WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

«ДО ХОРАСАНА Из истории среднеазиатской эмиграции ХХ века Душанбе «ИРФОН» 2009 PDF created with pdfFactory Pro trial version ББК63.3(2 Тадж)+66.4 A - 50 А-50 ...»

-- [ Страница 1 ] --

Абдуллаев Камолудин Нажмудинович

ОТ СИНЬЦЗЯНЯ

ДО ХОРАСАНА

Из истории среднеазиатской эмиграции

ХХ века

Душанбе «ИРФОН» 2009

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com

ББК63.3(2 Тадж)+66.4

A - 50

А-50 Абдуллаев К. Н .

От Синьцзяня до Хорасана. Из истории среднеазиатской эмиграции

ХХ века. - Душанбе: "Ирфон", 2009 .

Книга представляет собой первую в постсоветской историографии

попытку изучения истории среднеазиатской эмиграции советского периода. Основное внимание уделено почти миллионной массе таджиков, узбеков, туркменов, киргизов, казахов, а также русских, вытесненных революцией за рубежи своей родины - в Афганистан, Западный Китай, Иран, Британскую Индию и Турцию в 1917-1934 гг .

Заключительная глава затрагивает также основные моменты военной эмиграции 1941-1945 гг., период "холодной войны", войны в Афганистане 1980-х гг., и доводит исследование до начала 2000-х гг. В исследовании делается попытка вскрыть причины, вызвавшие исход; даны основные этапы эмиграции; показано расселение эмигрантов за рубежом;

представлен их количественный и национальный состав; изучена история эмиграции в стране пребывания; политические течения, а также; попытки возвращения на родину. Книга предназначена для всех, интересующихся историей Центральной Азии .

А 0503000000 - 128 2007 М 501 (12) - 2007 ББК63.3(2 Тадж)+66 .

4 ISBN 978-99947-55-55-4 © Абдуллаев К. Н., 2009 PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com От автора От автора Предлагаемое вашему вниманию исследование посвящено тысячам моих земляков, погибшим от голода и холода на горных перевалах Памира, Алая, Тянь-Шаня и Гиндукуша, утонувших в холодных водах Амударьи при переходах советских границ. Она посвящена тем, кого вытеснила революция и последовавшие за ней события недалекой советской истории. Ее можно было озаглавить: «Чья это история?» Забытые на родине, они сполна вкусили горький хлеб чужбины. Среднеазиатские эмигранты, разбросанные сегодня по всему миру, все еще чувствуют себя нашими соотечественниками. Многими из них движет не просто сочувствие к своим землякам, но и горячее желание более активно включиться в экономическую и культурную жизнь той страны, которую они считают своей Родиной. Хотелось бы, чтобы эта книга способствовала развитию этого процесса взаимного сближения, культурный аспект которого представляется мне наиболее важным. Автор надеется, что исследование этой “позабытой истории” только начинается .

Основное внимание в книге уделяется 1920-м и 1930-м гг. В этой связи необходимо сказать несколько слов научно-этического плана. В советские годы тема “Установление Советской власти и гражданская война” была не столько научной, сколько политической. Все это время считалось, что почва, питающая антисоветские настроения в Средней Азии не исчезла, а эмигранты считались бывшими, действующими или потенциальными противниками Советской власти. Поэтому, идеологические структуры, в том числе и историческая наук

а, были призваны, соответствующим образом интерпретировать события прошлого. Советским историкам, в том числе и автору этих строк, приходилось “разоблачать”, “бороться”, “воспитывать в духе” и т. п. Причем делалось это совершенно искренне. Так же искренне многие историки советского периода искали новые подходы, не заходя, впрочем, слишком далеко за рамки консервативно-охранительного направления историографии .





Что заставило автора пересмотреть свои взгляды? Если сказать кратко, то изменение политического климата в мире и доступ к новым, доселе неизвестным источникам и литературе. Надеюсь, непредвзятый читатель поймет, что речь идет не об очередном простом “перекрашивании истории” (на протяжении своей недолгой истории среднеазиатская историография подвергалась не одному такому “перекрашиванию”!). В настоящем исследовании речь пойдет о естественном и необходимом для цивилизованных народов уважении к самому себе, своему прошлому, в котором каждый человек имеет непреходящую ценность и заслуживает от потомков элементарного внимания. Автор постарается дать максимально объективную картину некоторых событий истории Средней Азии ХХ века, оставляя читателю право сформировать собственное отношение к прочитанному .

Подготовка книги началась 20 лет назад, во время перестройки. Это было время, когда снимались все запреты и открывались спецхраны с новыми источниками. Очень скоро автор пришел к выводу, что тема “среднеазиаты за пределами советской Средней Азии” интересует не столько советских, сколь

<

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com От автора

ко западных авторов. По этой причине, ему пришлось заниматься западной литературой и источниками. Автору повезло в том, что он был дважды удостоен почетной стипендии Информационного Агентства США по программе В .

Фулбрайта и провел первую половину 1994 г. в Университете Джорджа Вашингтона (George Washington University, Washington D.C.) где он получил помощь и поддержку профессора Мюриель Эткин. Тогда же, редактор журнала “Central Asian Monitor” Дэвид Нолл, проявив живую заинтересованность к моей работе, опубликовал в своем журнале мою статью под названием “Среднеазиатская эмиграция в Афганистане: первая волна, 1920-1931 гг.”. Эта статья вошла в настоящую книгу. Весной следующего, 1995 года, автор получил стипендию Института передовых русских исследований имени Кеннана при Центре имени Вудро Вильсона, (Kennan Institute for Advanced Russian Studies, Washington D.C.). Автор приносит большую благодарность сотрудникам Института Кеннана и Библиотеки Конгресса США за их неоценимую помощь в подготовке монографии. В октябре 1996 г. по приглашению Британской Академии автор находился в Лондоне. При содействии Школы востоковедения и африканистики (SOAS) Лондонского университета и при личном участии профессора Ширин Акинер, автору посчастливилось работать в Британской Библиотеке и, что самое главное, собрать ценнейшие материалы Архива Индийского Офиса (India Office Library) - правительственного органа, курировавшего колонии Великобритании, а также из Публичного архивного хранилища (Public Record Office). Во время встреч в Таджикистане и США автор получал дружескую поддержку и помощь американских коллег: профессоров Иден Наби и Ричарда Фрая из Гарварда, Томаса Барфилда из Бостонского университета, Назифа Шахрани из Университета Индианы (Блумингтон), своего немецкого друга и коллеги Райнхарда Айзенера (Берлин) и многих других .

Выбору темы автор во многом обязан публикациям американского этнографа Одри Шалински. Ее статьи и, особенно, подаренная ею книга “Долгие годы изгнания. Среднеазиатские беженцы в Афганистане и Пакистане”, явились неоценимым подспорьем в написании настоящей работы. Особую благодарность хотелось бы выразить узбекскому журналисту Набиджону Бокиеву, щедро поделившемуся в 1989 г. копией материалов из архива КГБ Узбекистана по уголовному делу Ибрагимбека (лидера басмачей Восточной Бухары). Автор имел возможность общаться с профессором университета Коч (Турция) Тимуром Ходжаоглу - сыном бывшего председателя Бух ЦИК Усмана (Османа) Ходжаева, и получать от него ценные материалы о деятельности туркестанской эмиграции. Летом 2008 г. в Стамбуле лидер узбеков Турции Ахат Андижан подарил мне свою книгу «Туркестан сражается заграницей. От джадидизма до независимости», которая послужила ценным пособием для написания данной монографии. Автор неоднократно встречался со среднеазиатскими эмигрантами – Рузи Назаром (в США) и Баширом Баглани (в Таджикистане), которые поделились своими воспоминаниями. Незабываемой была встреча с талантливой журналисткой Шукрией Олими Раад – дочерью последнего эмира Бухары, проживающей ныне в США .

Значительная организационная и информационная поддержка была получена от американских коллег из Йельского Университета (Yale University, New Haven, Connecticut), Государственного Университета Огайо (Ohio State PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com От автора University, Columbus, Ohio), колледжа Аллегейни (Allegheny College, Meadville, Pennsylvania) и Университета Торонто (University of Toronto, Canada) во время преподавательской и научной работы автора в указанных учебных заведениях в 2001-2009 гг .

Неоценимая помощь была получена и от таджикских ученых. В первую очередь необходимо отметить поддержку ныне покойных академиков Мухаммада Асими и Ахрора Мухторова. Автор также признателен таджикскому востоковеду Саиданвару Шохуморову, предоставившему материалы Национального архива Афганистана, а также ученому, журналисту и дипломату Сайфулло Саидову, который во время своих командировок в Афганистан в 1960-1980 гг. собрал немало материалов о таджиках и узбеках Афганистана. Мой близкий друг и коллега Бахадур Буриханов также собирал ценные источники и наблюдения во время работы в Афганистане в 1980-1990-х гг. и щедро делился ими со мной. Центр изучения таджиков мира при Таджикском национальном университете, руководимый профессором Мансуром Бабахановым, внештатным научным сотрудником которого является автор, также оказывал помощь в подготовке настоящего исследования. Информационная поддержка была также оказана агенством ferghana.ru во главе с Даниилом Кисловым, которое опубликовало на своем сайте несколько разделов настоящей книги .

Талантливый таджикский литературовед и переводчик Азим Аминов прекрасно перевел некоторые стихи, включенные в книгу. Техническую помощь в настоящей публикации оказали Далер Маннонов и Юнусхон Бузургхонов .

Публикация книги была осуществлена за счет гранта, предоставленного Фондом Среднеазиатских Исследований при Ассоциации Персоязычных Обществ (США). Всем тем, что может показаться ценным в этой книге, автор обязан перечисленным персонам и организациям. Все недостатки книги автор просит отнести на свой счет .

This study was supported through various grants awarded by the U. S .

Department of State, including Fulbright (in 1994 and 2005), Kennan Institute for Advanced Russian Studies (1995), and Sumitomo Bank (2001-2002). Publication of this book was funded by the Association for the Study of Persianate Societies, Central Asian Research Fund (CERF). The opinions expressed herein are of the author and do not necessarily reflect those of U. S. Government .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Условные сокращения

–  –  –

Карты подготовлены автором, а фото взяты из его личного архива, а также из коллекции С. М. Прокудина-Горского http://prokudin-gorsky.ru/ В качестве иллюстраций использованы также фотографии Вильгельма Рика (Wilhelm Rieck) побывавшего в Афганистане в 1929 г. Фото выложены на сайте http://ww.darulaman.de/ Автор выражает свою благодарность авторам указанных сайтов за прекрасно подготовленные фотографии. Три фотографии взяты из книги Andican, Ahat. Turkestan Struggle Abroad: From Jadidism to Independence. SOTA Publications, 2007 .

–  –  –

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Оглавление Оглавление

ОТ СИНЬЦЗЯНЯ ДО ХОРАСАНА. ИЗ ИСТОРИИ СРЕДНЕАЗИАТСКОЙ

ЭМИГРАЦИИ ХХ ВЕКА

ВВЕДЕНИЕ

Цель и задачи исследования

Литература

Основные источники

Глава I: "Большая игра": истоки будущей трагедии

Туркестан и Бухара в расчетах игроков

Этнический состав Туркестана и Бухары

"Игры" в Синьцзяне и Семиречье

Средняя Азия и новый мировой порядок

Глава II: ПРОБУЖДЕНИЕ АЗИИ

Брожение в Туркестане, Закаспии и Семиречье

Первые политические организации

"Кокандская автономия": надежды и разочарования

Бухара накануне падения

Снова "Большая игра"?

Афганистан и революционная Средняя Азия

Глава III: ВОЙНА

"Форпост восстаний и революционных войн Востока"

Революция в песках

Бухарская "революция" и бегство эмира

Восточная Бухара: очаг сопротивления

"Летучий голландец Востока"

Энвер Паша в Восточной Бухаре или крах "Исламинтерна"

Конец бухарского басмачества

Басмачи Хорезма

Изменения на родине: размежевание и "культурная революция"

Реэмиграция

Неудача организации общенационального движения и эмиграция................ 260 PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Оглавление ГЛАВА IV: БЕЛЫЕ АРМИИ В ВОССТАВШЕМ СИНЬЦЗЯНЕ

"Vae Victus!"

Российская эмиграция в Западном Китае

"Красный Синьцзянь": за и против

Смерть атамана

Белоказаки на "Шелковом пути", или последняя кампания Семиреченской армии

Конец Южной и Оренбургской армий

Русские в чужой войне

Тюркско-Исламская Республика Восточный Туркестан

Вмешательство СССР и конец Ма Джунина

Глава V: ЖИЗНЬ И БОРЬБА МУДЖАХИДОВ И МУХАДЖИРОВ В АФГАНИСТАНЕ

Приграничные проблемы

Расселение и состав

Политические течения

Бачаи Сако и эмигранты

Антисоветские действия эмигрантов во время правления "сына водоноса"

Конец правления Бачаи Сако и восшествие Надир Шаха

Месть Надира, или "джанги лакай"

Возвращение

Глава VI: ДОЛГИЕ ГОДЫ ИЗГНАНИЯ

Пори дарье (за рекой)

Снова беженцы?

Одиссея киргизов Малого Памира

Туркестанцы в Европе

Русские в Синьцзяне: эпилог

От Восточно-Туркестанской Республики к Синьцзянь-Уйгурскому Автономному району

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Приложения

Хронология

Использованная литература

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение

ОТ СИНЬЦЗЯНЯ ДО ХОРАСАНА

ИЗ ИСТОРИИ СРЕДНЕАЗИАТСКОЙ ЭМИГРАЦИИ

ХХ ВЕКА Введение Цель и задачи исследования Миграция, вызванная различными причинами, предпринятая на различные расстояния, в различные периоды истории, сама по себе представляет собой универсальный феномен мировой истории. В среднеазиатском, да и в мировом аспекте вопросы миграции (переселения) народов являются, пожалуй, ключевыми и наименее исследованными. Достаточно упомянуть арийские, тюркские, гуннские и другие великие миграции .

Они имели последствия поистине планетарного масштаба, изменив кардинально общество и окружающую среду. В этом плане, предмет настоящего исследования - а именно среднеазиатская эмиграция ХХ века остается слабо известным феноменом мировой истории .

Историческая судьба народов Средней Азии сложилась так, что территории, на которых они проживают, оказались в государствах с различной, порой противоположной политической ориентацией - республиках бывшего СССР, Афганистане, Иране, Китае, Пакистане. Для многих наших соотечественников - Афганистан, Западный Китай, северо-восточный Иран

- места их традиционного проживания, их родина. При этом, только в пяти независимых государствах Средней (или как ее стали называть – Центральной) Азии – Казахстане, Таджикистане, Узбекистане, Туркменистане и Киргизстане в ранний период Советской власти народы региона стали государствообразующими (титульными). Если считать Таджикистан родиной всех таджиков, Узбекистан - родиной узбеков, Киргизстан – киргизов и так далее, то среднеазиатов, проживающих за пределами соответствующих им титульных стран, можно назвать ирредентой (невоссоединенной нацией)1. К ирреденте могут быть отнесены таджики, проживающие вне Таджикистана – в Узбекистане, Афганистане, Китае, а также узбеки Афганистана и Таджикистана, киргизы, казахи См: Мендикулова Г. М. Исторические судьбы казахской диаспоры. Происхождение и

–  –  –

и таджики Китая, туркмены Ирана и Афганистана и т. д. Ирредента всегда жила там, где она живет и может проживать и далее, если не чувствует национального притеснения, которое может вызвать у нее желание идентифицироваться с соответствующим ей национально-государственным образованием. Ирредента живет в основном на территориях, смежных с государством, где проживают ее соотечественники .

Ирредентизм – это идеологическое и организационное выражение сочувственного интереса какой-либо государствообразущей этнической группы к представителям той же группы, проживающей за пределами государства, в котором представители данной этнической группы являются титульными. Умеренный ирредентизм зачастую выражается в желании защитить и поддержать соотечественников, проживающих за рубежом.2 Экстремальный же ирредентизм нацелен на аннексию территорий проживания ирреденты.3 В Средней Азии принципиальным источником ирредентизма является этнический национализм, а также пан-движения - пантюркизм и, в меньшей мере, паниранизм. Эти идеологии выступают за некое объединение (культурное, политическое) этнических групп, имеющих единые (реальные или вымышленные) корни.4 Наряду с ирредентой существуют и те, кто не по своей воле оказался оторванным от привычной среды обитания. Они помнят, что их настоящая родина там, “за рекой”. Река в данном случае означает разъединительную линию в виде государственной границы. Таких людей, по разным причинам оторванных от исторической родины и живущих за ее пределами на положении национальных меньшинств, принято называть диаспорой, а социально-политический феномен, вызвавший исход этих людей и переселение в другие страны - эмиграцией .

Эмиграция - это трагедия вынужденного расставания с родиной, в которой произошли изменения, сделавшие невыносимыми дальнейшее проживание в ней. Чаще всего это насильственная смена политического строя .

Изгнанные революцией 1917-го, и последовавшей войной 1920-х гг., мусульмане Средней Азии не приняли новую власть, но они не думали отказываться от родины. Где бы они ни оказались, они помнили, что их родина там, «пори дарье» (на персидском: «за рекой», «заречье»), то есть утерянная, или Поддержкой соотечественников, проживающих за рубежом занимаются специальные общества, открывшиеся повсеместно в регионе после обретения независимости. Председателями этих обществ, как правило, стали сами президенты стран Центральной Азии .

К умеренному ирредентизму можно отнести таджикско-узбекский диспут о Самарканде и Бухаре, а к экстремальному – конфикт из-за Нагорого Карабаха, приведший к войне между Азербайджаном и Арменией. Об ирреденте см.: Jacob M. Landau. Pan-Turkism. From Irredentism to Cooperation. Bloomington and Indianapolis: Indiana University Press: 1995 .

Если представить, что международные отношения это скоординированная на договорной основе система самосохранения государств, то ирредентизм чаще сдерживается как нежелательный и чреватый конфликтами феномен. И, наоборот, в международном порядке, где «каждый за себя», проявление ирредентизма более вероятно. Ирредентизм также может проявляться в контексте права наций на самоопределение .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение

так и не обретенная родина. Чего скрывать, есть и такие, кто считает «пори дарье» похищенной, обесчещенной и завоеванной родиной .

Любое обращение к эмиграции вызывает одни и те же вопросы: кто эмигрировал, откуда, куда, как и почему? Какие последствия вызвал исход народа из родной земли и приход в чужую страну?

В случае со среднеазиатской эмиграцией уместно рассматривать ее как социально-политическое, и в то же время, религиозно мотивированное действие. Мусульманские передвижения, такие как «хадж» (паломничество), «хиджра» (эмиграция), «рихла» (путешествия за знаниями и по другим целям) и «зияра» (поклонения гробницам и усыпальницам) имеют глубокий духовный смысл. Хиджра с арабского переводится как “покидать”, “рвать связи с кем-либо” или “эмигрировать”. Хиджра - то есть эмиграция Пророка Мухаммада и его последователей в 622 г. - превратилась в одну из основополагающих мусульманских традиций. Причиной хиджры были преследования мусульман в Мекке и заговор против самого Пророка, сделавшие жизнь мусульман в Мекке невыносимой. Спасение было найдено в соседнем Ятрибе. Вместе с Пророком эмигрировало около 70 мекканцев. В следующие годы еще большее количество мусульман покинуло Мекку и присоединилось к Мухаммаду. Эти люди и стали называться «мухаджирами», то есть теми, кто совершил хиджру. В Ятрибе, который стал отныне Мединой, Мухаммаду удается сделать то, что не удавалось другим арабам - объединить людей не по кровнородственному признаку, а по идейным, религиозным принципам. Его поддержали не только мусульмане, но и христиане, иудеи. Вместе они составили невиданную для кочевых арабов экстра-племенную общность – умму. Когда к мухаджирам присоединился дядя Пророка ал-Аббас, то Мухаммад, назвав его «последним мухаджиром», двинул мусульманское войско в поход на Мекку.5 Именно с тех пор началась традиция хиджры - мусульманского летоисчисления, имея в виду то, что именно в 622 г. было впервые сформировано исламское общество и соответствующее ему государство .

Эта история привела к появлению следующей трактовки Корана, что если политическая обстановка не позволяет практиковать и пропагандировать ислам, то следует объявить страну «дар ул-харб» (то есть полем боя, вражеской территорией) и всему мужскому населению начать «джихад» (здесь: священную войну) против насильников6 и/или совершить хиджру, то есть всем покинуть родину.7 Исключение делалось для «заиф»

Glasse Cyril. The Concise Encyclopedia of Islam. Harper San-Francisco, 1999. 156-157 .

При этом джихад должен был предпринят только при наличии шансов на успех. Другое важное условие: джихад должен прекратиться, после того как восстановлен порядок, неверные обращены в истинную веру или защищены от имени ислама. Джихад должен быть прекращен, если исламу ничего не угрожает .

Muhammad Khalid Masud, “The Obligation to Migrate: the Doctrine of hijra in Islamic Law,” Muslim Travellers: Pilgrimage, Migration, and the Religious Imagination, ed. Dale F. Eickelman and James Piscatori Berkley - Los-Angeles: University of California Press, 1990, p 29 .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение (слабых) - женщин, детей и больных. Эмигрировав, предписывалось рвать все связи, включая кровнородственные с теми, кто отказался от хиджры .

Вместо них, устанавливались новые братские связи, или «муа’хат» между «мухаджирами»» (мигрантами) и «ансарами» (жителями Медины, то есть теми, кто оказал гостеприимство). 8 Хиджра, таким образом, имеет принципиальное значение, а именно: 1) она означает обязательство не просто совершить перемещение с целью физического спасения, а для того, чтобы самоутвердиться в мусульманском обществе и способствовать его развитию; 2) хиджра тесно связана с джихадом. Очень часто хиджра сопровождается джихадом и наоборот; 3) хиджра укрепляет взаимоотношения между мусульманами, особенно между мухаджирами и ансарами. В этом плане хиджра представляет собой одну из основополагающих доктрин, призванных укреплять, защищать и развивать ислам .

Нетрудно заметить, что доктринально, хиджра противоречит светскому пониманию эмиграции и диаспоры. Хиджра, по сути, отрицает понятие национализма определенной этнической группы и родины как территории ее проживания. Хиджра поощряет разрыв отношений с теми соотечественниками, которые отказались поддержать ее. Взамен, религиозная доктрина предлагает мухаджирам слиться со страной изгнания на супранациональной – религиозной основе. В то время как (светская) диаспора отличается тем, что хранит и лелеет память о стране происхождения, испытывает в эмиграции чувство отчужденности и мечтает о возвращении на свою историческую родину. В отличие от мухаджирских групп, диаспоры склонны отождествлять себя скорее с покинутой родиной, чем со страной вынужденного пребывания. Типичная диаспора такого рода – еврейская и армянская .

Однако эту разницу между светской эмиграцией и хиджрой не следует абсолютизировать. Как правило, доктринальный ислам редко совпадает с историческим. Мусульмане, как и люди других религий, жили и живут в этнических группах, собранных в национальные государства. Будучи вынужденными покинуть родину как территорию проживания родственной этнической группы, они не прекращали любить ее, вспоминать о ней и мечтать о возвращении. В сознании мусульман религиозное никогда не подавляло национальное. Напротив, вера помогала им находить в себе силы чтобы выжить, укрепить свои позиции в новой обстановке и с оптимизмом смотреть в будущее .

Невозможно объяснять перипетии социально-политического развития мусульманского общества исходя исключительно из религиозных догм .

Совершенно прав Дэйл Эйкельман говоря о “гибком исламе” и утверждая, что “мотивы действий вообще и в (мусульманских) передвижениях в частности, являются неизбежно смешением, представляя собой комбиIbid., 31 .

<

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение

нацию религиозных рассуждений с социальными и политическими факторами”.9 Так называемые «исламские» или «мусульманские» движения на самом деле являются социальными движениями, развивающимся в религиозном (исламском) культурном контексте и представляющими групповые интересы, к религии отношения не имеющие. Равным образом, политическое поведение, эмоциональные переживания и агрессивные императивы исходили (и исходят) не столько из религиозных догматов, сколько из культуры народа и прецедентов его истории .

“Хиджрат фарзу вочиб аст” (“эмиграция - святая обязанность”), говорили проповедники в мечетях в 1920-х гг., когда Среднюю Азию захватили большевики. Кстати, это была не первая хиджра, вызванная российской колониальной политикой. Первая была вызвана захватом Крыма в 1783 г. Следующая большая волна мусульманской эмиграции была вызвана Кавказской войной в середине XIX века. Большое количество мусульман различных национальностей бежали тогда из России в Оттоманскую империю. В конце 1880-х гг. турецкий султан был вынужден объявить империю открытой для всех мусульман, желающих туда переселиться .

Общее количество мусульман, бежавших из России и Балкан в Оттоманскую империю между 1860 и 1914 гг. составило 5-7 миллионов человек.10 В идеале, хиджра, это “передвижение души из испорченной страны в чистую”11. “Земная” мотивация (личные, общинные, экономические интересы, политические пристрастия, этнические и региональные факторы и т. д.) могут присутствовать в хиджре лишь в комбинации с главным императивом - стремлением к сохранению религиозной идентичности, укреплению и развитию ислама. Основная масса мусульман Средней Азии, как и преследуемые мусульмане Британской Индии, в 1920-х гг. устремились именно в Афганистан, и это также не случайно. После падения Оттоманской империи в результате Первой мировой войны, независимый Афганистан представлялся индийским и китайским мусульманам, бухарцам и туркестанцам единственной “чистой” мусульманской страной, живущей по законам шариата. Эта бедная страна не сулила никаких экономических благ, но могла дать больше - обеспечить восстановление духовного равновесия (или дать иллюзию такого равновесия), нарушенного вторжением «неверных». Соответственно, халиф Оттоманской Турции, а затем эмир Афганистана рассматривались как правители «дар ул-ислама» - общего дома для всех мусульман. Наилучшим же убежищем мухаджиры считали (и считают) святые города - Мекку и Медину. На протяжении всего Karpat, Kemal H. “The hijra from Russia and the Balkans: the Process of Self-definition in the La te Ottoman Sta te,” Mu slim Tra vellers: Pilgrimage, Migration, and the Religio us Imagination, 5 .

Muslim Travellers: Pilgrimage, Migration, and the Religious Imagination, 131-133 .

Ibid., xiv PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение ХIХ и XX веков сюда переселялась религиозная элита Средней и Южной Азии, Балкан, Кавказа и других регионов .

Естественно, идеальные представления эмигрантов об убежище очень скоро сталкивались с реальной жизнью, порождая новые переживания .

Имеются в виду трудности, связанные с разницей в культуре, языке, расах, обычаях, сектах, с которыми неизбежно сталкиваешься внутри самого мусульманского сообщества. Кроме того, никакое «исламское» государство не застраховано от войн, революций и жестоких социальных потрясений. Варварство или «джахилия» - также не редкий феномен, встречающийся во всяком обществе, включая мусульманское.12 Поэтому, для наиболее полного понимания феномена эмиграции, в том числе мусульманской, не следует упускать из вида влияние таких факторов как политика, язык, религия, этничность, расы и география Средней Азии .

Пользуясь современной терминологией, персонажей нашего исследования можно считать беженцами (refugees). Это слово начало употребляться во Франции в XVI веке в контексте предоставления убежища или помощи иностранцам, спасающимся от преследования. Позже, с 1950-х гг. годов термин “беженец” прочно вошел в словарь международных организаций. Согласно протоколу, утвержденному ООН в 1967 г., беженцем считается «то (и только то) лицо, которое находится за пределами страны своей национальности... по причине того, что оно имело, или имеет все основания опасаться преследования из-за своей расы, религии, национальности, принадлежности к какой-либо социальной группе, а также вследствие выражения политического мнения или невозможности или опасности (выражения политического мнения)». 13 В Европе ХХ века статус беженца предоставлял его обладателю известные права и надежду получить международную гуманитарную помощь. Попутно заметим, что массовый исход жителей российской части Средней Азии, вызванной революцией 1917 г., остался вне внимания международного сообщества, несмотря на неоднократные попытки их лидеров обратиться в Лигу Наций. Беженец обычно находился в более тяжелом положении, чем эмигрант. В отличие от беженцев, у эмигрантов, в известной мере, был шанс остаться на родине. Эмигранты покидали родину по политическим, идейным, экономическим и другим причинам, не в спешке. В отличие от беженцев, их жизни не угрожала непосредственная опасность .

Джахилия или варварство означает предпочтение верховенства (хакимия) человека над человеком или служение человека другому человеку в большей степени, чем Аллаху - См:

Sivan Emmanuel, Radical Islam. Medieval Theology and Modern Politics, New Haven and London: Yale University Press, 1990, 23-24 .

Zolberg, Aristide R., Suhrke, Astri Sergio Aguayo, Escape From Violence. Conflict and the Refugee Crisis in the Developing World. New York - Oxford: Oxford University Press, 4 .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение

Очень непросто выяснить, к какой из вышеперечисленных категорий следует причислять персонажей настоящего исследования: кораническим мухаджирам, легально признанным эмигрантам или беженцам?

