WWW.LIT.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - различные публикации
 

Pages:     | 1 || 3 |

«ИНСТИТУТ ИСТОРИИ СССР ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ СБОРНИК СТАТЕН Ответственный редактор доктор исторических н ау к В. А. К У Ч К И Н МОСКВА «НАУКА» Б Б К 63.2 И91 Авторы: А. П. ...»

-- [ Страница 2 ] --

1302 г.— о смерти кн. Ивана Переяславского и связанных с ней событиях. Данное сообщение «Записок» наиболее близко Ник .

1302 г.— о поездке вел. кн. Андрея в Орду. То же самое .

В обоих последних случаях выписки Карамзина из Тр. и Сим .

сохраняют присущие им особенности текстов 29 .

Что касается общего замечания Моисеевой о «перекрытиях»

«Записками» кратких летописных сообщений в выписках Карам­ зина из Тр. до 1393 г., в том числе в отношении описания твер­ ских и ростовских событий, то это скорее говорит не о сокраще- ] нии историографом материала Тр., а об использовании Екатери­ ной II других источников, включая Ник., известную богатством тверского материала .

Теперь обратимся к выделенным нами текстам и оговорим особо, что в «Истории Российской» В. Н. Татищева, материалами которой пользовалась Екатерина II, читаются заключенные в них !

известия в записях, сходных с Ник.3 В перечисленных далее 0 | случаях имеет свои особенности и Вл .

1277/78 г.— О смерти кн. Бориса Васильевича в Орде и его ] захоронении в Ростове (с точными датами). Здесь «Записки» i близки только к глухой выписке Карамзина; Сим. и Ник. имеют несколько другую запись о событии, а МС и Воскр. сокраща­ ют ее. ?' О походе вел. кн. Дмитрия Александровича из Новгорода на

Корелу. Такое сообщение дает под 1277 г. со ссылкой на Тр. :

Карамзин. «Записки» ошибочно дополняют его известием о взя- I тии тогда Дедякова Ясского. Во Вл. нет сведения о Новгороде; j Ник. тут сходна с Тр., но помещает данный текст под 1278 г .

МС и Воскр. опускают сообщение о походе на Корелу; HI пишет об этом иначе и тоже под 1278 г.3 1 1278/79 г.— О смерти книг. Евдокии, супруги кн. Владимира (Константиновича) в Угличе поле. Данное известие «Записок»

соответствует выписке-пересказу Карамзина; Вл. и Ник. на­ зывает княгиню Овдотьей; МС и Воскр. имеют другую запись32 .

О «недуге» зимой среди многих людей. Тексты выписки Ка­ рамзина и сопоставляемых летописей в этом месте сходны, но Вл. не упоминает о людях, Ник.—указание на «зиму», которое имеется в «Записках» 33 .

1280 г.— О смерти кн. Давыда Константиновича (с полной датой). Наиболее близкое чтение дает выписка Карамзина, Сим., МС, Воскр.; Вл. и Ник. не знают даты события, которая несколь­ ко сокращена в названных источниках 34 .

1290 г.— О постройке в Твери каменной церкви св. Спаса Преображения и ее «великом священии» еп. Андреем (с точной датой). Такую выписку Карамзина Приселков отнес к тексту Тр., так как в летописях, кроме Сим, и Вл., нет указания на «великое священие», а в Ник. к тому же отсутствует и д а та 35 .

1291 г.— О пострижении княж. Софьи, дочери вел. кн. Яро­ слава, в иноческий чин в Девичьем монастыре (с точной датой) .

Это известие сходно с выпиской Карамзина и Сим.; МС, Воскр, не знают его, в Ник. нет даты 36 .

1313 г.— О поздке митр-та Петра с вел. кн. Михаилом в Орду к новому хану Узбеку. В отличие от сравниваемых летописей (включая и Вл.) у Карамзина и в Сим., как и в «Записках», от­ мечено, что «царь Озбяк обесерменился» 37 .

1331 г.— О смерти вел. княг. Елены, супруги вел. кн. Ива­ на Даниловича (с точной датой). Сходную запись о событии име­ ют выписка Карамзина и Сим., Ник. опускает дату, МС и Воскр. излагают его под 1332 г. и и наче38 .

1337 г.— О пожаре в Москве, в котором сгорело 18 церквей (с точной датой). Близкое сообщение имеют Сим., Рог. выпис­ ка Карамзина (правда, в ней указано не 3 июня, а 13); МС, Воскр. и Ник. опускают дату 39 .





1339 г.— Об убийстве «братаничем» Василием сыном Панте­ леева козельского кн. Андрея Мстиславича (с точной датой) .

Подобное сообщение находим у Карамзина, в Сим. и во Вл.; МС и Воскр. имеют иную запись, в последней указан июнь, вместо июля; Ник. опускает известие 40 .

1340 г.— О смерти вел. кн. Ивана Даниловича (с точной да­ той). В этом известии Ник. по сравнению Сим. тоже не дает дату; Вл. имеет отличия; в МС и Воскр. другая запись, которая читается под 1341 г.41 1345 г.—О смерти вел. княг. Анастасии (с точной датой) .

Данное известие «Записок» наиболее близко изложено у Карам­ зина; Сим. и Рог. имеют полную дату; Ник. опускает ее целиком;

Воскр. сокращает запись 42 .

1349/50 г.— О рождении у вел. кн. Семена Ивановича сына Михаила (с точной датой). Здесь Ник., в отличие от Тр. и Сим., также не знает даты; Вл. пишет об этом под 1350 г.; МС и Воскр .

опускают известие о княжиче М ихаиле43 .

1350 г.— О рождении у кн. Ивана Ивановича сына Дмитрия (с точной датой). В этом сообщении Сим. имеет полную дату;

Вл. и МС несколько сокращают запись и дают ее, как и Воскр., под 1351 г. «Записки», как и Воскр., указывают на время года, но во втором случае названы Иван великим князем, а Дмит­ рий — Донским, а также месяц и число. Ник. не упоминает, что событие произошло осенью. Карамзин оставил сходную выписку с точной датой 44 .

1365 г.— О смерти кн. Андрея Константиновича Суздальского (с точной датой). Сим. имеет здесь полную дату, Карамзий вме­ сто 2 июня указывает 2 июля, МС и Воскр. дают расхождение в чтении записи, в Ник. отсутствует дата события 45 .

1367 г.—О смерти тверского еп. Феодора (с точной датой) .

Общее известие об этом событии Тр., Сим., Ник. и «Записок» от­ личается полнотой записи; Ник. опускает, Сим. называет открытую дату. Наиболее близкое «Запискам» изложение события у Карам­ зина, но имеется расхождение в дате, в первом случае описка — указано 21 марта (вместо 20) 46 .

1374 г.— О смерти в Москве последнего тысяцкого Василия (с точной датой). Сходное чтение этого известия содержат вы­ писка Карамзина, Сим., Рог. и «Записки». Правда, Карамзин со­ кращает иноческое имя Варсонофий; МС имеет несколько иную запись; Воскр. называет Василия сыном Протасьевича вместо Вельяминовича; Ник. опускает дату 47 .

1389 г.—О пожаре в Москве (с точной датой). Подобная за­ пись известия у Карамзина и в Сим.; в Ник., МС и Воскр. оно читается несколько иначе, в одном случае нет упоминания о Кремле, а в другом —о церкви св. Афанасия; Вл. не знает об этом пожаре 48 .

На наш взгляд, все указанные тексты дают известное основа­ ние предполагать, что в разбираемом труде в качестве одного из летописных источников была Тр. Это привлечение, наверное, но­ сило эпизодический характер и имело место в тех случаях, когда Тр. давала по сравнению, в частности, с Ник. (или другим глав­ ным источником «Записок») дополнительные показания к общим сообщениям или опущенное ими известие .

Установить использова­ ние в «Записках» сочинения Барсова, Чеботарева, где Тр. послу­ жила сравнительным материалом, не удается. Следует иметь в виду сокращенный вариант передачи Екатериной II, Барсовым и Чеботаревым описания событий в летописях и незначительное количество материала (в том числе в черновике) в сочинении московских профессоров, который можно отнести к Тр. Заметим также, что одна часть (до 1380 г.) названного сочинения была отослана в Петербург в 1783 г., другая (до 1425 г.) —в 1794 — 1795 гг. (В описи рукописей Эрмитажного собрания конца XVIII в. они записаны под № 56 и № 128 — в четверку) 49 .

В 1796 г. Екатерина II умерла и вряд ли успела ими, во всяком случае полностью, воспользоваться. В одном из писем, датируе­ мом августом 1794 г., она упоминала, что ее работа над летопи­ сями идет медленно и она остановилась на 1368/69 г.5 Поэтому трудно допустить опосредственное, через труд Барсова, Чеботаре­ ва, влияние Тр. на «Записки» .

В результате гравнителыю-текстологического обследования «Записок» за 1276—1393 гг. обнаружены лишние московские, тверские, нижегородские и другие известия и дополнительные чтения к известным сообщениям по сравнению с материалами примечаний Карамзина, Сим., Рог., Вл., МС, Воскр. и Н и к.51. Не исключено, что некоторые из них принадлежали тексту Тр. Но это предмет особого изыскания (необходимо определение всего круга источников «Записок») .

Переходим к рассмотрению вопроса о возможности снятия копии с Тр. (состояние рукописи которой неудовлетворительно) для личного собрания рукописей императрицы. Начнем с того факта, что составление каталогов и собирание рукописей по ар­ хивам и библиотекам монастырей и частных лиц, проходившее по указам императрицы и распоряжениям Сената и Синода в 1767, 1778, 1791 гг. с целью подготовки (после соответствующего отбо­ ра) к печати, сопровождались нередко снятием с них копий. Так, в 1778 г. Синод получил распоряжение печатать летописи, «спи­ сав под смотрением надежных людей копии с тех рукописей, ко­ торые к разобранию были бы подвержены затруднению» 52. Не­ которые из них пересылались в Петербург и «оседали» в Кабине­ те Екатерины II. Пополнение этой коллекции осуществлялось и по отдельным запросам императрицы, в которых встречаются и прямые указания о снятии копий с привлекших ее внимание ру­ кописей. В руках «державного историка» побывало 150 летопис­ цев, в том числе в «списках» 53. (По описи 1958 г., их осталось 50 54, остальные еще при жизни Екатерины II были возвраще­ ны в прежние библиотеки, или были отданы в дар и обмен круп­ ным коллекционерам, или переданы потом в другие хранилища.) Широкое копирование рукописей было тогда весьма распростра­ ненным явлением, почти практикой (к которой в своей работе прибегали крупные историки). Упомянем здесь и о специальном указе от июня 1804 г., свидетельствующем о праве пользования вновь организованного Общества истории и древностей россий­ ских рукописями оригинальных русских летописей и хроногра­ фов, хранившимися «частью в Государственном архиве иностран­ ных дел и С.-Петербургской Академии наук, частью в Патриар­ шей и Типографской Синодальной библиотеках, в Троицкой лавре и других монастырях», с которых «для сохранения их в целости» предписывалось снимать точные копии (списки), и толь­ ко при заготовке таких «списков с лучших летописей» приступать к их изданию55. Из числа 429 рукописей, внесенных в описа­ ние Эрмитажного собрания конца XVII в., многие записаны как списки, включая копии Харатейной Новгородской летописи, Ле­ тописца Новгородского до 1473 г. (в лист, № 18), Летописца о многих мятежах (в лист, № 43), рукописей, касающихся до Рос­ сийской истории (на нем. и рус. яз., в лист, № 89), Аркадьевского летописца из Типографской Библиотеки, книги Степенной великих князей Российских (в четверку, № 4) и т. п.5 Пред­ ставляет интерес наличие копии с Ник. Троице-Сергиева списка (вторая половина X V III в.), которая упоминается под № 7 в сов­ ременной описи Исторической коллекции того же собрания .

В целом в обеих названных описях зарегистрировано несколько троицких рукописей, среди них еще три названы «списками» — Летопись Авраамия Палицына, История о Сибирском царстве, «Сказание, что делалось в дому св. живонач. Троицы...» 5 Упо­ минания о Тр., которая вместе с другими рукописями лавры на­ ходилась, очевидно, какое-то время в Петербурге, тут нет .

Г. Н. Моисеева видит эту «интересующую» ее летопись в описи конца X V III в. под № 13 — «Из Троицкой лавры Большого ле­ тописца. Часть 1-я, 2-я и 3-я». Это предположение вызывает воз­ ражение. Подобное название рукописи № 13 не имеет близкой аналогии в известных нам описаниях пергаменной летописи на­ чала XV в. Кроме того, в данной описи указывается на харатейность регистрируемых рукописей, а в разбираемом случае такое показание отсутствует58. Представляется, что рукопись № 13 является копией в трех частях Ник., которая значится в совре­ менной описи под № 7. Две ее части имеют на переплете белые наклейки с надписью: «Из Троицкой лавры Большого летопис­ ца» 59. О настоящем летописце упоминается и в дневниковых записях секретарей Кабинета Зимнего дворца 1793—1795 гг., по­ вествующих о собранных там материалах, служащих источника­ ми для Екатерины II в ее исторических упражнениях. Здесь он назван под № 11 — «Троицкий летописец, Часть 1 и 3-я in folio» .

По данным описи «Книг в Кабинете Зимнего дворца мая 19-го дня 1795 г.» отмечено: «на столе подле бюро» — «Из Тро­ ицкого большого летописца. Часть 1 и 3-я», а по такой же описи от 13 августа 1795 г.: «на боковом бюро в 1-м ряду» — «Троицко­ го большого летописца. Часть 2-я in 4°»; «в третьем ряду» — «in folio Троицкого летописца. Часть 1 и 3-я» 60. Мы имеем упо­ минание об этом источнике и в протоколах заседания Археогра­ фической комиссии от марта 1838 г. Здесь он указывается, как и в описи Эрмитажного собрания конца X V III в., под № 13 и ха­ рактеризуется как «Список с Троицкой лавры Большого летопис­ ца», который «начинается Повестью временных лет и оканчива­ ется 1550 г .

» (Донесение председателя комиссии М. К. Коркунова о 429 рукописях, обнаруженных им при осмотре библиотеки Эрми­ тажного собрания) 61. Но в дневниковой «Записке» от 5 сентяб­ ря 1793 г. среди книг «на столах» отмечена рукопись, представ­ ляющая собой «сокращение из летописи Троице-Сергиева мона­ стыря до 1533 г.». По всей вероятности, она соответствует № 14 описи Эрмитажного собрания конца X V III в. (Сокращенный ле­ тописец. Из Летописца Троице-Сергиева монастыря. О делах и подвигах великих князей Российских) и протоколов Археографи­ ческой комиссии 1838 г. (Список краткого Русского летописца, принадлежащего Троице-Сергиевой лавре). Такое совпадение но­ меров рукописей не случайно. В обследуемой описи конца XVIII в. на первом листе имеется запись: «Сей каталог рукопи­ сям заменен другим, составленным в 1838 г.» 62. Вместе с тем Н. Мурзакевич, подготовивший издание дневниковых записей секретарей Кабинета Зимнего дворца, писал, что в них упомина­ ются рукописи, которые, по его мнению, наверное, не знал К а­ рамзин. И среди них указываются (после № 11 — «Троицкого летописца. Часть 1 и 3-я») под № 12 — «Выписки из Троицкого летописца»63. Это может быть уже названная рукопись № 14 или выписки из рукописи № 11, но не исключено — из Тр .

В разных вариантах упоминается «Древний летописец», напри­ мер, «Летопись древней российской истории. Прибавление к сей летописи», указана «Выписка из Несторова летописца и собст­ венноручные исторические записи», названия которых нуждают­ ся в «расшифровке». Что касается сомнения Мурзакевича о воз­ можном неведении Карамзина о некоторых летописях, находив­ шихся в распоряжении Екатерины II, то оно полностью не подтверждается. (Он знал, например, указанные им Воскр., ле­ топись Кривоборского64.) Добавим к вышесказанному еще, что в дневниковых записях перечислены не все имевшиеся в 90-х го­ дах XV III в. в Кабинете Зимнего дворца материалы коллекции рукописей. В них говорится о наличии там специальных «сунду­ ков», в том числе «сундука» с 17 рукописями, записанными в «особливый реестр» (в котором названа, в частности, рукопись под № 4 — «Княжение великого князя Василия Дмитриевича с 1370 по 1418 г.») 65 .

Следует более определенно уяснить местонахождение Тр. пос­ ле 1768 г., связанное с описанием и отправкой данной рукописи из Троицкой семинарии, затем с возвращением обратно в семи­ нарскую библиотеку, где ее обнаружил в начале X IX в. Н. М. К а­ рамзин. У нас нет прямых сведений об отсылке в 1768 г. Тр. из лавры по первому запросу из Петербурга. Нельзя не учитывать, что она была вычеркнута из составленного тогда реестра руко­ писей, отобранных во исполнение этого запроса. Что касается находящегося на хранении в ЛОИИ «Реестра» Синода с упоми­ нанием среди 10 рукописей под № 4 Тр., то, думается, речь идет о «Реестре», составленном после указов от ноября 1778 г. на ос­ новании присланных из разных епархий и монастырей списковведомостей книг, в том числе из Троице-Сергиевого монастыря .

В январе 1779 г. в Синод от архимандрита лавры Платона была выслана опись 15 троицких рукописей, включая Тр. под № 4 66 .

В делах монастыря был оставлен документ 1778 г. «Об отыска­ нии в лаврской библиотеке касающиеся Российской империи ле­ тописцев, примечания достойных»67. В «Реестре, учиненном из присланных епархий и монастырей ведомостей» уже было указа­ но, что упомянутые в нем книги «Синодом определено к изданию в печать разсмотреть Синодальному члену преосвященному Мос­ ковскому». До ЛОИИ этот документ (или подобный экземпляр), может быть, хранился в БАН среди автографов и рукописей Екатерины II, и он является своего рода копией документа, посланного в М оскву68. Думается, вслед за этим в сентябре 1779 г. директор Московской типографии А. Пельский прислал в Синод реестр рукописей, предназначенных к печати (с предва­ рительным их рассмотрением) 69. В феврале 1779 г. Тр. в числе 7 троицких рукописей под № 3 поступила от ректора семинарии в распоряжение митрополита Платона, который передал их ди­ ректору Московской Синодальной типографии. Возможно, в связи с отсылкой из лавры Тр. была сделана тогда и указанная выше пометка в первом семинарском Каталоге книг: «См. дело № 4 1779 г.» (В «Реестре» Синода 1779 г. он имеет, как упоми­ налось, № 4). Этой летописи нет в Каталоге семинарской библио­ теки 1781 г., который заменил Каталог 1762 г.7 К сожалению, Кочетов не дает ссылки на документ, говорящий о поступлении 7 троицких рукописей именно в Москву, хотя это наиболее веро­ ятно. Через 12 лет, в октябре 1791 г., 13 рукописей, присланных из лавры по прежнему указу, были высланы Платоном из Моск­ вы в Петербург, в том числе три книги в копиях. В дневнике секретаря Екатерины II А. В. Храповицкого имеется запись от 29 октября 1791 г.: «Получены вновь Летописцы от митрополита Платона, и мне два раза подтверждено, чтоб скорее переплесть»71. Тр. упоминается в числе четырех других троицких рукописей под № 35 (230) в реестре № 19 Московской Типограф­ ской конторы, посланном в Синод в ноябре 1791 г. и составлен­ ном на основании присланных книг из Синодальной, Типограф­ ской и разных консисторий библиотек.

Названная выше припис­ ка, которая читается в реестре № 19 на полях против Тр.:

«В[зято]», может говорить о выдаче тогда рукописи во времен­ ное пользование, о котором писал А. Ф. Бычков, или о работе над ней. В фонде 270 ЦГАДА под № 45 числится копия «Реест­ ра» находившихся у тайного советника, обер-прокурора Синода А. И. Мусина-Пушкина книг по русской истории. Здесь указаны, в частности, рукописи из Троице-Сергиева монастыря, в том числе под № 35/230 «Летописец исторический», известный нам по Реестру № 19 как Тр. Он внесен в сохранившийся в бумагах Мусина-Пушкина под № 46 «Реестр, сочиненный при св. Синоде из присланных в оный по высочайшему ея императорского вели­ чества повелению из разных духовных мест книг» (не ранее 1791 г.). Реестр содержит 205 названий, и Тр. имеет тут № 114 («Летописец, писанный на пергамене», который оканчивается описанием «присшествия с войсками на Рускую землю Едигея») 72 .

Таким образом, в соответствии с имеющимися в настоящее время данными у нас нет оснований писать определенно о нахож­ дении какое-то время Тр. в Петербурге, но предполагать, что она была там и тем более о снятии с нее копии для Екатерины II, вполне правомерно. Кроме разобранных материалов, в том числе непосредственно относящихся к коллекции Эрмитажного собра­ ния, в литературе опубликованы и другие дела и документы, свидетельствующие об интенсивной пересылке в Петербург руко­ писей или их списков по разным каналам, как ведомственным, так и частным (Мусин-Пушкин, Болтин, Барсов, Крекшин и др.) .

Так, опубликованы выписки входящих и исходящих документов Московского архива Министерства иностранных дел за 1783— 1784 гг., говорящие об отправке Екатерине II вытребованных ею из этого хранилища большого количества (в ящиках) историче­ ских рукописей, их копий (и возвращении этих рукописей) 73 .

Среди них указаны миллеровские и троицкие рукописи, как, на­ пример, «Выписки из старых летописцев в 14 пиесах, сочинение г-на Миллера», «Выписка из Несторова летописца и его продол­ жателей по 1024 г. на 86 стран.», «Выписка на немецком языке из Летописца Троице-Сергиева монастыря, 2 главы, на 6 стр., копия рукописи № 6». (Заметим, что под этим номером в ЦГАДА ф. Г. Ф. Миллера, портфель № 150, сегодня значится сделанная историографом выписка из Тр. на трех листах.) Необ­ ходимо также иметь в виду, что большая часть собираемых по указам Екатерины II по всей России рукописей (и их реестры) с целью их издания поступала в Синод, который должен был «из него (реестра.— JI. М.) взнести к ея императорскому величест­ ву» 74. Известно, что только с 1791 по 1798 г. описано и выявле­ но около 600 рукописей; приблизительно половина из них была прислана в Синод75. Следует при этом принять во внимание и отмеченное Г. Н. Моисеевой свидетельство Карамзина о пересыл­ ке Екатерине II всех исторических книг Троице-Сергиева мона­ стыря. Прямым подтверждением высказанного выше предположе­ ния служит допущение об использовании в «Записках», написан­ ных Екатериной II, материала Тр .

