WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

«ЭТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ Том 15 Москва Содержание ЭТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ Кочеров С.Н. Парадоксы моральной свободы Мехед Г.Н. Моральный абсолютизм: общая характеристика и современные подходы. 27 ...»

Российская Академия Наук

Институт философии

ЭТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ

Том 15

Москва

Содержание

ЭТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ

Кочеров С.Н .

Парадоксы моральной свободы

Мехед Г.Н .

Моральный абсолютизм: общая характеристика и современные подходы......... 27

ИСТОРИЯ МОРАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ

Серёгин А.В .

Два аргумента против гедонизма в платоновском «Горгии»

Платонов-Поляков Р. С .

Бытие к счастью: эвдемония в этике Аристотеля

Зубец О.П .

94-й сонет Шекспира и фрагмент о Величавом Аристотеля:загадка сходства 91 Гаджикурбанов А.Г .

Коллизия натурализма и морализма в понимании Спинозой нравственных начал

Прокофьев А.В .

Организационные потребности общества как исток морали в этике Бернарда Мандевиля

Апресян Р.Г .

Понятие морального чувства в этике Френсиса Хатчесона (ранний период)

Троицкий К.Е .

Моральная теория Иммануила Канта и идея императивности в философской мысли Германии конца XIX - начала XX в в

Рогожа М.М .

Этические импликации смыслов тоталитаризма в исследованиях Ханны Арендт

Гельфонд М.Л .

Этика Л.Н. Толстого: дилемма свободы и закона

Демидова Е.В .

Появление Другого у раннего М.М. Бахтина

КРУГЛЫЙ СТОЛ

Обсуждение книги А.В.Прокофьева «Воздавать каждому должное.. .

Введение в теорию справедливости». Участники: Р.Г.Апресян, Б.Н.Кашников, Л.В.Максимов, О.В.Артемьева, Г.Ю.Канарш, М.Л.Гельфонд, К.Е.Троицкий, ГН.Мехед, А.В.Прокофьев

А.В. Прокофьев Организационные потребности общества как исток морали в этике Бернарда М андевиля* Прокофьев Андрей Вячеславович - доктор философских наук, ведущий научный сотрудник. Институт философии Российской академии наук. 119991, Российская Федерация, Москва, ул. Волхонка, д. 14, стр. 5; e-mail: avprok2006@mail.ru В статье рассматриваю тся этические воззрения Бернарда М ан­ девиля как пример такого объяснения морали, которое видит в нрав­ ственных нормах элемент комплексной системы, с помощью которой сообщ ества поддерживают свою внутреннюю упорядоченность и внешнюю конкурентоспособность. В «Исследовании о происхождении моральной добродетели», входящем в первый том «Басни о пчелах», М андевиль связывает возникновение нравственных убеждений с воз­ действием риторики политиков и моралистов, эксплуатирующей при­ родную гордость и природную стыдливость человека. Наряду с этим он указывает на некоторые истоки морали, относящ иеся к сфере праг­ матической коммуникации и несводимые прямо к воздействию полити­ ков и моралистов. Однако все они начинают действовать только после того, как «был сломлен дикарь в человеке» и была заложена «основа политики». В позднейших произведениях М андевиля эта упрощ енная и очень уязвимая для критики картина превращ ается в более сложную концепцию эволюционного развития нормативного содержания морали и ее психологических механизмов за счет множества изобретений, сде­ ланных участниками вертикальных и горизонтальных общественных коммуникаций. П олитики и моралисты играют в этом процессе сущ е­ ственную роль, но исключительно на последних его стадиях. Данное обогащ ение снимает некоторые из критических аргументов, выдвину­ * Статья подготовлена в рамках исследовательского проекта «Моральная им­ перативность: источники, природа, формы репрезентации», осуществляемого при поддержке РГНФ, грант № 14-03-00429 .





© Прокофьев А.В. Этическая мысль. Т 15. 2015 140 Организационные потребности общества как исток морали .

тых против М андевиля Д. Ю мом. Ю м утверждал, что, с точки зрения М андевиля, «все моральные различия являю тся следствием искусства и воспитания», однако описание эволюции хороших манер, чести и мо­ ральной добродетели, содержащееся во втором томе «Басни о пчелах»

и в «Исследовании о происхождении чести и полезности Христианства на войне», показывает, что это не так. Как и у Ю ма, политики и морали­ сты лишь корректируют уже имею щиеся образцы поведения и способ­ ствуют закреплению тех правил, которые вырастают из прагматических коммуникативных стратегий .

К лю чевы е слова: этика, мораль, общественный порядок, человече­ ская природа, социальная эволюция, Бернард Мандевиль, Дэвид Ю м

Мораль и потребности социума

Наличие моральных убеждений, а также привычных форм пове­ дения, опирающихся на них, выступает как необходимое фоновое явление для существования самых разных общественных институ­ тов1. Из этого неоспоримого утверждения следуют два возможных альтернативных вывода по поводу истоков такого явления, как мо­ раль: или мораль представляет собой некую внесоциальную основу всякой социальности, или она является одной из внутренних несу­ щих структур, порожденных самими общественными системами .

Российский этик Р.Г. Апресян обозначил подход, отражающий вто­ рую теоретическую альтернативу, как «социально-имманентный»

и дал ему следующую краткую характеристику: «Мораль рассма­ тривается как сущностно социальный феномен, производный от социальности, социальный по своему происхождению. Она пред­ ставляется существующей лишь в социуме и обслуживающей его потребности. Нравственная нормативная программа мыслится за­ данной социумом и исчерпывающейся социумом. Основные функ­ ции нравственности сводятся к социальной организации (нередко понимаемой как репрессия)»2 .

Ср. А.А. Гусейнов: «Добродетель есть то, что связывает, соединяет человече­ ское общежитие, делает его возможным» (Гусейнов А.А. Великие пророки и мыслители. Нравственные учения от Моисея до наших дней. М., 2009. С. 19) .

Апресян Р.Г. Понятие общественной морали // Общественная мораль: фило­

–  –  –

Для прояснения общих контуров этой теоретической позиции необходимо уточнить, каковы те «потребности социума», к ко­ торым могут быть причинно возведены нормативная программа морали и способствующие ее реализации психологические уста­ новки. Возможно сугубо функциональное их понимание. В этом случае потребности социума - это потребности относительно самодостаточных коллективов во внутренней упорядоченности, сплоченности и внешней конкурентоспособности. Для того что­ бы эффективно поддерживать внутренний порядок, проходить через изменения без угрозы распада и сохранять себя в противо­ стоянии с другими сообществами, каждый такой коллектив нуж­ дается в том, чтобы его члены демонстрировали по отношению друг к другу помогающее и неагрессивное поведение, а также поддерживали такое поведение в других людях как своими оце­ ночными суждениями (осуждением и одобрением наблюдаемых ими поступков), так и в некоторых случаях - своими собствен­ ными реактивными действиями, пресекающими агрессию .

Кро­ ме неагрессивного поведения и инициативной помощи общество заинтересовано в правдивости своих членов по отношению друг к другу и их способности к оказанию взаимных услуг на основе доверительных отношений. Весь этот ряд поведенческих моде­ лей может быть широко внедрен, если станет общераспростра­ ненным убеждение в том, что каждый человек, просто потому что он является человеком, обладает значительной внутренней ценностью и каждый, кто руководствуется этой ценностью, за­ служивает одобрения окружающих. Общество формирует такого рода убеждение у своих членов в процессе ранней социализации, поддерживает его с помощью разного рода воздействий в после­ дующие периоды жизни и создает тем самым основу для своего упорядоченного существования. Этот вариант в наибольшей сте­ пени отвечает определению «социально-имманентный» .

Возможно и нефункциональное прочтение потребностей соци­ ума. В этом случае они отождествляются не просто с выживанием и стабильностью сообщества, а с общественным благом в том или ином его конкретном понимании. Например, в качестве базовой по­ требности социума может пониматься обеспечение определенного качества жизни его членов. В этом случае явно или не явно мораль перестает рассматриваться мыслителями только как продукт соци­ 142 Организационные потребности общества как исток морали.. .

альных отношений: она одновременно и задает цели общественно­ го существования, и служит механизмом их достижения. Приме­ нение термина «социально-имманентный» по отношению к такой позиции мне кажется уже не совсем корректным. Когда, к примеру, Р.Г. Апресян вводит перечисление представителей этой парадигмы (а к ней оказываются отнесены Т. Гоббс, Дж. С. Милль, К. Маркс, Ф. Ницше, Э. Дюркгейм, З. Фрейд, Дж. Ролз), в нем присутству­ ют как мыслители, понимавшие потребности общества функцио­ нально, так и те, кто рассматривал их в той или иной ценностной перспективе3. Часть перечисляемых им авторов относится скорее к тому пониманию морали, которую сам Р.Г. Апресян называет «социально-трансцедентной». Подобному смешению способствует тот факт, что в истории этической мысли переходы от одной моде­ ли к другой постоянно происходили и происходят в рамках одних и тех же концепций и часто никак не рефлексируются. Однако раз­ личие моделей достаточно глубоко и, на мой взгляд, должно быть зафиксировано историками этики .

Английский мыслитель Бернард Мандевиль (1670-1733), чьи воззрения находятся в центре внимания в данной статье, являет­ ся очень важной персоналией в ходе формирования социально­ имманентного взгляда на истоки морали. Представленный ниже анализ его основных произведений осуществляется именно под этим углом зрения. Два других тезиса, ассоциирующихся с именем Мандевиля, - «мораль есть продукт эгоистических аффектов» и «пороки частных лиц есть благо для общества» - рассматриваются лишь в связи с реконструкцией его представлений о социально-ор­ ганизационных корнях морали .