Разумеется, все зависит от конкретного случая. Забегая вперед, укажем что определение «беженец» более уместно в отношении тех, кто бежал сразу после революции и во время гражданской войны. В то время как «эмигрантами» и «мухаджирами» следует считать покинувших СССР по политическим и иным причинам в период со второй половины 1920-х до начала 1930-х гг. Если первые бежали в спешке, спасаясь от угрозы конфискации имущества, а также физического уничтожения Красной Армией и новой властью, о которой они имели весьма смутное представление, то вторые ко времени своей эмиграции уже имели опыт проживания в СССР. Будучи не согласны с политикой Советской власти они, скорее осознанно, чем инстинктивно, покинули места своего традиционного проживания .

В целом, все указанные категории: беженец, эмигрант и мухаджир применимы к среднеазиатам, проживающим за пределами своих “титульных” стран. Так или иначе, все персонажи настоящего исследования идентифицировали себя или могут быть идентифицированы с современными государствами Средней Азии. Если не юридически, то эмоционально они были связаны с Таджикистаном, Узбекистаном, Туркменистаном, Казахстаном и Киргизстаном. Автор убежден: чтобы выполнить свое предназначение, национальные историографии независимых государств Средней (или Центральной) Азии должны максимально точно выяснить истинную картину того, что же произошло в их регионе в первой трети XX века. На этот период приходятся наибольшие человеческие потери в истории народов региона. Необходимо выяснить причины исхода, статистику погибших, бросивших свои дома, перебравшихся в другие страны, вынужденно покинувших родину, порвавших святые для каждого таджика, узбека, киргиза, казаха, туркмена семейные узы .

Предмет исследования эмиграции уникален, так как он связывает воедино историю «страны-поставщика» со «страной-получателем» эмигрантов. С этой точки зрения, история эмиграции – это неотъемлемая часть совокупной истории народов Средней Азии. Она связана со всеми ее вехами - колонизацией, русскими революциями, установлением советского строя, образованием колхозов, раскулачиванием, борьбой с религией, репрессиями, войнами и т. д .

Кроме того, история эмиграции тесно связана со страной пребывания, а именно Афганистаном, Китаем, Ираном, Индией. Немало наших соотечественников оказалось также в Турции, Саудовской Аравии и других странах. Появление почти миллионной массы среднеазиатских эмигрантов в этих государствах не могло не оставить своего следа PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение в истории этих стран. 14 Многие их них перебрались позже в Европу и Америку .

Под “среднеазиатской” эмиграцией в настоящем исследовании подразумеваются не только мусульмане, но и те российские граждане-немусульмане, которые бежали из региона Средней Азии в сопредельные страны. Это, главным образом, русские белогвардейцы и члены их семей, бежавшие из южной Сибири и Семиречья в Западный Китай (большей частью в Илийский край). Многие из них, будучи этническими русскими, украинцами и пр. были связаны своим происхождением со Средней Азией .

К ним относятся семиреченские и оренбургские казаки. Другие, как побежденные белогвардейские генералы, стремились именно в этом регионе найти союзников, чтобы возобновить усилия по освобождению своей родины – России. Эмиграция не знала национального различия; она охватила все без исключения народы и этнические группы региона. Ее невозможно изучать с сугубо национальной – узбекской, русской, туркменской, казахской, таджикской или какой-либо другой– перспективы. К сожалению, историки региона не выработали единого подхода к своей общей истории. Сформировавшиеся еще в советское время “национальные историографии” базируются сегодня на действующем в государственных рамках эксклюзивном этническом (негражданском) национализме настроенным скорее негативно, чем позитивно к соседним –нетитульным – народам. В результате, к началу XXI века историки Центральной Азии совершенно утратили способность слушать друг друга .

Актуальность темы настоящего исследования обуславливается не только сугубо пассионарным, познавательным и эмоциональным интересом к соотечественникам, проживающим за рубежом, но и соображениями более высокого – международного порядка, вызванными усилением процессов взаимодействия и взаимопроникновения различных культур, прежде всего стран Ближнего Востока, Центральной Азии, России и Китая. Страны и народы Центральной Азии, в том числе их диаспоры, могут и должны стать активными участниками диалога культур и гарантом стабильности и мира. Кроме того, объективное изучение истории эмиграции способно упрочить сотрудничество стран центральноазиатского региона с КНР, Афганистаном, Россией, Индией, Пакистаном, Ираном, США, Турцией, и другими странами проживания эмигрантов – выходцев нашего региона. И наконец, изучение истории Центральной Азии не с сугубо национальных, а с региональных позиций, предпринятое в настоящей книге, поможет бывшим братским советским республикам Средней Азии и КаСреднеазиатские мухаджиры, проживавшие в странах Персидского залива были первыми, кто начал прибывать в Пакистан, чтобы помогать беженцам-жертвам советско-афганской войны 1979-1989 гг. По сей день «бухарцы» (то есть выходцы из Средней Азии) представляют значительную силу в кругах Саудовской Аравии и других странах Персидского залива, поддерживающих религиозное возрождение в странах Центральной Азии .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение

захстана выработать чувство принадлежности к одному региону, связанному общим прошлым и неизбежно общим будущим .

Актуальность настоящей темы лежит не только в сфере международных отношений, но и затрагивает область сугубо национальных интересов стран Центральной Азии. Народам региона, строящим свою государственность, как никогда прежде необходимо укреплять свое внутреннее единство, осознавать себя народом, способным и достойным иметь собственную государственность. Только в сполчении, в вере в национальную уникальность и своеобразие в единстве с другими народами, среднеазиаты могут крепить свои идентичности, преодолевать эксклюзивный национализм, трайбализм и местничество .

Как уже указывалось, автор не ставил перед собой цели досконально исследовать историю среднеазиатской эмиграции 1918-1934 гг. Цель настоящего исследования: проследить историю и представить основные социально-политические характеристики этого феномена. Для этого в исследовании делается попытка вскрыть причины вызвавшие исход; дать основные этапы эмиграции; показать расселение эмигрантов за рубежом; представить их количественный и национальный состав; проследить историю эмиграции в стране пребывания, а также попытки возвращения на родину .

Еще несколько слов о терминологии. Исторические феномены очень часто обозначаются терминами, возникшими случайно. В дальнейшем они продолжают свою собственную жизнь, отрываясь от своего первоначального смысла. Такую метаморфозу пережил и термин “басмач”. По-тюркски “босмак” означает «грабить», «притеснять». Сто лет назад «басмач»

применялся в негативном тоне для обозначения уголовников и бандитов Средней Азии. Позже, в 1919 г. Советы ввели этот термин в русский язык для обозначения тех, кто с оружием в руках восстал против большевиков в Фергане. Интересно, что бухарские отряды появившиеся позже, в 1920гг. упоминались в советских источниках как “повстанцы”, и только после того как в Бухаре в 1922 г. появился турецкий авантюрист Энвер Паша, бросивший открытый вызов Советской власти, было объявлено, что антисоветское движение в Средней Азии (имелись ввиду Фергана и Бухара) имеет общие корни и является ни чем иным как “басмачеством” .

Сегодня термин “басмач” вызывает противоречивые эмоции в России и Центральной Азии. Для многих, особенно тех, кто воспитан на советских традициях это все еще ругательный термин. В то время как другие избегают употреблять это слово, отдавая предпочтение более привлекательному: “повстанец”, “борец за свободу”, “муджахид” и т. п. Как бы то ни было, вооруженное сопротивление Советской власти в Средней Азии - это уникальный феномен, известный больше как “басмачество”. Было бы нелепо ради политической конъюнктуры отказываться от его употребления. Так же бессмысленно искать смысл явления исключительно в его лексическом выражении .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение Теперь о выражении «Центральная Азия» и «Средняя Азия». Они идентичны, если относить их к Казахстану, Киргизстану, Узбекистану, Таджикистану, Туркменистану, а также к прилегающим областям северо-западного Китая (Синьцзяня), северного Афганистана и северо-восточного Ирана. В интересах исторического исследования, однако, более уместно называть этот регион так, как он назывался именно в изучаемый период – Средняя Азия (Central Asia). Термин «Центральная Азия» был введен в широкий обиход только в новейший период, начавшийся с достижения независимости в конце 1991 г .

Литература Развал СССР и обретение независимости бывшими советскими республиками вызвал небывалый интерес к судьбам соотечественников, проживающих за рубежом – ирреденте и эмигрантам (чаще их называют объединительным термином – «диаспора»). Однако если история русской эмиграции достаточно изучена и продолжает изучаться, то среднеазиатская эмиграция послереволюционного периода как политическое, социальное и культурное явление почти неизвестна не только широкому читателю, но и специалистам-историкам. Распространенный в СССР излишне политизированный, враждебный взгляд на эмиграцию исключал саму постановку вопроса о причинах, вызвавших это явление, расселении, численности и национальном составе эмигрантов .

Тем не менее, к настоящему времени сложился достаточно обширный массив публикаций по заявленной теме. Имеющуюся научную литературу, посвященную истории выходцев из Средней Азии, бежавших в первые годы Советской власти в сопредельные страны - Западный Китай,

Афганистан, Турцию и северо-восточный Иран можно разделить на следующие группы:

1. Западная литература

2. Советская литература

3. Мусульманская литература

4. Эмигрантская литература

5. Литература постсоветской Средней Азии и России .

Разумеется, предложенная, как и всякая другая, классификация, условна. Работы бывших джадидов, перешедших на сторону Советской власти, таких как С. Айни, А. Фитрат, например, находятся на грани между 2й и 3-й группой, а книга современного пакистанского автора Фазл ал Рахим хан Морвата о басмачестве имеет много общего с западной литературой, хотя это, безусловно, мусульманский автор. Тем не менее, наша классификация поможет ориентироваться в большом массиве литературы по заявленной теме .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение

Западная литература. К ней относятся работы, вышедшие главным образом в Западной Европе и США на английском языке. История, этнография, социология народов, живущих в приграничной зоне юга Российской империи начали интенсивно разрабатываться европейцами с момента политического размежевания и раздела Внутренней Азии 15, а именно в конце XIX— начале XX вв. В 1920-х гг. Оуэн Лэттимор, легендарный исследователь Синьцзяня, пожалуй первым назвал отличительную особенность Внутренней Азии, заключающуюся в необычайной пестроте региона.

Здесь, писал Лэттимор в 1940-х гг., пролегают множество видимых и невидимых границ, определивших сложное политическое развитие этого региона, а именно:

1. культурные и языковые границы (здесь проживают тюрки, китайцы, монголы, иранцы, афганцы, тибетцы),

2. религиозные (ислам, буддизм, шаманизм, конфуцианство),

3. политические (независимые, полунезависимые страны, колонии, монархии),

4. цивилизационные (индустриализирующийся СССР, стремительно меняющаяся кочевая и животноводческая Монголия, древнее земледелие Китая и т. д.) .

Все это дало Лэттимору основание назвать этот регион “стержнем Азии”, новым мировым центром притяжения - “водоворотом, в котором встречаются политические течения из Китая, России, Индии и мусульманского Среднего Востока”.16 Хотя с тех пор прошло много лет, и нет больше СССР, нет оснований сомневаться в справедливости утверждения Лэттмора о Средней Азии как “стержне Азии” .

Интерес Запада к Средней Азии периода революции и гражданской войны поддерживали и продолжают поддерживать работы бывших английских военных, дипломатов, разведчиков, служивших в конце XIX-середине ХХ веков на Среднем Востоке и Южной Азии. Это работы Эссертона, Бэйли, Малессона, Скрайна и других. 17 Уйдя в отставку после распада Британской империи, эти господа занялись написанием воспоминаний, выступали на собраниях различных “центров изучения Средней Азии” .

Территорию, расположенную между Китаем и Россией - Манчжурию, Монголию, Тибет,

Центральную Азию (включая Синьцзянь и Афганистан) зачастую в западной (преимущественно американской) литературе объединяют под названием “Внутренняя Азия” (Inner Asia). Иногда туда включают и Иран, на том основании, что исторически, географически и культурно Иран ближе к Средней Азии, нежели к Ближнему Востоку. См.: Black, Cyril E., Dupree Louis, Elizabeth Endicott-West, Matuszewski Daniel C., Naby Eden, Waldron Arthur N. .

The Modernization of Inner Asia. New-York - London: An East Gate Book M. E. Sharpe, Inc., 1991, 3 .

Owen Lattimore, op.cit., 3 .

Etherton P.F.In the Heart of Asia. London, 1925; Bailey, Lt.-Frederic M, Mission to Tashkent .

London,1946; Idem, “In Russian Turkestan Under the Bolsheviks”, Journal of the Royal Central Asian Society 8, pt.1(1921); Malleson, Sir Wilfred,”The British Military Mission to Turkestan, 1918-1920,” Journal of the Royal Central Asian Society. Vol. 9, pt.2 (1922):96-110. Skrine C. P .

Chinese Central Asia. Boston & New York: Houghton Mifflin Company, 1926 .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение Они оставили немало откровенных признаний о политике английского правительства в Средней Азии. Их работы политически заостренны, написаны с позиций радикального антибольшевизма и сугубо субъективны .

По окончании гражданской войны и после поражения белого движения в России, в сопредельные районы Западного Китая и Афганистана стали проникать шведские, германские и даже японские путешественники и исследователи, оставившие после себя немало научной литературы. Особенно ценны труды западных антропологов и этнографов. В 1930-х гг. вышел ряд статей шведского дипломата и ученого Гунара Ярринга об узбеках Афганистана (ирреденте и эмигрантах). Его работы чисто этнографического плана, легли в основу последующих исследований западных исследователей. 18 В целом, политическая история края вызвала больше внимания западных исследователей, чем социально-культурная. В этой связи следует упомянуть книги под названием «Записки чекиста», и «ЧК за работой», написанные участником событий 1920-х гг. в Средней Азии Георгием Агабековым. Она явилась ценнейшим источником для нескольких поколений так называемых «советологов» периода «холодной войны». Агабеков работал оперативным сотрудником ЧК Туркфронта (1922-1924 гг.). В качестве сотрудника иностранного (разведывательного) отдела ОГПУ (1924гг.) Агабеков был резидентом ОГПУ в Афганистане и Иране. В 1930 г. бежал на Запад.19 Во время заключительного этапа “холодной войны” один из виднейших советологов, специализирующихся по истории ислама в СССР, Александр Беннингсен (по происхождению эмигрант из России) подошел к проблеме приграничных территорий Средней Азии с другой стороны. Он обратил внимание на то, что значительная часть народов юга СССР проживает также за его рубежами - в странах Ближнего и Среднего Востока .

Народы Советского Востока, утверждал он, обладают лишь формальным административным статусом, а их политическая и культурная жизнь находится под контролем русских. Исходя из этого, а также из того, что советское правительство не имело позитивной государственной политики в отношении соотечественников за рубежом, Беннингсен указал на относительность того, что мы привыкли считать “нацией”, “народностью” и поставил под сомнение существование национального центра таджиков, а также других среднеазиатов, в пределах советской части Средней Азии.20 Рассуждения об искусственном характере южных границ СССР и о налиСм. например: Jarring Gunnar. ”The New Afghanistan” in Svenska Orientsallskapets Arsbok .

Stockholm: Borkforlags Aktieboleget Thule, 1937:131-145 .

Агабеков Г. ГПУ. Записки чекиста. Берлин, 1930. Агабеков Г. ЧК за работой. Москва:

–  –  –

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение чии родственных этнических общин по обе стороны советских границ,

Александр Беннингсен подтверждал приведенной ниже таблицей:

–  –  –

С подачи Беннингсена в научных и политических кругах Запада начала циркулировать мысль о том, что мусульмане Средней Азии являются “ахиллесовой пятой” советского режима и что именно они инициируют распад советской империи и образование единого, тюркско-исламского государства. Однако, Беннингсен был прав не во всем.22 Тем не менее, его работы дали начало целому ряду историографических, этногБеннигсен, А. Мусульмане в СССР. Париж: YMKA-PRESS, 1983. C. 12 .

“Теперь мы знаем точно, что мусульмане бывшей Советской Средней Азии не играли более или менее значительной роли в кончине коммунистического московского режима... повидимому они поддерживают продолжение коммунистического правления в своих родных республиках”, признавал просчет советологов американский антрополог (узбек афганского происхождения) профессор Мухаммад Назиф Шахрани.- Shahrani M. N., ”Central Asia and the Сhallenge of the Soviet Legacy”, Central Asia Survey. Vol. 12, no.2 (1993), 123 .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение рафических и антропологических исследований о приграничных народах южных окраин бывшего СССР. Именно по инициативе Беннингсена в середине 1970-х, в разгар “холодной войны” была начата интенсивная разработка темы “народы Средней Азии по обе стороны южных границ СССР”. Ее исследователи задались целью сравнить таджиков, узбеков, киргизов, туркменов и другие народы региона, проживающих в различных странах. В этот ряд можно включить работы Н. Шахрани и И. Наби о киргизах и узбеках Афганистана, Г. Лайаса о казахах23 и некоторые другие. В 1976 г. американский этнограф Одри Шалински предприняла изучение этнографии узбеков Афганистана с тем, чтобы, по ее собственному признанию, понять лучше их “советизированных” собратьев. Она продолжила свое исследование во время, и после советско-афганской войны 1980-х гг., исследуя мухаджиров среднеазиатского происхождения бежавших из Афганистана в Пакистан. Ее исследование завершилось выходом книги “Долгие годы изгнания. Среднеазиатские беженцы в Афганистане и Пакистане”.24 Автор анализирует материалы собственных полевых исследований, проведенных во второй половине 1970-х и в 1990 гг. в Северном Афганистане и Пакистане среди эмигрантов - выходцев Ферганской долины.

Основываясь на социально - исторических факторах, Шалински выделяет две волны беженцев из Средней Азии, а именно:

1. 1917-1928 гг .

2. 1928-1939 гг., и дает краткие характеристики каждой из них. Первая волна принесла в Афганистан и Китайский Туркестан сторонников басмачества, бедных крестьян и жертв голода, считает О. Шалински. Вторая волна состояла из более урбанизированных жителей, бежавших, по их собственным словам, от религиозных притеснений во время коллективизации. Именно их, называвших себя мухаджирами, изучала американский этнограф. От себя добавим, что первая волна состояла из, главным образом, беженцев революции и гражданской войны, в то время как вторая волна принесла эмигрантов, несогласных с политикой Советской власти .

Особенный размах указанная проблематика приняла в годы советского вторжения в Афганистан (1979-1989 гг.). Уже упоминавшийся американский антрополог доктор Назиф Шахрани исследовал киргизов и таджиков-ваханцев родного ему афганского Бадахшана. 25 Свое внимание он сосредоточил на изучении механизма адаптации указанных этнических групп к границам, закрывающим контакты с их советLias, Godfrey. Kazak Exodus, London: Evans Brothers Ltd .

Shalinsky A. Long Years of Exile: Central Asian Refugees in Afghanistan and Pakistan, Lanham:

University Press of America,1994 .

Shahrani M. N., The Kirghiz and Wakhi of Afghanistan, Seattle: University of Washington Press, 1979 .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение

скими собратьями. Помимо указанных авторов, заявленной проблеме посвятила ряд публикаций профессор Иден Наби (Гарвардский Университет, США). 26 Из числа западных историков большую ценность представляют работы английской исследовательницы Гленды Фрезер. Ее книга “Басмачи” и статья “Алим Хан и падение Бухарского эмира в 1920”, были опубликованы в английском журнале Central Asian Survey (Среднеазиатское обозрение).27 Заслуга Гленды Фрезер заключается в том, что она привлекла доселе неизвестные материалы лондонского архива Индия Офис и Публичного Архивного хранилища о деятельности английской колониальной администрации в Средней Азии, Индии и Афганистане в 20-х и 30-х гг .

Фрезер, хотя и не ставила задачу изучить историю эмиграции, дала очень много материала о бухарской эмиграции во главе с эмиром Алим Ханом, о масштабах и характере вмешательства Великобритании в движение сопротивления Советской власти в Средней Азии. 28 Из современных западных исследователей интересующихся среднеазиатской эмиграцией в Афганистане, необходимо вновь отметить Назифа Шахрани – одного из ведущих американских экспертов по истории и этнографии Афганистана.29 Его отличает тенденция подвергать острой критике «столетнюю персонифицированную политику внутреннего империализма, проводившуюся пуштунским правительством» и приведшую афганцев к катастрофическому положению .

Из работ историко-публицистического плана известный интерес представляют книги блестящего английского журналиста и пистателя Питера Хопкирка, в частности “Поджигая Восток”, посвященная борьбе английских спецслужб против Коминтерна в Средней Азии и Китае в годы революции и гражданской войны. 30 Автор привлек значительный исторический материал - фотографии, архивные материалы, в том числе из Индия Офис .

К настоящему исследованию привлечен также ряд работ западных авторов об истории Синьцзяня и роли русских эмигрантов в событиях 20Cм. например: Naby Eden, “The Uzbeks in Afghanistan”, Central Asia Survey 3, no.1 (1984): 1и т. д. Иден Наби является супругой старейшины американской иранистики Ричарда Фрая .

Fraser, Glenda, “Basmachi-I”, Сentral Asian Survey, Vol.6, no.1, 1987; Idem, “Basmachi-II”, Сentral Asian Survey, Vol 6, no.2, 1987; Idem, “Alim Khan and the Fall of the Bokharan Emirate in 1920,Сentral Asian Survey, Vol7, no.4, 1988 .

См. также: Fraser, Glenda,”Haji Sami and the Turkestan Federation, 192-1923,” Asia Affairs 18, no.1 (Feb.1987): 11-21; Idem, “Enver Pasha’s Bid for Turkestan, 1920-1922 Canadian Journal of History/Annales Canadiennes d’Histoire, XXII (Aug.1988): 197-211 .

Shahrani, M. N. “Resisting the Taliban fnd Talibanism in Afghanistan: Legacies of f Century of Internal Colonialism and Cold War Politics in a Buffer State”, Perceptions. Journal Of International Affairs December 2000-February 2001 Volume V - Number 4 Availavbe at: http://www.mfa.gov.tr/ grupa/percept/V-4/shahrani.10.htm Hopkirk P., Setting the East Ablaze, Oxford,1986 .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение х—30-х гг. ХХ века в Западном Китае. 31 Наиболее полным исследованием Западного Китая республиканского периода считается книга Эндрю Форбса. 32 Таков далеко не полный перечень изученной нами западной исторической, этнографической, мемуарной, антропологической, и советологической литературы. Следует отметить, что научная ценность перечисленных и неупомянутых работ неодинакова. Особую досаду вызывают работы, пропитанные духом идеологического противостояния, окрашенные неприязненным отношением к тем или иным народам, политическим силам. Однако мы убеждены, что без взаимного непредвзятого сотрудничества между среднеазиатской и западной историографиями нам не обойтись как при изучении истории эмиграции, так и других проблем истории Средней Азии .

Мусульманская литература представляет собой пестрый и чрезвычайно интересный набор исторических памятников. В работе привлечены, в основном книги на персидском (дари, таджикском), английском и турецком языках .

Афганский писатель, ученый и общественный деятель Халилулло Халили написал на языке дари (афганский вариант персидского) исторический роман «Айер-е аз Хуросон. Амир Хабибулло ходими дин-и Расул улло» (“Удалец из Хорасана: Эмир Хабибулла - служитель правоверной религии”), посвященный мятежнику Бачаи Сако (Бача-и Саккао), провозглашенному эмиром в 1929 г. и событиям гражданской войны 1928-1929 гг. в Афганистане .

Его произведение основано на личных наблюдениях и потому представляет особую ценность как литературная традиция. В отличие от подавляющего большинства афганских авторов, Халили симпатизирует Бачаи Сако и представляет его как героя мусульманского движения.33 Другой современник тех событий, но уже с правого берега Амударьи

– Мухаммадали ибн Мухаммадсаид Балджувони написал на таджикском Henze P.B. “Great Game in Kashgaria. British and Russian missions to Yakub Beg”, Central Asian Survey VII, no.2 (1989); Richard Yang “Sinkiang Under the Administration of Governor Yang Tseng-hsin”, Central Asiatic Journal 6, no.4 (December 1961); Linda Benson and Ingvar Svanberg .

“The Russians in Xinjiang: From Immigrant to National Minority” Central Asian Survey 8, no.2 (1989): 97-129. Hedin, Sven. The Flight of “Big Hourse” The Trail of War in Central Asia. New York” E. P. Dutton and Co.., Inc, 1936 .

Forbes, Andrew D.W. Warlords and Muslims in Chinese Central Asia: A Political history of Republican Sinkiang 1911-1949. Cambridge: Cambridge University Press, 1986 .

Халилулло Халили (1907-1987) поэт, историк, государственный деятель. Устод (мастер) Халили признан классиком персоязычной поэзии в Иране, Афганистане и Таджикистане. Он происходил из пуштунского дариязычного клана Сафи, что в Нуристане. По другим сведениям – таджик. Его отец – Мирза Мухаммад Хусайн Хан, крупный финансовый чиновник, был казнен эмиром Аманулла Ханом в 1919 г. После восшествия на престол ХабибуллыБачаи Сако в 1929 г. Халили занимал крупные государственные посты вплоть до самого коммунистического переворота 1978 г. Халили был большим другом таджиков. Он неоднократно посещал СССР и Таджикистан. Умер в пакистанском изгнании в 1987 г. О нем написан ряд статей таджикским журналистом С. Саидовым, лично встречавшимся с Халили .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение

(с использованием арабской графики) книгу воспоминаний “Таърихи нофеъ-и” (“Поучительная история” предисловие и комментарии Ахрора Мухторова, Душанбе, 1994). История этого произведения не менее поучительна, чем ее содержание. Балджувони (т.е. родом из Балджувона, что к северу от г. Куляба, Таджикистан) родился, как предполагает А. Мухторов, в 1860 г. В конце XIX века он учился в Ховалинге, Гиссаре, затем отправился для продолжения образования в Бухару и Самарканд. По его собственным словам, Балджувони «освоил науку шариата, а также немного из науки управления государством». Мухторов считает, что Балджувони был близок бухарскому казикалону (верховному судье), а может и самому эмиру. После завоевания большевиками Бухары, Балджувони не бежал в Афганистан как эмир Саид Алим Хан и тысячи бухарцев, а направился в самаркандскую медресе «Тиллокори», в которой в 1923 г. начал писать свои воспоминания. В том же году Мухаммадали возвратился в родной Балджувон и стал учителем в сельской школе. Закончил свою книгу Балджувони в 1927 г. Естественно, ни в конце 20-х гг., когда началась отчаянная борьба с религией, ни позже, Балджувони, а после его смерти в 1930 г. его вдова Биби Зайнура, не думали о том, чтобы представить книгу на суд читателей. Только в 1970 г. народный поэт Хол Ислом решился передать рукопись “Поучительной истории” незабвенному Мухаммаду Осими, бывшему в то время президентом АН Таджикистана.34 Последний передал манускрипт академику Ахрору Мухторову35. В конце - концов, только после распада СССР, в 1994 г., книга вышла в свет .

Книга Балджувони - ценный источник для изучения политической истории Бухарского эмирата, его военно-административного управления. Она

– редчайшее дошедшее до нас свидетельство отношения простых таджиков 1920-х гг. к своей собственной истории. Сочинение имеет большое сходство со средневековыми историческими трудами. В нем смешались легенды, историография, историческая генеалогия, география, воспоминания, анекдоты и т. д. Не все части книги равноценны как исторический источник .

Наиболее интересны личные наблюдения автора. В книге содержится немало сведений об остановке в Бухаре первой четверти ХХ века, борьбе с басмачеством. Автор находился в Бухаре во время событий 1920 г. и его заметки о «бухарской революции» весьма информативны. Он, в частности, был свидетелем бегства эмира Саид Алим Хана из Бухары в сентябре 1920 г. Многие мысли, выраженные муллой Мухаммадали 80 лет назад созвучны тому, что сейчас переживают таджики.

Например:

«Жизнь страны в (науке) политики, так же как жизнь религии в науке религии. Государю надобно быть сведущим в политике и с помощью Академик Мухаммад Осими (Асимов) был убит в ходе (второй) гражданской войны в Таджи

–  –  –

политической науки наносить поражения, самому при этом оставаясь невредимым» .

Остро переживал автор утрату Бухарой независимости:

«Бухара обладает несметными богатствами, многие страны и не мечтают о том, чтобы сравниться ней по богатству... со времен Тимура известна эта страна, но никогда она не была в руках чужестранцев». 36 Автор смиренно принимает свою судьбу и судьбу Бухары как должное. Никого напрямую не обвиняя, Балджувони подходит вплотную к выводу об обреченности эмирского строя, его безнадежной отсталости. Знаменательно, что Балджувони относился к эмиру, его чиновникам, басмачам крайне неоднозначно. Остро критикует он произвол неграмотных и продажных эмирских чиновников и духовенства, приведший к падению Бухары. Как очевидец установления Советской власти в Средней Азии, он называет басмачей то “смелыми и отважными” то “бесчеловечными”. На наш взгляд, никакого противоречия здесь нет. Очевидно, что идея защиты ислама и сопротивления Советской власти не была чужда автору, но он не мог однозначно одобрить разрозненные, не связанные между собой, принимавшие зачастую форму разбоя, басмаческие выступления .

Переживания Балджувони особенно понятны его потомкам, пережившим вторую гражданскую войну в 1990-х гг .