Для прояснения разбираемого вопроса представляет интерес определение точного времени работы над Тр. Г. Ф. Миллера, А. А. Барсова, X. А. Чеботарева и связанного с ней копирования текста рукописи этой пергаменной летописи. Как уже отмеча­ лось, существует два мнения о времени сличения Миллером на­ чальной части Тр. с печатной Кенигсб.— непосредственно вскоре после выхода последней в свет (Приселков, Моисеева) и после 1779 г. (Кочетов). Издание Кенигсб. осуществлено при Академии наук в Петербурге в 1767 г. И. С. Барковым. Первоначально в подготовке его принял, очевидно, участие и Миллер. В архиве Миллера (ЦГАДА, ф. 199, № 248, д. 1) имеется «Связка, заклю­ чающая в себе дела, касающиеся до Академии наук», где на вто­ ром листе по поводу этого записано: «...то издание упомянутой российской библиотеки поручается особливо канцелярии советни­ ку и унтер-библиотекарю Тауберту с конференц-секретарем и профессором г. Миллером» (май 1759 г., копия). Но в марте 1765 г. Миллер переехал в Москву, а год спустя он работал уже в Московском архиве Иностранной коллегии76, в котором вско­ ре стал управляющим. Здесь до сих пор хранится названный экземпляр Кенигсб. Поэтому Миллер, по всей вероятности, не мог иметь в своем распоряжении Тр. до 1778 г. (если она или ее копия все-таки была в Петербурге с 1768 г.). В 1778 г. он побы­ вал в Троице-Сергиевой л авр е77. В Москве, по общему мнению, Тр. появилась в 1779 г. В связи с этим Миллер имел возмож­ ность работать над Тр. в течение 4—5 лет, с 1779 по 1783 г., когда он умер. А может быть и меньше. В 1782—1783 гг. он выезжал в археографическую экспедицию в Московскую губернию .

По поводу сохранившейся копии начальных листов Тр., сня­ той Миллером, следует высказать предварительное суждение, что она представляет часть проведенной им работы по копированию пергаменного памятника в качестве списка или отдельных выпи­ сок-извлечений, как историограф обычно поступал в отношении иных летописей и других источников. В «Портфелях Миллера», где находятся собранные им многочисленные материалы и доку­ менты, имеются списки летописей и выписки из них за отдель­ ные отрезки времени (на рус. и нем. яз.). Иногда они переплете­ ны в «книги», содержащие извлечения из разных источников78 .

Кроме справедливо указанного Г. Н. Моисеевой факта, что ско­ пированные ученым листы с Тр. являются отрывком какого-то «дела» (может быть, связка выписок из летописей), следует об­ ратить внимание и на другие моменты. Этот отрывок-копия име­ ет архивное название «Исправный список первых листов Нестора летописца на 3-х листах» (открывающийся словами: «Повести временных лет.

Откуда...»), который обрывается на фразе:

«...и быша три братия...». При этом половина последнего листа оставлена пустой79. Что касается сверенного Миллером текста Тр. с печатной Кенигсб., то он превышает более чем в два раза объем известной нам ее копии на трех листах; варианты и раз­ ночтения Тр. на полях Кенигсб. читаются до изложения статьи 898 г., а точнее — тоже обрываются в начале большого абзаца о словенах80. Сказанное выше дает вполне определенное основа­ ние допускать, что Миллер планировал более обширную работу над Тр., которая могла прерваться в связи с его смертью и, на­ верно, сохранилась или обнаружена не вся. Имеется в виду сня­ тая им копия .

В 1784 г. опись архива Миллера, состоящая из 11 реестров, была отправлена для ознакомления в Петербург Екатерине II, которая затем представила список заинтересовавших ее материа­ лов. Снятые с них копии были высланы ей; среди них преобла­ дали летописные и исторические статьи, выписки из старых ле­ тописцев о событиях по русской истории81. Это еще один из возможных путей, через который копия Тр. или выписки из нее могли оказаться у императрицы. Упомянем здесь находящиеся в Эрмитажном собрании (нем. яз.), к примеру, «Выписки из рус­ ских летописей, хранящихся в Портфелях Миллера под № 12 за время Рюрика до 1704 г.» (1784 г.), где содержатся названные ранее «Выписки из Несторова летописца и его продолжателей по 1024 г., на 86 стран[ицах]» (Летописец Сильвестра, игумена монастыря св. Михаила) или «Выписка из Летописца из Троицкого-Сергиева монастыря, 2 главы, на 6 стр[аницах]» 82 .

Констатируя проведение работы Миллером над Тр. до 1783 г., необходимо учитывать, что к этому году Барсов и Чеботарев на­ писали (и переслали в Петербург) часть заказанного им Екате­ риной II сочинения по русской истории (до 1380 г.), где была привлечена в качестве вспомогательного источника данная перга­ менная летопись. Следовательно, после 1779 и до 1783 г. Тр. ис­ пользовалась в Москве не одним ученым, в обоих случаях — или в одном — она могла находиться в работе как летописный спи­ сок — копия. Отметим, что, по сведениям Барсова и Чеботарева, они имели в своих руках такие источники, как копии Никонов­ ской и Псковской летописей83. В 1795—1796 гг. Чеботарев, про­ долживший один выполнение заказа императрицы после смерти Барсова, прервал написание сочинения, доведя его до 1425 г .

А Тр. оказалась, очевидно, в лавре не позднее начала XIX в., если учесть даже возможную отправку оригинала или ее копии митрополитом Платоном вместе с другими троицкими рукопися­ ми в Петербург в 1791 г. Она находилась в семинарской библио­ теке тогда недолго; начиная с 1804 г. данная пергаменная лето­ пись поступила в распоряжение Карамзина. Но до гибели Тр .

в московском пожаре она была вытребована из троицкой семи­ нарии во вновь созданное Общество истории и древностей рос­ сийских, в котором в 1804 г. приступали при участии X. А. Ч е­ ботарева и Н. Е. Черепанова к подготовке издания Лавр, с под­ ведением вариантов по Тр. и Кенигсб. Как известно, первое изда­ ние пергаменной летописи XIV в. было неполным, проходило медленно и прекратилось в 1811 г., когда новую работу по подго­ товке и сличению текста Лавр, начал (и тоже не закончил) Р. Ф. Тимковский. В связи с рассматриваемым автором вопросом следует обратить внимание на тот факт, что работа по изданию Лавр, осуществлялась с копии ее рукописи (оригинал был выслан в Петербург). Так могло обстоять дело и с Тр. Как уже отмеча­ лось ранее, согласно указу от июня 1804 г., Обществу разреша­ лось брать рукописи из разных хранилищ и вменялось в обязан­ ность снимать точные копии с летописей, выбранных для изда­ ния 84. Кроме того, Карамзин получил в 1805 г. официальную отсрочку на требование троицкой семинарии о возвращении пер­ гаменной летописи начала XV в. в ее библиотеку для передачи Обществу85; и Чеботарев с Черепановым действительно могли проводить сопоставление Лавр, с Тр. по двум одновременно сде­ ланным спискам (а может быть, по миллеровской или чеботаревской копии последней). У нас нет точных данных, когда Карам­ зин вернул Тр. в лавру; в 1810 г. он еще нуждался в ней, опи­ сывая княжение Василия Дмитриевича Московского, в период княжения которого и появился «Свод 1408 г.» 86. Можно думать, что эта летопись была возвращена им к 1811 г. — по окончании V тома своей «Истории» или несколько позднее (с учетом боль­ шого количества сделанных историографом выписок из нее). По донесению члена Общества М. Т. Каченовского от февраля 1812 г., рассмотревшего «отношения» духовных консисторий, в том числе правления семинарии Троице-Сергиева монастыря, устанавливается, что «Харатейный список Несторова Летописца № 105, находившийся у г. историографа Карамзина, ныне счита­ ется за Обществом истории и древностей российских» 87. Не ис­ ключено при этом наличие у Карамзина собственной копии срав­ нительно небольшой Тр. (так же как существование у него копии такой летописи, как Л авр.) .

Итак, находясь короткое время в научном обороте, с конца 60-х, а скорее всего с 70-х годов X V III в. и до июня 1812 г., за­ мечательный пергаменный памятник начала XV в.— Тр. была использована для исторических занятий Миллером, Барсовым и Чеботаревым, Екатериной II, Карамзиным, Черепановым и Тимковским (Татищев, Щербатов, Болтин, Шлецер, Стриттер, Каченовский не обращались к ней). Она была описана, копировалась (в частности, в виде выписок), ее материал послужил источни­ ком сочинений по русской истории, изучался, привлекался при сопоставлении с другими древними летописями для подведения разночтений и вариантов, в том числе при издании Лавр. Благо­ даря этому в целом до нашего времени сохранился значительный массив текстов Тр. Особенно много оставил выписок из нее Ка­ рамзин, первым наиболее глубоко оценивший данный памятник .

Его Примечания к «Истории» с этими выписками, как известно, послужили основой реконструкции М. Д. Приселкова. В настоя­ щее время мы вполне обоснованно можем говорить о вероятном существовании копии или копий —списков с Тр. (не только в виде сохранившегося миллеровского отрывка), сделанных в Москве и Петербурге во время работы над ней. Но, до тех пор пока такая копия не будет обнаружена (или найдено прямое свидетельство об этом), безусловно утверждать высказанное заключение прежде­ временно. Ввиду гибели в 1812 г. архивов и библиотек Общества истории и древностей российских, Карамзина, Мусина-Пушкина, Барсова, Чеботарева, Болтина круг ее розыска сравнительно не­ большой. Но она (или данные о ней) могла сохраниться, напри­ мер, в архивах Сената, Синода, Эрмитажа, Академии наук, Москов­ ской духовной академии, Г. Ф. Миллера, а также И. Э. Стриттера, М. М. Щербатова, Н. Н. Бантыш-Каменского (тесно связанных лично с Карамзиным и судьбой его архивного собрания). И поиск там копии Тр., думается, не бесперспективен .

1 См., напр.: [ А р ц ы б а ш е в Н. С.] Повествование о России. М., 1838. Т. 1, кн. 1 -2 ; Ми л л е р О. Ф. О древнерусской литературе по отношению к та­ тарскому и г у //Д р ев н я я и новая Россия. Б., 1876. VII.II, № 5. С. 49-60;

В а с и л ь к о в с к и й С. Русская история в источниках: Пособие для сред. учеб .

заведений. М., 1880. Ч. 1; и др .

2 [Об о л е н с к и й М. ] Несколько замечаний для издателей русских летопи­ сей//С борник князя Оболенского. М., 1840. № 11. С. 1 -5 1 .

3 Пр ис е л к о в М. Д. Троицкая летопись: Реконструкция текста. М.; JL,

1950. Введение. С. 8 -1 0, 1 5 -1 6 .

4 Кочетов С. И. Троицкий пергаменный список летописи 1408 г.//А р х е о ­ графический ежегодник за 1961 г. М., 1962. С. 1 8-24 .

5 Леонид. Новые сведения о Троицком списке Несторовой летописи, по­ гибшей в московском пожаре 1812 года // ЧОИДР. 1880. Апр.— июнь, кн. 2, отд. 2. С. 4 7 -5 0 .

6 Там же. С. 49. Леонид предполагал, что Тр. была послана, «вероятно, в Академию наук» .

7 К а р а мз и н Н. М. Исторические воспоминания и замечания на пути к Троице // Сочинения Карамзина. СПб., 1848. Т. 1. С. 481. Г. Н. Моисеева ошибочно пишет, что Карамзин посетил лавру в 1804 г., а не в 1802 г .

8 [Му р з а к е в и ч Н.] Кабинет Зимнего дворца императрицы Екатерины II (с 5-го сентября 1793 г. по 13 августа 1795 г.) // Журн. М-ва нар. про­ свещения, 1872. Ч. 112, № 8. С. 329— 330 .

9 Моисе е в а Г. Н. Отрывок из Троицкой пергаменной летоп иси/ / ТОДРЛ .

Л., 1971. Т. 26. С. 9 3 -9 9 .

10 Они были опубликованы (до 1276 г.) отдельными частями в «Собеседнике любителей русского слова» в 1783-1784 гг. Конец рукописи издан в 1906 г .

11 Моисе е ва Г. Н. Троицкая летопись 1408 г. в сочинениях Екатерины I I // ТОДРЛ. Л., 1976. Т. 30. С. 263 -2 7 1 .

12 Моисе е ва Г. Н. Древнерусская литература в художественном сознании и исторической мысли России XVIII в. JI, 1980. С. 82—90 .

13 Ко з л о в В. П. Новые материалы о рукописях, присланных в конце XVIII в .

в Синод II Археографический ежегодник за 1979 г. М., 1981. С. 8 6 -9 9 .

14 См.: Б ыч к о в А. Ф. О словарях русских писателей митрополита Е вгения// Сб. ОРЯС. СПб, 1868. Т. 5, вып. 1. С. 256 .

15 Болтин И. Н. Ответ генерал-майора Болтина на письмо князя Щерба­ това, сочинителя Российской истории. СПб., 1789. С. 115 .

16 М у р а в ь е в а Л. Л. Рукописи сочинения по истории России профессоров Московского университета А. А. Барсова и X. А. Чеботарева // Архео­ графический ежегодник за 1982 г. М., 1983. С. 121-133; Она же. Лето­ писные источники «Истории государства Российского» Н. М. Карамзи­ на (т. IV — //И сследования по источниковедению истории СССР до­ V) октябрьского периода. М, 1983. С. 4 -3 4. Ротапр .

17 Сочинения императрицы Екатерины II на основании подлинных ру­ кописей с объяснительными примечаниями ак. А. Н. Пыпина. СП б,

1906. Т. 11. (Далее: Сочинения). Здесь напечатан текст «Записок» с 1276 по 1393 г, являющийся черновой частью их рукописей, и Прило­ жение с описанием автографов и других рукописей Екатерины II, на­ ходившихся в Государственном архиве и Библиотеке Академии наук .

18 Отчет ими. Публичной библиотеки за 1852 г. СПб, 1853. С. 66 .

19 Сочинения. Т. И. Прил. С. 354, 358, 380, 385, 390, 457, 46 0 -4 6 1, 463-464 .

20 [ Ал ь ши ц Д. Н. ]. Историческая коллекция Эрмитажного собрания руко­ писей: Памятники X I-X V III вв.: Описания. М, 1968. С. 145-158 .

21 Сочинения. Т. 11. Прил. С. 4 71-489 .

22 Тихомиров М. Н. Краткие заметки о летописных произведениях в р у­ кописных собраниях Москвы. М., 1962. С. 22; [ А л ь ши ц Д. Н. ] Указ .

соч. С. 16, 145, 147, 152, 154 .

23 Сочинения. С. 406 .

2i ЦГАДА. Ф. 10. Д. 366. Ч. 1. Л. 80 о б, 93 о б, 100 о б, 129 о б, 135, 142, 146 о б, 150, 158; Ч. 2. Л. 6 о б, 8, 82; Сочинения. Т. И. С. 56, 58, 62, 127, 180, 223; Прил. С. 357, 358, 371, 461, 463 и др .

25 Сочинения. С. 59, 61, 70, 148-149, 152, 153, 162, 163 и др .

26 К о ял о в ич М. О. История русского самосознания по историческим памят­ никам и научным сочинениям. СПб, 1884. С. 145 .

27 ЦГАДА. Ф. 10. Д. 366. Ч. 1. Л. 135, 150; Ч. 2. Л. 42, 75, 83 и др .

28 Моисеева Г. Н. Древнерусская литература... С. 8 5 -8 7 .

29 Пр ис ел к ов М. Д. Указ. соч. С. 289, 311, 347, 348, 350; К а р а м з и н Н. М .

История государства Российского. СПб, 1852. Т. III. Примеч. 142, 351;

Т. IV. Примеч. 188; ПСРЛ. СПб., 1913. Т. 18. С. 54, 8 3 -8 4, 85; ПСРЛ .

М., 1965. Т. 10. С. 174. (Фототип. воспроизведение текста издания 1885 г.) .

30 Татищев В. Н. История Российская. М.; Л., 1965. Т. 5. С. 53, 54, 55, 65, 72, 86, 89, 93, 98, 104, 115, 118, 126, 175 .

31 Сочинения. С. 4, 6; К а р а м з и н Н. М. История... Т. IV. Примеч. 159, 160;

ПСРЛ. Т. 18. С. 75; Т. 10. С. 154, 156; ПСРЛ. М., 1965. Т. 30. С. 95;

М.; Л., 1949. Т. 25. С. 152; ПСРЛ. СПб., 1856. Т. 7. С. 173, 174; Новгород­ ская первая летопись старшего и младшего изводов. М.; Л., 1950. С. 323 .

32 Сочинения. С. 7; К а р а м з и н Н. М. История... Т. IV. Примеч. 182; ПСРЛ .

Т. 30. С. 95; Т. 10. С. 156; Т. 25. С. 152; Т. 7. С. 174 .

33 Сочинения. С. 7; К а р а м з и н Н. М. История... Т. IV. Примеч. 172; ПСРЛ .

Т. 18. С. 76; Т. 30. С. 95; Т. 10. С. 156 .

34 Сочинения. С. 9; К а р а м з и н Н. М. История... Т. IV. Примеч. 182; ПСРЛ .

Т. 18. С. 77; Т. 25. С. 152; Т. 7. С. 174; Т. 30. С. 96; Т. 10. С. 157 .

35 Сочинения. С. 28; К а р а м з и н Н. М. История... Т. IV. Примеч. 182; Пр и­ с елков М. Д. Указ. соч. С. 345; ПСРЛ. Т. 18. С. 82; Т. 30. С. 98; Т. 10 .

С. 168 .

36 Сочинения. С. 29; К а р а м з и н Н. М. История... Т. IV. Примеч. 182; ПСРЛ .

Т. 18. С. 82; Т. 10. С. 168 .

37 Сочинения. С. 63; К а р а м з и н Н. М. История... Т. IV. Примеч. 216; ПСРЛ .

Т. 18. С. 88; Т. 30. С. 102 .

38 Сочинения. С. 103; К а р а м з и н Н. М. История... Т. IV. Примеч. 325; ПСРЛ .

Т. 18. С. 91; Т. 10. С. 204; Т. 7. С. 203 .

39 Сочинения. С. 109; К а р а м з и н Н. М. История... Т. IV. Примеч. 322; ПСРЛ .

Т. 18. С. 92; М., 1965. Т. 15. С. 48. Фототип. воспроизведение текста изда­ ния 1922 г.; Т. 25. С. 171; Т. 7. С. 205; Т. 10. С. 208 .

40 Сочинения. С. ИЗ; К а р а м з и н Н. М. История... Т. IV. Примеч. 320; ПСРЛ .

Т. 18. С. 92; Т. 30. С. 106; Т. 25. С. 172; Т. 7. С. 205 .

41 Сочинения. С. 116; ПСРЛ. Т. 18. С. 93; Т. 10. С. 211; Т. 30. С. 106;

Т. 25. С. 172; Т. 7. С. 206 .

42 Сочинения. С. 134-135; К а р а м з и н Н. М. История... Т. IV. Примеч. 364;

ПСРЛ. Т. 18. С. 95; Т. 15. С. 56; Т. 10. С. 216; Т. 25. С. 175; Т. 7. С. 209 .

43 Сочинения. С. 148; К а р а м з и н Н. М. История... Т. IV. Примеч. 367; ПСРЛ .

Т. 18. С. 97; !. 10. С. 221; Т. 30. С. 109; Т. 25. С. 177; Т. 7. С. 215 .

44 Сочинения. С. 149; К а р а мз и н Н. М. История... Т. IV. Примеч. 372. ПСРЛ .

Т. 18. С. 97; Т. 25. С. 178; Т. 7. С. 215; Т. 30. С. 109; Т. 10. С. 222 .

45 Сочинения. С. 188; К а р а м з и н II. М. История... Т. V. Примеч. 2; ПСРЛ .

Т. 18. С. 103-104; Т. 25. С. 182-183; СПб., 1859. Т. 8. С. 13; Т. И. С. 4 .

Фототип. воспроизведение текста издания 1897 г .

46 Сочинения. С. 194; К а р а мз и н Н. М. История... Т. IV. Примеч. 367; Т. V .

Примеч. 137; ПСРЛ. Т. 18. С. 106; Т. 11. С. 8 .

47 Сочинения. С. 259; К а р а мз и н Н. М. История... Т. V. Примеч. 32; ПСРЛ .

Т. 18. С. 115; Т. 15. С. 108; Т. 25. С. 189-190; Т. 8. С. 21; Т. 11. С. 21 .

48 Сочинения. С. 319; К а р а м з и н Н. М. История... Т. V. Примеч. 254; ПСРЛ .

Т. 11. С. 121; Т. 25. С. 218; Т. 8. С. 59; Т. 30. С. 120 .

49 \ А л ъ ш и ц Д. Н. ]. Историческая коллекция... Прил. С. 155, 157 .

50 Сб. РИО. 1915. Т. 23. С. 604 .

51 Сочинения. С. 30, 46, 57, 61, 63, 67, 68, 95, 127, 145, 148, 149, 162, 187, 323 и др .

52 [По л е н о в Д. В. ]. О летописях, изданных от св. С и нода//Зап. имп. Акад .

наук. 1864. Т. 4. С. 174 .

53 П ы п и н А. Н. Исторические труды Екатерины Н //В е с т н. Европы. 1901 .

Т. 5. С. 182; И к о н н и к о в В. С. Императрица Екатерина II как историк// Воен.-ист. вестн. 1911. № 1/2. С. 15 .

54 Г л ы и и ц Д. Н. \. Обзор русских рукописей X I— XVII вв. в Эрмитажном А собрании/ / Тр. ГПБ. 1958. Т. 5 (8 ). С. 171-172 .

5? Попов Н. История имп. Московского Общества истории и древностей российских // ЧОИДР. 1884. Кн. 1. С. 49, 73 .

56 [ А л ь ш и ц Д. II.]. Историческая коллекция... С. 145, 146, 154 .

57 Там же. С. 40 (№ 7), 43 (№ 15), 47 (№ 31), 145 (№ 13 и 14), 148 (№ 117), 149 (№ 136), 154 (№ 7), 156 (№ 63) .

58 Там же. С. 145 (№ 17), 150 (№ 166) .

59 Там же. С. 40 (№ 7) .

60 [Му р з а к е в и ч Я.]. Кабинет Зимнего дворца... С. 329, 335, 338 .

6? Журн. М-ва нар. просвещения. 1838. Ч. 18, № 1/6. С. 29 3 -2 9 4 .

62 [ Ал ъшиц Д. Н. ]. Историческая коллекция... С. 145, 158 .

6 [ Му р з а к е в и ч #.]. Кабинет Зимнего дворца... С. 329 .

,?

61 Строев П. Ключ к «Истории государства Российского» Н. М. Карамзи­ на. М., 1836. Ч. 2. С. 258, 259 .

65 [ Му р з а к е в и ч Н. ]. Кабинет Зимнего дворца... С. 329, 333-334; Сочинения .

Примеч. С. 656-661 .

66 [ Поленов Д. В. ]. Указ. соч. С. 181 .