Свойства морального сознания

Наиболее развернутым и концентрированным описанием этих корней является та картина, которая нарисована Мандевилем во входящем в первый том книжного варианта «Басни о пче­ лах» «Исследовании о происхождении моральной добродетели» .

Социальные истоки морали здесь представлены не только как постоянно действующие факторы, но и как силы, исторически 3 Апресян Р.Г. Понятие общественной морали. C. 19 .

Прокофьев А.В .

формирующие данное явление. Гипотетическая история возник­ новения морали позволяет Мандевилю вскрыть сомнительность иных объяснений этого явления, которые выводят его из неза­ висимой от общества потребности индивидов в личном совер­ шенстве, имеющей рационалистическую или сентименталистскую основу. Представленная далее реконструкция привлекает и другие тексты Мандевиля, вошедшие в первый том «Басни о пчелах», а также второй том этого произведении и книгу «Ис­ следование о происхождении чести и полезности Христианства на войне». Однако такое привлечение касается лишь тех их фраг­ ментов, которые не противоречат основным тезисам «Исследо­ вания о происхождении моральной добродетели», а лишь допол­ няют их. Некоторые противоречия будут проанализированы в последнем разделе статьи .

В тексте «Исследования о происхождении моральной добро­ детели» присутствуют описание морального сознания и характе­ ристика его функциональных и исторических источников. У Мандевиля они представлены в рамках единого нарратива, я же для удобства изложения разведу их между собой. Моральное сознание, по Мандевилю, есть сознание, оперирующее и определяющееся понятиями порока и добродетели. Примечательно, что и порок, и добродетель рассматриваются им не как свойства личности, а как действия, соотнесенные с общественным интересом. Порок есть то, что «делает человек для удовлетворения любого из своих же­ ланий, игнорируя общественные интересы... если в его действии можно обнаружить хоть малейший намек на то, что оно может на­ нести вред любому члену общества либо даже сделать его само­ го менее способным оказывать услуги другим [людям]»4. Добро­ детель есть «всякое совершение, при помощи которого человек вопреки природной склонности стремится к благу других или к обузданию своих собственных аффектов, исходя из разумного же­ лания быть добрым» (БП, 70) .

Для морального сознания характерно не только убеждение в существовании двух классов поступков, но и двух классов людей, систематически их совершающих. Одни «постоянно го­ МандевильБ. Басня о пчелах. М., 1974. С. 70. Далее ссылки на это издание, яв­ ляющееся переводом первого тома «Басни о пчелах», даны непосредственно в тексте в виде сокращения БП и указания на страницу .

144 Организационные потребности общества как исток морали .

нятся за наслаждениями, совершенно неспособны к самоотре­ чению и, не заботясь о благе других, не имеют никакой более высокой цели, кроме своей личной выгоды; став рабами сласто­ любия, такие люди безо всякого сопротивления уступают лю ­ бому низменному желанию и употребляют способности своего разума лишь на то, чтобы умножать чувственные удовольствия»

(БП, 67). Другие «будучи свободны от низменного эгоизма, счи­ тают совершенствование духа своим самым прекрасным при­ обретением... с помощью разума борются со своими наиболее скверными наклонностями и, ведя постоянную войну с самими собой, чтобы способствовать спокойствию других, ставят сво­ ей целью содействие общественному благу и обуздание их соб­ ственных страстей» (БП, 67) .

Отождествление морального совершенства личности и оже­ сточенной борьбы с самим собой является для Мандевиля чрезвы­ чайно важным тезисом. Знаменитая полемика Мандевиля с Шафтсбери во многом связана именно с его обоснованием. Утверждать, что добродетель не предполагает самообуздания, по Мандевилю, значит пренебрегать опытом, а в итоге - проявлять очевидное ли­ цемерие5. Однако есть еще одна сторона данного теоретического убеждения, непосредственно связанная с тематикой нашего иссле­ дования. Добродетель, не предполагающая борьбы, легко может быть представлена как следствие внесоциальных истоков обще­ ственного существования человека, если более конкретно: общи­ тельности, предшествующей обществу, или природной доброты, которая не связана с механизмами социального дисциплинирования. Наличие постоянной борьбы, напротив, является неизглади­ мым следом сложной и принудительной социализации природного человека, которая тождественна его морализации. Этот след слу­ жит для Мандевиля одним из доказательств связи между возник­ новением морали и превращением человека в «послушное» суще­ ство в процессе возникновения общества .

Полемика присутствует как в первом томе «Басни о пчелах», так и во вто­ ром. Подробный анализ см.: Субботин А.Л. Бернард Мандевиль. М., 2013 .

С. 30-61; Hundert E.J. The Enlightenment’s Fable: Bernard Mandeville and the Discovery of Society. Cambridge, 1994. P. 117-126; Primer I. Mandeville and Shaftesbury: Some Facts and Problems // Mandeville Studies: New Explorations in the Art and Thought of Dr. Bernard Mandeville (1670-1733) / Ed. by I. Primer. The Hague, 1975. P. 126-141 .

Прокофьев А.В .

Борьба добродетельного человека против своих «скверных наклонностей» опирается в «Исследовании о происхождении мо­ ральной добродетели» на определенное понимание специфики че­ ловека, отличающей его от других живых существ, на комплексное представление о параметрах подлинно человеческого существова­ ния, которое является также существованием совершенным. Пре­ восходство человека над животными состоит в «проницательно­ сти... ума и обширности познаний», а также в «величии нашей души, благодаря которой. [он] обладает способностью совершать самые благородные деяния». Добродетельный человек, обладаю­ щий «разумным желанием творить добро», исходит из посылки, согласно которой «достоинству столь возвышенных созданий» «не соответствует забота об удовлетворении тех желаний, которые яв­ ляются у них общими с дикими животными, и игнорирование в то же время тех высоких качеств, которые обеспечили им превос­ ходство перед всеми другими живыми существами» (БП, 66-67) .

Несмотря на всеобщий характер убеждения, что ценность до­ бродетельных поступков определяется тем, что в них выражается величие человеческой души, Мандевиль (в полном в соответствии с мыслью наиболее яркого выразителя социально-имманентной концепции истоков морали Э. Дюркгейма) считает его поверх­ ностным6. За разграничением добродетели и порока, по его мне­ нию, стоит не независимая ценность определенного образа мысли и действий, опознаваемая разумом или надрациональной интуи­ цией, а искусственное приспособление человека к «мирной со­ вместной жизни» - к тому, чтобы «жить в согласии в течение дли­ тельного времени, находясь в большом скоплении» (БП, 65). Впро­ чем, если сравнивать подход Мандевиля с подходом позднейших социологов, таких как Э. Дюркгейм или Т. Парсонс, между ними имеются существенные расхождения. У Дюркгейма и Парсонса потребность в устойчивых моральных убеждениях - это некая из­ начальная и неотъемлемая потребность общественных систем, у Мандевиля, напротив, это потребность, возникающая в конкрет­ ный момент времени, в точке перехода человека к общественно­ му существованию. Далее, для социологов моральная мотивация выступает как подлинный, хотя и не природный или не трансцеДюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. М.,

1991. С. 369 .

146 Организационные потребности общества как исток морали .

дентный по своим истокам, альтруизм, имеющий большую или меньшую широту действия и противостоящий различным образом детерминированным проявлениям «аномии» (Э. Дюркгейм) или «разрушительного поведения» (Т. Парсонс)7. Мандевиль, напро­ тив, ведет речь о единообразной, эгоистической природе человека, которая не позволяет создать или сохранить общество без перена­ правления ее импульсов и обращения их против самих себя. На­ конец, для социологов мораль сформирована безличными обще­ ственными силами, а Мандевиль видит в ней продукт намеренных дискурсивных стратегий (уловок) .

Риторика политиков и моралистов

Итак, Мандевиль фиксирует, что, как и другие живые суще­ ства, человек по природе «заботится лишь о том, чтобы доставить себе удовольствие, и непосредственно следует влечению своих на­ клонностей, не обращая внимания на то, принесет ли полученное им удовольствие добро или зло другим» (БП, 65). При этом его эгоизм совмещается с чрезвычайной хитростью. Отсюда следует, что «одним принуждением его нельзя было сделать послушным и добиться тех усовершенствований, на которые он способен»

(БП, 65). Поэтому человек является единственным существом, ко­ торое потенциально может быть общественным, однако в своем природном состоянии он менее всех прочих живых существ спо­ собен жить в согласии с себе подобными .

Реализация общественного потенциала человека связана с тем, что он не только эгоистичен, но и стремится добиться высокого мнения других о себе. Себялюбие в нем сосуществует с иным эмо­ циональным импульсом - стремлением нравиться себе, которое невозможно удовлетворить без одобрения или хотя бы отсутствия осуждения со стороны других людей. «Ни один из людей не был ни настолько черств, чтобы не поддаться очарованию похвалы, ни настолько испорчен, чтобы терпеливо сносить презрение окружа­ ющих» (БП, 66). Это утверждение из «Исследования о происхож­ дении моральной добродетели» во втором томе «Басни о пчелах» и Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. С. 9;

Парсонс Т. О социальных системах. М., 2002. C. 101 .

Прокофьев А.В .

