WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:     | 1 || 3 |

«Научный совет по проблеме «История исторической науки» при Отделении истории АН СССР Институт истории СССР Р Е Д А К Ц И О Н Н А Я КОЛЛЕГИЯ: академик М. В. НБЧКИНА (ответственный редактор), Г. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Как и материалы других разделов, публикации, посвященные истории общественной мысли и революционного движения в Рос­ сии накануне и в первые годы после отмены крепостного права, были неоднородны по своей общественной значимости и научной ценности. Журнал поместил ценные сообщения о «Казанском за­ говоре» (1863 г.), публикацию неизвестных сведений о настрое­ нии московского студенчества в конце 50-х годов XIX в., инте­ ресные (хотя и в ряде случаев сомнительные в своей фактиче­ ской основе) воспоминания JI. П. Никифорова, К. К. Арсеньева, М. И. Венюкова 88. Однако наряду с этим на несколько номеров растягивались сентиментальные мемуары о бабушках и дедуш­ 84 А. А. Шилов. Из истории революционного движения 1860-х годов.— ГМ, 1918, № 10-12, стр. 158—168 .

85 В. Алексеев. Студенческий кружок Аргиропуло и Заичневского и его деятельность.— ГМ, 1922, № 1, стр. 102 .

86 Там же, стр. 119, 122 .

87 В. В. Евгеньев-Максимов. Д. И. Писарев и охранители.— ГМ, 1919, № 1-4, стр. 131—161; Б. Д. Федоров. После похорон Д. И. Писарева.— Там же, стр. 163—167 .

88 А. Ершов. Казанский заговор 1863 г.— ГМ, 1913, № 6—7; А. 3. Попелъницкий, И. М. Соловьев. Из общественных настроений московского сту­ денчества в 1858 г. - ГМ, 1915, № 9, стр. 255-270; Л. П. Никифоров. Мои тюрьмы.— ГМ, 1914, № 5, стр. 168—201; К. К. Арсеньев. Из далеких вос­ поминаний (1861 г.).-Г М, 1913, № 1, стр. 161-171; он же. Из воспо­ минаний (1860-е гг.).— ГМ, 1915, № 2, стр. 117—129. М. И. Венюков .

В Польше (1863—1867).— Там же, № И; 1916, № 1—3 .

ках 89, слезливые писания Е. Н. Водовозовой90, заметки украин­ ского националиста 9 и малоинтересные записки С. И. Сычугова 92 .

Если подборка писем, сообщенных А. А. Кизеветтером, была явно тенденциозна93, то помещение в историческом жур­ нале писем С. В. Ковалевской или переписки Н. И. Пирогова с невестой 94 вызывало недоумение .

Было бы упрощением считать, что неоднородность в подборе материала, в подаче исторических событий была свойственна ре­ дакции только для освещения 60-х и последующих годов XIX в .

Подобные несоответствия встречались в материалах и иссле­ дованиях, посвященных более ранним этапам русской общест­ венной мысли и революционного движения. Если В. И. Семевский критиковал дворянскую историографию декабризма (С. Д. Толь), то С. П. Мельгунов дал восторженную оценку книге вел. кн .

Николая Михайловича 95. Рядом со статьями В. И. Семевского о петрашевцах печатались под образным названием «Рыдающие души» заметки Е. Н. Опочинина о «помещичьей» поэзии 40-х го­ дов XIX в.96 По мере приближения хронологических рамок мате­ риалов к пореформенному периоду противоречия в освещении ис­ торических событий возрастали. Основная причина этого заклю­ чалась в неспособности мелкобуржуазной (как и буржуазной) историографии объяснить современную историю; чем ближе к со­ временности, тем сильнее оказывалась зависимость исторических построений от социально-политических взглядов авторов, сказы­ валось предпочтение, отдаваемое большей их частью реформе пе­ ред революцией .

Различие классовых, политических и методологических пози­ ций авторов, участвовавших в журнале, отчетливо проявилось в освещении общественной мысли и революционного движения 40— 89 В. М. Хижняков. Из рассказов бабушки (1840—1850-е годы).— ГМ, 1913, № 6—7; А. А. Пеликан. Дед мой, В. В. Пеликан (1790—1874).— ГМ, 1914, № 9, стр. 132—158; он же. Во второй половине XIX века.— Там же, № 2— 3; 1915, № 1 - 4 .

90 Е. Я. Водовозова. Из давно прошедшего.— ГМ, 1915, № 10, стр. 148—157;





она же. К свету (из жизни людей 60-х годов).— ГМ, 1916, № 4—8; она же. Житейские невзгоды.— ГМ, 1923, № 1, стр. 45—72 .

91 С. Петлюра. Драгоманов об украинском вопросе.— ГМ, 1913, № 9, стр. 299—304 .

92 С. И. Сычугов. Нечто вроде автобиографии.— ГМ, 1916, № 1—3, 5—8 .

93 А. А. Кизеветтер. К истории крестьянской реформы 1861 г. (Из пере­ писки деятелей реформы).— ГМ, 1915, № 2, стр. 217—233 (публикация писем А. Г. Шретра П. Н. Дубровину и В. В. Струве — В. Ю. Скалону и Д. А. Толстому) .

94 С. В. Ковалевская. Письма 1868 г.— ГМ, 1916, № 2—4; С. Я. Штрайх .

Н. И. Пирогов о любви, призвании женщины-матери.— ГМ, 1915, № 5— 6; Я. Мельников. По поводу писем Н. И. Пирогова к невесте.— Там же, № 12, стр. 204—207 .

95 Речь идет о книге «Император Александр I», СПб., 1912.- ГМ, 1913, № 1 .

стр. 242—247 .

*б ГМ, 1916, № 12, стр. 218-226 .

80-х годов XIX в., особенно в оценке народничества. Этот период наиболее систематически освещался журналом в теченпе десяти лет, за которые отношение эпигонов народничества к револю­ ционным традициям семидесятников, к проблеме «народничество и марксизм» неоднократно менялось. Поэтому именно оценка 70—80-х годов XIX в. позволяет более полно и ярко проследить эволюцию историографических позиций журнала .

Журнал поместил ряд материалов и исследований о взглядах и деятельности виднейших идеологов народничества: М. А. Баку­ нина, П. JI. Лаврова, Н. К. Михайловского. Впервые были опубли­ кованы некоторые из стихотворений и писем П. Л. Лаврова97, уточнены отдельные факты его революционной биографии. Статьи и сообщения о Лаврове представили в журнал Е. А. Штакеншнейдер, Е. Е. Колосов, Г. А. Лопатин. Под редакцией П. Витязева были опубликованы воспоминания о Лаврове М. А. Анто­ новича, Г. А. Лопатина, М. П. Негрескул (дочери Лаврова) 98 .

Опубликование на страницах журнала воспоминаний бывшего ба­ куниста М. П. Сажина вызвало резкие возражения Г. А. Лопа­ тина. Сажин подчеркивал во взглядах Лаврова «неустойчивость и несамостоятельность», «эластичность мысли», а вступление его в I Интернационал расценивал как «противоречивый поступок» " .

По мнению Сажина, Лавров не сознавал революционной и рево­ люционизирующей силы своих «Исторических писем»: «...бедный Петр Лаврович и не подозревал, что он наделал... какими глаза­ ми смотрят на него в России молодежь и правитель­ ство» 10° .

Г. А. Лопатин связывал развитие взглядов Лаврова в эмигра­ ции с влиянием марксизма. Последовательность и прочность вос­ приятия Лавровым отдельных марксистских положений значи­ тельно преувеличивалась Лопатиным, но в то же время он под­ черкнул, что отрицательное отношение Лаврова к бакунизму тес­ но связано с его взглядами на единство европейского революП. Л. Лавров. Стихотворения: «Путник».— ГМ, 1915, № 9, стр. 229—231;

«Рождество Христово».— ГМ, 1916, № 7-8, стр. 140—142; «Отклики прош­ лого» (публикация А. М. Хирьякова). - ГМ, 1922, № 2, стр. 199-202 (ср .

ГМ, 1923, № 1, стр. 20); он же. Воспоминания о С. М. Гинзбург.— ГМ, 1917, № 7-8, стр. 225—256; он же. Письма к Е. А. Штакеншнейдер и дру­ гим лицам.— ГМ, 1915, № 7-8, стр. 219—222; 1916,. № 7-8, стр. 107—140;

№ 9, стр. 114-136 .

98 Е. А. Штакеншнейдер. П. JI. Лавров.— ГМ, 1915, № 7-8, стр. 96—109; она же. Из воспоминаний о П. JI. Лаврове.— Там же, № 12, стр. 121—139;

Е. Колосов. П. Л. Лавров и Н. К. Михайловский о балканских событиях 1875—1876 гг.— Там же, № 5-6, стр. 301—339; П. Витязев. П. Л. Лавров в воспоминаниях современников (М. А. Антоновича, Г. А. Лопатина, М. П. Негрескул).— Там же, № 9, стр. 131—145; № 10, стр. 112—148;

Лопатин. К рассказам о П. Л. Лаврове.— ГМ, 1916, N° 4, стр. 193— 99 ГМ 1915, JV 10, стр. 139—145 .

*, a 100 Там же, стр. 145 .

ционного лагеря. «Именно сочувствие Интернационалу,— писал Лопатин,— не дозволяло ни одному разумному человеку сочувст­ вовать Бакунину, вся деятельность которого... явно грозила рас­ падением и гибелью Интернационала» 101. Для Лопатина Лавров— убежденный революционер и пропагандист, непоколебимо веря­ щий в революционное будущее России 102. Таким образом, журнал опубликовал две не только различные, но и взаимоисключающие характеристики П. Л. Лаврова .

Говоря об освещении поздненародническими авторами дея­ тельности Н. К. Михайловского, В. И. Ленин писал, что для них характерно стремление «выдать Михайловского за социалис­ та и доказать примиримость его буржуазной философии и социо­ логии с марксизмом» 103. Отметив сочувствие угнетенному поло­ жению крестьян и энергичную борьбу «против всех и всяких проявлений крепостнического гнета» как заслугу Михайловско­ го 104, В. И. Ленин в то же время подверг сокрушительной кри­ тике потуги народников 1910-х годов примирить социально-поли­ тические взгляды Михайловского с марксизмом .

Все сказанное В. И. Лениным об освещении деятельности Н. К. Михайловского народниками «Русского богатства» и «Вер­ ной мысли» справедливо и по отношению к статьям в «Голосе минувшего». Все они в той или иной мере были направлены против марксистской оценки народничества Михайловского, Н. С. Русанов (К. Тарасов) еще при жизни Михайловского пи­ сал, что «марксисты были вынуждены обратиться к народничест­ ву» под влиянием «насущных требований жизни» 105. Это положе­ ние Н. С. Русанова было разбито Г. В. Плехановым в преди­ словии к книге А. Туна «Исюрия революционного движения в России» 106. Критике высказываний Русанова о марксистах как последователях народников придавал исключительное значение и В. И. Ленин. В декабре 1902 г. он трижды напоминает Г. В. Пле­ ханову: «Отчего Вы молчите... о фельетоне о Тарасове?»; «А. Та­ расову разве не будете отвечать?... Пожалуйста, не бросайте своего намерения. Ему обязательно дать хороший урок»; «Вы ничего не отвечаете... насчет статьи о Тарасове...»10. В феврале 1903 г .

В. И. Ленин писал Г. В. Плеханову: «Очень рад, что Вы... в пре­ дисловии к Туну разделываете Тарасова...» 108 .

На страницах «Голоса минувшего» Н. С. Русанов в 1914 г .

101 ГМ, 1916, № 4, стр. 198-199 .

102 Там же, стр. 202—204 .

103 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 333 .

104 Там же, стр. 333—334 .

105 К. Тарасов (Н. С. Р усанов). Эволюция русской социалистической мыс­ ли.— «Вестник русской революции», 1902, № 3 .

106 См. Г. В. Плеханов. Предисловие (март 1903 г.).— А. Тун. История рево­ люционных движений в России. Пг., 1920, стр. 55 .

107 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 46, стр. 234, 241, 244 .

108 Там же, стр. 267 .

повторил свои прежние высказывания о том, что «жизнь испра­ вила марксистские преувеличения по-Михайловскому» 10. Новым в этой статье была запоздалая попытка народничества, отказав­ шегося от общинного социализма, апеллировать к крестьянству .

Через три года одну из таких попыток Н. С. Русанова (редак­ тора «Дела Народа») В. И. Ленин назовет революционно-демо­ кратической фразой — «для одурачения деревенских Иванушек» ио .

Статьям Е. Е. Колосова свойствен в общем несколько иной тон по отношению к марксистам. По мнению Е. Е. Колосова, Михайловский вынужден был «постоянно скрывать свои истин­ ные симпатии», не считал возможным «говорить прямо от лица тех интересов, которые он представлял» ш. Этими мотивами объ­ яснял Е. Е. Колосов и высказывание Михайловского в письме П. Л. Лаврову: «Я не так боюсь реакции, как революции» 112 .

В действительности, на этом высказывании Н. К. Михайловского соображения «дипломатического» или «подцензурного» характера не отразились. Научный анализ контекста письма Михайловско­ го Лаврову, проведенный советским исследователем М. Г. Седо­ вым, подтверждает, что упомянутое высказывание следует рас­ сматривать не как выражение защиты существующих порядков, а как опасение буржуазной революции или стихийных бунтов, которые при отсутствии социалистической партии в России могут оказать вредное влияние пз. Работы Е. Е. Колосова выделяются среди других статей о Михайловском и своим исследовательским характером: в них приведен ряд данных о творчестве Н. К. Михайловского-писателя, в частности выявлены некоторые прототи­ пы романа «Карьера Аладушкина» 1И .

Из материалов о М. А. Бакунине, помещенных в журнале в 1913—1917 гг., наибольший интерес представляли богато доку­ ментированная статья Ю. М. Стеклова «Последние годы жизни М. А. Бакунина» 115 и публикация Л. Ильинского 116 .

Журнал не помещал специальных исследовательских работ, посвященных возникновению народнических организаций. Однако на страницах отдела рецензий получила отражение полемика между Г. В. Плехановым и Н. В. Чайковским о книге В. Я. Яков­ 109 Н. С. Русанов. Н. К. Михайловский и общественная жизнь России.— ГМ, 1914, № 4, стр. 25 .

110 В. И. Л енин. Полн. собр. соч., т. 33, стр. 47 .

111 Е. Е. Колосов. Бакунин и Михайловский в старом народничестве.— ГМ, 1913, № 5, стр. 62 .

112 Там же, стр. 73 .

113 М. Г. Седов. К вопросу об общественно-политических взглядах Н. К. Ми­ хайловского.— «Общественное движение в пореформенной России». М., 1965, стр. 203-204 .

114 ГМ, 1914, № 2, стр. 213—230; № 3, стр. 247—267 .

115 Там же, № 5, стр. 33—82 .

-1в Л. Ильинский. Новые материалы о М. А. Бакунине.— ГМ, 1913, № 5, стр. 61—89; № 6, стр. 69—105 .

лева-Богучарского «Активное народничество 70-х годов». Чайков­ ский обвинял Яковлева-Богучарского в недооценке бакунистского влияния в народничестве и отношение автора книги к анархиз­ му объявлял равнозначным марксистскому117. Г. В. Плеханов, высмеивая попытки Чайковского представить Богучарского «эво­ люционировавшим к марксизму», в то же время считал идейные истоки народничества во многом общими со славянофильскими 118 .

В примечании к письму Г. В. Плеханова редакция журнала за­ являла о своем несогласии с поисками идейных истоков народ­ ничества 70-х годов «в славянофильстве» 119 .

Журнал широко развернул публикацию воспоминаний народников-семидесятников 120. Однако рядом с ними публиковались и мемуары либерального наблюдателя Г. А. Де-Воллана, и слаща­ вая заметка С. А. Мусина-Пушкина об А. И. Желябове, в ко­ торой выхолащивалось революционное содержание взглядов героя «Народной воли» 121. Очень слабыми были заметки М. В. Ново­ русского об узницах Шлиссельбурга .

Публикация на страницах «Голоса минувшего» воспоминаний семидесятников вызвала нападки цензуры и реакционной прессы .

Главное управление по делам печати требовало ареста номера журнала, в котором были напечатаны воспоминания Н. А. Моро­ зова, а черносотенная «Земщина» третировала автора как «поли­ тического преступника и цареубийцу» 122. Консервативный паск­ виль на «Голос минувшего» по поводу публикации воспоминаний В. Берви (Н. Флеровского) поместил «Исторический вестник» 123 .

117 J1. И л ь и н ск и й. Новые материалы о М. А. Бакунине.- ГМ, 1913, № 6, стр. 251—252 .

118 Г. В. П л ех а н о в. Письмо в редакцию.— ГМ, 1913, № 9, стр. 306—308 .

В других работах Г. В. Плеханов пытался определить не только сходст­ во, но и различие между народниками и славянофилами (см. Ш. М. Л е ­ вин. Г. В. Плеханов как историк революционно-народнического движе­ ния.— «Вопросы историографии и источниковедения истории СССР. Тру­ ды Ленинградского отделения Института истории АН СССР», вып. 5 .

М.-Л., 1963, стр. 275) .

В. И. Ленин еще в 90-х годах XIX в. показал несостоятельность по­ пыток вывести народничество из славянофильства, отметив, что «с таки­ ми категориями, как славянофильство и западничество, в вопросах рус­ ского народничества никак не разобраться... сущность народничества ле­ жит глубже» (В. И. Л ен и н. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 422) .

119 ГМ, 1913, № 9, стр. 306, примечание 1. По-видимому, в примечание вкра­ лась опечатка: «западников 70-х годов» вместо «народников 70-х годов» .

120 В числе народников-семидесятников, воспоминания которых публикова­ лись в журнале, были М. Ю. Ашенбреннер, Л. Г. Дейч, Н. А. Морозов, М. Р. Попов, П. И. Торгашев, В. Н. Фигнер и ряд других (см. Система­ тический указатель к ж урналу.- ГМ, 1923, № 1, стр. 233-234) .

121 Г. А. Д е-В ол ла н. Очерки прошлого.— ГМ, 1914, № 2, 4; С. А. М у с и н П у ш к и н. А. И. Желябов.— ГМ, 1915, № 12, стр. 140—142; М. В. Н о в о р у с ­ ский. Женщины в Шлиссельбурге.— ГМ, 1922, № 2, стр. 157— 164 .

122 Подробнее см.: Ю. М. Критский. В. И. Семевский п цензура.— «История СССР», 1970, № 3, стр. 105—106 .

123 Е. Ш у м и го р с к и й. Новости истории (исторический Ставрогин и русская молодежь второй половины XIX в.).— «Исторический вестник», т. CXLIX, 1916 апрель, стр. 265 .

Несмотря на оппозицию консервативной и реакционной пе­ чати и цензурные нападки, публикация воспоминаний семиде­ сятников продолжалась. Многие из них отражали осмысливание революционным народничеством своего героического прошлого, выработку революционной теории и поиски революционной так­ тики. Участники народнического движения 70-х годов XIX в .

по-разному подходили к оценке пропаганды pi террора 124, к ха­ рактеристике формирования народнической идеологии 125 .

Журнал уделял значительное внимание истории народниче­ ской литературы. В нем была опубликована переписка Н. А. Не­ красова с Г. И. Успенским 126, специальная статья П. Н. Сакулина о Н. Н. Златовратском. Отмечая различие между «старым» («бар­ ским») романтизмом и социальным романтизмом народников, Са­ кулин особенно отметил в творчестве Златовратского его наблю­ дения над «дезорганизацией устоев русской деревни» 127. В то же время Сакулин преувеличивал влияние на Златовратского тол­ стовской теории непротивленчества. В изложении Сакулина исче­ зало различие между «общинным социализмом» народников и «христианским социализмом» толстовцев 128 .

124 Ср. высказывания В. Н. Фигнер, JI. Г. Дейча и П. И. Торгашева о тер­ роре н пропаганде: ГМ, 1916, № 12, стр. 33; 1919, № 5-12, стр. 206; 1914, № 2, стр. 165. Вопрос о значении террора как тактики «Народной воли»

не решен окончательно и современными историками. Высказанное С. С. Волком положение о том, что тактика террора представляла «шаг назад» по сравнению с пропагандой, не разделяется большинством спе­ циалистов (см. С. С. Волк. «Народная Воля». М., 1966; JI. Н. Сенчакова .

«Народная Воля» после 1 марта 1881 г.— «Преподавание истории в шко­ ле», 1965, № 6, стр. 19—31; М. Г. Седов. Героический период революцион­ ного народничества. М., 1965; В. А. Т вардовс к ая. Социалистическая мысль России на рубеже 1870—1880-х годов. М., 1969). Нам представляются не­ состоятельными попытки С. С. Волка и С. Б. Михайловой обвинить дру­ гих историков в «склонности к преувеличению целостности и зрелости»

народовольческой теории (см. С. С. В олк, С. Б. М и ха й л ова. Советская историография революционного народничества 70—80-х годов XIX в.— «Советская историография классовой борьбы и революционного движе­ ния в России», ч. 1. JL, 1967, стр. 158 .

125 JI. Г. Дейч вовсе отрицал сколько-нибудь значительное влияние на фор­ мирование народничества не только Н. К. Михайловского, но и П. JI. Лав­ рова (см. Л. Г. Д ейч. Почему я стал революционером.— ГМ, 1919, № 5— 12, стр. 26). В. Н. Фигнер считала, что даже в начале 90-х годов в Цюрихе (после приезда П. JI. Лаврова) влияние взглядов М. А. Баку­ нина было сильнее (см. В. Н. Ф игн ер. Студенческие годы.— ГМ, 1922, № 2, стр. 173) .

126 «Письма Г. И. Успенского из архива В. А. Гольцева».— ГМ, 1913, № 11, стр. 236—253; Ч. Ветринский. М. Е. Салтыков и Г. И. Успенский.— ГМ, 4914, № 3, стр. 213—219; он же. Глеб Успенский в его переписке.— ГМ, 1915, № 1—8 .

127 П. Н. Сакул ин. Народничество Н. Н. Златовратского — ГМ, 1913, № 1, стр. 121, 125 .

128 Там же, стр. 119. К сожалению, точка зрения Сакулина разделяется и современным специалистом — С. Б. Михайловой, считающей, что Златовратский пришел «от связи с некрасовской поэзией и тургеневской проИстория и историки Из работ о Н. А. Некрасове имели научное значение статьи В. В. Евгеньева-Максимова 129, в то время — начинающего исто­ рика литературы, а впоследствии — крупнейшего исследователя творчества поэта-демократа .

Письма В. И. Семевского С. П. Мельгунову и воспоминания самого В. В. Евгеньева-Максимова позволяют заключить, что большая часть материалов о Н. А. Некрасове если не редакти­ ровалась, то во всяком случае предварительно просматривалась В. И. Семевским 130 .

Широко рецензируя историческую литературу, журнал «Голос минувшего» в основных разделах давал сравнительно немного публикаций и исследований по истории и методологии историче­ ской науки. Из материалов о жизни и деятельности историков, кроме уже упоминавшихся публикаций о Т. Н. Грановском, за­ служивают внимания сообщения и публикации о В. О. Ключев­ ском и Н. И. Костомарове ш. Специальные выпуски журнала (№ 10 за 1916 г. и № 9—10 за 1917 г.) содержали воспомина­ ния и документы о В. И. Семевском, а также его незаконченную автобиографию 132 .

Историографические статьи охватывали период только до на­ чала XVIII в. 1 3 Исключение представляет статья И. А. Линниченко, посвященная столетию со дня выхода в свет «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина. Отказ от классовой характеристики взглядов историка привел автора к тому, что в зой к интересу к философской системе Толстого». Попытки Михайловой усмотреть во взаимоотношениях между Златовратским и JI. Н. Тол­ стым проявление «сложных взаимных притяжений и отталкиваний двух направлений русского социализма» представляются нам бездоказатель­ ными (см. С. Б. М и х айло ва. Н. Златовратский и JI. Н. Толстой.— «Рус­ ская литература», 1969, № 4, стр. 136—138) .

129 См. В. В. Е вге н ь ев-М а к си м о в. Н. А. Некрасов и его отец.— ГМ, 1913, № 10, стр. 22—45; он же. Черты редакторской деятельности Н. А. Некрасова в связи с историей его журналов.— ГМ, 1916, № 9—И; он же. В руках у палачей слова.— ГМ, 1918, № 4-6, стр. 81—106 .

130 ЦГАЛИ, ф. 305, on. 1, д. 1201, ч. IV, л. 279 (Письмо В. И. Семевского С. П. Мельгунову от 23 октября 1915 г.); ср. В. В. Е в ге н ь ев -М а к си м о в .

В. И. Семевский как редактор.— «Биржевые ведомости», № 15633, 30 сен­ тября 1916 г., стр. 2—3 .

131 А. И. Артоболевский. К биографии В. О. Ключевского.— ГМ, 1913, № 5, стр. 158—173; В. О. К л ю ч е в с к и й. Письма 1861—1863 гг.— Там же, стр. 226—235; А. В. Н ови ц к и й. Из жизни Н. И. Костомарова.— ГМ, 1916, № 2, стр. 257—259; он же. Профессорская деятельность Н. И. Костомаро­ ва.— ГМ, 1917, № 5—6, стр. 234—248; Н. И. Костомаров. Неизданная гла­ ва из автобиографии.— Там же, стр. 249—266 .

132 В. И. С емевский. Автобиографические наброски.— Там же, № 9-10, стр. 8—49 .

133 В. И. Пичета. Смута и ее отражение в трудах историков.— ГМ, 1913, № 2, стр. 5—39; М. С. Г р у ш е в с к и й. Древняя Русь в новых курсах.— ГМ, 1915, № 9, стр. 304—313; А. С. JIanno-Д а н и л е в с к и й. Идея государственно­ сти и главнейшие моменты ее развития в России со времени смуты до эпохи преобразований — ГМ, 1914, № 12, стр. 5—38 .

его изложении игнорировалась эволюция взглядов Карамзина, обесценивалось верное положение о нем как о «представителе направления, основоположником которого был М.М. Щербатов» .

Считая, что Н. М. Карамзин как историк обязан был уделять больше внимания истории сословного представительства — зем­ ских соборов, И. А. Линниченко писал о «детской наивности»

политических взглядов дворянского историка 134 .

После свержения самодержавия в 1917 г. журнал получил возможность первоочередной публикации материалов по истории царской охранки 135, Одними из первых были опубликованы ма­ териалы «Священной дружины», послужившие источниковедче­ ской, базой для обстоятельной статьи М. А. Федоровой136. Для своего времени эта статья была серьезным шагом вперед в изу­ чении борьбы царизма с революцией; частично эта работа ис­ пользуется и современными исследователями 137 .

Публикация журналом документов и исследований по истории революционного движения начала XX в. началась лишь после свержения самодержавия. В 1913—1916 гг. журнал в отделе рецен­ зии выступил против «Исторического вестника», освещавшего с консервативно-охранительных позиций революционное движение 1905-1907 г г.138 .

Однако в основных разделах к 1913—1916 гг. не было ни одной публикации по истории рабочего движения и первой рус­ ской революции, хотя нашлось место для пространной статьи о городской буржуазии в тот период и для воспоминаний участни­ ков съезда земских деятелей в 1901 г.138а Отчасти это объясняется цензурными условиями и отсутствием в 1913—1916 гг. доступа к архивным документам по истории революции 1905—1907 гг. Но была и другая причина, по которой журнал избегал публикации документов по истории России начала XX в.: стремление большин­ ства членов редакции уйти ог освещения современных событий .

Еще в период организации журнала С. П. Мельгунов писал В. И. Семевскому: «Нехорошо, что весь материал вертится в 134 И. А. Л и н н и ч е н к о. Политические воззрения Н. М. Карамзина.— ГМ, 1917, № 1, стр. 126—131 .

135 С. П. Мельгунов был председателем созданной после Февральской рево­ люции «Комиссии по разбору политических дел» (см. Н. Ростов. Ар­ хив В. И. Семевского.- «Литературное наследство», 1939, № 7 -8, стр. 419' .

136 М. А. Ф едорова. Московский отдел «Священной дружины».— ГМ, 1918, № 1—3, стр. 139—183 .

137 Л. Н. Сенчакова. «Священная дружина» и ее состав.— «Вестник МГУ», серия 9, История. М., 1967, вып. 2, стр. 84-91 .

138 См. М. М. К л е в е н с к и й. Освободительное движение в освещении «Истори­ ческого вестника».—ГМ, 1914, « * 5, стр. 241— N2 250; см. также рецензию А. В. Флоровского на воспоминания А. Егорова «Страницы из пережи­ того» (Там же, стр. 282) .

1 эва к в С ивков. Городская буржуазия 10 лет назад.- ГМ, 1915, № 12, стр. 75-106; А. Д. С аве л ье в. На заре освободительного движения (Воспо­ минания старого земца о съездах в Москве в 1901 г.).—ГМ, 1914, № 1 .

4*

XIX веке», а П. Н. Сакулин выражался еще более откровенно:

«Нужно умереть, чтобы попасть на страницы истории» 139. По­ зиция самого Семевского по отношению к современной тематике, по-видимому, была сложнее, однако и он писал, что «историче­ ский журнал не может скакать петушком за всеми современными событиями» 140. Даже в 1922 г. журнал подчеркивал, что «сов­ ременник — не судья своего времени» 141“ 142 .

Между тем после свержения самодержавия и в особенности после Великой Октябрьской социалистической революции изуче­ ние российского революционного движения вступает в такую ста­ дию, когда привлечение новых материалов (главным образом по истории революционного и общественного движения в начале XX в.) стало не только возможным, но и неизбежным. Вопросы истории первой русской революции, политических партий в Рос­ сии в 1900—1910-х годах, последних дней самодержавия стано­ вятся объектом классовой борьбы в историографии. В течение почти шести лет (1917—1923 гг.) в этой борьбе участвовал и либерально-народнический «Голос минувшего». Именно в эти го­ ды и прежде всего в освещении истории 1900—1917 гг., т. е .

«минувшего» сравнительно недавно, особенно ярко проявился кризис народнической историографии и переход большинства правонароднических идеологов в лагерь открытых врагов Совет­ ской власти .

В дооктябрьский период журнал имел антимарксистский ха­ рактер, а с 1917 г. занял откровенно враждебную позицию по отно­ шению к Советской власти. В некрологе Г. В. Плеханова редакция подчеркивала его разногласия с большевизмом 143. Статья Н. О о ­ новского изобиловала резкими и необоснованными высказывания­ ми против В. И. Ленина и большевиков 144. Журнал раздувал роль эсеров в революции (в том числе и А. Ф. Керенского) 145, не оста­ навливался и перед помещением пасквилей на социал-демокра­ тию 146 .