67 ЦГАДА. Ф. 1204. On. 1. Ч. 1. № 6(762). С. 74 об .

68 Сочинения. Прил. С. 455, 471, 480-484, 647 .

69 [ Поленов Д. 2?.]. Указ. соч. С. 185 .

70 Кочетов С. И. Указ. соч. С. 23 .

71 Сочинения. Введ. С. XV .

72 Об этих реестрах упоминал В. П. Козлов. См.: К о з л о в В. П. Указ. соч .

С. 99, сн. 75 .

73 Сочинения. Примеч. С. 673-683 .

74 Там же. С. 647-648 .

75 К о з л о в В. П. Указ. соч. С. 98, 76 Пе к а р с к ий П. История имп. Академии наук в Петербурге. СПб., 1870 .

Т. 1. С. 390-393. В просьбе взять в собой в Москву Кенигсб. и несколько печатных книг из академической библиотеки Миллеру было отказано .

77 Там же. С. 418 .

78 Г о л и ц ы н Н. В. Портфели Г. Ф. Миллера. М., 1899. С. 4, 18 -2 3, 53. Часть архива Г. Ф. Миллера была в середине XIX в. передана в Петербург (см.: Там же. С. 5 8 -6 0 ) .

79 ЦГАДА. Ф. 181. Д. 150. Ч. 1. № 6 .

80 Заметим, что три листа миллеровской копии Тр. не являются во всех случаях идентичными текстами, которые приводит М. Д. Приселков в издании 1950 г. «Троицкой летописи» (на с. 5 1 -5 4 ) как сверку перга­ менной летописи с Кенигсб. Необходимо учитывать, что он пользовался соответствующими поправками Миллера, указанными Оболенским в своем «Сборнике...» (№ И ) .

81 Г о л и ц ы н Н. В. Указ. соч. С. 56. В описании рукописей Эрмитажного собрания конца XVIII в. упоминаются, например, «Журнал действ и походов государя имп. Петра Великого. Список с списка г-на Миллера», «Выписки из летописей, на немецком языке», «Списки с рукописей, ка­ сающихся до Российской истории (на нем. и русском яз.)» и т. п. См.:

[ Ал ъшиц Д. Н. ]. Историческая коллекция... С. 147 .

ГПБ. Эрмитажное собрание (Нем.). № 133. JI. 1 -1 об., 17, 86. См. также № 132, 141. В «Выписке... по 1024 г.» отдельные тексты переведены на рус. яз.; записи за 6406, 6532 гг., например, совпадают со сверкой в этих местах Миллера Тр. с Кенигсб. (см.: П р и с е л к о в М. Д. Указ. соч .

С. 61, 131) .

83 М у р а в ь е в а Л. Л. Рукописи сочинения... С. 133 и др.; Сочинения. Прил .

С. 469, сн. 2 .

8'* Попов Н. Указ. соч. С. 49, 70, 73 .

85 Кочетов С. И. Указ. соч. С. 24 .

86 Старчевский А. Жизнь Николая Михайловича К арам зина/ / Библиотека для чтения. СПб., 1849. Т. 93, ч. 3. С. 137 .

87 Попов Н. Указ. соч. С. 231, 232 .

КОНКРЕТНО-ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ

ИССЛЕДОВАНИЯ

–  –  –

В дореволюционной России до 1916 г. не проводилось сельскохо­ зяйственных переписей. Поэтому в распоряжении исследователей нет достаточно достоверных источников, по которым можно было бы составить четкое представление о группах русского крестьян­ ства в пореформенное время. Единственный материал для харак­ теристики расслоения крестьянства содержится в сводных данных земской статистики и военно-конской переписи о распределении рабочего скота между крестьянскими дворами. В. И. Ленин один из первых использовал для этой цели данные военно-конских пе­ реписей 1888, 1891 и 1893—1894 гг. в «Развитии капитализма в России», а во втором издании книги (1908) целый параграф (XI) второй главы посвятил сравнению данных 1888—1891 гг .

с новейшими для того времени данными военно-конских перепи­ сей 1896 и 1899—1901 гг. Ссылался он на эти данные и в других работах \ Исследователи проблем русской деревни конца XIX — начала XX в., как правило, ссылаются на выводы В. И. Ленина из дан­ ных военно-конских переписей, используют материалы этих ста­ тистических источников в своих работах 2. Однако нам известны лишь две работы, в которых анализируются материалы военно­ конских переписей в источниковедческом п л а н е 3. Настоящая статья представляет попытку освещения истории организации и проведения военно-конских переписей, а также анализа содержа­ щихся в них статистических данных .

* * * Несмотря на то что Россия была страной преимущественно земледельческой, а животноводство в некоторых местностях име­ ло первенствующее значение, статистика этой отрасли народного хозяйства в целом была поставлена плохо4. Однако статистика коневодства в России периода капитализма находилась в относи­ тельно лучшем состоянии, что объясняется тем важным значени­ ем, какое она имела для военного ведомства 5 .

Наряду с введением всеобщей воинской повинности в Воен­ ном министерстве при участии представителей других ведомств началась разработка проекта Положения о комплектовании войск лошадьми на случай войны. Введение военно-конской повинности как единственного способа удовлетворения потребностей армии в лошадях в военное время самым непосредственным образом за­ трагивало основы народного хозяйства страны. Эта мера отража­ лась прежде всего на хозяйстве той части народа, трудом кото­ рой кормилось все население страны и которая обеспечивала большую часть государственных доходов. Крестьянство кормило страну, а лошадь — крестьянина. Поэтому закон о военно-конской повинности должен был быть составлен таким образом, чтобы можно было обеспечить армию необходимым числом годных для военной службы лошадей, сохранив в то же время коневые силы для народного хозяйства страны 6 .

Не дожидаясь окончания работы по составлению проекта, Во­ енное министерство и Министерство внутренних дел летом 1875 г .

пришли к соглашению о производстве пробной конской переписи в трех губерниях: Ковенской, Могилевской и Рязанской. Одним из инициаторов и ревностных сторонников этой операции был председатель Статистического совета П. П. Семенов, заслуги ко­ торого перед русской статистикой общеизвестны. Свою заинтере­ сованность и полное понимание необходимости переписи, что вполне естественно, проявил военный министр Д. А. Милютин, а самое непосредственное и активное участие в подготовке и про­ ведении ее принимал полковник Генерального штаба Я. А. Гре­ бенщиков 7 .

Одна из главных причин, вызвавших необходимость пробной переписи, заключалась в неудовлетворительном в то время со­ стоянии учета конского поголовья. Обремененный многочислен­ ными обязанностями полицейский чиновник не имел физической возможности ежегодно объезжать всех владельцев лошадей, не говоря уже о том, что он не располагал правом проверять показа­ ния владельцев. Поэтому полиция ограничивалась рассылкой за­ просов в волостные правления и к определенному сроку сумми­ ровала итоги полученных сведений, не обращая внимания на то, из всех ли сельских обществ поступили данные. Неудивительно, что сведения, имевшиеся в полиции, были ниже действительного количества лошадей. Это обстоятельство подтвердила перепись 1875 г. (см. табл. 1) .

Пробная перепись проводилась в летнее время. На это надо обращать внимание при сравнении различных источников, отно­ сящихся к одному календарному году. Внутригодичная числен­ ность скота отличается резко выраженной сезонностью: в начале года она минимальна; затем, с февраля, по мере появления при­ плода она почти непрерывно растет, достигая максимальной ве­ личины к концу осени, чтобы после осеннего убоя опять снизить­ ся до минимума. Специалисты считают, что численность скота на конец весны в нормальном году в дореволюционной России приСоотношение числа лошадей по полицейским сведениям и по переписи 1875 г.*

–  –  –

мерно отвечала среднегодовой 8. Статистика ветеринарного управ­ ления учитывала численность скота на конец года. Все остальные источники регистрируют скот почти в один и тот же период — на весну или начало лета .

Конская перепись в трех губерниях проводилась под наблю­ дением представителей от МВД и Военного министерства. В каж­ дом уезде были образованы комиссии, куда вошли: предводитель дворянства (председатель), уездный воинский начальник, ис­ правник, городские головы, члены земских управ и уездных по крестьянским делам присутствий, а в земской Рязанской губ.— еще и мировой посредник. Военное министерство командировало в каждый уезд по два офицера. Комиссии предварительно соста­ вили списки населенных пунктов, определили переписные участ­ ки и разослали через становых приставов переписные листки .

Они же осуществили проверку представленных данных .

Порядок проведения переписи состоял в следующем. Каждая волость составляла переписной участок, причем к нему относи­ лись не только крестьяне, но и постоянно или временно прожи­ вающие на ее территории лица, не входившие в состав сельского общества (торговцы, ремесленники, священники, содержатели по­ стоялых дворов, мельниц и т. п.). Дворяне и землевладельцы других сословий относились к участку ближайшего от их усадеб или хуторов волостного селения. Города составляли отдельные переписные участки .

Землевладельцы и лица, временно или постоянно проживав­ шие в районе волости, вписывали свои показания о лошадях на отдельных для каждого хозяйства бланках. Крестьяне записыва­ лись по сельским обществам с указанием имени и фамилии гла­ вы каждого домохозяйства. Вписывать требовалось как наличное, так и отсутствующее число лошадей с распределением их по полу и возрасту. Заполненные листки следовало возвратить на сбор­ ный пункт переписного участка: в уезде — в волостное правле­ ние, в городе — в полицейское управление. Этим завершалась первая часть работы. Вторая ее часть заключалась в проверке полученных данных. Прикомандированные офицеры и члены Распределение лошадей по возрастным группам в городах и уездах по переписи 1875 г.*

–  –  –

местных комиссий по заранее установленному маршруту посеща­ ли каждое селение и каждую помещичью усадьбу, проверяли точность показаний и распределяли лошадей по росту и их при­ годности к использованию в различных родах войск .

Для регулярной армии нужны были главным образом лошади четырех видов: 1) верховые (кавалерия, конная и пешая артил­ лерия) ; 2) артиллерийские (для перевозки орудий и снарядных ящ иков); 3) обозные и 4) подъемные (для вспомогательных обо­ зов, формируемых из мобилизованных у населения повозок) .

Отношение числа лошадей к числу крестьянских дворов по переписи 1875 г.*

–  –  –

крестьяне без крайней необходимости не шли. На эти обстоятель­ ства на основании данных конской переписи 1882 г. обратил вни­ мание П. Г. Рындзюнский 10 .

Далее рассматривается разделение лошадей рабочего возраста по полу, что, как известно, имело существенное значение в хо­ зяйстве не только крестьянина, но и крупного землевладельца .

Первые стремились иметь больше самок, которые и представля­ ли собой рабочую силу и обеспечивали приплод. Вторые, имея достаточно рабочего скота, могли себе позволить вести самостоя­ тельное коневодство, в то время как крестьяне вынуждены были за плату обращаться к соседним землевладельцам. В тексте выво­ дится и анализируется также процентное соотношенние полов рабочего скота в территориальном разрезе, т. е. по уездам, воло­ стям и переписным участкам .

Рост лошадей, как сказано, представлял одно из важнейших условий для использования их в армии (табл. 4 и 5). В публи­ кации содержится материал о проценте лошадей, вообще годных Распределение рабочих лошадей разных владельцев по пригодности для использования в войсках (на 100 лошадей) по переписи 1875 г.*

–  –  –

для этой цели, о распределении их по территориям и по катего­ риям владельцев. Несмотря на кажущийся лишь «военный» ас­ пект данных таблиц, из них можно извлечь немало ценных сведе­ ний для характеристики социального и экономического положе­ ния русской деревни. Так, из таблиц следует, что если городские и землевладельческие рослые лошади (т. е. выше 1 арш .

14 верш.) составляли в Ковенской губ. 44,3 и 39,5%, то у кресть­ ян — лишь 19,6%; в Могилевской соответственно 49,5, 50,2 и 15,7%; в Рязанской — 85,2; 88,6 и 72,5%. Хотя в Рязанской губ. у крестьян и других лиц, проживавших в селениях, лошади тоже преимущественно выше 1 арш. 14 верш., но у них лошадей высшего сорта, т. е. выше 2 арш., было всего 16,7%, в то время как в городах они составляли 62,8%, а у землевладельцев — 48,2% .

Распределение крестьянских дворов по числу лошадей по переписи 1875 г.*

–  –  –

Табл. 5 и 6 содержат данные о распределении крестьянских дворов по числу лошадей как всех возрастов, так и только рабо­ чего возраста. Эти таблицы являются наряду с другими красно­ речивым источником для характеристики хозяйственного положе­ ния русского, белорусского и литовского крестьянства трех гу­ берний в середине 70-х годов. В таблицах по губерниям в целом, по уездам, а также по каждой волости приводятся данные о рас­ пределении крестьянских дворов по числу лошадей (дифференци­ рованно от одной до десяти и более), а также о числе безлошад­ ных дворов. Именно из аналогичных таблиц последующих кон­ ских переписей В. И. Ленин почерпнул данные для своих группировок крестьянских дворов по числу рабочего скота, наглядно подтвердивших его выводы об имущественном расслоении русского крестьянства в пореформенное время .

Из табл. 6 следует, что безлошадные и однолошадные дворы в Ковенской губ. составляли 34,5% и в их распоряжении было 12,2% всех лошадей рабочего возраста, а зажиточные (три и бо­ лее лошадей на двор) составляли 42,1 % и владели они 78,4% лошадей рабочего возраста в губернии. Средняя группа (две ло­ шади на двор) составляла 23,4%, и в ее руках было 19,4% лоша­ дей. Такая же примерно группировка была в Могилевской губер­ нии. Что касается такой типичной для Центрально-Черноземной области губернии, как Рязанская, то в ней в 1875 г. низшая груп­ па крестьян, составлявшая 52,4% дворов, распоряжалась всего 14,5% лошадей, а зажиточная группа, составлявшая всего 27,8% дворов, владела 63,4% лошадей. Такое распределение рабочего скота явилось прежде всего прямым результатом сохранявшихся в пореформенной русской деревне на протяжении десятилетий пережитков крепостничества .

Во время переписи 1875 г.наряду с цифровыми данными тре­ бовалось собрать у населения сведения о состоянии коневодства в каждом переписном участке и попытаться вывести процент ло­ шадей, негодных к отбыванию воинской повинности по болезни или старости. Из-за разного понимания вопроса вывести такой процент не удалось, но собранный материал в текстовом виде по­ мещен вслед за таблицами. Здесь по уездам даны краткие харак­ теристики основного занятия крестьян, хозяйственного использо­ вания ими лошадей. Приводятся данные о состоянии стада, кор­ мах, воспроизводстве, болезнях и т. п .

Так, мы узнаем, что в Вилькомирском уезде Ковенской губ .

из-за недостатка пастбищ и хороших лугов крестьяне ограничи­ вались лишь крайне необходимым числом лошадей, а в неуро­ жайные годы продавали их. Между тем срочные летние работы вынуждали крестьян прибегать к использованию молодняка с 2-летнего возраста, что губительно сказывалось на породе, сла­ бевшей и мельчавшей год от года. В Быховском уезде Могилев­ ской губ. в крестьянском коневодстве приплод получался мелкий, не достигал надлежащего развития при малопитательном корме, небрежном уходе и преждевременном употреблении в работу .

Небольшое число лучших лошадей можно было встретить только у особенно зажиточных крестьян или у помещиков и лишь из­ редка у крестьян среднего достатка, живших в селениях, распола­ гавших хорошими пастбищами. В Данковском уезде Рязан­ ской губ. крестьяне занимались обработкой не только своих по­ лей, но и нанимаемых у крупных землевладельцев. В зимнее же время крестьяне некоторых волостей промышляли извозом .

Вследствие частых неурожаев они были вынуждены из-за недо­ статка корма уменьшать число лошадей и употреблять 2—3-лет­ них в непосильные по возрасту работы. Развивавшиеся в лошадях по этой причине слабосилие и худосочие приводили к мельча­ нию породы 11 .

Ограничившись приведенными примерами, отметим, что тек­ стовой материал представляет значительный интерес особенно для локальных исследований, так как, составленный по ответам и оценкам самих крестьян и других владельцев лошадей во время переписи, он содержит много важных историко-экономических, бытовых и этнографических сведений (использование и содержа­ ние лошадей, воспроизводство стада, заготовка кормов, купляпродажа лошадей, конокрадство, состояние дорог, повозки, теле­ ги, тарантасы, упряжь и т. п.). В конце каждого выпуска поме­ щен неполный, по признанию самих составителей, описательный материал о конских заводах (относительно более подробные све­ дения были собраны по Рязанской губ.) .

Значение опыта пробной переписи для постановки правиль­ ных с научно-статистической точки зрения периодических воен­ но-конских переписей трудно переоценить. Именно на основе опыта этой переписи была завершена работа над проектом Поло­ жения о комплектовании войск лошадьми на случай войны и Правил о конских переписях. 8 мая 1875 г. военный министр Д. А. Милютин записал в своем дневнике: «Присутствовал в со­ вещании, составленном из делегатов разных министерств и не­ скольких военных лиц для обсуждения основных начал военно­ конской повинности. Самое деятельное участие в прениях при­ няли члены от Министерства внутренних дел: Беклемишев, Барыков и Семенов (Петр Петрович, статистик). Спорили почти до 6 часов; к счастью, совещание не осталось без результата» 12 .

В ноябре того же года Д. А. Милютин в письме к министру внут­ ренних дел А. Е. Тимашеву высказал пожелание, чтобы в связи с тем, что до 1 января 1876 г. предполагалось внести в Государ­ ственный совет проект постоянного Положения о конской повин­ ности, одновременно был бы представлен и проект Правил кон­ ской переписи13. Вскоре проект, разработанный комиссией под руководством П. П. Семенова, поступил на заключение военного министра 14 .

Не возражая против представленного проекта, военный ми­ нистр предложил дополнить его статьей, в соответствии с кото­ рой оба министерства имели бы право, по опыту пробной пере­ писи 1875 г., по взаимному соглашению командировать от каж­ дого министерства по одному чиновнику на несколько губерний «для наблюдения за однообразным применением правил Положе­ ния и для согласования действий гражданского и военного ве­ домств» 15 .

П. П. Семенов решил воспользоваться переписью конского поголовья для проведения подготовительной работы к предсто­ явшей переписи населения 16. Имелось в виду составление спис­ ков населенных мест, а также сбор сведений о числе дворов и количестве земель, состоявших в наделе и собственности кресть­ ян и в собственности владельцев всех других сословий 17. Однако Министерство финансов воспротивилось этому, сославшись на то, что, по его мнению, сбор любых необходимых сведений входил в круг прямых обязанностей губернских статистических комитетов .

Министр М. X. Рейтерн возражал также против проведения ка­ ких-либо подготовительных работ к переписи населения, так как в то время еще не было утвержденного положения о ней 18 .

А. Е. Тимашев, имея в виду возражения министра финансов, в частности, писал Д. А. Милютину, что губернские статистиче­ ские комитеты не в состоянии принести существенной пользы делу переписи, ибо собирать необходимые сведения так, как это делалось раньше, в данном случае нельзя было. Полиция всегда исполняла подобные требования только формально, и от нее можно было бы получить сведения скорее вымышленные, чем отвечающие действительности 19 .

Ввиду того что к предполагавшемуся сроку (1 апреля) не было возможности провести военно-конскую перепись в полном объеме, Д. А. Милютин, учитывая позицию Министерства фи­ нансов, предложил провести таковую лишь в западных губерни­ ях, а в остальной части империи ранней весной следующего 1877 г.2 Царь согласился с соображениями военного министра .

21 августа 1876 г. МВД направило губернаторам циркуляр о про­ ведении необходимых подготовительных работ (образование воен­ но-конских участков, назначение заведующих ими, разверстание лошадей по участкам, снабжение участков необходимым инвен­ тарем, бланками, инструкциями и т. д.). К дополнительному циркуляру, в котором разъяснялся порядок организации военно­ конских участков, была приложена составленная Главным шта­ бом разверстка потребного для нужд армии числа различных ло­ шадей. В Ковенской, Могилевской и Рязанской губерниях осно­ ванием для разверстки должна была служить проведенная в 1875 г. перепись. В остальных губерниях составленная присутст­ виями по воинской повинности разверстка должна была быть по окончании переписи скорректирована с полученными данными 21 .

В циркуляре от 3 сентября разъяснялся порядок проведения са­ мой переписи 22 .

Перепись проводилась в 33 губерниях 2 путем общего сбора к заранее назначенному дню всех лошадей участка в волостное село, а в городах — на сборные пункты. В состав губернских и городских по воинской повинности присутствий включались на время переписи секретарь или один из членов губернского стати­ стического комитета, а в столице представитель ЦСК. В кресть­ янских обществах должны были составляться списки входивших в него домохозяев в порядке селений, в каждом селении — под­ ворные списки; по каждой волости — общий список лиц, прожи­ вающих на собственных землях, но приписанных к волостям .

Составлялся также список всех частных землевладений (в том числе казны и различных учреждений), принадлежавших лицам всех сословий, не приписанных к волостям, с обозначением всех находившихся в данном поселке дворов. Каждое сельское обще­ ство записывалось на одном бланке: по селениям, составлявшем данное общество, записывались под отдельными номерами домохозяева, имевшие лошадей, а затем отдельной нумерацией посто­ ронние лица, имевшие дома на земле общества. Каждое отдель­ ное землевладение, в котором имелись один или несколько посел­ ков, также записывалось на одном бланке: сначала записывались лошади владельца, затем —лиц, проживавших в усадьбе, и да­ лее, под чертою —лиц, проживавших в отдельных поселках на земле владельца. Заверенные копии переписных бланков заве­ дующие участками направляли в уездное воинское присутствие, а последнее с общим заключением по всему уезду —в губерн­ ское воинское присутствие .

26 октября 1876 г. царь утвердил Положение о комплектова­ нии войск лошадьми. В соответствии с законом поставке в вой­ ска подлежали все годные к военной службе лощади, за исклю­ чением принадлежавших: членам императорской фамилии; ино­ странным посольствам и миссиям; генералам и некоторым выс­ шим офицерам и чиновникам, в соответствии с особым для каждого чина положением; чиновникам исполнительной полиции;

почтовому ведомству; городским пожарным командам; государст­ венным и частным конным заводам. Для поставки лошадей в войска каждый уезд разделялся на военно-конские участки, ко­ торые образовывались из земель частных владельцев и принадле­ жавших к одной волости сельских обществ. Для определения числа годных лошадей каждого сорта предусматривалось прове­ дение через каждые шесть лег переписи, а в промежутках между ними через каждые два года должна была проводиться проверка состояния высших сортов лошадей, т. е. артиллерийских и верхо­ вых. У каждого владельца могло быть взято в войска не более половины имевшихся у него годных лошадей. За каждую приня­ тую на сдаточном пункте лошадь владельцу выдавалось возна­ граждение в размере установившейся в данном уезде торговой цены в обычное время с надбавкой 10%. Приемная комиссия обязана была выдавать квитанцию, которая оплачивалась в бли­ жайшем к месту сдачи лошади казначействе 24. Таким образом, на деле предусматривалась принудительная продажа государст­ ву для комплектования войск наиболее ценных лошадей .