в трактате «Исследование об истоках чести и полезности Христи­ анства в войне» получает полноценную разработку. Искусственно сконструированное понятие «стремление нравиться себе» (self­ liking) становится здесь центральным техническим термином. По Мандевилю, все живые существа обладают себялюбием, которое заставляет их поддерживать свое телесное существование за счет удовлетворения голода и жажды, избегания или нейтрализации опасностей. И лишь человек хочет еще и нравиться самому себе, то есть каждый из людей воспринимает себя как существо, превос­ ходящее других представителей рода человеческого, и ведет себя так, чтобы сохранить подобное мнение о себе. Функциональное назначение этого переживания состоит в том, что оно умножает удовольствие и предохраняет от отчаяния. В тяжелых жизненных условиях, не позволяющих избежать острых страданий, только по­ ложительное самовосприятие не дает себялюбию подтолкнуть че­ ловека к самоубийству8 .

Эта страсть является дополнительным и, может быть, самым устойчивым источником конфликтности между людьми. В отли­ чие от Юма, обсуждающего обстоятельства справедливости, Мандевиль не считает, что избыток потребляемых благ привел бы к Золотому веку, свободному от раздоров и вражды9. Установлению См.: MandevilleB. The Fable of the Bees: or, Private Vices, Publick Benefits. Vol. 2 .

Indianapolis, 1988. P. 133-136. Далее ссылки на это издание даны непосред­ ственно в тексте в виде сокращения FB2 и указания на страницу. Mandeville B .

An Enquiry into the Origin of Honour, and the Usefulness of Christianity in War .

L., 1732. P. 2-14. Далее ссылки на это издание даны непосредственно в тексте в виде сокращения EOHUCW и указания на страницу. Подробнее о любви к себе и желании нравиться себе см.: Seigel J.

Self-centeredness and Sociability:

Mandeville and Hume // Seigel J. The Idea of the Self: Thought and Experience in Western Europe since the Seventeenth Century. Cambridge, 2005. P. 111-139; Tolonen M. Self-Love and Self-Liking in the Political Philosophy of Bernard Mandeville and David Hume. University of Helsinki, Ph.D. thesis, 2009. Понятие self-liking, по всей видимости, было сформировано Мандевилем на основе представлений французских моралистов о самолюбии (amor-propre) (см.: Dickey L. Pride, Hy­

pocrisy and Civility in Mandeville’s Social and Historical Theory // Critical Review:

A Journal of Politics and Society. 1990. Vol. 4. No. 3. P. 396-398) .

Подробнее о юмовской концепции обстоятельств справедливости см.: Проко­ фьев А.В. Воздавать каждому долж ное. Введение в теорию справедливости .

М., 2013. С. 145-161; Hubin D.C. The Scope of Justice // Philosophy and Public Affairs. 1979. Vol. 9. No. 1. P. 3-24; Hope S. The Circumstances of Justice // Hume Studies. 2010. Vol. 36. No. 2. P. 125-148 .

148 Организационные потребности общества как исток морали .

гармонии в этом случае препятствовало бы именно то, что люди стремятся к демонстрации собственного превосходства и ненави­ дят тех, кто не позволяет им сохранить высокую самооценку. Если сто нецивилизованных мужчин окажутся вместе, через полчаса начнется настоящая война, даже если их желудки будут полны, по­ скольку обсуждаемая страсть неизбежно проявится в форме же­ лания продемонстрировать свое превосходство (FB2, 132). Однако стремление нравиться себе и запечатлевать свое превосходство в сознании других людей является не только источником вражды, но и тем материалом, который в специфических условиях позволяет создать механизмы предотвращения конфликтов, не позволяющих человеку стать общественным существом .

Такие специфические условия были созданы политиками и моралистами, вводящими «первые начатки морали». Какова при этом была их мотивация? Если исходить из текста «Исследова­ ния о происхождении моральной добродетели», то конечная цель политиков и моралистов своекорыстна: они стремятся к тому «чтобы честолюбцы могли извлекать для себя большие выгоды и управлять огромным количеством людей с большей легкостью и безопасностью» (БП, 69). Однако ее достижение требует такого преобразования человека, которое служит благу каждого члена общества: чтобы дикарь оказался сломлен в человеке, люди долж­ ны стать не только «послушными», но и «полезными друг другу»

(БП, 69)1. Таким образом, понимание Мандевилем потребностей социума оказывается ближе к функциональному: политики и мо­ ралисты, персонифицирующие эти потребности, заинтересованы исключительно во внутренней упорядоченности подвластных им организованных коллективов. Однако в других случаях Мандевиль характеризует целеполагание политиков и моралистов не­ сколько иначе. В «Исследовании о происхождении чести и по­ лезности Христианства на войне» он называет «моралистами и политиками» всех, кто пытался цивилизовать человека, делая его Появление в тексте Мандевиля политиков и моралистов, чья риторика являет­ ся ключевой действующей силой в становлении общества, объясняется исто­ риками идей по-разному. В том числе перенесением Мандевилем новых форм общения врача и пациента в контекст генеалогии социальности и морали (см.:

CookH.J. Bernard Mandeville and the Therapy of ‘The Clever Politician’ // Journal of the History of Ideas. 1999. Vol. 60. No. 1. P. 101-112) .

Прокофьев А.В .

все более и более послушным, либо ради «облегчения деятельно­ сти правителей», либо ради «мирского счастья общества в целом»

(EOHUCW, 40-41). Последний пункт раскрывается им следую­ щим образом: «Их величайшая цель - общественный мир и бла­ гополучие гражданского общества, сделать людей управляемыми и объединить толпу вокруг общего интереса» (EOHUCW, 4). Во втором томе «Басни о пчелах» нормативные «изобретения» поли­ тиков и моралистов спорадически характеризуются как имеющие сугубо альтруистические основания - пользу общества в целом (BP2, 128). Допуская подобную мотивацию основателей мораль­ ной добродетели, Мандевиль интерпретирует потребности соци­ ума нефункционально, выходя за пределы социально-имманент­ ной концепции морали. Тем самым он создает порочный круг, поскольку утверждает, что представления о добродетели создали люди, уже имевшие представления о ней. Возникновение альтру­ истических интенций у самих политиков и моралистов превра­ щается в неразрешимую загадку .

Политики и моралисты понимали, что не могут обеспечить ре­ альное вознаграждение за каждый случай самоограничения ради общества в целом и отдельных его представителей, однако в их распоряжении было «воображаемое вознаграждение, которое вы­ ступало... в качестве общей компенсации за муки самоотречения и б ы л о. пригодно во всех случаях, ничего не стоя при этом ни им самим, ни тем, кому оно предназначалось, и все же было наибо­ лее приемлемой платой для ее получателя» (БП, 66). Так как каж­ дый человек изначально считал себя гораздо более ценным, чем остальные, и постоянно доказывал себе это, используя при этом самые разные критерии сравнения, то политикам и моралистам с помощью лести удалось связать такое мнение людей о себе с само­ отречением ради общества. При этом задача создателей мораль­ ной добродетели являлась двойной. Хотя они пытались добиться от людей искреннего и постоянного самоограничения, но в каче­ стве минимального достижения рассматривали хотя бы внешнее и словесное признание приоритета добродетели над пороком, со­ провождающееся вынужденным и ограниченным совершением добродетельных поступков. Первая цель была достигнута лишь частично, вторая - по большей мере. Это видно по той классифи­ 150 Организационные потребности общества как исток морали .

кации результатов воздействия риторики политиков и моралистов, которая приведена в «Исследовании о происхождении моральной добродетели» .

На «самых неистовых» и «самых решительных», то есть на на­ деленных максимальной гордостью, лесть повлияла так, что ради поддержания высокого мнения о себе, ради возможности считать­ ся частью привилегированного класса добродетельных людей они были готовы «переносить тысячи неудобств и терпеть столько же лишений» (БП, 68). Другая часть аудитории политиков и морали­ стов, у которой не было «достаточного запаса гордости или реши­ мости, чтобы поддержать себя в подавлении того, что было для них самым желанным», продолжала следовать «чувственным ве­ лениям [своей] природы». Однако в силу стыда ее представители не желали принадлежать «к низшему классу», который «недале­ ко ушел от диких зверей». Отсюда следовало словесное одобре­ ние добродетели (они «восхваляли. самоотречение и заботу об общем благе так же, как и остальные люди»), а также деятельное стремление скрыть свои несовершенства (БП, 69) .

Причины поддержки добродетели второй частью аудитории связаны не только с самой по себе риторикой политиков и мора­ листов, а с рядом дополнительных факторов. Причем некоторые из них способствовали более или менее искренней убежденно­ сти в превосходстве добродетели как подлинного человеческого совершенства. Таково, например, воздействие личного примера «самых неистовых»: «Убежденные реальными доказательствами силы духа и самоотречения, которые они наблюдали, будут вос­ хищаться в других тем, чего не хватает им самим» (БП, 69). Дру­ гие факторы вели исключительно к внешнему и декларативному конформизму. Таковы, например, страх перед представителями высшего класса, проявляющими «решимость и доблесть», а так­ же «трепет перед властью своих правителей». В результате «ни один из них (что бы они ни думали про себя) не осмеливается от­ крыто опровергать то, в чем, по мнению всех, даже сомневаться считалось преступным» (БП, 69) .

Прокофьев А.В .