В 1917—1923 гг. на титульном листе каждого номера журнала значилось: «Светлой памяти В. И. Семевского». Такое посвяще­ ние звучало как издевательство над памятью народнического ис­ торика. Журнал быстро утратил связь с лучшими традициями народнической историографии, выразителем которых В. И. СеЦГАЛИ, ф. 305, on. 1, д. 1574, л. 51 (Письмо С. П. Мельгунова В. И. Се­ мевскому, октябрь 1912 г.); ф. 444, on. 1, д. 13, лл. 2— (Письмо П. Н. Са­ кулина В. И. Семевскому от 14 октября 1912 г.) .

140 ЦГАЛИ, ф. 305, он. 1, д. 1201, ч. III, лл. 307, 308 (Письмо В. И. Семев­ ского С. П. Мельгунову от 26 июля 1914 г.) .

141-и г б. Д. Федоров. Голоса врагов и друзей (штрихи характеристики В. Н. Фигнер).— ГМ, 1922, № 2, стр. 151 .

143 ГМ, 1918, № 4-6, стр. 369 .

444 Там же, стр. 164 .

145 Там же, № 7-8, стр. 236 .

146 Там же, № 4-6, стр. 142 .

мевский был до конца своей жизни. Прекратилось сотрудничество историков прогрессивного направления. Отошли от участия в жур­ нале В. И. Пичета (при этом он печатно выступил против С. П. Мельгунова) 147, Е. В. Тарле, ученики В. И. Семевско­ го — С. Н. Валк и И. И. Игнатович, историки-марксисты М. Н. Покровский, В. Д. Бонч-Бруевич. Прекратили сотрудни­ чество в журнале Е. Е. Колосов и П. Е. Щеголев (последний стал редактором журнала «Былое») .

Изменилась и структура журнала. В дооктябрьский период отдел рецензий был одним из наиболее интересных и разнооб­ разных по содержанию, хотя и наиболее пестрым по составу ав­ торов. В своем стремлении представить журнал «внеклассовым и внесословным» редакция (в том числе и В. И. Семевский) поручала составление обзоров и рецензий историкам различных политических взглядов, выступавшим с разных классовых пози­ ций. Именно этот отдел наиболее ярко запечатлел классовую борьбу в историографии. На его страницах публиковались на­ родники, марксисты, кадеты 148. Большинство рецензий народни­ ческого направления было написано В. И. Семевским .

В 1917—1923 гг. отдел рецензий, как и все другие отделы жур­ нала, выражает резко отрицательное отношение редакции и боль­ шинства авторов к последовательному марксизму; это отношение перерастает во враждебность к большевизму и Советской власти .

М. Н. Покровский не случайно упомянул о том, что В. И. Се­ мевский, «будучи определенным антимарксистом, никогда не за­ малчивал марксистской литературы» 149. После смерти В. И. Се­ мевского марксистская литература все чаще стала замалчиваться журналом. Редакция нашла место для рецензирования книг «жандармов-историков» — М. В. Рожанова и А. И. Спиридовича 1 °, 5 но не обмолвилась ни единым словом об уже существовавших в то время марксистских работах Н. Н. Батурина или М. Н. Л я­ дова по истории российской социал-демократии .

147 Ю. В. Готье и В. И. Пичета. Письмо в редакцию.— ГМ, 1917, № 2, стр. 315 .

148 М. Н. П окро вски й. О значении эпохи Отечественной войны.— ГМ, 1913, № 1, стр. 257—264; А. А. К о р н и л о в. По личному вопросу (по поводу за­ метки М. Н. Покровского в № 1).— Там же, № 3, стр. 248; «От редакции .

Разъяснение по поводу поправок А. А. Корнилова к заметке М. Н. Пок­ ровского».— Там же, стр. 249; М. Н. П о к р о вск и й. Новый труд по эконо­ мической истории России.— Там же, № 6, стр. 270—282; М. В. Д о в н а р - З а ­ п ольский. Ответ М. Н. Покровскому.— Там же, N° 10; М. Н. П окр овски й .

Письмо в редакцию (по поводу «Ответа» М. В. Довнар-Запольского).— Там же, № 12, стр. 305. Показательно, что С. П. Мельгунов решительно возражал против публикации рецензии М. Н. Покровского на книгу А. А. Корнилова, находя, что она вызовет «много нареканий» (см. ЦГАЛИ, ф. 305, on. 1, д. 1574а, л. 12. Письмо С. П. Мельгунова В. И. Семевскому от 5 февраля 1913 г.) .

449 М. Н. П о кровски й. Историческая наука и борьба классов, вып. 1. М.— Д., 1933, стр. 116 .

150 А. А. Се рге ев. Жандармы-историки.— ГМ, 1917, № 6-7, стр. 364—380 .

В дооктябрьский период журнал в целом отражал противо­ речия внутри редакции и коллектива авторов. С. П. Мельгуной неоднократно предлагал В. И. Семевскому «устранить полеми­ ческие приемы» в переписке и идти «на компромисс с публи­ кой» 151. В. И. Семевский в ответном письме высказывал пред­ положение, что «публика» сводится к окружающему С. П. Мель­ гунова «небольшому кружку» 152. В этих словах народнического историка — известная недооценка «окружения» С. П. Мельгунова, состоявшего не только из «небольшого кружка» его близких и пайщиков журнала, но включавшего также и таких буржуазных историков, сотрудничавших в журнале, как А. А. Корнилов, А. А. Кизеветтер и ряд других. Они были по своим взглядам ближе к С. П. Мельгунову, чем к В. И. Семевскому. Вокруг же этого последнего, метко названного М. Н. Покровским «общим деканом всех историков, не принадлежащих ни к одному фа­ культету» 153, объединялись его прежние ученики (И. И. Игна­ тович) и научная молодежь (В. И. Пичета, С. Н. Валк), специали­ сты по русской и даже всеобщей истории (Е. В. Тарле), отдельные марксисты (М. Н. Покровский) и большинство народников-семидесятников. К Семевскому обращались и демократически настроен­ ные читатели — сибирские политические ссыльные: В. М. Крутовский и В. А. Ватин (В. Быстрянский), сельские учителя154 .

Переписка С. П. Мельгунова с В. И. Семевским показывает, как между двумя редакторами шла борьба за состав авторов, содержание и направленность отзывов и рецензий журнала 155 .

Эта борьба, как и противоречивое освещение журналом вопросов русской истории, отражала противоречия внутри мелкобуржуаз­ ной интеллртгенции 10-х годов XX в.— противоречия, приведшие в 1917—1923 гг. к резкому поправению журнала .

Говоря о поправении журнала в первые годы Советской влас­ ти, следует учитывать, что черты кризиса мелкобуржуазной ис­ ториографии проявлялись в журнале и в дооктябрьский период .

Еще в 1913—1916 гг. в журнале встречались такие публикации, помещение которых следует объяснить погоней за сенсацией и развлекательностью. К их числу относятся опубликованные ре­ дакцией записки «Французский критик об Александре I»

151 ЦГАЛИ, ф. 305, on. 1, д. 1201, ч. I, л. 177об. (Письма С. П. Мельгунова В. И. Семевскому от 22 декабря 1912 г. и от 18 и 26 августа 1915 г.) .

152 Там же, ч. V, гл. 6 (Письмо В. И. Семевского С. П. Мельгунову от 30 ян­ варя 1916 г.) .

153 ГМ, 1916, № 10, стр. CXIII .

134 ЦГАЛИ, ф. 305, он. 1, д. 1567, л. 1 (Письмо В. М. Крутовского В. И. Се­ мевскому от 6 августа 1914 г.); Архив АН СССР, ф. 489, он. 3, д. 160у л. 1 (Письма В. А. Ватина В. И. Семевскому, без даты); ЦГАЛИ, ф. 305, он. 1, д. 959, л. 1 (Письмо И. Н. Мосякова (Мценск) В. И. Семевскому от 23 марта 1914 г.) .

155 См., например, письма В. И. Семевского С. П. Мельгунову от 13 и 23 но­ ября 1914 г., 6 и 23 января 1915 г., 24 февраля 1916 г. (ЦГАЛИ, ф. 305, on. 1, д. 1201, ч. III, л. 486об.; ч. IV, л. 458об.; ч. V, лл. 16, 39, 82об.) .

Д. С. Мережковского156, «Атмосферическое видение» 157, «Рус­ ское общество 1860-х годов по воспоминаниям французского ин­ женера» 158, публикация С. П. Мельгунова «Выговор Аракчеева генерал-майору Воронову» 159, переводная заметка Г. Брандеса, опубликованная под «интригующим» названием — «Невинность самого прославленного в истории убийцы-садиста» 160. Едва ли можно считать оправданным помещение журналом перевода ме­ муаров маркграфини Вильгельмины (с подзаголовком «Заглохшая княжеская резиденция XVIII века») 161. Неудачными были и нашедшие место на страницах журнала попытки исследования чотрицательных сторон народного быта» (например, в статье В. Соколова) 162 .

Большинство материалов публиковалось на археографическом уровне 10-х годов XX в. Встречавшиеся в сообщениях или статьях несоответствия оговаривались в специальных примечаниях от ре­ дакции, в «письмах в редакцию», в специальных заметках. Одна­ ко имели место случаи, когда в журнал просачивались непро­ веренные данные. В 1914 г. В. М. Крутовский писал В. И. Се­ мевскому о воспоминаниях И. П. Белоконского, опубликованных в «Голосе минувшего», писал резко и откровенно: «Вы себе пред­ ставить не можете, как он врет. Измышляет события, извращает другие, перевирает фамилии... география воспоминаний — голая фантазия...» 163 В дооктябрьский период редакция предоставляла возможность Н. В. Чайковскому и А. А. Кизеветтеру выступать в рецензиях с откровенно антимарксистскими заявлениями на страницах жур­ нала 164 .

В 1917—1923 гг. отдельные публикации и статьи журнала были подготовлены на более высоком научном уровне. Выше уже упоминалось о работах В. П. Алексеева, А. А. Шилова, М. А. Фе­ доровой. Журнал поместил большой очерк В. Г. Короленко «Зем­ ли! Земли!», в котором автор резко выступал против народниче­ ских теорий. «Марксизм указывал совершенно справедливо,— пи­ сал В. Г. Короленко,— что Россия не может оставаться страной со­ вершенно земледельческой... зародился и уже растет рабочий класс 156 ГМ,1913, «№ ю, стр. 328—329 .

157 ГМ,1915, № И, стр. 242—243 .

458 ГМ,1914, № 4, стр. 266—267 .

159 ГМ,1915, № 1, стр. 221 .

460 гм?1914 № 2, стр. 97—103 .

161 Тамже, № 6, стр. 70—85 .

162 В. Соколов. Пьянство на Руси в эпоху первых Романовых и меры борьбы с ним.— ГМ, 1915, № И, стр. 105—118 .

163 ЦГАЛИ, ф. 305, on. 1, д. 1567, л. 1 (Письмо В. М. Крутовского В. И. Се­ мевскому от 6 августа 1914 г.) .

164 Н. В. Ч ай ковски й. Рецензия на книгу В. Я. Яковлева-Богучарского «Ак­ тивное народничество семидесятых годов».— ГМ, 1913, № 6, стр. 251 — 252; А. А. Кизеветтер. Новый труд Г. В. Плеханова по русской истории («История русской общественной мысли»).— ГМ, 1916, № 1, стр. 324—333 .

со своими интересами... и в этом росте нельзя видеть только отри­ цательное явление, как на это смотрели народники» 165. Среди цен­ ных публикаций по истории России начала XX в.— протоколы Пе­ тергофского совещания 166, ряд сведений о деятельности царской охранки и жандармерии 167. Для своего времени имели некоторое научное значение статья К .

Н. Успенского «Очерк царствования Николая II» и написанные несколькими авторами воспоминания «Последний самодержец» 168. Журнал считал необходимым на­ учное изучение последних дней российского самодержавия, не без основания замечая, что некоторые издания (главным образом о взаимоотношениях императорской четы и Распутина) написаны «скучно, серо и часто пошло» 169. В журнале были помещены и «Рассказы о Романовых в записи П. И. Бартенева» 170— да­ леко не лучшее из архивного наследия редактора «Русского ар­ хива» .

Одним из проявлений кризиса мелкобуржуазной историогра­ фии было постепенное измельчание не только тематики исследо­ вания, но и самого научного «жанра». Эта особенность отчетливо проявилась и в «Голосе минувшего» 1917—1923 гг. Журнал все чаще публиковал мелкие заметки, отдельные высказывания и эпиграммы. Написанные по частным вопросам и не всегда из­ вестными авторами, они в определенной степени выражали от­ ношение прогрессивной общественности к П. А. Валуеву,, А. Е. Тимашеву, К. П. Победоносцеву, Е. М. Феоктистову1 1 7 и другим государственным деятелям царской России .

Другим проявлением кризиса мелкобуржуазной историогра­ фии была неспособность объяснить современную историю. Эта осо­ бенность нашла отражение и в том, что журнал, помещая материа­ лы по истории освободительного движения в начале XX в., уделял главное внимание истории эсеровской партии или организации царской охранки, но так и не поместил ни одной статьи о рабо­ чем движении .

Подводя итоги нашему обзору, отметим, что в освещении жур­ налом «Голос минувшего» в 1913—1923 гг. вопросов истории рус­ 165 ГМ, 1922, № 1, стр. 29 .

166 ГМ, 1917, № 4, стр. 124—252 .

167 В. Б. Ж и л и н с к и й. Организация и жизнь охранного отделения.— Там же, № 9-10, стр. 247—306; «Клички общественных деятелей при наружном наблюдении офицеров Московского охранного отделения».— ГМ, 1918г № 4—6, стр. 80 .

168 К. Н. У с пенский. Очерк царствования Николая II.— ГМ, 1917, № 4, стр. 5—37; «Последний самодержец».— Там же, стр. 38—90 .

169 К. В. С ивк ов. Николай II и его царствование (библиографический об­ зор).— Там же, № 9-10, стр. 388 .

170 «Рассказы о Романовых в записи П. И. Бартенева».— ГМ, 1918, № 7-9, стр. 223—236 .

171 См. «В альбом П. А. Валуеву».- Там же, № 4-6, стр. 79; «Мелочи прош­ лого».— ГМ, 1922, № 2, стр. 198; «Четверостишие о Е. М. Феоктистове».— ГМ, 1919, № 1-4, стр. 60; «Эпиграмма на К. П. Победоносцева».—ГМ, 1918* № 4-6, стр. 18 .

ской общественной мысли и революционного движения в России можно отчетливо проследить два периода, рубежом между кото­ рыми служит октябрь 1917 г .

«Голос минувшего» в 1913—1917 гг. был до известной степени и «голосом настоящего», отражая взгляды различных кругов рос­ сийской научной интеллигенции. Журнал отражал усиление анти­ марксистских настроений среди буржуазных ученых (А. А. Кизеветтер, А. А. Корнилов) и запоздалые попытки части народниче­ ской интеллигенции вновь обратиться к крестьянству (Н. С. Руса­ нов), верность революционеров-народников революционным идеа­ лам семидесятников (А. П. Прибылева-Корба, Н. А. Морозов, В. Н. Фигнер) и отступления от них в сторону либерализма среди народнической интеллигенции (В. И. Семевский). Журнал отразил попытки представить науку стоящей вне классов и сословий и в то же время выражал стремление части историков опереться на де­ мократические традиции, искать новые пути в науке в борьбе с консерватизмом, в научной и общественной жизни .

Уже после свержения самодержавия, в особенности после Ок­ тября 1917 г., пути и судьбы авторов, писавших в дооктябрь­ ском «Голосе минувшего», разошлись, на сей раз оконча­ тельно .

Классовые противоречия между различными группами интел­ лигенции, которые тщетно пыталась замазать редакция «Голоса минувшего», выступили особенно ярко и проявились уже не толь­ ко в литературе и публицистике, но и в повседневной практике революционной борьбы или в контрреволюционной деятельности .

Националистические тенденции, звучащие в статьях С. Петлюры в 1914—1917 гг. 1и, получили законченное выражение в практи­ ческой деятельности контрреволюционного лидера «желтоблакитников». А в Польше от пули пособника Петлюры в его борьбе с большевизмом погиб советский полпред П. JI. Войков, автор ста­ тей в том же журнале по истории средневековой Франции 173 .

В 1917—1923 гг., г обострением кризиса буржуазной историогра­ фии и углублением идейной борьбы журнал «Голос минувшего»

приобретал реакционное направление. Журнал перестал быть «го­ лосом минувшего к поскольку научная ценность публикаций и статей по истории X V III—XIX вв. в целом значительно понизи­ лась. Журнал не стал и «голосом настоящего», несмотря на публикацию материалов по истории начала XX в. И если упот­ реблять терминологию сотрудников журнала, то лучше всего его 172 С. Петлюра. Былое в украинских журналах (XIX с т о л е т и е )Г М, 1914, № 3, стр. 268—279; он же. Драгоманов об украинском вопросе — ГМ, 1913, № 9, стр. 293—300 .

См. П. JI. В ой ков. Ужасный памятник налогового обложения (монополия на соль во Франции)*.— ГМ, 1915, № 10, стр. 77—101; он же. Фаворит Лю­ довика XIV.— Там же, № 6, стр. 299—303; он же. Одна из загадок исто­ рии — ГМ, 1914; № 3; он же. 50 лет жизни маркизы.— Там же, № 7,,стр. 305—314 .

направленность и содержание в 1917—1923 гг. передавало назва­ ние мемуаров В. Быстренина: «Уходящее» 174 .

Журнал уже в 1918 г. стоял на позициях, которые В. И. Ленин исключительно метко охарактеризовал как позиции «мертвых сил», позиции «Воли Народа» и «Единства» 175. В работе журнала отчетливо проявился кризис мелкобуржуазной историографии .

С появлением журналов «Пролетарская революция» (1921 г.), «Каторга и ссылка» (1921 г.), «Красный архив» (1922 г.), «Крас­ ная летопись» (1922 г.) в советской историографии стало ин­ тенсивно развиваться изучение истории русской общественной мысли и революционного движения в России с марксистских по­ зиций .

–  –  –

Жизнь и деятельность одного из идеологов и руководителей тай­ ных декабристских обществ, оригинального мыслителя, внесшего ценный вклад в развитие экономической, исторической и других наук, блестящего публициста Николая Ивановича Тургенева не получила достаточно полного освещения в исторической литера­ туре. Дворянские и буржуазные историки искажали подлинную роль и место этого незаурядного деятеля в истории обществен­ ного движения, в развитии общественно-политической мысли Рос­ сии. Они изображали его типичным представителем либерального движения как в декабристский период его деятельности, так и в более позднее время, рисовали его реформистом. Живучесть подоб­ ного представления о Тургеневе, сохранившегося среди части ис­ следователей вплоть до настоящего времени, объясняется еще и тем, что сам Н. Тургенев, будучи основоположником либеральной концепции декабризма усиленно поддерживал версию о своей непричастности к революционному движению .

Утверждения Н. Тургенева о нереволюционности декабрист­ ских организаций, об отсутствии связи между тайными общест­ вами и событиями 14 декабря, о полной невиновности «сибирских страдальцев» и о своей непричастности к революционным собы­ тиям были подхвачены А. Н. Пыпиным и другими буржуазными историками «либеральной школы», которая полностью отрицала революционность декабристов и изображала их сторонниками мирных преобразований и легальных методов борьбы .

Буржуазные историки зачастую ставили Тургенева в один ряд с крупными сановниками царской России — М. М. Сперан­ ским, Н. С. Мордвиновым и другими, не видя между ними ни­ какой принципиальной разницы .

Исследование А. Н. Пыпина «Общественное движение в Рос­ сии при Александре I» было целиком построено на воспоми­ наниях Н. Тургенева «Россия и русские» (1847 г.) и личных 1 См. подробнее: В. М. Тарасова. Происхождение либеральной концепции декабризма.—«История и историки. Историография истории СССР». М., 1965, стр. 313-332 .

высказываниях бывшего декабриста, с которым Пыпин виделся в Париже и поддерживал переписку. Посылая в 1871 г. Н. Тур­ геневу вместе с письмом только что вышедший экземпляр своей книги, автор просил дальнейших указаний, дополнений и по­ правок («критических и фактических») с его стороны, чтобы учесть их при повторном издании2. Ободренный положительным отзывом декабриста, переданным через И. С. Тургенева, Пыпин отвечал: «Не буду говорить о том, как мне было приятно ус­ лышать об этом, что будет Вам понятно, если Вы вспомните, что в настоящих условиях нашей литературы я не мог выска­ зать вполне своих мнений о той эпохе и некоторых ее людях;

чю сказанное составляет только долю того, что мне хотелось бы сказать в защиту времени и людей, так долго забытых и так несправедливо судимых» 3. В заключение Пыпин снова гово­ рил об «истинно драгоценных» для него указаниях и дополне­ ниях. В июле 1871 г. Н. Тургенев отправил ответное «длинное письмо», которое по неизвестным причинам не дошло до адреса­ та. «Я написал Пыпину чернилами своего сердца»,— сообщал он 4. Позднее Пыпин обращался через М. М. Стасюлевича к чле­ нам семьи Н. Тургенева. Он развил далее либеральную концеп­ цию декабризма, утверждая, что декабристы — лишь продолжате­ ли тех самых начинаний, которые были характерны для первых лет царствования Александра I, что они совершенно не заслу­ жили обрушившихся на них правительственных репрессий .

Представитель официального «охранительного направления» в русской историографии М. И. Богданович, осуждавший выступ­ ление декабристов, которое, по его мнению, «подало повод к реакции и отодвинуло на многие годы те благодетельные рефор­ мы, которые совершены в наше время» 5, характеризовал Тур­ генева примерно в том же плане, что и Пыпин: он подчеркивал «особую умеренность» Тургенева, утверждал, что последний не занимался приемом в общество новых членов и пр. «Охлажде­ нию его к обществу много способствовали,— писал Богданович,— переданные ему от имени государя увещания, не как приказания* а как совет одного христианина другому — оставить свои заб­ луждения» 6 .

Русская либеральная буржуазия, напуганная революционными событиями 1905 г., выступила со своим, фальсифицированным толРукописный отдел Института русской литературы (Пушкинский дом) (далее —PO ИРЛИ), ф. 309, д. 3668, л. 2, 2об.; А. Н. П ы пи н .

Общественное движение в России при Александре I. Изд. пятое. Пг., 1918, стр. IX, X .

3 PO ИРЛИ, ф. 309, д. 3668, л. 1 об. (Письмо А. Н. Пыпина Н. И. Тургеневу от 31 марта 1871 г.) .

4 «М. М. Стасюлевич и его современники в их переписке», т. III. Под ред .

М. К. Лемке. СПб., 1912, стр. 493 .

5 М. И. Б о гд а н о ви ч. История царствования императора Александра I и:

Россия в его время, т. VI. СПб., 1871, стр. 416 .

6 Там же, стр. 430 .

кованием истории общественной мысли и общественного движения в России, подняв на щит несколько «подновленную» в соответст­ вии с «духом времени» либеральную концепцию. Для буржуазной историографии начала XX в. (П. Н. Милюков, А. А. Кизеветтер, Р. В. Иванов-Разумник и др.) была характерна идеализация либе­ рализма, стирание грани между либерализмом и революционной демократией 7, стремление к соглашению с силами старого в об­ щественной жизни 8 .

Р. В. Иванов-Разумник, рассматривавший историю обществен­ ной мысли с точки зрения субъективного идеализма как историю «всесословной» и «внеклассовой интеллигенции» в ее борьбе с «духовным мещанством», видел в Н. Тургеневе-декабристе пред­ шественника, с одной стороны, народничества, с другой — «рос­ сийского либерализма середины XIX в.» 9 Резко противопостав­ ляя три основные течения в декабристском движении как взаимно исключающие друг друга противоположности, автор подчеркивал «примат социального над политическим» у Н. Тургенева, его склонность к примирению «с абсолютизмом» 10, отрицательное отношение к утопическому социализму Фурье и Оуэна. Он объя­ вил Н. Тургепева родоначальником русского экономического ли­ берализма, а Пестеля — первым представителем «зарождающейся социалистической русской мысли» п .

В. И. Семевский, впервые поднявший большой следственный архив декабристов, много внимания уделил анализу взглядов Тур­ генева на крестьянский вопрос12, «судебную реформу» и др .

Он критически подошел к оправдательной записке Тургенева, заявив, что на нее следует смотреть как на «защитительную речь», а не как на исторический источник 13. Однако в оценке общей позиции Тургенева и его роли в истории тайных обществ явно превалируют черты либеральной трактовки, характерной для В. И. Семевского. Н. Тургенев выступает у него как предста­ витель либерального, а отнюдь не революционного движения. Фи­ гура Тургенева оказалась наиболее удобной. и приемлемой для 7 См. Л. В. Череп нин. Изучение русской истории.— «Очерки истории исто­ рической науки в СССР», т. III. М., 1963, стр. 353-362 .

8 См. В. И. Л ен и н. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 133 .

9 Р. В. И ва н о в -Р а зу м н и к. История русской общественной мысли, т. I. СПб., 1911, стр. 116 .

10 Там же, стр. 107—111 .

11 Там же, стр. 126 .

12 В. И. С емевский. Крестьянский вопрос в России в XVIII и первой поло­ вине XIX в., т. I. СПб., 1888, стр. 449—456; он же. Крестьянский вопрос в царствование императора Николая I, т. 2. СПб., 1888, стр. 349-362; он же .

Политические и общественные идеи декабристов. СПб., 1909; он жеНико­ .

лай Иванович Тургенев о крестьянском вопросе в царствование Александ­ ра I (по неизданным материалам). - «Вестник Европы», 1909, т. I, кн. 1;

он же. Тургенев Николай Иванович.— «Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона», т. XXXIV. СПб., 1902 .

13 В. И. С емевский. Тургенев Николай Иванович, стр. 108 .

показа «преемственной связи» между планами декабристов и ре­ формистскими намерениями царизма начала XX в. В соответствии с этим автор обращал особое внимание на характеристику тур­ геневского «плана реформ», изложенного в третьем томе его воспо­ минаний, и объявил книгу Н. Тургенева «Россия и русские»

«единственным сочинением в эпоху императора Николая, в ко­ тором русский политический либерализм получил довольно пол­ ное выражение» 14. Являясь представителем либерально-народни­ ческого направления в русской историографии, В. И. Семевский обвинял Тургенева в непонимании «всей пользы общинного зем­ левладения», в отрицательном отношении к общине, а его аграр­ ные проекты отождествлял с «тем даровым наделением в размере 74 Еысшего надела, которое (по настоянию кн. Гагарина) про­ никло в Положение 19 февраля и так неблагоприятно отрази­ лось на экономическом положении принявших его крестьян» 15 .

В. И. Семевский переписывался с сыном Н. Тургенева — Петром Николаевичем и посылал ему экземпляры своих работ 16 .

А. А. Корнилов, Б. Б. Глинский, С. Г. Сватиков и многие другие представители кадетствующей буржуазии пытались исполь­ зовать литературное наследство Н. Тургенева для укрепления своих идеологических позиций. Они стремились установить пре­ емственную связь между декабристами, либеральными деятелями 60-х годов XIX в. и реформами начала XX в., в частности Ма­ нифестом 17 октября 1905 г., объединяя все эти разнородные явления под общим знаменем борьбы за конституцию, дарован­ ную «волею царя» .

Авторитет бывшего декабриста, выступившего с воспомина­ ниями, в которых наряду с сильной, критической частью имелись чрезвычайно слабые, реформистского толка предложения и планы, рассчитанные на соглашение с царизмом, импонировал либераральной буржуазии в осуществлении ее замыслов. Именно поэто­ му большинство издаваемых в этот период сборников начиналось статьями о Н. Тургеневе. А. А. Корнилов открыл статьей «Ни­ колай Иванович Тургенев и Союз благоденствия» сборник «Очер­ ки по истории общественного движения и крестьянского дела в России» 17. Проводя аналогию между 50-ми годами XIX в .

и обстановкой 1905 г., когда речь шла о необходимости «ко­ ренных преобразований», Корнилов рассматривал реформы нача­ ла XX в. как «непосредственное продолжение и завершение ве­ ликих преобразований 60-х годов» 18. Он не отрицал активной роли Тургенева в первых тайных обществах, но усиленно под­ 14 В. И. С е м евский. Тургенев Николай Иванович, стр. 110 .

15 Там же, стр. 111 .

16 РО ИРЛИ, ф. 309, д. 4836, лл. 1 - 2, 3 - 3 об .

17 А. А. К о р н и л о в. Очерки по истории общественного движения и кресть­ янского дела. СПб., 1905 .

18 Там же, стр. V .

черкивал, что цель Союза благоденствия не была «политиче­ ской» 19, что Тургенев ждал разрешения крестьянского вопроса исключительно от самодержавной власти 20. Корнилов опровергал обвинения, выдвинутые против Тургенева в донесении След­ ственной комиссии и по делу декабристов; доказывал, что пос­ ледний не только сам не принимал никакого участия в разгово­ рах относительно истребления членов царской фамилии, но и «выражал впоследствии сомнения в том, что такие разговоры были на самом деле» 21. Отрицая участие Тургенева в Северном обществе, Корнилов защищал его от обвинений декабриста С. Г. Волконского в «намеренном искажении истины» 22. «Благо­ даря некоторым неправильным показаниям относительно участия и роли Тургенева в тайных обществах того времени,— писал Корнилов,— у многих лиц составилось такое представление, что он в своих оправдательных записках и в своих мемуарах до некоторой степени кривил душой, искажал действительный и юридический смысл явлений и фактов, желая во что бы то ни стало оправдаться и по мнению некоторых (барона Розена, В. И. Семевского) облегчить участь своих товарищей, томивших­ ся в то время в ссылке. Такая точка зрения мне кажется не­ справедливой. Я убежден, что Тургенев что писал, то и ду­ мал» 23. Однако свое субъективное мнение Корнилов не смог подкрепить никакими убедительными аргументами. Он ограни­ чился критикой деятельности Следственной комиссии и редактора «Донесения» Д. Н. Блудова и призывал судить о Тургеневе не по отзывам «Рапорта» и показаниям современников, а на осно­ вании его собственных сочинений .

К анализу этих сочинений Корнилов подошел весьма односто­ ронне. Замалчивая тот факт, что Тургенев даже в 1847 г. оп­ равдывал при известных обстоятельствах восстания и револю­ ции 24, не остановившись на резкой критике политики царского самодержавия в I и II томах «России и русских», Корнилов взял за основу третий том воспоминаний Тургенева, написанный в реформистском духе. Объясняя причины, заставившие его так подробно остановиться на изложении именно третьего тома вос­ поминаний, Корнилов писал: «Для нас оно имеет еще особый интерес ввиду прямого утверждения кн. С. Г. Волконского, что все, что печатно высказано Тургеневым о финансах и судопроиз­ водстве для России во время пребывания его за границей... есть свод того, что им приготовлено было для применения при пере­ вороте. Подробное ознакомление с тем, что высказано Тургене­ 19 Там же, стр. 77 .

20 Там же, стр. 76 .

21 Там же, стр. 79, 82 .

22 Там же, стр. 87—88 .

23 Там же, стр. 89 .