Балджувони можно отнести к выразителям интересов и политических взглядов образованного класса Бухары. Он не «высоколобый» джадид-интеллектуал (по мнению Мухторова, текст изобилует грамматическим ошибками), а скорее представитель бухарского ортодоксального духовенства, не принявшего новую власть. Вернее, он не нашел себе места в ней. Балджувони, однако, не стал сопротивляться Советам, а предпочел найти спасение в “уходе в народ”, для того чтобы, отвернувшись от вызовов современности, сохранить и развивать религию на общинном уровне .

Не зря первое, что сделал наш мулла по возращении на родину – открыл сельскую школу. Подвижники типа Балджувони дали начало так называемому “народному” («параллельному», «неофициальному») исламу. В его сочинении проглядывается придворная, тюркско-монгольская (тимуридская, а затем мангытская) историографическая традиция. Бухару, например, он считает “частью Турана, или Туркестана, или Азии”. (Кстати, именно эта традиция находит сегодня свое продолжение в трудах многих узбекских историков) .

Иначе написана вышедшая в 1985 г. книжка нашего современника, пакистанца Фазл ал Рахим хан Морвата “Басмаческое движение в Средней Азии”.37 Автор использовал в основном опубликованные западные Балджувони Мухаммад али ибн Мухаммад Саид. Таърих-и нофеъ-и. Душанбе: Ирфон,1994 .

С.30. (На таджикском языке арабской графикой) Marwat Fasal-ur-Rahim Khan. The Basmachi Movement in Central Asia A Study in Political Development. Peshawar: Emjay Books International, 1985 .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение работы и преподал их под собственным углом зрения. Морват не скрывает своей симпатии мусульманскому движению и считает движение муджахидов Афганистана 1970-х и 1980-х гг. продолжением борьбы против русского коммунизма, начатой в Средней Азии в 1920-х годах. Позже, в Пешаварском университете эта книга была переведена на дари, и вышла в свет под названием “Дар мукобили коммунизми рус” (“Против русского коммунизма”) в некоем “Комитете по культуре исламского союза муджахидов Афганистана” в 1983 г.38 Переводчик ( с английского на дари), Абдулджабар Собит снабдил текст собственным введением и обширными, весьма характерными замечаниями. Он, в частности, писал: “Я представляю эту книгу своим соотечественникам, чтобы они изучили причины поражения мусульман Средней Азии и чтобы их, не дай Бог, не постигла подобная участь”.39 Совершенно в другом ключе написана книга афганского государственного чиновника Бурхануддина Кушкеки “Каттаган и Бадахшан”, посвященная административному устройству северных провинций Афганистана начала 1920-х. 40 В распоряжении исследователей Афганистана, в частности периода гражданской войны 1928-1929 гг., чрезвычайно мало первоисточников. Тем более ценна работа придворного историка времен Хабибулла хана (1901гг.) и Амануллы хана (1919-1929 гг.) Файз Мухаммада под названием “Книга упоминаний о мятеже”, изданная в русском переводе в 1988 г.41 Файз Мухаммад (хазареец, пострадавший от режима эмира ХабибуллыБачаи Сако) приводит ценные, хотя и отрывочные свидетельства о характере правления Бачаи Сако и об участии бухарских эмигрантов под руководством бывшего эмира Бухары Саида Алим Хана в гражданской войне 1928-1929 гг. Определенный интерес для исследования истории эмиграции в Афганистане представляет также фундаментальный труд афганского историка Губара “Афганистан на пути истории” (на дари).42 Выше упоминалось об интересе к ранней истории Советской Средней Азии среди афганских муджахидов 1980-х, считавших себя продолжателями джихада против Советской Армии, начатого басмачами в 1920х гг. Одна из крупнейших и влиятельных партий афганского джихада против советских войск - «Джамияти Исломи» (Бурхануддина Раббани), на Один из экземпляров этой книги оказался в числе трофеев, добытых советским военным подразделением N во время одного из боев в Афганистане. В дальнейшем, эта книга досталась ныне покойному таджикскому историку Бахадуру Буриханову, работавшему в то время переводчиком в Афганистане. Бахадур (пусть земля ему будет пухом) передал эту достаточно потрепанную и зачитанную книгу автору настоящего исследования в конце 1980-х гг .

Морват Фазл ал Рахим хан, мутарджим Абдулджабор Собит. Дар мукобили коммунизми

–  –  –

Файз Мухаммад. Книга упоминаний о мятеже. М.: Наука, 1988 .

Губор Мир Гулом Мухаммад. Афгонистон дар масир-и таърих. Кобул, 1967 .

страницах своего ежемесячника «Мисхаки хун» (Пешавар, Пакистан) печатала воспоминания эмира Бухары, опубликованные впервые в 1929 г. в Париже (подробней об этой книге речь пойдет ниже). Полный текст «Мемуаров» был выпущен также отдельной книжкой различными организациями и пользовался большим успехом среди сторонников «исламского интернационала». Именно во время советской оккупации 1980-х гг. в Афганистане стала формироваться международная сеть джихадистов, известная сегодня как аль-Каеда .

Таким образом, мусульманская историография представляет собой неоднородный, но весьма ценный и незаменимый массив литературы .

Уникальность мусульманской литературы в том, что она выражает отношение самих мусульман к собственной истории .

Советская литература. Немецкий методолог истории Р. Козеллек как-то заметил, что история, написанная по следам события (kurzfristig) создается победителями, а историческое знание, добываемое в течение более длительного периода (langfristig) принадлежит побежденным.43 Причем, если историк-победитель пытается узаконить свою победу и пишет главным образом о последствиях своих деяний, принесших ему триумф, то, по мнению побежденных, все шло не так, как планировалось и ожидалось. Нечто подобное наблюдается в исторической литературе, посвященной Советской власти в Средней Азии. За более чем 70 советских лет у нас сформировалась “историография победителей”. В это время миллионными тиражами выходили книги, выпускались сотни фильмов, внедрявшие в сознание людей образ врага в виде иррационального, фанатичного мусульманина – басмача, одетого в пестрый халат, носящего чалму, посещающего мечеть и не говорящего по-русски. Он представлялся воплощением абсолютного зла, заслуживающим одного – быть захваченным или убитым человеком, одетым в красноармейскую форму. В многочисленных диссертациях, книгах, статьях посредством тенденциозного отбора фактов и соответствующего анализа доказывалась закономерность победы революции и положительные последствия установления Советской власти в Средней Азии. При этом судьба и деяния побежденных замалчивались, или подвергались значительному искажению .

Если история русской эмиграции изучена достаточно полно,44 то среднеазиатская эмиграция, как политическое, социальное и культурное явление, советской исторической наукой всерьез не затрагивалась. ОпредеСм.: Eisener, Reinhard.”Bemerkungen zum Exildasein des letzten Emirs von Buchara in Afghanistan,” Forschungsforum Berichte aus der Otto-Friedrich-Universitat Bamberg, 2 (1990), 12 8 .

См. например: Шкаренков Л.К. Агония белой эмиграции. М.: Мысль, 1986; Костиков В.В. Не

–  –  –

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение ленный интерес для исследователя среднеазиатской эмиграции представляет литература о народах Средней Азии, живущих по обе стороны новых советских границ. Начиная с 1920-х гг., эта тема разрабатывалась в исследованиях дипломатов,45 этнографов,46 историков.47 Бухарской революции посвящена работа классика таджикской и узбекской литератур Садриддина Айни “История Бухарской революции”48 и председателя правительства БНСР Файзуллы Ходжаева.49 Определенный интерес представляют труды одного из видных бухарских джадидов перешедших на службу к большевикам и павшего жертвой сталинского террора Абдурауфа Фитрата. Его книжка, впервые изданная в Сталинабаде (ныне: Душанбе) в 1931 г. и переизданная в 1991 г., называется “Давраи хукмронии амир Олимхон” (“Период правления эмира Алим Хана”).50 Она показывает всю глубину пропасти и непримиримости пролегшей между джадидами и сторонниками эмира .

Начиная с 1940-х гг., тема народов Средней Азии, живущих за пределами СССР, была фактически закрыта. В многочисленных коллективных многотомных трудах по истории среднеазиатских республик эмиграция или не указывается вообще, или упоминается как зарубежный отряд контрреволюции, связанный с мировым империализмом и действующий по его указке. В начале 1980-х гг., в связи с афганской войной, в советской и зарубежной историографии вновь возрос затихший было интерес к событиям 1920-х гг. в Средней Азии. И у нас, и за рубежом проводились “параллели” между басмачеством и афганским сопротивлением. В трудах советских историков всячески насаждались представления о всемогущем империализме как главном и зачастую единственном зачинщике гражданской войны. В них излагались “уроки истории” об обреченности мусульманского сопротивления, непобедимости Красной Армии и неизбежной победе коммунизма51. В таком духе написана книга воспоминаний чекиста Абдуллы Валишева. 52 В то же время, в советской Средней Азии делались попытки критического осмысления совокупной национальной истории, и проявлялся интерес к соплеменни

–  –  –

Севастьянов И.А. Керкинский округ. ч.1 Политико-экономический обзор, январь 1925.Полторацк: Изд.ревкома Туркменской ССР, 1925; Туманович О. Туркменистан и туркмены (Материалы к изучению истории и этнографии). Асхабад-Полторацк: Туркменгосиздат .

1926 .

Соколов-Страхов К.И. Гражданская война в Афганистане 1928-1929 г. М.: Госиздат, 1931 .

Айни Садриддин. Таърихи инкилоби Бухоро. Душанбе: Адиб, 1987 .

Ходжаев Файзулла. «К истории революции в Бухаре и национального размежевания в Средней Азии» Избранные труды в трех томах. (Ред.колл. А. А. Агзамходжаев и др.). Т.1 .

Ташкент: ФАН, 1970 Фитрат. Давраи хукмронии амир Олимхон. Душанбе: Палатаи давлатии китобхо, 1991 .

См. например: Басмачество: Социально-политическая сущность. Ташкент: Фан, 1984 .

Валишев А.Н. Чекистские были. Душанбе: Ирфон, 1988 .

кам, проживающим «за рекой». Апрельская, 1978 г. революция в Афганистане вызвала к жизни попытки пересмотра традиционной, “пуштуноцентристской” историографии Афганистана. Таджикский афганист Х .

Назаров, например, писал, что в “в афганском феодально-помещичьем государстве в особо угнетенном и бесправном положении находились неафганские народности, составлявшие вместе с тем большинство населения страны (3,5 млн. пуштунов против неафганского большинства в 4,5 млн.)... Поэтому, таджики и другие угнетенные народы и племена, принимавшие самое активное участие в массовых движениях 1928-1929 годов, стремились облегчить свое положение”. Назаров считал, что правительство Бачаи Сако “страдало многими социальными пороками, тем не менее, оно в целом было связано с народными массами и, чтобы не лишиться их поддержки, так или иначе, защищало их интересы. В этом плане оно выгодно отличалось как от предыдущего, так и от последующего правительства в Афганистане”.53 В своей аргументации Назаров приводит факты участия эмигрантов из Средней Азии, и в том числе бывших басмачей, в борьбе против сторонников свергнутого афганского эмира Амануллы хана.54 Назаров совершенно справедливо подчеркивает деспотический характер центральной власти Афганистана. Действительно, на протяжении всей истории этой страны, неафганские народности испытывали национальное неравенство. Прав он и в том, что Бачаи Сако являлся ярким популистским лидером, пользовавшимся поддержкой коренных народов севера Афганистана. Однако, на наш взгляд, борьбу за лидерство между различными племенными, этно-конфессиональными и лингвистическими союзами, вызванную ослаблением центральной власти Афганистана, было бы неправильно объяснять с точки зрения марксизма как исключительно “антифеодальную”, “национально-освободительную” борьбу против афганской (пуштунской) тирании. Хотя, несомненно, национально-освободительные мотивы в идеологии сакоистов (сторонников правительства Бачаи Сако), присутствовали .

Эпизод с историей таджиков Афганистана, равно как и многие другие аспекты отношений СССР с Афганистаном, Китаем, Ираном и Англией ждут своего исследователя. Ведь среднеазиаты, в силу существовавшей в годы Советской власти монополии Москвы на внешнюю политику, не имели возможности не то что влиять на события, но и знать, что именно происходит «за рекой». Запрещались всяческие связи, в том числе переписка с родственниками за пределами СССР .

Назаров Х. Социальные движения 20-х годов ХХ в. в Афганистане. Душанбе: Дониш,

–  –  –

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение Эмигрантская литература. Эмигрантская литература – это главным образом история побежденных (langfristig), пытающихся доказать, что все шло не так как должно было идти, и что произошло насилие над привычным ходом истории. Ее уникальность в том, что она сохранила остатки исторической памяти самих эмигрантов. К сожалению, нельзя говорить о наличии обобщающей литературы по истории эмиграции, написанной самой среднеазиатской эмиграцией. Тем не менее, значительную литературную активность в 20-х-40-х гг. прошлого века развили туркестанские эмигранты - националисты, в первую очередь бывший глава “Кокандской автономии” казах Мустафа Чокаев55 и глава башкирского национального движения Ахмед Заки Валидов.56 Политическим центром туркестанских националистов было «Туркистон Милли Бирлиги», или Туркестанское национальное общество (ТНО), основанное на т. н. «Первом съезде Федерации национально-демократических объединений мусульман Средней Азии» в августе 1921 г.57 Хотя Чокаев утверждал, что костяк организации, под названием «Туркестанский комитет» был образован ранее, еще в начале 1919 г. Цель ТНО – национальная независимость Туркестана и населяющих его народов. Не автономия или федеративная единица в составе России, а именно полная независимость «Туркестана», под которым понималась Волго-Уральский регион России и Средняя Азия, была главной стратегической целью туркестанцев. В разные годы председателями ТНО были Тоган, Чокаев, Осман Ходжаев. 58 Среди «туркестанских вождей» наиболее заметным был Мустафа Чокаев (в эмиграции: Чокай оглы). Это была, пожалуй, наиболее яркая фигура национального движения народов Средней Азии и среднеазиатской эмиграции первой половины ХХ века. Родился Чокаев в 1890 г. в Сырдарьинском районе Кзылординской области. Родом из кипчаков. До Мустафа Чокаев (1890-1942) после падения “Кокандской автономии” бежал в Париж, а затем в Берлин. В 1929-1939 гг. редактировал антисоветский тюркоязычный журнал “Яш Туркестан.” Вот неполный перечень его опубликованных работ: Чакай-оглы М. Туркестан под властью Советов. Париж: Яш Туркестан, 1935; Mustafa Chokaev,” The Basmachi Movement in Turkestan”, Asiatic Review. Vol. 24, 1928; Idem. “Fifteen years of Bolshevik Rule in Turkestan”Journal of Royal Central Asia Society. Vol. 20, 1933, etc .

А.З. Валидов (1890-1970). В 1918 г.-президент башкирского правительства. В начале гражданской войны был на стороне белогвардейцев, но затем, разочаровавшись в политике Колчака, присоединился к большевикам. В 1919-1920 гг., председатель Башкирского ревкома .

Но вскоре он понял, что ему не пути и с большевиками и в 1920 г. бежал в Туркестан, а затем в Турцию, где занимался историческими исследованиями в Стамбульском университете. О Чокаеве и Тогане см.: Из истории Российской эмиграции. Письма А.-З. Валидова и М .

Чокаева (1924-1932гг.). Москва: АН.1999 .

Из истории Российской эмиграции. Письма А.-З. Валидова и М. Чокаева (1924-1932 гг.) .

С.17 .

Kocaoglu, Timur. “Turkistan Abroad: The Political Migration. From Soviet & Chinese Central Asia (1918-1997)”. Hisao Komatsu, Obiya Chika, John Schoeberlein, eds. Migration in Central Asia: Its History and Current Problems. JSAS Symposium Series: 9. Osaka: The Japan Center for Area Studies, 2000, 113 .

–  –  –

1917 г. он успел закончить юрфак Петербургского университета. С Заки Валидовым он впервые встретился в 1913 г. в Ташкенте. Вскоре после Февральской революции, Чокаев, вместе с Александром Керенским (будущим главой Временного правительства), вступает в партию социалреволюционеров, а затем становится членом Всероссийского Учредительного собрания. После октября 1917 г. по словам самого Чокаева, большевики предлагали ему самые высокие посты в Туркестанской республике. Однако Чокаев (в отличие от Валидова) отказался сотрудничать с большевиками. В начале 1918 г. после падения Кокандского правительства Чокаев навсегда покидает Среднюю Азию, отправившись сначала в Башкирию, затем на Кавказ. В 1920 г., после разгрома Грузинской республики большевиками, он бежит в эмиграцию – в Турцию, Германию и Францию. Мустафа Чокай находился в составе редколлегии антисоветского журнала «Прометей», органа «национальной защиты народов Кавказа, Украины и Туркестана». Заразившись тифом во время вербовки советских военнопленных в «Туркестанский легион», Чокаев скончался 27 декабря 1941 г.59 Ахмад-Заки Валидов (в эмиграции Заки Валиди Тоган) родился в Уфимской губернии в один год с Чокаевым. Сын сельского муллы, он приобщился к ценностям исламской, русской и западной культур. После Февральской революции Валидов стал одним из активных деятелей мусульманской России. В его идеологии сочетался социализм с пантюркизмом, джадидизмом, панисламизмом и башкирским (антитатарским) национализмом. Как и Чокаев, он тяготел к эсерам и был выбран во Всероссийское Учредительное собрание. После Октябрьской революции, в конце 1917 г. он становится главой самопровозглашенного правительства автономного Башкортстана. Однако его попытки добиться у большевиков признания независимости Башкортстана, не увенчались успехом. В феврале 1918 г. Валидов были арестован большевиками. На свободу он вышел только после того как войска атамана Дутова разбили красные войска в Оренбурге. Вскоре, Валидов во главе башкирских отрядов поддержал антибольшевистский Комитет членов Учредительного собрания (Комуч). Комуч, представлявший интересы «демократической контрреволюции» вскоре был разбит колчаковцами. Башкирская автономия была распущена, и в феврале 1919 г. Валидов, окончательно порвав с русскими генералами, перешел на сторону большевиков, а годом позже вступил в РКП (б). Хотя отряды Валидова (общей численностью до 10 тысяч бойцов) сражались против Колчака до лета 1920 г., это не спасло их от расформирования. Несмотря на первоначальные намерения Троцкого и Сталина сохранить Башкирскую республику, в конце-концов «башкирский вопСуществует мнение, что Чокаев был отравлен кем-то из близких к нему людей, в частности

–  –  –

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение рос» был решен не в пользу автономии. Это окончательно убедило Валидова в бессмысленности дальнейшего сотрудничества с большевиками .

В июне 1920 г., не дожидаясь ареста, Валидов поездом выезжает в Саратов и далее в Туркестан - «возглавлять басмаческое движение» (об этом в четвертой главе настоящего исследования). В Средней Азии Валидов из социалиста и башкирского националиста превращается в сторонника «тюркского движения за независимость». Тюркское единство представлялось ему в виде союза Башкортостана, Казахстана, Туркестана и Бухары. Именно Валидову принадлежит идея объединить разрозненные отряды басмачей с джадидами под знаменем пантюркизма. Это обстоятельство насторожило, если не напугало большевиков. Им стало казаться, что пантюркизм обрел не только вооруженную силу в лице басмачества и сторонников за рубежом, но и пробрался в ряды самой РКП (б). В целом же, несмотря на громкие заявления, Валидову в Средней Азии так и не удается добиться успеха. В апреле 1923 г., после безуспешных попыток добиться международного признания руководимого им ТНО (Туркестанского национального объединения), Валидов отправляется в эмиграцию .

В эмиграции научная деятельность лидеров среднеазиатской эмиграции была куда успешней политической работы. Работы Чокаева и других лидеров туркестанской эмиграции послужили основой того направления, которое стало называться в годы «холодной войны» советологией. Их статьи и книги стали классическим образцом разоблачения большевистской политики в Средней Азии 60. Неудивительно, что советская пропаганда заклеймила Чокаева, а вместе с ним всю среднеазиатскую эмиграцию, как орудие западного империализма. Надо признать, что сами туркестанцы (то есть эмигранты – сторонники «Свободного Туркестана») дали немало поводов для подобных обвинений. Необходимо критически относится, частности, к заверениям Тогана о том, что он фактически руководил басмаческим движением Бухары, Хивы и Туркестана в 1921-1922 гг. В январе 1929 г. в письме своему польскому покровителю, представителю МИД этой страны Тадеушу Голувко, Тоган хвастливо утверждал, что эмигрантские отряды членов ТНО - басмачей Куршермата, Хамракула, Фузайл Максума защитили афганскую столицу от «разбойничьих отрядов атамана Хабибуллы».61 Сам Куршермат во время «холодной войны» опубликовал свои мемуары в журнале «Голос Туркестана» (The Voice of Turkestan).62 Это, пожалуй, единственный дошедший до нас литературный памятник, написанный самими басмачами .

См.:Мустафа Чокаев Туркестан под властью Советов. Париж. 1935 .

Речь идет о борьбе за афганский престол между эмиром Амануллой и повстанцами во главе с Хабибуллой-Бачаи Сако. Из истории Российской эмигации. С. 45 См.: Shir Mohammad, “An example of Turkestan National Movement,” The Voice of Turkestan,

–  –  –

Белоэмигрантская (русская или, вернее сказать, великорусская) эмиграция относилась к «туркестанцам», мягко говоря, настороженно. В силу своей идейной разобщенности, организационной и материальной слабости, «туркестанская» эмиграция в Европе фактически примкнула к сепаратистским, антирусским кругам кавказской и украинской эмиграции, пользовавшихся поддержкой правительств Польши и Германии. Надо сказать, что в Турции «туркестанцы» чувствовали себя более стесненно, чем в Европе, из-за того, что правительство этой страны не желало портить отношений с СССР. Турков также раздражали попытки некоторых туркестанцев вмешиваться в политику Турции и давать свои оценки исторческого прошлого тюркских народов. В частности, туркам не нравились попытки Валиди интерпретировать турецкую историю как среднеазиатскую, что шло в разрез с официальной точкой зрения, подчеркивающей приоритет анатолийских корней турков, якобы давно и навсегда покинувших Среднюю Азию, чтобы обосноваться в Малой Азии .

И наоборот, бухарская эмиграция во главе с Алим Ханом, которая базировалась в Афганистане и Индии тяготела к русским монархистам .

Последние платили сторонникам бывшего эмира Бухары той же монетой .

С большим сочувствием к басмачеству и беглому бухарскому эмиру относились издания, ратовавшие “за единую и неделимую Россию”. Один из авторов парижской газеты “Возрождение” (ред. Ю.Ф.

Семенов), подписывавшийся псевдонимом “Туркестанец» писал:

«В некоторых печатных органах русского зарубежья было высказано опасение, что движение туркестанских басмачей носит антирусский характер. Наше прошлое участие в басмаческом движении.. .

память о тех русских воинах, которые сложили головы, сражаясь в рядах басмачей, и воинская солидарность с русскими воинами, которые сражаются в данную минуту, не дают нам права оставить нападки на русских басмачей без ответа» .

Кстати, сам автор относил себя к “русским басмачам”, так как он, якобы, в одно время, служил инструктором у вождя хивинцев Джунайд Хана. 63 С большим воодушевлением встретила парижская “Возрождение” и выходившая в Берлине “демократическая” газета “Руль” (ред. И.В. Гессен, А.И. Каминка) выход книжки воспоминаний бывшего бухарского эмира, поместив восторженные рецензии (13 июля и 21 августа 1929 г.) .

Кстати, “Руль” также считала басмачество “движением, соответствующим русскому белому движению”.64 “Возрождение” противилось планам расчленения России, исходившим от националистических эмигрантских организаций Украины и Кавказа, (к которым присоединились «туркесТуркестанец. Басмачи и Россия//Возрождение.1929, 17 июня .

–  –  –

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение танцы» - Чокаев и др.). Аналогичной позиции придерживалась “Дни” - газета, выходившая в Париже под редакцией А. Ф. Керенского65. Она резко критиковала деятельность польского правительства Пилсудского за его поддержку нерусских эмигрантских организаций сепаратистской направленности. Несмотря на призывы к единению и тюркской солидарности, в Туркестанском Национальном обществе (ТНО) не затихали распри между татарами, узбеками, казахами и башкирами. От «тюрков» вскоре отделилась группа бухарцев. Последние, во главе с Осман Ходжой, были преимущественно двуязычными (турку-точик) и, по сравнению с казахами и татаро-башкирами, были более традиционными и недостаточно хорошо владели русским и европейскими языками. Тем не менее, бухарцы настаивали на лидерстве в ЦК ТНО. В свою очередь, башкиры, во главе с Тоганом, противились более русифицированным татарам и настояли на образовании особой, башкирской организации. В конце-концов, «русские эмигрантские дрязги» (выражение самого Тогана) привели к расколу в рядах пантюркистов, и скатыванию части из них к национал-фашизму, направленному против единства народов Средней Азии с другими народами СССР во время Великой Отечественной войны.66 Из публикаций, имеющих прямое отношение к среднеазиатской эмиграции, и игнорировавшихся советской историографией, следует упомянуть воспоминания главной фигуры бухарской эмиграции - бывшего эмира Бухары Саид Алим Хана, названные «Таърихи хузн-ал миллали Бухоро» («Голос угнетенной Бухары»), изданные впервые в 1929 г. в Париже. Первоначально книга была написана на фарси-таджикском, а затем переведена на французский. Вполне вероятно, что Алим Хан, не в пример многим нынешним главам государств Средней Азии, сам написал свою книгу. Алим Хан, как многие представители бухарского двора, был знатоком классической таджикской литературы и сам пробовал писать стихи. Известно, что помощь в ее публикации была оказана богатым бухарским эмигрантом, проживавшим в Париже, Хаджи Юсуфбаем Мукумбаем (Мукимбаевым). Почти 60 лет спустя, эта книга была переиздана и снабжена комментариями таджикского академика Ахрора Мухторова.

Работа эта ценна как памятник - документ, выражающий позиции его автора, нежели как информативный источник, так как автор мало чего добавляет к известным источникам. Книгу Алим Хана можно рассматривать как попытку добиться международного признания на фоне гражданской войны в АфгаОрган белоэмигрантов - эсеров газета «Дни» выходила с 1921 по 1924 гг. в Берлине, а с 1924 по 1928 гг. - в Париже. В 1928 г. она была преобразована в еженедельник .

О Мустафе Чокаеве и Туркестанском легионе см. работы Бахыт Садыковой: «История Туркестанского легиона в документах» http://www.continent.kz/library/turkestan_legions/ Content.htm Она же: «Мустафа Чокай. Биографическое исследование», «Мустафа Чокай в эмиграции», «Последние записи Мустафы Чокая» www.dn.kz

–  –  –

нистане – стране пребывания эмира-изгнанника и активизации среднеазиатской эмиграции в этой стране. Характерно, что Саид Алим Хан в своих документах периода эмиграции называл себя «настоящим сувереном Бухары и командующим муджахидов» .

О русских в Западном Китае (Илийском крае и Кашгаре) также опубликовано немало эмигрантской литературы, в том числе мемуарной, вышедшей как в к Китае, так и СССР. 67 В последние годы (то есть после развала СССР), небольшая, но активная среднеазиатская диаспора в Турции внесла свой вклад в изучение указанной проблемы. В 2001 г. в Голландии, под редакцией профессора Кочского университета (Турция) Тимура Ходжаоглу вышел ценный сборник, посвященный памяти его отца Усмана Ходжаева (1878- 1968) – первого президента Советской Бухары. Усман Ходжаев (в Турции: Осман Ходжаоглы) представитель влиятельной бухарской семьи Ходжаевых, двоюродный брат первого премьера БНСР Файзулла Ходжаева.68 Будучи первым председателем ЦИК Бухарской республики (фактически – президентом), в конце 1921 г. он перешел на сторону контрреволюции. После неудачной попытки мятежа против красноармейского гарнизона в Душанбе в январе 1922 г., Усман Ходжаев бежал в Кабул, а затем в Турцию .

Наряду с Тоганом и Чокаевым, Осман Ходжа был одним из руководителей туркестанской эмиграции в Турции и Европе .

Указанный сборник содержит статьи 20 ученых из США, Франции, Германии, Голландии, Японии, Турции, Узбекистана и Казахстана. Особого интереса заслуживает статья самого Тимура Ходжаоглу о жизни и деятельности своего отца. По признанию автора большинство материалов, относящихся к политической деятельности У. Ходжи в Бухаре и Кабуле в 1920-1922 гг., утеряны безвозвратно.69 Непосредственно после развала СССР на Западе активизировались неправительственные научные центры пантюркистской направленности, типа SOTA (Научный центр изучения Туркестана и Азербайджана, Крыма, Кавказа и Сибири).70 Один из активных членов SОТА, потомок выСм. например: Камский. Русские белогвардейцы в Китае. М.: Красная новь, 1923; Гуль Р .

Б. Ледяной поход. М.: Молoдая гвардия, 1990; Дутов А.И. Войсковой атаман Оренбургского казачьего войска. Генерал-лейтенант. Краткая биография. Выборки из печати, статьи и проч., относящиеся к деятельности Войскового атамана. Б/д, б/м.; Серебренников И.И. Великий отход. Разсеяние по Азии белых армий 1919-19237. Харбин: Издательство М.В. Зайцева и др .