Прагматические истоки морали

Отдельного обсуждения заслуживает такой фактор, воздей­ ствующий на вторую часть аудитории политиков и моралистов, как личная заинтересованность в признании добродетели самой достойной целью человека и в совершении поступков на основе этого признания. При этом имеется в виду не символическая вы­ года в перспективе желания нравиться себе, а вполне осязаемая материальная выгода, приобретаемая в ходе практического взаи­ модействия с другими. Мандевиль утверждает, что после того, как уже заложены основания общественной системы («основа полити­ ки»), даже «те, кто стремился только к удовлетворению своих же­ ланий», сталкиваясь с другими «людьми такого же сорта, не могли не заметить, что когда они обуздывали свои наклонности или же следовали им с большей осмотрительностью, то избегали массы неприятностей и часто спасались от многих бедствий, которыми обычно сопровождалась слишком нетерпеливая погоня за удоволь­ ствиями» (БП, 69). В такой формулировке мысль Мандевиля не до конца понятна: ведь если речь идет о простом уклонении от стол­ кновений с себе подобными, то это средство могло действовать и до установления «основы политики». Если же оно эффективно только после ее установления, то остается возможность лишь для следующего понимания фразы: так как окружающие теперь не только те, кто без ограничений стремится к удовлетворению своих желаний, но и люди другого рода, то сталкиваться лучше с послед­ ними. А еще лучше и самому быть таким же .

В одном из поясняющих приведенную фразу предложений Мандевиль оказывается близок к именно такой ее интерпретации. «Чем более настойчиво стремились они к своей собственной выгоде, не обращая внимания на других, - пишет он, - тем более они ежечасно убеждались, что никто так не стоял на их пути, как те, кто боль­ ше всего на них походил» (БП, 69). Предположить, что Мандевиль имеет в этом случае в виду прямое и неопосредствованное действие Золотого правила: «не хочу подвергать других тому, что вызывает у меня недовольство, когда я сам подвергаюсь подобному обраще­ нию», вряд ли возможно. Исполнение Золотого правила не предпо­ лагает получения каких-либо выгод, а Мандевиль в этом фрагменте 152 Организационные потребности общества как исток морали .

иллюстрирует именно эгоистические истоки одобрения доброде­ тели и совершения добродетельных поступков (такие, как возмож­ ность избежать «бедствий» и «неприятностей»). А это значит, что позиция Мандевиля в отношении роли прагматического интереса в генезисе представлений о добродетели оказывается параллельна позднейшему рассуждению Д.Юма из «Трактата о человеческой природе» об истоках и мотивации добродетели справедливости .

Для Юма последние связаны с ограничением «необдуманных и стремительных движений» «пристрастных аффектов», которое осуществляется ради того, чтобы наилучшим образом обеспечить «личные интересы или интересы своих ближайших друзей»11. Тот способ удовлетворения «пристрастных аффектов», который опи­ рается на взаимовыгодное сотрудничество, сопряженное с взаим­ ными уступками, оказывается прагматически предпочтительным .

Юм пишет: «Когда мы это общее чувство взаимной выгоды вы­ ражаем друг перед другом и оно становится известно нам обоим, оно влечет за собой соответствующее решение и поведение; и это может по праву быть названо соглашением, или уговором, между нами, хотя и заключенным без посредства обещания, ведь поступ­ ки каждого из нас находятся в зависимости от поступков другого и совершаются нами в предположении, что и другой стороной долж­ но быть нечто сделано. Когда два человека гребут веслами в одной лодке, они тоже делают это по взаимному соглашению, или угово­ ру, хотя они никогда не обменивались взаимными обещаниями»1. 2 Эту аргументацию подробно развернул в своей концепции морали современный сторонник этики общественного договора Д. Готиер, продемонстрировавший, что стратегия «сдержанного максимизатора» является в долговременной перспективе самой выигрышной. «Сдержанные максимизаторы» имеют тенденцию взаимодействовать с себе подобными и легко находят друг друга, что создает своего рода сети бесконфликтного взаимодействия, вы­ талкивающие на периферию максимизаторов несдержанных, или прямолинейных1. Мандевилевский отказ от «нетерпеливой по­ Юм Д. Трактат о человеческой природе // Юм Д. Соч.: в 2 т. Т. 1. М., 1996. С. 530 .

–  –  –

гони за удовольствиями», который позволяет избежать множества «бедствий» и «неприятностей», можно рассматривать как одну из ранних артикуляций этой позиции .

У Мандевиля присутствует и другой тезис, раскрывающий прагматические истоки морального самоограничения в цивили­ зованном обществе.

Описывая положение людей, которые недо­ статочно затронуты проповедью моралистов, чтобы принять ее в качестве однозначного руководства к действию, он замечает:

«Они, как и другие, получали выгоду от тех действий, которые предпринимались на благо всего общества, и, следователь­ но, не могли воздержаться от благожелательного отношения к тем представителям высшего класса, которые их совершили»

(БП, 69). Вряд ли в данном случае речь идет о простой эксплу­ атации благородных порывов представителей «высшего клас­ са», сопровождающейся исключительно словесной поддержкой высокого ценностного статуса добродетели и простым сокры­ тием своих поступков, которые ей противоречат. Хотя Мандевиль упоминает «самых худших» людей, которым «выгодно вос­ хвалять заботу об общественном благе, с тем чтобы пожинать плоды трудов и самоотречения других и одновременно с мень­ шим беспокойством удовлетворять свои собственные желания»

(БП, 69-70), в той фразе, комментарием к которой является об­ суждаемый фрагмент, речь шла именно о реальном самоогра­ ничении («обуздании своих наклонностей»). Соответственно, и благожелательность следует рассматривать не только как мотив восхваления добродетели, но и как мотивацию, находящую вы­ ражение в добродетельных поступках. В таком случае рассуж­ дение Мандевиля имеет как определенное сходство, так и при­ мечательные различия с другим истоком мотивирующей силы добродетели справедливости у Юма, который также опирается на спонтанную благожелательность .

Обсуждая очевидность выгоды каждого члена общества от со­ блюдения правил справедливости, Юм упоминает, что она сохра­ няется лишь в малых сообществах. «Когда общество становится многочисленным и превращается в племя или в нацию, такая выго­ да оказывается уже не столь явной и люди не в состоянии так легко заметить, что беспорядок и смута следуют за каждым нарушени­ ем данных правил, как это бывает в более узком и ограниченном 154 Организационные потребности общества как исток морали.. .

обществе»1. Тем самым ослабляются шансы сохранения упорядо­ ченного общественного существования. Именно в этом случае зна­ чительную роль начинает играть благожелательное отношение к другому человеку. «Если несправедливость даже столь чужда нам, что никоим образом не касается наших интересов, она все же при­ чиняет нам неудовольствие, потому что мы считаем ее вредной для человеческого общества и пагубной для каждого, кто приходит в соприкосновение с лицом, повинным в ней. Посредством симпа­ тии мы принимаем участие в испытываемом им неудовольствии .

И хотя это чувство в данном случае проистекает исключительно из рассмотрения чужих поступков, однако мы всегда распространяем его и на свои собственные поступки»1. 5 Однако юмовская реконструкция мотивов соблюдения правил справедливости отличается от обсуждаемого замечания Мандевиля, по крайней мере, в двух существенных отношениях. Во-первых, мотивацию справедливости, связанную с симпатией к другому, вводит в действие не размышление о положительной выгоде от ис­ полнения моральных правил, как это было у Мандевиля, а осмыс­ ление вреда от их нарушений. Именно его невозможно «упустить из виду». Во-вторых, у Юма имеет место не благожелательность по отношению к тем, кто оказывает нам благодеяния или просто не причиняет нам вред (то есть не благодарность к представителям «высшего класса»), а благожелательность ко всем тем, кто оказы­ ваются реципиентами их поступков .

Общественная польза добродетелей и пороков

Как я уже оговорился в начале статьи, мандевилевский тезис «пороки частных лиц есть благо для общества» не является пред­ метом данного исследования. Однако он порождает существенную проблему, требующую специального анализа именно в перспекти­ ве социально-организационных истоков добродетели. Ведь если возможность общественного существования человека появляется исключительно в связи с возникновением и повсеместным прак­ тическим воплощением представлений о моральной добродетели, Юм Д. Трактат о человеческой природе. С. 539 .

Там же. С. 540 .

Прокофьев А.В .

то сохранение общества зависит от успешной борьбы с порока­ ми. Тот, кто вводит при этом тезис о позитивной общественной роли порока, попадает в сети очевидного парадокса. Для снятия противоречия Мандевиль обращается к утверждению о трудности подавления порочных устремлений. В «Исследовании о происхож­ дении моральной добродетели» он, подобно обсуждаемым им по­ литикам и моралистам, принимает это утверждение, но явно рас­ ходится с ними в практических выводах, которые следует из него сделать1. «Они (политики и моралисты. - А.П.) вынуждены даже были признать, что зов природы очень настойчив, что сопротив­ ляться ему трудно, а полностью подавить - тем более. Но они ис­ пользовали этот [аргумент] только (курсив мой. - А.П.) в качестве довода, чтобы показать, насколько достойно похвалы обуздание вожделений и насколько позорно, с другой стороны, не пытаться подавлять их» (БП, 67). Ключевым в этом фрагменте является ис­ пользование слова «только». Если «только», то что же еще?

Ответ содержится в одном из комментариев к поэме. Мысль о настойчивости «зова природы» должна вести не только к выводу о величии добродетели, но и к пониманию того, что тотальная война с ним влечет за собой слишком большие жертвы. «Я далек от того, чтобы поощрять порок, но думаю, что если бы можно было полно­ стью изгнать из государства грех нравственной нечистоплотности, то это было бы для него невыразимым счастьем; но я боюсь, что это невозможно. Аффекты некоторых людей слишком неистовы, чтобы их можно было сдержать законами или нравоучениями; и все правительства поступают мудро, мирясь с меньшим злом, что­ бы предотвратить большее» (БП, 109) .

