые позволяют изучать прошлое. Перед Вами 6 исторических источников, посвященных трём историческим событиям (процессам). Вам необходимо: Распре...»

«ПОГОСОВА КРИСТИНА ОЛЕГОВНА КОНЦЕПТЫ ЭМОЦИЙ В АНГЛИЙСКОЙ И РУССКОЙ ЯЗЫКОВЫХ КАРТИНАХ МИРА Специальность 10.02.20 Сравнительно-историческое, типоюгическое и сопоставительное языкознание АВТОРЕФЕРАТ диссертации па соискание ученой степени кандидата филологи...»

«Звуковой портрет Петербурга в поэзии XIX века Звуковой портрет Петербурга обретает свою особую выразительность, когда мы соотносим его с акустической составляющей образа другой русской столицы Москвы. Идея сопоставления...»

«Вестник ПСТГУ. Серия II: Кривощекова Виктория Николаевна, История. История Русской магистрант Центрально-Европейского университета Православной Церкви . kiltyrie@outlook.com 2016. Вып. 5 (72). С. 149–161 IDEO EGO DIXI; PAPA VIGILA: ПИСЬМО СВ. КОЛУМБАНА ПАПЕ БОНИФАЦИЮ Публикация представляет собой первый перевод на русский язы...»

«МАРМАРИС АРМУТАЛАН ИЧМЕЛЕР БЕЛДИБИ Мармарис АКЬЯКА ГЁКОВА ТУРУНЧ БОЗБУРУН MARTAB R ТУРИСТИЧЕСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ МАРМАРИСА Мармарис: точка встречи Эгейского и Средиземного морей! Э гейское море часть пространства, лежащего между Срезиземноморским пространством Турции и Греции. Участок территории, смежный со Средиземным морем, это про...»

«Муниципальное бюджетное учреждение дополнительного образования Детская школа искусств имени П. И. Осокина городского округа Красноуфимск Дополнительная предпрофессиональная общеобразовательная программа в области музыкального искус...»

«Человек, судьба, эпоха. Ежегодный литературный конкурс духовно-философской, гражданской поэзии и прозы им. В.Г.Белинского Литературный альманах Выпуск 1 2 Харьков 2012 г. УДК-82-1(470+571+477)(059) ББК 84 (4РОС=РУС)6-5+84(4УКР=УКР)6-5 Ч-39 Ч-39 "Человек, судьба, эпоха.". Ежегодный литературный конкурс дух...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.