По свидетельству Тимура Ходжаоглу, отец Файзуллы –Убайдулла Ходжа и отец УсманаПулат Ходжа были сыновьями Кароматуллы Ходжи (из личной переписки автора с Т. Ходжаоглу) .

Timur Kocaogly (ed.) Reform Movements and Revolutions in Turkistan: 1900-1924. Haarlem:

SOTA, 2001. См. также: Timur Kocaoglu, “Turkistan Abroad: The Political Migration From the Soviet & Chinese Central Asia (1918-1997), Hisao Komatsu, Obiya Chika, John Schoeberlein eds .

Migration in Central Asia: Its Hostory and Current Problems (JSAS Symposium Series: 9. Osaka:

Japan Center for Area Studies, 2000. 113-126 .

See: http://www.turkiye.net/sota/sota.html

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение

ходцев из Узбекистана Ахат Андижан в 2007 г. выпустил книгу «Борьба за Туркестан заграницей. От джадидизма к независимости».71 В ней рассматривается история националистической эмиграции Туркестана и Бухары с начала ХХ века до 2002 г., включая басмачество, действия туркестанцев в Турции и Европе в предвоенные годы, события связанные со Второй мировой войной, «холодной войной», развалом СССР и независимостью. Работа привлекает внимание обилием источников турецкого происхождения, отражающих деятельность Туркестанского Национального Общества (ТНО), которым руководили Мустафа Чокайоглы, Осман Ходжаоглы и Зеки Велиди Тоган. Автор книги Ахат Андижан72 считает что джадиды явились наиболее выдающимися представителями эмиграции, которые вели борьбу «согласно демократическим нормам, через развитие прессы и публикаций».73 В заключение книги автор не скрывает надежды, что идея возрождения Туркестана, ради которого сражались три поколения туркестанцев за границей не изжила себя и что у стран региона есть шанс спасти себя от поглощения Россией или Китаем только пойдя на создание «Содружества республик Туркестана». Остается сожалеть, что автор плохо знаком с реалиями современной Средней Азии. Идея включения региона пост-советской Средней Азии, «афганского Туркестана» и «восточного Туркестана» в единый «Туркестан», которую отстаивает Андижан и его сторонники, мягко говоря необоснована и нереальна, прежде всего потому что она направлена против более чем 10-миллионного нетюркского (таджикского) населения. Таджики за годы Советской власти приобрели свою государственность, развили уникальную культуру, язык, литературу, науку. Они ни за что не откажутся от своей национальной идентичности. Таджики и другие этносы населяющие регион Центральной Азии видят в «туркестанском проекте» угрозу ассимиляции, потери суверенитета и навязывания внешнего политического доминирования .

Есть и второй довод против «Туркестана». Этому явлению, возникшему под влиянием европейских пан-движений, так и не удалось преодолеть зарождающийся этнический национализм мусульман бывшей Российской империи. Как явствует из содержания книги Ахата Андижана, с самого начала эмиграции, «туркестанцы» были представлены в большинстве своем городскими узбеками. Европейски образованный казах Чокаев, будучи самой авторитетной фигурой эмиграции, держался в стороне от ее основной массы - в Германии и Франции. Башкир Зеки Велиди Тоган постоянно вступал в конфликт с бухарцем Османом Ходжаоглы, а накануAndican, Ahat. Turkestan Struggle Abroad: From Jadidism to Independence. SOTA Publications, 2007 .

Ахат Андижан (род. 1950), врач по образованию, является видным политиком Турции и одним из руководителей туркестанской эмиграции в Турции, президентом «Ассоциации социальной и культурной помощи туркестанцам» .

Andican, Ahat, Op.cit., 663 .

–  –  –

не войны вообще покинул ТНО. Тоган на протяжении всей своей жизни оставался башкирским националистом-социалистом. После загадочной смерти Чокаева в декабре 1941 г., первое поколение «идейных» туркестанцев уходит в тень, и на смену ему приходят коллаборационисты-легионеры из числа бывших военнопленных. Их лидер, Вели Каюмхан, был больше национал-социалистом, чем пантюркистом, также как и его заместитель Баймирза Хаит. Они же (Каюмхан и Хаит) были главными фигурами эмиграции в годы «холодной войны» .

Нет никакого сомнения в том, что стремление возродить сегодня «туркестанскую» идентичность взамен узбекской, туркменской, казахской, киргизской и таджикской, обречено на провал. Вместе с тем, джадидская эмиграция вобрала в себя значительные культурные и интеллектуальные силы региона и оставила немало письменных памятников, составляющих часть культурного наследия народов региона. И наконец, джадидская эмиграция явилась частью среднеазиатского общества и потому заслуживает пристального внимания и беспристрастного изучения. В этом смысле, книга Ахата Андижана представляет несомненный культурный и познавательный интерес.74 Вместе с тем в книге Андижана настораживает отсутствие внятно выраженного неприятия и принципиальной критики фашизма. В ней нет переживаний автора, (который является лидером современной туркестанской эмиграции) по поводу сотрудничества (вынужденного и сознательного) части «туркестанцев» с гитлеровцами. Без покаяния (пусть и запоздалого) за тех, кто оказался в рядах фашистов, без осуждения этого отвратительного явления, у читателя может возникнуть впечатление, что автор считает, что участие выходцев Средней Азии в фашистском геноциде было частью борьбы за «свободу Туркестана». Добавим также, что Рузи Назар, один из главарей «Туркестанского легиона», с которым автору приходилось беседовать два раза в ходе написания книги, также ушел от темы осуждения фашизма .

Литература постсоветской Средней Азии и России. Распад СССР вызвал интерес узбеков, таджиков, казахов, туркменов и киргизов к соотечественникам, проживающим за рубежом. 75 В многочисленных книгах и статьях воссоздаются забытые ранее имена, исторические события. По В упрек автору можно поставить то, что он иногда нарушает принятые правила цитирования использованной литературы, забывая ссылаться на использованные источники. См. например страницы 185-188 указанного сочинения Ахата Андижана .

См. например: Мендикулова Г. М. Исторические судьбы казахской диаспоры. Происхождение и развитие. -Алматы: Гылым, 1997. Бахыт Садыкова Мустафа Чокай http:// www.continent.kz/library/mustafa_chokay/soderjanie.html

Турдиев Шерали. Улар Германияда укиган эдилар... (Они учились в Германии).-Тошкент:

Фан, 1991; Саидов Сайфулло. “Хошим Шоик аз Бухоро рафта буд” (Хошим Шоик был из Бухары)//Овози точик, 1992.-16 января и др .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение

мнению одного из пионеров этого направления – казахской исследовательницы Гульнары Мендикуловой, «пришло время создать отдельную отрасль общественных наук Казахстана – диаспорологию».76 К этому предложению можно присоединиться с единственным замечанием, что это надо делать на более широком фоне совокупной истории народов Центральной Азии и России, а не замыкаться в рамках сугубо национальной истории .

Важно узнавать, как тот или иной народ региона взаимодействовал с соседями, искал и находил общие интересы, добивался согласия и мира .

Интересной попыткой дать портрет Ибрагимбека – лидера восточнобухарских77 басмачей, является работа его земляка и нашего современника доктора исторческих наук Насреддина Назарова. Автор использовал большое количество источников, в том числе «мусульманского»

происхождения, а также материалы, собранные во время полевых исследований на родине Ибрагимбека в начале 2000-х гг.78 Главный персонаж исследования Н. Назарова обозначен не как главарь басмачей Ибрагимбек, а как «Мухаммад Иброхимбек Лакай» - борец за свободу, религиозный лидер и лакайский национальный герой. Работу Назарова следует рассматривать и как научное исследование, и как факт возрождающейся национальной узбекской (даже более локальной – лакайской) историографической традиции. Его работу также отличает сфокусированность на национальном моменте, который мешает автору посмотреть на своего героя со стороны, с научно-объективных позиций .

Более широкий – среднеазиатский – подход к изучению басмачества продемонстрировал молодой российский востоковед А. И. Пылев.79 В его работе привлечены новые источники, в том числе литература на тюркских языках, в частности, на турецком. Однако, в стремлении представить басмачество явлением «среднеазиатской цивилизации»,80 Пылев на наш взгляд, затушевывает ведущую роль внешнего фактора, а именно наступательную политику РКП (б) и Коминтерна на Востоке.

Если на вопрос:

кто виноват в появлении басмачества, узбекские ученые указывают на большевиков и РСФСР, то для Пылева действия России в Средней Азии того периода - это вынужденная реакция на неумение местных сил справиться с обстановкой своими силами.81 Так, «революции» 1920 г. в Бухаре и Хиве для Пылева - «военные перевороты, совершенные внутренней опМендикулова Г. Казахская диаспора: история и современность. Алматы: Всемирная Ассоциация казахов, 2006. С. 9 .

Восточная Бухара – восточная часть Бухарского эмирата, включающая часть южного Узбекистана и весь центральный и юго-восточный Таджикистан .

Насриддин Назаров. Мухаммад Иброхимбек Лакай. Document de travail de I’IFEAC. Серия «Рабочие документы ИФЕАК» Выпуск 20 (июнь 2006). Ташкент, 2006 .

Пылев А. И. Басмачество в Средней Азии: этнополитический срез (взгляд из XXI века) .

–  –  –

позицией власти хана (эмира) при помощи и поддержке большевиков Туркестана».82 То есть, Советской России отводится второстепенная, вспомогательная роль в этих важнейших событиях. И наоборот, местные революционеры представляются влиятельной и политической силой, способной ввести в заблуждение большевиков и склонить РСФСР к вооруженной интервенции в независимую Хиву и Бухару.83 Между тем, и об этом пойдет речь в настоящей публикации, советизация Хивы и Бухары была частью широкого стратегического плана по продвижению мировой революции «в Лондон и Париж через Пенджаб и Бенгалию» (выражение Л. Д .

Троцкого). События Средней Азии того периода – лишь фрагмент великой русской революции и гражданской войны, изменившей весь мир, а не локальное столкновение между старомодными восточными деспотами и их противниками из числа традиционной аристократии, в которое Советская Россия была вынуждена вмешаться из исключительно гуманитарных соображений. Тем не менее, книга Пылева – новое слово в изучении басмачества, а высказанная им точка зрения на басмачество как «борьбу традиционной элиты средеазиатского общества с целью сохранить свои социально-политические и экономические позиции»,84 заслуживает самого пристального внимания .

Процесс переосмысления истории Средней Азии раннего советского периода заслуживает всяческого одобрения. Это вполне понятно, что одни и те же события и явления получают различную трактовку в Санкт-Петербурге, Ташкенте, Бишкеке или Душанбе. Вместе с тем, желательно, чтобы переосмысление проходило в рамках строгой научности, без ажиотажа и политических спекуляций. В 2000 г. коллектив авторов Института истории АН Узбекистана выпустил монографию «Туркестан в начале ХХ века: к истории истоков национальной независимости».85 Это первая серьезная попытка пересмотра истории установления Советской власти в регионе .

Впечатление от книги портит то, что по многим позициям, в частности, по басмачеству, авторы перешли на позиции самого радикального антисоветизма и русофобии в духе Баймирзы Хаита86. Смысл взглядов Хаита заключается в том, что народ «Туркестана» (для него: всего региона Средней

–  –  –

ной Азии за свободу и независимость». Независимость и история: новые подходы к изучению истории Узбекистана. Ташкентский университет, 1997. И это при том, что автор, Гога Хидоятов в годы Советской власти не просто занимал противоположные политические позиции, но был, пожалуй, главным разоблачителем «буржуазной историографии»

Средней Азии. См.: Хидоятов Г. А. Правда против лжи. Ташкент, 1964; его же. Строительство социализма в Средней Азии и современный антикоммунизм. Ташкент, 1978 .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение

Азии) все годы Советской власти подвергался угнетению и потому не прекращал сопротивления русским. Еще можно было рассматривать подобную точку зрения, если бы она высказывалась наряду с противоположными взглядами и трактовками. Не секрет, что на указанную монографию не мог не оказать влияние антироссийский курс тогдашнего Ташкента .

С диаметрально противоположных, «державных», имперских позиций рассматривает проблемы Средней Азии 1920-х гг. афганист Владимир Бойко из Барнаула. Его работы написаны в блестящем литературном стиле, с использованием новых источников, в том числе из Архива Внешней политики Российской Федерации и лондонских архивов.87 Тем не менее, автору можно пожелать расширить источниковую базу за счет оригинальных документов мусульманского, в частности афганского происхождения, на местных языках. Недооценка источников, повествующих об отношении самих среднеазиатов к своей истории, привела его к однобокому освещению событий афганской истории. Его публикации о среднеазиатской политике афганского правительства пестрят разоблачениями «аннексионистской», «антисоветской», «панисламистской», «авантюристской» политики эмира Амануллы, его «домашнего империализма». Бойко ставит Аманулле в вину исламскую солидарность и «готовность принимать беженцев из советизируемых областей Средней Азии», ни на минуту не допуская мысли, что жители Афганистана и Средней Азии могли иметь свои собственные интересы, идеалы и видение происходящего, не совпадающие с российскими. Сознательно или по невниманию он упускает из виду тот факт, что БНСР никак не могла считаться российской территорией и согласно статье 8 советско-афганского договора августа 1921 г., стороны договорились, что они «соглашаются на независимость и свободу Бухары и Хивы, какая бы форма там не существовала, согласно желания их народов». Описывая – совершенно справедливо - «блудливые похождения афганцев в Бухаре», имея ввиду участие афганских добровольцев в военных действиях в 1922 г., он перестает называть вещи своими именами, когда переходит к рассказу о советских вторжениях в Афганистан в 1925, 1929 и 1931 гг. К ним можно добавить т. н. «Колесовский поход» туркестанских большевиков в независимую Бухару в марте 1918 г. гилянское вторжение в 1920 г. в Персию, а также советское военное вмешательство в китайскую Среднюю Азию в 1921, 1934, 1937 гг. Более того, схожие агрессивные акты имели место в Восточной Европе (против Эстонии, Латвии, Польши) и на Дальнем Востоке, то есть практически по всему периметру Советской России. Эти военные вторжения, с советской точки зрения были ни

<

См.: Бойко В. С.

«Афганистан на начальном этапе независимого развития (1920-е гг.):

центральноазиатский контекст внутренней и внешней политики». Афганистан и безопасность Центральной Азии, выпуск 1, Бишкек, 2004, сс. 57-88; Бойко В.С. «Афганистан во второй половине 1930-х годов: внутренние и внешние факторы безопасности» Афганистан и безопасность Центральной Азии, выпуск 2, Бишкек, 2006, сс. 52-58 и др .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение чем иным как «защитой своих границ путем проникновения и оккупации приграничных зон». Они явили собой проявление отнюдь не «домашнего»

империализма и способствовали росту того самого «панисламизма» и антисоветских (а порой и антирусских) настроений во всем мире .

Для изучения среднеазиатского отряда русской эмиграции определенное значение имеет книга В. И. Петрова «Мятежное «сердце» Азии .

Синьцзян: краткая история народных движений и воспоминания».88 Она написана сыном одного из казаков атамана Дутова, бежавшего в Китай в 1920 г. В. Петров родился в 1925 г. в Синьцзяне и вернулся в СССР после прихода к власти коммунистов в 1949 г. Его книга основана на изучении советской литературы, а также на личных воспоминаниях и наблюдениях .

Автор претендует на то, чтобы его книга рассматривалась как научная. В таком случае ему стоит указать на то, что он не использовал архивные источники, в частности Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ) и оставил без внимания работы русских эмигрантов, такие как упомянутые выше книги Носкова К., Серебренникова И. И., а также работы зарубежных авторов, в том числе Форбса, Ай Чен-Ву, Шен Шикая и многие другие. Синьцзяньского губернатора Шен Шикая (правил с1933 по1944 гг.), Петров вообще объявил «канувшим в воду» в 1944 г.89 Между тем, Шен Шикай никуда не скрывался, а после прихода к власти коммунистов отправился на Тайвань, где написал свои мемуары, которые известны всем, кто интересуется историей Синьцзяня ХХ века.90 Слабая источниковая база книги Петрова В. И. стала причиной того, что важные эпизоды об Анненкове, Бакиче, Дутове, Ма Джунине, Шен Шикае, ТюркскоИсламской республике Восточный Туркестан (ТИВТР), «Апрельской революции» 1933 г., Восточно-Туркестанской республике (1944-1949 гг.) и многие другие страдают неточностью и неполнотой. Непонятно, что кроется за необъективностью повествования – позиция автора или его недостаточная осведомленность? Петрову свойственно умалчивание фактов вмешательства Советского государства в дела Синьцзяня. Между тем эти факты широко известны и скрывать их, как это было принято в советские времена, не имеет смысла. Петрова можно отнести ко второму поколению русских эмигрантов, которые почувствовав, что события в провинции развиваются под диктовку Советского Союза и его союзников, присоединились к сильной стороне, а именно к коммунистам. И это понятно, так как русские эмигранты хотели выжить в Китае, вернуться затем в СССР и выжить еще раз, то есть избежать лагерей. Сам Петров не скрывает, что главной его целью было возвратиться на Родину и при этом не превраПетров В. И. Мятежное «сердце» Азии. Синьцзян: краткая история народных движений

–  –  –

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение титься в «лагерную пыль».91 Именно с целью заслужить прощение и получить признание на родине, он и его товарищи примкнули к освободительной войне за «Восточный Туркестан» в 1944 г. Петров не скрывает своей неприязни к тем из казахов (в частности Оспану), которые сотрудничали с Гоминьданом, отказывались мириться с СССР и китайскими коммунистами. Он называет их «куюрчуками» (охвостьем), панисламистами и пантюркистами. В то время как исследование Гульнары Мендикуловой посвящено, главным образом, именно этой группе антисоветски настроенных казахов, бежавших из Китая в 1949 г. и нашедших приют в Турции и на Тайване. Неудивительно, что книга Петрова вызвала крайне негативную реакцию Мендикуловой, совершенно справедливо обвинившей автора в незнании документов и неуважительном отношении к народам Синьцзяня, в том числе казахам .

Несмотря на имеющиеся недостатки, книга «Мятежное «сердце»

Азии» читается с интересом. Как многие необъективные книги она интересна тем, о чем умалчивает. Особенно удалось автору описание русского Синьцзяня середины ХХ века, особенностей быта, живописных и трагических деталей русской эмигрантской жизни, основанные на личных воспоминаниях .

Стремление фиксировать исключительно позитивные последствия советской (у Пылева, Бойко и Петрова она выступает синонимом русской) политики, и соответственно, негативное отношение к «панисламистам» и «куюрчукам», выступающим в этом контексте некими супостатами, отражает общую для постсоветской историографии тенденцию отступления от квази-универсалистских, классовых позиций марксизма и дрейфа в сторону эксклюзивного этноцентризма .

Распад СССР и обретение независимости, дали мощный толчок к росту национальных историографий, не сдерживаемых более идеологическими рамками. Привело ли это к качественному росту национальных историографий Средней (или как ее стали называть, Центральной) Азии? Невозможно однозначно ответить на этот вопрос. Главным результатом кончины советской историографии явилась замена марксистско-ленинской методологии этническим детерминизмом. Он явился принципиальным могильщиком коммунизма. Именно по этой причине он культивировался местными элитами и поощрялся Западом. Если первые пытались с его помощью удержаться у власти и заручиться массовой поддержкой, то вторые надеялись, что национализм не позволит региону скатиться назад к коммунизму или к «исламскому фундаментализму». Дошло до того, что этнонациональный фактор стал выделяться в качестве основного критерия исторического познания.92 Гипертрофированное увлечение этнической историей подвергнуто Петров В. И. Указ. соч. С. 463 .

Бордюгов Г., Бухараев В. Национальные истории в революциях и конфликтах советской

–  –  –

острой критике Сергеем Абашиным.93 При этом, постсоветский этнонационализм обнаруживает много общего с, вроде бы канувшим в лету, коммунизмом. Сложная история выпрямляется до состояния, когда остается знакомая формула: «мы» и «они». В Узбекистане, например, с подачи Хаита, национальную историю представляют в виде нескончаемой борьбы за независимость, главным образом от имперской России.94 В то время как у Масова (Таджикистан), вся сложная история региона предстает в виде «постоянной борьбы между индоевропейскими и индоиранскими, арийскими племенами с одной стороны, и тюрко-монгольскими кочевыми народами с другой».95 И в том и другом случае налицо типичный конфронтационный марксистско-ленинский подход, при котором «борьба классов» заменена борьбой против «русского колониализма» (в случае с Узбекистаном) или «тюрко-монгольского засилья» (у Масова). От марксизма же идет и непримиримость к инакомыслию, ксенофобия и склонность к установлению «единственно правильных и всеобъемлющих» трактовок, неминуемо приводящих к тоталитарному мышлению .

От советского прошлого происходит и стремление подчинить историографию политике, а именно политическим проектам узко-националистической направленности. Появилось даже выражение: «суверенитетное историографическое мышление». 96 Оно подразумевает, что историческое прошлое суверенных народов является ни чем иным, как национальным достоянием (только) данного народа. И потому, данный народ волен интерпретировать его исходя из собственных интересов. Историческое прошлое стало сродни физической территории, за право обладания которой ведутся жаркие схватки. Историки чувствуют себя призванными бдительСм. Абашин. Сергей. Национализмы в Средней Азии. В поисках идентичности. СанктПетербург: Алетейя, 2007 .

«Борьба за свободу Родины и национальную независимость в Узбекистане длилась 126 лет», пишут авторы сборника Репрессия. 1937-1938 годы. Документы и материалы. Выпуск 1 .

Ташкент: Шарк, 2005. С. 4 .

Масов Р. Таджики: вытеснение и ассимиляция, Душанбе, 2003, С. 15. Автору этой книжки

- академику и директору института истории - невдомек, что «арийские и индоевропейские племена» и «тюркские народы» никогда не встречались друг с другом. К тому времени когда арийцы (понимаемые как древнейшие представители индоевропейской культурной общности) составляли племена (во II тыс. до н. э.), тюркских народов, во всяком случае между Аму Дарьей и Сыр Дарьей, не было в помине. Гуннские и прочие кочевые племена появились в Среднеазиатском междуречье лишь на рубеже новой эры, когда индоевропейцы этого региона уже стали оседлым народом (точнее: народами). Собственно тюркские племена появились в регионе примерно в VI веке нашей эры и завершили свое формирование как столь нелюбимые Масовым тюркские народы (узбеки, казахи, киргизы) в XVI-XVIII вв. Весь период с ХI (когда тюрки завладели Бухарой) до середины XIX в. был действительно отмечен нескончаемыми войнами, но не между арийцами и тюрками, а между различными тюркскими и монгольскими ордами и династиями. Монголы же, появившиеся в регионе в начале XIII в., при всем своем желании не могли сразиться с «арийскими племенами», поскольку таковых к тому времени не было не только в Средней Азии, но и нигде на земле .

Германов В. «Файзулла Ходжаев: силуэт историка» Центральная Азия и Кавказ, № 10, 1997, http://www.ca-c.org/journal/10-1997/st_04_germanov.shtml (2005) .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение но охранять свою «территорию» от нападок извне, а также выявлять и карать отступников и предателей в своих собственных рядах. Их основные усилия тратятся именно на противостояние и борьбу, а не на поиски новых источников и координированное изучение совокупного исторического опыта. Другими словами, «суверенитет» ставится выше исторической правды. Как некогда коммунизм, он становится наивысшей ценностью и целью, оправдывающей любые средства .

Сегодня официальные историографии стран региона заняты написанием «национальных историй», главным объектом которых являются национальности, щедро наделенные исключительными качествами – уникальным этногенезисом, насчитывающим, по меньшей мере три тысячелетия, культурой, намного превосходящей культуру соседей и прочими замечательными атрибутами. На смену кропотливому исследованию и вдумчивому анализу источников зачастую приходит некомпетентное, рассчитанное на сиюминутный и скандальный успех, историописание. Наряду с работами, рассчитанными на нездоровый интерес и извлечение прибыли, создаются псевдонаучные мифы, предназначенные для легитимизации правящих авторитарных и тоталитарных политических режимов узко-националистической ориентации. Их содержание не соответствует историческим фактам и противоречит базовым ценностям гражданского общества. В такой ситуации не может быть и речи не только о сотрудничестве, но и о нормальном научном диалоге, который в советское время худо-бедно развивался. Независимость вызвала к жизни кичливую претензию на национальную исключительность, граничащую с расизмом; национальное высокомерие заменило национальную гордость, а жажда доминирования не оставила шанса для сотрудничества. Большинство исторических сочинений созданных в последние годы в бывших советских республиках, пригодны лишь для ограниченного «местного употребления». Для «нетитульной» аудитории они не представляют никакого интереса. У тех, кто все же рискнет и прочитает работы, написанные некоторыми историками соседнего государства, может наступить разочарование, раздражение и стресс. Впрочем, в большинстве случаев, работы некогда сотрудничавших между собой специалистов-историков просто недоступны коллегам из соседних стран, вследствие отсутствия нормального общения и книгообмена. Последним шагом к окончательному разводу может послужить повсеместный переход на национальные языки, путаница с алфавитами (в регионе используются одновременно модифицированная кириллица и латиница, а также начинает вводится арабский алфавит) и отказ от русского языка как принципиального научного языка региона. Может так случиться, что среднеазиаты, которые издавна владели несколькими языками и прекрасно понимали друг друга, так и не смогут договориться: на каком языке общаться?

Зачастую, историками региона игнорируется тот факт, что культура Средней Азии – продукт многих цивилизаций: древнеиранской, греческой, PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение буддистской, зороастрийской, исламской, тюркской и русско-советской .

Причем каждая из перечисленных культур, при более внимательном рассмотрении, обнаружит не менее сложное многообразие, которое просто невозможно этнисицировать – то есть отнести к одной, отдельно взятой национальности. В таких условиях современная таджикская историография, замыкаясь на Саманидском периоде (IX-X вв.) бессильна объяснить, чем занимались таджики, к примеру, в период тимуридов, Шебайнидов (XIV-XVII вв.)? Пребывали в спячке, прятались в горных пещерах, терпеливо дожидаясь, когда придет «старший брат-освободитель» со схожими антропологическими чертами, и спасет избранный народ от ассимиляции и тюрко-монгольской кабалы?97 Или, невзирая ни на что, предки таджиков, вместе с другими народами региона строили города, развивали науку, искусство, архитектуру, литературу, образование, распространяли и укрепляли ислам среди номадов, добивались успехов в администрации?

Переживания, связанные с местом проживания и привычной культурной средой присутствовали с давних пор как у таджиков, так и всех других народов региона в форме иррационального «органического» национализма отдельных «малых родин» - городов, селений, но не этнических и тем более не расовых групп. Современный же таджикский объединительный национализм как рациональное, «западное», гражданское движение зародился в середине 1920-х гг., с признания персоязычной поэзии достоянием таджикской культуры и призывов к возврату городов и территорий, «утерянных» во время национального размежевания 1924 г. В последние годы он был дополнен романтическим расиалистическим поиском частью интеллектуалов и молодежи при лидирующей роли государства особого таджикского «арийства». Главным содержанием таджикского национализма служили навеянные российской востоковедческой традицией мечтания об идеализированном этническом прошлом, искаженном поздними «тюркомонгольскими» вторжениями, насильственной узбекизацией и пр .

С другой стороны, узбекский национализм во многом строится на отрицании таджиков. Из узбекской истории, с энергией, достойной лучшего применения, вымарываются «таджикские следы». Этот тяжкий и неблагодарный труд взвалили на себя несколько поколений пантюркистов и великоузбекских шовинистов. Первыми были руководители БухарИмеется ввиду указанная работа Масова. В ней автор отлучает всех «тюрко-монголов» от Средней Азии как исторической родины. По мнению Масова, вне Таджикистана (в Узбекистане, Афганистане, Китае) «как продолжался так и продолжается геноцид таджиков» (с .

14). Бедным и невезучим, но обладающим богатой историей и наделенным уникальными расовыми признаками таджикам, окруженным враждебными и чуждыми им монголоидными народами, грозит полное исчезновение- таков главный пафос книги. Масов надеется, что Россия и Запад в конце-концов поймут, что таджиков надо спасать от вытеснения и ассимиляции. Другими словами, таджики выставляются вроде редкого и исчезающего вида животных из «Красной книги». В целом, книга Масова, также как и многие другие его работы, представляет собой скорее курьезный политический памфлет, нежели серьёзное научное исследование .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение

ской Народной Советской республики (БНСР). Так, в 1922-1923 гг., при подготовке первой публикации бухарского Шашмакома, 98 тогдашний назир (министр) просвещения БНСР Абдуррауф Фитрат распорядился не включать в книгу тексты, ограничиваясь только нотами. Дело в том что, к глубокой досаде Фитрата, большинство собранных текстов оказались на... персидско-таджикском языке. Это противоречило идее тюркизации культурного, в том числе музыкального наследия «бухарского народа».99 Под де-таджикизацию пантюркистами была подведена «идейная основа». Узбекский язык был провозглашен языком народа, а таджикский – привнесенным извне языком религии и эмиров. В дальнейшем, эту политику де-таджикизации узбекской культуры и истории неустанно проводили сторонники идеи «Великого Узбекистана». Стоит ли после этого удивляться реакции таджикских историков, обвиняющих своих узбекских коллег в «краже» таджикской истории и культуры? Разумеется, это никоим образом не оправдывает антиузбекские выпады радикальных таджикских националистов. Не следует забывать, что от разговоров о расовых различиях до этнического шовинизма, расизма и фашизма – промежуток небольшой .