В итоге, исходя из знания самого порока и механики функци­ онирования социальных систем, Мандевиль поправляет как самих политиков и моралистов, создавших представления о добродетели, Примечательно, что Мандевиль выступает здесь не только как нейтральный исследователь человеческой природы. В «Исследовании о происхождении чести и полезности Христианства на войне» он уподобляет свое отличие от моралистов в том, что касается знания пороков и вредных склонностей, с той разницей, которая существует между натуралистами, изучающими строение и поведение опасных паразитов - кротов, и кротоловами, которые знают о вредителях ровно столько, чтобы эффективно уничтожать их. Однако в связи с обсуждаемым тезисом Мандевиль-натуралист начинает корректировать де­ ятельность моралистов-кротоловов (EOHUCW, 5) .

156 Организационные потребности общества как исток морали .

так и их наследников, живущих в уже цивилизованном обществе .

Последних - в гораздо большей мере. Попытки полностью иско­ ренить пороки ведут к большим бедам, а для сложного, опираю­ щегося на разделение труда и рынок общества они тождественны самоубийству. Об этом свидетельствует основной сюжет поэмы «Басня о пчелах». Поэтому Мандевиль призывает к относитель­ ной терпимости к порокам, которая опирается на «благоразумие и расчет» (БП, 109). Для этого следует привыкнуть к жизни в усло­ виях нравственного парадокса, граничащего с лицемерием: порок должен сохранить статус предосудительного явления, но получает право на ограниченное существование, а в некоторых случаях - на столь же ограниченную поддержку1. 17 Способы избирательного примирения обществ с пороками различны. Какие-то порочные действия перестают рассматривать­ ся как таковые за счет создания дополнительных, более мягких квалификаций порочности. Например, если «слово “мошенник” понимать во всей его широте, т. е. включать в это понятие всякого, кто неискренен и нечестен и кто делает другим то, что он не хотел бы допустить в отношении самого себя» (БП, 80), то значительная часть коммерческой деятельности оказывается мошенничеством .

Однако сплошь и рядом она называется «честной игрой» (БП, 81) .

Другие действия продолжают считаться безнравственными, но вы­ тесняются в специальные резервации. То есть они остаются предо­ судительными и безнаказанными одновременно. Так, к примеру, обстоят дела с проституцией (БП, 108-111)1. Наконец, некоторые поступки и осуждаются, и наказуемы, как, например, воровство или инициативное индивидуальное применение силы внутри об­ щества. Впрочем, даже в этом случае Мандевиль требует понима­ ния комплексного характера общественных связей. В коммента­ Л. Дики замечает в этой связи: «.п о э м а имеет меньшее отношение к потвор­ ству пороку, чем к предположению, что лицемерие - это та дань, которую эго­ истические индивиды в процветающем обществе платят принятым нормам общественного поведения» (Dickey L. Pride, Hypocrisy and Civility in Mandeville’s Social and Historical Theory. P. 392) .

См. подробнее: Bernard Mandeville’s ‘Modest of Publick Stews’: Prostitution and Its Discontents in Early Georgian England / Ed. by I. Primer. N.Y, 2006; Cook R.I .

‘The Great Leviathan of Lechery’: Mandeville’s Modest Defence of Public Stews (1724) // Mandeville Studies: New Explorations in the Art and Thought of Dr. Ber­ nard Mandeville (1670-1733) / Ed. by I. Primer. The Hague, 1975. P. 22-33 .

Прокофьев А.В .

риях к басне содержится рассказ о разбойнике, тратящем деньги на наряды понравившейся ему проститутки, что помогает выжить сотне разных ремесленников (БП, 102-103). Найти баланс между социально-упорядочивающей ролью добродетелей и тем динами­ ческим импульсом, а также той тенденцией к усложнению соци­ альной жизни, которые несут с собой пороки, - тоже задача по­ литиков и моралистов. Во всяком случае, во втором томе «Басни о пчелах» Мандевиль утверждает, что именно политик «делает так, чтобы каждая слабость членов общества прибавляла силы обще­ ственному целому, и посредством умелого управления превращает пороки частных лиц в блага для общества» (FB2, 319; ср.: БП, 330) .

Для понимания этики Мандевиля необходимо также иметь в виду, что общественный механизм опирается не только на диаду:

моральная добродетель и правовое принуждение, взаимодействие внутри которой должно учитывать роль пороков для существова­ ния общества. Есть и другие, тесно связанные с моралью явления, без которых фабрика общественной жизни оказалось бы парализо­ ванной или менее эффективной. Имеются в виду благовоспитан­ ность (good-breeding) (вежливость (politeness), хорошие манеры (good manners)) и честь. Благовоспитанность, по Мандевилю, это способность скрывать свое тщеславие и эгоизм. В некоторых слу­ чаях такое сокрытие является сугубо механическим и внешним, в других - связано с существенной перестройкой всей системы по­ ведения, формированием новых эмоциональных установок и т. д .

(БП, 92-96; Fb 2, 128-147). Честь, в описании Мандевиля, явля­ ется способом общества блокировать негативные следствия тако­ го свойства, как храбрость, без которого невозможна ни внешняя вооруженная экспансия, ни самооборона. Это такое изобретение политиков и моралистов, которое ставит храброго человека в опре­ деленные, хотя и существенно усеченные в сравнении с подлин­ ной (в особенности - религиозной) добродетелью границы (БП, 187 -206). В конечном итоге, Мандевиль даже склоняется к выво­ ду, что представления о чести являются более эффективным сред­ ством решения дисциплинарных затруднений общества, чем пред­ ставления о моральной добродетели (см.: EOHUCW, 42) .

158 Организационные потребности общества как исток морали .

Оправданна ли юмовская критика Мандевиля?

Предложенное Мандевилем понимание истоков морали и примыкающих к ней нормативных явлений подверглось критике со стороны Юма. Есть два фрагмента в «Трактате о человеческой природе», которые рассматриваются исследователями как выра­ жение этой критики1. Первый касается оснований, на которые опирается исполнение правил справедливости. Здесь Юм упо­ минает «некоторых писателей-моралистов», которые «направили все свои усилия на то, чтобы лишить человеческий род всяко­ го чувства нравственности». Однако, по мнению Юма, они явно переоценивают возможности «искусства политиков». «Это ис­ кусство может и само по себе вызвать одобрение какого-нибудь отдельного поступка или уважение к нему, но оно никак не может быть единственной причиной различия, проводимого нами меж­ ду пороком и добродетелью». «Понятие о моральных различиях»

может быть лишь расширено, но не создано, иначе применение слов «честный» и «бесчестный», «похвальный» и «непохваль­ ный» политиками, формирующими убеждения членов общества, было бы бессмысленно2. 0 Во втором фрагменте, обсуждая тенденцию ряда естественных добродетелей, таких как кротость, благожелательность, милосер­ дие, великодушие, снисходительность, умеренность, беспристра­ стие, способствовать благу общества, Юм указывает, что «на этом основании некоторые философы даже представляют себе дело так, будто все моральные различия являются следствием искусства и воспитания, результатом старания искусных политиков сдержать Большинство исследователей полагают, что эти фрагменты, не упоминаю­ щие ни одной персоналии, относятся именно к Мадевилю (см., напр.: Cohon R. Hume’s Artificial and Natural Virtues // Blackwell Guide to Hume’s Trea­ tise / Ed. by S. Traiger. Oxford, 2006. P. 257; Norton D.F., Norton M.J. Editor’s Annotations // Hume D. A Treatise of Human Nature. Vol. 2: Editorial Material / Ed. by D.F. Norton and M.J. Norton. Oxford, 2007. P. 910-911, 948; Wright J.P .

Hume’s ‘A Treatise of Human Nature’. An Introduction. Cambridge, 2009. P. 273;

Gill M.B. The British Moralists on Human Nature and the Birth of Secular Ethics .

Cambridge, 2006 233-236). Есть и противоположное мнение: Welchman J. Who Rebutted Bernard Mandeville? // History of Philosophy Quarterly. 2007. Vol. 24 .

No. 1. P. 66-68 .

Юм Д. Трактат о человеческой природе. С. 540 .

Прокофьев А.В .

пылкие страсти людей и при помощи понятий чести и стыда заста­ вить их содействовать общественному благу». Однако он полагает, что «если бы у людей не было естественного чувства одобрения и порицания, его никогда не смог бы возбудить политик». Деятель­ ности политика предшествует естественная симпатия, которая де­ лает возможной заботу об интересах общества21 .

Существо критики понятно. Однако используемые Юмом характеристики позиции Мандевиля не совсем точно отвечают даже рассуждению из «Исследования о происхождении мораль­ ной добродетели», на основе которого, вероятно, эта критика и возникла. У Мандевиля «естественное чувство одобрения и по­ рицания», конечно, присутствует. Человек обладает природным желанием нравиться себе и другим и сохранять уверенность в своем превосходстве. При этом он, конечно, опирается на опре­ деленные шкалы сравнения и оценки, принимаемые другими людьми. Иначе он не имел бы природной гордости или природ­ ного стыда. Первоначальное содержание таких шкал, вероятно, сводится к таким критериям, как физическая сила и ловкость, хитрость, телесная привлекательность, возможность ситуатив­ ного контроля над какими-либо ресурсами. Поэтому «похваль­ ный» и «непохвальный», конечно, не совсем пустые слова для мандевилевского природного человека, жаждущего признания и восхищения. Это означает, что критика Юма могла бы получить более точное выражение в каких-то смягченных формулировках .