Представленный одновременно с упомянутым Положением проект Правил о конских переписях, на которых, собственно, и было основано выполнение этого Положения, был возвращен Государственным советом Военному министерству для доработки .

Однако начавшаяся подготовка к войне с Турцией потребовала применения нового закона о поставке населением лошадей. Во­ енному министру было разрешено провести конскую перепись в западной части государства сокращенным способом. Сохранив­ шиеся в делах (11 из 13) уездных по воинской повинности при­ сутствий Московской губернии копии ведомостей, относящихся к переписи конского поголовья 1876 г., говорят об отсутствии ка­ кого-либо единообразия в представленных данных. По одним уез­ дам показано общее количество лошадей с подразделением по полу, возрасту и пригодности к использованию в войсках, по другим —только число годных лошадей без разделения. В неко­ торых ведомостях вместо общего числа лошадей показано только число представленных на сборный пункт. Время переписи также указано разное: «в 1876 г.» «в октябре», «на 1 декабря». В ве­ домостях не оказалось данных о коневладельцах, о распределении лошадей по сословиям25. Разумеется, эти материалы имеют из­ вестную ценность для характеристики состояния коневодства в каждом уезде в отдельности, для некоторых сравнений с данны­ ми последующих переписей, но для сводки и подведения какихто общих итогов по губернии они вызывают значительные труд­ ности. Проведенная наспех перепись дала в целом результаты настолько неудовлетворительные с точки зрения основной цели мероприятия, что ЦСК не счел возможным их публикацию .

В конце 1878 — начале 1879 г. Военное министерство вновь обратилось к вопросу о конской переписи. 6 марта 1879 г. по со­ гласованию с Военным министерством МВД внесло проект о кон­ ской переписи в Государственный совет 26. После довольно дли­ тельных, присущих бюрократическому аппарату многочисленных согласований в декабре 1879 г. проект был возвращен для дора­ ботки. 21 марта 1880 г. статс-секретарь МВД JI. С. Маков сооб­ щил военному министру о провале проекта. 23 июля того же года Д. А. Милютин направил в МВД проект временных правил кон­ ской переписи и просил внести их на утверждение. 30 сентября 1880 г. новый министр внутренних дел М. Т. Лорис-Меликов, вполне соглашаясь с временными правилами, предложил военно­ му министру самому внести их на утверждение в связи с пере­ смотром Положения о военно-конской повинности. Вместе с тем он сообщал, что в случае утверждения временных правил МВД примет все меры, от него зависящие, для выполнения столь важ­ ного для государственной обороны дела 27 .

В 1882 г. были наконец разработаны временные правила, на основании которых было решено произвести военно-конскую пе­ репись. В циркуляре МВД губернаторам от 24 июля 1882 г .

были изложены правила переписи, проведение которой возлага­ лось на губернские по воинской повинности присутствия при участии секретарей губернских статистических комитетов28 .

Переписи подлежала почти вся Европейская Россия (не обследо­ вались Область Войска Донского, Архангельская губ., части Бес­ сарабской, Вологодской и Пермской губерний, а также лошади Оренбургского и Астраханского казачьих войск, калмыков и киргизов) .

При участии командированных Военным министерством офи­ церов с 15 августа по 15 октября 1882 г. была проведена полная проверка конского поголовья во всех уездах Европейской России, за исключением упомянутых ранее ее частей. Для наблюдения за ходом переписи и единообразным применением правил, а также для разрешения возникающих на местах недоразумений были командированы 12 наблюдателей (по 6 от Военного министерст­ ва и МВД). На этих лиц, учитывая печальный опыт неудачной переписи 1876 г., возложили задачу обучения приемам переписи офицеров, командированных в каждую губернию, которые, в свою очередь, проинструктировали членов местных комиссий .

В ряде пунктов, предварительно определенных Главным шта­ бом, наблюдающие в присутствии губернских инструкторов про­ водили пробные переписи, а затем инструкторы объезжали уезд­ ные города и разъясняли подробности инструкции заведующим военно-конскими участками. Организаторы переписи принимали все меры для того, чтобы не повторять ошибок неудачной пере­ писи 1876 г. Тем не менее и на этот раз не обошлось без накла­ док. Так, некоторые заведующие военно-конскими участками в графы, указывающие разделение лошадей по росту, вносили толь­ ко число годных к немедленному употреблению в работу, в то время как это требование относилось ко всем лошадям29. Все подготовительные мероприятия проводились под общим руковод­ ством председателя Статистического совета П. П. Семенова .

Одна из особенностей переписи 1882 г. состояла в том, что еще в начале года Главное управление государственного конно­ заводства решило провести конскую перепись только по сельским обществам в 34 губерниях, в которых были введены земские уч­ реждения. МВД по просьбе главноуправляющего государственным коннозаводством издало циркулярное распоряжение об оказании содействия в предоставлении необходимых сведений. Одновремен­ но министр внутренних дел выразил пожелание, чтобы бланки переписи были предварительно рассмотрены в ЦСК. По предло­ жению П. П. Семенова было решено воспользоваться этим случа­ ем для сбора по разработанной им форме сведений не только о крестьянских, но и о помещичьих лошадях. Проведение переписи намечалось с 1 по 22 сентября. Кроме цифровых данных, агенты Главного управления государственного коннозаводства должны были доставить описательный материал о лошадях данной мест­ ности. Почти одновременно с подготовкой к этой переписи в свя­ зи с заявлениями ряда губернских по воинской повинности при­ сутствий о невыполнимости составленной в 1881 г. Главным шта­ бом разверстки поставки населением лошадей для войск в случае войны Военное министерство признало необходимым для уточне­ ния мобилизационных расчетов проведение конской переписи .

В конце 1882 г. стали поступать материалы в Главное управ­ ление коннозаводства, а в начале 1883 г .

была начата их обра­ ботка. Одновременно была образована под председательством П. П. Семенова комиссия по разработке собранных материалов для целей военного ведомства в составе 12 лиц, осуществлявших наблюдение за ходом военно-конской переписи. Так как обе пе­ реписи могли дополнить одна другую и даже служить в какой-то мере проверкой данных как той, так и другой, П. П. Семенов предложил объединить все материалы и выразил готовность взять на себя руководство при разработке статистических данных и подготовке их к печати. Главноуправляющий коннозаводством И. И. Воронцов-Дашков согласился с предложением П. П. Семенова, несмотря на то что пришлось даже несколько изменить первоначальную программу. По результатам обработки материа­ лов в ЦСК в течение 1883 и частично в 1884 г. была подго­ товлена и прекрасно издана публикация «Конская перепись 1882 г.» .

В этом издании статистический материал представлен в 10 таблицах. В первой таблице показано общее число лошадей в сельских обществах и в городах с распределением по полу, воз­ расту и росту, а также по отношению к пространству и населе­ нию (на 100 верст и на 100 чел.). Во второй таблице показано распределение лошадей только сельских обществ по полу и воз­ расту, соотношение общего числа дворов и безлошадных30, а также соотношение численности крестьянского населения муж­ ского пола и количества земли всей и пахотной, находившейся в пользовании крестьян. Третья таблица отражает распределение лошадей, принадлежавших землевладельцам, по полу и возрасту и с показом отношений малолетков к общему числу лошадей, а также ко всей и пахотной владельческой земле. Четвертая таблица показывает распределение по полу, возрасту и росту ло­ шадей в городах с конским поголовьем свыше 1000. Пятая-деся­ тая таблицы содержат сведения, касающиеся состояния государ­ ственного и частного коневодства в стране .

Порядок расположения губерний в таблицах алфавитный, но, так как не для всех губерний можно было привести одинаковые данные, составители разделили их на три группы: а) 45 губер­ ний, по которым (за исключением Бессарабской, где отсутство­ вали данные о пахотной земле) были собраны сведения по пол­ ной программе; б) 3 Прибалтийские, по которым у составителей не оказалось данных о крестьянском населении, числе дворов и землевладении; в) 10 Привислинских, по которым не было сведе­ ний о населении и землевладении .

Кроме данных, полученных во время конской переписи 1882 г., составители привлекли сведения из других источников .

Так, цифры об отношении лошадей к населению были исчислены на основании данных, опубликованных ЦСК в 1875 г. («Стати­ стический временник Рос. имп.», вып. 10), с добавлением средне­ го прироста за 12 лет, за исключением столиц, для которых были приняты цифры последних переписей (в Петербурге —в 1881 г .

и в Москве —в 1882 г.). Следует иметь в виду, что в рубриках, относящихся к сельским обществам, показаны лошади, принад­ лежавшие не только крестьянам, но и другим лицам, проживав­ шим на землях сельских обществ, так же как в рубриках, отно­ сящихся к землевладельцам, показаны лошади владельческие и лиц, проживавших во время переписи на землях частных вла­ дельцев .

В материалах, поступивших в Главное управление конноза­ водства из 34 земских губерний, по некоторым уездам отсутст­ вовали сведения о численности крестьянского населения и коли­ честве дворов, а по некоторым уездам по ряду причин материалы яе были приняты31. По этим уездам данные о числе дворов (в том числе безлошадных) основаны на материалах военно-кон­ ской переписи, а о крестьянском населении —взяты из «Стати­ стики поземельной собственности и населенных мест Европейской России». Но в последней наличное население приведено на 1877 г., поэтому население 1882 г. исчислено на основании сред­ него прироста, выведенного в этом издании. Из него же заимст­ вованы данные для остальных 11 губерний, по которым Главное управление коннозаводства данных не собирало (Астраханская, Виленская, Витебская, Вологодская, Гродненская, Киевская, Ко­ венская, Минская, Могилевская, Оренбургская, Подольская) 32 .

В ряде случаев, указанных в предисловии к изданию, из-за от­ сутствия или неполноты сведений составители вынуждены были прибегнуть к интерполяции .

Разработка материалов, вошедших в данное издание, осущест­ влена крупными для своего времени специалистами, принимав­ шими непосредственное участие в производстве военно-конской переписи: М. II. Каблуковым, П. В. Охочинским, Г. Г. Ершовым, Р. А. Рейнботом под руководством П. П. Семенова, составившего общий обзор коневодства Европейской России. В нем рассматри­ вается распределение всей массы лошадей по полу и возрасту в сравнении с рядом зарубежных стран, анализируются собранные сведения по 15 различным по характеру коневодства группам губерний или областям 33. П. П. Семенов характеризует главные элементы конской статистики: отношение конского поголовья к пространству, к численности населения, возрастное распределе­ ние лошадей, т. е. пропорция рабочих лошадей и жеребят (со­ сунов), зависимость половой структуры стада от местных усло­ вий. Далее он анализирует одну из важнейших сторон перепи­ си —распределение лошадей рабочего возраста по росту: ниже мерки, имевшие рост от 1 арш. 14 верш, до 2 арш. и от 2 арш .

л выше. Большое значение имеет разработка данных о распре­ делении лошадей между владельческими и крестьянскими хозяй­ ствами. По всем обследованным губерниям распределение было следующим: 85,9% принадлежало крестьянам, 11,7 — землевла­ дельцам и 2,4% —городам. «Какое значение имеют лошади в крестьянских хозяйствах,—читаем в обзоре Семенова,—видно из того, что крестьяне в Европейской России (кроме Царства Поль­ ского и Прибалтийских губерний) держат на каждые 100 дес .

своей надельной земли по 14 лошадей, между тем как у владель­ цев на 100 дес. владеемой ими земли приходится немного более 2-х лошадей, что, конечно, объясняется отчасти и тем, что в крестьянских наделах состоит большая пропорция пашен, чем во владельческих землях34, но и по отношению к количеству паш­ ни у крестьян несравненно более лошадей, чем у владельцев, а именно на 100 дес. пашни у первых приходится 25 лошадей, а у вторых 9». Такое положение объяснялось еще и тем, что крестьянскими лошадьми обрабатывалась в значительной мере и помещичья пашня, но, во всяком случае, делает вывод П. П. Се­ менов, это обстоятельство ставило крестьян в лучшие условия от­ носительно удобрения почвы, чем помещиков 35 .

Некоторый излишек лошадей у крестьян обусловливался осо­ бенностями мелкого хозяйства, владелец которого стремился не прибегать к найму инвентаря у более состоятельных соседей, а также меньшей работоспособностью крестьянской лошади по сравнению с лошадью помещика. Соотношение же количества лошадей с размером пашни у землевладельцев свидетельствует о расчетах последних на использование рабочего скота наемщиков земли. К такому выводу пришел П. Г. Рындзюнский на основа­ нии составленной им таблицы среднего числа десятин пашни, приходившейся на 1 лошадь у частных владельцев и крестьян в 1881—1882 гг. Он пишет, «что к концу первого двадцатилетия после реформы помещики в основной своей массе ориентирова­ лись на эксплуатацию труда крестьянина, вооруженного его соб­ ственными примитивными орудиями производства»36. Следует также иметь в виду то, что, по мнению ряда специалистов, в России число лошадей по отношению к культурной площади вообще было ненормально высоким,—обстоятельство, являвшее­ ся одним из выражений общей отсталости сельского хозяйства страны 37 .

Далее в обзоре П. П. Семенова анализируется отношение числа лошадей к числу крестьянских дворов. Из приведенных данных видно, что наибольшее число лошадей на двор (в сред­ нем по Европейской России, если отбросить безлошадные дворы, оно составляло 2,35 лошади) приходилось в тех областях, где крестьянство занималось по преимуществу земледелием, и тем большее, чем обильнее были кормовые средства. Этому общему правилу не соответствуют украинские губернии, где в крестьян­ ских хозяйствах рабочие лошади в значительной мере заменялись волами .

В названных губерниях наблюдалась и наибольшая пропорция безлошадных дворов (от 40 до 50% ). В среднем по Европейской России безлошадные дворы составляли 27,5%. Близко к средней пропорция безлошадных была в областях, в которых в связи с быстрым увеличением населения и, следовательно, усилением ма­ лоземелья многие крестьяне вынуждены были переходить к не­ земледельческим занятиям или наниматься в батраки. Менее средней пропорция была в областях, где наделы были выше (например, Юго-Восточная, Степная, Уральская, Озерная), либо там, где и при небольших наделах можно было пользоваться сервитутными пастбищами или дешевым наймом земли (Литов­ ская и Белорусская области) .

П. П. Семенов полемизировал со сторонниками точки зрения, высказывавшейся в тогдашней печати, что количество безлошад­ ных беспрерывно и быстро увеличивалось, что число лошадей в крестьянских хозяйствах сильно уменьшалось и что все это яв­ лялось доказательством упадка крестьянского хозяйства и ухуд­ шения благосостояния сельского населения вообще на протяже­ нии всего пореформенного двадцатилетия . Относительно украин­ ских губерний основная причина уменьшения в хозяйствах лоша­ дей, по его мнению, заключалась в замене лошади волом. Во всех остальных областях число безлошадных дворов сильно уве­ личилось, хотя и до реформы их было много. Основная причина дальнейшего роста числа безлошадных после 1861 г., по мнению П. П. Семенова, заключалась в том, что после освобождения от крепостной зависимости при быстром росте населения и при не­ изменном наделе все большая часть крестьянских хозяйств пере­ ходила к неземледельческим занятиям и, следовательно, тем большая часть их становилась безлошадной. В связи с более быстрым по сравнению с дореформенным временем ростом насе­ ления, еще более усиливавшимся вследствие раздела числа дво­ ров (что раньше искусственно сдерживалось крепостным пра­ вом), многие из дворовладельцев утратили возможность само стоятельного хозяйничанья, превратились в безлошадных, бат­ рацких или занимавшихся только отхожими промыслами. Но такое положение, пишет П. П. Семенов, бывало чаще всего вре­ менным: стоило батраку или отхожему промышленнику зарабо­ тать себе небольшой оборотный капитал, как он возвращался на сданный им временно в пользование односельчанина земельный участок, покупал себе лошадь, и безлошадный двор снова стано­ вился конным. Поэтому, по его мнению, по пропорции безлошад­ ных дворов нельзя было судить об уровне крестьянского благо­ состояния 38 .

С этим утверждением П. П. Семенова нельзя согласиться безоговорочно, ибо, как правило, безлошадный крестьянин рас­ полагал и нищенским наделом. Живучесть барщинной формы эксплуатации, длительность и грабительский характер выкупной операции, сохранение в течение десятилетий пережитков крепост­ ничества —вот основные причины поляризации и буржуазной дифференциации деревни. На одном полюсе вырастала небольшая горстка деревенской буржуазии, на другом —беднота, пауперы, среди которых большинство составляли безлошадные и одноло­ шадные крестьяне .

Отвергает П. П. Семенов и распространенное в то время мне­ ние относительно быстрого уменьшения общей численности ло­ шадей в Европейской России. Хотя имевшиеся в ЦСК данные о конском поголовье 1864 и 1870 гг., как уже отмечалось, были получены не в результате переписи, а полицейским порядком, П. П. Семенов, определив погрешность для первого случая в 12%, а для второго в 10%, счел возможным провести сравнение с данными переписи 1882 г. Сравнение показало, что за 18 лет при максимальной поправке на 12% общая численность лошадей с 1864 по 1882 г. возросла на 23%, что превышало процент при­ роста населения за тот же период39. Расчеты П. П. Семенова, по-видимому, справедливы для первого пореформенного двадца­ тилетия. В дальнейшем, как мы увидим, происходил процесс уменьшения численности лошадей за счет главным образом пау­ перизации деревни, разорения крестьянства, увеличения ее бед­ нейшей части, а также как результат внедрения в хозяйствах сельской буржуазии усовершенствованных сельскохозяйственных орудий и машин .

Вслед за обзором П. П. Семенова в публикации помещена написанная секретарем Главного управления коннозаводства, членом Статистического совета М. Т. Каблуковым статья о зна­ чении заводских конюшен в деле улучшения пород лошадей,

-а затем —отредактированные П. П. Семеновым при участии ди­ ректора канцелярии управления И. К. Мердера краткие описа­ ния-справки по всем обследованным губерниям, содержащие све­ дения, собранные членами местных комиссий во время переписи .

В издании помещены образцы переписных бланков, а также в извлечениях текст циркуляра МВД губернаторам от 24 июля 1882 г. о производстве конской переписи 40 .

В мае 1884 г. Положение о комплектовании войск лошадьми во время войны было значительно обновлено. В связи с этим военному министру было поручено совместно с заинтересованны­ ми ведомствами, прежде всего с МВД, завершить разработку проекта Положения о конской переписи, с тем чтобы он мог быть утвержден до 1 января 1888 г. Работа по проекту была возложена на комиссию в составе представителей Главного шта­ ба, МВД, Министерства финансов, а также ведомств Государст­ венного коннозаводства и Государственного контроля 4i .

8 февраля 1888 г. было наконец утверждено постоянное По­ ложение о военно-конской переписи42. Этим была завершена начатая в 1874 г. военная реформа. В соответствии с указанным Положением на территории, определенной по взаимному согла­ шению военного министра и министра внутренних дел, переписи подлежало все конское поголовье в 41 губернии западной и цент­ ральной России 43. В те районы переписи, в которые входило по нескольку губерний, в целях единообразия в применении уста­ новленных правил и для устранения возможных недоразумений были назначены особые уполномоченные от Военного министер­ ства и МВД .

Перепись проводилась с 15 августа по 15 октября 1888 г .

Она, как и предыдущая, была разделена на две части, без про­ межутка следовавшие одна за другой. Первая часть состояла в самой переписи, т. е. в исчислении общего количества лошадей по каждому военно-конскому участку с подразделением их на малолетков и рабочих, а вторая — в измерении лошадей рабоче­ го возраста с подразделением затем на полномерных (т. е. выше 1 арш. 14 верш.), по сортам (верховые, артиллерийские, обоз­ ные, вьючные) и в определении числа лошадей каждого сорта, годных к поставке в войска .

По окончании переписи заведующие военно-конскими участ­ ками составили свод сведений, заключенных в переписных блан­ ках, а совместно с прикомандированными офицерами составили сводку описаний условий и характера местного коневодства и через уездные и губернские по воинской повинности присутсвия представили весь материал в ЦСК, Главный штаб и в земский отдел МВД. В ЦСК материал был разработан и отпечатан в виде предварительного свода данных, необходимых военному ведомству. Однако громадный объем собранных сведений побу­ дил ЦСК, не ограничиваясь разработкой данных, необходимых для мобилизационных целей, попытаться извлечь из перепис­ ных бланков все, что могло быть полезно для административных и научных целей .

В публикации4 материалы переписи 1888 г. разработаны в 10 таблицах. В таблице I «Общие результаты военно-конской переписи» отражены сведения по губерниям о числе конных дво­ ров и лошадей в них с подразделением их по возрасту, а рабо­ чих по полу; об отношении количества лошадей к пространству и населению; сравнительные данные с переписью 1882 г. Следу­ ет подчеркнуть (это относится ко всем таблицам), что при раз­ работке материалов переписи рабочий возраст для лошадей был принят с 5 лет, в то время как в предыдущей переписи он начи­ нался с 4 лет. По заявлению составителей пятилетний возраст был принят потому, что, как показал опыт, до достижения этого возраста лошади оказывались не вполне годными для военных це­ лей. Такой начальный возраст для рабочей лошади, конечно, не соответствовал общепринятому, в особенности у крестьян, кото­ рые к работе приучали лошадей на третьем и четвертом годах, четырехлетки же почти во всех хозяйствах использовались как на сельских, так и на других работах 45, В таблицах И —IV представлены поуездные данные о лоша­ дях с подразделением их по полу, возрасту и росту (отдельно у крестьян, землевладельцев и других лиц, не принадлежавших к сельским обществам, и горожан). В графах сельских обществ показано общее число дворов, число и процент безлошадных .

В таблице V по каждому уезду отражены сведения о коневладельцах по числу имевшихся в их распоряжении лошадей также по названным трем категориям. В таблицах V I— III отражено V распределение в хозяйствах всех категорий владельцев лошадей по числу, возрасту и полу, и в том числе только рабочих лоша­ дей. Таблица IX содержит сравнительные данные переписей 1882 и 1888 гг. по уездам и категориям владельцев. В ней пока­ зано также число крестьянских лошадных дворов, за исключени­ ем трех Прибалтийских губерний, по которым отсутствовали по­ добные данные за 1882 г.

В таблице X, итоговой по губерниям, отражено сословное распределение коневладельцев (по рубрикам:

дворяне, духовенство, купцы, мещане, крестьяне, общества и учреждения, прочие) с указанием у них как общего числа лоша­ дей, так и распределения лошадей по возрасту и полу отдельно для землевладельцев и других лиц, проживавших в уездах, и го­ рожан .