Рассмотрение истории региона конца XIX - начала ХХ вв. с сугубо национальных позиций – в том виде как это принято на сегодняшний день

- абсурдно. «Национальное», в этом случае, становится синонимом официоза, замкнутости, исключительности, отказа от диалога. Автору могут возразить, что мифологизированное историописание необходимо, и даже полезно для духовного обустройства и обеспечения политической консолидации молодых и слабых государственных формирований. Но можно ли оправдать фальсификацию истории благими намерениями укрепления независимости?

Все официальные историографии сходятся в том, что регион был перекрестком цивилизаций. Однако, каждая их них претендует на исключительное доминирование «своего» народа. Поколения, которым втолковывали, что они являются «супернацией» и которые становятся, таким образом, запрограммированными на конфликт с соседями, вряд ли смогут обеспечить мир и развитие своих стран и региона в целом. Следуя реальному или вымышленному примеру своих «суперпредков», они окажутся менее восприимчивыми к диалогу, а порой будут склоняться к агрессии, насильственной экспансии, направленной против соседей. И это при том, что во всех без исключения странах региона, «титульные» проживают плечом к Шестиступенчатый цикл классических песен и мелодий (макомов). Распространен среди урбанизированных таджиков и узбеков .

Джумаев А. Абдурауф Фитрат и его современники на музыкальном «фронте» Узбекистана (20-30-е годы) // Центральная Азия и Кавказ, № 7, 1997, http://www.ca-c.org/journal/07-1997/ st_21_gumaev.shtml (2005)

–  –  –

плечу с «нетитульными», но коренными народами Средней Азии – узбеками, таджиками, киргизами, казахами, каракалпаками. А также русскими, татарами, арабами, армянами, корейцами, евреями, цыганами, немцами и десятками других национальностей. Сплотить такое разнообразие, исходя из принципа этнического национализма, то есть доминирования «титульных» этнических групп, невозможно. Только общегражданские ценности, которые никогда не были чужды среднеазиатам, смогут обеспечить единство и процветание региона в целом и, каждого отдельного государства Средней Азии, в частности .

Манипулирование историей зачастую инициируется самими историками, стремящимися сохранить или повысить свой статус в условиях развала прежней системы тотального огосударствления. Они ведут между собой непримиримую борьбу за престиж и близость к официальной власти. Создавая причудливые исторические мифы и хвастливые, а то и жалостливые теории они культивируют местничество, трайбализм, ксенофобию и национально-расовую исключительность, углубляя раскол общества и уводя его в сторону от реальных общественно-политических проблем. Подобные историки вносят свой вклад в культурный раскол региона и создают препятствия для взаимовыгодного сотрудничества государств и народов Средней (Центральной) Азии .

Перечисленные проблемы, однако, следует адресовать обществу в целом, а не только историкам. В завершение раздела, хотелось бы обратить внимание на то, что в условиях массового, доступного образования, растущей информационной открытости и постепенного движения к либеральным ценностям, век идеологизированных, эксклюзивных этноцентристских толкований исторического опыта представляется недолгим, и это внушает оптимизм .

* * * Таков далеко не полный перечень изданий по заявленной теме. Его анализ позволяет сделать вывод, что история среднеазиатской эмиграции является составной и неразрывной частью совокупной истории Средней Азии - как советской, так и несоветской (имеется в виду сопредельные части Китая, Афганистана и Ирана). Причиной же ее недостаточной изученности является идеологическая непримиримость, в которой пребывала долгие годы историография Запада и Востока. Вследствие этого, изучение истории Средней Азии долгие годы велось изолированно. В новейшее время (после 1991 г.) ее позитивному развитию препятствует национальная изолированность и склонность к дезинтеграционному этническому национализму .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение Основные источники Основной корпус источников по истории среднеазиатской эмиграции формировался как на территории Средней Азии, так и далеко за ее пределами.

Исходя из этого, его можно классифицировать следующим образом:

1. Документы советского происхождения .

2. Документы эмиграции .

3. Колониальные документы .

Документы советского происхождения. Это в первую очередь архивные документы советских, партийных, военных и специальных хранилищ бывшего СССР. Начиная с 1975 г. автор собрал немало материалов бывшего Центрального Государственного архива Советской Армии, известного нынче как Российский Государственный военный архив (РГВА). Они сосредоточены, главным образом, в фонде 110 (управление армиями Туркестанского фронта). В 1918-1926 гг. политические и разведывательные органы Туркфронта собирали оперативную информацию об обстановке в приграничном Афганистане, Китае, о военных и политических акциях мусульманской и белой эмиграции. Схожие материалы были обнаружены в Государственном архиве Таджикистана (ГАРТ), бывшем Партийном архиве Таджикского филиала Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, ныне известном как Архив Коммунистической партии Таджикистана (АКПТ) .

Автор также изучал материалы бывшего Центрального партийного архива ЦК КПСС, который ныне называется Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ), а также Центрального Государственного архива Октябрьской революции, известного сегодня как Государственный архив Российской федерации (ГАРФ) .

Многое еще не введено в научный оборот и ждет своего исследователя. Например, архивы бывшего Комитета государственной безопасности (КГБ) о деятельности контрреволюционных организаций и формирований в 1920-х и 1930-х гг. Благодаря помощи узбекского журналиста Набиджона Бокиева, автору удалось привлечь следственные материалы по делу Ибрагимбека из фондов архива КГБ Узбекистана. Они содержат ценнейшие признания этого лидера басмачей Восточной Бухары о деятельности среднеазиатской эмиграции в Афганистане во второй половине 1920-х - начале 1930-х гг. 100 О степени достоверности этого источника речь пойдет в самом конце настоящего исследования .

Периодическую печать СССР следует рассматривать, прежде всего, как агитационно-пропагандистское орудие, предназначенное для идеологического обеспечения политических решений советского руководства, Архив комитета государственной безопасности Узбекистана. Уголовное дело Nо. 123469 по обвинению Ибрагимбека в преступлениях, предусмотренных 58 и 60 статьями Уголовного кодекса Узбекской ССР (58-2, 58-4 УК РСФСР) .

–  –  –

нежели как сборник достоверной информации. «Известия», «Правда» и другие советские издания регулярно помещали материалы об антинародном характере басмачестве, его связях с эмиром, английским империализмом. Такие публикации помещались для создания атмосферы напряженности, подозрительности, подтверждения сталинского тезиса о «нарастании классовой борьбы по мере строительства социализма». Они были предназначены для оправдания репрессий внутри страны, включая саму партию коммунистов. Кроме того, по мере необходимости, советская печать осуществляла идеологическое прикрытие конкретных внешнеполитических акций в отношении соседних государств. Например, весной-летом 1929 г., советская пресса осуществляла идеологическое обеспечение вторжения в Афганистан путем публикации «разоблачительных» материалов, включая письмо-отречение Шахмурада, сына свергнутого бухарского эмира Алим Хана, содержащее проклятие в адрес отца. Обвинения в пособничестве эмиру, националистам, эмигрантам и басмачам были взяты на вооружение теми, кто в самом конце 1920-х гг. развязал политический террор против собственного народа.101 Документы эмиграции. Ценным источником для написания настоящего исследования послужила белоэмигрантская и националистическая (пантюркистская) периодическая печать. С 1927 по 1931 гг. в Стамбуле выходил ежемесячный журнал “Yeni Turkestan” (“Новый Туркестан”) на турецком языке, сначала на арабской, затем, с 1929 г., на латинской графике. Этот политико-художественный журнал реагировал на события в СССР, спорил с публикациями, помещенными в советской прессе. Кроме того, время от времени он полемизировал с белоэмигрантскими изданиями по вопросу будущего устройства Российской империи. Отдельные публикации, включая воспоминания эмигрантских лидеров, встречаются на страницах других эмигрантских изданий - “Milli Turkestan (“Национальный Туркестан”)102, “The Voice of Turkestan” (“Голос Туркестана”)103 и некоторых других. Перечисленные журналы пантюркистского характера выходили нерегулярно, незначительными тиражами и плохо сохранились. Они издавались группой туркестанских интеллигентов - эмигрантов на деньги антироссийски и антисоветски настроенных правительственных кругов Турции, Германии и Польши. Значение туркестанской эмигрантской печати состоит не сколько в ее важности как источника информации, сколько как памятника истории самой эмиграции .

См.: Репрессия. 1937-1938 годы. Документы и материалы. Выпуск 1. Ташкент: Шарк,

–  –  –

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение Известную ценность представляет периодика русской эмиграции. В 1920-х и 1930-х гг. в Париже выходил один из самых значительных белоэмигрантских общественно-политических журналов - “Современные записки”, основанный эсерами (Н. Д. Авксентьевским и др.). Там же издавалась серьезная эсеровская газета “Последние новости” (ред. П. Н .

Милюков). В этой наиболее читаемой газете русской эмиграции время от времени помещались материалы о «туркестанской» эмиграции в Европе и о положении в Советской Средней Азии .

Наибольший интерес для раздела книги о белой эмиграции в Синьцзяне представляют материалы русской эмиграции, собранные в Русском зарубежном историческом архиве (РЗИА) в Праге. Этот архив начал формироваться белоэмигрантами в самом начале 1920-х. После второй мировой войны коммунистическое правительство Чехословакии передало архив Сталину. Почти 50 лет РЗИА пылился на архивных полках. В 1989 г .

он, наконец, был открыт для широкого читателя. В нем, в частности, содержится красочная подборка документов о пребывании в Западном Китае русских армий под командованием Дутова, Бакича и Анненкова. В нее входит переписка указанных генералов с адмиралом Колчаком, между собой, российским, французским, английским консулами в Пекине, китайской и монгольской администрацией и многие другие материалы .

Различные по объему документы и литература русской эмиграции хранятся библиотеке Гуверовского института войны, революции и мира и других университетах США и стран Европы. Говорить о какой-либо прямой связи среднеазиатской массовой, и русской белоэмиграции не приходится, и поэтому архивы русской эмиграции в целом, имеют косвенное отношение к предмету нашего исследования, кроме сюжета о русских в Синьцзяне и связи русских монархистов с Алим Ханом - эмиром Бухары .

Колониальные документы представлены, прежде всего, материалами лондонских хранилищ, а именно архива Индийского Офиса (India Office Library), Британской библиотеки и Публичного архивного хранилища (Рublic Record Office) .

Индийский Офис - совет короля Великобритании по делам колоний .

Он начинался в XVII веке как бюрократический отдел Восточно-Индийской компании, а затем, в середине XIX века перешел под опеку правительства. Офис полностью отвечал за руководство правительством Индии с 1858 по 1947 гг. Возглавлял его Государственный секретарь (советник короля по делам колоний), в то время как подотчетное ему правительство Индии во главе с Вице-королем находилось в Дели и Симле. Лорд Джордж Керзон был Госсекретарем по делами Индии в 1891-1892 гг., и Вице-королем Индии в 1899-1905 гг. В этом качестве лорд Керзон путешествовал по Средней Азии, Афганистану. В частности, в 1895 г. он был удостоин золотой медали Королевского географического общества за открытие высоPDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение чайших ледников на границе Китая, России и Афганистана ( на т. н. Малом Памире). Керзон, известный своими антиафганскими и антисоветскими взглядами, был Государственным секретарем (министром иностранных дел) Англии с 1919 по 1924 гг .

Хранилища офиса содержат прекрасно сохранившиеся и систематизированные материалы о политической, административной и коммерческой деятельности Англии в Южной Азии, на Ближнем и Среднем Востоке в течение периода с начала XVII до середины XX века. Большинство материалов, имеющих отношение к Средней Азии и русской Сибири, сосредоточено в политическом и секретном департаменте (Political and Secret Department) Индийского Офиса. Задача этого департамента заключалась в надзоре над взаимоотношениями правительства Дели с местными индийским правителями и соседними странами. Документы Британского посольства в Кабуле, английских миссий в Пешаваре, Мешхеде, Кашгаре, Политического и секретного департамента и правительства Британской Индии в Симле и Дели являются богатейшими на Западе хранилищами английской колониальной администрации, свидетельствующими о ее деятельности в Средней Азии, Афганистане, Западном Китае и прилегающей части азиатской России конца ХIХ - начала ХХ веков. Указанные колониально-административные, военно-дипломатические и разведывательные центры тщательно собирали и обрабатывали информацию о сопредельных Британской империи территориях, включая Афганистан, Туркестан, Бухару. Публичное архивное хранилище (Public Record Office) расположенное также в Лондоне содержит материалы, во многом схожие с документами Индийского Офиса .

Чтобы точнее представить значение документов иностранного происхождения надо иметь в виду, что путь наиболее состоятельных и политически активных бухарских и туркестанских эмигрантов пролегал по нескольким маршрутам. Главным из них был афганский. Из советской Средней Азии беглецы следовали через Восточную Бухару (современный южный Таджикистан) в северный Афганистан и, далее, в Кабул. Балансировавшая между Москвой и Лондоном афганская столица не была для них надежным и привлекательным прибежищем для антисоветской эмиграции. В Афганистане их юридический статус был неопределенным. Им выдавались временные документы (справки) и лишь самым титулованным назначалась пенсия от имени афганского правительства. Для того чтобы двигаться далее - в Европу, Турцию или на Ближний Восток, бухарцы и туркестанцы были вынуждены обращаться в англо-индийский Пешавар .

Другой путь бегства из «русской» Средней Азии пролегал через Туркмению в контролируемый англичанами персидский Мешхед, где наряду с английским, функционировали турецкое и российское консульства .

После соответствующей “фильтрации” (допросов, а может и вербовки?), англичане в Пешаваре и Мешхеде признавали бухарцев легальными

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение

беженцами и снабжали их паспортами и визами для дальнейшей отправки в другие страны, в первую очередь в Старый Свет и святые места Аравии. Разрешение давалось, однако, не всем. Известно, например, что сам Алим Хан в 1921-1944 гг. неоднократно и безуспешно обращался к англичанам в Пешавар и Мешхед за разрешением выехать в Мекку. По достигнутой между собой договоренности, английские, афганские, бухарские и советские власти оказались глухи к мольбам Алим Хана. Они отвели беглому эмиру статус домашнего арестанта при афганском дворе .

Политически активные туркестанские и бухарские эмигранты пытались заручиться поддержкой зарубежных стран, в первую очередь Великобритании, а также Франции, Турции, Германии и Японии. Естественно, английская колониальная администрация, охранявшая интересы империи от происков Советской России, Турции и Германии, с большим подозрением относилась к деятельности бежавших из России агентов протурецких националистических организаций, таких, например, как «Туркестанское национальное объединение» (ТНО). Его руководитель, Зеки Валиди, наивно предлагал Англии, Турции и Германии заключить антисоветский договор и оказать помощь его ТНО в борьбе против большевиков в Средней

Азии. После неоднократных встреч с туркестанскими и бухарскими националистами, в 1923 г. британцы пришли к следующему выводу:

“Можно считать доказанным, что Заки (Валиди-К.А.) работает искренне, но это не доказывает того, что он не является жертвой обмана” .

Англичане подозревали, что ТНО используется большевиками через посредство турецких националистов, с целью дальнейшей реализации их (турков) панисламистской программы. 104 Британия отказала в безусловной поддержке всей массы туркестанцев и бухарцев. Но это не означало, что она оставалась безучастной к тому, что происходило в регионе .

Хоть и истощенная Первой мировой войной, Великобритания продолжала обладать самой изощренной дипломатической, и самой грозной секретной службами в мире. То, что делали, к примеру, сэр Френсис Хэмфрис на посту английского посланника в Кабуле (1922-1929 гг.), или полковник Перси Эссертон, служивший консулом в Кашгаре (1918-1922 гг.), заслуживает если не восхищения, то самого пристального внимания и тщательного и непредвзятого изучения. Англичане содержали разветвленную агентуру на всем Среднем Востоке для слежки и воздействия на политическую ситуацию в регионе. Их служба снабжала регулярной информацией власти в Лондоне и Дели. Большинство ее сохранилось в лондонском архиве Индия Офис.105 India Office Library (IOR): L/P&S/10/950: p 2126 .

Daniel C. Waugh. Etherton at Kashgar: Rhetoric and Reality in the History of the “Great Game” Bactrian Press Seattle 2007 http://faculty.washington.edu/dwaugh/ethertonatkashgar2007.pdf PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Введение В настоящей работе привлечен еще один редкий документальный материал. Он подготовлен японским тюркологом Масаюки Ямауши. В 1984-1985 гг. ему удалось получить доступ к материалам бывшего военного министра Турции, закончившего свой путь в Восточной Бухаре в 1922 г., известного авантюриста, мечтавшего о создании федерации тюркских государств в Средней Азии - генерала Энвера Паши. По материалам своих исследований в 1991 г. Ямауши опубликовал уникальный сборник документов, куда вошла личная переписка, которую вел Энвер вплоть до самого своего последнего дня. По-видимому, личный архив Энвера был вывезен его сподвижниками из Восточной Бухары в Афганистан и далее в Турцию. Книга “Зеленый полумесяц под красным флагом: Энвер Паша в Советской России, 1919-1922” состоит из 60-ти страничной статьи, написанной Ямауши по-английски; 191 документа на турецком языке с использованием латинского алфавита; 25-ти страничной библиографии материалов об Энвер Паше, изданных на различных языках. 106 Большой интерес представляют письма, направленные Энвером своим соратникам из Восточной Бухары весной и летом 1922 г., непосредственно перед собственной гибелью, последовавшей 4 августа в Балджувоне .

Таков далеко не полный перечень материалов по проблеме, имеющей большое политическое и познавательное значение. Отобранные и изученные в ходе написания данной работы литература и источники, представляют собой бессистемный и пестрый набор памятников. В них отсутствует какой-либо обобщающий текст, позволяющий дать хоть немного связную картину многолетней истории среднеазиатской эмиграции в Афганистане, Китае и других сопредельных странах .

Большой изъян имеющейся на сегодня литературы заключается в том, что она посвящена больше политическому, нежели социальному и культурному аспектам проблемы.

Мало кого из авторов интересовало:

сколько бежало, кто бежал, почему именно, куда, и что дальше происходило с выходцами из Средней Азии? Во время “холодной войны” советская и несоветская историографии подходили к изучению истории Средней Азии послереволюционного периода с точки зрения противостояния двух политических систем. В результате, за долгие годы конфронтации между Востоком и Западом, в историографии сложилась чрезвычайно плотная атмосфера в таких “горячих точках” как басмачество (которое отождествлялось со всей эмиграцией). Усилиями всех сторон тема “установление Советской власти” в годы «холодной войны» превратилась в арену ожесточенной идеологической борьбы. Главными противостоящими сторонами выступали советская, западная и «мусульманская» стороны. ПосMasayuki Yamauchi. The Green Crescent under the Red Star: Enver Pasha in Soviet Russia 1919Tokyo: University of Foreign Studies, 1991 .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ Введение ле окончания «холодной войны» на смену идеологическому противостоянию пришло равнодушие западных и российских историков к среднеазиатской истории107 и ожесточенное соревнование конфликтующих этнонационалистических, негражданских историографий стран региона. По мнению автора, необходимо изменить ситуацию. Первым шагом для этого должно стать нарушение интеллектуальной изолированности, в которой продолжают пребывать национальные постсоветские, российская, западная и мусульманская историографии. Во-вторых, их развитие сдерживается узостью источниковой базы. Необходимо расширить ее за счет документов и литературы, ранее рассматривавшихся исключительно как объект контрпропагандистской критики или недостаточной идейной “чистоты” их авторов .

Разумеется, непременным условием плодотворного сотрудничества является снятие идеологических и политических разногласий, объединение научных усилий. В современных условиях среднеазиатские ученые, равно как их коллеги из России, Запада, сопредельных стран мусульманского Востока не должны упустить уникальной возможности налаживания равноправного научного диалога во имя общей цели - приращения объективного знания о прошлом Средней Азии .

Счастливым исключением явилась упомянутая выше книга Пылева А. И., вышедшая на завер

–  –  –

Глава I:

«БОЛЬШАЯ ИГРА»:

ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ

Туркестан и Бухара в расчетах игроков Исторические места проживания узбеков, казахов, таджиков, киргизов и каракалпаков расположены, главным образом, в зоне среднеазиатского междуречья. Этот обширный регион, заключенный между двумя великими реками – Амударьей и Сырдарьей, арабы назвали Мовароуннахр (Мавераннахр). Еще ранее, греки назвали этот регион Трансоксанией, то есть «За Оксом» (Амударьей). Сегодня там расположены Таджикистан, Узбекистан, значительная часть Киргизстана, часть Казахстана и Туркмении. Расположенная на левом берегу Амударьи и примыкающая к Мовароуннахру территория была названа арабами Хуросоном (Хорасаном) .

К Хорасану относятся левобережная Туркмения, северо-восточный Иран и северно-западные провинции Афганистана. Вместе, Хуросон и Мовароуннахр составляют Среднюю Азию. Этот термин – Средняя Азия (Central Asia) был введен европейцами в XIX веке. Географически этот регион простирается от Каспийского моря на западе до Турфанского оазиса (Китай) на востоке, и степей Дашти Кипчака (северный Казахстан) на севере до гор Гиндукуша на юге. Мовароуннахр, составляющий сердцевину Средней Азии часто обозначают термином “Туркестан”, т. е. “Страной тюрков”. Этот термин был введен средневековыми персами для обозначения территорий Средней Азии с преимущественным тюркским населением .

По аналогии, территории, населенные арабами назывались «Арабистаном», индусами- «Хиндустаном». В более поздних источниках упоминаются «Западный», или «Русский» Туркестан (бывшая советская Средняя Азия);

«Восточный», или «Китайский» Туркестан (сегодня - Синьцзянь-Уйгурский Автономный район КНР); «Южный», или «Афганский» Туркестан (северный Афганистан) .

Хоть тюрки и покорили тысячу лет назад большую часть Мовароуннахра, Хорасана и Индии, они не предпринимали попыток создать «Туркестан», со своей государственной системой, в которой не-тюркским народам отводилось какое-то особое положение. Они выбрали не национальную, а теократическую систему государства. Для того, чтобы узаконить свою власть, тюркские правители присваивали себе громкие титулы, связывая свое происхождение с правителями прошлого и мусульманскими халифами. С начала XV века в Средней Азии халифом считали Тимура (1336исламизированного и тюркизированного монгола племени барлас .

Например, Могольские правители (в Индии) – начиная от Джахонгира (1605PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ

1627) вплоть до самого последнего из них – Бахадур Шах Музаффара (1775 - 1862) будучи по крови индусами, считали себя потомками Тимура .

Последний правитель Бухары – мангыт Алим Хан считал себя потомком Тимура и халифов одновременно. Ссылка на халифов служила сакральной легитимизации власти. При этом, государственное устройство, дворцовый этикет, организация армии, административная система, почта и многие другие культурные элементы были взяты арабами (особенно Аббасидами) и тюрками от персов - Ахеменидов, Сасанидов и Саманидов. Более того, для делийских султанов, для мангытов, для пуштунской правящей династии в Кабуле, а также для оттоманских султанов родным языком был персидский. Все они были поклонниками персидской культуры. Ее центр, в зависимости от политической обстановки и наличия ресурсов, в средние века перемещался по всему региону – от Исфагана к Герату, от Хорезма к Самарканду, от Бухары к Дели. Вклад персов в развитие мусульманского мира был огромен. Из основателей четырех мазхабов (школ) ислама только Малик и Ханбал были арабами, остальные принадлежали Аджаму (персидскому миру). Абу Ханифа известный как Имоми Аъзам (699-767), основатель самого популярного и либерального мазхаба, а также его ученики и последователи из Багдада, Самарканда и Бухары отстаивали идею равенства мусульман независимо от их происхождения. Они выступали за предоставление больших прав местным, не-арабским династиям. Тем самым, интеллектуалы Хорасана и Моваруннахра обеспечили жизнеспособность и легитимность правления мусульманских правителей Малой Азии, Сирии, Ирака, Индии, Золотой Орды, Средней Азии и других частей мусульманского мира. Однако, без участия мобильных и активных тюрков, культура Аджама не получила бы широкого распространения. В XV-XVI веках богатое персидско-мусульманское наследие Саманидов вместе с языком фарси в Индию принесли именно тюрки .

Тюрки были прекрасными воинами, но они служили не отдельному народу и тем более не «Туркестану», а исламу. Походы Тимура в Индию позиционировались им как борьба с многобожием. По мусульманским законам государство должно служить интересам религии. Правителем здесь был не царь или король, а амир ал-муслимин - властелин мусульман, «победитель неверных и защитник правоверной религии». Суверенитет в исламских государствах принадлежал Всевышнему, а не какой-либо одной этнической группе или даже народу в целом .

Национализм, этот идол ХХ века, никак себя не проявлял до самого прихода русских в Центральную Азию и англичан в Индию и Афганистан .

Идея “Туркестана”, то есть объединения всех тюрок в единое государство, появилась как интеллектуальный проект в среде образованной интеллигенции мусульман Российской империи в начале ХХ века. В советский период она рассматривалась большевиками как альтернатива советскому устройству Средней Азии и потому жестоко преследовалась. В поPDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ стсоветской Средней Азии, в связи с возрождением национализма и регионализма, термин “Туркестан” обрел новую жизнь. Причем, если в тюркоязычных республиках он находит своих многочисленных сторонников, то в Таджикистане его употребление вызывает негативную реакцию. Таджикские ученые склонны видеть в нем вызов и угрозу ассимиляции таджиков. Автор также считает употребление термина “Туркестан” неподходящим для научного, а тем более политического, обихода. Однако, поскольку он в обилии встречается в источниках и литературе, то полностью отказаться от его использования невозможно .

Хорасан и Мовароуннахр в древности являлись одним из центров мировой цивилизации, соединяющих Запад и Восток. Примерно с ХVI века Средняя Азия теряет свое значение крупного центра мировой политики, торговли, культуры. Это совпало с последней и самой массовой тюркской миграцией в Хорасан и Мовароуннахр. Именно тогда пришедшие из Дашти Кипчака узбеки-шейбаниды разгромили государство Тимуридов. Тогда же Сафавиды объявили шиитский ислам государственной религией Ирана, чтобы противостоять суннитским Оттоманской Турции и среднеазиатским ханствам. Это еще больше ослабило регион, погрязший в кровавых междуусобицах. Другой причиной упадка региона принято считать появление морских торговых путей, соединивших холодные и теплые моря. Постепенно тропы “Шелкового пути” заросли травой и покрылись песком. Некогда могущественные империи среднеазиатского междуречья стали дробиться на небольшие ханства. Наступили новые времена. Мировой порядок стал определять рационализм, создавший более совершенные технологии, передовые виды оружия. Молодые и более энергичные европейские цивилизации начали свое наступление на Восток. В их авангарде находились торговцы, основавшие свои кампании на Русском Севере, Сибири и в Индии .

Так было положено начало борьбе за влияние на обширный регион, простирающийся от Каспийского моря на западе, до Турфана и Алтая на востоке и от русской южной Сибири на севере до предгорий Гиндукуша на юге. Хотя Средняя Азия была обессилена и мусульмане уже теряли контроль над своими территориями, Хорасан и Мовароуннахр все еще обладали огромными человеческими и природными ресурсами. Этот регион занял важное геополитическое положение между русской Сибирью и Южной Азией, Европой и Китаем. Политическое соревнование известное в литературе как “Большая игра” (“The Great Game”) велось между тремя империями, столь непохожими на первый взгляд - Россией, Великобританией и, в меньшей степени, Китаем. Роднило их, пожалуй, только то, что все они на своих рубежах соприкасались с постепенно приходящими в упадок цивилизациями оазисов, пустынь и степей Средней Азии. Появлению европейцев в регионе способствовало ослабление некогда могучих Могольской империи в Индии и государства Сафавидов в Иране. Их упадок сделал Среднюю Азию еще более уязвимой для внешней агрессии. ОсPDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ лабляли регион и постоянные внутренние конфликты между кокандцами, хивинцами, афганцами и бухарцами .

В борьбе за мировой рынок и колонии, Великобритания, преуспев на Индийском субконтиненте, остановилась у самого подножья Гиндукуша, всего в нескольких десятках километрах от Амударьи. Заслуга в этом принадлежит афганцам, которые в трех кровопролитных войнах умерили завоевательский пыл англичан. Это обстоятельство имело решающее значение для народов Мовароуннахра – в первую очередь таджиков и узбеков, помимо своей воли связавших отныне свою судьбу с Россией. В отличие от англичан, которыми двигали интересы защиты индийской колонии преимущественно невоенным путем, русские появились в Средней Азии (так же как и на Кавказе) в результате прямого военного вторжения. В 1860-х-1970-х гг., после непродолжительного и слабого сопротивления Средняя Азия пала. В 1869 г. бухарский эмир стал вассалом российского императора, и Российская империя закрепилась на правом берегу Джайхуна (Аму Дарьи). Вслед за Бухарой пала Хива, а в 1876 г. Кокандское ханство было присоединено к России в качестве Ферганской области Туркестанского генерал-губернаторства .