Например, на основе того критериального содержания, на кото­ рое опирается природное стремление нравиться себе и быть при­ знанным другими, невозможно создать моральную добродетель исключительно с помощью риторических стратегий, основанных на лести. Переключение природной гордости и природного сты­ да, тесно привязанных к мотиву индивидуального доминирова­ ния, на мотивы, обеспечивающие самопринуждение в интере­ сах общества и его отдельных членов, выглядит чудом. Поэтому переход к предложенным моралистами и политиками норматив­ ным стандартам нуждается в каких-то более существенных при­ родных «якорях», искусственно созданная добродетель требует более определенных природных прообразов (таких, как чувство симпатии, например) .

2 Юм Д. Трактат о человеческой природе. С. 615-616 .

160 Организационные потребности общества как исток морали .

Даже если эта критика Юма в определенной степени обосно­ ванна, она имеет силу только по отношению к тем идеям, которые выражены в «Исследовании о происхождении добродетели». Об­ ращение к тексту второго тома «Басни о пчелах» и «Исследованию об истоках чести и полезности христианства на войне» показыва­ ет, что юмовское обвинение в том, что Мандевиль «представляет себе дело так, будто все моральные различия являются следствием искусства и воспитания», выглядит неубедительно2. Генеалогия 2 моральных явлений в этих произведениях не сводится к деятель­ ности политиков и моралистов. Последние получают в свое рас­ поряжение человеческий материал, содержащий намного больше свойств, чем любовь к себе, дополненная желаниями нравиться себе и доминировать. В результате длительного предварительного развития человека формируются гораздо более сложные «якоря», без которых ни моральная добродетель, ни хорошие манеры, ни честь не могли бы получить оформление с помощью риторическо­ го искусства2. 3 В отношении к чести это продемонстрировать проще всего .

Даже в комментариях к басне она возникает на основе уже су­ ществующих моральных представлений, а в специальном посвя­ щенном ей исследовании вообще является изобретением Римской католической церкви, которое позволило преодолеть глубокий Вопрос о том, был ли Юм знаком с этими произведениями Мандевиля, оста­ ется открытым. Некоторые исследователи полагают, что не был (Church J .

Selfish and Moral Politics: David Hume on Stability and Cohesion in the Modern State // The Journal of Politics. 2007. Vol. 69. No. 1. P. 171), другие, что был (WrightJ.P. Hume’s ‘A Treatise of Human Nature’. An Introduction. P. 13) .

В исследовательской литературе бытует несколько мнений о соотношении первого тома «Басни о пчелах» со вторым. Некоторые специалисты полага­ ют, что во втором томе всего лишь добавляется дополнительная тематика, та­ кая, например, как обсуждение религии (Субботин А.Л. Бернард Мандевиль .

С. 17). Среди тех, кто подчеркивает важность второго тома для реконструк­ ции этики и социальной философии Мандевиля, имеются существенные разногласия. Есть те, кто настаивают на единстве его мысли (М. Голдсмит, к примеру, сохраняет такое единство за счет предположения, что политики и моралисты из первого тома - это метафора тех безличных эволюционных сил, которые описаны во втором (Goldsmith M.

Private Vices, Public Benefits:

Bernard Mandeville’s Social and Political Thought. Cambridge, 1985. P. 62). Есть те, кто считают, что во втором томе присутствует во многих отношениях но­ вая философия общества (Tolonen M. Politeness, Paris and the Treatise // Hume Studies. 2008. Vol. 34. No. 1. P. 23-24). Я склоняюсь к последнему мнению .

Прокофьев А.В .

социально-нравственный кризис, сложившийся в христианском мире в ранее Средневековье (EOHUCW, 46). С другими явлениями дело обстоит несколько сложнее и требует специального анализа .

У Мандевиля имеются два генеалогических нарратива (он имену­ ет их «предположительными историями»). Один касается хороших манер (вежливости, благовоспитанности), второй - человеческой социальности, которая включает в себя (в качестве части и в каче­ стве условия) моральную добродетель. Оба нарратива представля­ ют собой историю спонтанной эволюции, а не намеренного твор­ чества. Мандевиль использует две ключевые метафоры: метафору ферментации (процесс, подобный брожению больших объемов сока, делает природно асоциального человека общественным су­ ществом при объединении людей в большие группы) (FB2, 188­ 189), метафору становления кораблестроительного искусства (как нынешнее совершенное состояние кораблестроения стало воз­ можно в результате множества мелких открытий и изобретений, сделанных людьми на основе практики, а не на основе знания, так и человеческое общество постоянно пополняло свой нормативно­ институциональный багаж) (FB2, 143-144, 322)2. 4 Что касается благовоспитанности, вежливости и хороших ма­ нер, нарратив таков: «Беспорядок и беспокойство, причиненные желанием нравиться себе, какая бы борьба и какие бы неудачные попытки избавиться от них ни предшествовали этому, в конечном итоге должны с необходимостью породить то, что мы называем хорошими манерами или вежливостью» (FB2, 138). Однако свя­ занное с этими явлениями существенное самоограничение сфор­ мировалось «без размышлений», «люди мало-помалу и в течение огромного периода времени дошли до этих вещей спонтанно»

(FB2, 139). Мандевиль сравнивает этот процесс с открытием той несложной истины, что перед прыжком необходимо разбежаться:

Э. Хиф в этой связи характеризует концепцию Мандевиля как «функциона­ листское объяснение норм», в рамках которого «нормативные образцы по­ ведения» возникают вследствие действия «невидимой руки» и закрепляются на основе производимого ими общественного эффекта (Heath E. Mandeville’s Bewitching Engine of Praise // History of Philosophy Quarterly. 1998. Vol. 15 .

No. 2. P. 218). Не случайно мандевилевская картина эволюции социальных институтов из второго тома «Басни о пчелах» вызвала горячую симпатию Ф.А. Хайека (см.: HayekF.A. Dr. Bernard Mandeville // HayekFA. New Studies in Philosophy, Politics, Economics and the History of Ideas. L., 1990. P. 260) .

162 Организационные потребности общества как исток морали .

возможно, что оно сопровождалось множеством попыток, но точ­ но не было результатом знания законов природы (FB2, 140-141) .

Сокрытие собственной гордости стало частью прагматической стратегии по продвижению собственного интереса в условиях вза­ имодействия с другими. Тот кто просит о помощи или одолжении, постепенно научается скрывать проявления своей гордости, чтобы не вызвать ответную реакцию в виде ненависти и неприязни. В ко­ нечном итоге некоторые понимают, что лучшим коммуникативным ходом является даже не сокрытие собственной веры в свою боль­ шую ценность в сравнении с другими людьми, а демонстративное признание большей ценности и значимости своих vis-a-vis. Это вызывает в них уступчивость (FB2, 145). Уязвимость к лести вы­ ступает в этой ситуации в качестве замены юмовской симпатии, которая также служит в качестве основы для учета интересов дру­ гих людей. Но в любом случае у Мандевиля, как и у Юма, человек попадает в руки политиков и моралистов, уже имея определенные навыки самоограничения ради другого .

Интересно сравнить рассуждение Мандевиля о хороших ма­ нерах со следующим юмовским рассуждением об истоках спра­ ведливости. Описав положение двух нуждающихся в услугах друг друга жнецов и их потери в случае отсутствия «взаимного дове­ рия», Юм обращается к роли политиков и моралистов в процессе становления морали: «Моралисты и политики могут рассчитывать лишь на то, чтобы сообщить новое направление этим естествен­ ным аффектам и научить нас, что мы можем лучше удовлетворять свои стремления косвенным и искусственным образом, чем давая волю их опрометчивым и неудержимым движениям»25. То есть моралисты и политики лишь способствуют закреплению и гене­ рализации того опыта взаимности, который спонтанно возникает между людьми, находящимися в положении жнецов. У Мандевиля они также способствуют закреплению тех правил, которые вырас­ тают из прагматических коммуникативных стратегий. С течением времени в цивилизованном обществе сокрытие гордости переста­ ет быть лишь способом решения конкретной коммуникативной проблемы. Оно становится надситуативным требованием, незави­ симым от того, хотим ли мы получить что-то от человека, перед которым ее скрываем .

25 Юм Д. Трактат о человеческой природе. С. 561 .

Прокофьев А.В .

Что касается моральной добродетели (в ее смешении с це­ лым рядом протоюридических явлений), эволюционный нарра­ тив привязан к формированию «управляемости» человека. Он ведет от примитивной семьи к цивилизованному обществу через множество частных и во многом случайных изменений. Точка от­ счета - большая семья, в которой глава рассматривает всех своих отпрысков (детей и внуков) как свою собственность и распоряжа­ ется ими по своему усмотрению. Он и заботится о них, и требует подчинения себе. Фигура отца (деда) вызывает в детях (внуках) любовь и страх. Мандевиль ведет речь даже о «почтении» к нему, и появление такого почтения рассматривает как большой шаг к воз­ никновению общества (FB2, 221)2. Однако отец не может обеспе­ чить свой растущий коллектив четкими и прозрачными правилами поведения, которые распространялись бы на разные ситуации вза­ имодействия. Он не может зафиксировать «разграничение между правильным и неправильным» (FB2, 221-222). Таким образом, его желание править сопровождается очевидной неспособностью де­ лать это хоть сколько-то эффективно .