Вступительная статья составителя публикации А. А. Сырнева построена примерно по тому же плану, что и обзор П. П. Семенова конской переписи 1882 г. Приводятся сравнительные данные с зарубежными странами по числу лошадей на 100 чел .

и на одну квадратную версту. В те времена только в США на население приходилось лошадей почти столько же, сколько в России (соответственно 20,5 и 20,8), а в Западной Европе лишь в Дании этот процент был значительным (17,5). Несмотря на об­ ширность территории Российской империи, лишь в двух густо­ населенных государствах (Бельгии и Дании) отношение ло­ шадей к пространству было выше (10,5 и 10,3), чем в Рос­ сии (8,7) .

Далее рассматривается указанное соотношение по губерниям .

Оно зависело от экономических условий, прежде всего от густо­ ты населения, характера его основного занятия, уровня жизни, а также от характера местности, который обусловливал большую или меньшую необходимость пользоваться лошадью, больший или меньший размер луговых и пастбищных угодий. Автор ста­ тьи не смог рассмотреть соотношение количества лошадей с пло­ щадью посевов, луговых и пастбищных угодий по отдельным местностям, так как к этому времени в ЦСК еще не была завер­ шена разработка статистических данных о распределении земель по угодьям, собранных в результате переписи 1887 г.46 А. А. Сырнев отметил интересную закономерность: обратную пропорциональность количественного и качественного соотноше­ ния лошадей рабочего возраста. Многие из губерний, которые по отношению лошадей к пространству были последними, по качест­ ву их являлись первыми. Причем, как следует из анализа циф­ ровых данных, в большинстве случаев более сильные лошади были вместе с тем и более рослыми. Что касается распределения лошадей по росту, то и здесь выявляется уже отмеченная зако­ номерность: рослые принадлежали преимущественно горожанам, затем землевладельцам и другим лицам, проживавшим в уездах, и в последнюю очередь крестьянам, хотя были и отдельные исключения из общего правила .

Из распределения лошадей по полу и из отношения рабочих лошадей к малолеткам, в особенности к сосунам, можно соста­ вить представление о состоянии коневодства в той или иной местности: большая пропорция малолетков —признак коневод­ ческой области, меньшая —наоборот .

Среди разных категорий владельцев лошади, что вполне есте­ ственно, распределялись неравномерно. В общем по всем обсле­ дованным губерниям крестьянам, входившим в сельские общест­ ва, принадлежал 81,7% всех лошадей, а если сюда прибавить лошадей, принадлежавших крестьянам, проживавшим вне сель­ ских обществ, то общее количество крестьянских лошадей со­ ставляло 84,4% всех учтенных в 1888 г. В среднем же на каж­ дый лошадный двор всех категорий приходилось 2,2 лошади, а на крестьянский двор вообще — 1,6 лошади. Выше среднего был процент лошадей в губерниях, где крестьяне занимались преимущественно земледелием, ниже —в неземледельческих гу­ берниях либо в таких земледельческих губерниях, где у многих крестьян на сельских работах лошадь заменялась волом .

Пропорция безлошадных дворов у крестьян зависела от на­ званных причин, а также от процента дарственников. По срав­ нению с 1882 г. процент безлошадных дворов увеличился в Киевской, Гродненской, Нижегородской, Тульской, Ковенской, Курской, Ярославской, Тамбовской, Владимирской и Харьковской губерниях (от +3,7% до +0,2% ), уменьшился в Волынской, Минской, Воронежской, Петербургской, Калужской, Чернигов­ ской, Псковской, Орловской» Рязанской, Тверской, Смоленской, Полтавской, Витебской, Могилевской, Московской, Виленской, Новгородской и Подольской (от —5,1% до — менее 1%) 47 .

Из 31 губернии Европейской России (мы не принимаем в расчет 10 Привислинских) по сравнению с переписью 1882 г .

уменьшение общего числа лошадей произошло лишь в Курской, Нижегородской, Тульской, Харьковской и Эстляндской губерни­ ях, что можно объяснить, вероятно, отвлечением в этих местно­ стях значительной массы сельского населения в развивавшуюся промышленность, железнодорожное строительство и другие незем­ ледельческие промыслы .

В публикации материалов военно-конской переписи 1888 г., кроме принятого разделения владельцев на три указанные кате­ гории, лица, проживающие в уездах, и горожане разделены по сословиям. Оказалось что, например, крестьяне по числу лоша­ дей занимали третье место среди землевладельцев и других лиц (после дворян и мещан) и второе —среди городских жителей (после мещан) .

Как сказано, в переписи 1882 г. не были разработаны данные о распределении коневладельцев по числу имевшихся у них ло­ шадей, поэтому сравнение с такими данными переписи 1888 г .

не представляется возможным .

В июле 1891 г. была проведена перепись конского поголовья в 17 губерниях Европейской России, в которых таковая не про­ водилась в 1888 г., и на Кавказе, куда, в частности, для наблю­ дения за ходом переписи был командирован директор ЦСК Н. А. Тройницкий, который по распоряжению министра внутрен­ них дел И. Н. Дурново составил «Предварительный свод данных военно-конской переписи на Кавказе» 48 .

В июне 1893 г. военно-конская перепись была проведена в губерниях: Воронежской, Казанской, Курской, Нижегородской, Оренбургской, Орловской, Пензенской, Рязанской, Самарской, Саратовской, Симбирской, Тамбовской, Тульской, Уфимской, а 1894 г.—в губерниях: Виленской, Витебской, Владимирской, Волынской, Гродненской, Калужской, Киевской, Ковенской, Кур­ ляндской, Лифляндской, Минской, Могилевской, Московской, Новгородской, Подольской, Полтавской, Псковской, Петербург­ ской, Смоленской, Тверской, Харьковской, Черниговской, Эст­ ляндской, Ярославской, а также в 10 Привислинских губерниях .

Обработанные материалы этих переписей были изданы со­ вместно49. Из первых 14 губерний в 7 (Воронежской, Тамбов­ ской, Рязанской, Нижегородской, Тульской, Курской и Орлов­ ской) была отмечена убыль лошадей по сравнению с переписью 1888 г. от 30 до 13%, а в абсолютном исчислении почти на 3 млн голов. Несколько меньший процент убыль составила в других 7 губерниях, в которых перепись была проведена всего с двухгодичным перерывом. Из 24 губерний, обследованных в 1894 г., только в 9 (Минской, Гродненской, Виленской, Эстляндской, Витебской, Полтавской, Псковской, Петербургской, Харь­ ковской) наблюдалась прибыль лошадей, причем значительная только в первых трех (5,4; 11,4 и 14,3%), а в остальных 15 гу­ берниях оказалась убыль конского поголовья50. Основной при­ чиной убыли лошадей явился неурожай 1891 г., от которого больше всего пострадали 14 губерний, обследованных в 1893 г .

В них при незначительном увеличении общего числа крестьян­ ских дворов, произошло значительное увеличение безлошадных дворов. У помещиков этих же пострадавших губерний убыль ло­ шадей была ничтожной, а в губерниях, обследованных в 1894 г., произошло даже некоторое увеличение их числа м .

В 1896 г. перепись была проведена в Астраханской, Бессараб­ ской, Екатеринославской, Таврической, Херсонской губерниях и на Кавказе52. По сравнению с предыдущей переписью во всех обследованных губерниях, за исключением Астраханской, произо­ шло значительное увеличение общего числа лошадей у всех вла­ дельцев, в том числе у крестьян, что, очевидно, было вызвано ростом населения этих губерний, а также благоприятными усло­ виями содержания лошадей (обширные степные пространства) .

Материалы военно-конских переписей 1893—1894 и 1896 гг .

были разработаны и изданы под редакцией А. А. Сырнева по тому же плану, что и перепись 1888 г., за исключением того, что группа остальных (кроме рабочих и сосунов) лошадей подразде­ лена на «малолетков до 4-х лет» и «4-х летков». Это обстоятель­ ство следует иметь в виду, учитывая ту роль, которую в кресть­ янском хозяйстве играли лошади 4-летнего возраста. Кроме того, такое подразделение дает возможность сравнивать данные этих и последующих переписей с данными переписи 1882 г., при про­ ведении которой именно такая грань была установлена между рабочим и нерабочим возрастом лошадей. В данной публикации в таблицы по кавказским губерниям прибавлены сведения о чис­ ле мулов (малолетков и рабочего возраста) .

Результаты каждой военно-конской переписи, проведенной в начале XX в., были изданы в отдельности 53, а затем обобщены в одной публикации 54. В трех таблицах последней публикации в погубернских итогах указаны численность и состав лошадей, чис­ ло конских заводов, конских ярмарок и базаров и некоторые дру­ гие сведения. Поскольку в публикации объединены сведения переписей, проводившихся в разное время, в основной (первой) таблице в отдельной графе указан год переписи, что позволяет вводить при необходимости поправки. Что касается сведений о конских заводах, ярмарках и базарах, то такие сведения собира­ лись и ранее, но разработаны были впервые в этом издании. Кро­ ме того, приведены в виде таблиц (V и VI) цифровые данные Ветеринарного управления за 1903 г. о главнейших болезнях ло­ шадей и об организации ветеринарной службы .

В текстовой части публикации сравниваются основные пока­ затели о количестве лошадей по отношению к пространству и на­ селению в России и других государствах. В двух таблицах (в аб­ солютных и относительных величинах) показано положение ко­ неводства по крупным регионам: 1. Северный и Озерный;

2. Прибалтийский и Северо-Западный; 3. Центральный и Средне­ волжский; 4. Заволжский; 5. Днепровский и Волжско-Донской;

6. Южный степной; 7. Заднепровский; 8. Предкавказский; 9. За­ кавказский. Колебания, наблюдавшиеся в густоте лошадей от­ дельных регионов, а также в их относительной численности на 100 жителей, как отмечалось, находились в прямой зависимости как от общих причин, т. е. от размеров территории и густоты населения, так и от частных причин, в первую очередь от спосо­ ба обработки полей и от большей или меньшей степени исполь­ зования лошадей в качестве средств передвижения и перевозки грузов. Из распределения конского поголовья между владельца­ ми видно, что наибольшая часть его (84,2%) находилась в ру­ ках крестьян, что вполне согласуется с численностью их в стра­ не (около 83,3%, по переписи 1897 г.) .

В публикации анализируются данные о возрастной и половой структуре стада, о численности породистых и улучшенных лоша­ дей по упомянутым регионам. Большая часть конских заводов (государственных и частных) была сосредоточена в Днепровском и Волжско-Донском районах и на Кавказе. Торговля лошадьми производилась преимущественно на ярмарках и базарах; в пре­ делах Европейской России и Кавказа на 2137 базарных пунктах проводилось около 5500 ярмарок. По количеству ярмарок первое место занимали Днепровский и Волжско-Донской районы; наиме­ нее была развита торговля лошадьми в Закавказье. Наиболее ин­ тенсивно торговля лошадьми велась весной и осенью, а летом в разгаре страды она значительно сокращалась и резко падала в зимнее время .

Несмотря на громадную численность поголовья лошадей, экс­ порт в зарубежные страны был незначительным, что является свидетельством того, что в России вся масса лошадей была необ­ ходима ее населению, прежде всего крестьянству, как сравни­ тельно дешевая и удобная в использовании рабочая сила .

В анализируемой публикации, впервые опять же по районам, рассматривается статистика распространения болезней лошадей .

В наиболее благоприятном положении были районы Прибалтий­ ский, Северо-Западный и Закавказье, в наименее благоприят­ ном — Северный и Озерный. В тесной связи с заболеваниями на­ ходилась и организация ветеринарной службы. В целом по Евро­ пейской России одна больница или амбулатория приходилась на 35,5 тыс. лошадей, одна аптека —на 43,9 тыс., один ветеринар — на 5,4 тыс. лошадей .

Последние переписи конского поголовья в дореволюционной России были проведены в 1908 5 и в 1912 гг.5 Первая проводи­ лась в четырех губерниях Сибири (Енисейской, Иркутской, То­ больской и Томской) и двух областях Средней Азии (Акмолин­ ской и Семипалатинской) и охватывала только оседлое населе­ ние. Полученные данные разработаны в 9 таблицах по плану предшествующих переписей .

Большой интерес для исследователей представляет военно­ конская перепись 1912 г. Собранные данные были разработаны в ЦСК по оправдавшему себя плану предыдущих публикаций. Пе­ реписью была охвачена почти вся территория государства, а именно 78 губерний и областей Российской империи. Впервые путем одновременного обследования удалось установить дейст­ вительную величину конского поголовья во всей стране. По заключению ЦСК, отсутствие данных по нескольким, не имевшим существенного значения в коневодстве уездам не могло оказать какого-либо влияния на общий итог 57 .

Цифровые данные переписи разработаны в 10 таблицах, а также отражены в 12 картограммах. Общие выводы из мате­ риалов переписи содержатся в вводной статье редактора ЦСК П. А. Бечаснова. Во всех таблицах, кроме общего итога по 78 губерниям и областям, выделяются итоги по 50 губерниям Европейской России» Кавказу, Сибири и Средней Азии. Вслед за вступительной статьей помещена таблица относительных данных, в которой по губерниям приведены сведения о том, сколько приходилось на 100 лошадей сосунов, малолетков, четырехлеток и лошадей рабочего возраста (5 лет и старше), сведения о по­ ловом составе и распределении по ростам лошадей только рабо­ чего возраста и о среднем числе лошадей на один крестьянский двор. Первая таблица отражает общие результаты переписи по каждой губернии. В остальных таблицах в уездных и губернских итогах показаны данные по категориям владельцев о количестве, возрастной и половой структуре стада, о распределении лошадей по ростам в соответствии с установками военного ведомства .

К первым четырем таблицам прилагаются таблицы сведений о мулах в губерниях и областях Кавказа. Отдельной строкой в таб­ лицах выделены данные о лошадях, принадлежавших казакам .

В таблицах отмечены уезды, по которым отсутствовали сведения .

Одна из таблиц (IX) показывает увеличение или уменьшение числа лошадей сравнительно с предыдущими переписями (с об­ щими, губернскими и уездными итогами) .

Согласно переписи, в 78 губерниях и областях империи были учтены 32 835 963 лошади, из которых в рабочем возрасте (5 лет и старше) было 22 984 291 лошадь, или 70%, четырехлеток — 1 809 986, или 5,5%, малолетков — 5 750 886, или 17,5%» сосу­ нов — 2 290 000, или 7,0%. В России накануне первой мировой войны было почти вдвое больше лошадей, чем во всей Западной Таблица 7 Группировка лошадных хозяйств по переписи 1912 г.*

–  –  –

Европе. Между двумя переписями (начала века и 1912 г.) чис­ ленность лошадей уменьшилась в 39 губерниях. По данным таб­ лиц можно составить представление о группировках лошадных хозяйств (табл. 7) .

Из табл. 7 следует, что в стране 56% владельцев имели по одной рабочей лошади (29,6% всех лошадей), около 30% вла­ дельцев двух рабочих лошадей располагали 30,6% их общего числа, а в руках владельцев 3— и более рабочих лошадей (около 40% всех коневладельцев) находилось почти 40% всех лошадей рабочего возраста. Рассмотрим распределение всех ло­ шадей по категориям владельцев (табл. 8) .

Из таблицы видно, что большинство лошадей принадлежало крестьянам сельских обществ (87,5%); процент этот повысится, если присоединить сюда крестьян из двух других категорий ко­ невладельцев (более 30 млн лошадей, или 91,6%) 58. Из 17 308 000 крестьянских дворов во всех обследованных губерни­ ях и областях почти 5 540 000, или 32 %, были безлошадными .

В Европейской России на один лошадный двор в среднем прихо­ дилось 2 лошади .

Распределение лошадей между категориями владельцев по переписи 1912 г.*

–  –  –

В работе «Развитие капитализма в России» В. И. Ленин из материалов военно-конских переписей 1888 и 1891 гг. выделил данные по 49 губерниям Европейской России (сведения по Обла­ сти Войска Донского были неполными) и, соединив их, устано­ вил, что у 55,9% безлошадных и однолошадных крестьянских дворов было 17,2 % рабочих лошадей, а 22% владельцев свыше 3 лошадей имели в своем распоряжении 56,3% рабочих лошадей .

Рассмотрев для сравнения данные переписи 1893—1894 гг. по 38 губерниям Европейской России, В. И. Ленин выявил, что раз­ рыв между крайними группами увеличился: у 16,5% зажиточных крестьян было 48,6% всех лошадей. «Если пятая доля дворов сосредоточивает половину всего числа лошадей,—писал он,— то отсюда безошибочно можно заключить, что в ее руках не ме­ нее (а вероятно, более) половины всего земледельческого про­ изводства крестьян»59. Именно это состоятельное меньшинство превращалось в сельскую буржуазию, в наибольших размерах пользовалось трудом батраков и поденщиков, являлось товаро­ производителем. Положение безлошадного и однолошадного крестьянства обратное: оно было наименее обеспечено надельной землей и за неимением инвентаря и семян зачастую вынуждено было сдавать ее состоятельным односельчанам. Безлошадному крестьянину, писал В. И. Ленин, своим хозяйством «никогда не прокормиться, и главным источником средств к жизни являются у него „промыслы1 или „заработки4, т. е. продажа своей рабочей силы. Это —класс наемных рабочих с наделом, батраков, поден­ щиков, чернорабочих, строительных рабочих и пр. и пр.» 60 .

Группировка крестьянских хозяйств 48 губерний Европейской России по данным 1888-1891 гг.*

–  –  –

Данные последующих переписей подтверждают установлен­ ную В. И. Лениным закономерность. Соединив 5 южных губер­ ний (по переписи 1896 г.) и 43 губернии (по переписи 1899— 1900 гг.), В. И. Ленин вывел данные по 48 губерниям Европей­ ской России. Исключив в целях сравнимости из данных 1888— 1891 гг. сведения по Архангельской губ., в которой перепись не проводилась в 1900 г., получим данные о группировке крестьян­ ских хозяйств для конца 80-х годов XIX в.6 (табл. 9) .

Применяя ленинскую группировку крестьянских хозяйств, рассмотрим эволюцию процесса расслоения в начале XX в., т. е. сравним данные двух военно-конских переписей — 1888—1891 и 1912 гг. Для сравнимости с ленинской таблицей из данных по 50 губерниям Европейской России исключим данные по Архангельской губ. и Области Войска Донского (табл. 10) .

Сравнение данных табл. 9 и 10 свидетельствует о все усили­ вавшейся экспроприации крестьянства в начале XX в. Число дворов с 1888 по 1900 г. увеличилось почти на 1 млн, а к 1912 г.— более чем на 2 млн; число лошадей за этот же период уменьшилось на 4 млн. Быстро росло число безлошадных, а вместе с однолошадными они составляли свыше 9 млн по сравнению с 5,5 млн в 1888 г., т. е., как отмечал В. И. Ленин, весь рост числа дворов происходил за счет дворов бедноты. Про­ цент богатых по числу лошадей значительно уменьшился (с 22% в 1888 г. до 6,1% в 1912 г.). Число средних по лошадности дво­ ров осталось почти без изменений .

Приведенные данные полностью подтверждают наблюдавший­ ся в пореформенное время постоянный рост нищеты и экспроГруппировка крестьянских хозяйств в 48 губерниях Европейской России по данным 1912 г.*

–  –  –

приации крестьянства, чему способствовала и столыпинская аг­ рарная политика. Соотношение между высшей и низшей группа­ ми крестьянства изменялось в сторону все большего разрыва .

Крестьянство в целом также стало беднее лошадьми, так как и Число и процент многолошадных уменьшились. Это, с одной сто­ роны, по-видимому, говорит об упадке всего крестьянского хо­ зяйства страны, а с другой — могло быть вызвано более широ­ ким применением машин и усовершенствованных сельскохозяйст­ венных орудий и частичным восстановлением нормального отношения рабочего скота к размеру пашни у крестьянской бур­ жуазии 62 .

Разумеется, по одним лишь данным об изменениях в распре­ делении лошадей нельзя судить об эволюции крестьянского хо­ зяйства и крестьянства как сословия в пореформенную эпоху .

В. И.

Ленин по этому поводу писал: «Чтобы осмысленно взгля­ нуть на разложение крестьянства, надо взять все в целом:

и аренду, и покупку земель, и машины, и заработки, и рост тор­ гового земледелия, и наемный труд» 63. Именно в таком на­ правлении идет изучение русской деревни советской историче­ ской наукой в последние десятилетия .

Данные военно-конских переписей являются не только досто­ верным источником для освещения истории социального расслое­ ния крестьянства. Они позволяют проследить изменения, проис­ шедшие в конце XIX — начале XX в. в количественном и качественном составе лошадей. На основании этих источников, в частности военно-конских переписей 1888—1891 и 1912 гг., И. Д. Ковалъченко в монографии о всероссийском аграрном рынке проанализировал данные о распределении рабочего скота по отдельным регионам. Оказалось, что различия в распределе­ нии рабочего скота прежде всего были обусловлены характером развития земледельческого производства .

Данные военно-конских переписей привлечены исследователем также для анализа состояния рынка на рабочий скот. Последний использовался в основном в земледельческом производстве, что доказывается соотношением удельного веса районов в том и дру­ гом. Военно-конские переписи отражают чрезвычайную подвиж­ ность конского поголовья в количественном отношении, в терри­ ториальном распределении и в сословной принадлежности. Эта подвижность была, вероятно, следствием того, что «рынок рабо­ чего скота был значительно более широким и свободным, чем рынок земельный» 64 .

Подведем некоторые итоги. Мы стремились относительно под­ робно осветить историю подготовки и проведения военно-кон­ ских переписей, чтобы подчеркнуть то внимание, какое уделя­ лось этому делу учреждениями и видными деятелями, в той или иной мере причастными к обеспечению безопасности государства .

У истоков этого вида статистики стояли такие видные ученые и государственные деятели, как П. П. Семенов и Д. А. Милютин, принимавшие непосредственное участие в выработке методологии военно-конских переписей .

Специалисты-статистики признают, что данные военно-кон­ ских переписей являются более достоверными, чем статистиче­ ские данные о других видах скота, так как проводились они для военных целей, при участии и под контролем военных властей, а в промежутках между переписями, как отмечалось, в соответ­ ствии с законом осуществлялась проверка состава высших кате­ горий лошадей. Высоко оценивает достоинства этого источника В. Э. Ден, а историк русской статистики А. И. Гозулов выделяет их на фоне неудовлетворительного изучения животноводства в целом и относит статистику конского поголовья к числу выдаю­ щихся работ правительственной статистики 65. A. JI. Вайнштейн также считает данные военно-конских переписей относительно (по сравнению с другими источниками) более точными. Они, по его мнению, мало пригодны для установления абсолютных итогов, так как значительно преуменьшены против действительности, в особенности по молодняку, не интересовавшему военное ве­ домство с точки зрения мобилизационных целей 66. Имея в виду перепись 1912 г., проводившуюся в относительно благоприятных условиях, Вайнштейн установил, что значительный недоучет оказался в ней в результате пропуска крестьянских хозяйств (по его подсчетам, около 6% ). В отчетах Ветеринарного управ­ ления, в которых давались сведения на конец календарного года, т. е. учитывалось минимальное поголовье, указано число лоша­ дей несколько большее, чем по военно-конской переписи. Некото­ рое преуменьшение Вайнштейн обнаружил при сопоставлении анализируемой им переписи 1912 г. с подворными переписями 6 .