2 Я. Я. Т у р г е н е в. Россия 4 и русские, т. I (Воспоминания изгнанника). М., 1915, стр. 356, 354—358 .

вым в этом отношении, как нельзя лучше показывает, что Тур­ генев, стоя на уровне понятий просвещенных людей своего века относительно всех отделов государственного устройства и управ­ ления, отнюдь не помышлял, однако, о каком-нибудь перевороте, а рассчитывал на мирную преобразовательную деятельность само­ го правительства, которое, по его соображениям, вступит на путь реформы, если пожелает сохранить свое место в среде великих европейских держав» 25. Таким образом, взгляды Тургенева-либерала 50—60-х годов отождествлялись с взглядами Тургенева-декабриста .

Б. Б. Глинский сделал «идейной осью» изданного им сборника «борьбу за конституцию» с 1612 по 1861 г. В этом плане его особенно интересовали те исторические деятели, которые, по его мнению, «интенсивно поработали в направлении реформирования общественного государственного строя с целью придания ему та­ кого облика, который он должен со временем принять как ре­ зультат высочайшей воли, выраженной Манифестом 17 октября 1905 года» 26. Поскольку «идеалы декабристов нашли себе более или менее полное выражение в труде Тургенева» 27, Глинский, солидаризируясь с Корниловым, подчеркивал реформистскую по­ зицию декабриста и на этом основании делал вывод об отсут­ ствии всякой революционности у декабристов в целом. «Только Н. И. Тургенев,— писал он,— за границею явил собою опреде­ ленное отражение идеалов своих собратьев по «Северному об­ ществу», развив одушевлявшие его идеи в третьей части своего известного сочинения: «La Bussie et les Russes». Такая мета­ морфоза наблюдается как с Мордвиновым, так и со Сперан­ ским» 28. Он считал обвинения, выставленные против Тургене­ ва, «безусловно неосновательными», а показания «соучастников процесса» как по вопросу о революционном характере декабрист­ ских организаций, так и относительно роли в них Тургенева не внушающими доверия, поскольку, по его мнению, декабристы «беспощадно, по мотивам личного характера, губили друг дру­ га» 29. К аналогичным выводам пришел и С. Г. Свати­ ков 30 .

В 1911 г., в связи с подготовкой к 50-летнему юбилею кресть­ янской реформы в России, в общественных кругах вновь было привлечено внимание к литературному наследству декабристов и прежде всего к сочинениям Тургенева .

25 А. А. К о р н и л о в. Очерки по истории общественного движения и кресть­ янского дела, стр. ИЗ .

26 Б. Б. Г л и н с к и й. Борьба за конституцию. 1612-1861. Исторические очер­ ки. СПб., 1908. Предисловие, стр. II-III .

27 Там же, Предисловие, стр. XXXIII .

28 Там же, стр. 330 .

29 Там же, стр. 334 .

30 С. Г. Сватиков. Общественное движение в России (1700—1895). Ростовна-Дону, 1905 .

«Царское правительство,— писал В. И. Ленин в статье „Пяти­ десятилетие падения крепостного права4,— принимает все меры, чтобы в церквах и в школах, в казармах и на публичных чтениях проповедовались исключительно черносотенные взгляды на так называемое „освобождение4 крестьян... Усердные губернаторы в некоторых местах уже дошли до того, что распускают основан­ ные помимо полицейского „руководства4 (например, земские) ко­ митеты по чествованию юбилея крестьянской „реформы4,— рас­4 пускают за недостаточную готовность вести это чествование так, как требует правительство черной сотни» 31 .

Одновременно с этим В. И. Ленин обращал внимание на трус­ ливое поведение либералов, «прекраснодушно умилявшихся» по поводу юбилея и отпраздновавших его тем, что «пролили паки и паки слезу о необходимости „второго 19-го февраля4..., выразили свои верноподданнические чувства..., поговорили о своем граждан­ ском унынии, о непрочности отечественной „конституции4, о „ги­ бельной ломке4 „исконных земельных начал4 столыпинской аг­ рарной политикой и т. д., и т. п.» 32 .

Составной частью подготовки к юбилею со стороны либера­ лов была попытка идеологического обоснования преимуществ «ос­ вобождения народа» сверху и необходимости «второго 19 февра­ ля» .

С этой целью в юбилейных изданиях не только крайне идеа­ лизировалась «великая» крестьянская и другие буржуазные реформы, но и искажался вопрос об отношении декабристов к ре­ форме и их общая позиция. Ч. Ветринский (В. Е. Чешихин) изображал С. Г. Волконского и других «возвращенных декаб­ ристов» «умудренными и примиренными, полными горячего, ра­ достного созвучия к реформам нынешнего царствования» 33 .

Но на первое место он ставил «чисто либеральную деятельность Н. И. Тургенева» 34 .

К юбилею было приурочено издание первого выпуска «Архива братьев Тургеневых» под редакцией Е. И. Тарасова. В преди­ словии говорилось: «Ввиду исполняющегося 50-летия подписа­ ния знаменитого Манифеста о крестьянской воле мы, благодар­ ные потомки, должны вспомянуть всех борцов за великое и святое дело». Отмечая, что Н. Тургенев еще с юных лет был охвачен негодованием «против злоупотреблений помещиков своей властью и против крепостного права» и даже вступил в тайные общества, «имея в виду направить деятельность заговорщиков в сторону крестьянского вопроса», автор сетовал на то, что «14 декабря.. .

испортило все дело» 35 .

31 В. И. Л ен и н. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 139 .

32 Там же, стр. 171 .

33 Ч. Ветринский. А. Н. Муравьев и другие декабристы во время крестьян­ ской реформы.- «Великая реформа», т. 5. М., 1911 .

34 Там же, стр. 231 .

35 «Архив братьев Тургеневых». Дневники и письма Н. И. Тургенева за 1808—1811 гг., т. 1, вып. 1. СПб., 1911, стр. XI .

ИЗ Преемственную связь между правительственными реформами царизма и якобы декабристскими программами пытался устано­ вить Г. В. Вернадский (позднее белоэмигрант). Проект кон­ ституции Никиты Муравьева он рассматривал как дальнейшее развитие основных положений Уставной грамоты, составленной Н. Н. Новосильцевым, аграрные проекты Н. Тургенева отождест­ влял с четвертными, «нищенскими» наделами36 и считал Турге­ нева апологетом реформы. В последнее время Вернадский рекла­ мирует «сравнительное изучение советской дипломатии и русских исторических традиций» 37 .

Несколько особое место занимают статьи и книги о Н. Турге­ неве М. JI. Вишницера38. Разделяя основные положения либе­ ральной концепции декабризма, он поставил перед собою задачу выяснить истоки происхождения «либеральных идей» и пришел к выводу, что именно Геттинген был «рассадником умеренных представителей прогрессивных идей» 39. Кроме этого, он подчер­ кивал определяющее влияние на Тургенева «западных деяте­ лей», в частности барона Штейна, которого он ценил якобы более всего за умеренность и «постепенность» 40 .

Мысли об определяющем влиянии «западных идей» развивал позднее П. Н. Милюков. Искажая характер декабристского дви­ жения, он утверждал, что «декабристы были в сущности слу­ чайными революционерами» и не в этом «существо их дела» 41 .

На основании найденного им в Париже сборника статей на анг­ лийском языке (принадлежавшего Н. Тургеневу) Милюков высту­ пил со статьей «Н. И. Тургенев в Лондоне». Несмотря на то, что автор не пользовался ни дневниками, ни письмами декабрис­ та, ни даже исследованием Е. И. Тарасова, относящимся к дан­ ному периоду, Милюков посчитал возможным сделать далеко идущие выводы относительно идейных влияний и личных связей Н. Тургенева. Он утверждал, что Н. Тургенев будто бы вращался «исключительно в иностранной среде», имел дело только с аристо­ кратической, «фешенебельной» частью английского общества, что* 36 Письмо Н. И. Тургенева по крестьянскому вопросу от И октября 1859 г .

опубликовано Г. В. Вернадским (см. введение к письму в «Сборнике об­ щества исторических, философских и социальных наук при Пермском университете», (вып. 1. Пермь, 1918, стр. 120, 122) .

37 См. С. С. В о л к, А. Р. Д з е н и с к е в и ч. Лженаучные теории реакционной бур­ жуазной историографии истории СССР.- «Вопросы истории», 1964, № 1г стр. 71 .

38 М. Л. В и ш н и ц е р. Геттингенские годы Н. И. Тургенева.— «Минувшие годы», 1908, т. IV—VI; он же. Барон Штейн и Николай Иванович Тур­ генев (по неизданным документам).— Там же, т. VII, X; он же. Записки Н. И. Тургенева по вопросам о крестьянской и судебной реформах.— «Русская мысль», 1909, кн. 1 .

39 М. В и ш н и ц е р. Записки Н. И. Тургенева по вопросам о крестьянской и судебной реформах, стр. 99 .

40 М. В и ш н и ц е р. Барон Штейн и Николай Иванович Тургенев.— «Минув­ шие годы», 1908, т. VII, стр. 243 .

41 «Голоса минувшего на чужой стороне», Париж, 1926, № 2 .

он слепо преклонялся перед «характером англичан» и англий­ скими учреждениями, что в Англии он видел «самое дивное и, может быть, высшее отражение европейской цивилизации». Кри­ тические замечания, высказанные Тургеневым по поводу пороков, присущих общественному строю Англии («чрезмерное развитие аристократии, с одной стороны, и пауперизма — с другой»), Ми­ люков пытался смягчить, подчеркивая, что Н. Тургенев судит об «обратной стороне медали» исключительно с точки зрения «своих радикальных друзей». Причем Тургенев-декабрист, по его мне­ нию, занимал более правую позицию, чем английские радикалы второй четверти XIX в .

Считая работу «Россия и русские» «высшей точкой политиче­ ского развития Тургенева», Милюков пытался доказать, что де­ кабрист шел «с веком наравне» только под влиянием идей анг­ лийского либерализма: «В этом и заключается значение того им­ пульса, который он получил, вращаясь в избранном кругу английской интеллигенции и с сочувствием следя, под ее руковод­ ством, за разрешением, путем парламентского законодательства, важнейших проблем современности» 42. Эти выводы не подтвер­ ждаются архивными данными, в частности дневниками и пись­ мами Н. Тургенева .

Несмотря на заслуги М. Н. Покровского в деле борьбы с буржуазной историографией, он не смог дать правильную оценку дворянского этапа русского освободительного движения. Покров­ ский справедливо считал Н. Тургенева «самой сильной головой Северного общества» и подчеркивал, что «ликвидация крепостного права» была «стержнем всей его литературной и политической деятельности» 43. Он был первым историком-марксистом, который пытался подвергнуть критике либеральную концепцию А. Н. Пыпина. Однако, по справедливому замечанию М. В. Нечкиной, «взяв под прицел» революционную легенду о декабристах, Пок­ ровский попал в своеобразный плен подробно разработанной Пыпиным «либеральной легенды» 44. Покровский подверг сомнению и решительному осуждению показания Тургенева .

В связи с публикацией им в юбилейном выпуске «Красного архива», посвященном столетию восстания декабристов, второй оправдательной записки Тургенева, Покровский писал: «Отныне тот человек, на которого еще Пыпин ссылался как на одного из главнейших историков заговора, остается чем угодно — экономи­ стом, финансистом, но историк декабристов он такой же, как Тихо­ 42 П. М и л ю к о в. Н. И. Тургенев в Лондоне.— «Временник общества друзей русской книги», вып. III. Париж, 1932, стр. 72, 76, 77 .

лз М. Н. П ок р о вск и й. Очерки по истории революционного движения в Рос­ сии XIX и XX вв. М., 1927, стр. 15 .

44 М. В. Н еч кин а. Восстание декабристов в концепции М. Н. Покровского.— «Против исторической концепции М. Н. Покровского», ч. 1. М.- JL, 1939, стр. 314 .

миров историк «Народной воли»» 45. Не имея в то время факти­ ческих данных о происхождении и методах составления этой позорной записки46, Покровский сравнивал Н. Тургенева с пре­ дателем Львом Тихомировым. «Единственный интерес, какой пред­ ставляет этот человек в истории революционного движения двад­ цатых годов,— писал Покровский,— это интерес эксперимента:

что будет, если среднего декабриста из Северного общества по­ местить в максимально благоприятные условия, абсолютно вне пределов досягаемости для Николая? Ответ мы имеем: будет записка Тургенева» 47. Расценивая ее как «совершенное отрече­ ние от революции», М. Н. Покровский на основании этого факта делал вывод о невозможности оценки декабристов в целом как революционеров. «Записка Тургенева,— писал он,— дискредити­ рует «либеральную легенду» декабристов больше, чем это могли бы сделать писания дюжины критиков» 48. Определяя классовую основу декабристского движения, Покровский резко противопо­ ставлял мелкобуржуазное революционное крыло, представленное П. И. Пестелем, дворянско-либеральному «соглашательскому» — северному (Н. Муравьев, Н. Тургенев), которое якобы не имело никакого отношения к революции. В литературе 30-х годов XX в .

эта точка зрения получила дальнейшее развитие. Классовая при­ рода «северян» и их идеологов определялась как «корыстная буржуазно-помещичья»49, выражающая интересы «капитализи­ рующихся помещиков»; в их программе видели зародыш мирного,, прусского пути развития капитализма. Позднее эта точка зрения перешла и в работы некоторых историков .

Наиболее обстоятельную и полную биографию Н. И. Тургене­ ва составил профессор Петербургского, а затем Самарского уни­ верситета, издатель «Архива братьев Тургеневых» Е. И. Тарасов 50 .

Его исследование «Декабрист Николай Иванович Тургенев в александровскую эпоху» основано на тщательном изучении неиз­ вестных ранее архивных документов, особенно дневников и писем декабриста до 1827 г. В 1909 г. В. И. Семевский познакомил Тара­ 45 М. Н. П о к р о в с к и й — «Красный архив», 1925, т. 6(13). Предисловие, стр. VII .

46 Анализ ее см. в статье: А. И. З а о з е р с к и й. Вторая оправдательная запи­ ска Н. И. Тургенева.— «Памяти декабристов», т. II. JL, 1926 .

47 «Красный архив», 1925, т. 6 (13). Предисловие, стр. VIII .

48 Там же .

49 П. П а р а д и зо в. Декабристы. М., 1930, стр. 72, 231 .

50 Е. И. Тарасов. Декабрист Николай Иванович Тургенев в александров­ скую эпоху. Очерки по истории либерального движения. Самара, 1923 .

См. также: «Ученые известия Самарского университета», вып. I, [1918], ч. II; вып. IV [1923]; он же. Детство и юность Н. И. Тургенева.Журнал Министерства народного просвещения», 1915, т. VIII; он же .

Учебные годы Н. И. Тургенева в Геттингене (1808—1811).— «Журнал Ми­ нистерства народного просвещения», 1916, т. IX; он же. Русские «геттин­ генцы» первой четверти XIX в. и влияние их на развитие либерализма в России.- «Голос минувшего», 1913, № VII .

сова с П. Н. Тургеневым, и исследователь пользовался ука­ заниями и советами последнего. «В настоящее время,— сообщал В. И. Семевский 3 июня 1909 г. Петру Николаевичу,— один мой хороший знакомый Ефим Иванович Тарасов задумал писать об­ ширную биографию Николая Ивановича. Эта тема составляет предмет магистерской диссертации Тарасова, в которой он надеет­ ся довести изложение до 1825 года. Он же, по поручению особой комиссии, издает на счет Академии наук дневники Николая Ива­ новича» 51. В письме от 28 июня 1911 г. Е. И. Тарасов благодарил Петра Николаевича за отправленные им посылки с документами и материалами, а также за доставление ценных сведений о его родителях: «Ваши ответы на мои вопросы оказались весьма цен­ ными для меня, и все это я принял во внимание и внес в свои рукописи. Успел я также познакомиться с многими книгами Ваше­ го родителя, которые переданы Вами через г. Фомина. Теперь позволю предложить Вам другую серию вопросов относительно Николая Ивановича» 52 .

Несмотря на большой фактический материал, введенный авто­ ром в научный оборот, на постановку ряда новых вопросов (мо­ нография Тарасова была закончена в 1916 г. и опубликована в советское время), по своей методологии она не отличалась по су­ ществу от работ буржуазных историков и продолжала идеи Пыпина — Семевского. Об этом сам автор заявил во введении к своему исследованию. Он считал, что книга Пыпина «составляет эпоху в историографии либерального движения в России», так как Пыпин проявил «верное понимание сущности либерализма и его значения в деле преобразования России» и ему удалось «весьма удачно изобразить развитие либеральных идей в России и борьбу их с реакционными течениями» 53 .

Как и все другие представители либеральной концепции де­ кабризма, Тарасов считал Н. Тургенева человеком «очень умерен­ ным», а «вовсе не революционером», человеком, который, хотя и «очень жалеет декабристов, так жестоко пострадавших, но, конеч­ но, не сочувствует их предприятию, окончившемуся так печально .

Такими же глазами, добавляет он, смотрели на декабрьское восстание и Чаадаев, и Грибоедов, и Пушкин, и многие другие современники, умеренно настроенные и не верившие в возмож­ ность преобразовать Россию путем революции. Вероятно, они были правы, потому что и современные историки, М. Н. Покров­ ский и К. Левин, называют общество декабристов обществом поли­ тических романтиков и полагают, что в эту эпоху едва ли могло иметь успех политическое общество, «впервые поставившее в Рос­ сии на своем знамени лозунг вооруженного восстания и учреди­ тельного собрания» .

51 РО ИРЛ И, ф. 309, д. 4836, л. 3 об .

52 Там же, д. 4834, лл. 1 о б.- 2 об .

53 Е. И. Тарасов. Декабрист Николай Иванович Тургенев в александроаскую эпоху, Предисловие, стр. XV; Введение, стр. 4 .

Тарасов утверждал далее, что Н. Тургенев, не будучи револю­ ционером, не мог сочувствовать тому, «чему не сочувствовали его ближайшие друзья-приятели», включая в число этих друзей наряду с Ф. Н. Глинкой и П. Я. Чаадаевым В. А. Жуковского и других. «Если справедливо,— писал он,— что движение декаб­ ристов было, в сущности, дворянским движением, что от него порядочно пахло переворотными замыслами в духе XVIII века, то, конечно, Тургенев не мог быть союзником и единомышленни­ ком декабристов» 54 .

При изложении вопроса о роли Н. Тургенева в истории декаб­ ристского движения Тарасов обнаружил противоречия как в его прежних оправдательных записках, так и в объяснениях, данных им на страницах книги «Россия и русские». Однако исследователь не решился подвергнуть сомнению искренность слов декабриста и ограничился отдельными критическими замечаниями, не поме­ шавшими ему прийти к выводу о том, что Тургенев «отнюдь не революционер». «Его участие в обществе,— писал Тарасов,— было пассивным, и он не может считаться ответственным за тот рево­ люционный дух, каким прониклось Северное общество с 1824 года благодаря энергии Рылеева и кн. Оболенского». Тарасов так фор­ мулировал участие Н. Тургенева в тайных обществах: «В либе­ ральном движении его участие и влияние надо признать весьма значительным (особенно благодаря его книге); в конспиративной деятельности его участие было слабым: начавшись поздно (конец 1819 г.), оно и закончилось рано... Участие в революционном движении Тургенев имел совсем слабое. Выражаясь словами Иванова-Разумника, можно сказать, что в этом случае он был скорее перфектибилист, чем революционер, т. е. мечтал о постепенном совершенствовании общественного и государственного строя ско­ рее мирным путем, чем насильственным, революционным» 55 .

Хотя Тарасов и считал, что ему удалось выяснить «запутан­ ный вопрос» о степени участия Тургенева «в конспиративной деятельности той эпохи», установить происхождение «Опыта тео­ рии налогов» (он считал эту книгу, вслед за А. А. Корниловым, простой компиляцией) и решить целый ряд других проблем, одна­ ко освещение всех этих вопросов давалось им в духе либеральной концепции декабризма и не выходило за ее пределы .

Много сделал для изучения литературного наследства Н. Тур­ генева известный советский исследователь А. Н. Шебунин. Он впервые поставил вопрос о явной недостоверности рассказа самого декабриста относительно времени его вступления в тайное общест­ во и роли в истории декабристского движения56, подчеркнув, 54 Е. И. Т арасов. Декабрист Николай Иванович Тургенев в александровскую эпоху, стр. 446 .

55 Там же, стр. 353—354 .

56 А. Н. Ш е б у н и н. Николай Иванович Тургенев. М., 1925, стр. 90—94, 97— 105; он же. Н. И. Тургенев в тайном обществе декабристов.— «Декабри­ сты и их время», т. 1. М., 1929, стр. 109—146 .

что Тургенев, так же как и другие декабристы, сочувствовал идее военной революции, подогретой испанскими событиями, хотя и относился «несколько скептически к вопросу о возможных ее результатах»57. Он составил краткую, но глубокую и интерес­ ную по содержанию биографию декабриста, впервые познакомив читателей с рядом основных произведений Н. Тургенева 50— 60-х годов XIX в., хотя и прокомментированных им несколько' односторонне .

Особенно важное значение имела статья Шебунина «Братья Тургеневы и дворянское общество александровской эпохи», написанная на основе впервые введенных автором в научный оборот и опубликованных им писем Н. Тургенева к брату Сер­ гею Ивановичу58. Однако ряд выводов автора вызывает возра­ жения. Вряд ли можно согласиться с утверждением Шебунина о том, что Тургенев был сознательным защитником интересов помещиков, представителем «умеренного буржуазно-помещичьего либерализма» 59, что идея личного освобождения в начале XIX в.— показатель своекорыстной защиты помещичьих интересов. «Инте­ ресы сельского хозяйства, доходы землевладельцев, сохранение за ними земель,— писал Ш ебунин,— вот что интересует его по пре­ имуществу» 60“61. Нельзя согласиться с мнением исследователя о том, что программа «Союза Спасения» была проникнута «чисто дворянской идеологией» 62, что фраза Н. Тургенева — «президент без дальних толков» — «вряд ли выражала его подлинное убеж­ дение, так как, конечно, он не был республиканцем» 63. Кромеэтого, в своих более ранних трудах Шебунин преувеличивал роль западноевропейских влияний в формировании мировоззрения Н. Тургенева, утверждая, что именно Западной Европе он обязан «всем своим образованием, всей своей идеологией» 64, что «Опыт теории налогов» представляет собой простую переработку финан­ совых лекций проф. Сарториуса и пр. 65 Марксистско-ленинское понимание места декабристского дви­ жения было наиболее полно обосновано в капитальном исследоваА. Н. Шебунин. Николай Иванович Тургенев, стр. 94, 95 .

58 А. Н. Шебунин. Братья Тургеневы и дворянское общество александров­ ской эпохи.— Декабрист Н. Я. Тургенев. Письма к брату С. И. Тургене­ ву. М., 1936 .

59 Там же, стр. 86 .

60-61 А. Н. Шебунин. Николай Иванович Тургенев, стр. 60; он же. Общест­ венные и политические взгляды Н. И. Тургенева.— «Современник», 1913, № 5, 6 .

62 А. Н. Шебунин. Николай Иванович Тургенев, стр. 89 .

63 Декабрист Н. И. Тургенев. Письма к брату С. И. Тургеневу, стр. 480— 481 .

64 А. Н. Шебунин. Западноевропейские влияния в мировоззрении Н. И. Тур­ генева.— «Анналы», 1923, т. III, стр. 218 .

65 А. Н. Шебунин. Николай Иванович Тургенев, стр. 54 .

нии академика М. В. Нечкиной 66, которая сделала ряд важных вы­ водов по вопросу о роли Н. Тургенева в истории декабризма .

Ю. Г. Оксман впервые поставил вопрос о взаимоотношениях Н. И. Тургенева с кругом Герцена и Огарева, о значении его основного публицистического произведения «Россия и русские» 67 .

Оценку отдельных сторон деятельности Тургенева мы находим в исследованиях академика Н. М. Д руж инина68, С. Б. Окуня 69, С. Н. Валка, В. Г. Базанова, Ю. М. Лотмана, К. Д. Аксенова, С. С. Волка и др .

Творческая деятельность Н. Тургенева привлекала также вни­ мание литературоведов: М. П. Алексеева, Б. С. Мейлаха, Н. К. Пиксанова, Н. П. Чулкова, А. К. Азадовского, А. К. Вино­ градова, Т. П. Головановой, М. П. Султан-Шах .

Немало сделали и советские экономисты для изучения эконо­ мических взглядов Н. Тургенева. На эту тему защищено несколько кандидатских диссертаций и опубликован ряд статей (Ф. П. Мо­ розова, М. П. Евсеева, И. Г. Блюмина и др.); правда, в них встре­ чаются некоторые неточности .

Исследования советских ученых внесли большой вклад в дело изучения литературного наследства Н. И. Тургенева и нанесли удар по либеральной концепции декабризма, отзвуки которой не изжиты еще до настоящего времени, особенно за рубежом .

Однако в советской исторической литературе в некоторых ис­ следованиях тоже не проводится различие между дворянскими революционерами, с одной стороны, и представителями так назы­ ваемого «правительственного либерализма» — с другой. Послед­ ние часто приукрашиваются и идеализируются. Так, Б. С. Ошерович устанавливал «идейное родство между декабристами и Спе­ ранским» 70. Он отмечал «неоценимые заслуги Сперанского в деле кодификации русского законодательства» 71, не вскрывая классо­ вой сущности его преобразований .

В. М. Штейн тоже отождествлял мировоззрение Н. Тургенева со взглядами «русских реформаторов».

В главе «Экономические взгляды русских реформаторов начала XIX века» Штейн писал:

«Среди писателей, объединенных реформаторским настроением этой эпохи, нужно прежде всего назвать, наряду со Сперанским, М. А. Балугьянского, Н. С. Мордвинова, Н. И. Тургенева, 6 М. В. Нечкина. Движение декабристов, т. 1—2. М., 1955 .

67 Ю. Г. Оксман. Вступительная статья к публикации писем Н. И. Турге­ нева Герцену.- «Литературное наследство», т. 62. М., 1955, стр. 583Н. М. Дружинин. Декабрист Никита Муравьев. М., 1933; он же. Програм­ ма северных декабристов.— «Известия АН СССР», серия ист. и философ., 1951, т. 8, № 1 .

69 С. Б. Окунь. Очерки истории СССР. Конец XVIII — первая четверть XIX в. JI., 1965; он же. Декабрист М. С. Лунин. Л., 1962 .

70 Б. С. Ошерович. Очерки по истории русской уголовно-правовой мысли .

М., 1946, стр. 116, ИЗ .

71 Там же, стр. 124 .

К. И. Арсеньева, графа Валериана Стройновского и др.... Из на­ званных лиц один Н. И. Тургенев был в открытой оппозиции к Сперанскому как реформатору, но и он сочувствовал основному направлению реформ» 72. По существу Штейн ставил Сперанского выше Н. Тургенева. Он весьма сожалел, что в работах послед­ него было «так мало подлинного реформаторства», и удивлялся «своеобразному парадоксу»: «„Опыт в теории налогов4 Тургенева или „Некоторые соображения по предмету мануфактуры в России4 4 и „О тарифе адмирала Мордвинова признавались, несмотря на то, что эти книги были посвящены экономическим проблемам прикладного характера, политико-экономическими сочинениями, а Сперанский не вошел в историю русской экономической мыс­ ли». Основную линию борьбы Штейн видел не между револю­ ционным народом, с одной стороны, и представителями господ­ ствующего класса — с другой, а, следуя за буржуазными исто­ риками,— «в спорах Сперанского с Карамзиным». «Недаром,— писал он,— А. Н. Пыпин усмотрел в них два противоположных полюса тогдашних понятий» 73 .

М. Ф. Морозов в статье «Социально-экономические взгляды Н. И. Тургенева» пришел к выводу о том, что Тургенев отли­ чался от Радищева, как прогрессивный реформатор отличается от революционного демократа74. «1824 годом, а, может быть,, точнее говоря, 1821 годом,— писал он,— заканчивается этап фор­ мирования и развития прогрессивных идей Тургенева. Подводя черту этому периоду, мы можем сказать, что Н. Тургенева нельзя причислить без всяких оговорок к тем декабристам, которых Ленин характеризует как дворянских революционеров» 75 .

Отрицание принадлежности Тургенева к революционному дви­ жению в декабристский период его деятельности снимало вопрос, об эволюции его взглядов, о его месте в истории общественнополитической мысли России 30—60-х годов XIX в. Некоторые исследователи, признававшие Тургенева без всяких оговорок дво­ рянским революционером, рассматривали второй период его жиз­ ни (после 14 декабря 1825 г.) как полный отказ от его декаб­ ристского прошлого, от всяких прогрессивных идей, а самого Тургенева называли «одиноким и озлобленным эмигран­ том» 76 .

Характеризуя позицию Тургенева в 50—60-х годах XIX в., 72 В. М. Штейн. Очерки развития русской общественно-экономической мыс­ ли XIX—XX веков. Л., 1948, стр. 21 .

73 Там же, стр. 45, 48, 49 .

74 М. Ф. М орозов. Социально-экономические взгляды Н. И. Тургенева.— «Ученые записки Московского гос. пед. ин-та им. В. И. Ленина». Кафед­ ра истории СССР, т. 60, вып. 2, 1949, стр. 228 .

75 Там же, стр. 231 .

76 И. Б л ю м ин. Предисловие к кн.: Н. И. Т у р г е н е в. Опыт теории налогов. M.v 1937, стр. XIII, XVI .

Е. И. Т арасов77, А. Н. Ш ебунин78 и другие исследователи обращали внимание главным образом на те высказывания быв­ шего декабриста, которые характеризуют его умеренно рефор­ мистские позиции, не останавливаясь на критической, сильной стороне тургеневских статей. Эта сторона не всегда учитывается и в современной советской литературе .

В последние годы интерес к литературному наследству Н. Тур­ генева и его общественно-политической деятельности значительно возрос. Кроме наших статей 7 появились работы В. В. Пуга­ чева 80, С. С. Л ан д ы 8 и др., посвященные важной проблеме становления дворянской революционности, раннему периоду дея­ тельности декабризма. К сожалению, в ряде статей В. В. Пуга­ чева встречаются некоторые ошибочные положения 82 .

Представляет интерес опубликованная С. С. Ландой первая часть «политического трактата» Н. И. Тургенева, хотя автор публикации безусловно слишком преувеличивает его значение, утверждая, что не опубликованный при жизни Тургенева отрывок «Политика» был «самым крупным в жизни тайного общества идеологическим выступлением» 83 .

Упоминания о Н. Тургеневе в трудах зарубежных реакцион­ ных исследователей в связи с освещением ими общих вопросов истории русской общественной мысли не отличаются оригиналь­ ностью. Фальсификация истории декабристского движения в со­ временной реакционной буржуазной литературе, предпринимае­ м ая эпигонами «веховцев» и примыкающими к ним писателями, ведется по линии возрождения либеральной концепции декабриз­ м а, изображающей представителей первого поколения русских революционеров буржуазными либералами, реформистами, а так­ же по линии отрицания самостоятельности их взглядов и утверж­ дения о том, что идеи декабристов носили «импортный» характер, 77 «Дневники и письма Николая Ивановича Тургенева за 1806—1811 гг.», т. I. СПб., 1911, Предисловие, стр. XIV—XXIII .