Дальнейшие изменения связаны с возникновением объединен­ ных внешними опасностями групп (толп). Когда нет необходимо­ сти скоординированно отражать внешнюю опасность, в них возни­ кают конфликты, которые ведут к фрагментации каждой толпы на несколько банд во главе с наиболее храбрыми и сильными людь­ ми. Большие семейные группы при этом распадаются. Это второй шаг к социальности (FB2, 266-267). Он характеризуется деятель­ ностью вождей по обеспечению подчинения. Однако это не одно­ моментное создание «моральной картины мира» политиками и моралистами, как в «Исследовании о происхождении моральной Из первого тома «Басни о пчелах» мы узнаем о том, что существует природный аффект, который мы редко должны подавлять и сдерживать (то есть он совпа­ дает по своим результатам с моральной добродетелью, содержательно близок к ней). Значит, он мог бы, в принципе, быть одним из оснований или «якорей»

добродетели. Это жалость (БП, 236). Такой ход мысли сблизил бы концепции Юма и Мандевиля. Однако в описании эволюционного процесса, а также твор­ чества политиков и моралистов, приводящих к появлению добродетели и при­ мыкающих к ней явлений, Мандевиль не отводит жалости подобной роли (под­ робнее о жалости у Мандевиля см.: Gaston S. The Impossibility of Sympathy // The Eighteenth Century. 2010. Vol. 51. No. 1-2. P. 129-152). Среди природных «якорей» оказываются лишь переживания, относящиеся к родителям .

164 Организационные потребности общества как исток морали.. .

добродетели». Это множество частных, последовательных норма­ тивно-институциональных «изобретений», изменяющих поведе­ ние человека в сторону большей управляемости. Вожди «запреща­ ют убивать и наносить удары друг другу, силой уводить жен или детей другого, изобретают наказания и очень рано обнаруживают, что никто не должен быть судьей в своем собственном деле, что старые люди по общему правилу знают больше молодых и т. д.»

(FB2, 268). Однако закрепление этих изобретений стоит под во­ просом. «Раздоры постоянно ломают их улучшения, разрушают их изобретения и расстраивают их планы» (FB2, 267). Морально-пра­ вовая сфера приобретает внутреннюю связанность и устойчивость лишь с появлением письма и писаного закона (FB2, 269). И только тогда в человеке начинает зарождаться любовь к обществу, кото­ рое дает ему много дополнительных удобств, сравнительно с ди­ кими существованием, и только тогда эта любовь начинает играть свою ограниченную роль в общественной механике (FB2, 300) .

Примечательно, что политики и после этого продолжают свои изо­ бретения в области регулирующих поведение правил и нравствен­ ных представлений. Однако уже в иной ипостаси: они отвечают на хитрость людей, которые со временем обучаются обходить уже созданные регулятивные изобретения, совершенствованием нор­ мативных систем (FB, 319) .

Список литературы

Апресян Р.Г. Понятие общественной морали // Общественная мораль:

философские, нормативно-этические и прикладные проблемы / Под. ред .

Р.Г. Апресяна. М., 2009. C. 15-35 .

Гусейнов А.А. Великие пророки и мыслители. Нравственные учения от М оисея до наших дней. М.: Вече, 2009. 496 c .

Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии .

М.: Наука, 1991. 575 с .

Кашников Б.Н. Либеральные теории справедливости и политическая практика России. Вел. Новгород: НовГУ им. Ярослава Мудрого, 2004. 260 с .

Мандевиль Б. Басня о пчелах. М.: Мысль, 1974. 376 с .

Парсонс Т. О социальных системах. М.: Акад. проект, 2002. 832 с .

Прокофьев А.В. Воздавать каждому д о л ж н о е. Введение в теорию справедливости. М.: Альфа-М, 2013. 512 с .

Прокофьев А.В .

Субботин А.Л. Бернард Мандевиль. М.: ИФРАН, 2013. 111 c .

Ю м Д. Трактат о человеческой природе // Ю м Д. Соч.: в 2 т. Т. 1. М.,

1996. С. 53-656 .

Bernard M andeville’s “A M odest Defence of Publick Stews” : Prostitu­

tion and Its Discontents in Early Georgian England / Ed. by I. Primer. N.Y.:

Palgrave Macmillan, 2006. 224 p .

Church J. Selfish and M oral Politics: David Hume on Stability and Co­ hesion in the M odern State // The Journal of Politics. 2007. Vol. 69. No. 1 .

P. 169-181 .

Cohon R. H um e’s Artificial and Natural Virtues // Blackwell Guide to H um e’s Treatise / Ed. by S. Traiger. Oxford: Blackwell Publishing, 2006 .

P. 256-275 .

Cook H.J. Bernard M andeville and the Therapy o f ‘The Clever Politi­ cian’ // Journal of the History of Ideas. 1999. Vol. 60. No. 1. P. 101-112 .

C ookR.I. ‘The Great Leviathan of Lechery’: M andeville’s M odest D e­ fence o f Public Stews (1724) // Mandeville Studies: New Explorations in the Art and Thought of Dr. Bernard Mandeville (1670-1733) / Ed. by I. Primer. In­ ternational Archive of the History o f Ideas. No. 81. The Hague, 1975. P. 22-33 .

Dickey L. Pride, Hypocrisy and Civility in M andeville’s Social and H is­ torical Theory // Critical Review: A Journal o f Politics and Society. 1990 .

Vol. 4. No. 3. P. 387-431 .

Gaston S. The Impossibility o f Sympathy // The Eighteenth Century .

2010. Vol. 51. No. 1-2. P. 129-152 .

Gauthier D.P. Morals by Agreement. N.Y.: Oxford UP, 1986. 378 p .

GillM.B. The British Moralists on Hum an Nature and the Birth o f Secular Ethics. Cambridge: Cambridge UP, 2006. 359 p .

GoldsmithM. Private Vices, Public Benefits: Bernard M andeville’s Social and Political Thought. Cambridge: Cambridge UP, 1985. 183 p .

H ayek F.A. Dr. Bernard M andeville // H ayek F.A. New Studies in Philoso­ phy, Politics, Economics and the History o f Ideas. L., 1990. P. 249-266 .

Heath E. M andeville’s Bewitching Engine o f Praise // History o f Philoso­ phy Quarterly. 1998. Vol. 15. No. 2. P. 205-226 .

Hope S. The Circumstances o f Justice // Hume Studies. 2010. Vol. 36 .

No. 2. P. 125-148 .

Hubin D.C. The Scope o f Justice // Philosophy and Public Affairs. 1979 .

Vol. 9. No. 1. P. 3-24 .

Hundert E.J. The Enlightenm ent’s Fable: Bernard Mandeville and the Discovery o f Society. Cambridge: Cambridge UP, 1994. 284 p .

M andeville B. An Enquiry into the Origin o f Honour, and the Usefulness o f Christianity in War. L.: Printed for John Brotherton, at the Bible o f Cornhill, 1732. 264 p .

166 Организационные потребности общества как исток морали .

M andeville B. The Fable o f the Bees: or, Private Vices, Public Benefits .

Vol. 2. Indianapolis: Liberty Fund, 1988. 481 p .

Norton D.F., Norton M.J. E ditor’s Annotations // Hume D. A Treatise of Hum an Nature. Vol. 2. Editorial M aterial / Ed. by D.F. Norton and M.J. Nor­ ton. Oxford, 2007. P. 85-978 .

Primer I. Mandeville and Shaftesbury: Some Facts and Problems // M an­ deville Studies: New Explorations in the Art and Thought o f Dr. Bernard M an­ deville (1670-1733) / Ed. by I. Primer. The Hague, 1975. P. 26-141 .

Seigel J. Self-centeredness and Sociability: Mandeville and Hume // Seig e l. The Idea o f the Self: Thought and Experience in Western Europe since the Seventeenth Century. Cambridge: Cambridge UP, 2005. P. 111-139 .

Tolonen M. Politeness, Paris and the Treatise // Hume Studies. 2008 .

Vol. 34. No. 1. P. 21-42 .

Tolonen M. Self-Love and Self-Liking in the Political Philosophy of Bernard M andeville and D avid Hume. University o f Helsinki, Ph.D. thesis, 2009. 395 p .

Welchman J. Who Rebutted Bernard Mandeville? // History o f Philoso­ phy Quarterly. 2007. Vol. 24. No. 1. P. 57-74 .

Wright J.P. H um e’s ‘A Treatise o f Human N ature’. An Introduction. Cam­ bridge: Cambridge UP, 2009. 336 p .

Прокофьев А.В .

–  –  –

Doctor (Habilitation) in Philosophy, Associate Professor, Leading Research Fellow .

Institute of Philosophy, Russian Academy of Sciences. 14/5 Volkhonka Str., Moscow 119991, Russia; e-mail: avprok2006@mail.ru The paper analyses ethical views of Bernard Mandeville as an example of such an explanation of morality that considers moral norms to be an element of the complex system enabled human societies to maintain their internal order and external competitive ability. In ‘An Enquiry into the Origin of Moral Virtue’ (the part of the first volume of ‘The Fable of the Bees’) Mandeville derives moral beliefs from the rhetoric of politicians and moralists exploiting natural pride and natural shame. Besides he indicates some origins of morality that pertain to the sphere of pragmatic communication and can not be reduced to the direct influence of politicians and moralists. But they come into operation only after the ‘savage man’ has been broken and the ‘foundation of politics’ has been laid. In late works of Mandeville this simplistic and vulnerable picture turns into a more sophisticated conception of slow evolving of moral norms and psychological mechanisms through many inventions of men involved in horizontal and vertical social communications .

Politicians and moralists play a significant part in this process, but only at the last stage. This enrichment makes irrelevant some criticisms leveled at Mandeville by David Hume. Hume maintains that Mandeville ‘represents all moral distinctions as the effect of artifice and education’ but the Mandevillian account of the evolution of good manners, honour, and moral virtue from the second volume of ‘The Fable of the Bees’ and ‘An Enquiry into the Origin of Honour, and the Usefulness of Christianity in War’ shows that it is not the case. Politicians and moralists just correct and reshape already existing patterns of behavior and contribute to the perpetuation of rules formed by pragmatic communicative strategies .