Между тем относительно военно-конских переписей 80-х годов такое сравнение приводит к противоположному выводу. Для 112 уездов, по земским переписям, проведенным в основном в первой половине 80-х годов, число крестьянских лошадей пока­ зано всего на 0,55% больше соответствующего итога конской переписи 1882 г. В 1888 г. для 7 уездов цифра земских пере­ писей числа лошадей была на 0,87% ниже цифры, полученной в этих уездах военно-конской переписью того же года 68 .

Приведенные примеры подтверждают мнение о том, что све­ дения военно-конских переписей достаточно точны. Разумеется, достоинства не должны заслонять и.присущие им недостатки .

Наиболее серьезным из них, по признанию составителей публи­ каций, является неодновременность обследования всей террито­ рии страны. Неточно выполнялось требование Положения 1888 г .

о периодическом производстве переписей: в один год они про­ изводились в одних губерниях, в другой — в других губерниях .

Поэтому общий конский состав при своей крайней подвижности не может быть точно установлен к определенному моменту, за исключением, быть может, как отмечалось, переписи 1912 г., итоговые данные которой относительно близки к истине .

Военно-конские переписи благодаря единообразию правил их проведения и устойчивости методики обработки данных в ЦСК правильно отражают динамику развития конского поголовья в стране. Динамика, а не установление абсолютных итогов инте­ ресовало прежде всего В. И. Ленина. Вероятно, можно согласить­ ся с Вайнштейном в том, что, если ввести в итоги военно-кон­ ских переписей поправки на недоучет поголовья, картина рас­ слоения крестьянства предстанет еще в более ярком и выпуклом виде, так как сокрытие рабочих лошадей и недоучет молодняка могли иметь место прежде всего среди зажиточных хозяйств69 .

Именно динамика во временном, территориальном и сословном распределении лошадей, а не абсолютные итоги, также вполне близкие к истине, интересуют и советских историков, привлекаю­ щих к своим исследованиям материалы военно-конских пере­ писей .

Публикации данных военно-конских переписей являются вы­ дающимся памятником русской статистики и ценнейшим источ­ ником по социально-экономической истории России периода ка­ питализма .

1 См.: Л е н ин В. И. Поли. собр. соч. Т. 3. С. 133, 135, 138—140; Т. 16 .

С. 199-200; Т. 17. С. 115 .

2 Сошлемся в этой связи на два капитальных исследования: К о в а л ь ч е н ко И. Д., Ми л о в Л. В. Всероссийский аграрный рынок, XVIII — начало XX в.: Опыт количеств, анализа. М., 1974. С. 283-317; Р ы н д з ю н с к и й П. Г .

Утверждение капитализма в России, 1850-1880 гг. М., 1978. С. 152-184 .

3 Вайнштейн А. Л. Из истории предреволюционной статистики животно­ водства: (О численности поголовья скота к началу и изменениях ее в годы первой мировой войны) // Очерки по истории статистики в СССР .

М., 1960. Вып. 3. С. 86-11 5 ; Островский А. В. О достоверности мате­ риалов военно-конских переписей как источника по истории социаль­ ного расслоения крестьянства // Северный археографически^ сборник .

Вологда, 1978. Вып. 6. С. 108—122 .

4 Подробные сведения об источниках статистики животноводства вообще см.: Фортунатов А. Ф. Сельскохозяйственная статистика Европейской России. М., 1893; Добротворский М. Опыт истории и методологии ста­ тистики животноводства. СПб., 1909; Юбилейный сборник ЦСК МВД .

СПб., 1913; Д е н В. Э. Курс экономической географии. М.; JL, 1928 .

5 См.: Г р е б е н щ и к о в Я. А. Конская повинность в народнохозяйственном и военном отношении. СПб., 1874; Д е н В. Э. Указ. соч. С. 300-301; Вайнштейн А. Л. Указ. соч. С. 91 .

6 Подробнее об этом см.: Г р е б е н щ и к о в Я. А. Указ. соч .

7 Я. А. Гребенщиков является также автором «Статистических очерков губерний относительно средств для исполнения натуральных повин­ ностей», первый выпуск которых (СПб., 1875) посвящен юго-западным губерниям .

8 Вайнштейн А. Л. Указ. соч. С. 95 .

9 Конская перепись... по сведениям 1875 г.: Рязанская губ. С. XIII; Ковенская губ. С. XII; Могилевская губ. С. XII .

10 Р ы н д з ю н с к и й П. Г. Указ. соч. С. 165—166 .

1 Конская перепись... По сведениям 1875 г.: Ковенская губ. С. 75; Моги­ левская губ. С. 77; Рязанская губ. С. 143 .

12 Дневник Д. А. Милютина, 1873-1875. М., 1947. Т. 1. С. 197 .

13 ЦГИА СССР. Ф. 1290. Оп. 2. Д. 108. Л. 1 .

14 Там же. Л. 4 .

15 Там же. JI. 8 .

16 Рассматривая проведение всеобщей переписи населения России как важнейшую государственную и научную задачу, П. П. Семенов исполь­ зовал любую возможность, чтобы напоминать об этом руководителям ве­ домств, от которых ее осуществление зависело. Однако, как известно, перепись населения была проведена лишь через 20 лет, а тогда ученому удалось осуществить перепись поземельной собственности и населенных мест Европейской России .

17 ЦГИА СССР. Ф. 1290. Оп. 2. Д. 108. Л. 9 -1 3 .

18 Там ж е. Л. 14-2 0 .

19 Там же. Л. 21 об .

20 Там же. Л. 23, 32 об., 33, 4 2 -4 3 .

21 ЦГИА г. Москвы. Ф. 63. On. 1. Д. 715. Л. 1 -6 .

22 ЦГИА СССР. Ф. 1290. Оп. 2. Д. 108. Л. 5 8 -6 2 ; ЦГИА г. Москвы. Ф. 63 .

On. 1. Д. 715. Л. 7 -9 .

23 Бессарабская, Варшавская, Виленская, Витебская, Волынская, Гроднен­ ская, Екатеринославская, Калишская, Калужская, Киевская, Курлянд­ ская, Курская, Келецкая, Лифляндская, Ломжинская, Люблинская, Мин­ ская, Московская, Орловская, Петроковская, Плоцкая, Каменец-Подольская, Полтавская, Псковская, Радомская, Санкт-Петербургская, Смолен­ ская, Сувалкская, Седлецкая, Тверская, Херсонская, Черниговская, Эстляндская .

24 См.: Свод законов Российской империи. СПб., 1899. Т. 4. Ст. 746-798, особенно ст. 746, 748, 7 5 9 -760, 788 .

25 ЦГИА г. Москвы. Ф. 63. On. 1. Д. 40. Т. 3. Л. 4 об., 34, 36; Т. 4. Л. 6, 9 -1 0 ; Т. 6. Л. 3; Т. 7. Л. 15; Т. 8. Л. 14; Т. 9. Л. 11 об; Т. 10. Л. 6;

Т. И. Л. 14; Т. 12. Л. 12—13; Т. 13. Л. 7; Т. 14. Л. 10, 19 .

26 ЦГИА СССР. Ф. 1290. Оп. 2. Д. 108. Л. 71, 74 об., 85, 9 9 -1 0 3 об .

27 Там же. Л. 125 о б.- 131 .

28 Там ж е. Д. 203. Л. 4 5 -1 0 1, 108-111. Циркуляр опубликован: Прави­ тельств. вестн. 1882. № 162 .

29 Конская перепись 1882 г. СПб., 1884. С. IV .

3! К сожалению, отсутствует распределение дворов по числу рабочих ло­ шадей, что было бы важно для установления группировок крестьян в начале 80-х годов XIX в. и для сопоставления с данными последующих переписей .

31 Уезды эти следующие: Ясский (Бессарабской губ.), Александровский и Судогодский (Владимирской), Новохоперский (Воронежской), Сарапульский (Вятской), Солигалчский (Костромской), Дмитриевский (Курской), Верейский (Московской), Макарьевский (Нижегородской), Белозерский, Крестецкий (Новгородской), Пудожский (Олонецкой), Орловский, Елец­ кий, Малоархангельский (Орловской), Кунгурский (Пермской), Раненбургский (Рязанской), Новоузенский (Самарской), Ш лиссельбургский (Санкт-Петербургской), Саратовский, Балашовский, Вольский и К узнец­ кий (Саратовской), Вяземский, Ельнинский и Юхновский (Смоленской), Бердянский, Евпаторийский, Мелитопольский и Перекопский (Таври­ ческой), Борисоглебский (Тамбовской), Алексинский (Тульской), Валковский (Харьковской), Тираспольский (Херсонской), Новгород-Северский (Черниговской), Ростовский и Угличский (Ярославской) .

32 Статистика поземельной собственности и населенных мест Европейской России. СПб., 1880-1885. Вып. 1 -8. К этому времени были опубликованы 1-й, 2-й и 5-й выпуски, а остальные, подготовленные к печати, имелись в ЦСК. Об этой статистической публикации см.: Т а ра с юк Д. А. Позе­ мельная собственность пореформенной России: Источниковед. исслед .

по переписи 1877-1878 гг. М., 1981 .

33 Поскольку в данном случае в основу районирования положено состоя­ ние коневодства, состав районов отличается от районирования, при­ мененного в те ж е годы П. П. Семеновым в «Статистике поземельной собственности и населенных мест Европейской России». Эти области следующие: Озерная (Санкт-Петербургская, Олонецкая, Новгородская, Псковская губ.); Балтийская (Эстляндская, Лифляндская, Курлянд­ ская губ.); Литовская (Виленская, Ковенская, Гродненская губ.); Бе­ лорусская (Витебская, Минская, Могилевская, Смоленская, Чернигов­ ская губ.); Юго-Западная (Киевская, Подольская, Волынская губ.);

Малороссийская (Полтавская, Харьковская губ.); Новороссийская (Екатеринославская, Таврическая, Херсонская, Бессарабская губ.); Централь­ но-коннозаводческая (Воронежская, Тамбовская, Орловская, Курская, Саратовская губ.); Центральная переходная (Рязанская, Тульская, Ка­ лужская губ.); Московская промышленная (Московская, Тверская, Вла­ димирская губ.); Отхоже-промысловая (Ярославская, Костромская, Во­ логодская губ.); Средневолжская (Нижегородская, Казанская, Симбир­ ская, Пензенская губ.); Уральская (Вятская, Уфимская, Пермская губ.);

Юго-Восточная степная (Самарская, Оренбургская, Астраханская губ.) .

15-я область — Привислинские губернии .

34 Об этом см.: Та р асюк Д. А. Указ. соч. С. 72, табл. 5 .

3? Конская перепись 1862 г. С. X X I-X X II. Сведения о пахотных землях взяты П. П. Семеновым из материалов обследования распределения зе­ мель по угодьям, проведенного ЦСК в 1881 г., изданных позднее. См.:

Распределение земель по угодьям в Европейской России. СПб., 1884 .

36 Р ы н д з юн с к и й П. Г. Указ. соч. С. 143—144 .

37 м.: Л е н и н В. И. Полн. собр. соч. Т. 3. С. 138-139 .

38 Конская перепись 1882 г. С. XXVII .

39 Там же. С. X X V II-X X V III .

40 Следует обратить внимание на возрастную градацию, принятую для этой переписи: малолетками считались лошади до 4 лет, а с 4 лет и старше.относились к рабочему возрасту .

41 ЦГИА СССР. Ф. 1290. Оп. 2. Д. 270. Л. 1 -2, 7. Полный текст Положения о поставке лошадей см.: Свод законов Российской империи. Т. 4. С. 7 4 6 ЦГИА СССР. Ф. 1290. Оп. 2. Д. 352. Л. 1; Свод законов Российской импе­ рии. Т. 4. С. 799-821. В 1891 г. особые правила об учете лошадей были изданы для уральского казачьего войска, а в 1893 г.- для Привисленских губерний .

43 Кроме 10 Привислинских губерний, перепись была осуществлена в сле­ дующих губерниях Европейской России: Виленской, Витебской, Влади­ мирской, Волынской, Воронежской, Гродненской, Калужской, Киев­ ской, Ковенской, Курляндской, Курской, Лифляндской, Минской, Могилевской, Московской, Нижегородской, Новгородской, Орловской, Подольской, Полтавской, Псковской, Рязанской, Санкт-Петербургской, Смоленской, Тамбовской, Тверской, Тульской, Харьковской, Чернигов­ ской, Эстляндской, Ярославской .

44 Военно-конская перепись 1888 г. СПб., 1891. (Статистика Рос. империи;

Вып. 20) .

45 Там же. С. VII .

46 См.: Главнейшие данные поземельной статистики по обследованию 1887 г .

СПб., 1895 .

47 Губернии расположены по мере убывания процента увеличения или уменьшения числа безлошадных .

48 ЦГИА СССР. Ф. 1290. Оп. 2. Д. 352. JI. 1; Военно-конская перепись 1891 г. СПб., 1894. (Статистика Рос. империи; Вып. 31) .

49 Военно-конская перепись 1893 и 1894 гг. СПб., 1896. (Статистика Рос .

империи; Вып. 37) .

50 Там же. С. V I -V I I .

51 Там же. С. XX, 225, 231 .

52 Военно-конская перепись 1896 г. СПб., 1898. (Статистика Рос. империи;

Вып. 44) .

53 Военно-конская перепись 1899-1901 гг. СПб., 1902. (Статистика Рос. им­ перии; Вып. 55); Военно-конская перепись 1903-1904 гг. СПб., 1906 .

(Статистика Рос. империи; Вып. 61); Военно-конская перепись 1905 г .

СПб., 1907. (Статистика Рос. империи; Вып. 65); Военно-конская перепись 1906 г. СПб., 1908. (Статистика Рос. империи; Вып. 68) .

54 Коневодство в 60 губерниях Европейской России и Кавказа: По данным военно-конских переписей 1900— 1906 гг. СПб., 1908 .

55 Военно-конская перепись 1908 г. СПб., 1910. (Статистика Рос. империи;

Вып. 72) .

56 Военно-конская перепись 1912 г. Пг., 1914. (Статистика Рос. империи;

Вып. 83) .

57 См.: Юбилейный сборник ЦСК МВД. СПб., 1913. С. 85 .

58 Среди владельцев в уездах крестьяне составляли 46,9%, а лошадей у них было 35,1%, а среди горожан — соответственно 30,1 и 28,0%, причем на один двор у первых приходилось 3,2, у вторых - 2,0 лошадей в среднем .

59 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч. Т. 3. С. 135-136 .

60 Там ж е. С. 137 .

61 Там же. С. 135 .

62 Ср.: Там же. С. 138-139 .

63 Там же. С. 140 .

64 К о в а л ь ч е н к о И. Д., М и л о в Л. В. Указ. соч. С. 284, табл. 20 .

65 Д е н В. Э. Указ. соч. С. 300-301; Г о з у л о в А. И. История отечественной статистики. М., 1972. С. 106, 128 .

66 Вайнштейн А. Л. Указ. соч. С. 92, 98 .

67 Там же. С. 9 7 -9 8 .

68 Фортунатов А. Ф. Указ. соч. С. 29—31 .

69 Вайнштейн А. Л. Указ. соч. С. 92, примеч .

ПРОМЫШЛЕННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО РОССИИ XIX в .

(к вопросу об эволюции законодательных источников)

Ю. Я. Рыбаков

Под промышленным законодательством имеются в виду различ­ ные узаконения и сводные законодательные нормы, принятые российским абсолютизмом и непосредственно касавшиеся промышленности: условий открытия и содержания предприятий, производства различных изделий, правил найма и работы, обес­ печения кадрами рабочих и специалистов, кредитования и фи­ нансирования, налогов с рабочих и владельцев предприятий, управления и мер надзора за фабриками и заводами, охраны собственности на технические изобретения и новую технологию, выставок изделий промышленности, официальной фабрично-за­ водской статистики, промышленных обществ и съездов и т. п .

Законодательные акты прошлого столетия о промышленности давно и прочно входят в состав источниковой базы различных исследований по истории России. Изучая законы о фабриках, за­ водах и мануфактурах как проявления политики царизма в эпоху разложения и кризиса феодально-крепостнического хо­ зяйства, утверждения и развития капитализма в России, исполь­ зуя различные законодательные акты в историко-политических и историко-экономических работах обширной проблематики, в спе­ циальных источниковедческих исследованиях, советские истори­ ки опираются на богатейший опыт анализа фабрично-заводско­ го законодательства основоположниками марксизма-ленинизма .

В трудах К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина была раскрыта классовая природа фабрично-заводского законодательства, его эволюция, значение для рабочего класса. Так, законы России вто­ рой половины XIX —начала XX в. об условиях труда и правах рабочих подвергнуты критическому рассмотрению в цикле бро­ шюр и статей В. И. Ленина: «Объяснение закона о штрафах, взимаемых с рабочих на фабриках и заводах», «Новый фабрич­ ный закон», «О промышленных судах», «Ценное признание», «Проект нового закона о стачках», «Эра реформ», «Закон о воз­ награждении рабочих, потерпевших от несчастных случаев». Уже один такой перечень является свидетельством пристального ле­ нинского внимания к фабрично-заводскому законодательству .

В. И. Ленин дал разносторонний анализ законов о штрафах 1886 г., о сокращении рабочего дня на фабриках и заводах и установлении праздничного отдыха 1897 г., ряда законов начала XX в., законопроекта 1863 г. о введении промышленных судов с выборными судьями от фабрикантов и рабочих .

Говоря об изучении советскими историками промышленного законодательства XIX в., мы можем отметить обстоятельный ис­ точниковедческий анализ ряда важнейших законов. В числе них можно назвать гильдейскую реформу 1824 г. * положения о со­, здании при Министерстве финансов мануфактурного и коммерче­ ского советов 1828—1829 гг., акт о создании Петербургского тех­ нологического института 1828 г.2, законы 1807 и 1836 гг. об акцио­ нерных компаниях3, узаконения о дополнительном процентном и раскладочном сборах с предприятий 1885 и 1887 гг.4 и некото­ рые другие .

Из работ, поднимающих общие проблемы использования зако­ нодательных источников XIX в., следует упомянуть статьи Б. М. Кочакова 5, ряд учебников и учебных пособий по источни­ коведению истории СССР 6 .

Сравнительно недавно исследователи начали изучать деятель­ ность законодательного механизма российского абсолютизма, от­ дельных органов и целых звеньев государственного аппарата, особенности делопроизводства учреждений, причастных к разра­ ботке торгово-промышленной политики XIX в.7 Итогов источниковедческого анализа законодательства России второй половины XIX в. коснулась С. В. Воронкова, отметив фрагментарный характер изучения отдельных актов или их групп определенного назначения и содержания. Она затронула ряд проблем эволюции законодательных материалов в комплексе с другими источниками периода капитализма 8 .

В настоящей статье поставлена задача продолжить рассмотре­ ние отдельных сторон промышленного законодательства XIX в., свидетельствующих о его состоянии. Сравнивая ряд показателей, характеризующих корпус промышленных узаконений дореформен­ ного и пореформенного времени, хотим еще раз затронуть во­ прос о специфике эволюции данного направления законода­ тельства .

Неограниченные законодательные права российского абсолю­ тизма XIX в. нашли наиболее полное и разностороннее выраже­ ние в «Основных государственных законах» — акте, с которого начинался «Свод законов Российской империи» 9. Они не давали определения закона, хотя идея об исключительном праве само­ держца на принятие, изменение и отмену законов многократно варьировалась в разных статьях .

Изучая состав промышленного законодательства, включенно­ го в Полное собрание законов Российской империи или по ка­ ким-либо причинам не опубликованного в нем, мы встречаем раз­ нообразные по названию, происхождению, содержанию и назна­ чению акты. Обязательным атрибутом законодательного акта являлось лишь одобрение его носителем верховной власти. Факт утверждения царем превращал законопроект в закон, а дата ут­ верждения становилась датой закона. Заметим, что опубликован­ ные свидетельства об утверждении промышленных узаконений XIX в. носили характер письменной санкции .

В документации, исходившей из министерств финансов и внутренних дел, больше других ведомств XIX в. причастных к разработке промышленных законов, также выявляется большой и разнообразный массив нормативных материалов: распоряже­ ний, циркуляров, инструкций и других документов, утвержден­ ных министрами или товарищами министров. Ведомственная нор­ мативная документация имела большое значение в проведении промышленной политики, в разъяснении, дополнении, а иногда и фактическом изменении действовавших законодательных норм .

Так, разработанные в Министерстве финансов, согласованные с другими ведомствами и отпечатанные инструкции становятся в пореформенное время типичным документом, рассылавшимся вместе с законами и вслед за ними в местные административно­ финансовые инстанции. Инструкции позволяли ограничить текст соответствующих законодательных актов более общими нормами и правилами, устраняли выявившиеся неясности и неточности в формулировках законов в желательном для Министерства финан­ сов направлении. Спустя некоторое время нормы ряда инструк­ ций, получив «высочайшую санкцию», превращались в форму и норму закона. Но до утверждения царем инструкции трактова­ лись только как административно-исполнительные документы по отношению к законодательным актам. Так подходили ведомства, Второе отделение императорской канцелярии, Кодификационный отдел Государственного совета к определению состава Полного собрания законов, к отбору законодательства для систематиза­ ции в статьях и уставах Свода законов и его продолжений .

В источниковедческой литературе, затрагивающей общие и методические вопросы изучения законодательства России XIX в., принято выделять следующие стадии создания законодательного акта: 1) инициатива (почин); 2) разработка (составление про­ екта и обсуждение); 3) утверждение носителем верховной вла­ сти; 4) обнародование (опубликование). Рассмотрение промыш­ ленного законодательства показывает, что очертания и границы отдельных стадий, их содержание и последовательность просле­ живаются не с одинаковой отчетливостью, что различные стадии соединяли в себе разный объем работы по разработке законов .

Начальный этап подготовки — законодательный почин — обычно составлял единое целое с разработкой законопроекта. Для мно­ гих законов об отдельных стадиях их создания можно говорить лишь условно .