Новый мировой порядок внес изменения и в древний Хорасан. В самом начале XVIII века на стыке трех дряхлеющих среднеазиатских царств– Аштарханидского (узбекского), Сафевидского (персидского) и Могольского (индийского), образовалось Афганское государство. В поисках новых территорий афганские феодалы обращали свои взоры на северных соседей - ханства т. н. Южного Туркестана, часть которых находились под номинальной властью Бухарского эмира. В 50-х и 60-х гг. XIX века при активном содействии англичан афганцы покорили пограничные ханства Балх, Шиберган, Герат .

С самого начала Афганистан развивался на пуштунской этнокультурной и политической основе. Персоязычные и тюркоязычные группы рассматривались как меньшинства. Вплоть до 1919 г. англичане пользовались исключительным влиянием в Афганистане. Особенное значение приобрела Средняя Азия для Англии после того, как последняя разделила пуштунские территории линией Дюранда в конце XIX века. В результате, более половины всех пуштунов остались в Британской Индии (нынешний Пакистан), тогда как остальные - в Афганистане. В случае ущемления афганских пуштунов, последние могли бы пойти на объединение со своими собратьями по другую сторону линии Дюранда, перечеркнув англорусский «афганский проект» в пользу независимого «Пуштунистана». В случае трансформации Афганистана в Пуштунистан, судьба таджикскоузбекско-туркменского северного Афганистана была бы неясной. Оставаться в составе Пуштунистана и подвергаться еще большей дискриминации, образовать собственное исламское государство, или пойти на сближение с собратьями за рекой – только три возможных вариантов развиPDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ тия. Поэтому, сохранение дружественного Англии пуштунского правительства в Афганистане, при одновременном недопущении объединительного пуштунского национализма стало главной заботой англичан, а затем (с 1947 г.) - пакистанцев. Таким образом, англичане появились в Средней Азии, так сказать, косвенно, через контроль над Афганистаном. Как таковая, Средняя Азия, с ее природными и человеческими ресурсами, для Британии не представляла большого интереса .

Тем временем, русские в начале 1880-х гг. военной силой захватили Ахалтекинский оазис и образовали Закаспийскую область с центром в Ашхабаде, причем туркмены Мерва, Теджена, Пандждеха (или Пенде, Восточная Туркмения) остались самостоятельными. Затем последовали переговоры с англичанами о разделе сфер влияния. В результате, в 1872 г .

было подписано англо-русское соглашение, предусматривающее, что сфера влияния России не будет распространяться на территории, расположенные южнее Амударьи .

Особое место в англо-русском соперничестве занимал Памир. Геополитическое положение Памира уникально. Он представляет собой горную страну, глубоко вклинившуюся к великим хребтам Каракорум и Гиндукуш, отделяя Синьцзянь от Афганистана и «русскую» Среднюю Азию от Британской Индии. Прекрасно понимая это, англичане всячески пытались усилить свое влияние в соседней к Памиру Кашгарии (южный Синьцзянь) .

Стратегическая задача англичан заключалась блокировании русского наступления к индийским владениям. Вице-королю Индии лорду Мэйу (Mayo) удалось отправить в Кашгарию, к тамошнему правителю Якуббеку миссию во главе с Д. Форсайтом. Вторая миссия, во главе с тем же Дугласом Форсайтом, состоявшая из 350 человек и 550 животных торжественно вошла в Кашгар в декабре 1873 г. 1 Это была разведка с целью выяснить надежность памирских перевалов, способных защитить Индию от русских .

Разведывательский корпус этой миссии, во главе с Томасом Гордоном путешествовал по «крыше мира», подходя вплотную к русским постам - Памирскому, Кызыл-Рабатскому, Рангкульскому (Восточный Памир). Англичане с тревогой отметили, что при желании русские могут организвать индийский поход через Читрал и Гильгит. В дальнейшие годы были эпизодические встречи английских и русских разведчиков, были и споры, но до крупных англо-русских конфликтов из-за Памира дело не доходило .

В 1883 г. самостоятельные памирские бекства Рушан, Шугнан, Вахан при поддержке англичан перешли к Афганистану. Русское правительство выразило энергичный протест, так как это противоречило англо-русскому соглашению 1872 г. После долгих дипломатических переговоров, военных экспедиций и стычек, правобережный Памир в 1895 г. окончательно перешел к России, а от нее к Бухаре. Присоединенная к АфганисHenze P.B. “Great Game in Kashgaria. British and Russian missions to Yakub Beg”, Central Asian Survey, Vol. 7, no. 2, 1989, 70 .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ тану часть Вахана образовала узкий клин (местами 15-20 км.), отделявший русские владения на Памире от северо-западной границы Индии .

В 1878-1880 гг. англичане, обеспокоенные усиливающимся русским влиянием, вторглись в Афганистан и развязали II англо-афганскую войну .

Из этой войны афганцы вышли победителями, и новый эмир Абдурахман начал новую, современную эпоху своей страны. Вся новая история Афганистана - история страны, созданной на границе русской и британской империй, Южной и Средней Азии и вот уже более одного века пытающейся стать независимым, единым государством. Стремясь сохранить свою “жемчужину” - Индию, Лондон пытался удержать Россию на известном расстоянии от индийских границ. Для этого как нельзя лучше подходил “афганский буфер” (то есть Афганистан) и его северный рубеж в виде природной оборонительной линии - реки Амударьи от озера Виктория и малого Памира на востоке, до Керки на западе (более 2 тыс. км.). Первоначально были предложения провести англо-русское разграничение по Гиндукушу, но британцы сочли это дело слишком хлопотным. Пойди они на гиндукушское разграничение, наверняка регион сегодня выглядел бы совершенно иначе .

Тщательно демаркированная граница - безусловная линия, разделяющая два государства - изобретение европейское, импортированное в регион в конце XIX века. Именно тогда Средняя Азия была поделена между Британской и Российской империями. Границы имели искусственный, случайный характер и не были обоснованы этнографически, культурно и экономически. Некогда самодовлеющее культурное, историческое и хозяйственно-географическое пространство было хладнокровно поделено между империями. Печальная участь разделения постигла Вахан, Шугнан, Рушан, Дарваз2, Балх, Кундуз, Ахчу, Шиберган и другие приграничные местности. Территории левого берега Амударьи, тяготевшие к Бухаре и Туркестану, стали частью афганских (то есть пуштунских) владений .

Аму Дарья превратилась в разделительную линию между российскими владениями и Афганистаном. Мостов на реке не было. До самого начала ХХ века эта Аму служила главной водной артерией региона. Она начинала быть судоходной от кишлака Сарай, близ острова Урта Тугай (современный Хамадонийский район Таджикистана). 600 каюков (небольших суден) грузоподъемностью в несколько тонн каждый, сновали по реке, перевозя грузы, животных и людей и связывая таджикские Сараи Камар, Куляб, Балджувон, Курган-Тюбе, Кобадиан, Гиссар в Восточной Бухаре с туркменсДарваз расположен по обоим берегам р. Пяндж, ниже Ванча. Правобережная часть Дарваза вошла в состав Бухары (затем Таджикистана). По русско-английскому соглашению 1895 г .

левобережный Дарваз отошел к Афганистану в обмен на Шугнан, Рушан и правобережный Вахан, вошедшие в состав Бухарского эмирата. Центром исторической области Дарваз является г. Калаи-Хумб (на правом берегу). Большая часть жителей Дарваза исповедует суннизм .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ ким Керки, Чарджуем и другими городами Западной Бухары. Пароходство было развито только на участке между Чарджуем и Термезом.3 До революции 1917 г. Восточная Бухара снабжала всю Бухару хлебом. Обмен товарами между Бухарой и Афганистаном также осуществлялся по реке. 4 Основным местом, где происходили контакты между афганцами и жителями Восточной Бухары были пять переправ между бухарским кишлаком Богорак и юго-западной оконечностью острова Урта Тугай. Остров Урта Тугай был уникальным природным заповедником. Вплоть до середины 1920-х гг. там обитали бухарские олени и даже тигры (т. н. туранские тигры). Эти переправы называли чубекскими, по имени кишлака Чубек на бухарской территории. С чубекскими переправами были знакомы афганский эмир Абдурахман и правитель Могольской Индии тимурид Бабур. По сравнению с другими переправами (в Термезе, Келифе), чубекские имели славу переправ для контрабандистов, воров и беглецов.5 В начале ХХ века русские построили здесь свой таможенный пост. Его постройки включали казарму, офицерский флигель и здание самой таможни.6 Для перехода через реку использовались т. н. «гупсары», состоящие из «турсуков» – надутых пузырей из кож домашних животных, скрепленных жердями и веревками. Местные жители переправлялись держась руками за гупсар, состоявший из нескольких турсуков и управляли этим примитивным плавучим средством, работая ногами. Всадники привязывали гупсары к гривам или хвостам своих лошадей.7 В Афганистане чубекские переправы выходили к узлу дорог на Чаяб, Рустак, Янги Кала. Большинство переходов через границу в 1920-х гг. осуществлялись именно через чубекские переправы. Гупсары и турсуки применялись большей частью с мая до августа, в период половодья. В местах, где течение не очень сильное, переправиться можно было и без этих нехитрых плавательных стредств. В зимнюю пору Пяндж можно перейти почти в любом месте.8 Всего, от впадения в Аму Дарью реки Вахш до Босаги, где река, покидая Афганистан резко поворачивает на север, было двенадцать определенных переправ.9 Англо-русское разграничение конца XIX века разъединило народы региона. Особенно сильно оно уязвило таджиков. Другие народы Средней Азии

Снесарев А.Е. Афганистан. – М.: «Русская панорама», 2002. (Возвращенное наследие:

–  –  –

С 2001-2002 гг. это направление стало оживленным местом незаконного наркотрафика .

Логофет Д. Н. На границах Средней Азии. Путевые заметки. В 3-х книгах. Книга III .

Бухарско-афганская граница. Санкт-Петербург, 1909. С. 137 .

Снесарев А. Е. Восточная Бухара. Военно-географический очерк. С-Петербург: Военная типография, 1906. СС. 20-21 .

Снесарев А.Е. Афганистан. – М.: «Русская панорама», 2002. (Возвращенное наследие:

–  –  –

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ

- узбеки, туркмены, киргизы и казахи оказались, в целом, под властью одной метрополии - России. Разграничение прошло прямо по живому телу этого народа, разводя его по разные стороны новых границ. Взять, к примеру, таджиков-исмаилитов. Эта небольшая этно-религиозная группа последователей шиитского имама Исмаила (сына Джафар ал-Садика, умер в 765 г.) численностью несколько десятков тысяч человек оказалась разделенной между британско-индийским Гилгитом, китайским Сарыколом, русским Бадахшаном и афганским Бадахшаном. Таджики Китая и Афганистана, не покидая своих привычных мест проживания, превратились в меньшинства (ирреденту). Таджикский Дарваз в 1895 г. был разделен на левобережный (афганский) и правобережный (бухарский). Отрезанные от соплеменников, лишенные поддержки соплеменников родственной Бухары, прижатые к Аму Дарье таджики и узбеки левого берега стали легкой добычей афганских сардаров.10 Так, в конце ХIX века афганцы подвергли массовому истреблению узбеков-катаганов левого берега Аму Дарьи.11 По этой же причине этнической разобщенности, таджики русского берега Аму Дарьи не могли эффективно противостоять экспансии враждебных им узбеков-мангытов и царского правительства. Больше всего пострадало население современного северного Афганистана. Завоевание афганцами этого региона вызвало экономический кризис. Города левого берега Аму Дарьи постепенно опустели. В Ташкургане, в котором когда-то проживало 12 тысяч жителей, с водворением туда афганцев осталось едва 7 тысяч. Остальные ушли за реку, в Бухару.12 Афганские поданные – торговцы, сезонные рабочие и прочие - проживали в Бухаре и Туркестане вплоть до Бухарской революции 1920 г. Начавшаяся в 1921 г. война заставила их вернуться в Афганистан .

Положение в западной части Средней Азии (в Закаспийской области Туркестана и Хивинском ханстве) определялось проведенной в 1881 г. пограничной линией от каспийского залива Гасан Кули и далее на восток, по реке Атрек, разделившей туркменские племена иомуд и геоклен между Персией и Россией. Несмотря на это, туркмены, проживавшие на границе, долгое время оставались гражданами двух государств, или не являлись вовсе гражданами какого-либо государства. Размежевание нарушило традиционный хозяйственный цикл туркменов. Подавляющее большинство скотоводческого населения составляли кочевники. Традиционно иомуды, а также текинцы, салоры, сарыки и другие туркмены со своими стадами переходили к подножиям Балханских гор на летние пастбища (яйлаги), а ГАРТ, ф. 1434, оп. 9, д. 9, л.9. Тезисы доклада И. Рейснера «Национальный вопрос, классы, режим Афганистана»

Катаган (каттаган) крупное узбекское племя, которое дало название исторической области на севере Афганистана. В настоящее время в нее входят провинции Кундуз, Тохар, Баглан, Саманган. Традиционно, эта область была заселена таджиками, но с конца XVII в. там стала увеличиваться численность тюркоязычного населения. Центр исторической области Катаган — город Кундуз. Кроме Катагана, убеки катаган проживали в Восточной Бухаре (современные районы Южного Таджикистана и Узбекистана) .

ГАРТ, ф. 1434, оп. 9, д. 9, л.9 .

зимой возвращались на зимние стоянки (кышлаги) в долины Горгана, Атрека, Карасу, что в северо-восточной Персии. Для регулирования передвижения кочевников были установлены переходные пункты, которые взимали пошлины на ввозимые товары. По данным российской администрации и иранских авторов, в конце XIX- начале ХХ века в Астрабадской провинции Персии проживало 200-245 тысяч иомудов и геоклен, 20 тысяч туркмен теке, нохурли и 10 тысяч салоров.13 Для сравнения скажем, что на территории сопредельного советского Туркменистана в 1926 г. проживало в общей сложности 933,770 человек, в том числе 176 тысяч иомудов.14 Аналогичная картина национального разобщения туркмен наблюдается среди чоудар (джаудар), геоклен, эрсари и других, оказавшихся в трех государствах - России, Персии и Афганистане .

Формально, Персия оставалась независимым государством, более свободным чем Средняя Азия и Афганистан. В начале ХХ века в результате ослабления шахской власти, Великобритания и Россия укрепили свои позиции в Персии. Согласно англо-русскому соглашению 1907 г. северная наиболее населенная часть Персии, на стыке иранской, афганской и русской границы была объявлена русской сферой влияния. Юго-восточная часть этой страны, примыкающая к Афганистану, вошла в английскую зону влияния. Расположенная между ними часть объявлялась нейтральной зоной .

Правительства Англии и России разместили свои войска в указанных районах Персии. В 1912 г. плодородные земли между реками Горган и Карасу были заселены русскими колонизаторами. К 1915 г. их было 2 529 человек .

Против них, а также расположений русских войск в Астрабаде выступали некоторые туркменские вожди.15 Российская зона влияния, в которую входил столичный город Тегеран, намного превосходила английскую. В нее входили также богатейшие нефтяные залежи Каспия. Несмотря на это, Британия, в целом, оставалась довольной разделом Персии. Она была озабочена, в первую очередь, обеспечением военной безопасности своих индийских рубежей от русского продвижения и своей цели добилась. Таким образом, в отличие от Афганистана, где преобладало английское влияние, в Иране преобладало российское.16 Это обстоятельство уравнивало амбиции империй и способствовало стабилизации региона в целом .

В результате колониального раздела, большая часть Средней Азии, под названием Туркестанский край, вошла в состав Российской империи .

Государственную власть здесь осуществлял генерал-губернатор, распоЛогашова Б-Р. Туркмены Ирана (историко-этнографическое исследование) М.: Наука,

–  –  –

фии). Асхабад-Полторацк: Туркменгосиздат, 1926. С.69 .

Сахаров А. Русская колонизация Астрабадской провинции в Персии. Издание Переселенческого управления Главного управления землеустройства и земледелия. Петроград, 1915 .

С.11 .

Churchill, Rogers Platt. The Anglo-Russian convention of 1907. Cedar Rapids, Iova: The Tourch Press, 1939, 336-337 PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ лагавшийся в Ташкенте. В конце XIX века Туркестан населяли примерно 5 250 000 человек. По своим размерам территория региона превосходила Германию, Австро-Венгрию, Италию и Францию, вместе взятые. Это был многонациональный край. Здесь проживали узбеки, киргизы, таджики, туркмены, каракалпаки, но ни одна из национальностей не имела подавляющего большинства. Со второй половины XIX века в Туркестане стали селиться русские, украинцы и другие народы Сибири и европейской России .

К 1917 г. они составляли около 4% всего населения края. Немногочисленные промышленные центры Средней Азии - Ташкент, Ходжент, города Ферганской долины соседствовали с районами, где господствовал родоплеменной строй; древние города - с только что построенными железнодорожными станциями. Несмотря на начавшееся капиталистическое проникновение, Средняя Азия оставалась отсталым аграрным краем. Подавляющее большинство населения занималось сельским хозяйством. Зарождающаяся промышленность носила колониальный характер. Она была представлена небольшими предприятиями по первичной обработке сельскохозяйственного сырья. В связи с развитием железных дорог начали создаваться железнодорожные мастерские и депо, ставшие к 1917 г. опорой большевистского влияния .

В бассейне Амударьи - от Аральского моря до афганской границы простирались Бухарский эмират и Хивинское ханство. Под властью эмира Бухары проживало примерно 3 млн. человек, а хивинскому хану подчинялось 600-900 тысяч человек.17 Бухара и Хива были вассальными государствами, сохранявшими во внутренних делах относительную самостоятельность. В начале сношения между Бухарой и русской администрацией производились при посредстве Туркестанского генерал-губернатора, имевшего в своем распоряжении чиновника МИД, но затем к Бухарскому двору был назначен императорский политический агент и все дела перешли к нему. В Бухаре и Хиве господствовали отсталые отношения. Люди жили в общинах и имели смутное представление о частной собственности. Большинство земли (85%) принадлежало светским и духовным феодалам. В Бухаре с крестьян взыскивалось свыше 50 видов налогов. Бюрократический аппарат не получал регулярного жалованья. Все чиновники жили за счет поборов с населения. Русский автор начала ХХ века Д.И .

Логофет, в своей книге “Страна бесправия” писал:

“Этот уголок обширного азиатского материка в настоящее время является едва ли не самым бесправным на всем земном шаре, где именем России и под ее покровительством производятся возмутительные дела и чудовищное обирание населения, которое довело 3-х миллионный народ, недавно еще зажиточный, до полного обнищания и постепенного вымирания”.18 История Бухарской и Хорезмской народных советских республик. М., 1971. С. 13-14 .

Логофет Д.И. Страна бесправия. Санкт-Петербург, 1908. С.150 .

Этнический состав Туркестана и Бухары Переходя к рассмотрению этнического состава края, следует начать с того, что Средняя Азия населена, главным образом, иранцами и тюрками. Иранцы появились здесь примерно во второй половине 2 тысячелетия до нашей эры. Временем выхода на историческую арену региона тюркоязычных кочевых племен принято считать VI век нашей эры.19 Половину тысячелетия спустя, тюрки добились численного превосходства и установили свой политический и военный контроль над всей Средней Азией. С тех пор, термин «турку тоджик» («тюрк и таджик») стал употреблялся для обозначения расовой и национальной структуры Мовароуннахра .

Говорить об этнических группах в регионе можно только с учетом того, что их переход в более устойчивые сообщества это долгий процесс, в котором были какие то важные вехи, вызывавшие трансформацию тяготеющих к автономии локальных сообществ. Войны, политические движения, появление литературных шедевров и харизматических личностей, языковые реформы и прочие значимые события обеспечивали преодоление этнической фрагментации и способствовали консолидации на национальной основе. Автор не относит себя к примордиалистам, которые считают что таджики, узбеки, казахи и киргизы сформировавшись тысячу и более лет тому назад, были носителями устойчивого национального самосознания которое они донесли до 1991 г. Исторические источники, имеющиеся в распоряжении автора не позволяют поддержать «теорию этноса». Никто из главных персонажей этой книги включая джадидов, басмачей, эмиров не называл себя представителем таджикской, узбекской или какой-либо другой национальности. Их стали обозначать таковыми более поздние интерпретаторы. Часть из них могла относить себя к киргизам и казахам, но при этом вкладывала в эти термины свое понимание .

В то же время, автор далек от мысли о том, что этническое сознание это чуждая субстанция, навязанная в 1920-х гг. ничего не подозревающим мусульманам Средней Азии, и что «большевикам удалось изменить ментальную карту такого огромного пространства и такого огромного количества людей, принадлежащих к разным культурам и традициям...».20 На самом деле, усилия большевиков пропали бы зря, если бы жителям региона были бы чужды национальные переживания .

Некоторые исследователи пытаются идентифицировать более ранние племена сюнну и усуней как тюркские, но без особого успеха. См.: Абусеитова М. Х., Абылхожин Ж. Б., Кляшторный С. Г., Масанов Н. Э., Султанов Т. И., Хазанов А. М. История Казахстана и Центральной Азии. Алматы: Дайк пресс, 2001. С.34

См.: Абашин С. Национализмы в Средней Азии. В поисках идентичности. Санкт-Петербург:

Алетейя, 2007. С. 301. Автор этой, вне сомнения, чрезвычайно интересной книги подвергает мощной атаке «теорию этноса». При этом его излюбленный прием – искать противоречия в отдельных высказываниях оппонентов. Между тем, зачастую, эти «нестыковки» как раз и указывают на то, что большинство оппонентов Абашина не ограничивались примордиальным подходом и «дружили» с конструктивизмом. В то же время, я согласен с Абашиным, в том, что сугубо этнический подход к изучении истории региона абсолютно неприемлем .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ Говоря о конкретных этнических группах, исходя из задач настоящего исследования, необходимо остановиться в первую очередь на таджиках, узбеках и туркменах. Эти группы составили основное ядро эмиграции. Справедливо, следуя хронологическому порядку, начать с таджиков .

Центральная часть региона среднеазиатского междуречья представляла собой обширную область, простирающуюся от оазисов Бухары и Ферганы на севере до Кандагара на юге, и от восточного Ирана на западе, до южного Синьцзяня на востоке. В конце XIX - начале ХХ веков, наряду с тюрками, пуштунами и более мелкими группами, здесь проживали аборигены, говорившие на фарси (или персидском),21 главным образом таджики, исповедующие ислам суннитского толка. Впрочем, религия (суннизм ханафитского толка) и язык (фарси) не были отличительной особенностью этого народа. Язык фарси на протяжении тысячи лет был lingva franca всего региона Ближнего и Среднего Востока, Средней и Южной Азии. Это был язык знати, торговцев, дипломатов, священников. Кроме таджиков на нем говорили представители нетаджикских групп – ирони (шииты, потомки выходцев из Ирана), хазарейцы, арабы, цыгане, некоторые группы пуштунов и узбеков, а также бухарские евреи. Этот язык преподавался в медресе и все образованные среднеазиаты владели им. Фарси был первый, после арабского, язык в исламе. Персидский перевод Корана сделал ислам близким и понятным миллионам мусульман от Сирии и Анатолии до Индии. Суфийская мистика также базировалась на этом языке .

Многие поколения тюрков, индусов и других народов сумели творчески синтезировать персидское наследие со своим собственным и добиться высочайших достижений в науке, литературе, живописи, архитектуре, управлении государством, торговле, ремеслах. Именно потому, что фарси мог остаться объединяющей основой, культурным стержнем всего региона, этот язык был выбран в качестве главной мишени русскими и английскими империалистами. Царская администрация продвигала тюркские языки, несмотря на то, что для многих тюрков персидский оставался языком высокой культуры и поэзии. Англичане, в свою очередь, разрушали уникальный исламо-персо-индийский синтез, у истоков которого стояли моголы и начали поддерживать хинди, который был всего лишь одним из десятков языков имевших хождение в Индии. В 1900 г. в самом большом штате Индии - Уттар Прадеш был введен язык хинди как официальный язык, взамен персидского. Целью этого шага была поддержка индийского национализма и использование его как орудие против мусульманской культуры и религии.22 В свою очередь, в 1920-х гг. Сталин, лишив среднеазиатские языки их традиционного (арабского) алфавита, разбил единый литературный тюркский на национальные (туркменский, узбекский, казахсВ настоящем исследовании дари, фарси (персидский) и таджикский языки выступают синонимами .

Тарик Али. «Горький холод зимы в Кашмире» http://if.russ.ru/issue/11/20021224_ali.html#1b кий и пр.) языки. Одновременно Советская власть постепенно вводила русский, а Англия – английский языки, которые стали вытеснять местные наречия. В Средней Азии, от такой политики выиграла лишь незначительная прослойка пророссийской элиты. В целом же, среди мусульманского населения всего региона индийского субконтинента и Средней Азии стал резко понижаться уровень образования, культуры и интеллектуальной жизни. В их среде стали одерживать верх консервативные, реакционные и фундаменталистские тенденции .

К началу ХХ века таджики остались единственными носителями и хранителями персидского языка и связанной с ним культурной традиции в Средней Азии. Как было указано, в конце 1920-х гг. этот язык был оторван от арабицы и пустился в собственное плавание под названием «забони точики», без связи с собственно персидским языком. Язык был важной, но не единственной чертой таджикской идентичности. К таджикам относят и тех, для кого фарси не был первым языком. Несколько десятков тысяч “памирцев”, то есть таджиков-шиитов, последователей исмаилизма Ага Хана проживало в Бадахшане. Они говорили на отличных от фарси-таджикского восточно-иранских языках, таких как шугни, рушони, язгуломи, вахони, зебаки, бартанги, рини и др. При этом все они пользовались фарси для письма и общения с соседями. К тому же, как сами таджики-сунниты, так и их соседи (уйгуры, узбеки, киргизы, китайцы) относили памирцев к таджикам. Таким образом, этнологически, таджикская идентичность вобрала в себя так называемых горных таджиков таджикского и афганского Кухистана и Припамирья, персоязычных жителей оазисов и городов Афганистана, Бухары и Туркестана, а также бадахшанских исмаилитов-горцев. Эти субнациональные таджикские группы сохранили свои отличительные свойства по сей день .

В период с XI по XVI вв., тюркские, монгольские, и узбекские завоевания заставили часть таджиков отступить в предгорья и горы Бадахшана и Гиндукуша. С конца XVIII века им приходилось выдерживать натиск не только тюрко-монголов, но и афганских (пуштунских) племен. Только к концу XIX века афганским феодалам удалось сломить сопротивление персоязычных крестьян и горожан Кабула, Кандагара и Газни. Установление не-таджикского владычества сопровождалось конфискацией земель старой таджикской феодальной аристократии, захватом крестьянских хозяйств .

Все это затем передавалось тюрко-монгольским и пуштунским переселенцам, образовывавшим колонии на завоеванных территориях. Особенно сильным был национальный гнет в Афганистане. Он заставил многих таджиков искать спасения на правобережных, «русских» территориях .

Подчинение таджиков тюрко-монголами и пуштунами нельзя считать проявлениями этнических, и уж тем более расовых, противоречий (хотя бы потому, что пуштуны, как и таджики принадлежат к одной расе). Это было, главным образом, отражением культурно-экономического, социальPDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ ного и политического конфликта между кочевыми племенами и оседлым, преимущественно городским населением. Так получилось, что первые оказались тюрками и пуштунами, а вторые стали отождествлятся с таджиками. Конфликт был бы также неизбежен, окажись на месте таджиков индусы, а на месте пуштунов и тюрков - арабы. Номады, главным образом пришельцы из глубинных районов Центральной Азии, захватывали города, которые традиционно управлялись местными купцами и ремесленниками. Эти захваты имели своим следствием упадок городской культуры и развитие этно-географических, конфессиональных и племенных лояльностей в ущерб гражданским. Установление аграрного доминирования в период позднего средневековья и ослабление городского влияния совпавшего с установлением узбекских династий в Коканде, Бухаре и Хиве в XVIII веке, привело к деградации региона. Полуграмотная родовая аристократия кочевников-скотоводов в душе презирала культуру и считала людей гражданских профессий недостойными уважения. Она вводила тяжелые налоги, подвергала угнетению некогда свободный торговый и ремесленный люд городов и оазисов региона. Все это привело к тому, что к XIX веку городские общины как цивилизационные центры Средней Азии находились на грани вымирания .

“Худжры23 медресе стали стойлами осла водоноса и вместилищем для зерна бакалейщика. Причиной такого порядка и бессистемности правления было вмешательство узбеков в дела государства”, писал таджикский просветитель XIX века Ахмад Дониш о произволе эмиров мангытской (узбекской) династии Бухары. 24 Ощущали ли таджики (равно как и другие этнические группы региона) себя единым народом? Как было указано выше, таджики, как и узбеки, киргизы, туркмены, казахи и уйгуры никогда не представляли собой стабильные этно-культурные группы, которые столетиями сообща сохраняли и обрегали свою идентичность. Их состав и масштаб постоянно менялись, пополняясь или наоборот уменьшаясь в размерах. Равным образом по ходу истории, менялось само значение терминов «таджик», «узбек» и т. д. В VIII веке китайцы и армяне таджиками называли всех мусульман не-арабского происхождения. В XIII веке таджикско-персидские поэты Шайх Саади, а веком позже Абдурахман Джами, отмечали разницу между тюрками и таджиками. Себя они причисляли к таджикам, и считали слова «иранец», «перс» и «таджик» синонимами25. В XVI веке собХуджра - келья, небольшая комната в общежитии при медресе, где жили студенты .