78 А. Н. Ш ебунин. Николай Иванович Тургенев, стр. 122—129 .

79 В. М. Тарасова. Декабрист Н. И. Тургенев и его место в истории общест­ венного движения России 20—60-х годов XIX в. (Эволюция общественнополитических взглядов). Автореферат докт. дис. JI., 1966, стр. 44—46 .

80 В. В. Пугачев. Из истории преддекабристской общественно-политической мысли. Автореферат докт. дис. Д., 1963 .

81 С. С. Ланда. О некоторых особенностях формирования революционной идеологии в России в 1816—1821 гг. (Из политической деятельности П. А. Вяземского, Н. И. и С. И. Тургеневых и М. Ф. Орлова).— «Пушкин и его время». Исследования и материалы, вып. 1. Д., 1962; он же. Фор­ мирование революционной идеологии декабристов 1816—1825 гг. Авторе­ ферат докт. дис. М., 1971, стр. 54—55 .

82 В. М. Тарасова. Н. И. Тургенев — «Люттерот»? (К вопросу об авторст­ ве).— «История СССР», 1964, № 1; С. С. Ланда. О некоторых особенно­ стях формирования революционной идеологии в России в 1816—1821 гг., стр. 108 .

83 С. С. Ланда. Неизвестный политический трактат декабриста Н. И. Тур­ генева.- «Проблемы истории общественного движения и историогра­ фии». М., 1971, стр. 70 .

что декабристы разрабатывали программы тайных обществ по иностранным образцам 84 .

Среди трудов прогрессивных ученых Запада следует отметить ценное исследование Франко Вентури «Движение декабристов и братья Поджио». Касаясь вопроса о роли Тургенева в истории декабристского движения, автор, на основании анализа широкого, круга опубликованных источников и учитывая советскую литера­ туру последних лет, пришел к выводу об активном участии Н. Тур­ генева в создании и деятельности Северного общества декабри­ стов 85. В противоположность сложившемуся представлению об изолированности и замкнутости Тургенева, Вентури подчеркивает,, что в период эмиграции бывший декабрист «имел связи со всеми либеральными и демократическими кругами Западной Европы» 86 .

В книге «Источники революции. История народнического и социа­ листического движения в XIX в. в России» Вентури обращает внимание на тесную связь Н. Тургенева с А. И. Герценом в период его эмиграции 87 .

Г. Морманн посвятил обстоятельную статью вопросу об отно­ шениях декабриста Николая Тургенева с Георгом Сарториусом и бароном Штейном 88. Он подверг критике взгляды М. JI. Вишницера на этот вопрос и высказал мысль, о том, что «русские сту­ денты Сарториуса оказывали сильное влияние на его научную работу и политическое мировоззрение» 89. Морманн отметил так­ же, что Н. Тургенев в своих положениях относительно уничтоже­ ния крепостничества шел гораздо дальше, чем Штейн, и относил­ ся к последнему критически. Автор правильно определил место Тургенева как представителя первого поколения русских револю­ ционеров: он отнес его к тем революционерам-патриотам, которые участвовали в выдающемся общественном движении первой чет­ верти XIX в., «восстали против самого мощного оплота реакции» .

Говоря о большом значении английской классической буржуаз­ ной политической экономии, которую Тургенев использовал в борьбе против крепостничества и самодержавия, автор справедли­ во рассматривал «Опыт теории налогов» как важный декабристС. А. П окр овски й. Фальсификация истории русской политической мысли в современной реакционной буржуазной литературе. М., 1957, стр. 82— 89; С. С. В о л к, А. Р. Д з е н и с к е в и ч. Лженаучные теории реакционной бур­ жуазной историографии истории СССР.— «Вопросы истории», 1964, Ле 1 .

85 Franco Venturi. И moto decabrista е i fratelli Poggio. Torino, Giulio editora, 1956, p. 43, 61, 63, 64, 85 .

86 Ibid., p. 43. См. также упоминания о H. И. Тургеневе (р. 23-24, 30) .

87 F. Venturi. Roots of Revolution. A History of the Populist and Socialist Movements in Nineteenth Century Russia. N. Y., 1960, p. 7 (Впервые книга Ф. Вентури была издана в Италии в 1952 г.). Перевод с итальянского* Francis Haskell .

88 Н. M oh rm ann. t)ber die Beziehungen des Dekabristen Nikolai Turgenev zu Georg Sartorius und dem Freiherrn von Stein.— «Deutschslawische Wechelseitigkeit in sieben Jahrhunderten». Berlin, 1956, S. 374—398 .

89 Ibid., S. 394-395 .

ский «программный документ». Однако в статье имеется и ряд положений, с которыми нельзя согласиться .

Опираясь на литературу 20—30-х годов XX в., в частности на предисловие И. Г. Блюмина к третьему изданию «Опыта тео­ рии налогов» (1937 г.), ссылавшегося на ошибочные выводы Е. И. Тарасова, и цитируя этих двух авторов, Морманн повторял их утверждения о том, что Тургенев в процессе своей работы над «Опытом теории налогов» постоянно руководствовался свои­ ми записями лекций Сарториуса и в расположении материала, и в оценке того или другого налога, и в ссылках на многих писателей90, хотя самостоятельность и оригинальность мышле­ ния Н. Тургенева доказана в трудах советских историков и эко­ номистов .

Бэрри Холингзворт рассматривает различные точки зрения на вопрос об участии Н. Тургенева в «Колоколе» Герцена и спра­ ведливо высказывает сомнения в принадлежности Н. Тургеневу «Ответа на статью „Крестьянский вопрос и Ростовцев4 » 91. Одна­ ко исследователь не смог установить принадлежность Тургеневу ряда других статей, в частности статьи «Филарет и розги», хотя об этом уже имелись сведения в советской литературе .

Мишель Кадо в своем капитальном труде «Россия в интеллек­ туальной жизни Франции», широко привлекая исследования со­ ветских ученых, отмечает активную роль Тургенева в истории декабристского движения, в частности в создании Северного об­ щества 92, обращает внимание на широкие политические связи декабриста в Париже 93. Кадо относит его к представителям «ли­ беральной политической эмиграции» в отличие от «радикальной»

(И. Г. Головин и Н. И. Сазонов) 94 и революционной (М. А. Б а­ кунин и А. И. Герцен) 95. По мнению Ш арля Корбе, высказан­ ному в его книге «Французское общественное мнение о незнако­ мой России (1799—1894)», Николай Тургенев «в отличие от других русских, ставших парижанами, был не революционером, а реформистом» 96 .

Виктория Сливовска в интересной и богатой фактическим ма­ териалом монографии «В кругу предшественников Герцена» по­ 90 Н. M o h rm a n n. Op. cit., S. 385, 379, 389, 398 .

91 B a r r y H o llin g sw o rth. N. I. Turgenev and Kolokol.— «The Slavonic and East European Review». London, December 1962, vol. XLI, N. 96, p. 89-100 .

Предположение о принадлежности Тургеневу «Ответа на статью „Кре­ стьянский вопрос и Ростовцев“» высказано Е. С. Радченко в книге «Ко­ локол». Изд. А. И. Герцена и Н. П. Огарева (1857—1867). Систематиче­ ская роспись статей и заметок». М., 1957 .

92 M ic h e l Cadot. La Russie dans la vie intellectuelle frangaise. 1839—1856. Pa­ ris, 1967, p. 2 5 -2 7 .

93 Ibid., p. 36 .

94 Ibid., p. 27—34 .

95 Ibid., p. 34—43 .

96 C harles Corbet. A l ’ere des nationalismes l’opinion frangaise fase a l’inconnue Russie (1799—1894). Paris, 1967, p. 257, 291, 320, 273, 256 .

святила Николаю Тургеневу специальный большой раздел под названием «Патриарх российской политической эмиграции декаб­ рист Николай Тургенев (1779—1871) » 97. Широко используя раз­ нообразный документальный материал и новейшую литературу, Виктория Сливовска дала наиболее содержательный и правдивый очерк биографии Тургенева. Отмечая некоторые дискуссионные проблемы декабристоведения, в частности вопрос о времени вступ­ ления Н. Тургенева в тайное общество, автор в основном соли­ даризируется с выводами советских ученых и высказывает ряд оригинальных мыслей .

Таким образом, несмотря на различный подход к рассматри­ ваемой нами проблеме, прогрессивные зарубежные ученые наряду с советскими исследователями вносят свой вклад в дальнейшее развитие исторической науки, в проблему изучения истории рево­ люционного движения на Западе и в России .

–  –  –

Настоящая работа является продолжением статьи, напечатанной ранее в сборнике издания «История и историки» Как и там* в публикуемой статье историография крепостного права рассмат­ ривается нами в связи с исследованием концепций феодального иммунитета, историей издания и изучения жалованных грамот — источника, отразившего юридические нормы иммунитета и иммунитетную политику князей .

Развитие буржуазной историографии в 80-х годах X IX в. при­ вело к новой постановке вопроса об издании жалованных грамот* Получив признание актов, устанавливающих не случайные изъя­ тия, как это полагали исследователи периода реформы, а общие порядки (концепции Н. И. Ланге, В. И. Сергеевича), жалованные грамоты снова оказались в центре внимания буржуазных архео­ графов. Издания второй половины 90-х годов поражают своей многочисленностью2. Особенный интерес представляет сборник А. И. Юшкова, в котором помещалась основная масса ранее не­ известных жалованных грамот светским л и ц ам 3. В сборнике М. А. Дьяконова было напечатано значительное число указ­ ных грамот, касающихся иммунитета светских лиц4. Это вполне согласовалось с тематикой исследовательских работ рубежа X IX — XX вв., обсуждавших главным образом проблемы светского имму­ нитета, внимание к которому стало усиливаться уже в 80-х годах .

В годы, предшествовавшие революции 1905—1907 гг., и во время революции печатались жалованные грамоты как духовным феода­ лам, так и светским л и ц ам 5. После поражения революции, воцаС. М. Каштанов. К историографии крепостного права в России.— «Исто­ рия и историки. Историография истории СССР». М., 1965, стр. 270-312 .

2 См., например: «Исторические акты Ярославского Спасского монастыря, изданные И. А. Вахрамеевым», т. I. М., 1896; С. Ш ум а к о в. Тверские ак­ ты. Тверь, 1896; он же. Угличские акты. М., 1899; он же. Обзор «грамот коллегии экономии», вып. I. М., 1899; вып. И. М., 1900, и др .

3 «Акты XIII—XVII веков, представленные в Разрядный приказ предстЭ' вителями служилых фамилий после отмены местничества, изданные Александром Юшковым». М., 1898 .

4 «Акты, относящиеся к истории тяглого населения в Московском госу­ дарстве, изданные М. Дьяконовым», вып. II. Юрьев, 1897 .

5 «Материалы для истории Владимирской губернии». Собрал А. В. Смир­ нов, вып. I—V. Владимир, 1901—1907; «Акты исторические, описанные рения реакции, в обстановке массового увлечения буржуазной интеллигенции богоискательством наблюдается большой уклон в сторону издания жалованных грамот духовным учреж дениям6 .

В конце XIX — начале XX в., в период перехода от капи­ тализма к империализму в русской буржуазной историографии возникло течение, пытавшееся выяснить специфику феодального строя, чтобы не смешивать его с буржуазным, как это делалось в работах предшествовавшего периода. Однако представители но­ вого течения (П. И. Беляев, Н. П. Павлов-Сильванский) увиде­ ли специфику феодализма только в его политическом характере и по существу отбросили вопрос о роли экономической основы феодализма .

II. И. Беляев, оставаясь на почве концепции, считавшей иммунитетные грамоты формой «изъятия, lex priva», начал рассмат­ ривать их как документы, преследовавшие чисто управленческие цели («регулирование финансовых отношений населения» и «упо­ рядочение судопроизводства»). Подобно Сергеевичу и Ланге, он писал, что жалованные грамоты «отменяли государственное не­ строение, усовершенствовали правовой порядок», но аспект у него получился иной. Если Сергеевич и Ланге делали акцент на вы­ полнении правительством экономических требований грамотчиков, то Беляев отмечал здесь лишь форму политического управления с оттенком льготности. Поэтому Беляев зачислял жалованные иммунитетные грамоты в одну группу с уставными, земскими и губными 7 .

Шире подошел к этому вопросу Н. П. Павлов-Сильванский8 .

Восстанавливая и заново обосновывая представление о существова­ нии феодализма в «древней» и «удельной» Руси, Павлов-Сильван­ ский обратил особое внимание на однородность содержания русско­ го и западноевропейского иммунитетов 9. Этот тезис он сочетал с выводом «о самобытном происхождении иммунитета» светских землевладельцев. Автор неоднократно подчеркивал «принадлеж­ ность светским вотчинникам иммунитетных привилегий по обыч­ ному праву, независимо от пожалований» 10. Комментируя одну И. М. Катаевым и А. К. Кабановым». Под ред. М. В. Довнар-Запольского. М., 1905, и др .

6 С. Б. Веселовский. К вопросу о пересмотре и подтверждении жалован­ ных грамот.— «Чтения ОИДР», 1907, кн. 3, Смесь; В. Г. Добронравов .

История Троицкого Данилова монастыря в г. Переяславле-Залесском .

Сергиев Посад, 1908, Прил.; Н. П. Попов. Собрание рукописей Московско­ го Симонова монастыря. М., 1910 (или «Чтения ОИДР», 1910, кн. 2), и др .

7 П. И. Беляев. Источники древнерусских законодательных памятников.— ЖМЮ, 1899, ноябрь, стр. 136, 139 .

8 Н. П. Павлов-Сильванский. Иммунитеты в удельной Руси.— ЖМНП, 1900, декабрь, стр. 318—365. Эта работа вошла в его книгу «Феодализм в удель­ ной Руси» .

9 Н. П. Павлов-Сильванский. Феодализм в удельной Руси. СПб., 1910, стр. 281—282 .

10 Там же, стр. 298; также стр. 291-297 .

из грамот, Павлов-Сильванский проводил взгляд на иммунитет как на «естественный придаток к праву собственности на се­ ло» п. Однако мысль о том, что иммунитет — атрибут феодаль­ ной формы земельной собственности, не нашла в его труде ни­ какого развития. Павлов-Сильванский считал феодализм опреде­ ленной совокупностью политических феодальных учреждений .

Одним из таких учреждений был, по его мнению, иммунитет .

Павлов-Сильванский не искал корней иммунитета в производствен­ ных отношениях, он присоединялся к точке зрения К. А. Неволина, объяснявшего «самобытное» происхождение вотчинной юсти­ ции светских землевладельцев слабостью великокняжеской или королевской власти в раннефеодальную эпоху 12 .

Автор целиком соглашался с Фюстель-де-Куланжем, считав­ шим иммунитет монастырей и церкви результатом королевской милости, обусловленной любовью к вере 13. Неволин был в этом отношении более последователен, чем Павлов-Сильванский, кон­ цепцию которого правильнее возводить к взглядам В. А. Милю­ тина 14. Ставя иммунитетные привилегии в зависимость от разме­ ров землевладения, Павлов-Сильванский подчеркивал только по­ литическое значение иммунитета, но, по словам автора, для мелкого вотчинника это политическое значение «могло сводиться к нулю» 15 .

Мелкий феодал, согласно концепции Павлова-Сильванского, интересовался иммунитетным судом лишь как доходной статьей .

Автор, таким образом, игнорировал основное содержание имму­ нитета — отношения между феодалом и феодально зависимым населением сеньории. Он рассматривал две производные стороны иммунитета: отношения между феодалом и феодальным государ­ ством, отношения между населением феодальной вотчины и госу­ дарством 16, т. е. вся постановка вопроса была перенесена им в политическую или юридическую плоскость. Отсюда у ПавловаСильванского сближения с историографией середины XIX в.: объ­ яснение княжеским благочестием выдачи грамот монастырям, толкование иммунитета как доходной статьи (для части феода­ лов). Наоборот, игнорирование так называемых «экономических причин» выдачи жалованных грамот усиливало разрыв концепции Павлова-Сильванского с теориями 80-х годов (вместо челобитной теории он возрождал теорию обычного права и княжеского благо­ честия) .

1 Н. П. Павлов-Сильванский. Феодализм в удельной Руси. СПб., 1910, стр. 296 .

12 Там же, стр. 298 .

13 Там же, стр. 282 .

14 В. А. Милютин. О недвижимых имуществах духовенства в России. М., 1862, стр. 193—195 .

1 Н. П. Павлов-Сильванский. Феодализм в удельной Руси, стр. 305 .

16 Значение иммунитета, поясняет Павлов-Сильванский, «зиждется на том, что он разрывает связь подданства между государем и населением»

(Н. П. Павлов-Сильванский. Феодализм в удельной Руси, стр. 304) .

Мы видим здесь ярко выраженное проявление «отрицания отрицания» в развитии взглядов на иммунитет: челобитная тео­ рия, зачеркнувшая компромиссную теорию обычного права и кня­ жеской воли, в свою очередь зачеркивается на новой основе старой компромиссной теорией. Мнение Павлова-Сильванского об иммунитете как атрибуте землевладения (а не результате пожало­ вания) поддержал Н. А. Рожков, хотя и с оговорками, связанными с влиянием идей Сергеевича (отрицание феодализма «в удельной Руси»; следование челобитной теории: выдача грамоты — нотари­ альный акт, к н я зь — «простой нотариус») 16а. Сергеевич выступил с критикой взглядов Павлова-Сильванского. Льготы в отношении уплаты налогов он считал возникшими исключительно в силу по­ жалований со стороны носителей верховной власти 17. Иммунитетные привилегии автор открывал от частнофеодальной собственности на землю.

Апеллируя к тому факту, что жалованные грамоты вы­ давались не только феодалам, но и слободчикам, отдельным груп­ пам торгово-ремесленного населения и др., Сергеевич утверждал:

«Различие черных и белых сох не стоит ни в какой связи с сослов­ ным различием лиц» 1 ; «...тягло могли тянуть всякие люди, начи­ ная с владык и бояр и кончая крестьянами. Льготами могли пользоваться также всякие люди» 19. «Наше льготное владение далеко не укладывается в рамки западных иммунитетов»,— за­ ключал Сергеевич20 .

Сергеевич формально подходил к так называемому «льготно­ му владению». Он смешивал воедино всех лиц, получавших жалованные грамоты, не вникая в их сословные и классовые различия. Считая иммунитет королевским пожалованием, исклю­ чением из правила, Сергеевич высказывал мысль, что общее пра­ вило предполагает «действие королевской власти на всех под­ данных, которые платят ей повинности и состоят под судом ее чиновников»21. Однако при феодализме, указывал далее Сер­ геевич, «государственный суверенитет был поделен между коро­ лем и его вассалами», узурпировавшими дарованные им королем привилегии22. Потеряв, таким образом, право сбора дани и суда в отношении населения феодальных сеньорий, король потерял и право иммунитета, т. е. освобождения от налогов и юрисдик­ ции королевских чиновников .

Отсюда Сергеевич делал вывод, что иммунитет предшествовал феодализму, а с установлением последнего и сч ез23. Но так как 16а Н. Рожков. Происхождение самодержавия в России. М., 1906, стр. 20, 21, 24, 27 .

17 В. Сергеевич. Древности русского права, т. III. СПб., 1903, стр. 291, 292, 297 .

18 Там же, стр. 313 .

19 Там же, стр. 308 .

20 Там же, прим. 2 .

21 Там же, стр. 471 .

22 Там же, стр. 471—472 .

23 Там же, стр. 472 .

5 И стория и историки 129 на Руси иммунитетные льготы продолжали предоставляться вплоть до X V III в., ни о каком феодализме в древнерусском государ­ стве и речи быть не может: «У нас были некоторые предвест­ ники феодализма, но очень слабые: феодализма же не разви­ лось» 24. Следовательно, трактовка иммунитета послужила для Сергеевича одним из способов отрицания феодализма на Руси, что в свою очередь давало возможность обосновать теорию бес­ конфликтного течения русского исторического процесса. Рассуж­ дения об одинаковом предоставлении льгот всем сословиям под­ крепляли теорию надклассовости феодального государства, сеяли буржуазные иллюзии относительно сущности русского самодержа­ вия .

Не остался в стороне от обсуждения природы иммунитета и П. Н. Милюков. В первых четырех изданиях его «Очерков по истории русской культуры» (1896—1900 гг.) термин «иммунитет»

как будто еще не фигурирует. Появляется он в 5-м (1904 г.) и повторяется в 6-м (1909 г.) издании. Но уже в первых изда­ ниях Милюков ясно сформулировал свою мысль о принципиаль­ ном отличии социально-политического положения русского земле­ владельца от статуса его западного собрата: «русский землевла­ делец» в противоположность западному «феодалу» не превратился в промежуточную власть между государем и подданными. «В своей вотчине он никогда не был тем полным государем, судьей и правителем, каким был западный барон в своей баровии. Чинов­ ники местного князя, его судьи, сборщики податей всегда беспре­ пятственно проникали в пределы владений русского вотчинника»;

только поступив на службу к князю, вотчинник «мог рас­ считывать получить в свое пользование хотя бы часть тех госу­ дарственных прав, которых он был лишен как простой хозяин вот­ чины» 25 .

В первых четырех изданиях Милюков по существу сводил возможные политические права землевладельца к правам корм­ ленщика.

В 5—6-м изданиях он различает «иммунитет» и «корм­ ление», но оба комплекса прав считает результатом пожалования:

«Свой князь мог передать ему часть своих верховных прав в его собственной «боярщине», т. е. установить для него более или менее широкий «иммунитет». Чужой князь... давал особенно важ ­ ным и сильным «слугам» часть своих доходов, связанных с управ­ лением и судом в каком-нибудь городке или волости, во времен­ ное «кормление». Итак, те права, которыми западный землевладе­ лец пользовался как самостоятельный хозяин и как обязательный вассал своего обязательного сюзерена, наш землевладелец 24 В. С е р г е е в и ч. Указ соч., т. III, стр. 474—475 .

*5 П. М и л ю к о в. Очерки по истории русской культуры, ч. I, изд. 1—2. СПб., 1896, стр. 164—165; изд. 3. СПб., 1898, стр. 168—169; изд. 4. СПб., 1900, стр. 177-179; изд. 5. СПб., 1904, стр. 206-208; изд. 6. СПб., 1909, стр. 220мог получить только как чиновник на службе выбранного им князя» 2Ь .

Особый путь России Милюков объясняет тем, что государст­ венность сложилась здесь раньше, чем к этому привел процесс внутреннего экономического развития (в этом он видит коренное отличие России от Запада и сходство с Турцией): на Руси «при­ своение государственных земель частными владельцами не приве­ ло к феодализму, потому что государственная власть была уже настолько сильна, что заставить ее поделиться верховными пра­ вами с крупными землевладельцами было невозможно. Самое боль­ шое, чего они кое-как добились,— это введение феодального элемента в свои отношения к низшим слоям населения, т. е. за­ крепощение крестьян и дворовых слуг» 27. Затем, согласно Милю­ кову, был закрепощен государством и класс служилых землевла­ дельцев 28 .

В построениях Милюкова повторилась на новой стадии разви­ тия общественной мысли концепция закрепощения сословий, отрицание (хотя и небезоговорочное) феодализма в России, отож­ дествление иммунитета с кормлением, рассмотрение иммунитета в качестве простого октроирования государственных прав част­ ному лицу. Милюков возродил в основных чертах схему Градовского, придав ей новую политическую направленность .

Схема Милюкова не рождалась как антитеза концепции Пав­ лова-Сильванского (первое издание «Очерков» появилось до выхо­ да статьи Павлова-Сильванского об иммунитетах), но фактически оказалась таковой, что особенно заметно в изданиях 1904 и 1909 гг., в которых автор, видимо, учел новую литературу .

В 1907 г. вышла в свет книга М. А. Дьяконова. В своей классификации жалованных грамот (дарственные, льготные или иммунитетные, заповедные) Дьяконов целиком повторил схем М. Ф. Владимирского-Буданова29, однако его толкование иммунитетных грамот разошлось с концепцией Владимирского-Буда­ нова. В этом вопросе Дьяконов исходил в основном из теории Сергеевича рубежа 80—90-х годов. Рассматривая иммунитетные грамоты как документы, содержащие «какие-либо изъятия... от общих порядков суда и податных обязанностей» 30, автор считал, что этими пожалованиями московские великие князья и цари «создают указную практику, на почве которой могут выработать­ ся мало-помалу общие нормы» 31. Дьяконов писал: «Хотя у нас почва для возникнования сословных привилегий оказалась менее 26 Я. Милюков. Указ. соч., изд. 5, стр. 208-209; изд. 6, стр. 222-223 .

27 Там же, изд. 5, стр. 142—143; изд. 6, стр. 147—148 .

28 Там же, изд. 5, стр. 209; изд. 6, стр. 223 .

29 М. Дьяконов. Очерки общественного и государственного строя древней Руси, т. I. Юрьев, 1907, стр. 210 -213 .

80 Там же, стр. 211 .

31 Там же, стр. 209 .

131 5* благоприятной (чем на Западе.— С. К.), но все же некоторые из пожалований получили характер общих норм. Например, пре­ доставляемое по жалованным грамотам землевладельцам право судить население своих имений и взимать с них подати вошло готовым элементом в состав крепостного права на крестьян вот­ чин и поместий» 32. Таким образом, Дьяконов развил здесь мысль Сергеевича. Он изложил ее в такой форме, которую было довольно нетрудно примирить с положением об иммунитете как праве опре­ деленного сословия .

Сословное право видел в иммунитете и А. Е. Пресняков .

Посмертная (1938 г.) публикация его лекций дает представление о концепции иммунитета, выдвинутой им в 1907/08—1915/16 гг .

Пресняков подчеркивал древность «иммунитетной автономии церкви», ограничивавшейся лишь по мере усиления княжеской власти33. Из лекций не вполне ясно, считал ли в это время Пресняков иммунитет атрибутом землевладения или результатом пожалования. Во всяком случае, он говорил, что в X II в. «пред­ метом п о ж а л о в а н и я (подчеркнуто мною.— С. К.) были зем­ ли с населением их и с административно-судейскими правами и доходами над этим населением зависимых людей» 34 .

Наличие боярского иммунитета в X I—X II вв. Пресняков отри­ цал: «В X I—X II вв. в Киевской Руси не видим еще признаков существования в боярских вотчинах вотчинного суда, вотчинной власти. Время иммунитета, уже народившегося для церкви, для боярства впереди, в удельной эпохе» 35 .

В 1910 г. начала выходить «Русская история» М. Н. Покров­ ского, который подверг решительной критике мнение «национа­ листической историографии» об отсутствии феодализма в Рос­ с и и 36. Согласно Покровскому, на Руси, как и в Западной Европе, «всякий самостоятельный землевладелец был „государем в своем имении4 » 37. Попытку вывести права землевладельца из пожалова­ ний Покровский высмеивает: «...с обычной в нашей историко­ юридической литературе «государственной» точки зрения эти пра­ 32 М. Дьяконов. Указ. соч., стр. 212. Попытка соедин ть концепции Влади­ мирского-Буданова и Сергеевича в рамках классификационной схемы Владимирского-Буданова делалась также в курсе А. Н. Филиппова, од­ нако автор гораздо больше, чем Дьяконов, находился под влиянием Вла­ димирского-Буданова. Во всяком случае вывода о вхождении вотчинного суда в состав крепостного права у него нет (А. Н. Филиппов. История русского права. Конспект лекций, ч. I, вып. II. Юрьев, 1906, стр. 8 -1 2 ) .

33 А. Е. Пресняков. Лекции по русской истории, т. I. Киевская Русь. М. .

1938, стр. 195 .

34 Там же, стр. 194 .

35 Там же, стр. 195 .

36 М. Н. Покровский (С участием Н. М. Никольского и В. Н. Сторожева) .

Русская история с древнейших времен, т. I. М., [1910], стр. 6 4 -6 5 (М. П. Покровский. Избранные произведения в четырех книгах, кн. I .

М., 1966, стр. 103) .

87 М. Н. Покровский. Русская история..., т. I, стр. 86; ср. стр. 94 (он же. Из­ бранные произведения, кн. I, стр. 123; ср. стр. 131) .

ва всегда представлялись как особого рода исключительные приви­ легии, пожалование которых было экстраординарным актом госу­ дарственной власти» 38 .

Покровский соглашается с той частью концепции Сергеевича, которая провозглашает привилегию не исключением, а общим правилом, и считает привилегию правом целого сословия 39. В жало­ ванной грамоте он видит только юридическую формальность, способ размежевания прав князя и частного землевладельца40. Полити­ ческое значение Покровский придает лишь ханским ярлыкам и го­ ворит, что они устанавливали «самый полный и м м у н и т е т церк­ ви, каким только она пользовалась в средние века где бы то ни было в Европе» 41 .

Иммунитеты определяются автором как «особая подсудность для особых разрядов лиц и учреждений» 42. Одновременно при­ знается и существование «финансового иммунитета»43. «Имму­ нитеты» в понимании Покровского оказываются принадлежностью и церкви, и светских землевладельцев, и «капиталистов», пра­ вивших «земством», и др. Автор, вероятно, в значительной мере разделял представление Сергеевича о всесословности иммуни­ тетов .

Что касается источников иммунитета, лежавших глубже юри­ дической формальности, то этого вопроса Покровский касался лишь применительно к светским вотчинникам. Природу их власти он усматривал не в структуре землевладения, а в пережитках патриархального права: вотчинное право «было пережитком пат­ риархального права, не умевшего отличать политической власти от права собственности» 44 .

Следовательно, для Покровского иммунитет — чисто юридиче­ ский институт, в области светского землевладения закрепляю­ щий независимо от него существовавшую власть вотчинника. Как и почему возник иммунитет церкви и других сословий, автор в 1910 г. не объяснял, оставляя тем самым место для теории пожалований. В концепции Покровского нашло выражение свое­ образное сочетание идей Павлова-Сильванского (наличие феода­ лизма в России, независимость вотчинного иммунитета от пожаМ. Н. Покровский. Русская история..., т. I, стр. 84 (он же. Избранные произведения, кн. I, стр. 121—122) .

39 М. Н. Покровский. Русская история..., т. I, стр. 85 (он же. Избранные произведения, кн. I, стр. 122) .

40 М. Н. Покровский. Русская история..., т. I, стр. 86—87 (он же. Избран­ ные произведения, кн. I, стр. 124) .

41 М. Н. Покровский. Русская история..., т. I, стр. 220 (он же. Избранные произведения, кн. I, стр. 218) .

42 М. Н. Покровский. Русская история..., т. II. М., [1910], стр. 253 (он же .

Избранные произведения, кн. I, стр. 438—439) .

43 М. Н. Покровский. Русская история..., т. II, стр. 241 (он же. Избранные произведения, кн. I, стр. 427) .