Keywords: ethics, morality, social order, human nature, social evolution, Bernard Mandeville, David Hume

References

Apressyan, R. “Ponyatie obshchestvennoi morali” [The Concept of Public Morality], Obshchestvennayamoral’:filosofskie, normativno-eticheskie iprikladnye problemy [Public Morality: Philosophical, Normative-ethical and Applied Is­ sues], ed. R.G. Apressyan. Moscow: A l’fa-M Publ., 2009, pp. 15-35. (In Russ.) 168 Организационные потребности общества как исток морали .

Bernard M andeville’s “A M odest Defence o f Publick Stews”, Prostitu­ tion and Its Discontents in Early Georgian England, ed. I. Primer. N.Y.: Palgrave M acmillan, 2006. 224 p .

Church, J. “Selfish and Moral Politics: David Hume on Stability and Cohesion in the Modern State”, The Journal o f Politics, 2007, vol. 69, no. 1, pp. 169-181 .

Cohon, R. “Hume’s Artificial and Natural Virtues”, Blackwell Guide to H u m e’ Treatise, ed. S. Traiger. Oxford: Blackwell Publishing, 2006, pp. 256-275 .

s Cook, H.J. “Bernard M andeville and the Therapy o f ‘The Clever Politi­ cian’”, Journal o f the History o f Ideas, 1999, vol. 60, no. 1, pp. 101-112 .

Cook, R.I. “ ‘The Great Leviathan of Lechery’: M andeville’s M odest D e­ fence o f Public Stews (1724)”, M andeville Studies: New Explorations in the A rt and Thought o f Dr. Bernard M andeville (1670-1733), ed. I. Primer. The Hague: Martinus Nijhoff, 1975. P. 22-33 .

Dickey, L. “Pride, Hypocrisy and Civility in M andeville’s Social and H is­ torical Theory”, Critical Review: A Journal o f Politics and Society, 1990, vol .

4, no. 3, pp. 387-431 .

Dyurkgeim, E. O razdelenii obshchestvennogo truda. M etod sotsiologii [The Division of Labor in Society]. Moscow: Nauka Publ., 1991. 575 p. (In Russain) Gaston, S. “The Impossibility o f Sympathy”, The Eighteenth Century, 2010, vol. 51, no. 1-2, pp. 129-152 .

Gauthier, D.P. M orals by Agreement. N.Y.: Oxford University Press, 1986. 378 p .

Gill, M.B. The British M oralists on Human Nature and the Birth o f Secu­ lar Ethics. Cambridge: Cambridge University Press, 2006. 359 p .

Goldsmith, M. Private Vices, Public Benefits: Bernard M andeville’ Social s and Political Thought. Cambridge: Cambridge University Press, 1985. 183 p .

Guseinov, A. Velikie proroki i mysliteli. Nravstvennye ucheniya ot M oiseya do nashikh dnei [The Great Prophets and Thinkers. Moral Teachings from M oses to the Present Day]. Moscow: Veche Publ., 2009. 496 p. (In Russ.) Hayek, F.A. “Dr. Bernard M andeville”, in: F.A. Hayek. New Studies in Philosophy, Politics, Economics and the History o f Ideas. L.: Routledge and Kegan Paul, 1990, pp. 249-266 .

Heath, E. “M andeville’s Bewitching Engine o f Praise”, History o f Phi­ losophy Quarterly, 1998, vol. 15, no. 2, pp. 205-226 .

Hope, S. “The Circumstances o f Justice”, Hume Studies, 2010, vol. 36, no. 2, pp. 125-148 .

Hubin, D.C. “The Scope o f Justice”, Philosophy and Public Affairs, 1979, vol. 9, no. 1, pp. 3-24 .

Hume, D. “Traktat o chelovecheskoi prirode” [A Treatise of Human N a­ ture], in: D. Hume. Sobranie sochinenii, 2 t. [Collected Works, 2 vols.], vol. 1 .

Moscow: M ysl’ Publ., 1996, pp. 53-656. (In Russ.) Прокофьев А.В .

Hundert, E.J. The E nlightenm ent’ Fable: Bernard M andeville and the s Discovery o f Society. Cambridge: Cambridge University Press, 1994. 284 p .

Kashnikov, B. L iberal’ nye teorii spravedlivosti i politicheskaya praktika

Rossii [Liberal Theory o f Justice and the Russian Political Practice]. Novgorod:

Yaroslav-the-Wise Novgorod St. Univ. Publ., 2004. 260 p. (In Russ.) M andeville, B. A n Enquiry into the Origin o f Honour, and the Usefulness o f Christianity in War. L.: Printed for John Brotherton, at the Bible of Cornhill, 1732. 264 p .

M andeville, B. Basnya o pchelakh [Fable o f the Bees]. Moscow: M ysl’ Publ., 1974. 376 p. (In Russ.) M andeville, B. The Fable o f the Bees: or, Private Vices, Public Benefits, vol. 2. Indianapolis: Liberty Fund, 1988. 481 p .

Norton, D. F., Norton, M.J. “editor’s annotations”, hume, d. A treatise o f human nature, vol. 2. Editorial material, ed. byD. F. Norton and M.J. Norton .

Oxford: oxford university press, 2007, pp. 685-978 .

Parsons, T. O so tsia l’nykh sistemakh [On the Social Systems]. Moscow:

Akademicheskii proekt Publ., 2002. 832 p .

Primer, I. “Mandeville and Shaftesbury: Some Facts and Problems”, M andeville Studies: New Explorations in the A r t and Thought o f Dr. Bernard M andeville (1670-1733), ed. I. Primer. The Hague: M artinus Nijhoff, 1975, pp. 126-141 .

Prokof’ev, A. Vozdavat’ kazhdomu dolzhnoe... Vvedenie v teoriyu spravedlivosti [Giving Everyone His Due... A n Introduction to a Theory of Justice]. Moscow: A l’fa-M Publ., 2013. 512 p. (In Russ.) Seigel, J. “ Self-centeredness and Sociability: Mandeville and Hume”, The Idea o f the Self: Thought and Experience in Western Europe since the Seven­ teenth Century. Cambridge: Cambridge University Press, 2005, pp. 111-139 .

Subbotin, A. Bernard M andevil’ [Bernard Mandeville]. Moscow: IFRAN Publ., 2013. 111 p. (In Russ.) Tolonen, M. “Politeness, Paris and the Treatise”, Hume Studies, 2008, vol. 34, no 1, pp. 21-42 .

Tolonen, M. Self-Love and Self-Liking in the Political Philosophy o f Bernard M andeville and D avid Hume. University o f Helsinki, Ph.D. thesis, 2009, 395 p .

Welchman, J. “Who Rebutted Bernard M andeville?”, History o f Philoso­ p h y Quarterly, 2007, vol. 24, no 1. pp. 57-74 .

Wright, J.P. H u m e ’ ‘ Treatise o f Human N a ture’. An Introduction. Cam­ sA




Похожие работы:

«premcapital.ru premcapital.ru Ричард Смиттен Жизнь и смерть величайшего биржевого спекулянта. Серия "Великие профессионалы" М: Омега-Л, 384 с. ISBN 5-98119-687-4 В этой книге автор рассказал свою историю жи...»

«94 Culture and Civilization. 4`2016 УДК 781 Publishing House ANALITIKA RODIS ( analitikarodis@yandex.ru ) http://publishing-vak.ru/ "Иерусалимские менестрели", или особенности местной уличной музыки Ротенберг Натали Магистр, преподаватель клавесина, Высшая школа при Иерусалимс...»

«Друзья! Новогодняя коллекция 7ЦВЕТОВ-Декор собрана! Каждый год наши эксперты изучают мировые и европейские тренды новогоднего оформления. Они собирают новогодний декор в коллекцию, предлагают идеи, цветовые решения, декор – всё, чтобы ваши проекты каждый раз были...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФИЛИАЛ ФЕДЕРАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО БЮДЖЕТНОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "БАЙКАЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" В Г. УСТЬ-ИЛИМСКЕ (филиал ФГБОУ ВО "БГУ" в г. Усть-Илимске) АННОТАЦИИ ПРОГРАММ УЧЕБНЫХ ДИСЦИПЛИН (на базе 9 классов) СПЕЦИАЛЬНОСТЬ 35.02.03 ТЕХНО...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ИНСТИТУТ' ВОСТОКОВЕДЕНИЯ Ленинградское отделение ПИСЬМЕННЫЕ ПАМЯТНИКИ И ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ НАРОДОВ ВОСТОКА XIX Г О Д И Ш А Я НАУЧЕАЯ СЕССИЯ ЛО ИВ АН СССР (доклады и сообщения) Часть I МОСКВА 1986 АКАДЕМИЯ НАУК СССР ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИ...»

«Ренессансная культура в Великого Княжества Литовского в первой половине XVI в. Период в истории Европы Возрождение . История эпохи Возрождения начинается в XIV веке. Еще этот период называют Ренессансом. Возрождение сменило в Европе Средневековую культуру и стало пред...»

«ИСТОРИЯ И ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ SARATOV STATE UNIVERSITY Institute of History and the International Relations SEC "Regional cultural-historical heritage and cross-cultural contacts" HISTORY AND HISTORICAL MEMORY The interuniversity collection of proceedings Editor A.V. Gladishev ISSUE 3 Saratov САРАТОВСКИЙ Г...»







 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.