Ахмад Дониш, История Мангитской Династии. Трактат. Душанбе: Дониш, 1967. С. 27 .

–  –  –

точик, харду доштем хешии наздик». Перевод: «Хоть он был тюрком, а я – таджиком, оба мы были близки друг к другу». Шайх Саади, живший в Ширазе в XII-XIII веках, по завершению своего путешествия по Средней Азии сразу после холокоста, устроенного монголами, писал: «Шояд ки ба подшах бигуянд, турки ту бирехт хуни точик». Перевод: «Сказать следует падишаху: «Тюрки твои пролили кровь таджикскую» .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ ственно персы, которые раньше были частично суннитами, становятся поголовно шиитами, и это наносит сильнейший удар по иранскому миру .

Иран стал восприниматься суннитскими Средней Азией, Афганистаном и Оттоманской Турцией как антипод и оппонент, и потому никаких культурных связей с ним не поддерживалось. Если и было какое-то влияние Ирана в Бухаре, то оно исходило исключительно от шиитов-ирони, противопоставлявших себя суннитам (таджикам и узбекам). Другими словами, иранофобия и тюркизм в Бухаре подпитывался традиционной неприязнью бухарцев к шиитам. 26 Именно сместив в январе 1910 г. с поста кушбеги Остонакула (шиита) за разрешение праздновать шиитский праздник «ашура», и дав команду на резню и разграбление шиитов, Саид Алим Хан был удостоин клерикалами титула «падари миллат» («отец нации»).27 С начала ХХ века среднеазиатские элиты стали охотно посещать Турцию. Стамбул, а не Тегеран стал для них «окном в мир» .

Этноним «узбек» появился только в XVI веке и его использовали исключитально для обозначения кочевых узбеков, оставляя «за бортом»

тюрков-чагатаев которые пришли в регион с VI по XV века и стали именоваться узбеками лишь недавно - в третьей декаде ХХ века. Зачастую узбеками назывались все подданные узбекских правителей, независимо от их этнической принадлежности .

На протяжении долгой среднеазиатской истории многочисленные территориальные, этнолингвистические и религиозные союзы и общины соперничали, договаривались, воевали друг с другом, не помышляя о создании более широкой – национальной - идентичности. Любая подобная попытка рассматривалась ими как потеря своего «я» и навязывание чужого доминирования. Общины стремились строить мосты между собой, чтобы избегать крупных конфликтов, и в то же время культивировали фрагментированность общества в целом, поскольку именно она обеспечивала их автономию и выживание. Необходимо также иметь ввиду и то, что среднеазиаты жили на огромной территории, разделенные непроходимыми горами, безводными пустынями и бурными реками. Это объективно сдерживало объединительные национальные тенденции. Помимо племенных и этно-региональных групп с ярко-выраженными культурными, языковыми и социально-экономическими признаками, такими как кочевые киргизы, казахи, локайцы, карлюки, катаганы, памирские таджики и пр., в городах и оазисах региона было немало групп с гражданским самосознанием - земледельцев, ремесленников, купцов, ученых, преподавателей, священников, художников – этническую принадлежность которых определить было трудно .

Достаточно упомянуть резню 10 января 1910 г. в Старой Бухаре между суннитами (узбека

–  –  –

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ Таджики были расселены среди тюрков и пуштунов компактными, но разъединенными группами от Чимкента до Кандагара и Систана (югозападный Афганистан и прилегающий ему Иран) и от Бухары до Ташкургана (Восточный Памир). Регион этот находился в центре мусульманского мира и чувство принадлежности к общей – универсальной и бескрайней (как им тогда казалось) – религиозной общине или «дар ул-исламу», заменяло им собственно «национальное» самоощущение. У таджиков, также как у их ближайших соседей было более развито чувство исламского национализма, не имеющего ничего общего с языком, расой и территорией .

Тем не менее, таджики были выделяемы как отдельная группа окружающими их тюрками и пуштунами. На местном уровне доминантой общественного сознания таджиков было (и остается) местничество (махалгарои). Местничество - это реликт аполитичной, группоцентристской и догосударственной культуры таджиков. Его идеал архаичен и прост: обеспечить жизнеспособность, покой и устойчивость общины, в которой все знакомы друг с другом и сообща создают и оберегают историю. Главная причина живучести общинных привязанностей– историческая, а именно несытое, преимущественно аграрное прошлое, отсутствие достаточного опыта проживания в едином государстве и стойкое недоверие к (деспотической) центральной власти. Следуя традициям вне-государственного выживания, пастушеские сообщества всегда надеялись только на себя, особенно в том, что касалось защиты от соседей, интервентов и от государства. Если учесть, что Таджикская республика созданная в 1924 г .

вобрала в себя преимущественно периферийные территории, никогда не знавшие прямого государственного контроля, то можно понять причину живучести традиционалистского сознания в среде таджиков. Крупные города – Самарканд и Бухара - переферией которых были таджикские территории, и которые могли стать центром притяжения аграрной таджикской массы, в 1924 г. стали частью Узбекистана .

Качествами, объединявшими таджиков и отличавшими их от соседей, были не кровнородственные (как у кочевников), а важные культурные и социально-экономические характеристики, а именно иранизм и оседлость. Иранизм состоял в принадлежности к древнейшей расе и культуре региона, использовании иранских (восточных или западных) говоров и признание фарси (названного в 1920-х гг. таджикским и переведенного на кириллицу в конце 1930-х гг.) в качестве письменного языка. Оседлость подразумевала урбанизм, отсутствие племенных (в том числе вооруженных) структур и эгалитарных политических институтов (генеш, маслахат, джирга и пр.). Иранизм связывал таджиков с великой письменной традицией персидской литературы, в то время как оседлость – с экономикой городов и земледельческих оазисов Средней Азии. Религия не играла объединяющей роли, так как таджикская идентичность вобрала в себя два несовместимых мазхаба - ортодоксию и ересь - ханафитский суннизм и исмаиPDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ литский шиизм.28 Иранизм и оседлость явились стержневыми характеристиками таджиков, указывающими на их общее происхождение от древнейших засельников региона. Это то, что объединяет земледельца-исмаилита из Бадахшана с лавочником из Ферганской долины. Однако, эти качества, при всей своей важности, по своей объединяющей силе уступают приятельским, кровнородственным и этно-культурным привязанностям локального масштаба, присущим субнациональным региональным сообществам. По этой причине, локализм (махалгарои) таджиков остается сильнее объединительного таджикского национализма. 29 В целом, таджики были на положении меньшинства в Мовароуннахре и были не в состоянии противостоять доминирующим тенденциям тюркизма, набиравшим свою силу с начала ХХ века. Только с образованием Таджикской республики в 1924 г. началось формирование таджикского объединяющего национализма. Именно тогда, руководство Таджикистана, в котором было немало бывших джадидов-пантюркистов, предъявит территориальные претензии к Узбекской ССР, претендуя на Ходжентский округ, Бухару, Самарканд и некоторые другие территории с преимущественно таджикским населением .

Узбеки представляют другую динамическую конфедерацию, сформировавшуюся в XIV-XVI вв. Узбеки составляли династии последних ханств Мовароуннахра – Хивинского, Бухарского и Кокандского. В ХХ веке узбеки явили собой самую многочисленную этническую группу региона .

Ее характерными особенностями явились тюркизм (использование тюрко-чагатайских языков и чувство принадлежности к сильнейшей и самой многочисленной этнической группе региона) и суннизм. Все узбеки говорили на одном, присущем только им языке и исповедовали одну религию .

Причем, на близких узбекскому языках говорили их ближайшие соседи – каракалпаки, уйгуры, киргизы и казахи, а суннизм ханафитского толка исповедовался подавляющим большинством населения края, включая таджиков. Тюркизм и суннизм связывали различные племена и этнические группы в единую узбекскую идентичность. В отличие от таджиков, узбеки не жили в горах и не составляли большинства населения в крупнейших городах региона. Хотя почти все они к ХХ веку завершили переход к оседлости, трайбализм не был чужд узбекам. Многие из них сохранили полукочевой образ жизни, а уникальная история, восходящая к Чингиз Хану и его потомкам являлась важнейшей частью национальной гордости узбеков. Кроме того, узбеков объединяла литература средневековья на языке Некоторое количество шиитов “двенадцати имамов”, главным образом хазарейцев, проживало в начале ХХ века в пограничном районе Куляба. Последователи иранского шиизма проживали также в Бухаре и ее окрестностях. Это были потомки иранцев добровольно и насильственно переселенных в Бухару в XVII - XX веках, известных как «ирони» .

Именно слабость таджикского объединительного национализма вызвала межтаджикский кон

–  –  –

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ чагатаи,30 которая была бы немыслима без влияния таджикско-персидской письменной литературы. Иранизм, основным агентом которого являлись таджики, также не был чужд узбекам. Городские узбеки впитали в себя иранское наследие, обогатив тем самым собственную культуру. Узбекско-таджикское и таджикско-узбекское двуязычие было привычным явлением в городах и оазисах Средней Азии начала ХХ века. Таджикские и узбекские поэты и музыканты творили в популяром стиле «ширу шакар»

(«молоко и сахар»), синтезировавшем достижения двух близких культур .

В долинах и предгорьях Восточной Бухары и в других областях Средней Азии проживали узбеки, представленные тремя группами:

1. Оседлое население, не имевшее родоплеменного деления (главным образом чагатаи);

2. Потомки ранних тюркских племен (тюрки, карлуки, халачи, моголы и др.), появившихся в регионе главным образом с VI века и потомки тюрко-монголов периода завоевания и владычества монголов;

3. Поздние племена - потомки узбеков, пришедших из казахского Дашти Кипчака в Мовароуннахр в XVI в. вместе с Шейбани Ханом (конграты, лакайцы, юзы, семизы, катаганы, дурмены и др.)31 На всей территории своего проживания кочевые узбеки стойко сохраняли свое племенное самоназвание и самосознание (турк, карлук, лакай, катаган, марка, симиз, могол и т. п.). Окружающие (и таджики и узбекские группы) рассматривали их как самостоятельные этнические единицы. Среди коренного населения конца XIX - начала ХХ века, термин «узбек» употреблялся для обозначения лишь поздних племен Шейбани Хана; ранние племена называли себя «тюрк», «карлук» и пр .

Помимо указанных выше трех групп, в ранее советское время в состав узбеков вошла и тюркоязычная часть оседлого населения Средней Азии – «сартов», не имевших родоплеменного деления и являвших собой перешедших с таджикского на узбекский язык жителей городов и оазисов. Сарты жили главным образом в городах и оазисах Ферганы и не были представлены в Восточной Бухаре .

Национальная чересполосица и этническая мозаика региона отразилась в характере и составе басмачестве 1920-х гг. Например, Ибрагимбека, о котором речь пойдет ниже, можно считать узбеком, хотя в источниках он обозначается как лакаец (представитель «поздних», даштикипчакских племен). Другой восточнобухарский курбаши, Давлатмандбий Чагатай, чагатаи – производное от монгольского собственного имени, связанного с сыном Чингиз Хана – Чагатаем, в состав владений которого входила большая часть Хорасана и Мовароуннахра в XV в. «Чагатайским» назывался тюркский язык времен Тимуридов. Наиболее известный поэт, писавший на чагатаи – Алишер Навои (1441-1501). Зачастую, чагатаев выделяют в особую этно-культурную группу, отличающуюся от других тюрко-монголов их особенной близостью к оседлому (таджикскому) населению .

Кармышева Б.Х. Очерки этнической истории южных районов Таджикистана и Узбекистана (по этнографическим данным). М.: Наука, 1976. С.66 .

–  –  –

считается тюрком, выходцем «ранних» племен. Первый (Ибрагимбек), охранял свои племена, кочевавшие между Гиссаром и Кулябом. Это был типичный племенной лидер. В то время как второй, почти отаджиченный и забывший о племенном делении, защищал территорию (Куляб) со смешанным населением, включая таджиков. Конечно, и Ибрагимбек, и Давлатманд не относили себя к какой-либо национальности. Узбекоязычными сартами были ферганские курбаши, в том числе Шермухаммад (Куршермат), Мадаминбек, Иргаш и др., защищавшие не племена и не территории, а интересы зажиточного земледельческого и торгового люда городов и оазисов Ферганской долины. В отличие от их южных соседей – узбеков и тюрков Восточной Бухары - сартам не были чужды национализм и модернизм. Примено таким же, склонным к национализму, был каратегинский таджик Фузайл Максум, о котором речь пойдет ниже .

Как этнокультурная группа, сарты исчезли в середине 1920-х гг., когда они были поделены между вновь созданными нациями таджиков и узбеков. Несмотря на это, удивительная близость урбанизированных узбеков и таджиков сохранилась по настоящее время. Позже, в советское время, этнокультурная близость на фоне политического разъединения стали причиной бескомпромиссной полемики об этнической принадлежности богатого культурного наследия региона .

В предгорьях Восточной Бухары проживало в основном смешанное население: горцы-таджики и поздние узбеки. В начале ХХ века рядом с ними проживали небольшие группы узбеков-чагатаев, долинных таджиков, кочевых туркмен и киргизов, по различными причинам переселившиеся в эти места (вплоть до северного Афганистана) из Ферганы, Самарканда, Туркмении и Алая. Таджики и узбеки, составляя большинство Восточной Бухары, проживали в перемежку с арабами, цыганами, бухарскими евреями, афганцами (пуштунами, хазарейцами) и др. группами. Примерно такая же картина стыка больших массивов таджикского и узбекского народов, стыка двух культур: оседлого земледелия и кочевого скотоводства, наблюдалась и в других исторических областях Туркестана и Бухары.32 Отношения между таджиками и узбеками развивались неодинаково .

Оно было относительно мирным на более урбанизированном севере (в оазисах Ферганской и Зерафшанской долин) и напряженным на аграрном юге (в Восточной Бухаре). Причины тому следует искать не в этничности и, тем более, не в расовой, а в социально-экономической, плоскости. Таджикское и тюрко-узбекское население городов и земледельческих оазисов Ферганы и Зерафшана придерживалось более сложной, но обеспечивающей стабильность иерархической культуры. В ней доминировали надКармышева Б.Х. Очерки этнической истории южных районов Таджикистана и Узбекис

–  –  –

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ национальные привилегированные группы «ходжа», «тура» и пр. Оно жило в тесном контакте и его объединяла приверженность к единым культурным традициям в музыке, архитектуре, этикете и питании, а также общая забота о развитии городов, образования, торговли, ремесел, сложной ирригационной системы, подразумевающая большую толерантность, готовность идти на компромиссы, умение договариваться и сотрудничать. В аграрной, отсталой и окраинной Восточной Бухаре ситуация складывалась по-другому. Здесь господствовала эгалитарная культура. Люди привыкли жить небогато, но автономно, оберегая свои традиции и привычки и избегая платить налоги. Полукочевые узбекские племена даштикипчакского (позднего) происхождения, составлявшие треть населения этого региона и занимавшиеся преимущественно экстенсивным скотоводством, пересекались с оседлым населением лишь эпизодически, по мере необходимости. Зачастую, они расширяли свои пастбища и угодья за счет мирных таджикских земледельцев. К ХХ веку практически весь Гиссар и Куляб был усеян стоянками скотоводов-узбеков, постепенно переходившив на оседлый образ жизни. В этой отсталой части эмирата кочевые узбекские меньшинства пользовались особым расположением мангытского двора и доминировали над таджиками. Это причиняло немало страданий таджикам Восточной Бухары. Спасаясь от гнета пришельцев, многие из них вынуждены были искать убежище в горах .

В целом, таджики и узбеки Восточной Бухары отличались от cвoих северных соплеменников из Самарканда, Бухары, Ферганы и Зерафшана .

Влияние городской культуры на юге было незначительно. Аграрные сообщества всегда надеялись только на себя, особенно в том, что касалось защиты от соседей и государства. Чем дальше от оживленных городских центров и благодатных плодородных оазисов, чем грубее и суровее окружающий ладшафт, тем крепче был общинный дух, суше порох и выше готовность бороться за выживание всеми доступными средствами не исключая насилие. Не случайно, когда в 1920-1923 гг. большевики осуществили вторжение и свержение эмирата, то отпор им оказали неграмотные, традиционные, сельские, самоуправляемые общины среднеазиатской периферии – кочевые узбеки и, в меньшей мере, таджики горной Матчи и Гарма. Горожане, в своей массе, были склонны принять любую власть, способную обеспечить порядок и стабильность .

После таджиков и узбеков, для настоящего исследования большое значение имеют туркмены. Эта группа мусульман-суннитов говорила на языке огузской подгруппы тюркских языков, которая отличается от карлукских и кипчакских языков узбеков и казахов. В число эмигрантов вошли, подавляющим образом, кочевники-скотоводы, которые обычно жили небольшими группами в пустыне Каракум, а также были рассеяны по предгорьям Кугитанга, Копетдага и Балханских гор. Туркмены левого берега Амударьи были формальными вассалаPDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ ми бухарского эмира, пока во второй половине XIX века Маймана, Шиберган и Ахча не были захвачены афганским эмиром Абдурахманом. Как национальное меньшинство, угнетаемое пуштунами, они разделили участь таджиков и узбеков Хорасана. Основная масса кочевников из туркменского населения происходила из племен иомуд (атабайцы и джафарбайцы), геоклен, теке, ата и др. Помимо собственно туркмен, по территории Туркменистана кочевали казахи, белуджи, джемшиды, хазарейцы и узбеки .

Туркмены разводили в основном овец, коз и верблюдов. Скот был основным их богатством. В начале 1920-х гг. на одного человека в скотоводческих туркменских хозяйствах приходилось почти 18 голов скота.33 Кроме того туркмены, как и близкие к ним даштикипчакские узбеки, занимались различного рода подсобными промыслами – сеяли бахчевые, охотились, заготавливали на продажу дрова и древесный уголь, ткали ковры и т. д .

Основным социальным и хозяйственным институтом кочевников-туркмен был аул («оба»), состоявший из большой патриархальной семьи («бир ата»), или из группы родственных семей («гуда гарындаш»). Во главе «оба»

стоял старейшина («яшулы», «аксакал», «кетхуда»). Нередко «оба» объединялись в более крупные и сложные по своему составу стоянки, или большие «оба». В этом случае, вождем становился «ахун» - духовное лицо. 34 Все вопросы решались племенными авторитетами на основе традиционного права. Установление русской колониальной власти внесло не так уж много изменений в жизнь туркменской общины. Они продолжали оставаться под властью родовых авторитетов. Правда, с проникновением товарно-денежных отношений усиливалось имущественное неравенство и выделение из общинной среды баев (богачей), что, впрочем, не приводило к серьезным конфликтам. Кочевой образ жизни вынуждал туркмен чтить традиции строгого подчинения родовому вождю, сохранять круговую поруку и сообща противостоять чужакам .

Туркмены жили и на территории Бухары. Примерно в XVII-XVIII веках из туркменских степей на земли Бухарского эмирата переселилась значительная группа туркмен и поселилась в Лебапе, или Лабиобе (“на берегу”- с таджикского-фарси) - по верхнему и среднему течению Амударьи. Бухарские туркмены испытали определенное влияние Бухары в различных сферах жизни и быта. Тем не менее, они сохраняли ту же социально-культурную основу, что и основные массы туркмен, с которыми они имели тесные связи. Разделенные де-юре между различными государствами туркмены, де-факто оставались вне политико-госуГадельшин Г. В. Путь туркменских кочевников к социализму. Ашхабад: Туркменистан,

–  –  –

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ дарственных образований. К началу ХХ века туркмены Средней Азии оказались в четырех различных государствах - Хивинском ханстве (в Ташаузском районе), Бухарском эмирате (Керки, Чарджуй, Джиликуль), Туркестанском крае (Закаспийская область) и Персии (Горган и Даште Горган). Для туркмен было характерно компактное расселение родов на определенной территории отдельными селениями (аулами). В одном ауле обычно проживало несколько родов одного племени. Веками туркмены не имели своего государства. В этих условиях его функции брала на себя традиционная родоплеменная структура. Племя, род выступали защитниками собственности общины на скот, пастбища, воду. Вопросы использования пастбищ и уголовно-правовые вопросы решались на советах (маслахат, генеш) родовых вождей на основе обычного права (адат) .

В случае непосредственной военной угрозы род организовывал отпор врагу. Туркмены выживали благодаря хорошо налаженной военной организации, для которой племенная структура явилась наиболее приспособленной формой. Такая же военная структура сохранялась и у их ближайших соседей – узбекских и казахских племен. С другой стороны, подобные родоплеменные структуры препятствовали национальной консолидации. Племена могли враждовать между собой и грабить друг друга .

Родовое деление не придавало крепости и самому племени. Известна, например непримиримая вражда иомудов джафарбаев и иомудов атабаев, начавшаяся в конце XIX века. Дошло до того, что роды объявили друг другу священную войну - джихад и поклялись на Коране уничтожить своих противников.35 Ортодоксальный, нормативный ислам не пользовался популярностью в туркменской среде. Туркмены, также как кочевые узбеки отдавали предпочтение ишанизму, который представлял собой пережиток суфизма

- мистического течения в исламе, вобравшего в себя немало элементов многовековых народных верований и представлений. Неформальные мистические религиозные лидеры – ишаны обладали высоким авторитетом среди кочевников - туркмен и узбеков. Они выступали в качестве представителей общин в диалоге с царскими, бухарскими, афганскими и персидскими властями. В случае войн они становились идейными вдохновителями, а иногда и руководителями вооруженных племенных формирований. О роли ишанов в басмачестве и эмиграции речь пойдет в последующих главах .

Туркмены, будучи обществом со сложной и устойчивой структурой, мигрировали, почти не нарушая этнической целостности. Решение об откочевке принималось советом, и оно не подлежало нарушению. Зачастую кочевники мигрировали в места, где уже проживали родственные им туркменские племена Ирана и Афганистана. Это, кстати, было ха

–  –  –

рактерно и для кочевых и полукочевых узбеков, казахов и киргизов. Для кочевников родина там, где есть привычная среда обитания, в первую очередь пастбища. В отличие от оседлых таджиков, они привыкли покрывать значительные расстояния, не нанося урона своей идентичности. Именно по этой причине доля кочевников (туркмен и узбеков) в общем числе эмигрантов преобладала над числом оседлых таджиков и узбеков-чагатаев, не имевших родоплеменного деления. Решение об оставлении привычной среды обитания давалось таджикам и оседлым узбекам труднее чем их соседям-номадам. Им приходилось не откочевывать, а бежать, причем в одиночку или небольшими группами в компании случайных попутчиков .

Как указывалось выше, в колониальный период многочисленные племенные, региональные и этнолингвистические группы были заняты прежде всего местными проблемами и испытывали недостаток того, что позже стало называться “национальностью”. Люди жили в селениях и стоянках, а также в редких городах, без особой связи друг с другом, по большей частью изолированно. Традиционно, в Средней Азии отсутствовала национальная самоидентификация, точно так же языковая принадлежность не являлась принциальным национальным признаком .

Каким же образом люди идентифицировали себя в прошлом? Конечно, доминирующим признаком Средней Азии являлась принадлежность к исламу. До прихода русских в 60-х гг. XIX века, большинство обитателей региона попросту не задумывались о том, что существуют другие верования, кроме ислама. Первыми иноверцами, появившимися в массовом порядке оказались решительно настроенные русские вооруженные смертоносным стрелковым оружием. Вплоть до появления России и Великобритании, Средняя Азия не «проигрывала» свою религию. Именно поэтому она служила убежищем для обиженных мусульман из соседних территорий. Например, дунгане, будучи китайцами по языку совершали хиджру, то есть бежали во имя спасения и развития ислама, из Китая в Среднюю Азию в XIX веке. 36 Внутри общего дома - святой религии, жители Средней Азии идентифицировали себя по социальному и – чаще - региональному принципу (например: “Худжанди”, “Кашгари”, “Баглани”, “Фаргони” или “Бадахши”), но никогда по языковому, и тем более национальному. Зачастую людей узнавали по прозвищам, титулам. Например: Али Мошина (Али Машинист), Кичик Иргаш (Малый Иргаш), Ишан Султан. При всей своей значимости, клановые и региональные союзы редко доходили до уровня значительных политико-государственных объединений. Равно как и религия была не в состоянии объединить эти вечно конкурирующие между собой группы в единое «исламское государство» .

Eden Naby,”Ethnicity and Islam in Central Asia,”Central Asia Survey. Vol. 12, no.2, 1993, 157 .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ Какие именно конфликты имели место, и как далеко заходили противоречия между различными этническими группами и/или элитами в Средней Азии? Разумеется, центральным был конфликт между древними оседлыми засельниками и поздними кочевыми пришельцами. В то же время, указанный конфликт вызвал поиски обществом и отдельными его группами социальных и политических компромиссов .

Кроме этнических и социокультурных противоречий, были и разногласия иного характера, не имевшие ничего общего с собственно этничностью. До русского нашествия, Бухарское и Кокандское ханства периодически вели между собой войны, которые принято считать феодальными .

Были трения между туркменскими племенами и правящей ханской (узбекской) знатью в Хорезме. Они были аналогичны описанным выше таджикско-узбекским противоречиям в Восточной Бухаре. Наконец, в бухарской элите космополитичная таджикоязычная аристократия, религиозная и чиновничья знать находилась в оппозиции к “узбекам”, то есть полуграмотной родовой аристократии мангытских племен, кочевавших в окрестностях Бухары и Карши. (В середине XVIII века мангыты стали основателями новой и последней династии в Бухарском ханстве) .

Однако, все эти противоречия никогда не приводили к войнам на национальной основе, не говоря уже о расовых столкновениях. Простой народ жил в общинах, предпочитая договариваться, а не воевать соседями .

Это смягчало конфликтность во взаимоотношениях, побуждало к сотрудничеству и терпимости. Были периоды вражды, но не они определяли характер взаимоотношений между народами. На протяжении своей долгой истории, регион Средней Азии не знал этнических войн .

Главным интегрирующим фактором выступал ислам. Многочисленные вне-этнические религиозные авторитеты – «сайиды», «туры», «ходжи», «ишаны», «ата» и прочие традиционные иерархи скрепляли племена и народы общей верой, сглаживали конфликты и возводили мосты между общинами. В сознании населения, собственно этнонациональное переплеталось с религиозным и государственным. С этой точки зрения, имело место извечное противоречие между реальным и идеальным, а именно между аграрным государством, в основе которого был набор племен и народов, борющихся между собой за лидерство и обладание скудными ресурсами, и идеальным исламским обществом, в котором все мусульмане – братья, живущие в мире и согласии .

Естественно, метрополии, разделившие Среднюю Азию в конце XIX века, не могли, и были не в состоянии стать абсолютными хозяевами в своих среднеазиатских владениях, отличавшихся столь сложной структурой. Наиболее излюбленный способ социально-политической трансформации Российской Британской и Китайской империй заключался в правиле: “разделяй и властвуй” .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ «Игры» в Синьцзяне и Семиречье К исторической родине среднеазиатов, несомненно, необходимо отнести уйгурско-казахско-киргизское Семиречье (Джетысу) и сопредельные территории китайского Синьцзяня. Основным этническим компонентом Семиречья были казахи. Сложная иерархия казахских племен делилась на три части – жуза: Большой, Средний и Малый. Семиречье было населено казахами Старшего жуза (джалаиры, дулаты и пр.). На юге Семиречья жили киргизы, занимавшие предгорья Тянь-Шаня. Основную массу уйгуров и дунган Семиречья составляли и составляют поныне переселенцы из соседних китайских территорий .

Соседний Семиречью Синьцзянь занимает важное геополитическое пространство. На севере он граничит с русским и монгольским Алтаем, Сибирью; на северо-западе - с «русским» Туркестаном. На юго-западе Синьцзянь примыкает к Памиру, афганскому Вахану, северо-западной Индии. Хребтом Тянь-Шань Синьцзянь делится на северную часть (Джунгария, Илийский край и Чугучак) и южную (Кашгария). География распорядилась таким образом, что эта провинция была закрыта высокими хребтами от Индии и центральной части Китая, но зато оказалась открытой для «русской» Средней Азии. По этой причине, Синьцзянь остается наименее интегрированным китайским районом, тяготеющим к мусульманской Средней Азии .

Значение Синьцзяня - этой крупнейшей по территории китайской провинции определялась тем, что она отдалена от центра империи и населена, главным образом, неханьским, мусульманским населением. В начале ХХ века население Илийского края, восточного Синьцзяня и таримского бассейна (Кашгария) состояло, главным образом, из уйгуров. Термин «уйгур» начал употребляться в отношении оседло-земледельческого тюркомусульманского (или, как их тогда называли - сартского) населения лишь в середине ХХ веке. Именно в честь уйгуров в 1955 г. эта провинция была названа Синьцзянь-Уйгурским автономным районом КНР. Однако, народ под названием «уйгур» известен с VIII века н. э., когда он основал тюркское государство в Монголии. После упадка Уйгурской империи, остатки уйгуров в X веке отступили на юг. Покончив с кочевым образом жизни, они осели в таримском оазисе и смешались с местным, индоевропейским народом, который к тому времени проживал в этих местах. Уйгуры основали города, составившие часть знаменитого «Шелкового пути», развивали искусство и науку, изобрели свой алфавит, который был принят Чингиз Ханом и составляет основу современного монгольского алфавита. Сами уйгуры, однако, приняли арабский шрифт в XI веке, когда в этом регионе распространялся ислам. Эта религия пришла из Средней Азии и дошла вглубь Китая до провинции Ганьсу, граничащей с Синьцзянем с востока .