4 М. Н. Покровский. Русская история..., т. I, стр. 86 (он же. Избранные произведения, кн. I, стр. 123) .

яования) и Сергеевича (иммунитет — право различных сословий и разрядов населения). Специфика его схемы заключалась в при­ знании источником вотчинной власти «патриархального права» .

Этот специфический момент можно расценить как попытку приложить к частному землевладению представление о патерналист­ ском характере княжеской власти, проистекавшей, по мнению Владимирского-Буданова, «из древних оснований власти домовладыки и отца» 45 .

Покровский проводил прямую линию от вотчинной власти раннего периода до «уголовной юрисдикции помещика» и «под­ данства» ему крестьян в условиях «нового феодализма» X V III — первой половины XIX в. 46 Здесь проявилось следование автора плодотворной идее Сергеевича — Дьяконова о вхождении имму­ нитета в состав позднейшего крепостного права .

В книге В. А. Панкова, вышедшей в 1911 г., проблема иммуни­ тета также рассматривалась в довольно тесной связи с пробле­ мой крестьянской крепости. Эта взаимосвязь, конечно, не была случайной в условиях столыпинской реформы, когда в буржуаз­ ной историографии резко возрос интерес к крестьянскому вопросу (в изучаемое время началась, в частности, энергичная разработ­ ка дипломатики актов крестьянской и холопской зависимости) 47 .

Останавливаясь на происхождении иммунитетных грамот, Панков указывал в качестве мотивов их выдачи благочестивые побужде­ ния, желание устроить духовенство, помогавшее великим князьям в борьбе с удельными, а также стремление заселить пустующие земли для получения казенных доходов, переманить людей из других княжеств 48 .

Повторение тезиса о благочестивых целях выдачи жалованных грамот предопределялось общим возрождением схемы Милюти­ на — Горбунова в концепции Павлова-Сильванского. Дополни­ тельным объяснением роста внимания к этому тезису в годы реакции может служить факт распространения богоискательских настроений б среде буржуазной интеллигенции в изучаемый пе­ 45 М. Ф. Владимирский-Буданов. Обзор истории русского права. Киев, 1886, стр. 93 .

46 М. Н. Покровский. Русская история..., т. IV. М., 1912, стр. 55, 57, 61 и др .

(он же. Избранные произведения, кн. II. М., 1965, стр. 57, 59, 62 и др.) .

47 Вс. Удинцев. История займа. Киев, 1908; Д. Я. Самоквасов. Архивный ма­ териал, т. И. М., 1909, стр. 79; М. Дьяконов. К вопросу о крестьянской порядной записи и служилой кабале.— «Сборник статей, посвященный В. О. Ключевскому», ч. I. М., 1909; A. JIanno-Данилевский. Служилые ка­ балы позднейшего типа.— «Сборник статей, посвященный В. О. Ключев­ скому», ч. II. М., 1909; «Сводный текст крестьянских порядных XVI века, составлен слушательницами С.-Петербургских Высших женских курсов» .

СПб., 1910; Б. Греков. Новгородские бобыльские порядные.— «Чтения ОИДР», 1912, кн. 2, отд. 2, стр. 1—6 .

48 В. Панков. Льготное землевладение в Московском государстве до конца XVI века и его политическое и экономическое значение. СПб., 1911, гл. I, стр. 1—29 .

риод. Тогда же в русской историографии возродился специаль­ ный интерес к ханским ярлыкам русским митрополитам49 .

Схема Панкова важна новым раскрытием старого тезиса о благочестивых мотивах. Автор рассматривал грамоты как награду духовенству за помощь в борьбе с удельными князьями. Отсюда уже был один шаг до признания самих грамот орудиями междукняжеской политической борьбы. Однако этот шаг означал бы огромный качественный скачок, переход на позиции Н. Г. Чер­ нышевского. Панков лишь показал тот поворот, который следова­ ло придать тезису о благочестии, чтобы поставить его с головы на ноги, но сам остался на идеалистических позициях, считая жалованные грамоты актами благодарности, т. е. пассивными сви­ детелями, а не активными орудиями политической борьбы. Более того, он буквально переписал аргументацию Мейчика, доказывая не политические, а юридические причины «слабой исполнитель­ ной силы» жалованных грамот 50 .

Дальнейшую судьбу иммунитета Панков трактовал в духе К. А. Неволина, Д. М. Мейчика, М. Ф. Владимирского-Буданова .

Вслед за Неволиным он считал, что централизованное государство в ходе постепенного ограничения иммунитета ликвидировало его совсем (иммунитет светских землевладельцев —в X V I в., духов­ н ы х — в X V III в. ) 51. Все основные предпосылки для ликвида­ ции церковно-монастырских иммунитетов, по мнению П анкова, были уже в XVI в. (сокращение казенных платежей с земель духовных корпораций, уменьшение заинтересованности правитель­ ства в монастырях в связи с уничтожением уделов и др.). Однако задержка секуляризации произошла, согласно Панкову, в силу ми­ ровоззрения тогдашнего общества, которое считало необходимым материально обеспечивать «устройство душ» и вообще испыты­ вало благоговение перед духовенством 52. Не совсем четко объяс­ нял Панков фактическую разницу между владениями, имевшими жалованную грамоту, и владениями, не имевшими таковой .

В XVI в., полагал он, положение крестьян в пожалованных вот­ чинах было не легче, чем в других землях, но крестьяне туда стремились лишь в надежде получить кратковременную льготу:

монастыри давали ее вследствие большей своей материальной обеспеченности по сравнению с бестарханными светскими феода­ лами .

Панков считал, что в ранний период (до XVI в.) крестьян­ ство являлось свободным населением иммунитетных вотчпн и лишь затем стало попадать в личную зависимость от землевла­ 49 Н. И. В есе ло вски й. Несколько пояснений касательно ярлыков, данных ханами Золотой Орды русскому духовенству.— «Сборник в честь семи­ десятилетия Григория Николаевича Потанина». СПб., 1909, стр. 525—536 .

50 В. П анков. Указ. соч., стр. 27—28 .

51 Там же, стр. 112—ИЗ, 134 и др .

52 Там же, стр. 128—129 и др .

дельцев53. Однако рост этой зависимости автор связывал не с экономической структурой феодальной собственности на землю, а с закрепостительной политикой правительства. Из своего обзо­ ра Панков сделал следующий вывод: отмена иммунитета привела к закрепощению высшего сословия, в конце XVI в. правительст­ во закрепостило и крестьян. Таким образом, Панков вполне со­ лидаризировался с представителями теории надклассового харак­ тера государства и всеобщего закрепощения сословий54 .

Эклектизм концепции Панкова основывался на полном игно­ рировании феодальной формы земельной собственности. Недаром земельных собственников автор иногда называл «капиталистами» .

Иммунитет рассматривался Панковым как простое дополнение к землевладению, часто как доходная статья .

В работе Панкова большой документальный материал (опуб­ ликованный и частично архивный) был систематизирован по кня­ жествам, и при этом прослеживалось постепенное ограничение иммунитета. Автор справедливо отметил более ограничительный характер политики Москвы по сравнению с удельнокняжеской и стремление московского правительства XVI в. ликвидировать освобождение от важнейших налогов и не давать права суда по самым тяжконаказуемым видам преступлений. Как и Покровский, Панков усматривал в этом прежде всего попытку отобрать наи­ более доходные статьи. Вместе с тем он правильно угадывал в ограничениях стремление к стеснению «иммунитетной независи­ мости» 55 (т. е. задачу политическую). Однако, подобно своим предшественникам (Неволин, Мейчик, Владимирский-Буданов) г Панков не выдвигал мысль, что правительство было не в состоя­ нии, сохраняя феодальное землевладение, уничтожить «последние остатки иммунитетной независимости» .

Таким образом, в книге Панкова делалась попытка объеди­ нить близкие между собой составные части схем Неволина — Ми­ лютина—Павлова-Сильванского, с одной стороны, Горбунова— М ейчика—Владимирского-Буданова — с другой. Основное проти­ воречие этих двух больших направлений в историографии имму­ нитета состояло в полярном решении вопроса о происхождении и природе иммунитета. Однако, рассматривая происхождение гра­ мот, Неволин, Горбунов и др. при всех отличиях их концепций друг от друга считали активным началом государство. Именно оно было заинтересовано в выдаче грамот (либо ради ограничения иммуни­ тета, либо в силу благочестия и т. п.). В этом же духе решал вопрос о выдаче жалованных грамот и Панков .

Завершающему этапу развития буржуазной историографии феодального иммунитета в дореволюционной России предшество­ 53 В. П а н к о в. Указ. соч., стр. 123, 144—145, 183-184 .

54 Там же, стр. 186 .

55 Там же, стр. 111—ИЗ .

вал ряд новых крупных и мелких публикаций жалованных гра­ мот церковно-монастырским учреждениям и светским л и ц ам 56 .

Оживленное обсуждение природы феодального иммунитета в 1915— 1917 гг. сопровождалось интенсивным исследованием ханских яр­ лыков 57. Между развитием дипломатики жалованных грамот и дипломатики ханских ярлыков существовала довольно устойчивая связь, проявившаяся в годы первой революционной ситуации (1859-1861) и в 1 915-1917 гг .

В 1915 г. был издан курс лекций по русской истории М. К. Любавского58. Иммунитет Любавский рассматривал как «льготы» и «изъятия» 59, т. е. считал его чисто юридической категорией. Автор не сомневался в том, что источник иммуните­ та — княжеское пожалование. В этом смысле он вполне следовал за Милюковым: «Князья сделались у нас на Руси территориаль­ ными государями прежде, чем создалось боярское землевладе­ ние, которое развивалось уже под покровом и в зависимости от княжеской власти»60. Автор прямо отвергал мнение ПавловаСильванского о независимом происхождении боярского землевла­ дения 61 .

Для Любавского вопрос заключался лишь в том, почему кня­ зья жаловали иммунитеты и к каким последствиям это приводи­ ло. Названные им причины пожалования сводятся к четырем мо­ ментам: 1) князья не имели денег для раздачи жалования своим слугам и церковным учреждениям 62; 2) князья смотрели на го­ сударственную власть как на предмет частного владения, доход­ ную статью и средство оплаты у сл у г63; 3) религиозные мотивы князей 64; 4) предвидение князьями экономических выгод от засе­ ления страны 65 .

Здесь повторены очень старые доводы, встречающиеся в раз­ ных вариациях в историографии XIX — начала XX в. (Чичерин, Соловьев, Горбунов, Мейчик, Панков и др.). Однако автор вы­ двинул еще мысль об отсутствии исторической необходимости в 56 Наиболее важны: «Материалы по истории Нижегородского края из сто­ личных архивов». Под ред. А. К. Кабанова.— «Действия Нижегородской губернской ученой архивной комиссии», вып. 3, ч. I. Сборник, т. XIV .

Нижний Новгород, 1913; «Архив П. М. Строева», г. 1—2. Пг., 1915—1916;

С. Ш ум а ков. Обзор «грамот Коллегии экономии», вып. III. М., 1912;

вып. IV. М., 1917 и др .

57 М. Д. Приселков. Ханские ярлыки русским митрополитам. Пг., 1916;

Н. Веселовский. Рецензия на книгу М. Д. Приселкова «Ханские ярлы­ ки...».— ЖМНП, 1917, март — апрель, стр. 119—124 .

58 М. К. Любавский. Лекции по древней русской истории до конца XVI ве­ ка. М., 1915; изд. 2. М., 1916; изд. 3. М., 1918 .

59 М. К. Любавский. Лекции..., изд. 1—3, стр. 175 .

60 М. К. Любавский. Лекции..., лзд. 1, стр. 174; изд. 2—3, стр. 175 .

л Там же (в дальнейшем ссылки даются только на 1-е издание) .

62 Там же, стр. 175 .

63 Там же, стр. 162 .

64 Там же, стр. 160 .

*5 Там же .

пожаловании иммунитетов. Он считал, что за услуги князья мог­ ли расплачиваться кормлениями, а не отказываться «навсегда»

от своих прав по отношению к населению жалуемых имений:

только «политическая неразвитость» князей толкнула их на путь предоставления иммунитетов 66 .

Более интересны выводы Любавского о последствиях пожало­ вания. Автор признавал, что результатом иммунитетных пожа­ лований было, во-первых, приближение статуса вотчины к стату­ су княжества и некоторое сходство русского иммунитетного вла­ дения с западны м 6 (в этом известное отличие от концепции М илюкова68) ; во-вторых, появление наряду с экономической за­ висимостью крестьян-арендаторов (концепция Ключевского) юри­ дической зависимости этих крестьян от своих владельцев69 (близость к концепции Сергеевича — Дьяконова) .

Схема Любавского весьма эклектична и в главных чертах представляет собой симбиоз построений Милюкова и Сергеевича .

Революционная обстановка 1916—1917 гг. заметно активизи­ ровала общественно-политическую и историко-юридическую мысль. П. И. Беляев, писавший в 1916 г. 70, считал (вслед за Н. П. Павловым-Сильванским) иммунитет «конструкцией публич­ ных прав как принадлежности недвижимых имений», возникшей независимо от государства («...в подчинении жителей привилеги­ рованной вотчины суду и дани господина иммунитетные грамоты только развивают исконные начала»)71. Автор утверждал, что феодальное правительство «было не в силах» «уничтожить суще­ ствование сеньорий, ячеек крепостного права» 72. Беляев по су­ ществу присоединился к точке зрения Сергеевича — Дьяконова о неразрывности иммунитета и крепостного права. В термин «недви­ жимые имения» автор не вкладывал понятия феодальной собст­ венности на землю. Феодал, по его мнению, был не собственни­ ком своей земли, а опекуном «в примитивном смысле», имеющим «власть над подопечным имуществом» и действующим «в своих интересах» 73 (ср. идею «патриархального права» Покровского) .

Беляев фактически попытался примирить сильные стороны теорий Павлова-Сильванского и Сергеевича со славянофильской концеп­ цией внесобственнического, сугубо политического характера вла­ сти феодалов. Отсюда его понимание жалованных грамот как 6 М. К. Любавский. Лекции..., стр. 176 .

67 Там же, стр. 161, 162, 175, 179 .

6 Автор, впрочем, указывал, что «русский феодализм в своем развитии не пошел дальше первичных, зачаточных форм» (там же, стр. 180) .

6 Там же, стр. 162 .

70 П. И. Беляев. Древнерусская сеньория и крестьянское закрепощение.— ЖМЮ, 1916, октябрь — ноябрь .

71 Там же, октябрь, стр. 150 .

72 Там же, стр. 152; ср. там же, ноябрь, стр. 165 .

73 Там же, октябрь, стр. 161. П. И. Беляев указывал, что феодал «есть не собственник, а властитель» (там же; ср. стр. 178) .

чисто управленческих актов, не затрагивавших социальной струк­ туры феодального строя .

Большой историографический интерес представляет раздел, посвященный жалованным грамотам в сводной статье С. А. Ш у­ макова о русских грамотах. Как и Дьяконов, Шумаков, исполь­ зуя классификационную схему Владимирского-Буданова, вложил в нее новое содержание. Вслед за Беляевым Шумаков сближал жалованные грамоты с грамотами правительственного управле­ ния — уставными, губными и земскими, но в отличие от Беляева он не искал общего источника всех этих разновидностей грамот, а выводил уставные, губные и земские грамоты из более древ­ них ж алованны х74. Указанные типы грамот Шумаков расцени­ вал как «хартии вольностей отдельных классов (уставные грамо­ ты) и лиц (грамоты жалованные в тесном смысле), вырванных и завоеванных ими в пылу классовой социально-экономической борьбы». И в сноске разъяснял: «Так по существу, если не по форме. Ведь если жалованные грамоты формально и являются октроированными актами, то по существу... решающим моментом в подобных случаях является не юридическая фикция доброволь­ ности дачи грамоты, а юридическое закрепление грамотой факти­ ческого переворота и сдвига, явившегося результатом классовой борьбы» 75 .

В мысли Шумакова было много верного, однако «классовую борьбу» он усматривал главным образом во внутриклассовой борьбе боярства и дворянства.

Так, справедливо отмечая посте­ пенное ограничение судебного иммунитета, Шумаков указывал:

«...Причем не осталась тут без влияния и классовая борьба старого боярства с новым дворянством, с участием в ней духовен­ ства и тяглых классов...под влиянием той же классовой борьбы ограничиваются и финансовые льготы грамотчиков...»7 Вопрос о дальнейшей судьбе иммунитета Шумаков не ставил специально, но он верно подчеркнул: «Реальное соотношение сил было таково, что льготные грамоты продолжают даваться у нас до X V III в.»77 Таким образом, Шумаков, исходя из выработанного уже в науке представления об иммунитете как сословном праве (Дьяко­ нов, Пресняков, Покровский), впервые в русской историографии связал выдачу жалованных грамот с острой борьбой классовых прослоек и сословий русского общества. В этом его заслуга. Однако Ш умаков настолько в общих чертах обусловливал «классовой борь­ бой» выдачу жалованных грамот «в узком смысле», что тезис его не получил обоснования. Вне поля зрения Шумакова ос­ тавалась главная причина ограничения феодального иммуни­ тета — развитие производительных сил и производственных отно­ 74 С. Ш ум аков. Обзор «грамот Коллегии экономии», вып. IV, стр. 5 .

75 Там же, стр. 3, прим. 1 .

76 Там же, стр. 8 .

77 Там же, стр. 9 .

шений. Роль правительства в выдаче жалованных грамот статьей Шумакова тоже не выяснялась. Создавалось впечатление, что правительство довольно механически выполняло то, перед чем оно было поставлено фактами классовой борьбы. Это сближало Шумакова методологически с позднеюридической школой — Сер­ геевичем и др. Концепция Шумакова сложилась в значительной мере под влиянием революционной борьбы в России 1916—1917 гг .

Характерно, что в период кризиса и падения самодержавия вновь были развиты и усилены те точки зрения, которые своди­ лись к отрицанию активной роли государства в создании и отме­ не иммунитета. В схеме Ш умакова идея челобитья была заме­ нена идеей классовой борьбы за получение привилегий; у Беляева прямо отрицалась возможность отмены иммунитета феодальным государством .

Подводя итоги развития буржуазной историографии иммуни­ тета, отметим постоянную борьбу в ней двух течений: одного — стремившегося доказать независимое от государства возникнове­ ние иммунитета, и другого — отстаивавшего мысль о государствен­ ном происхождении иммунитета .

При этом сторонники теории автогенного иммунитета (Не­ волин, Павлов-Сильванский) мало интересовались отношением иммунистов к получению жалованных грамот. В концепциях исто­ риков данного направления грамотчики — сторона пассивная, их интересы вне учета, правительство же выдает грамоты по поли­ тическим соображениям. У Ланге, И. И. Дитятина, Сергеевича — наоборот: грамотчики — инициаторы, челобитчики, заинтересо­ ванные в выдаче грамот, определяющие ее, а государство — пас­ сивный механизм, выполняющий их волю. Каждое направление абсолютизировало одну сторону проблемы, не видя в акте выдачи грамоты своеобразной сделки, компромисса интересов. И та й дру­ гая постановка вопроса имела свои сильные стороны, так как охватывала часть истины .

Считая государство активным борцом за ограничение привиле­ гий, некоторые представители первого направления смогли прий­ ти к выводу, что государство пыталось приобрести то, чем не обладало, т. е. что иммунитетные привилегии возникли незави­ симо от государства. Представители второго течения, предполагая механическое распространение иммунитета в общем порядке, су­ мели понять неразрывность иммунитетных привилегий с позд­ нейшим крепостным правом. Внутренние слабости каждой кон­ цепции породили соответствующие неверные выводы: тезис об уничтожении иммунитета государством (до ликвидации феодаль­ ного землевладения) — у сторонников первой теории, тезис о со­ здании иммунитета жалованными грамотами, т. е. государством,— у выразителей челобитной теории .

Общее в этих воззрениях заключалось в абсолютизации (в том или ином аспекте) роли государства в истории иммунитета. Тео­ ретики первого направления абсолютизировали государство в ре­ лигиозно-феодальном плане, представляя его источником законо­ дательной мысли. Теоретики челобитного направления идеализи­ ровали самодержавное государство в чисто буржуазном духе, считая его исполнителем законодательной воли различных сосло­ вий. Незаметно для себя Сергеевич и Дьяконов, критиковавшие теорию Георга-Фридриха Пухты, славянофилов и ВладимирскогоБуданова, сами приближались к этой же позиции, ибо призна­ ние государства исполнителем воли различных сословий (от бояр до крестьян — у Сергеевича) означало солидарность с тезисом Пухты о законодателе как выразителе правового сознания наро­ да в целом .

Буржуазный аспект идеализации государства стал возможен только в условиях более или менее зрелого капитализма, в об­ становке буржуазных реформ, некоторого либерализма, ослабле­ ния открыто диктаторской роли самодержавия. Челобитную кон­ цепцию Ланге, Дитятина, Сергеевича подготовила эпоха реформ 60—70-х годов XIX в. Буржуазно-демократическая революция 1905—1907 гг. дала новый толчок для развития этой теории (Дья­ конов). Челобитная теория, сеявшая буржуазные иллюзии относи­ тельно сущности самодержавия, не могла играть заметной прогрес­ сивной общественной роли, за ней крылись надежды на «улучше­ ние» самодержавия, его либерализацию в плане ответа на «чело­ битья» подданных, в то время как революционная постановка воп­ роса сводилась к требованию ликвидации самодержавия .

Абсолютизация государства в религиозно-феодальном плане (точнее — абсолютизация его религиозно-самодержавной сущно­ сти) либо давала прямую апологию самодерж авия78, либо под­ черкиванием недоговорного характера государства (теория закре­ пощения сословий) могла играть некоторую прогрессивную обще­ ственную роль, косвенно выражая протест против автократии79 .

Абсолютизация самодержавной стороны государственной власти обычно имела место в условиях реакции, наступавшей после перио­ дов революционного подъема (время Николая I, Александра III, столыпинская реакция). Особое значение она приобрела в годы крестьянской реформы, когда либералы надеялись на силу само­ державия в борьбе с крепостниками .

Кризис буржуазной историографии рубежа X IX —XX вв. про­ явился в ее неспособности выйти за рамки традиционных схем и в неизбежном возрождении в том или ином варианте концепций X V II I -X IX вв .

78 В случае отождествления воли народа и воли государства .

79 Этот скрытый протест звучал еще в ранней, теоретически противоре­ чивой работе В. И. Сергеевича, в которой челобитная теория уживалась с абсолютизацией самодержавной сущности русского государства: «Госу­ дарственная воля переходит границы возможного и не дает дышать част­ ному человеку» (В. С е р ге еви ч. Лекции и исследования по истории русско­ го права. СПб., 1883, стр 58) .

КРУПНАЯ МОНАСТЫРСКАЯ ВОТЧИНА

СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ РУСИ

В КОНЦЕ XIV - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVI В .

В ТРУДАХ ДОРЕВОЛЮЦИОННЫХ И СОВЕТСКИХ

ИСТОРИКОВ Л. И. Ивина Изучение истории феодального общества невозможно без изу­ чения земельной собственности, и в частности феодальной вот­ чины, которая во многом определялась экономической и социаль­ ной структурой государства. «Обладание землей и ее продук­ тами,— писал Ф. Энгельс,—составляло самую большую часть тогдашнего богатства» * .

Вопросы перераспределения земельных фондов внутри класса феодалов принадлежат к наиболее важным проблемам феодаль­ ной действительности. Они касались коренных интересов как клас­ са феодалов, так и огромного большинства крестьян и горожан .

Русские архивы содержат значительный материал для изуче­ ния истории феодальной вотчины X IV —XVI вв. В силу специ­ фики сохранившихся русских источников X IV —XVI вв. в наибо­ лее выгодном положении с точки зрения обеспечения документами находятся духовные феодалы — монастыри. Материалы архи­ вов монастырей позволяют изучить генезис землевладения духов­ ных феодалов, рост и пути его развития и тесное взаимодейст­ вие с другими сторонами экономической и политической жизни страны .

Особый интерес представляет изучение истории землевладе­ ния в периоды, характеризующиеся серьезными сдвигами в раз­ витии феодального способа производства и изменениями форм государства. Таким периодом для Руси были X IV —XVI века — время объединения русских земель вокруг Москвы и создания единого государства. Именно этот период в истории Русского государства связан с образованием большого количества монасты­ рей, которые за сравнительно короткий срок превратились в круп­ ных духовных собственников, защищенных «как иммунитетом, так и крепкой церковной организацией» 2 .

1 К. М а р к с и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 497 .

2 Там же, стр. 499. Высказывание Ф. Энгельса, относящееся к истории Франкского государства, одновременно позволяет более отчетливо пред­ ставить процессы, происходившие в Русском государстве, благодаря об­ щности ряда важных черт, в частности наличия иммунитета у духовных феодалов как во Франкском, так и в Русском государстве .

История русского феодального землевладения (и монастыр­ ского, в частности) давно привлекала внимание псследователей .

В работах о монастырском землевладении они затрагивали как общие вопросы его развития, так и историю отдельных монасты­ рей и их владений 3 .

В первой половине XIX в. появлялись в основном краткие исторические описания отдельных, наиболее крупных монастырей севера и центра России. Авторами их были чаще всего духовные лица, которых в первую очередь интересовали вопросы, связан­ ные с историей церкви. Как правило, такие описания содержали публикации документов из монастырских архивов или их переч­ ни 4. Именно в накоплении материалов по истории монастырско­ го землевладения состояла ценность этих работ. На основе этих публикаций, и в особенности благодаря изданию Археографиче­ ской комиссией документов, появилась возможность создания бо­ лее глубоких исследований по истории землевладения, и в част­ ности монастырского землевладения .

Первой книгой, в которой была предпринята серьезная по­ пытка исследовать монастырское землевладение с позиций граж­ данской истории, а не в узких рамках истории церкви, была книга А. Б. Л ак и ер а 5. Монастырское землевладение рассматри­ валось в ней не как частная проблема истории церкви, а как одна из форм земельной собственности, существовавшей в рус­ ском феодальном государстве. В особой главе, правда в самой общей форме, Лакиер остановился на происхождении и развитии землевладения духовенства на Руси IX —X VII вв., видя истоки его накопления главным образом в природе христианской религии (обязанность делать вклады для поминания умерших). О других путях увеличения владений духовенства А. Б. Лакиер упоминал вскользь. Признавая связь между развитием государства и ростом монастырского землевладения, приведшим в конечном итоге к 3 Не претендуя на исчерпывающий обзор литературы по данному вопросу, автор рассматривает только работы, касавшиеся монастырского землевла­ дения в общем плане или истории складывания земельных владений от­ дельных монастырей Северо-Восточной Руси в конце XIV — в первой по­ ловине XVI в .

Работы по истории монастырского хозяйства XVI—XVII вв., источ­ никоведческой основой которых послужили приходно-расходные и дру­ гие хозяйственные книги, где вопросов монастырского землевладения касаются бегло, как правило, в настоящем обзоре не упоминаются. Биб­ лиографию их см.: Л. В. Данилова. Очерки по истории землевладения и хозяйства в Новгородской земле в XIV—XV вв. М.—JL, 1955; Л. С. Про­ кофьева. Вотчинное хозяйство в XVII веке. М.— Л., 1959; А. М. Борисов .

Хозяйство Соловецкого монастыря и борьба крестьян с северными мона­ стырями в XVI—XVII веках. Петрозаводск, 1966; Л. М. Марасинова. Но­ вые псковские грамоты XIV—XV веков. М., 1966 .

А См., например: Архимандрит Досифей. Историческое описание Соловец­ кого монастыря, ч. I—III. М., 1836; «Историческое описание Свято-Троицкия Сергиевы Лавры». М., 1842, и др .

5 А. Б. Лакиер. О вотчинах и поместьях. СПб., 1848 .

ограничению его правительством, автор не касался социальноэкономических сдвигов, происшедших на Руси за рассматривае­ мое им время. Бегло упомянув о главном источнике по истории монастырского землевладения — актах, Лакиер не сделал попытки их систематизации и определения степени важности для данной темы. Книга Лакиера встретила серьезную критику со стороны к. д. Кавелина, который, в частности, упрекал автора за игнори­ рование огромного количества неопубликованных жалованных грамот 6 .

Во второй половине XIX в. в условиях глубоких социальнополитических изменений, связанных с отменой крепостного права в России, наметился интерес к изучению историко-экономических вопросов. Уже в 60-х годах X IX в. историки стремились к более углубленному исследованию проблем земельной собственности ду­ ховенства: не только расширяется круг изучаемых вопросов и объем источников, но и совершенствуется методика их обработки .

К таковым исследованиям причислим книгу В. А. Милютина, ох­ ватившую весь период существования землевладения духовенст­ ва, появление которого (в отличие, например, от Лакиера) он относил только к X II в. 7 Милютину присущи более тщатель­ ный отбор фактов в источниках и критическое отношение к сви­ детельству некоторых из них (он усомнился, например, в досто­ верности сведений Никоновской летописи о древнейшем проис­ хождении церковных вотчин). Подробно показав пути роста богатств духовенства, Милютин подчеркивал значение его эконо­ мической мощи не только для вкладчиков, но и — на определен­ ном этапе — для государственной власти: духовенство помогало в освоении земли и влияло на население, которое благодаря этому оставалось в повиновении. Но в конечном итоге роль ду­ ховного землевладения Милютин сводил к клерикальному пони­ манию церковного богатства как богатства нищих. В этом смысле он стоял на традиционной для историографии того времени точке зрения 8 .

В исследовании среди других материалов Милютин использо­ вал опубликованные монастырские акты, сделав попытку их клас­ сификации и изучения формуляра во времени .

В отличие от Лакиера, который бегло коснулся проводивших­ ся в XVI в. мер по ограничению монастырского землевладения, Милютин включил в свою книгу специальную главу, посвящен­ ную этому вопросу, где шла речь не только о секуляризационных мерах правительства, но и о наличии определенных сил в обществе того времени, осуждавших церковное стяжание .

6 К. Д. Кавелин. Собрание сочинений, т. IV. СПб., б/г., стлб. 447—490 .

7 В. А. Милютин. О недвижимых имуществах духовенства в России. М., 1862 .

8 См., например: С. М. Соловьев. История России с древнейших времен, кн. II, т. 4. М., 1960, стр. 596 .

К проблемам монастырского землевладения и его секуляриза­ ции в 60—70-х годах XIX в. все с большим интересом стали относиться исследователи общественной и идейной жизни Руси .