Вопрос о конкретных лицах, от которых исходила инициати­ ва в разработке новых фабрично-заводских норм pi правил XIX в., обычно источниковедчески может быть обоснован лишь на уровне самой верхней части чиновничьей бюрократии ведомства, откуда выходил законопрект. В сохранившихся материалах фондов Ми­ нистерства финансов изредка говорилось об отдельных предло­ жениях, выдвигавшихся чиновниками по особым поручениям при министре, чаще — о директорах Департамента мануфактур и внутренней торговли, Департамента торговли и мануфактур, ми­ нистрах финансов. Может быть, имена лиц, выдвигавших законопредложения, безвестно потонули в недрах министерских отделе­ ний, канцелярий, департаментов? Или, действительно, инициати­ ва шла только от чиновников, представлявших высшие бюрокра­ тические инстанции? Решая эти вопросы, необходимо учитывать, что министерская форма управления, установленная в начале XIX в., была основана на принципе единоначалия. Вся полнота власти принадлежала министру, а основная масса чиновников рассматривалась как технические исполнители 10. Данный прин­ цип был закреплен в законодательстве о создании министерств, в «Основных законах Российской империи». Это не способствова­ ло рождению законодательской мысли на более низком чинов­ ничьем уровне .

Внутристадийное развитие процесса разработки отдельного акта не всегда являлось движением по инстанциям законодатель­ ного механизма только в одном направлении. Так, обсуждение проекта в высшем законосовещательном учреждении могло вне­ сти коррективы в представленный центральным ведомством текст. Такое рассмотрение становилось как бы частью общей разработки законопроекта .

Обычно в течение своего создания законодательный акт дваж­ ды проходил через носителя верховной власти: при получении санкции для внесения проекта на рассмотрение в высшую ин­ станцию и при окончательном утверждении .

Если для одних актов обсуждение в Государственном совете носило исключительно формальный характер, ограничивалось од­ ним заседанием, то для других оно выливалось в длительные де­ баты, особенно активные на уровне департаментов совета .

Заслуживают внимания отдельные факты, когда законопроек­ ты становились законами по непосредственным докладам мини­ стров, минуя Государственный совет или другое высшее учреж­ дение. Так, отмена налога на соль последовала по докладу ми­ нистра финансов А. А. Абазы без рассмотрения законопроекта в высшем законосовещательном учреждениии. В принятии таких законов особенно наглядно видна неограниченная сущность са­ модержавия в законодательной деятельности .

Для подавляющего большинства законов вслед за утвержде­ нием самодержцем была характерна их официальная публикация, на которую должны были опираться исполнители, используя законодательные нормы и требования. Основными официальными публикациями законодательства XIX в. являлись «Полное собра­ ние законов Российской империи» и «Собрание узаконений и распоряжений правительства, издаваемых при Правительствую­ щем Сенате» (с 1863 г.). Стадия обнародования также иногда имела свою специфику .

Отдельные законы о фабриках и заводах остались неогла­ шенными в традиционных изданиях текущего законодательства .

Так, утвержденное 18 июня 1840 г. мнение Государственного со­ вета «О началах, на которых должен быть основан закон о по­ степенной ликвидации посессионных фабрик» не было включено в Полное собрание законов, что само по себе является показа­ телем политики царизма по отношению к посессионному про­ изводству в предреформенное время. Этот акт вызвал противо­ речивые оценки у исследователей. Некоторые историки даже от­ казались назвать его законом12. Однако такая трактовка акта не может быть принята, поскольку невключение его в хроноло­ гическую сводку законодательства не устранило законодательных черт и функций «высочайше утвержденного» мнения от 18 июня 1840 г .

В тексте закона от 2 июня 1897 г. о сокращении рабочего времени содержались нормы, не предназначавшиеся для печати «во всеобщее сведение». На этот факт оперативно откликнулись социал-демократы специальной публикацией, включавшей секрет­ ные статьи закона и некоторые другие материалы по его подго­ товке, чтобы «обыкновенная публика» могла «проникнуть в тай­ ну канцелярий, в которых вырабатываются русские законы и определяется направление русской политики» 13 .

При оценке законов XIX в. как исторических источников и изучении их происхождения важно учитывать особенности про­ цессов разработки, обсуждения, утверждения отдельных актов, способов доведения до исполнителей их норм .

Каковы общие количественные параметры комплекса про­ мышленных узаконений XIX в.?

Конечно, сложность промышленности как экономического и социального организма, разнообразие процессов, явлений, норм и факторов, влиявших на состояние и развитие промышленного производства, затушевывание законодательством своей направ­ ленности, нечеткое и противоречивое официальное понимание фабрики и завода и тому подобные причины не могут не отра­ жаться на точности количественных характеристик нормативных актов о промышленности. Промышленное законодательство пред­ стает перед нами не только различного рода индивидуальными дктами, но и систематизированными статьями «ввода законов Российской империи», статьями «Уложения о наказаниях уго­ ловных и исправительных» .

При всей условности и приблизительности наших подсчетов следует подчеркнуть, что промышленная политика российского абсолютизма XIX в. получила воплощение и отражение в значи­ тельном количестве законодательных актов. С 1801 по 1860 г .

в «Полном собрании законов Российской империи» мы насчита­ ли около тысячи узаконений о фабрично-заводской промышлен­ ности, или более 2% от общего числа опубликованных актов .

За 1861 —1900 гг. численность фабрично-заводских законов со­ ставляла уже 5,7 тыс. актов, или 12,6% от общего количества узаконений того же издания. Иначе говоря, если в дореформен­ ное время примерно каждый пятидесятый опубликованный закон касался фабрик, заводов и мануфактур, то за последние четыре десятилетия XIX в.—в среднем каждый восьмой .

Доля этого законодательства в общей массе законодательной продукции пореформенного времени неуклонно возрастала. Так, если в 1861— 1870 гг. промышленное законодательство составля­ ло 7,9% от общего числа законов, то в 1891 —1900 гг.— 19,3%, т. е. к концу века уже каждый пятый акт был посвящен вопро­ сам, связанным с фабрично-заводской промышленностью. Таким образом, налицо процесс роста интереса царизма к промышлен­ ной политике, существенное увеличение общего потока актов о фабрично-заводской промышленности, возрастание места узако­ нений о фабриках и заводах в общей законодательной дея­ тельности .

Одна из статей «Основных государственных законов» каса­ лась формы законов: «Законы издаются в виде уложений, уста­ вов, учреждений, грамот, положений, наказов (инструкций), ма­ нифестов, указов, мнений Государственного совета и докладов, удостоенных высочайшего утверждения» (ст. 53). В примечании к статье также назывались рескрипты и приказы — «высочайшие повеления в порядке управления» .

В этом перечне разновидностей среди законодательных актов о промышленности не находим лишь уложений. В то же время дополнительно к этим видам актов встречаем докладные за­ писки, наставления, условия, постановления, предписания, пове­ ления, образования, привилегии, штаты, табели, выписки из журналов. Следовательно, в законодательной практике XIX в .

состав употребленных разновидностей различных актов оказался шире, чем это было определено в Основных законах .

Обращаясь к Полному собранию законов, устанавливаем ча­ стоту использования в течение XIX в. различных видов актов .

Число отдельных разновидностей промышленных законов в целом за XIX в., а также одной разновидности в разные годы сущест­ венно колебалось. Единичными актами предстают перед нами «высочайше утвержденные» правила, расписания, манифесты, учреждения, наказы, инструкции, образования, выписи из журна­ лов и некоторые другие. В то же время можно говорить о свое­ образных актах-«фаворитах» за отдельные годы и XIX в. в це­ лом: указах, уставах, положениях, мнениях Государственного совета, докладах .

Наиболее распространенной формой узаконений о промышлен­ ности следует считать указы. За первую половину XIX в. они составляли 23% от общей численности актов изучаемой пробле­ матики, за вторую половину XIX в.— 17%. Указы представлены разнообразными вариациями названий: сенатскими указами, именными указами, данными Сенату, именными указами, объяв­ ленными Сенату, сенатскими указами «вследствие именных», се­ натскими указами «с изъявлениями именных», сенатскими указа­ ми «по высочайше утвержденным докладам». Кроме Сената, к изданию отдельных указов о промышленности были причастны Совет министров, министры внутренних дел, финансов, военный, морской, юстиции, товарищи министров финансов, Верховное грузинское правительство, Академия наук, действительные тай­ ные советники Захаров и Трощинский и т. д. Четких правил в употреблении каких-то наименований указов не наблюдаем .

Интерес к указной форме законодательного акта о промыш­ ленности резко падает лишь в два последних десятилетия XIX в .

За 1861 —1870 гг. мы насчитали 426 указов, за 1871—1880 гг.— 541 указ, что составляло более половины промышленного зако­ нодательства тех лет. Последним годом массового употребления указа как формы актов был 1880 год (37% от изучаемых зако­ нов). Затем за 1881—1890 гг. насчитывается 16 указов, за 1891— 1900 гг.— 14 указов. В отдельные годы к указной форме вообще не обращались (1882, 1883, 1889, 1890 гг.) .

Изменение отношения к традиционной форме законодательно­ го акта о промышленности в конце XIX в. отражало общее уменьшение употребления указов в это время. Известный исто­ рик права И. М. Коркунов писал по этому поводу: «Законода­ тельство нашего времени как бы избегает этого выражения» 14 .

Ответ на причину сокращения указной формы законов о про­ мышленности, на наш взгляд, надо искать в структуре промыш­ ленного законодательства 80— 90-х годов XIX в., в увеличении в составе этих законов числа других актов, отражавших потреб­ ности отдельных капиталистических предприятий, а это выявля­ ется при рассмотрении внутривидовой специфики всего корпуса промышленных актов .

В начале XIX в. распространенной формой законов стали утвержденные царем доклады министров внутренних дел, финан­ сов, коммерции, военного, морских сил, управляющего Кабине­ том, Сената, главноуправляющего гоф-интендантской конторой (иногда «высочайше утвержденные доклады» шли одновременно от нескольких министерств или других центральных ведомств) .

В 1801—1810 гг. такие доклады составляли около 30% от численности промышленных узаконений Полного собрания зако­ нов. Затем их количество и удельный вес сокращаются. За 1811— 1820 гг. они дают около 5% изучаемых актов. В последующие годы роль докладов как официально признанной разновидности нормативного акта еще более падает. За 30-е годы составители общей хронологической сводки российского законодательства включили в нее лишь два доклада, затрагивавшие фабрично-за­ водское производство (они были представлены на утверждение царя управляющим Кабинета его императорского величества и председателем Петербургского опекунского совета). За 20— 30-е годы встречаются близкие докладам формы актов — «высочай­ ше утвержденные докладные записки» и «высочайше утвержден­ ные записки». Они исходили от министров финансов, военного, императорского двора и уделов, инспекторского и комиссариат­ ского департаментов, генерал-фельдцейхмейстера и некоторых других. Но среди промышленных узаконений в это время они не получили такого распространения, как утвержденные доклады в начале XIX в .

За 1861—1900 гг. мы насчитали лишь 17 докладов, связанных с вопросами промышленного производства, признанных в качест­ ве законов. Это свидетельствует о сохранении в законодательном обиходе российского самодержавия данной формы узаконения, несмотря на сокращение ее употребления уже в дореформенное время .

Среди высших учреждений России XIX в., с которыми была связана разработка промышленного законодательства, кроме Се­ ната, значительную роль играли Государственный совет и Коми­ тет министров .

Около 8% узаконений о фабрично-заводской промышленности первой половины XIX в. составили утвержденные мнения Го­ сударственного совета. Уже этот показатель свидетельствует, что Государственный совет, который по предположению М. М. Спе­ ранского должен был централизовать предварительное рассмот­ рение всех законопроектов, не стал единственным высшим зако­ носовещательным учреждением России. Во второй половине XIX в. удельный вес законов о промышленности, прошедших че­ рез Государственный совет, несколько сокращается (до 4% ), но он сохранил значение высшего законосовещательного учреждения по важнейшим вопросам промышленной политики .

С Комитетом министров было связано рассмотрение таких актов, как проекты уставов предприятий, обществ, фирм и ком­ паний, подготовка положений этого высшего административного учреждения России. Число промышленных законов, прошедших через Комитет министров, на протяжении XIX в. заметно растет .

За первую половину XIX в. положения Комитета министров, утвержденные царем, составляли более 15% от общей численно­ сти промышленных узаконений этого времени, уступая только числу сенатских указов .

Уставная форма актов, единичная в начале XIX в., к середи­ не века становится одной из основных разновидностей промыш­ ленных законов, во второй половине XIX в. ее численность и удельный вес продолжают расти .

К уставам различного рода частных торгово-промышленных предприятий по своим функциям были близки положения об от­ дельных казенных фабриках и заводах, условия деятельности в России иностранных фирм и обществ, акты об изменении ос­ новных капиталов предприятий, продлении сроков оплаты паев и др .

Это законодательство обильным потоком выливается на стра­ ницы Полного собрания законов. Так за 1861 —1870 гг. мы на­ считали 186 уставов и актов об их изменении (10,8% от общей численности законов о промышленности). За 1891—1900 гг .

численность таких актов составила 1519 (62,1% от общего числа промышленных узаконений). Таким образом, в последнее деся­ тилетие XIX в. почти 2/з принятых законов фиксировали уело' вия деятельности, состояние капиталов и другие вопросы, касав­ шиеся отдельных капиталистических предприятий .

Законодательное изменение отдельных уставов нередко проис­ ходило вскоре после утверждения их первоначального текста .

Это приводило к обилию актов об одних и тех же акционерных обществах, компаниях, банках и т. п. Например, только в 1877 г .

было принято три закона о заводе «Збруч»: 13 августа — «Об увеличении основного капитала товарищества свеклосахарного и рафинадного завода,,3бруч“ 15»; 19 сентября — «Об изменении некоторых параграфов устава товарищества свеклосахарного и рафинадного завода „Збруч“ 16»; 12 октября — «Об изменении па­ раграфов 40 и 50 устава товарищества сахарного и рафинадного завода „Збруч“ 17» .

Такого рода законопроекты и становились предметом рас­ смотрения Комитета министров. За 1881 —1890 гг. об этом сви­ детельствуют 678 нормативных актов (69% промышленных уза­ конений тех лет). В 1891 —1900 гг. через Комитет министров прошло свыше 2 тыс. проектов промышленных законов (85% от общего количества узаконений о промышленности последнего пореформенного десятилетия). Обилие промышленных узаконе­ ний за 80— 90-е годы XIX в., одобренных в узком кругу высших чиновников, каким являлся Комитет министров, говорило и об усилении формально-административного характера промышлен­ ного законодательства России .

С. 10. Витте, вступивший на пост председателя Комитета министров в 1903 г., называл его учреждением, на рассмотрение которого «вносится масса административного хлама... а также важнейшие законодательные акты, которые рисковали встретить систематическое и упорное сопротивление со стороны Государст­ венного совета» 18. Историкам еще предстоит решить, в какой мере проявлялись различные качества российского законодатель­ ства в деятельности Комитета министров .

В связи с обильным включением к концу XIX в. в Полное собрание законов акционерного законодательства вызывает недо­ умение точка зрения Б. М. Кочакова, пионера изучения законо­ дательных источников, о том, что после 1885 г. акты об акцио­ нерных предприятиях перестали публиковаться. В подтвержде­ ние такого вывода он сослался на закон от 11 июня 1885 г .

(«О дальнейшем издании Полного собрания законов Российской империи»), который, по его мнению, дал «точное определение со­ става ПСЗ» 19. Действительно, данный акт провозгласил: «Из числа обнародованных Правительствующим Сенатом узаконений и высочайших повелений в Полном собрании законов не поме­ щаются: Уставы акционерных компаний, обществ и товариществ, а также городских, земских и частных кредитных установлений, за исключением уставов, утвержденных законодательным поряд­ ком, нормальных и тех, которыми правительству представляется право контроля или определяются исключительные права и обя­ занности...» 20. Вероятно, эта формулировка и сыграла злую шутку с исследователем законодательства дореволюционной Рос­ сии, подвергшим суровой критике Полное собрание законов за неполноту его содержания, ошибки в передаче текста, опечатки, за неудовлетворительное археографическое оформление издания и другие недостатки, не проверив выполнение законодательных требований .

Названия многих промышленных актов XIX в. являлись комбинацией различных наименований узаконений. Так, некото­ рые сенатские указы соединялись с мнениями Государственного совета или положениями Комитета министров, уставы акционер­ ных компаний объединялись с положениями Комитета минист­ ров, положения о технических учебных заведениях —с мнениями Государственного совета и т. п. Встречаем, например, такие на­ звания: «сенатский с прописанием именного повеления, последо­ вавшего на положение Комитета министров»; «высочайшее поло­ жение Комитета министров, прописанное в указе Сената»; «вы­ сочайше утвержденное положение Комитета министров, объяв­ ленное Сенату министром финансов» и т. д. Подобные названия отражали состав законов, особенности их разработки, ведомст­ венную обособленность действия утвернсденного акта. Соединение в одном названии различных разновидностей актов еще больше увеличивает общую пестроту внешней формы законов о про­ мышленности .

Внутривидовое название какого-либо промышленного узако­ нения, используемого в качестве исторического источника, явля­ ется не только свидетельством определенной стороны процесса за­ конотворчества, показателем внимания российского абсолютизма к тем или иным актам, признаком устойчивости их использования .

Название закона одновременно может выражать его общую спе­ цифику, является важным показателем общих информационных возможностей узаконения, соотношения в нем конкретных сведе­ ний по определенному вопросу и устанавливаемых норм, правил, требований. Так, «всеподданнейшие доклады» министров внутрен­ них дел и финансов содержали обширный фактический материал по истории отдельных фабрик и заводов, производств, отдельных категорий рабочих и т. п. Признанные законодательными актами и включенные в Полное собрание законов, они не утрачивали сво­ их внешних особенностей как докладов, сохраняли характерный для них обширный цифровой и иной фактический материал. Зна­ чительным систематизированным цифровым материалом выделя­ ются «высочайше утвержденные» штаты и табели. Содержание же различных указов, положений, постановлений, наставлений было более нацелено на их нормативную часть, на те требования и правила, которые становились действующим правом .

Выявляя изменение частоты употребления ряда разновиднос­ тей актов, неравномерность использования тех или иных разно­ видностей в течение XIX в., мы в то же время должны отметить, что в составе промышленного законодательства пореформенного времени не было каких-либо новых наименований актов по сравнению с дореформенным периодом, что государственный аппарат XIX в., участвовавший в разработке промышленных законопроек­ тов, удовлетворялся одной номенклатурой законов .

Консерватизм формы промышленного законодательства был органически связан с состоянием всего законодательного меха­ низма царизма XIX в. на уровне как разработки отдельных про­ ектов, так и их утверждения .

Ведущую роль в разработке законодательства о фабрично-за­ водской промышленности России играли два ведомства, осуществ­ лявшие административно-полицейский и фискальный надзор за фабрично-заводской промышленностью: Министерство финансов и Министерство внутренних дел. В составе Министерства финансов подготовка отдельных проектов была сосредоточена преимущест­ венно в Департаменте мануфактур и внутренней торговли (с 1864 г. Департамент торговли и мануфактур). Участие Минис­ терства внутренних дел в разработке различных законов о про­ мышленности было наиболее значительно до 1819 г., когда это ведомство выступало основным проводником промышленной поли­ тики в стране, а также с 70-х годов XIX в. в отношении проек­ тов законов, касавшихся регулирования порядка работы на про­ мышленных предприятиях и мер административно-полицейского надзора за фабриками и заводами .

Для выработки отдельных законопроектов нередко прибегали к специальным, «высочайше утвержденным» межведомственным комиссиям, в которые назначались чиновники высших, централь­ ных, столичных и иногда некоторых губернских учреждений (на­ пример, управляющие ряда казенных палат). Комиссии для пере­ смотра промышленного законодательства определенной проблема­ тики чаще всего также создавались под эгидой министерств фи­ нансов и внутренних дел. Ни одна комиссия XIX в., причастная к разработке фабрично-заводских проектов, не имела значения особого совещания с правом непосредственного доклада ее предсе­ дателя царю .

В качестве высших инстанций при рассмотрении законопроек­ тов о промышленности в XIX в. преимущественно выступали Го­ сударственный совет и Комитет министров .

Второе отделение собственной е. и. в. канцелярии, игравшее ведущую роль в подготовке Полного собрания законов и Свода законов, при разработке новых промышленных узаконений обыч­ но выступало как формальная инстанция, с которой лишь согла­ совывались предлагавшиеся нормы и правила (как с министрами юстиции, государственных имуществ и др.), причем и эта дея­ тельность в пореформенное время становится все менее заметной .

В декабре 1881 г. вопрос о судьбе Второго отделения рассматри­ вался в особом совещании под председательством великого князя Михаила Николаевича (председателя Государственного совета) .

Было предложено включить Второе отделение в состав Государ­ ственного совета в качестве его отдела. Это предложение вопло­ тилось в законе о Кодификационном отделе Государственного со­ вета, который своей деятельностью должен был устранить ведом­ ственный разрыв между обсуждением законопроектов, их редак­ тированием и составлением законодательных сводок 2\ Однако реорганизация Второго отделения стала формально-бюрократиче­ ским актом, не оставившим заметных последствий в законодатель­ ном механизме самодержавия. Таким образом, проводником про­ мышленно-законодательной деятельности в пореформенное время остался в основном тот же государственный аппарат, который вы­ полнял эти функции в дореформенное время. Другим показателем стабильности законодательного механизма второй половины XIX в., сохранения его в том виде, как он сложился в дорефор­ менную эпоху, является незыблемость «Основных государствен­ ных законов» в комплексе вопросов, касавшихся государственно­ го управления, высших и центральных учреждений и др .

Сохранение на протяжении XIX в. основных звеньев государ­ ственной машины российского самодержавия, способствовавшей рождению потока законов о фабриках и заводах в неизменном виде, сказалось и на составе документации, призванной обеспе­ чить разработку и утверждение новых актов .

Изучая различные этапы создания законодательного акта вто­ рой половины XIX в., мы часто сталкиваемся с теми же разно­ видностями документов, которые употреблялись в дореформенное время. Так, «всеподданнейшие доклады» министров финансов со­ хранили не только свое предназначение, но и такие характерные черты, как мелкотемье подавляющего большинства вопросов, затрагивавшихся в них. Изложение хода рассмотрения в Госу­ дарственном совете законопроектов находило отражение в жур­ налах департаментов, а также в мемориях общего собрания и департаментов 22. Поэтому можно говорить лишь о некотором раз­ витии и частичном дополнении документов и их систем, возни­ кавших в делопроизводстве, которые и прежде использовались в действии законодательного механизма царизма. Традиции дело­ производственной практики наглядно отразились в сохранившихся документальных комплексах, посвященных разработке отдельных законов .

Подготовка промышленного законодательства в центральных и высших учреждениях, в узких по своему составу межведомст­ венных комиссиях — свидетельство отсутствия гласности и пуб­ личности в законодательной деятельности царизма, что сочета­ лось с формально-бюрократическим продвижением проектов по отдельным стадиям их формирования .