С тех пор китайцы стали называть всех жителей региона «мухаммадийцами». Вплоть до начала 1930-х гг. китайцы особо не вмешивались во PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ внутреннюю жизнь мухаммадийцев. Их авторитеты – ходжи - правили небольшими городами- оазисами, сохраняя известную независимость от китайских властей. Как и их «русские» собратья, оседлое тюркское население Синьцзяня обозначалось по месту своего проживания. В Средней Азии уйгуров чаще всего называли кашгарцами -«кашгарлык» на тюркском, и «кашкари» на таджикском. Начиная с конца XIX века вплоть до второй половины ХХ века, уйгуры Илийского края не раз переходили из российской части в Китай и обратно. Главной причиной их передвижения были боязнь преследования и голод.37 Помимо уйгуров в Синьцзяне проживали казахи – кочевники, говорившие на казахском (тюркском) языке, ранние письменные формы которого появились в VIII веке н. э. История казахов связана с великими тюрко-монгольским конфедерациями степняков Центральной Азии. Этногенез тюрков Монголии, Джунгарии и Дашти Кипчака начался в VI веке и длился почти 1000 лет, завершившись формированием казахского народа.38 Как и другие кочевники Средней Азии, казахи жили кланами (родами), которые составляли племена и которые в свою очередь, объединялись в конфедерации. Ислам переплетался у казахов с древними, шаманскими верованиями .

С древних времен китайцы считали территорию, известную сегодня как Синьцзянь, своей. В 1759 г. китайский император Чжен Лунг разгромил Джунгарское (монгольское) ханство и подчинил себе территории Джунгарии и Восточного Туркестана. Именно тогда образовалась китайская провинция Синьцзянь (что означает «новоприбавленная», «завоеванная»). В то время, доля тюркоязычных народов (главным образом казахов и уйгуров) составляла более 90 процентов населения края. Остальные были монголами, дунганами и китайцами-хань .

Почти одновременно с Чжен Лунгом, в XVIII веке Россия устремилась в соседний с китайскими владениями регион, известный как Семиречье. Этому процессу предшествовало включение казахских земель в состав Российской империи. В 1731 г. был подписан акт о присоединении казахов Младшего жуза к России, а в 1735 г. - казахов Среднего жуза .

Однако окончательное подчинение казахов России заняло еще почти сто лет, когда в начале 1860-х гг. Россия покорила наиболее значительное независимое образование казахов - Старший жуз, в состав которого входило Джетысу. После вхождения Семиречья в состав России, началась русская колонизация казахской степи. В 1854 г. сибирские казаки и русские Clark William and Kamаlov Ablet, “Uighur Migration Across Central Asian Frontiers”, Central Asian Survey (June, 2004) 23(2), 168 Абусеитова М. Х., Абылхожин Ж. Б., Кляшторный С. Г., Масанов Н. Э., Султанов Т. И.,

–  –  –

крестьяне построили укрепление Верный (современный Алматы). Через несколько лет, в 1862 г. была взята и разрушена кокандская крепость Пишпек (Бишкек) расположенная в южном Семиречье, заселенном киргизами. 39 В 1867 г. царская администрация образовала Семиреченскую область с центром в г. Верный, вошедшую в Туркестанское генерал-губернаторство. В 1860-х гг. XIX века большая часть территории Киргизии вошла в состав России. Восточная часть Семиречья осталась в китайских пределах .

С целью обрести опору своей власти, царизм проводил военно-казачью колонизацию Семиречья. В 1867 г. из части Сибирского казачества было образовано самостоятельное Семиреченское казачье войско с центром в Верном (ныне Алмата). Большинство семиреков составляли русские, но были и калмыки, татары, казахи и киргизы. Пользуясь правами и привилегиями особого военного сословия, семиреченские казаки имели военное самоуправление станичных атаманов - Войсковой круг и Войсковое правление во главе с назначаемым императором наказным атаманом (что соответствовало чину генерал-майора сухопутных войск России). Со второй половины XIX века казаки интенсивно заселяли край .

В 1910 г. в 18 станицах и 16 выселках Семиреченской области проживало почти 40 тысяч человек. 40 Земли, отведенные казакам составляли огромные площади. Семиреченские, а также оренбургские и уральские казаки надежно охраняли юго-восточные рубежи империи, как от внутренних волнений, так и от внешней экспансии. В 1900-1901 гг. когда в соседнем Китае вспыхнуло так называемое “боксерское восстание”, настроение колониальных властей в русском Туркестане было тревожным. Семиреченское казачество летом 1900 г. было мобилизовано и стояло под ружьем до лета 1901 г. 41 Три года спустя, в связи с русскояпонской войной и ухудшением отношений с Англией, угроза русским владениям возникла уже с юга, со стороны Афганистана. Тогда правительство, с целью отражения возможной экспансии перебросило Семиреченский казачий полк в Фергану.42 Вместе с появлением казаков, в XIX веке началась крестьянская колонизация северной части Средней Азии. Она была связана с отменой в 1861 г. крепостного права в России. Cтремясь преодолеть аграрный кризис, царская администрация всячески поддерживала переселение. Особый размах переселение приняло в 1910-1914 гг., во время т. н. «столыпинДжамгерчинов Б. Д. Присоединение Киргизии к России. М., 1959. С.С.203, 205 .

Покровский С.Н. Победа Советской власти в Семиречье. Алма-Ата: Издание АН Каз. ССР,

–  –  –

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ ских реформ», означавших массовый выход русских крестьян из общин на хутора. Тогда, в поисках лучшей доли, огромные массы крестьянского люда устремились на юго-восток. С конца XIX века до 1916 г. в четыре области степного Казахстана (Акмола, Семипалатинск, Тургай и Урал) переселилось 1,14 миллиона человек.43 В Семиречье, которое входило в Туркестанский край, переселялось меньше народу. В 1914 г. в Семиречье было 100 тысяч крестьян-переселенцев, главным образом выходцев из центральной России и Украины.44 Было создано Переселенческое управление, которое занималось изъятием наиболее плодородной земли у местного населения и передачи ее переселенцам. До 1914 г. у кочевниковказахов в пользу русских переселенцев было изъято более 40 миллиона десятин, что составило почти 20% общей земель региона.45 Колониальный характер русского присутствия поддерживался оружием. Царское правительство заботилось о вооружении крестьян-переселенцев. В 1880-х гг. ХХ века среди чиновников русской администрации было популярно выражение Сырдарьинского военного губернатора Гродекова (будущего генерал-губернатора Туркестана), что “каждый новый русский поселок равносилен баталиону русских войск”.46 В случае восстания местного населения, для его подавления царское правительство имело возможность поставить под ружье 32 тысячи русских крестьянпереселенцев. 47 Переходя к китайскому продвижению в Среднюю Азию, следует напомнить, что в XVIII веке китайцы заняли Или, подойдя к самым рубежам Российской империи. Тогда же, в Илийский край китайцами были переселены уйгуры Кашгара. Их стали называть «таранчи». С тех пор таранчи и дунгане периодически поднимались против китайцев. Ослаблением китайского владычества воспользовались русские, которые в 1871 г .

оккупировали Или, переведя этот край в подчинение семиреченского генерал-губернатора.48 В южной части Синьцзяня – Кашгаре китайская власть подвергалась угрозе, исходившей от местных суфийских и феодальных авторитетов— «ходжа», многие из которых были родом из западного Туркестана, в частности из Ферганы и Самарканда. В начале 1860-х годов там вспыхнуло восстание мусульман против китайцев. Именно тогда на сцену выАбусеитова М. Х., Абылхожин Ж. Б., Кляшторный С. Г., Масанов Н. Э., Султанов Т. И.,

–  –  –

шел знаменитый мусульманский лидер по имени Якуббек. Якуббек Бадавлет (1820-1877) был энергичным и честолюбивым сартом (по другим сведениям таджиком из Ходжента. Во всяком случае Якуббек весной 1869 г. говорил с английским путешественником Робертом Шоу на фарси49 ) .

Изгнав китайцев и подчинив Кашгарию, ему удается создать сильное (по сравнению с Кокандом), независимое государство Йеттышахр (Семь городов). Для России и Англии, старавшихся укрепить свое положение во Внутренней Азии, Якуббек представлял опасность. Равно как и китайская империя, опасавшаяся усиления неспокойных степняков в своих дальних западных землях, также не могла примириться с существованием в Кашгарии независимого мусульманского государства. Реально оценивая свои возможности, Якуббек использовал противоречия соперничающих держав. Он искал поддержку одновременно у Англии, России и Турции .

Его правление продолжалось 12 лет. В конце-концов, помощь, предложенная Якуббеку англичанами, оказалась недостаточной, тогда как Россия позволила Цзо-Цзунтану - губернатору соседних Синьцзяню провинций Шэнси и Ганьсу разрушить Йеттышахр в 1876-1878 гг.50 Около 12 000 ближайших сторонников Якуббека были подвергнуты затем массовой казни в Кашгаре. Сам предводитель покончил жизнь самоубийством накануне поражения.51 Якуббек Бадавлет, разумеется, был жестоким правителем. Однако не следует забывать, что важной опорой Якуббека был призыв к религиозной и этнической солидарности во имя достижения независимости Кашгарии, а может и всей Средней Азии .

Синьцзянь постоянно сотрясали восстания против китайцев, но все они заканчивались неудачей. Причиной тому служили противоречия внутри самого региона, населенного столь непохожими друг на друга оседлыми земледельцами - уйгурами, кочевыми казахами и киргизами, буддистами-монголами и пришлыми китайцами-ханьцами и манчжурами, а также дунганами52 и другими, более мелкими народами. Почти одновременно с правлением Якуббека, в Джунгарии вспыхнуло дунганское восстание под предводительством Бай-янь-ху (Мухаммеда Аньюба), которое также было подавлено Цзо.53 Успеху китайцев в подавлении дунганского восстания, равно как и Якуббека, во многом способствовали поставки сибирского зерна в армию Цзо.54 Подавление восстания мусульман Синьцзяня Хопкирк П. Большая Игра против России: Азиатский синдром: Рипол Классик; М.; 2004 .

С. 164. Книга помещена на сайте А Князева. См.: http://www.knyazev.org/biblio.shtml Галузо П.Г. Указ. соч. С.62 .

Hedin, Sven. The Flight of “Big Hourse” The Trail of War in Central Asia. 2 Дунгане – китайцы (по языку и расовому признаку), принявшие ислам. Проживали главным образом в Ганьсу - соседней Синьцзяню провинции, но также и в Синьцзяне и Семиречье .

Сушанло М. Дунгане (историко-этнографический очерк) Фрунзе: Илим, 1971. С.79 Poul Henze, “The Great Game in Kashgaria”, 86-87 .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ в 1870-х гг. означало, по сути, повторное (после 1759 г.) завоевание края китайцами.55 Цинская династия нуждалась в этом регионе для защиты своих северо-западных границ и использовала Синьцзянь как буфер против иностранного наступления. 56 По мнению Цзо, “Синьцзянь является передовым оборонительным рубежом на северо-западе. Он прикрывает Монголию, которая в свою очередь, своим тылом прикрывает Пекин. Если Синьцзянь будет потерян, Монголия станет беззащитной и Пекин окажется под угрозой”.57 Решающую роль в определении судьбы Восточного Туркестана сыграла именно Россия. Как и Китай, она не была расположена передавать контроль над этой территорией в руки населявших ее народов. Создание в восточной части Средней Азии независимых государств могло бы стимулировать освободительное движение против русского владычества в Западном Туркестане. В то же время, как уже отмечалось выше, Россия, истощив свои силы в Крымской войне 1853-1856 гг., в войне с Турцией 1876-1878 гг. и в вооруженной борьбе против восставших горцев Кавказа во главе с Шамилем в 1860-х гг., не обладала необходимыми ресурсами для установления своего контроля во всей Средней Азии. Россия также подвергалась критике за оккупацию Илийского края. Учитывая все эти обстоятельства, Россия пришла к выводу, что лучше видеть на своих юговосточных границах сильный Китай, чем поддерживаемое Турцией или Британией мусульманское государство. Поэтому она предпочла оставить регион за Китаем. В начале 1878 г., через полгода после смерти Якуббека, китайский контроль над Илийским краем и Кашгарией был восстановлен.58 Русские отказались от своих территориальных претензий в Синьцзяне. В 1879 г. согласно Ливадийскому договору Илийский край был возвращен Китаю. Россия отказалась от своих притязаний на Кульджу и Кашгар, взамен различных торговых привилегий. В феврале 1881 г. в СанктПетербурге был подписан русско-китайский договор, который закрепил статус-кво и установил границы, сохранившиеся по настоящее время почти без изменения. С возвращением Китаю восточной части Илийского края, от исторического Казахстана были отторгнуты значительные земли, населенные казахами. Все это дало начало казахской ирреденте, оказавшейся меньшинством на территории Китая. Илийским дунганам и таранчи было дано право оставаться в китайском подданстве или пересеВсего же, как писал английский дипломат А. Скрин, «в течении двух тысячелетий китайцы пять раз овладевали Кашгарией и четыре раза оставляли ее. Весь период китайской оккупации длился 425 лет. Остальное время Кашгария была добычей разных народов: гуннов, юэджи, или индо-скифов, арабов, тибетцев, уйгуров, кара-китайцев, монголов Чингиз Хана, джунгарских калмыков и кокандцев». Скрин, А.

Китайский Туркестан, Москва-Ленинград:

Молодая гвардия, 1930, С.46 .

Rossabi M., Op. cit., 167 .

Hedin, Sven. The Flight of “Big Hourse” The Trail of War in Central Asia. 2 Hedin, Sven. Op. cit. 86-87 .

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ литься в Россию. Почти все таранчи и дунгане – общим числом до 100 000 переселились в 1881-1884 гг., главным образом, в Семиреченскую область Российской империи. Они дали начало первым уйгурским и дунганским поселениям в «русской» Средней Азии. Царское правительство стремилось использовать таранчи и дунган в случае осложнений на границе и в качестве военной силы, способной выступить против китайцев.59 Так, длившийся четыре с половиной столетия спор за влияние в этом районе Внутренней Азии, закончился. Восточная часть Средней Азии превратилась в китайскую провинцию под названием Синьцзянь. Разумеется, русские не отказывались от своих интересов в Синьцзяне. Пользуясь отдаленностью Кашгарии и Джунгарии от центральных провинций Китая, Россия преуспевала в укреплении своего экономического и политического влияния в Западном Китае. Вплоть до самой революции 1917 г. русское влияние в Синьцзяне было подавляющим и намного превосходило английское. Русского консула с его многочисленным штатом в г. Кашгаре обычно сопровождала сотня казаков.60 Большой вес российскому влиянию придавало наличие железной дороги в Фергане (Андижане), расположенной в непосредственной близости от Кашгара .

Китайская администрация поощряла китайскую колонизацию в новую провинцию. С целью укрепления обороны и улучшения управления Синьцзянем, Цинская династия построила 25 отдельных фортов вокруг городов Урумчи (административный центр провинции) и Или, и еще 18 - к югу от Тянь-Шаня. Почти все чиновники были из манчжуров (представителей правящей династии Цинь). Они управляли провинцией через местных авторитетов-беков.61 В 1911 г. в результате Китайской революции пала Цинская династия и была провозглашена Китайская республика. Провинция оказалась в изоляции от центра и, казалось, китайскому владычеству опять приходит конец. Но, в 1912 г. гражданским и военным губернатором Синьцзяня становится Ян Цзен-синь (Yang Tsen-hsin), родом из провинции Юнань. На протяжении своего правления, длившегося до 1928 г., этот умелый деятель, обладавший в пределах провинции абсолютной властью, сумел не только удержать Синьцзянь в пределах Китая, но и уберечь его от разрушения, постигшего соседние территории, охваченные войнами и революциями. 62 Ему также удалось предотвратить возможный захват провинции 30-40 тысячным отрядом белоказаков, бежавших от поражения из Советской России в Синьцзянь (о которых пойдет речь в дальнейших главах) .

Абусеитова М. Х., Абылхожин Ж. Б., Кляшторный С. Г., Масанов Н. Э., Султанов Т. И.,

–  –  –

PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Глава I: «БОЛЬШАЯ ИГРА»: ИСТОКИ БУДУЩЕЙ ТРАГЕДИИ

Линия, разделяющая русское Семиречье от китайской Джунгарии пролегала по линии Тянь-Шань - Алтай. По обе стороны этой границы свободно передвигались казахи, выпасая свои стада. Приграничные проблемы требовали от Яна большого внимания и такта. В одной из своих телеграмм он сообщал:

“Казахи расселены вдоль русско-Синьцзяньской границы. Беспокойство, причиняемое этим народом вызвано тем, что они обычно игнорируют пограничную линию и местную администрацию. Хотя граница нашего государства с Россией ясно определена, мы часто обнаруживаем, что какая-то казахская семья расселена по обе стороны границы”.63 Китайская администрация снимала, как могла остроту противоречий .

Она позаботилась об образовании специальных районов, где пограничные гарнизоны и специальные чиновники, пользовавшиеся доверием казахов, регулировали приграничные гражданские вопросы .

Таким образом, Семиречье и Синьцзянь, представлявшие некогда единое культурно-экономическое пространство, во второй половине XIX века были разделены между Китаем и Россией. Обе империи роднило то, что на своих среднеазиатских рубежах они взаимодействовали с цивилизациями оседлых земледельцев и скотоводов-кочевников, исповедующих, главным образом, ислам. Правящие режимы стремились не допустить объединения и усиления различных племен и народностей Внутренней Азии .

Сближало их и то, что для укрепления своих позиций, Россия и Китай поддерживали русскую и китайскую (ханьскую) колонизацию своих доминионов. Общая задача борьбы против религиозно-националистических, сепаратистских движений сближала Российскую и Цинскую империи, накладывала свой отпечаток на характер их взаимоотношений .

Повстанческие выступления коренных мусульманских народов Семиречья и Синьцзяня сопровождались довольно энергичными миграционными потоками населения как в ту, так в другую сторону русско-китайской границы. Уже во время завоевания Джунгарии и Кашгарии Цзо-Цзутаном, уйгуры и дунгане, бросив свое имущество, бежали в Русский Туркестан. 64 В свою очередь, мусульмане-подданые России, страдая от гнета и эксплуатации царизма, искали убежища на китайской территории. Накануне Октябрьской революции Ян Цзен-синь столкнулся с серьезнейшим миграционным кризисом, вызванным беспорядками на соседней российской территории. В 1916 г. в русской части Средней Азии и Степном крае (восточная, северная и западные части современного Казахстана) началось народRichard Yang. Op. cit. 278 .

Отчет Императорского российского консульства в Кашгарии.

На правах рукописи

.

С.47 .

–  –  –

ное восстание. Непосредственным поводом для него явился указ царского правительства № 1526 от 25 июня 1916 г. “О привлечении мужского инородческого населения империи для работ по устройству оборонительных сооружений”, означавший фактический призыв коренных народов Средней Азии в воюющую армию. Во время подавления восстания царскими войсками, более 300 тысяч казахов, киргизов Пишпекского, Пржевальского, Алмаатинского уездов Семиреченской области ушли в Китай —в районы Кульджи, Аксу, Кашгара, Уч-Турфана и другие местности.65 Этническое, религиозное, культурное единство Семиречья, Ферганы и Синьцзяня поддерживалось воздействием хозяйственного фактора. Экономика Синьцзяня была ориентирована на Россию в большей степени, чем на отдаленные центральные провинции Китая. Большинство товаров Западного Китая, а это, главным образом продукты животноводства, экспортировалось в Россию. На местных рынках преобладали русские товары. С Россией эта китайская провинция была связана целым рядом дорог, но официальных торговых путей было четыре: Кашгар – Иркештам - Андижан; Кульджа (Инин) – Хоргос - Верный; Чугучак (Тачен) – Семипалатинск; и Шарасуме (Сарысумбе) - Зайсан. Менее развитыми были коммуникации, связывавшие Синьцзянь с центральным Китаем и северной Индией. В этом направлении имелось только два пути: колесный путь через пустыню Гоби до Калгана и вьючный через хребет Каракорум в Индию. До первого китайского железнодорожного пункта Калган (Внутренняя Монголия) необходимо было преодолеть расстояние 2,5 тысяч км. Для сравнения скажем, что от Кашгара до ближайшей российской железнодорожной станции (Андижан), расстояние было в пять раз короче. Не удивительно, что Синьцзянь стал одним из главных партнеров России на Востоке. Например, в 1908 г. общий экспорт России в Китай, Монголию и Манчжурию составил 23 млн. рублей .

Из них 8 млн. приходилось на Синьцзянь.66 К концу 1916 г. общий оборот торговли России с Синьцзянем по приблизительным расчетам китайской таможни достиг 17 млн. рублей серебром, в то время как торговый оборот Англии составлял одну треть от русского.67 После 1910 г. в Кашгаре были открыты отделения русских торговых фирм (Э. Циндель и др.), и РусскоРичард Янг в своей статье (C. 308) пишет, что благодаря стараниям губернатора Ян Цзенсиня к сентябрю 1917 г., “все казахи за исключеним небольших групп вернулись в Россию .

Однако, как явствует из материалов российских архивов, значительная часть беженцев, не имевшая средств для возвращения, осталась в Китае. В первые годы Советской власти они делали попытки возвращения на родину. В посланиях большевистскому руководству в Ташкенте они писали, что беженцы превратились в рабов и были даже вынуждены продавать своих жен и детей китайцам. Всего, по их словам, было продано китайцам 30 тысяч киргизов и казахов Семиреченской области. Советской власти в 1920-1922 гг. удалось найти валютные средства, для того, чтобы выкупить у китайцев и возвратить на родину часть беженцеврабов.- РГАСПИ, ф.122, оп.1, д.348, л.1; там же, ф.62, оп.1, д.98, л.17 .



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

Похожие работы:

«УДК 821.161.1-3 ББК 84(2Рос=Рус)6 Ф82 Книга публикуется в авторской редакции Фрай, Макс Ф82 Гнезда Химер. Хроники Хугайды / Макс Фрай. — Москва: Издательство АСТ, 2015. — 576 с. — (Миры Макса Фрая). ISBN 978-5-17-090662-8...»

«005007078 ТЭН-ЧАГАЙ НАТАЛЬЯ ЮРЬЕВНА ТВОРЧЕСКАЯ И ИЗДАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Н. В. ГЕРБЕЛЯ В КОНТЕКСТЕ РУССКОАНГЛИЙСКИХ ЛИТЕРАТУРНЫХ СВЯЗЕЙ XIX ВЕКА 10.01.01 -Русская литература Автореферат диссертации на соискани...»

«Карабахский тупик: есть ли выход? Мовсесян Арсен Андреевич, инженер-физик, независимый исследователь, plars7@mail.ru В статье проводится обобщенный анализ истории карабахского конфликта, откуда можно понять основную причину, которая завела проблему в тупик, и говорится о путях выхода из тупика....»

«УДК 94(47).08 + 94(495).07 Медоваров Максим Викторович Medovarov Maxim Viktorovich магистр истории, Master in History, аспирант кафедры методологии истории PhD Student of the Methodology of History и исторической информатики and Historic Informatics Department, Нижегородского госуда...»

«ЭНЗИМ МИЗАНТРОПИИ Тюкмаева А.М. Тюкмаева Аида Маратовна – студент, направление: идея национальной независимости, основы духовности и права, исторический факультет, Ташкентский педагогический университет им. Низами, г. Таш...»

«Айвазян Анна Арменовна Египетский вопрос в международных отношениях в конце XIX – начале XX вв. Специальность 07.00.03 – всеобщая история (новая и новейшая история) Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный...»

«В. Б Р Ю С О В О Т Е А Т Р А Л Ь Н О М ИСКУССТВЕ НЕЛЛИ АНДРЕАСЯН В истории русской литературы XX века В. Я. Брюсову принадлежит одно из первых мест. Место это определяется не только "огромностью" его наследия, не только "лидерством" в символист...»

«Слово и сознание: в пространстве культурно-исторической психологии (к 120-летию Л.С. Выготского) Лобастов Г.В. Сознание отображает себя в слове, как солнце в малой капле вод. Л.С. Выготский Чтобы был...»

«А. Спицына ВОЛШЕБНОЕ КРУЖЕВО Москва, 2017 УДК 746 ББК 37.248 С72 Спицына, А. С72 Волшебное кружево / А. Спицына. – М. : T8RUGRAM / РИПОЛ классик, 2017. – 256 с. : ил. ISBN 978-5-386-11202-8 Сегодня в моде винтажный стиль – предметы прошлого в современной интерпретации или предметы и аксессуары, исполненные под старину,...»

«Вера РЫБКИНА, Людмила ТАРШИС ЛАНДШАФТНОЕ ИСКУССТВО И РЕГИОНАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ФИТОДИЗАЙНА В ЗАБАЙКАЛЬСКОМ КРАЕ Екатеринбург Банк культурной информации РЫБКИНА В.Н., ТАРШИС Л.Г. Р 93 Ландшафтное искусство и региональные особенности фитодизайна в Забайкальском...»

«НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ О церковно исторической деятельности Липецкого областного краеведческого общества Липецкое областное краеведческое общество (ЛОКО) возникло в 1989 г. по инициативе членов клуба добровольных...»

«History of philosophy 9 Publishing House ANALITIKA RODIS ( analitikarodis@yandex.ru ) http://publishing-vak.ru/ УДК 1(091) Образы вселенского закона в философии от эпохи Просвещения до современност...»

«Серия История. Политология. Экономика. Информатика. 100 НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ 2013 № 8 (151). Выпуск 26 УДК 941471.081 ТРАДИЦИИ И НОВАЦИИ В КРЕСТЬЯНСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ О ПОМЕЩИЧЬИХ ДОБРОДЕТЕЛЯХ В 60-90-Е ГГ. XIX В*. В статье рассматривается феномен...»

«90 РУССКАЯ РЕЧЬ 4/2014 Московские вывески 40–80-х годов XX века © Г. М. ПОСПЕЛОВА, кандидат филологических наук Статья является продолжением материалов, опубликованных журналом в прошлом год...»

«Annotation К выходу фильма "Меч короля Артура"! Легендарный вождь бриттов V–VI веков, разгромивший завоевателей-саксов; центральный герой британского эпоса и многочисленных рыцарских романов. До сих пор историки не нашли доказатель...»

«ТИП НОРМАЛЬНОГО ГЕНИЯ* Актовая лекция, прочитанная в СПбГУП 16 декабря 1997 г. М ного лет назад, в начале прошлого века, Н. В. Гоголь сказал: "Пушкин — это русский человек в своем развитии, в каком он, может быть, явится через двести лет". Фразу эту постоянно повторяют. Я должен сказать, что Гоголь абсолютно точно это отметил. Го...»

«БРУСИЛОВСКИЙ ПРОРЫВ ГЛАЗАМИ СОЛДАТА: ВОСПОМИНАНИЯ НИЖНЕГО ЧИНА Е. В. ТУМИЛОВИЧА Несколько лет назад при разборе старой мебели в тайнике письменного стола нами были найдены четыре тетради, содержавшие воспоминания о жизни моего деда по материнской линии Евгения Владиславовича Тумиловича. Часть этих рукописных воспомина...»

«Контрольные работы по истории России XIX век Россия в 1801 – 1815 гг. Вариант I Определите государственный строй России в начале XIX в.: 1.А) конституционная монархия Б) демократическая республика В) абсолютная монархия Г) дворянская д...»

«К 260 ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ Олег ГУБАРЬ Что за личность Де Рибас? Парадоксально, но Хосе (Иосиф Михайлович) Де Рибас — историче ский персонаж куда более загадочный и неоднозначный, чем это может показаться на первый взгляд. И это несмотря на обилие штудий ка...»

«Пояснительная записка Рабочая программа по истории для 10 класса составлена на основе Федерального государственного образовательного стандарта среднего общего образования по истории, Федерального базисного учебного плана для образовательных учреждений Российской Федерации, примерной программы среднего общего образова...»

«Роберт Напп СКРЫТАЯ ЖИЗНЬ ДРЕВНЕГО РИМА Robert Knapp INVISIBLE ROMANS PROSTITUTES, OUTLAWS, SLAVES, GLADIATORS, ORDINARY MEN AND WOMEN. THE ROMANS THAT HISTORY FORGOT Роберт Напп СКРЫТАЯ ЖИЗНЬ ДРЕВНЕГО РИМА РАБЫ И ГЛАДИАТОРЫ, ПРЕСТУПНИКИ И ПРОСТИТУТКИ, ПЛЕБЕИ И ЛЕГИОНЕРЫ...»

«Бачиева Рупия Изитдиновна БЕССОЮЗНЫЕ СЛОЖНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ В КУМЫКСКОМ ЯЗЫКЕ В СОПОСТАВЛЕНИИ С РУССКИМ Специальность 10 02 20 Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание АВТОРЕФЕРАТ диссерта...»

«г о о бг Все смотрят, но не все видят Что значит быть художником? Умение видеть красоту природы во всем ее многообразии и мастерски переносить на холст, бумагу разными графическими, живописными или пластическими средствами по изученным законам построения картины (на осн...»




















 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.