Наиболее серьезной в этом плане была работа А. С. Павлова, сумевшего впервые широко, с привлечением значительного мате­ риала показать связь общественных движений XV —XVI вв. с го­ сударственными и церковными порядками 9. В центре его внима­ ния оказался вопрос об отношении светской власти к земельным владениям духовенства и о мерах, предпринятых московскими государями для ограничения церковных земель. При этом он ука­ зывал на двойственность, проявившуюся в отношении светской власти к монастырям, выразившуюся как в ограничении и умень­ шении их земельных богатств, так и в щедрых пожалованиях деньгами и вотчинами. Монография Павлова систематизировала большой фактический материал, касавшийся секуляризации цер­ ковных земель в России XV—XVI в в.10 Обширный труд, посвященный истории отдельных духовных феодалов, принадлежит М. И. Горчакову. Его книга о земель­ ных владениях митрополитов, патриархов и синода более чем за 600 лет (988—1738 гг.) п, изобилуя большим фактическим мате­ риалом (особенно в Приложении), для XV—XVI вв. давала толь­ ко самое общее представление о происхождении и развитии мит­ рополичьего землевладения, преимущественно в юридическом плане .

В новом аспекте находим рассмотрение вопросов монастырско­ го и церковного землевладения в книге С. В. Рождественского о служилом землевладении в Московском государстве XVI в.1 2 Исходя из положения, что хозяйственный строй княжеских вот­ чин тождествен монастырскому и церковному, автор считал воз­ можным, изучив последние, перенести выводы на княжеские, ибо для изучения княжеских вотчин сохранилось мало материала .

Один из признаков сходства монастырских владений с другими видами землевладения Рождественский видел в наличии у них условного держания, при помощи которого осуществлялись разно­ образные духовные и материальные связи между монастырем и его вкладчиками, представлявшими все классы общества. Таким образом, Рождественский подробно изучал взаимоотношения мо­ настырей со светскими феодалами, используя накопленный к тому времени огромный документальный материал и опыт исследова­ тельской мысли конца XIX в .

9 А. С. П авлов. Исторический очерк секуляризации церковных земель в России. Одесса, 1871 .

10 См. подробнее: Н. А. К а за к о в а. Очерки по истории русской общественной мысли. Первая треть XVI века. Д., 1970, стр. 14—16 .

11 М. И. Горча ков. О земельных владениях всероссийских митрополитов, патриархов и св. синода (988—1738 гг.). СПб., 1871 .

12 С. В. Рождественский. Служилое землевладение в Московском государст­ ве XVI в. СПб., 1897 .

По Рождественскому, монастырь Московской Руси «сделался самым чистым типом землевладельца и капиталиста». Он подчер­ кивал (как и большинство исследователей XIX в.), что главная нравственная потребность древнерусского общества — забота о спасении души — служила обильным источником монастырских богатств, земельных и денежных. Но Рождествепский пошел даль­ ше, показав, что накопление земель в руках монастырей и церк­ ви привело к борьбе государства за их ограничение в пользу служилого класса. Однако главную причину неудачи законода­ тельных мер ограничительного характера Рождественский в пер­ вую очередь видел в религиозных настроениях общества, а уже затем в условиях его экономического быта .

Во второй половине XIX — начале XX в. наиболее плодо­ творно вопросами монастырского землевладения занимались В. О. Ключевский, Н. К. Никольский и Б. Д. Г реков13. Посвятив свои работы исследованию истории отдельных монастырей, они впервые связали их судьбы с общественно-политическими про­ блемами того времени, обратив особое внимание па социальноэкономические процессы. Их исследования по истории Соловецко­ го, Кирилло-Белозерского монастырей и Новгородского дома св. Софии не утратили своего значения до сих пор .

Своеобразным образцом для исследователей отдельных мона­ стырей, и в частности Соловецкой вотчины, явилась небольшая по объему работа В. О. Ключевского о хозяйстве Соловецкого мона­ стыря. Ключевский не только выявил специфические особенности этой северной промысловой монастырской вотчины и подчеркнул ее социально-экономическую сущность, но и связал историю со­ здания монастыря и его земельных владений с историей новго­ родской колонизации Беломорского края, показав тем самым необходимость рассмотрения истории монастырей на общем фоне политической и экономической жизни страны и .

Большой вклад в изучение проблемы монастырского земле­ владения был сделан Н. К. Никольским. В своем кагохтальном труде по истории Кирилло-Белозерского монастыря Никольский на громадном документальном материале не только прослеживал зарождение и развитие Кирилло-белозерской вотчины, но и вперВ. О. К л ю ч е в с к и й. Хозяйственная деятельность Соловецкого монастыря в Беломорском крае.- В. О. К л ю ч е в с к и й. Соч., т. VII. М., 1959, стр. 5-33, Н. К. Н икол ь ски й. Общинная и келейная жизнь в Кирилло-Белозерском монастыре в XV—XVII вв.— «Христианское чтение», август 1907 г., стр. 153—189; он же. Кирилло-Белозерский монастырь и его устройство до 2-п четверти XVII в., т. I, вып. II. СПб., 1910; Б. Д. Г р ек о в. Новгород­ ский дом в Софии, ч. I. СПб., 1914 .

14 Многие поставленные В. О. Ключевским проблемы развития соловецкой вотчины были изучены уже советскими историками, детально обследовав­ шими разнообразные документальные материалы монастырского архива .

См. А. А. Савич. Соловецкая вотчина XV—XVII вв. Пермь, 1927; А. М. Б о ­ рисов. Хозяйство Соловецкого монастыря и борьба крестьян с северными монастырями в XVI—XVII веках. Петрозаводск, 1966 .

вые в литературе рассматривал рост монастырской вотчины в зависимости от правительственной политики по отношению к мо­ настырскому землевладению в целом, монастырю в частности, и идеологической борьбы того времени. Это позволило Никольско­ му выявить несколько этапов в развитии монастырского землевла­ дения. Так, 50—70-е годы XV в. характеризовались спадом раз­ меров монастырской вотчины, что объясняется нестяжательскими наклонностями братии и запретительными мерами правительства по вопросу приобретения вотчин; в 20—40-х годах XVI в. спад сменился подъемом, который автор связывал с пошатнувшимся положением нестяжателей. Особенно бурный рост монастырских владений Никольский отметил перед запретительными мерами пра­ вительства 1551, 1572 и 1580 гг .

Капитальных работ о среднерусских монастырях в конце X IX — начале XX в. создано не было. К наиболее известным относятся работы библиотекаря Троице-Сергиевой лавры иеромо­ наха Арсения 15, в которых исследовался только первоначальный период жизни крупнейшего русского монастыря. Заслуга Арсения состоит в привлечении материалов архива Троице-Сергиевой лав­ ры. В своих работах Арсений исходил из положения об отсутст­ вии монастырского землевладения при жизни Сергия и его нестя­ жательских наклонностях 16 .

Характеристику землевладения Московского Успенского собо­ ра с конца XV до XV II в. находим в книге Г. Н. Шмелева 17 .

Соединение данных актового материала и писцовых книг позволи­ ло автору описать состояние владений Успенского собора и хо­ зяйственную жизнь в них в XVII в. История вотчины в пред­ шествующее время освещена бегло. Показав, что наиболее важной стороной богатства Успенского собора были его земельные владе­ ния, Шмелев в то же время подчеркивал социальное неравенст­ во церковнослужителей, выразившееся, в частности, в неравно­ мерном распределении доходов с владений .

Привлечение писцовых книг позволило поставить ряд новых вопросов по истории феодального землевладения. Такова работа Е. Д. Сташевского — историко-географический обзор Московского уезда, одного из самых значительных уездов Русского государ­ ства XVI в. 18 В книге сделана попытка воссоздать картину 15 А р с ен и й. О вотчинных владениях Троицкого монастыря при жизни его основателя, преподобного Сергея.- «Летопись занятий Археологической комиссии», вып. VII. СПб., 1884; он же. Село Клементьево.— «Чтения ОИДР», 1887, кн. II .

16 Подробнее см.: В. И. К о р е ц к и й. Правая грамота от 30 ноября 1618 г .

Троице-Сергиеву монастырю (из истории землевладения XIV— XVI вв.).— «Записки Отдела рукописей ГБЛ», 1959, вып. 21, стр. 176—177;

И. У. Б у д о в н и ц. Монастыри на Руси и борьба с ними крестьян в XIV— XVI вв. М., 1966, стр. 106-107 .

17 Г. Н. Ш мелев. Из истории Московского Успенского собора. М., 1908 .

18 Е. Д. Сташевский. Московский уезд по писцовым книгам XVI в.- «Уни­ верситетские известия». Киев, 1907, №№ 1, 7, 12 (Прибавления) .

землевладения уезда, в частности монастырского, однако она неполна ввиду плохой сохранности писцовых книг XVI в. Сташевский пытался выявить особенности монастырского землевладения* считая его более полным и безусловным, экономически более сильным, чем вотчинное и поместное. Приложенная к книге карта с нанесенными на нее 18 станами Московского уезда широко используется советскими исследователями .

Советская историческая наука достигла значительных успехов в изучении истории феодального землевладения. Работа по выяв­ лению и публикации источников одновременно с углубленным изучением теоретических проблем феодальной земельной собст­ венности и форм землевладения на основе богатейшего наследия основоположников марксизма-ленинизма привела к появлению ка­ питальных исследований по истории монастырского землевладе­ ния X IV —XVI вв.— периода формирования и укрепления еди­ ного Русского государства. Если ученые XIX — начала XX в .

главное внимание концентрировали на юридических особенностях различных форм землевладения, выясняя состав земельных вла­ дений и специфические черты в основном северо-западных мона­ стырей, то советские историки, опираясь на достигнутый пред­ шественниками опыт, рассматривали монастыри прежде всего как феодальных землевладельцев, собирание земельных богатств ко­ торых зависело как от их политической роли в государстве и* идеологии монашества, так и от отношения к монастырям госу­ дарства на разных этапах его развития. Широко известными стали работы Б. Д. Грекова, С. Б. Веселовского, А. А. Зимина, А. И. Копанева, М. Н. Тихомирова, JI. В. Черепнина .

Особенно значительны заслуги академика С. Б. Веселовского по собиранию и осмыслению источников из русских монастыр­ ских архивов X IV —XV II вв. Изучая историю феодального зем­ левладения, Веселовский большое место в своих работах отвел истории монастырского землевладения и иммунитета 19. Его рабо­ ты по истории землевладения Северо-Восточной Руси отличаются большой конкретностью и исключительным знанием источников .

Он впервые, с привлечением огромного архивного материала ис­ следовал митрополичьи и монастырские земельные владения, со­ поставляя данные писцовых книг и монастырских актов за XV— XVII вв .

Скрупулезное описание отдельных вотчип, снабженное карта­ ми, дало возможность показать эволюцию феодальных владе­ ний в государстве на протяжении значительного периода вре­ 19 С. Б. В е се л о вск и й. К вопросу о происхождении вотчинного режима. М., 1926; он же. Село и деревня в Северо-Восточной Руси XIV—XV вв. М.— JL, 1936; он же. Монастырское землевладение в Московской Руси во вто­ рой половине XVI в.— «Исторические записки», 1941, № 10, он же. Из истории древнерусского землевладения.— «Исторические записки», 1946г кн. 18; он же. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. М. .

1947 .

мени, часто более столетия. Перед читателем развертывалась под­ робнейшая. история земельных владений митрополичьего дома и некоторых владений Троице-Сергиева, Саввы-Сторожевского, Колязина, Костромского Ипатьевского, Благовещенского Киржацкого, Борисоглебского и Владимирского Рождественского монасты­ рей .

Изучая историю землевладения, Веселовский не ограничивал­ ся только сферой аграрных отношений, но связывал многие эко­ номические факторы с государственной политикой. Так, на опре­ деленном этапе развития Русского государства, когда заверша­ лась колонизация территории вширь, он рассматривал продажу населенных владений великим князем как акт исключительной милости, имеющий политическую подоплеку. Отношение москов­ ских государей к переходу частных вотчин путем дарений, про­ дажи, залогов в руки монастырей и иерархов церкви он также относил к области земельной политики, а наличие или отсутст­ вие в определенное время вкладов в духовные учреждения свя­ зывал с их политической ориентацией. С. Б. Веселовский особен­ но подчеркивал, что с последней четверти XV в. митрополиты и другие иерархи церкви, монастыри превращались в обыкновен­ ных вотчинников .

Конкретная часть его исследований всегда поражает обилием материала, тщательностью его использования. Все это сделало его крупнейшим знатоком истории феодализма в России. Однако теоретические построения и выводы Веселовского не раз под­ вергались критике в советской историографии20. Пересмотрен современными исследователями и ряд положений Веселовского по вопросам, связанным с историей светского и церковного землевладения, иммунитета, с историей образования мона­ стырей в Северо-Восточной Руси XIV в. Правильно отметив, что с середины XIV в. в истории монашества Северо-Восточ­ ной Руси происходил перелом, Веселовский объяснял это явление односторонне, связав его только с перемещением митрополичьей кафедры из Киева в Москву. Понимая значение монастырей как феодальных землевладельцев и видя в них крупную экономиче­ скую силу, он в то же время недооценивал значение народ­ ной колонизации, игравшей первостепенную роль в освоении зе­ мель .

В исследованиях JI. В. Черепнина по социально-экономической и политической истории Русского государства X IV —XV вв. значи­ тельное место уделяется природе и значению истории феодаль­ ного землевладения вообще, монастырского в частности, и свя­ занным с ними вопросам теории феодального иммунитета и клас­ 20 См. Л. В. Череп нин. 50 лет советской исторической науке и некоторые итоги изучения феодальной эпохи истории России.- «История СССР», 1967, № 6, стр. 88—89 .

совой борьбы21. Стремление выявить классовую сущность и политическое значение источников, не отрывая их от кон­ кретной исторической действительности, изучение архивных фондов, в которых они хранились, помогло Черепнину глуб­ же проникнуть в изучаемый материал, показать его в новом аспекте, прочнее связать экономику и политику и наметить пути для дальнейшего исследования. Новый подход к источникам, в том числе к тем, которые характеризуют землевладение и хо­ зяйство духовных феодалов, особенно к жалованным и правовым грамотам, а также к копийным книгам монастырских актов, по­ зволил осветить и многие неизученные еще вопросы, связан­ ные с происхождением и методами исследования этих источни­ ков. Черепниным были впервые широко поставлены и рассмот­ рены проблемы истории иммунитета феодального землевладения в зависимости от этапов развития Русского государства в XIV — XV вв. и деятельности феодального суда на примере монастыр­ ских правовых грамот XV в. Предложенная им схема классифи­ кации жалованных грамот принята за основу новейшими иссле­ дователями .

Черепнин особенно подчеркивает значение церковного л мо­ настырского землевладения в развитии политической централиза­ ции X IV —XV вв., указывая на сложившиеся привилегии этого землевладения: отсутствие для него политических перегородок, право экстерриториальности. Все это привело к тому, что церков­ ные землевладельцы раньше других становятся земельными соб­ ственниками всероссийского масштаба .

Исследуя предпосылки образования Русского централизован­ ного государства в области аграрных отношений, Черепнин в качестве источника привлекает и монастырские акты для пока­ за различных средств захвата духовными феодалами черных кре­ стьянских земель, путей увеличения монастырских вотчин, показа развития форм условного землевладения, различных категорий крестьянства и форм их эксплуатации, показа идеологии кре­ стьянства и особенностей классовой борьбы .

Вопросы, связанные с судьбами монастырского землевладения, находят свое отражение в книге Я. С. Лурье, посвященной идео­ логической борьбе в русской публицистике конца XV — начала XVI в. 22 Автор показывает, что развитие землевладения мона­ стырей и социально-экономические противоречия, вызванные этим, не могли не повлиять на направленность публицистиче­ ских памятников рассматриваемого периода, оформление полити­ ческих взглядов церковников и их позицию по отношению к госуНаиболее значительные в этом плане работы: Л. В. Ч е р е п н и н. Русские феодальные архивы, ч. 1. М., 1948; ч. 2. М., 1951; он же. Образование Рус­ ского централизованного государства. М., 1960 .

22 Я. С. Л у р ь е. Идеологическая борьба в русской публицистике конца XV— начала XVI века. М.— JL, 1960 .

дарственной власти. В книге пересматривается вопрос о месте, которое занимала идея о приобретении монастырских «сел» в иде­ ологической борьбе конца XV в. Делается вывод, что вопрос о нестяжательстве (отказе монастырей от земельной собственно­ сти) не выдвигался в конце XV в. в сколько-нибудь прямой форме .

На истории монастырского землевладения в первой трети XVI в. останавливается Н. А. Казакова, рассматривая эти во­ просы в связи с секуляризационными мероприятиями правитель­ ства и теорией нестяжательства, идеологом которого в это время становится Вассиан Патрикеев 23 .

Важное значение для истории монастырского землевладения имеет изучение его иммунитета. Историография этой проблемы подробно освещена в трудах С. М. Каштанова 24 .

Историю возникновения монастырей нового типа на Руси X IV —XVI вв. и их столкновение с крестьянством на материале житий святых изучал И. У. Будовниц25. Вслед за В. О. Ключев­ ским, А. А. Савичем и С. Б. Веселовским2 он поставил общую проблему происхождения монастырей и сущности монастырской колонизации, но пошел дальше, связав ее с социально-экономи­ ческими и политическими процессами образования единого Рус­ ского государства. В книге выясняются мотивы, которыми руко­ водствовались основатели монастырей в своей деятельности, по­ казано, что монахи шли за народной колонизацией, появляясь, как правило, уже на обжитых крестьянами местах, а расширение монастырского землевладения приводило к столкновениям и борь­ бе с крестьянством. Нам представляется, что Будовниц, рассмат­ ривая причины возникновения монастырей, переоценивал значе­ ние таких факторов, как стремление их основателей к наживе .

Считая приобретенные земли личной собственностью основателей монастырей, автор недооценивал корпоративный характер мона­ стырского землевладения. Вместе с тем не всегда ясен и крите­ рий достоверности, применяемый в книге при истолковании тек­ стов житий святых .

23 Н. А. К а за к о ва. Вассиан Патрикеев и его сочинения. М.— JL, 1960; она же. Очерки по истории русской общественной мысли. Первая треть XVI в .

24 С. М. Каштанов. К изучению опричнины Ивана Грозного.— «История СССР», 1963, № 2, стр. 111—117; он же. Социально-политическая история России конца XV — первой половины XVI века. М., 1967; он же. Очерки русской дипломатики. М., 1970 .

25 И. У. Б у д о в н и ц. Монастыри на Руси и борьба с ними крестьян в XIV— XVI вв .

26 В. О. К л ю ч е в с к и й. Курс русской истории, ч. 2.— В. О. К л ю ч е в с к и й. Соч.;

т. II. М., 1957, стр. 247; А. А. Савич. Соловецкая вотчина XV—XVII вв., стр. 28—29; С. Б. В е се л о вск и й. Монастырское землевладение в Москов­ ской Руси во второй половнне XVI в.— «Исторические записки», 1941, « * 10, стр. 95 .

N2 Развивая тезис о создании в XIV в. монастырей на общин­ ной земле, освоенной черными крестьянами, И. И. Бурейченко 27 рассмотрел проблему поземельных отношений и иммунитета мо­ настырей, отмечая различную степень ее условности, и показал пестроту монастырского феодального статуса. Особое внимание автор уделил переходу монастырей к владению землями на корпо­ ративной основе, составлявшей сущность изменений в поземель­ ных отношениях общежитийных монастырей, обратив внимание на ее роль в разрушении общинного землевладения и в феода­ лизации общества .

Опыт изучения экономических отношений в отдельных райо­ нах в начале XX в. киевскими исследователями28 продолжил А. И. Копанев на примере Белозерского к р а я 29. Исследуя исто­ рию феодального землевладения края с момента зарождения круп­ ных феодальных вотчин до полного поглощения ими черных кре­ стьянских земель, автор особое внимание обратил на социальноэкономические моменты, подчеркивая в то же время своеобра­ зие, обусловленное географическим положением и политической историей края. Историю монастырского землевладения, частно­ владельческих вотчин и черного крестьянства Копанев рассматри­ вал в динамике, с учетом политической обстановки в государст­ ве, что дало возможность проследить взаимоотношения различ­ ных форм землевладения и детально показать борьбу светских и духовных феодалов с черносошными крестьянами за землю .

Существенно расширив круг источников и обратив особое внима­ ние на акты и писцовые книги, Копанев создал подробнейшие исторические карты поселений XV —XV II вв., отразившие кар­ тину землевладения Белозерского края .

Судьбе крупных монастырей в XVI в. и их порайонному размещению уделено внимание в книге М. Н. Тихомирова, по­ священной исторической географии России XVI в.3 Наряду с показом места монастырского землевладения и хозяйства в госу­ дарстве, их связей с определенными районами и городами Тихо­ миров подчеркивал значение монастырей в формировании рус­ ской культуры .

Конкретно-историческому изучению землевладения Переяслав­ ского уезда в XV—XVI вв. посвящена монография Ю. Г. Алексее­ ва 31. Одна из глав в книге отведена вопросам монастырского землевладения1 где рассматривается главным образом история вотчин 27 И. И. Б у р е й ч е н к о. Монастырское землевладение и хозяйство Северо-Вос­ точной Руси во второй половине XIV века. Автореферат канд. дисс. М., 1966 .

28 «Очерки истории исторической науки в СССР», т. III. М., 1963, стр. 571 .

2 А. И. К о п а н е в. История землевладения Белозерского края XV—XVI вв .

М.- Л., 1951 .

30 М. Н. Т и х ом и ров. Россия в XVI столетии. М., 1962 .

31 Ю. Г. А л е к с е е в. Аграрная и социальная история Северо-Восточной Руси XV—XVI вв. Переяславский уезд. М.— JI.f 1966 .

Троице-Сергиева и Горицкого монастырей с момента зарождения до конца XVI в. на основе анализа актового материала. Алексеев показал, что основной комплекс владений этих монастырей сло­ жился к 70-м годам XV в. Значительная часть их приобретена путем покупок или в уплату за долг. Ряд земель захватывается монастырями без какого-либо юридического оформления. В конце XV в. рост монастырских вотчин в Переяславском у., как и в других землях Русского государства, прекращается на 20—30 лет .

Это явление Алексеев связывает с такими факторами, как поли­ тическая и экономическая стабилизация, характерными для Рус­ ского государства последних десятилетий XV в., подъем экономики* рост населения, усиление контроля правительства над аграрными отношениями; отмечаются им и факторы идеологического поряд­ ка. Значительный рост монастырского землевладения Переяслав­ ского у. прослеживается Алексеевым в период опричной ломки 60—70-х годов XVI в .

Советские исследователи продолжают изучать историю отдель­ ных духовных феодалов .

История землевладения и хозяйства Волоколамского монасты­ ря в XVI в. рассматривалась в статье М. Н. Тихомирова32 .

Дав общую характеристику монастыря как крупного феодального землевладельца, Тихомиров подчеркивал необходимость наряду с изучением монастырского землевладения изучать социальный со­ став монастырской братии, что помогает выявить специфику монастыря-вотчинника .

Детальному изучению проблем экономической и политической жизни Иосифо-Волоколамского монастыря в XVI в. посвящена часть работы А. А. Зимина «Очерки по истории феодального зем­ левладения и хозяйства Московского государства»33. Изучая жизнь этого среднерусского монастыря в разных аспектах, Зимин сумел не только создать целостную картину зарождения и роста экономической основы этого монастыряземлевладельца, но и пока­ зать значение, которое монастырь играл в общественной и поли­ тической жизни того времени. Выяснение социального состава монастырской братии позволило определить питательную средуг связи этого духовного феодала с различными слоями общества и то влияние, которое он оказал на русскую действительность XVI в .

Источниками послужили не только акты, вкладные, писцовые книги и т. д., но и публицистические памятники, позволившие историку понять связь идеологической жизни и социального строя крупного монастыря-вотчинника .

Впервые с привлечением всех сохранившихся источников ха­ рактеризуется землевладение Чудова монастыря в статье В. Б. КобМ. Н. Т ихом иров. Монастырь-вотчинник XVI в.- «Исторические записки», 1938, кн. 3, стр. 130—160 .

33 А. А. Зи м ин. Очерки истории землевладения и хозяйства Московского го­ сударства. Рукопись канд. дисс. М., 1947 .

р и н а 34. Сопоставление актов и данных писцовых книг помогло автору с большой тщательностью проследить историю зарождения и развития вотчины Чудова монастыря и определить примерные ее размеры .

Некоторые аспекты истории вотчины Чудова мона­ стыря в XVI в. рассматриваются в связи с политической исто­ рией, особенно в период опричнины, когда монастырь был тесно связан с царским двором и опричными кругами .

Землевладению Троице-Сергиева монастыря на заре его суще­ ствования посвящены статьи В. И. Корецкого и И. И. Бурейченко 35. Авторы пришли к выводу о наличии у монастыря сразу же после его основания земельных владений. Корецкий обратил так­ же внимание на борьбу Троице-Сергиева монастыря с черносош­ ными крестьянами Переяславского уезда .

Рассматривая кардинальные проблемы социально-экономиче­ ской и политической истории России XVI в. в связи с земским управлением, Н. Е. Носов касается судеб отдельных владений Троице-Сергиева монастыря в первой половине XVI в. 36 Процессу складывания вотчины Симонова монастыря в тече­ ние длительного времени (XIV — первая половина XVI в.) по­ священа работа JI. И. И виной37. Развитие монастырской вотчины автор пытался проследить в связи с социально-экономической и политической жизнью Русского государства .

Таким образом, советские историки в 40—70-х годах XX в .

все большее внимание обращали на изучение истории церковно­ монастырского землевладения. В исследовании этой темы наме­ тилось четыре направления:

1) порайонное изучение истории землевладения вообще и мо­ настырского в частности (А. И. Копанев, JI. В. Данилова, JI. М. Марасинова, Ю. Г. А лексеев);

2) изучение судеб землевладения отдельных духовных феода­ лов за более или менее значительный период (А. А. Савич, М. Н. Тихомиров, JI. В. Черепнин, А. А. Зимин, А. М. Борисов 34 В. Б. К о б р и н. Две жалованные грамоты Чудову монастырю (XVI в.).— «Записки Отдела рукописей ГБЛ», 1962, вып. 25, стр. 289—322 .

35 В. И. К о р е ц к и й. Правая грамота от 30 ноября 1618 г. Троице-Сергиеву монастырю (Из истории монастырского землевладения XIV—XVI вв.).— «Записки Отдела рукописей ГБЛ», 1959, вып. 21; И. И. Б у р е й ч е н к о. К во­ просу о дате основания Троице-Сергиевского монастыря.— «Сообщения Загорского государственного историко-художественного музея-заповедни­ ка», вып. 2. Загорск, 1958; он же. К истории основания Троице-Сергиева монастыря.— Там же, вып. 3. Загорск, 1960 .

36 Н. Е. Н о с о в. Становление сословно-представительных учреждений в Рос­ сии.— «Изыскания о земской реформе Ивана Грозного». Л., 1969 .

37 JI. И. И ви н а. Источники по истории формирования монастырской вотчи­ ны в конце XIV — начале XV в. (на материалах Московского Симонова монастыря).— «Археографический ежегодник за 1966 год». М., 1968, стр. 14—24; она же. Крупная вотчина Северо-Восточной Руси конца XIV — первой половины XVI в. (По материалам Московского Симонова монастыря).—Автореферат, канд. дисс. Л., 1969 .

и др.) или небольшой отрезок времени (И. И. Бурейченко»

В. Б. Кобрин, В. И. Корецкий);

3) изучение истории монастырского землевладения в обще­ русских рамках (И. У. Будовниц, И. И. Бурейченко);

4) изучение истории монастырского землевладения в рамках исследования общих проблем развития феодальных отношений и в связи с рассмотрением различных аспектов истории внутрен­ ней политики и идеологической борьбы (С. Б. Веселовский, JI. В. Черепнин, А. А. Зимин, Н. Е. Носов, С. М. Каштанов и др.) .

Каждый из этих путей исследования дает важные результа­ ты, помогая систематически и повсеместно изучить зарождение и развитие различных форм землевладения в совокупности с дру­ гими историческими явлениями и тем самым глубже понять со­ циально-экономические процессы Руси XIV—XVI вв .

II

ИСТОРИОГРАФИЯ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ .

БУРЖУАЗНАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ

И ЕЕ КРИТИКА

ПРОБЛЕМЫ ПЕРВОЙ АМЕРИКАНСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

В БУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ США

(1918-1945 ГГ.)

–  –  –

Двадцатилетие между I и II мировыми войнами было насы­ щено многими важными и сложными событиями в истории США, развернувшимися на фоне первого этапа общего кризиса си­ стемы капитализма, со всеми присущими ему закономерностями и специфическими проявлениями, в конкретных условиях северо­ американской действительности. В идейной атмосфере тех лет состояние американской буржуазной исторической науки харак­ теризовалось уже не тенденцией, а отчетливо обозначившимся разрывом между быстрым развитием ее организационных форм, ростом количества исторических работ, дальнейшим усовершен­ ствованием техники исследования, расширением источниковед­ ческой базы и общим методологическим уровнем буржуазной исторической мысли. Кризис исходных методологических уста­ новок американской буржуазной историографии объективно отра­ жал историческую обреченность господствующего класса, утрату им исторической перспективы или, по выражению американского исследователя, «расшатанный оптимизм и растущее неверие» по­ коления после первой мировой войны 1 .

В предшествовавший период развития американской буржуаз­ ной историографии появились новые направления в изучении войны за независимость: «имперская» и «экономическая» школы .

Представители «имперской» школы (наиболее значительными историками данного направления в конце XIX — начале XX в. яв­ лялись Г. Осгуд и Д. Бир) стремились связать проблемы революA. S. E ise n sta d t. Ch. Me. L. Andrews, N. Y., 1956, p. 195 .

ции с положением в Британской империи, обратив пристальное внимание на колониальный период истории Северной Америки .

Широкое использование американских и европейских архивов позволило им сделать немало важных и интересных выводов и обобщений. В то же время выдвинутая историками «имперской»

школы концепция Первой американской революции отражала уси­ ление консервативных тенденций в подходе буржуазных историков к определению места и значения войны за независимость в истории США. Это проявилось в сужении социальных основ революции, в ограничении ее значения рамками движения за политическую не­ зависимость, в высказывавшихся сомнениях о неизбежности и даже прогрессивности революции .

Становление «экономического» направления в историографии Первой американской революции непосредственно отражало рас­ пространение идей буржуазного экономизма в обстановке обост­ рения в США в начале XX в. социальных противоречий и уси­ ления накала классовых схваток. Основные линии исследований проблем Войны за независимость историками этого направления были связаны с более глубоким подходом к изучению револю­ ции, с привлечением документов из архивов отдельных штатов, с рассмотрением разнообразных сторон деятельности различных социальных групп, а не только ведущих идеологов, политических и военных лидеров .

Работы историков «экономического» направления (Ч. Лин­ кольн, К. Беккер) внесли определенный положительный вклад в углубление и расширение понимания причин и значения войны за независимость. Они выдвинули и обосновали плодотворный тезис о наличии (в рамках борьбы за политическую независи­ мость американских колоний от метрополии) движения за демо­ кратизацию внутри самих колоний. Но, заложив некоторое коли­ чество кирпичей в фундамент научной концепции Первой амери­ канской революции, историки «экономического» направления такой концепции не создали. Пороки методологических основ ин­ терпретации революции, буржуазная ограниченность подхода к оценке важнейших ее проблем обусловили внутреннюю противо­ речивость выдвинутых положений. Авторы оказались не в состоя­ нии верно определить место и значение Первой американской революции, ее классовую сущность .

Позиции историков «имперской» и «экономической» школ, за­ нимавших в рассматриваемый период доминирующее положение в американской буржуазной историографии Войны за независи­ мость, по кардинальным ее проблемам анализируются в настоя­ щей статье .

В 2 0 -3 0 -х годах XX в. проблемы Первой американской ре­ волюции, особенно ее предыстории, продолжали разраба­ тываться историками «имперской» школы. К этому периоду отно­ сится выступление виднейшего представителя школы Ч. Эндрюса с фундаментальными работами, в которых содержался синтез кон­ цептуальных воззрений «имперских» историков и обозначились тенденции, характерные для указанного направления в изучении революции на новейшем этапе развития американской буржуаз­ ной историографии 2 .

Философско-историческая концепция Ч. Эндрюса в своей осно­ ве была эклектичной и содержала противоречивые положения .

С одной стороны, он утверждал, что объективность исторического изложения «нежелательна так же, как и невозможна»3, хотя здесь же в стиле традиций школы Ранке им употреблялись вы­ ражения об «объективной истории как просто беспристрастной истории» \ об «объективности», отражающей поиски «правды в истории» 5. В то же время Эндрюс выражал уверенность в про­ грессивном характере исторического познания, обусловленного все большим приближением «каждого поколения» исследователей «к пониманию прошлого» 6. Отвергая марксистскую точку зрения об определяющей роли социально-экономических факторов и классовой борьбы в исторических процессах как якобы «чрезмерное упрощение» истории и «поверхностную манипуляцию фактами и логикой в интересах предвзятой теории» 7, Эндрюс в искаженном виде представлял принципы исторического материализма, припи­ сывая ему вульгарно-материалистическую доктрину экономиче­ ского детерминизма 8. Призывая к рассмотрению комплекса при­ чин исторических процессов посредством анализа взаимодействия идей, институтов, «влияния материальных условий жизни на со­ циальную и политическую организацию» 9, Эндрюс в конечном счете отводил роль доминанты социальных явлений факторам «институциональным и политическим» 10 .

Неприятие материалистической методологии обусловило отсут­ ствие цельности, внутренней логики и научной последовательности в подходе Эндрюса к определению места революции в истории об­ щества, во многом позволяющее уяснить характер его концепции Первой американской революции .

2 Ch. М. A n d r e w s. The Colonial Period. New Haven, 1912; idem. The Colonial Background of the American Revolution. New Haven, 1924; id em. The Ame­ rican Revolution: An Interpretation.— «American Historical Review»* vol. XXXI, January 1926, p. 219—232; idem. The Colonial Period of Ameri­ can History, vols. I—IV. New Haven, 1934—1938 .

3 Ch. M. A n d r e w s. These Forty Years.— «American Historical Review»* vol. XXX, № 2, January 1925, p. 243. Эта статья являлась президентским посланием съезду Американской исторической ассоциации в декабре 1924 г .

4 Ibid., р. 244 .

5 Ibidem .

* Ch. М. A n d r e w s. The American Revolution.., p. 219 .

7 Ch. M. A n d r e w s. The Colonial Period of American History, vol. IV»

p. 425, 427—428 .

• Ibid., p. 428 .

9 Ch. M. A n d r e w s. These Forty Years, p. 241 .

10 Ch. M. A n d r e w s. On the Writing of Colonial History.— «William and Mary Quarterly», 3d ser., I, 1944, p. 30—33 .

С одной стороны, Эндрюс отмечал, что революции — «дето­ нации взрывчатых материалов, в течение долгого времени аккумулирующихся и зачастую потенциально скрытых. Они — результаты широкого комплекса экономических, политических, социальных и правовых сил, которые, действуя коллективно, вы­ ступают как хозяева, а не как слуги государственных деятелей и политических агитаторов. Они никогда не внезапны в своем происхождении, а обязаны влияниям, действовавшим в прош­ лом» п.

В то же время Эндрюс по существу ставил под сомне­ ние неизбежность революционных изменений в развитии общест­ ва, когда выводил происхождение революции из отказа или неже­ лания консервативных элементов данного общества признать за­ кон «непостоянства» или допустить необходимость приспособле­ ния к новым условиям, что и «ведет к катаклизмам в истории:

сопротивлению, восстанию и революции» радикальных сл оев12, так же как, рассматривая непосредственные причины революций, Эндрюс на первый план ставил действия «пропаганды» 13 .

Эндрюс полагал, что «подлинный Ренессанс», «весна» амери­ канской историографии наступили лишь в конце XIX в. 1 Пред­ шествовавшие же периоды развития исторической науки были представлены либо историками, «слепыми в своей пристрастно­ сти», лишенными концепции «эволюции», либо историками, видевшими «одну сторону» событий и использовавшими прошлое для «поощрения патриотических добродетелей» (школа Бэнкрофта), либо историками, положившими в основу своих работ принцип «англо-саксонского превосходства — предшественника равно догматической и некритической нордической теории» (Фис­ ке) 15. Поскольку основные интересы Эндрюса-историка концент­ рировались вокруг сюжетов колониальной Америки и соответст­ венно Войны за независимость, его критическое отношение к своим американским предшественникам одновременно являлось заявкой на действительно научное освещение и оценку этих проблем истории США .

Центральный тезис в подходе Эндрюса к определению при­ чин, места, роли и значения Первой американской революции идентичен установке представителей «имперской» школы начала XX в.: как «годы от 1607 до 1783 были колониальными, преж­ де чем стать американскими или национальными», так и «наша революция — колониальная, а не американская проблема» 16 .

Всякий иной угол зрения, по мнению Эндрюса, был бы «ограни­ 11 Ch. М. A n d r e w s. The American Revolution..., p. 221 .

12 Ch. M. A n d r e w s. The American Revolution..., p. 220—221; idem. The Colonial Background... p. 182; id em. These Forty Years, p. 249 .

13 Ch. M. A n d r e w s. The American Revolution..., p. 221 .

14 Ch. M. A n d r e w s. These Forty Years, p. 233—234, 236 .

15 Ibid., p. 226—232 .

16 Ch. M. A n d r e w s. The Colonial Background..., p. IX. С этим положением Эндрюс выступил еще в самом начале своей научной деятельности (см .

ченным» 1 и оставил бы «проблему неразрешенной» 18. Боль­ шинство буржуазных авторов согласны с такой постановкой во­ проса Эндрюсом, считая, что она позволила расширить и углу­ бить понимание кардинальных проблем Войны за незави­ симость 19. Но такая точка зрения скорее сужала и даже искажа­ ла понимание существа революции тем, что отрывала и объектив­ но противопоставляла ее антиколониальный аспект внутренним американским проблемам социального порядка. Внешняя привле­ кательность положения, что на революционные события следует смотреть из Лондона, а не только из Бостона и Джеймстауна, Нью-Йорка и Конкорда, по существу приводила к затуманива­ нию характера революционного периода истории США тем, что призывала оценить его лишь как эпизод развития британской колониальной системы .

Обратившись к проблеме причин революции, Эндрюс выдви­ нул плодотворную идею об их созревании в течение длительного, колониального, периода. Отделение от Великобритании, от­ мечал он, было достигнуто «не одним ударом в результате вой­ ны», а явилось результатом долгого, молчаливого и мирного про­ цесса, не имеющего «дат и границ, в ходе которого характер­ ные особенности английского права, системы власти, прецедентов землевладения и других институтов, прочно укоренившихся в умах и обычаях англичан на родине, мало-помалу, по мере того как они оказывались ненужными или нежелательными в коло­ ниях, один за другим постепенно преобразовывались, ослаблялись или вовсе сводились на нет», и в итоге интегралом процесса достижения независимости стала трансформация «английского» на­ чала в «американское» 20. Без сомнения, положение Эндрюса о «сотнях усилий в направлении независимости, приложенных в течение 150 лет и создавших ситуацию, в которой независи­ мость от внешнего контроля становилась наиболее характерной чертой истории» колоний21, открывало определенные перспективы для установления подлинных предпосылок и понимания при­ чин революции. Но вывод Эндрюса, что «восстание колоний про­ тив Великобритании началось задолго» до Лексингтона, что «не­ зависимость колоний была завоевана до того», как хотя бы один М. A n d r e w s. American Colonial History. 1690—1750.— «Annual Report of the American Historical Association». Washington, 1898, p. 49 .

17 «American Historical Review», vol. XIII, 1908, p. 360—361 .

18 Ch. M. A n d r e w s. The Colonial Background..., p. IX .

19 См., например: «The Reconstruction of American History». Ed. by J. Higham. London, 1962, p. 48—49; «The Historians History of the United Sta­ tes». Ed. by A. S. Berky, J. H. Shenton, vols. 1—2, N.-Y., 1966; ibid., vol. 1, p. 40; E. S. Morgan. The American Revolution. Washington, 1958, p. 3—4;

«The American Past». Ed. by S. Fine and G. S. Brown, vol. I. 1963, p. 77 .

20 Ch. M. A n d r e w s. The Colonial Period, p. 155; id em. The Colonial Period of American History, vol. II, p. 198; idem. The Colonial Background..., p. 180— 183; i d e m. The American Revolution..., p. 226 .

21 Ch. M. A n d r e w s. The Colonial Period, p. 203—204 .

американец «возвысил свой голос в защиту отделения или под­ нял оружие в борьбе» за свободу22, умалял, принижал значение революционного перехода колоний к суверенному существованию, выдвигая на первый план, подчеркивая особую важность э в о ­ л ю ц и о н н о г о этапа и событий, происходивших в нем, не го­ воря уже об антиисторичностп отрыва предреволюционного пе­ риода от непосредственного акта восстания .

Обратившись к работам Ч. Эндрюса, в которых анализирует­ ся внутреннее развитие североамериканских колоний в XVII (ему уделено преимущественное внимание) и X V III вв. п про­ слеживается эволюция институтов, соотносимая им с созреванием предпосылок конфликта с метрополией, нетрудно заметить оче­ видную недооценку экономических и социальных факторов, игно­ рирование классовых конфликтов в колониях, недоучет роли разнообразных компонентов складывающейся американской нации (в частности, роста центростремительных тенденций и экономи­ ческой, политической, духовной жизни колоний) 23. Такой подход также призван был утвердить правомерность тезиса об Амери­ канской революции как исключительно антиколониальной по свое­ му характеру .

Большое внимание Эндрюс уделил анализу британской эконо­ мической политики в колониях и на традиционный в историо­ графии революции вопрос, несла ли эта политика угнетенпе се­ вероамериканцам, отвечал на него совсем не в духе бэнкрофтской традиции. Намекая на ненаучные теории о строении миро­ здания, имевшие хождение до выступления Коперника, Эндрюс писал: «Среди докоперниковских убеждений широко поддержива­ ется в Америке сегодня точка зрения, что Американская револю­ ция была вызвана британской тиранией» 24. По Эндрюсу, непра­ вы и историки, и современники Войны за независимость, делавшие такой вывод. Аргументация тезиса, отрицавшего губительный ха­ рактер политики метрополии для экономического прогресса ее заокеанских владений, тезиса, ставшего каноническим для «им­ перской школы», заняла у Эндрюса значительное место. Посколь­ ку колонии составляли интегральную часть Британской империи, постольку попытки рассматривать и тем более оценивать харак­ тер экономических мер метрополии исключительно с позиций се­ вероамериканской части империи признавались ограниченными, несостоятельными и неправомерными. «Интересы колонистов были неразрывно связаны с интернациональными аспектами замкну­ того торгового мира, необходимой составной частью которого они являлись» 25. Система меркантилистских мер, встреченная с такой 22 Ibid., р. 204; idem. The American Revolution..., p. 230 .

23 См. критические замечания историка Брайденбо в адрес Эндрюса («Pennsylvania Magazine of History and Biography», 1939, vol. LXIII, p. 464) .

24 Ch. M. A n d r e w s. The American Revolution..., p. 219 .

25 Ch. M. A n d r e w s. The Colonial Period of American History, vol. IV, p. 354 .

6 История и историки 161 сильной оппозицией лидеров колонистов, была естественной, прак­ тически необходимой политикой, создававшей тот «modus operandi», который нужен был «растущему и расширяющемуся государ­ ству» 26. Итак, «не стремление к тирании и тем более к вмеша­ тельству» во внутренние дела колонии27, а практические нужды имперского организма (следовательно, и его колоний) лежали в основе британской политики. Доказательства данного тезиса, при­ водимые Эндрюсом, «логичны» в рамках сконструированной им схемы, хотя и находятся в очевидном противоречии с подлинны­ ми фактами: почему британская политика была связана с «лише­ ниями» для ее колоний, если «акты о торговле лишь в немногом ограничивали их коммерческую активность и задевали финансовое благополучие» 28, если отрицательное воздействие этих актов на развитие колониальных мануфактур преувеличено? 2 9 Более того, Эндрюс считал, что и британский административ­ ный аппарат, призванный к проведению экономической полити­ ки в колониях и лишь попутно осуществлявший функции конт­ роля, в силу этого не мог прибегать к репрессивным мерам, а если они иногда и могли показаться таковыми (как, напри­ мер, деятельность суда адмиралтейства по пресечению колониаль­ ной торговли), то только из-за недостаточного осознания их под­ линной сущ ности30. Как бы подытоживая свою характеристику британской политики в колониях, Эндрюс писал, что она «на всех этапах до 1764 г. не служила серьезным препятствием росту и процветанию колоний» 31. Почему 1764 год у Эндрюса выделен?

Ответ на этот вопрос связан с толкованием Эндрюсом основы причин конфликта: только ко времени окончания войны Велико­ британии с Францией меркантилистская политика метрополии создала «баланс», исключительно «благоприятный» для себя в ущерб интересам колонистов. Наступают «эпохальные годы в исто­ рии взаимоотношений Англии с Америкой, когда меркантилист­ 26 Ch. М. A n d r e w s. The Colonial Period of American History, vol. IV, p. 2 .

27 Ibid., p. 336; idem. The Colonial Background..., p. 114, 115 .

28 Ch. M. A n d r e w s. The Colonial Period of American History, vol. IV, p. 228;

idem. The Colonial Period, p. 188, 192 .

29 Ch. M. A n d r e w s. The Colonial Period of American History, vol. IV, p. 349 .

30 Ch. M. A n d r e w s. The Colonial Period, p. 120; id em. The Colonial Period of American History, vol. IV, p. 251—252. См. также его статью в «Cambrid­ ge History of the British Empire», Ed. by J. H. Rose. Cambridge, vol. I, 1929, p. 411. Так, вопрос о происхождении Американской революции свя­ зывался Эндрюсом с вопросом о «неразвитом» состоянии американской колониальной мысли. Но, как совершенно справедливо отметил Г. Аптекер, «выработка зрелых теоретических взглядов, являвшихся вызовом господствующим воззрениям меркантилистских авторов, потребовала не­ скольких поколений, но ведь эти воззрения оформились на почве р еа л ь н о й противоречивости интересов, без чего противоборствующие тео­ рии не должны были и не могли развиваться (Г. Аптекер. Колониальная эра. М., 1961, стр. 42) .

81 Ch. М. A n d r e w s. The Colonial Period of American History, vol. IV, p. 179 .

ская идея места, которое должны занять колонии в британском порядке вещей, стала неизменной и неизменяемой» 32. Непонима­ ние и нежелание рулевых британской экономической политики изменить ее, приведя в соответствие с нуждами изменившихся колоний, так же как и неспособность усовершенствовать формы и методы проведения этой политики, явились экономической осно­ вой конфликта и последующего разрыва 33. Придя к такому вы­ воду, Эндрюс тем не менее отверг попытки осуждения британ­ ской колониальной политики X V III в. «в свете того, что нам представляется наиболее рациональными стандартами XIX и XX вв.» 34, ибо иной статус колоний, к установлению которого стремились инсургенты,— это «высшее решение колониальной проблемы, достигнутое Англией через столетие» 35 .

Таким образом, основа революции — не в экономическом («меркантилистском», по терминологии Эндрюса) курсе властите­ лей империи, а в «самой ее структуре», нуждавшейся в рекон­ струкции 36 .

В обобщенном виде картина созревания революции, представ­ ленная Эндрюсом и позволяющая уяснить его концепцию харак­ тера, места и значения ее, выглядит так: в итоге длительного исторического развития по расходящимся линиям оформились два различных общества — «окостенелая система метрополии», поко­ ившаяся на прецеденте и традиции и призванная поддерживать безмятежный «status quo», и «подвижный динамический орга­ низм» колоний, расположенных вдоль «границы», наличие кото­ рой императивно требовало устранения «стереотипной, непро­ грессивной системы мысли и правления» и создавало условия, «благоприятные скорее для развития человека как индивидуума, чем как члена общества». Ко времени завершения англо-француз­ ской войны за североамериканские владения стало очевидным, что эти два «партнера — статический и динамический, разделенные океаном, а соединенные лишь узами юридических взаимоотноше­ ний», не могли «долго оставаться прочно связанными между со­ бой», и эта невозможность в первую очередь и наиболее отчет­ ливо проявлялась в несовместимых и взаимоисключающих друг друга идеях, сформулированных как итог развития противо­ положных «тенденций»: колоний — к «самоуправлению», метро­ полии — к централизованному «имперскому» контролю. Столкно­ вение колониальных ассамблей, воплощавших новую идею сувере­ нитета, с британским парламентом, королем, колониальной 32 Ch. М. A n d r e w s. The American Revolution..., p. 223 .

33 Ibid., p. 225. Нетрудно заметить, что и в этом случае вопрос сводится к недостаточно гибкому, «иммобильному», по выражению Эндрюса, состоя­ нию мышления, но уже не колонистов, а колонизаторов .

34 Ch. М. A n d r e w s. The Colonial Background..., p. 87 .

35 Ibid, p. 185 .

36 Ibid., p. 218—219 .

6* администрацией и составило квинтэссенцию Американской рево­ люции, «великого эксперимента самоуправления» 37 .

Отдельные фрагменты этой картины верны: революция — ре­ зультат длительно развивавшихся процессов, борьба за власть — важный фактор столкновения колоний с метрополией, хотя и эти положения не подкреплялись всесторонней, научно убедитель­ ной аргументацией. Так, отдавая должное значению борьбы за власть, Эндрюс рассматривал ее исключительно в сфере консти­ туционных прерогатив, не связанных с определенными социаль­ но-экономическими интересами, а понятия «статической» и «ди­ намической» систем остались им не раскрытыми .

То, что в целом концепция Американской революции у Энд­ рюса была далека от того, чтобы отразить ее существо, стано­ вится очевидным при рассмотрении его оценки характера рево­ люции и вопроса о ее неизбежности .

Хотя в работах, посвященных колониальному периоду в исто­ рии Америки и самой революции, приведен немалый в количе­ ственном отношении материал по экономическим (торговым и фи­ нансовым преимущественно) аспектам, этот фактор сведен Энд­ рюсом до минимума как о с н о в а, предпосылка конфликта, что недвумысленно выражено в следующих словах: «В первую очередь Американская революция была политическим и конституционным движением, и только во-вторых — финансовым, коммерческим или социальным. Основой фундаментального вопроса являлась по­ литическая независимость колоний, и в конечном счете конфликт имел место между британским парламентом и колониальными ассамблеями» 38. Даже когда в отдельных случаях Эндрюс, фор­ мулируя проблему причин революции, отмечает наличие соци­ альных противоречий и столкновения антагонистических интере­ сов, он, по справедливому замечанию Г. Аптекера, «односторонне ограничивает ее, сводя исключительно к вопросу «Англия против колоний»» 39, игнорируя классовые противоречия и внутреннюю борьбу внутри самих колоний и отказываясь поставить эти явле­ ния в прямую связь с характером Американской революции .

Признавал ли Эндрюс неизбежность наступления революции?

Да, но в смысле неодолимости в н е в р е м е н н ы х, а п р и о р ­ н ы х идей новой концепции суверенитета, выдвинутых колония­ ми в столкновении с «негибким», «стереотипным», исторически обреченным представлением о взаимозависимости колоний с ме­ трополией, в смысле неспособности британской администрации при­ способиться к новым, изменяющимся условиям и соответственно 37 Ch. М. A n d r e w s. The Colonial Background..., p. 65—66, 161, 169, 181—183, 195, 208; idem. The Colonial Period, p. 163— 185, 204; idem. The American Revolution.., p. 226-229, 231 .

38 Ch. M. A n d r e w s. The American Revolution.., p. 230; idem. The Colonial Pe­ riod of American History, vol. IV, p. 425 .

39 Г. Аптеке p. Американская революция. M, 1960, стр. 32 .

справиться с новыми проблемами; наконец, в том смысле, что революция наступила раньше, чем пришло время для британ­ ских лидеров осознать «то высшее решение колониальной проб­ лемы», в сторону которого развивалась тенденция истории40. Ког­ да же Эндрюс многократно отмечал (при непосредственном обра­ щении к предреволюционному периоду) в к о н к р е т н ы х слу­ чаях «неэффективность и безответственность», узость и «близо­ рукость» британской колониальной администрации, определивших неразрешимость противоречия между ее «благородными намере­ ниями» разрешить имперские проблемы и «пагубной неудачей»

в осуществлении этих намерений41, тогда он, в целом согла­ шаясь, что конфликт поздно было предотвратить, тем не менее все же писал: «Немного более уступчивости, духа дружелюбия и компромисса, немного менее британского невежества, упрямст­ ва и предубеждения, и можно было бы успокоить волнения и отвести надвигающуюся грозу» 42. Вместо этого Америка стала «сценой политической смуты, которую возможно было отрегули­ ровать посредством компромисса, но которую насилие перевело в восстание»43. С очень большой натяжкой и весьма относи­ тельно можно было бы отнести автора только что процитиро­ ванных строк к сторонникам взгляда на неизбежность Амери­ канской революции, как это сделал профессор Принстонского университета У. К рэйвен44. Правомерность такого вывода под­ тверждается также ссылкой на такие важные заявления Эндрю­ са, как: «...те, кто изучают колонии просто как предысторию того, к чему они пришли, не изучают колониальную историю должным образом» 45 или: «...колонисты к 1776 г. не рассматривали себя как созревший плод, готовый оторваться от родительского древа» 46 .

Позиция Эндрюса в вопросе о неизбежности наступления ре­ волюции обусловила его отношение к роли в ней политических лидеров враждующих лагерей. С одной стороны, обвинять бри­ танского монарха Георга III в том, что исключительно благода­ ря его политике возникла революция, означало бы, по справед­ ливому замечанию Эндрюса, «принять тривиальное объяснение * характера огромного по значению события» 47. С другой стороны, 40 Ch. М. A n d r e w s. The Colonial Background..., p. 161, 185, 197, 218; idem. The American Revolution..., p. 231; «Cambridge History of the British Empire», vol. I, p. 270 .

41 Ch. M. A n d r e w s. The Colonial Period, p. 147; idem. The Colonial Period of American History, vol. IV, p. 205; «Cambridge History of the British Empi­ re», vol. I, p. 417 .

42 Ch. M. A n d r e w s. The Colonial Background..., p. 186 .

43 Ch. M. A n d r e w s. The American Revolution..., p. 231 .

44 Cm. W. F. Craven. Revolutionary Era. Статья, помещенная в сборнике «The Reconstruction of American History». Ed. by J. Higham. London, 1962, p. 50—51 .

45 Из письма Ч. Эндрюса Ф. Тэрнеру от 17 ноября 1912 г. Цит. по: A. S. Eise n s ta d t. Op. cit., p. 126 .

46 См. Ch. M. A n d r e w s. The Colonial Background..., p. 47 .

47 Ibid., p. 181 .

Эндрюс устанавливал непосредственную связь между наступив­ шим взрывом и деятельностью экстремистских, «упорных и не­ умолимых» 4 элементов как в британских (утверждавших, что согласие с требованиями колонистов означало бы не только потерю «прибылей от колониальной торговли, но и, что более серьезно, ликвидацию их собственной конституционной системы»49), так и в американских кругах (скрывавших свою заинтересо­ ванность в увеличении доходов от торговли за хитросплетениями «юридических и метафизических спекуляций» о колониальных правах, относимых ими к числу прав «врожденных», самоочевид­ ных и «естественных») 50. Их «отработанные и прекрасно завер­ ченные аргументы... оказали значительное влияние на обществен­ ное мнение» м, в результате чего стала возможной такая «непопра­ вимо-грубая ошибка», как «Бостонское чаепитие» 52 .

При всей противоречивости в подходе Эндрюса к вопросу о неизбежности революции он безоговорочно приветствовал ее как «событие огромного значения в мировой истории» 53, знаменовав­ шее окончание одного «великого периода» и начало другого, еще «более великого», в истории А м ерики54, так же как он высоко оценивал значение деятельности североамериканских инсурген­ тов, руководствовавшихся, по его словам, высокими «жизненны­ ми идеалами» в отличие от лидеров противоположного лагеря 55 .

Вклад Эндрюса в изучение не столько самой Американской революции, сколько предшествовавших ей периодов, в которых имело место созревание предпосылок Войны за независимость, значителен, что делает его работы важными и ценными для ис­ следователей о с н о в революции. Им изучен огромный фактиче­ ский материал по колониальной истории Америки, почерпнутый из американских и британских архивов и подвергнутый тщатель­ ной обработке со многими последующими оригинальными и цен­ ными выводами. Это дало возможность приоткрыть новые аспек­ ты процесса созревания революции, рассматриваемого им на зна­ чительно более широком фоне, чем географические границы три­ надцати английских колоний в Северной Америке .

Но оценки Эндрюса, основополагающие выводы его по карди­ нальным вопросам Американской революции, наконец, ее концеп­ ция проникнуты глубоким консерватизмом. Об этом свидетельст­ вует ранее отмеченная оценка характера революции как главным образом антиколониального движения, преимущественно полити­ ческого и конституционного в своем существе, изолированного 48 Ch. М. A n d r e w s. The Colonial Background.., p. 168 .

49 Ibid, p. 152 .

50 Ibidem .

51 Ibid, p. 135 .

52 Ibid, p. 152 .

53 Ch. M. A n d r e w s. Present-Day Thoughts on the American Revolution.— «Bulletin of the University of Georgia», 1919, vol. XIX, N. 11, p. 14 .

54 Ch. M. A n d r e w s. The American Revolution.., p. 221 .

55 Ibid, p. 232 .

Эндрюсом от глубоких и разнообразных социально-экономических процессов, лежавших в основе надвигавшегося конфликта, кета ти, факты об этой стороне процесса обильно представлены в его работах. В этом противоречии — суть консервативной интерпрета­ ции Эндрюса. Здесь и умаление значения непосредственно рево­ люционных событий 1775—1776 гг. при переходе от колониально­ го статуса к независимости, и соответственно акцент на процес­ сах э в о л ю ц и о н н о г о характера в рамках колониальной истории. Характерен и угол зрения, под которым рассматривает историк коренной вопрос революции — борьбу за власть и влия­ ние различных классов и социальных групп на характер и ход этой борьбы, в которой решающим (по существу единственным) фактором признавались противоречия между группировками бри­ танской правящей элиты, с одной стороны, и буржуазно-торго­ вой верхушки колоний — с другой. Влияние же народных масс, демократического элемента североамериканских колоний сведено Эндрюсом до предельного минимума, несмотря на наличие в его работах большого фактического материала по различным формам массовых движений — от протестов до восстаний 56. Консерватизм интерпретации Эндрюса тем более очевиден, что, приводя много­ численные примеры выступлений масс в колониях, он оказался не­ способным видеть их демократическое содержание, отнести их к предпосылкам Американской революции. Рассматривая их лишь как домогательства англичан, он тем самым подходил к выводу, который позднее будет четко сформулирован историками реак­ ционных направлений буржуазной историографии США: причина Американской революции — не в отсутствии свободы в колониях, а в ее наличии 57 .

Таким образом, консерватизм эндрюсовской концепции Амери­ канской революции и ее предыстории состоял не в том, что он рассматривал ее с пробританских позиций58, а в том, что, при­ ветствуя революцию, признавая ее прогрессивное значение, он объективно способствовал у м а л е н и ю р е в о л ю ц и о н н о г о характера Войны за независимость, выхолащиванию демократиче­ ского содержания процессов, предшествовавших ей и сопровож­ давших ее. Исторические воззрения Эндрюса более, чем у коголибо, «демонстрировали значение и обосновывали имперскую точ­ ку зрения» 5 в период кризиса буржуазной историографии, и в частности «имперской» школы .

56 См. «Narratives of the Insurrections 1675—1690». Ed. by Ch. M. Andrews .

N. Y., 1951 .

57 В отдельных случаях Эндрюс не скрывал своей антипатии к «мускули­ стым радикалам» Америки, в которых он видел нарушителей законов, разрушителей собственности, ниспровергателей правительства (Ch. М .

A n d r e w s. Present-Day Thoughts..., p. 12) .

*8 Как это утверждал Ф. Тэрнер («F. J. Turner’s Legacy». Ed. by W. R. Ja­ cobs. San Marino, 1965, p. 107) .

59 A. S. E ise n sta d t. Op. cit., p. 223 .

* В 20—40-х годах XX в. важный вклад в разработку социаль­ но-экономических аспектов Войны за независимость внесли исто­ рики «экономического» направления — одного из ведущих в аме­ риканской историографии рассматриваемого этапа. Наиболее рельефно отразив характерные черты периода глубоких кризисов, острых классовых схваток, буржуазно-реформистских рецептов исцеления пороков системы (в концентрированном виде пред­ ставленных в «новом курсе»), представители этого направления вели интенсивные исследования в локальном и общенациональном планах; они отыскали массу новых фактов, обобщили их, пы­ таясь при помощи новых экономических сюжетов создать более полную и точную картину Американской революции (к тому же их аргументация усиливалась созвучием с духом времени) .

Внимание историков «экономической» школы было сосредото­ чено на таких проблемах предреволюционного и революционного периодов, как наличие внутренних противоречий в североамери­ канском обществе колониального периода времен Войны за неза­ висимость и послевоенных лет, соотношение борьбы против ко­ лониального господства и стремления к демократизации внутрен­ ней структуры добивающихся независимости колоний и, наконец, степень влияния революции на экономическое и политическое положение различных категорий населения США .

Подобное внимание свидетельствовало о том, что на страни­ цах работ все большего числа буржуазных авторов значительное место заняла проблема с о ц и а л ь н о г о характера Войны за независимость (проблема не новая, если иметь в виду ее поста­ новку основоположниками научного социализма и разработку историками-марксистами). Плодотворность обращения к анализу со­ циально-экономических сюжетов Первой американской революции несомненна, но сама по себе она еще не предопределяла строго на­ учных выводов и действительно точных оценок, ибо первостепен­ ное значение, как и всегда, имела п р а в и л ь н о с т ь м е т о ­ д о л о г и и исследования, обусловившая возможность объектив­ но верного решения как в целом проблемы революции, так и ее социальных аспектов .

Большинство буржуазных историков «экономического» на­ правления в рассматриваемый период испытывали влияние как общей концепции исторического развития США, выдвинутой и разработанной Ч. Бирдом, так и, в частности, его оценки при­ чин, места, значения первой революции60. Ч. Бирду не принад­ лежат специальные фундаментальные исследования ни по общей истории Войны за независимость, ни по отдельным кардпнальАнализ исторической концепции Ч. Бирда см.: И. П. Дементьев. Об исто­ рических взглядах Чарлза Бирда — «Вопросы истории», 1957, № 6 .

стр. 147—163 .

ным ее проблемам, но тем не менее в ряде значительных сво­ их работ61 он четко сформулировал и представил в наиболее (для буржуазной историографии США) синтезированном виде принципы экономического детерминизма 62, приложив их, в част­ ности, к периоду Первой американской революции, что оказало глубокое воздействие на характер подхода, изучения, выводов и оценок американских буржуазных исследователей «экономическо­ го» направления .

Если непосредственное влияние на Бирда в формулировании принципов экономического детерминизма в истории в рамках ме­ тодологии буржуазного экономизма оказал Э. Зелигм ан63, а в применении этих принципов при объяснении процесса создания конституции США — Д. Смит 64, то, по собственному признанию Бирда, его концепции Американской революции предшествовала позиция А. Саймонса, выраженная в работе «Социальные силы в американской истории»65. В главы, посвященные возникнове­ нию Войны за независимость и ее последствиям 66, Саймонс ввел значительный материал экономического порядка, рассмотрел не­ которые аспекты классовых и социальных противоречий как в среде колонистов, так и между ними и британскими властями, сделал ряд верных аргументированных выводов о наличии «к се­ редине X V III столетия у американского общества» собственно­ го прочного фундамента «в виде промышленности» 67, о столкно­ вении экономических «интересов», как основе движения за неза­ висимость и причине революции («а отнюдь не в мелочных раздорах по поводу незначительных налогов и абстрактных по­ литических принципах»68), о революции, которая «началась и в дальнейшем проводилась путем насилия со стороны масс и терро­ ра» 69, о стремлении господствующей в колониях элиты «обеВ первую очередь следует назвать работы: Ch. A. B e a rd. An Economic in­ terpretation of the Constitution of the United States. N. Y,. 1913; Ch. A. B e ­ ard and M. Beard. The Rise of American Civilization, vol. I-IV. N. Y, 1927—1942, а также написанные Бирдом учебники американской истории, по которым училось целое поколение школьников .

62 Многие буржуазные авторы в различные годы, но с общими политически­ ми целями, искажали существо вопроса, отождествляли бирдовский эко­ номический детерминизм с марксистскими принципами исторического ма­ териализма (см. Т. С. S m ith. The Writing of American History in America from 1884 to 1934.- «American Historical Review», vol. XL, № 3, April 1935, p. 449; M. L erner. Ch. Beard’s Political Theory.— Ch. A. Bea rd. An Apprai­ sal. Ed. by H. H. Beale. University Kentucky Press, 1954, p. 37) .

63 См. E. B. A. S e lig m a n. The Economic Interpretation of History. X. Y., 1902 64 J. A. S m ith. The Spirit of American Government. N. Y., 1907 .

6 A. Sim ons. Social Forces in American History. N. Y., 1911 (русский пере­ вод издания.—М., 1925) .

6 А. Саймонс. Социальные силы в американской истории. М., 1925, стр .

4 2 -6 6 .

67 Там же, стр. 42 .

68 Там же, стр. 48 .

69 Там же, стр. 50 .

спечить народную поддержку, чтобы с ее помощью вытащить из огня горячие каштаны») 70 .

Но взятая в общем виде, концепция Саймонса далека от марк­ систского анализа характера Американской революции. Характер­ ная для Саймонса позиция вульгарного «экономического материа­ лизма» давала лишь ограниченные возможности верного раскрытия отдельных частей картины, но никак не точного по­ нимания ее в целом. Это же и обусловило взгляды Саймонса на многие важнейшие вопросы революции. Так, сужая значение и ограничивая характер революции столкновением двух групп правящей верхушки Великобритании, он утверждал, что «рево­ люция оказалась победоносной потому, что она являлась аме­ риканской фазой английской гражданской войны» 71, и, совсем уже запутывая вопрос, писал: «В некоторых отношениях англий­ ские виги были более последовательны и революционны, чем те, кто вел борьбу под флагом независимости Американского кон­ тинента» 72. Саймонс поддержал противоречивший истине и край­ не реакционный тезис о том, что «только меньшинство населения принадлежало к числу революционеров» 73. Теряя историческую перспективу, он утверждал, что «за Американскую революцию.. .

сражались те, кто меньше был заинтересован в ее исходе»74 .

Это положение, которое, на первый взгляд, свидетельствовало об упрощенном подходе или наивно-неверном смешении двух различ­ ных вопросов (роли трудящихся масс в победоносном завершении революции и конкретных социальных результатов ее для этих масс), означало у Саймонса значительно больше, нежели неточ­ ную формулировку: по существу под сомнение ставился вопрос о прогрессивном значении революции для большинства амери­ канского населения. «Несмотря на эти причины и недовольство господствующим классом,— писал Саймонс,— трудно было поднять массу, которая в сущности не имела никаких собственных при­ чин к восстанию, так как ее положение почти не изменилось быг оставаясь приблизительно тем же, при наличии в стране короля или президента» 75 .

Происхождение и характер Первой американской революции определялись Бирдом с позиции концепции экономического де­ терминизма, оснащенной терминами о конфликте «экономических интересов» различных «экономических групп», с применением фразеологии, заимствованной во многих случаях из мэдисоновского «Федералиста» .

70 Там же, стр. 55-56 .

71 А. Саймонс. Социальные силы в американской истории, стр. 48 .

72 Там же, стр. 55 .

73 Там же, стр. 51 .

74 Там же, стр. 58 .

75 А. Саймонс. Классовая борьба в истории Америки. Казань, 1922, стр. 13 .

Не говоря уже о таких не заслуживающих серьезной критики утвержде­ ниях, что «независимостью» Америка обязана равно Дж. Вашингтону и.. .

британскому командующему в первый год войны лорду Гоу (там же.) .

В отличие от установок «имперской» школы, ставивших рож­ дение нового государства вне рамок национальной истории, или от названного выше тезиса Саймонса о революции как фазе бри­ танской гражданской войны, у Бирда Американская революция — явление, корни которого глубоко уходят в североамериканскую почву, где в колониальный период произросли и созрели семена конфликта. Серия законодательных актов парламента метрополии, предпринятых в «интересах английских лендлордов и купцов»

для установления контроля над «экономической деятельностью американских колонистов» при невозможности протестовать на ле­ гальной конституционной основе привела в конечном счете к рево­ люции. Бирд подчеркивал э к о н о м и ч е с к у ю первооснову конф­ ликта, заключавшуюся в столкновении интересов определенных «экономических групп» населения североамериканских колоний с противоположными интересами опять-таки определенных «эконо­ мических групп» населения Великобритании. Всякие же внешние выражения этого конфликта, шумно проявлявшие себя на авансце­ не событий (как, например, кампания под лозунгом «Никакого об­ ложения без представительства!»),— всего лишь «риторика», рас­ считанная на восприятие широкой публикой и призванная зака­ муфлировать конституционными аргументами подлинные интересы режиссеров революционной драмы. Бирд считал «вымыслом» оцен­ ку Американской революции как «ссоры по конституционным воп­ росам», высмеивал авторов работ, представлявших революцию «вос­ станием американского народа во имя справедливости и порядка против германского узурпатора, занявшего британский трон», раз­ венчивая тем самым романтический ореол, созданный вокруг ре­ волюции Бэнкрофтом и его школой с ее, по словам Бирда, мало что дающими «метафизическими абстракциями» .

Позитивный аспект бирдовской трактовки Первой амери­ канской революции — акцент на ее экономической обусловленно­ сти — не был дополнен верным анализом тех линий социальных противоречий и классовой борьбы, которые в конкретной истори­ ческой действительности последней четверти X V III в. красной чертой проходили через жизнь североамериканских колоний и их отношения с метрополией. В соответствии с методологическими принципами буржуазного экономизма Бирд, подменив классовое деление рассматриваемого им общества периода революции класср1фикацией по «экономическим группам», утверждал, что с побе­ дой Американской революции наступило торжество «аграриев» над «промышленниками» (последние возьмут реванш, по Бирду, с при­ нятием конституции 1787 г.) В эту наиболее радикальную, по его мнению, группу Бирд включил и фермеров-арендаторов, и плантаторов-аристократов. Их идеолог и политический лидер Джефферсон — любимый герой раннего Бирда 76. За ложной посылкой не замедлил последовать ошибочный вывод: вступая в противоречие с самим собою (точ­ нее, с утверждаемой им же экономической доминантой процес­ сов и поступков отдельных деятелей периода революции), Бирд отрывал деятельность «наиболее радикальных» лидеров — С. Адамса, Т. Пэйиа, П. Генри — от социальной почвы, заменяя ее стремлением к «личной свободе». Этот же тезис Бирд перенес на основы Декларации независимости, первые конституции шта­ тов, статьи Конфедерации, которые, по его словам, «несли на себе печать этой философии» .

Затушевывая широкий классовый аспект такого значительно­ го исторического события, как Первая американская революция, Бирд с позиции вульгарного буржуазного экономизма объяснял мотивы борьбы движущих сил революции их непосредственной материальной заинтересованностью в определенном экономиче­ ском или политическом мероприятии. При этом решающую роль в революции он отводил привилегированным в имущественном и политическом отношении группам населения, ссылаясь на «апа­ тию» большинства колонистов или даже используя для большей убедительности своего положения данные о лишении 2/з белых мужчин Америки избирательных прав. В итоге революция у него представлялась делом рук «энергичного меньшинства, за которым следовало нерешительное и колеблющееся большинство» .

Бирд, не колеблясь, относил восстание североамериканцев к событию, равнозначному революции. «Американская револю­ ция,— писал он,— была более чем война с Англией. В действи­ тельности она представляла из себя экономическую, социальную и интеллектуальную трансформацию первостепенного значения» .

В подтверждение этого Бирд перечислял важные социальные из­ менения, происшедшие в США и бывшие прямыми последствиями революции. Но, как буржуазный историк, Бирд был далек от того, чтобы точно охарактеризовать классовую природу Первой амери­ канской революции и, следовательно, представить истинную кар­ тину ее сложных и многообразных процессов. Верно подмеченные им отдельные линии социальных противоречий кануна раволюции, Войны за независимость и послереволюционных лет не помешали Бирду использовать свою концепцию революции в качестве обосно­ вания «исключительности» американского исторического пути, в конце которого — согласно позднему Бирду, порвавшему с «ра­ дикализмом» своих ранних воззрений и эволюционировавшему в направлении «преодоления» прогрессивных сторон своей концеп­ 76 С эволюцией вправо философско-исторических и общественно-политиче­ ских воззрений, проделанной Ч. Бирдом в последующие десятилетия, он к числу национальных кумиров, нуждающихся в поклонении и незаслу­ женно принижаемых, отнес и А. Гамильтона. «Что случилось бы с рес­ публикой,— писал он в 1948 г.,— если б Гамильтона не было?» (Ch. A. B e ­ ard. Enduring Federalist. N. Y, 1948, p. 10) .

ции — и пришло осуществление идеалов американских револю­ ционеров конца X V III в.77 Вычерченная Бирдом схема Первой американской революции верна в некоторых своих частях и содействует выявлению эко­ номических основ Войны за независимость .

Для исследователей проблем первой буржуазной раволюции в США меньшее значение имеет вклад Бирда в изучение конкрет­ ных вопросов ее внутри- и внешнеполитической истории в срав­ нении с важностью анализа его методологии и уяснения суще­ ства его общей концепции революции, которая, с одной стороны, рельефно отражает позитивные и негативные стороны «кредо»

Бирда как историка, а с другой — помогает глубже понять и по достоинству оценить работы других буржуазных историков «эко­ номического направления» по рассматриваемому сюжету .

Внимание А. М. Ш лезинджера-старшего было сосредоточено на выявлении роли крупных торговцев североамериканских коло­ ний в период Первой американской революции78. Кроме того, Шлезинджер, как бы подытоживая достижения американской исто­ риографии первых двух десятилетий XX в., высказывал свои соображения и оценку вопросов происхождения, развития и зна­ чения Войны за независимость в свете этих достижений79 .

Общеисторическая концепция Шлезинджера основана на при­ знании разнообразных факторов, обусловивших характерные чер­ ты американского исторического пути (в том числе географиче­ ского, роли эмиграции, городов, роста национального самосозна­ ния) 80, с акцентом на роль экономического ф актора81. Другой исходной установкой, призванной у Ш лезинджера объяснить исклю­ чительность американского исторического опыта, являлась выве­ денная им «закономерность» периодической смены «эпох радика­ лизма и консерватизма, следовавших одна за другой в альтерна­ тивном порядке», при переходе лидерства в политике государст­ ва из рук «либералов одного направления в руки умеренных 77 Цитируемые положения содержатся в работах Бирда: Ch. B e a rd and М. Beard. The Rise of American Civilization, vols I—IV; ibid., vol. I, ch. V—VI, и в особенности p. 201, 291—296; Ch. B eard. The Supreme Court and the Constitution. N. Y., 1912. См. также его рецензии на работы историков «экономического направления»: А. Шлезинджера, Джеймсона, Кирклэнда («New Republic», vol. XIV, 6 April 1918, p. 301—302; ibid., vol. XLVII, 11 August 1926, p. 344; «Saturday Review of Literature», vol. IX, 13 August 1932, p. 42) .

78 Исследованию этой проблемы посвящена его докторская диссертация (см .

А. М. Sch le sin ge r. The Colonial Merchants and the American Revolution, 1763-1776. N. Y., 1918) .

79 A. M. S c hlesinger. New Viewpoints in American History. N. Y., 1922, раздел «The American Revolution», p. 160—181 .

80 Ibid., p. 6—54 .

81 Защищая экономическую интерпретацию истории от «подозрения», что она связана исключительно с именем Карла Маркса, Шлезинджер успокаи­ вает своих оппонентов тем, что основы этой теории лучше всего и ранее всего были выражены Мэдисоном в № 10 «Федералиста» (ibid., р. 47—48) .

другого, и наоборот, за исключением периодов войны и послевоен­ ного регулирования, когда обычно в седле оказывались экстре­ мисты той или другой группы» 82. Используя подобное построение для выявления «воодушевляющего духа американского прогрес­ са», Шлезинджер выводил исключительное положение Америки из установившегося необходимого баланса «радикальных и консер­ вативных» элементов с их благотворным «взаимным критициз­ мом и бдительным антагонизмом» в стране, которая в ряду «наи­ более просвященных наций мира» избавлена от необходимости «периодически обращаться к революционному насилию, харак­ терному для континентальных стран Европы» 83. Период Войны за независимость и явился по данной схеме тем исключением, когда развитие событий определялось действиями «экстремист­ ских» элементов .

Истоки революции Шлезинджер видел в обострении противо­ речий двоякого порядка: внутреннего (конфликта привиле­ гированных и неимущих слоев в колониях) и внешнего (протест колонистов против политики метрополии). «Конфликт,— писал он,— по всему существу своему являлся одновременно граждан­ ской и межнациональной войной» 84. В повседневной жизни се­ вероамериканских колоний предреволюционного десятилетия име­ ло место переплетение обеих линий социального протеста: «аги­ таторы» и «памфлетисты» возбуждали население против Ве­ ликобритании лозунгами (о «естественных правах человека» и «Никакого обложения без представительства!»). Они толкали фермеров, ремесленников, «мастеровых» к выступлению против собственных «аристократических» элементов — господствующей в экономическом и политическом отношениях элиты колоний85 .

Ш лезинджер верно отметил наличие внутриколониальных со­ циальных противоречий, хотя обозначенные им линии классовой дифференциации нечетки. Он приблизился к пониманию ограни­ ченности даже таких документов этого периода, как Декларация независимости, подвергнув сомнению соответствие тезиса Декла­ рации о равенстве людей по рождению с реальной действитель­ ностью. «Ни в то время, ни много лет спустя,— писал он,— все граждане Америки не были равными ни перед законом, ни при создании законов» 86. Но он не понял объективно революционно­ го характера Декларации — программного документа р е в о л ю ­ ц и о н н о й в тот исторический период части б у р ж у а з и и, о чем свидетельствовало его утверждение, что авторы Деклара­ ции «не имели намерения выдвинуть программу внутренних ре­ форм» 87 .

А. М. S c h le sin g e r. New Viewpoints..., p. 123 .

Ibidem .

A. M. S c h le sin ge r. Paths to the Present. N. Y., 1957, p. 189 .

A. M. S c h le sin ge r. New Viewpoints..., p. 74—76 .

Ibid., p. 78 .

Ibidem .

Революционный взрыв стал назревать после 1763 г., когда бри­ танские власти, пытаясь решить «проблему примирения центра­ лизованного имперского контроля с колониальным самоуправле­ нием», провели серию мер по усилению налогового бремени, ограничению деятельности мануфактур и торговли колоний88. В ос­ нове конфликта, по Шлезинджеру, лежало, таким образом, столкно­ вение экономических интересов. При этом он не исключал воз­ можности «удовлетворительного» решения спора без обращения к оружию, если б не «поверхностное» понимание британским пра­ вительством «своих задач» и отсутствие с его стороны «госу­ дарственной мудрости», так же как со стороны американцев — «ярко выраженного сепаратизма» 89 .

Какие же силы вызвали революцию? Ответ на этот вопрос Шлезинджер начинал с анализа положения трех групп населения североамериканских колоний, отличавшихся «физикогеографиче­ скими условиями, экономическими интересами и политическими идеалами» и располагавшихся вдоль равнинного восточного по­ бережья, района к югу и юго-западу и (географически менее ясно обозначенных) пограничных округов. Употребление тэрнеровской терминологии — показатель влияния школы «границы», но у Шлезинджера наряду с этим влиянием заметен акцент на поня­ тиях социально-экономического характера. В каждом из указан­ ных районов доминирующие категории населения в соответствии со своими «групповыми экономическими интересами» занимали определенные позиции по отношению к метрополии и ее полити­ ке, устанавливали свои непосредственные и конечные задачи, а также тактические средства, необходимые для их осуществле­ ния. Купечество, благосостояние которого связано с благоприят­ ным развитием торговли в рамках Британской империи, особенно негодовало против ограничительных мер английского правитель­ ства и совместно с плантаторами стремилось к восстановлению экономического и политического положения колоний, существо­ вавшего до 1763 г., не помышляя о независимости и тем более о революционном насилии как средстве его достижения. «Проле­ тарский элемент... не склонный по темпераменту к самоограни­ чению» в выражении протеста и лишенный избирательных прав, свою точку зрения выражал на «массовых митингах и демон­ страциях толпы» (mob) и первоначально не имел непосредствен­ ных интересов в движении за независимость. Демократически настроенные фермеры «границы», ущемленные незначительным представительством в колониальных ассамблеях и увеличением налогов, на последующих этапах конфликта, основываясь на 88 Ibid., р. 163—164 .

89 Ibid., р. 164. Здесь же он писал, что стоило принять советы Питта, и «вос­ стание могло бы быть предупреждено каким-либо планом имперской фе­ дерации» .

«моральном убеждении и смелой философии», дадут «сильней­ ший импульс агитации за независимость» 90 .

Определив, таким образом, социальные позиции основных групп населения колоний, Шлезинджер рисовал картину развитии событий вплоть до революции, предлагая следующую концепцию политического руководства в ней на различных этапах: купечест­ во, наиболее задетое имперской колониальной политикой, возбу­ дило антибританскую агитацию и побудило «радикальных» ора­ торов «расшевелить толпы разгневанных патриотов», призвав мас­ сы на помощь с единственной целью — организовать контрдавле­ ние на английских конкурентов. При этом пышная риторика «агитаторов» о свободе и «естественных правах» не вводила их в заблуждение: купцов интересовали «прибыли, а не принципы» .

Но движение со временем вышло из-под контроля умеренных п лидерство перешло к «политическим агитаторам и экстремистским элементам». Движение потеряло для купцов «все значение», но новые ограничения, введенные парламентом на торговлю чаем в 1773 г., вынудили их возобновить союз с «политическими ради­ калами и безответственными элементами», отвергавшими компро­ мисс и выдвинувшими цель, далекую от первоначальных планов умеренных,— независимость. Тем временем во всех колониях име­ ло место соперничество за контроль над движением между «уме­ ренными и радикалами, или экстремистами». Последние взял*»

верх (аналогичное явление произошло и в противоположном — британском лагере), и началась война .

«Ключ к событиям этого периода,— продолжал Ш лезинджер,— может быть найден в том, что радикальные элементы были меньшинством колониального населения и только посредством эф­ фективной организации и агрессивной тактики они могли наде­ яться поднять огромное большинство робкого и индифферентно­ го народа, не имевшего организации и определенной програм­ мы». Купечество же совместно с другими умеренными элемен­ тами, потеряв контроль (но не влияние) после провозглашения независимости, объединилось для создания правительства, способ­ ного защищать его интересы, которые стали «могущественным фактором консервативной контрреволюции, приведшей в конце концов к принятию Конституции СШ А »91. Таким образом, за­ ключает Шлезинджер, «первоначальной целью этого вооруженного восстания была не независимость, но, как часто бывало в ангглийской истории, изменение в правительственной политике», п в этом смысле неверно противопоставлять лоялистов патриотам, по­ скольку до революции колонисты разделялись лишь по вопросам степени допустимого «ограничения самоуправления» и желаемых «методов оппозиции». Иными словами, в этот период каждый 90 Л. М. S c h le sin g e r. New Viewpoints..., p. 164-170 .

91 Ibid., p. 171—178; idem. Colonial Merch m is.., p. 592, 606 .

«истинный американец являлся лоялистом», все выступали за целостность Британской империи, и если лоялиста причислять к тори, то в 1776 г. все колониальное население — то р и 92 .

Проблему правомерности революции Шлезинджер решал так:

«Трудности и беспорядки периода Конфедерации как бы оправ­ дывали позицию тори в революции, но реконструктивные силы американского общества (вспомним, что у Ш лезинджера это — наи­ более консервативные элементы привилегированных классов.— П. У.), создавшие националистическую республику, принятием Конституции красноречиво реабилитировали выбор, сделанный ре­ волюционерами» 93. Как известно, по Шлезинджеру, принятие Кон­ ституции квалифицировалось по отношению к периоду Войны за независимость как «консервативная контрреволюция» .

Обращение к социально-экономическим аспектам Войны за независимость помогло Шлезинджеру прийти к выводам, что «подлинное значение Американской революции измерялось не конфликтом страстей и эмоций», что следует отвергнуть попытку свести объяснение причин Войны за независимость к борьбе иск­ лючительно за политические права и абстрактные принципы спра­ ведливости, что надо искать их в «отказе населения колоний»

принять ограничения своей экономической деятельности со сторо­ ны «имперского ли правительства или правящего меньшинства в своей среде» 94, что нельзя рассматривать революцию как «спонтан­ ное восстание всего колониального населения, не разделенного на фракции и лишенного внутренних разногласий», как выступление, осуществленное «по-джентльменски», без насилия 95. Он правильно считал, что Война за независимость имела революционное значе­ ние для Северной Америки, сопровождаясь важными социальными последствиями .



Pages:     | 1 || 3 |

Похожие работы:

«БОРОЕВА ОЛЬГА ПУРБОЕВНА ГУМАНИСТИЧЕСКАЯ НАПРАВЛЕННОСТЬ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПОДГОТОВКИ МЕДИКОВ СРЕДНЕГО ЗВЕНА (ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XIXПЕРВАЯ ПОЛОВИНА XX ВВ.) 13.00.01 Общая педагогика, история педагогики и образования АВТОРЕФЕРАТ диссе...»

«Studia Humanitatis. 2013. № 1. www.st-hum.ru УДК 929:271.22-725 РЕЦЕНЗИЯ НА МОНОГРАФИЮ: МЕЛЬКОВ А.С. ИСПОЛИН ЗНАНИЯ: ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ПРОТОИЕРЕЯ А.В. ГОРСКОГО Белоногова Ю.И. Монография посвящена жизни и научным трудам протоиерея Александра Васильевича Горского (1812-185) – выдающегося церковного историка, археографа, ректора Московской...»

«МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ОСНОВНАЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА с. КАЗАРКА НИКОЛЬСКОГО РАЙОНА ПЕНЗЕНСКОЙ ОБЛАСТИ Принято Утверждаю на педсовете школы Директор МБОУ ООШ Протокол №1 от 31.08.2017 г. с....»

«Алексеев Иван Егорович, Сорова Ирина Николаевна ПОСТУЛАТЫ ОРФОЭПИИ В ГОВОРАХ ЯКУТСКОГО ЯЗЫКА В данной статье рассматриваются некоторые орфоэпические вариативности вокально-консонантной системы в говор...»

«Пространственные концепции в менталитете Александров Н.Н. Первобытные представления о пространстве Отметим один очевидный парадокс в восприятии пространства в истории человечества. На первый взгляд он кажется, вообще-то, невероятным. Если мы возьмем всю спираль истории чело...»

«Суханова Наталья Исто и~ Япон кои Православно И _ ер ~~е~ автономии к путь •.••.•.•.•.•.•• БОГООЛОВОКАЯ И ЦбРКОВНО-ИОТОРИЧвОКАЯ БИБЛИОТЕКА ИСТОРИЧЕСКАЯ КНИГА "Врата радости Господней". Иллюстрация из журнала "Нихон сэйкёкайхо". Февраль 1968. Т. 1,№ 3. С. 11.РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИ...»

«Подход Р. Г. Назирова к мифу как социально и исторически обусловленному явлению открывает ещё одну сферу исследовательского интереса учёного: выделение в качестве центральной фигуры художникамифотворца в процессе оформления национальной мифологии (художник как носитель национальных мифов, как их творец и как их гер...»

«0 Поречье Бежецкого края. Исторический очерк. Географическая характеристика территории В 1859 году среди 12-ти уездов Тверской губернии Бежецкий уезд среди числа рек, при которых есть селения занимал...»

«М. И. КОЗЛОВА ВЛИЯНИЕ ЛИЧНОСТИ ЕКАТЕРИНЫ II НА ОСМЫСЛЕНИЕ ГЕНДЕРНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ Ф. А. ЭМИНА И М. М. ЩЕРБАКОВА В статье говорится о возрастании роли женщины в XVIII в. Доминирование феминности в...»

«МЕСЯЦ ПЛЕНА У КОКАНЦЕВ http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/M.Asien/XIX/1840-1860/Sev. СЕВЕРЦОВ Н. МЕСЯЦ ПЛЕНА У КОКАНЦОВ (ПОСВЯЩЯЕТСЯ МОИМ ДВУМ ОСВОБОДИТЕЛЯМ, ГЕНЕРАЛУ ДАНТАСУ И О. Я. ОСМОЛОВСКОМУ) Коканцы — должно быть жители Кокана. Где же Кокан? что это такое...»

«Исхакова Гульназ Галеевна Языковые и стилистические особенности башкирских заговоров Специальность: 10.02.02-Языки народов Российской Федерации (башкирский язык) Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук 2009...»

«Гиндилис Л.М. Живая Этика – наука будущего Для тех, кто внимательно изучал философское наследие Рерихов, совершенно ясно, что Живую Этику нельзя отнести к сфере религии, ибо это синтетическое научнофилософское учение....»

«А.М.СМОРЧКОВ ПОЛОЖЕНИЕ ЖРЕЧЕСТВА В ЭПОХУ РАННЕЙ РЕСПУБЛИКИ Сакральная сфера древнеримского общества прочно связана с таким важнейшим феноменом античности как полис (цивитас). Конечно, религия древнего Рима не сводится только к полисной ее ипостаси, но специальное изучение именно этого аспекта позволяет глубже выяснить специ...»

«М.Л. ЧЕШКОВ Дореволюционная Россия и Советский Союз: анализ преемственности и разрыва Современная российская мысль концентрируется на поиске национальной, культурной и даже цивилизационной идентичности, что стало отправным пунктом выработки нового общественного сознания в целом и исторического самосознания...»

«Пос. Нижегородец Выпуск №12 Декабрь 2008 Приближается Новый год. Уважаемые нижегородцы!!!! Поздравляем с Новым годом! Пусть начнется новым взлетом. К лучшим жизненным высотам И хорошим в банке счетом Принесет в делах согласье, В личной жизни мно...»

«ЧАСТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РУССКАЯ ХРИСТИАНСКАЯ ГУМАНИТАРНАЯ АКАДЕМИЯ РАБОЧАЯ ПРОГРАММА ДИСЦИПЛИНЫ Б1.В.ДВ.1. ЕВРОПЕЙСКИЙ ЭЗОТЕРИЗМ 16 – 19 вв. ОСНОВНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬ...»

«Русская старина. 2012. № 2 (6) Архивный отдел администрации города Сочи: прошлое и настоящее И.А. Тверитинов Архивный отдел администрации города Сочи, Россия Аннотация. В статье рассматривается прошлое и настоящее архивного отдела администрации города Сочи – основного архивохранилища Большого Со...»

«Пацкевич Юрий Пацкевич Алла packiewiczyury.wordpress.com КНИГА МИРА Том 1 (книга Запада) Часть первая Эта книга представляет собой своеобразный конспект выстроенных в логическую цепь фраз из разных областей знаний, которые выглядят в виде законченной мысли или идеи....»

«Сборщик Светлана Степановна, главный архивист отдела комплектования Государственного казенного учреждения Кемеровской области "Государственный архив Кемеровской области" Письма другу (письма Виктора Баянова Михаилу Небогатову) Наряду с фондами государственных и...»

«"Владимир Филиппов. 10 мифов Древней Руси. Анти-Бушков, анти-Задорнов, анти-Прозоров": Яуза, Эксмо; Москва; 2014 ISBN 978-5-699-70985-4 Аннотация Наша древняя история стала жертвой задорновых и бушковых. Историческая литература катастрофический "желтеет", вырождаясь в бульварное чтив...»

«ПИСЬМА И ДНЕВНИКИ революция письма глазами статьи современников дневники Издание подготовлено Т.Ф. Прокоповым Издательство АСТ Москва УДК 821.161.1.09 ББК 83.3(2Рос=Рус)6 Р32 Дизайн серии Ивана Ковригина Дизайн переплета Дмитрия Агапонова Фото на...»

«ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ РАН ФРАНКО-РОССИЙСКИЙ ЦЕНТР ОБЩЕСТВЕННЫХ И ГУМАНИТАРНЫХ НАУК ЭЛЕКТРОННЫЙ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ЖУРНАЛ "ИСТОРИЯ" http://mes.igh.ru ANNUAIRE D’TUDES FRANAISES Le 225e anniversaire de la Rvolu on franaise Sous la direction de Alexandre Tchoud...»




















 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.