Для второй половины XIX в. можно отметить, что разработка и обсуждение некоторых проектов законов сопровождались эле­ ментами гласности и публичности. Они проявились в рассылке Министерством финансов проектов на отзывы местным совеща­ тельным и сословным органам (Московскому отделению Ману­ фактурного совета, а с 1872 г.— Московскому отделению Совета торговли и мануфактур, Московскому биржевому комитету и др.), в издании «Трудов комиссии, учрежденной для пересмотра устаb o b фабричного и российского», включавшем законопроекты но­ вого промышленного устава, в публикации на страницах «Вест­ ника финансов, промышленности и торговли», «Правительствен­ ного вестника» ряда проектов, в издании отчетов Государственного* совета со сведениями о рассмотрении проектов в высшем зако­ носовещательном учреждении России и др .

Однако отдельные факты гласности обсуждения законопроек­ тов не затронули сущности законодательной деятельности в це­ лом, не коснулись подавляющего большинства законов о промыш­ ленности, не привели к публичности каких-либо звеньев законо­ дательного механизма, участвовавшего в разработке проектов. .

Царизм расценивал публичность обсуждения как посягательст­ во на монополию своих законодательных прав, как противоречие* сущности своего законодательного механизма .

В 1881 г. государственный секретарь Е. А. Перетц, высказы­ вая председателю Государственного совета великому князю Кон­ стантину Николаевичу свое мнение о неприемлемости публично­ сти в работе высшего законосовещательного учреждения России, заявил: «Публичность суждений имеет, конечно, много за себя,, но в отношении к нашему совету едва ли оно применимо»23 .

Боязнь рабочего движения являлась заметным ускорителем процесса разработки отдельных узаконений, приводила к отказу от устоявшейся последовательности некоторых процедур в ходе* подготовки и рассмотрения проектов, заставляла быть более опе­ ративными в своих действиях. Так, в «Изложении дела» в связи с внесением в Государственный совет законопроекта «О надзоре' за заведениями фабричной промышленности и о взаимных отжь шениях фабрикантов и рабочих» были ясно сформулированы причины его разработки: «Исследованиями местных властей по поводу происходивших в конце прошлого и начале нынешнего года беспорядков на некоторых фабриках Московской и Влади­ мирской губерний было выяснено крайне угнетенное положение* фабричных рабочих, заработок коих, с одной стороны, под влия­ нием постепенного сокращения, даже вопреки заключенному до­ говору рабочего времени... а с другой, при посредстве совершенно’ произвольных весьма значительных штрафов уменьшается не­ редко на 40 и более процентов» 24. Такая трактовка объясняла интерес к нуждам рабочих не рабочими выступлениями против произвола предпринимателей, а в первую очередь деятельностью* местной власти. Но и она показывает, что страх перед рабочим движением определял действия министров внутренних дел и финансов, представивших законопроект о штрафах. В их «отно­ шении» государственному секретарю говорилось, что заключение министра юстиции по законопроекту будет доставлено прямо в Государственный совет.

И государственный секретарь не счел, как обычно, это за формальный повод к задержке рассмотрения:

проекта в законосовещательном учреждении .

Но факты более ускоренного рассмотрения отдельных законо­ проектов не изменили общей картины крайней медлительности:

государственной машины, обеспечивавшей создание законов о фабриках и заводах .

Касаясь содержания промышленного законодательства XIX в., ограничимся самой общей констатацией основной направленно­ сти его проблематики .

В начале XIX в. в центре внимания промышленного законо­ дательства находились вопросы управления мануфактурами, фаб­ риками и заводами, обеспечения их владельцев принудительной рабочей силой, удовлетворения потребностей армии в сукне .

В дальнейшем, когда система государственных учреждений, осуществлявших административно-финансовый надзор за про­ мышленностью, была создана, лишь эпизодические законодатель­ ные акты определяли цели, состав и функции совещательных учреждений Министерства финансов, касались переименования названий отдельных учреждений и др .

Интерес законодательства к предприятиям, производившим различную продукцию для обмундирования и вооружения армии, не ослабевал в течение всей первой половины XIX в .

Постепенно законодательство о рабочих перестало касаться исключительно прикрепления к фабрикам и заводам посессион­ ных людей, а затронуло и условия выхода из посессионного со­ стояния, особенности фабрично-заводского найма крепостных крестьян, отпущенных на срок своими помещиками .

Значительное число узаконений первой половины XIX в. было посвящено прямым и косвенным налогам с владельцев предприя­ тий, с отдельных видов промышленной продукции. Особенно боль­ шое развитие в дореформенное время получает акцизное законо­ дательство (акциз на соль, водку, вино, пиво, табак, свеклович­ ный сахар и некоторые другие предметы массового потребления) .

Охране прав собственности предпринимателя отвечали законы о клеймении изделий фабрик и заводов, о выдаче привилегий на технические изобретения и открытия; созданию рекламы про­ мышленной продукции —законы о всероссийских промышленных выставках; содействию в обеспечении фабрик и заводов техниче­ скими специалистами, в техническом переоборудовании отдель­ ных предприятий —законы о Петербургском технологическом институте, ряде коммерческих училищ, о губернских механи­ ках и др .

Большинство узаконений первой половины XIX в. было по­ священо вопросам открытия и работы отдельных предприятий, конкретным частным нуждам и потребностям. Они затрагивали главным образом одну сторону правового регулирования про­ мышленности —государственный надзор за промышленными предприятиями, содействие со стороны официальной власти предпринимателям. Подход к решению законодательством своих задач в значительной степени определялся сословным составом владельцев предприятий или отраслей промышленности, исходил из преимущественного удовлетворения интересов дворянства. За­ конодательство было призвано задержать процесс ликвидации посессионного производства, в котором вплоть да реформы 1861 г .

сохраняло прочные позиции дворянство. Оно способствовало раз­ витию дворянского предпринимательства в ряде отраслей произ­ водства (особенно в винокурении, свеклосахарной промышленно­ сти, суконном ткачестве). Активные функции царизма в самых различных аспектах промышленности проявились в обильном те­ кущем законодательстве и в статьях «Свода законов Российской империи» .

Слабое отражение в дореформенном законодательстве полу­ чило правовое регулирование отношений владельцев промышлен­ ных заведений со своими рабочими, и то преимущественно по предприятиям, использовавшим не вольнонаемный, а принуди­ тельный и покупной труд .

Некоторое регулирование условий найма, труда малолетних рабочих появляется в единичных законах второй четверти XIX в .

Они утверждали нормы без установления надзора за их выпол­ нением, без наказания владельцев фабрик и заводов за наруше­ ние закона. При отсутствии законодательства о взаимных правах и обязанностях предпринимателей и рабочих, как и при бесконт­ рольности в действии правовых норм, фабрикант выступал как «абсолютный законодатель» 2 в отношениях со своими рабочими. .

Предоставляя различные привилегии и льготы российским промышленникам, покровительствуя отдельным отраслям произ­ водства, правительства Александра I и особенно Николая I не были щедры на предоставление денежных кредитов фабричнозаводским предпринимателям. Законодательство первой половины XIX в. показывает, что система промышленного кредитования не получила развития .

После отмены крепостного права следует назвать прежде все­ го узаконения, касавшиеся условий увольнения крепостных,, посессионных и удельных рабочих. Крепостные рабочие помещичь­ их фабрик попадали под юрисдикцию общего и местного положе­ ния о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости, а усло­ вия увольнения крепостных рабочих стали основой для увольне­ ния посессионных людей. Ликвидация посессионной зависимости не стала единовременным актом, и законы о посессионной про­ мышленности остались составной частью законодательства не­ только 60-х, но и 70-х годов XIX в .

Ознакомление с проблематикой пореформенного промышленно­ го законодательства показывает, что оно во многом характеризу­ ется теми же особенностями, что и законодательство первой по­ ловины XIX в. Так, примерно 700 узаконений (более 12% от об­ щего количества промышленных законов 1861—1900 гг.) свиде­ тельствовали о фискальных интересах политики царизма. Наряду с государственным прямым и косвенным обложением в законо­ дательстве определялись условия взимания земских и городских налогов на промышленные предприятия .

Свойственное дореформенному законодательству установление»

мер надзора за фабриками и заводами в пореформенный период все более приобретает полицейский характер. Усиление полицей­ ского надзора прослеживается по законам, посвященным отдель­ ным предприятиям, техническим учебным заведениям, промыш­ ленным выставкам и ярмаркам .

С 80-х годов можно говорить о так называемом рабочем зако­ нодательстве как отдельном направлении законодательной дея­ тельности царизма. Оно включало законодательные шаги по не­ которому регулированию условий найма и работы на фабриках и заводах малолетних рабочих, женщин, по общему нормированию продолжительности рабочего дня, взимания с рабочих штрафов .

Для контроля за выполнением этих законов была создана фаб­ ричная инспекция. В этом законодательстве мизерность вынуж­ денных уступок рабочим, представленных как попечительство о труде рабочих со стороны самодержавия, сочеталась с драконов­ скими мерами полицейского надзора за рабочими. Законы, касав­ шиеся деятельности фабричной инспекции, также все более под­ чиняли ее местному административно-полицейскому аппарату .

Появление рабочего законодательства явилось, таким образом, но­ вым аспектом полицейского надзора26 .

Среди новых направлений промышленного законодательства пореформенного времени следует назвать поток актов о банках и кредитных учреждениях. Законодательство о банках включало акты о крупных торговых, промышленных, ссудных и учетных банках, таких, как Петербургский частный коммерческий банк, Московский купеческий банк, Нижегородский купеческий банк и др., о местных отделениях Государственного банка, о самых многочисленных банковских учреждениях —городских общест­ венных банках. Наиболее интенсивный период законодательства о банках приходился на 60— 70-е годы. На это же время падает близкое к нему по своему характеру многочисленное законода­ тельство о кредитных обществах. Но сеть кредитных обществ, судя по законодательству, отраженному в Полном собрании зако­ нов, не была так широка, последовательна в стремлении к едино­ образному охвату территории России, как сеть банковских уч­ реждений .

Дореформенное законодательство санкционировало открытие очень ограниченного числа учебных заведений для подготовки технических специалистов. Внимание к вопросам технического образования в стране в пореформенном законодательстве растет .

Большинство таких актов относилось к отдельным конкретным учебным заведениям, включая ряд институтов, сеть различных ремесленных, коммерческих, механико-технических, технических, промышленных училищ, ремесленных, технических и тому по­ добных школ. Отметим, что относительно массовым законодатель­ ное оформление среднего и низшего звена специальных учебных заведений в России стало лишь в конце XIX в .

Упомянем интерес пореформенного законодательства к мест­ ным биржам, обществам для содействия отечественной промыш­ ленности, к отраслевым и региональным съездам промышленни' ков, хотя численность узаконений о сословных и общественных организациях буржуазии была в целом невелика .

Как и в дореформенное время, пореформенное законодатель­ ство в подавляющей своей массе было посвящено конкретным, частным вопросам. На протяжении XIX в. общий сепаратизм про­ мышленных узаконений еще более усилился. В отдельные годы это качество законодательства проявляется особенно заметно .

Так, с конца 40-х годов и до отмены крепостного права среди законов, касавшихся фабрик и заводов, мы почти не видим ак­ тов, поднимавших какие-то общие вопросы, отличавшихся боль­ шой масштабностью своих норм. За 1861—1900 гг. примерно 2/3 актов промышленного законодательства относились к кон­ кретным промышленным или торгово-промышленным заведениям .

С доминированием в составе промышленного законодательст­ ва частных узаконений теснейшим образом связан паллиатив­ ный характер большинства законов о фабриках и заводах. В сво­ ей основной массе они являлись полумерами, представляли «ту или иную уступку духу времени»27. Паллиативный характер законодательных мер приводил к неспособности на длительное время и устойчиво решать стоявшие перед самодержавием зада­ чи. Так, отдельные акты начала XIX в., разработанные по ини­ циативе министра внутренних дел О. П. Козодавлева, не стали последовательной программой протекционизма в области про­ мышленности. Отдельные попечительные заявления, законода­ тельные меры и действия 80— 90-х годов XIX в. не вылились в какую-либо цельную программу «государственного попечитель­ ства» .

Отсутствие программности в промышленно-законодательской деятельности царизма, паллиативный характер решений приво­ дили к обилию в принимавшихся законах различного рода ого­ ворок, сословных, временных, отраслевых, территориальных, ве­ домственных и иных ограничений в действии законодательных норм, в результате чего последующая корректировка законов ста­ новилась типичной чертой промышленного законодательства .

На примере промышленного законодательства XIX в. пол­ ностью подтверждаются ленинские наблюдения о чрезмерной централизации всей государственной машины царизма, его стрем­ ление пропустить через консервативный механизм этой машины огромное количество вопросов, касавшихся фабрик и заводов. На всем протяжении XIX в. централизация всех форм и проявлений промышленной деятельности не ограничивалась изданием общих норм и правил, а оставалась методом мелочного контроля за раз­ витием промышленности. Законы, как инструмент политического воздействия на это развитие, определяли не только формы дея­ тельности новых акционерных обществ или предприятий, но и незначительные изменения в их уставах. Допуская деятельность отдельных сословных и общественных организаций в системе Министерства финансов, российское законодательство до мелочей регламентировало их состав и функции. Чрезмерная централиза­ ция также способствовала стремительному росту промышленного законодательства, формально-бюрократическому процессу разра­ ботки и утверждения законов .

Приведенный материал позволяет высказать общие соображе­ ния о характере эволюции промышленного законодательства Рос­ сии XIX в .

Пожалуй, ни в одном виде источников, получивших развитие в XIX в., эволюционные процессы не были так непосредственно связаны с надстроечными явлениями в целом, а «логика само­ развития вида» 2 не была столь ограниченной, как в законода­ тельстве .

С. В. Воронкова, обращаясь к проблеме изучения эволюц источников в России в период капитализма, отметила консерва­ тизм законодательства XIX —начала XX в. как сложившегося устойчивого вида источников, проявившийся в факте полного от­ сутствия новых разновидностей. Эволюция законодательства, по ее мнению, выражалась в основном в содержательном изменении памятников, в расширении законодательством сферы правового регулирования29. Изучение промышленного законодательства XIX в. подтверждает эти оценки. В 80-е годы XIX в.—начале XX в. в качестве характерной черты этапа ею называется появ­ ление фабрично-заводского законодательства30. (К этому зако­ нодательству отнесены законы о некотором регулировании от­ дельных сторон фабрично-заводского труда.) Исходя из данной характеристики этапа можно заключить, что автор включает за­ конодательство как вид источника в предлагаемую им схему раз­ вития документов. Однако, не будучи подкрепленной каким-либо конкретным материалом о свойствах законодательства на других этапах, о его соответствии названным особенностям каждого эта­ па, эта периодизация в отношении законодательства представля­ ется нам неубедительной и несколько схоластичной. Лишено, на мой взгляд, последовательности рассмотрение Воронковой частно­ го (сепаратного) законодательства как массовых источников, ког­ да вслед за этим говорится: «В целом законодательные актыг каждый из которых имеет конкретно-индивидуальное происхож­ дение... — это уникальные по своему характеру источники» 31 .

Работа Воронковой, обобщив итоги изучения различных источ­ ников периода капитализма, показывает необходимость дальней­ шего повидового рассмотрения отдельных материалов, выявления и учета специфики процесса их эволюции .

При общей оценке степени эволюции законодательных источ­ ников XIX в. необходимо учитывать, что корпус действовавшего законодательства соединял в себе не только акты, утвержденные в это время, но и обширное, официально не отмененное законо­ дательство предшествующей эпохи. Во второй половине XIX в .

продолжали действовать многие узаконения, касавшиеся различ­ ных форм промышленности, принятые не только в первой поло­ вине XIX в., но и в XVIII в. Так, для ремесленного производстваг несмотря на ряд законодательных коррективов, до конца XIX в .

основньш действующим законодательным актом официально при­ знавался Цеховой устав 1799 г. Ссылки на законы XVIII —пер­ вой половины XIX в. в пореформенных изданиях Свода законов (под отдельными статьями в качестве их источников) — нагляд­ ное подтверждение этому .

Отдельные законодательные шаги буржуазного характера осу­ ществлялись в рамках действовавших правовых норм феодально­ го периода, направленных на сдерживание развития капитали­ стических отношений. Новые нормы и правила нередко соседст­ вовали с прежними, наслаивались на них, но не отменяли их .

Процесс эволюции убедительно проявился далеко не на всех сторонах промышленного законодательства XIX в. Несомненно, что значительный рост общей интенсивности законодательства о фабрично-заводской промышленности за это время, возникнове­ ние и развитие ряда новых аспектов и направлений в действо­ вавшем промышленном праве, отражая развитие как самой фаб­ рично-заводской промышленности, так и мощи, организованности рабочего движения, являются важными показателями происшед­ ших изменений в российском законодательстве .

Но эти процессы сочетались с сохранением однообразия ос­ новных бюрократических звеньев государственной машины, при­ частных к подготовке промышленного законодательства, с кон­ серватизмом методов, форм и основных черт законодательной деятельности царизма .

Поэтому корпус принятого и действовавшего в XIX в. про­ мышленного законодательства отразил в себе многие противоре­ чивые процессы и явления, архаизм одних сторон законодатель­ ных актов и развитие других. Это не было только противоречием между старой формой и новым содержанием законов, поскольку и в содержании промышленных законов, призванных направлять развитие фабрично-заводской промышленности и происходившие в ней процессы по желательному для самодержавия пути, на всем протяжении XIX в. было много общих черт и свойств. Об­ щая направленность промышленного законодательства, весь про­ цесс и механизм его разработки, внутривидовая характеристика были тесно связаны между собой, определяя особенности эволю­ ции законодательных материалов XIX в .

1 Р ы н д з ю н с к и й П. Г. Гильдейская реформа Канкрина 1824 г.//И с т. зап .

1952. Т. 40. С. 110-139; Он же. Городское гражданство дореформенной России. М., 1958 .

2 Предтеченский А. В. История основания Мануфактурного совета //И зв .

АН СССР. Отд-ние обществ, наук. 1932. № 5. С. 375-393; К и п я п и н а Н. С .

Политика русского самодержавия в области промышленности (2 0 -5 0 -е годы XIX в.). М., 1968 .

3 Шепел е в Л. Е. Акционерные компании в России. JL, 1973 .

4 Ананъич Н. И. К истории податных реформ 1880-х годов/ / История СССР .

1979. № 1 .

5 Ко чаков Б. М. Русский законодательный документ X IX -X X в в./ / Вспо­ могательные исторические дисциплины. М.; JL, 1937. С. 319-371; Он же .

Законодательные материалы как исторический источник // Арх. дело .

1940. № 3 (53). С. 1 7 -3 1 .

6 Никитин С. А. Источниковедение истории СССР, XIX в. (до начала 90-х годов). М., 1940. Т. 2; Ми р о но в а И. А. Законодательные памятники п о­ реформенного периода (1861-1900 гг.). М., 1960; Стрелъский В. И. Ис­ точниковедение истории СССР: Период империализма. Конец XIX в.— 1917 г. М., 1962; Источниковедение истории СССР X IX -н а ч а л а XX в .

М., 1970; Источниковедение истории СССР. М., 1973; 2-е изд. М., 1981;

Антонова С. И. Материалы законодательства по истории СССР периода капитализма. М., 1976; и др .

7 Е р о ш к и н Н. П. Министерства России первой половины XIX в.- фондообразователи центральных государственных архивов СССР. М., 1980;

Он же. Крепостническое самодержавие и его политические институты (первая половина XIX в.). М., 1981; Ш е п е л е в Л. Е. Царизм и бурж уазия ко второй половине XIX в.: Проблемы торгово-промышленной политики .

Л., 1981; Он же. Некоторые проблемы источниковедческого и историко­ вспомогательного изучения делопроизводственных документов XIX - на­ чала XX в./ / Вспомогательные исторические дисциплины. Л., 1983-1985 .

Т. 15-16; и др .

8 В о р о н к о в а С. В. Проблемы источниковедения истории России периода капитализма: (Итоги и задачи изучения). М., 1985. С. 36 .

9 Свод законов Российской империи. СПб., 1832. Т. 1 .

10 См. об этом: Литвак Б. Г. Очерки источниковедения массовой докумен­ тации XIX - начала XX в. М., 1979; Е р о ш к и н Н. П. Крепостническое самодержавие...; и др .

41 Дневник Е. А. Перетца, государственного секретаря (1880-1883). М.; Л.г

1927. С. 11 .

12 См.: Панкратова А. М. Рабочее движение в России в XIX в. М., 1955 .

Т. 1, ч. 1. С. 88 .

13 Тайные документы, относящиеся к закону 2-го июня 1897 г.: Изд. РСДРП .

Женева, 1898. С. 9 .

14 К о р к у н о в Н. М. Указ и закон. СПб., 1894. С. VI .

15 ПСЗ-Н. Т. 52. № 57642 .

16 Там же. № 57716 .

91 Там же. № 57766 .

18 Витте С. Ю. Воспоминания. М., 1960. Т. 2. С. 259 .

19 К о ч а к о в Б. М. Законодательные материалы как исторический источ­ ник // Архив, дело. 1940. № 3 (53). С. 20 .

20 Дневник Е. А. Перетца... С. 17 .

21 Е р о ш к и н Н. П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1968. С. 251 .

22 См.: Ш е п е л е в Л. Е. Некоторые проблемы... Т. 16. С. 2 9 -3 2 .

23 Дневник Е. А. Перетца... С. 19 .

24 ЦГИА СССР. Ф. 1152. Оп. 10. Д. 211. Л. 2 .

25 Ма р кс К., Э н г е л ь с Ф. Соч. 2-е изд. Т. 2. С. 405 .

26 Наиболее ярко это проявилось в законе от 30 мая 1903 г. «О порядке и пределах подчинения чинов фабричной инспекции начальникам губер­ ний и о некоторых изменениях во внутренней организации ее» (ПСЗ-IIL Т. 23. № 23041) .

27 Л е н и н В. И. Полн. собр. соч. Т. 7. С. 326 .

28 К у р н о с о в А. А. К вопросу о природе видов источников/ / Источниковеде­ ние отечественной истории: Сб. статей, 1976. М., 1977. С. 21 .

29 В о р о н к о в а С. В. Указ. соч. С. 148 .

30 Там же. С. 154 .

31 Там же. С. J.4) .

ИСТОЧНИКИ О ФОРМИРОВАНИИ БЮРОКРАТИИ

В РОССИИ ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XVIII в .

А. Н. Медушевский

Изменения в социальной структуре в связи с развитием аппара­ та управления в России периода феодализма еще недостаточно изучены. Между тем численность, имущественное и правовое по­ ложение состава аппарата управления, его социальная дифферен­ циация и положение в феодальной иерархии должны принимать­ ся во внимание при анализе развития социально-экономических отношений этого периода *. В ходе функционирования централь­ ных и местных учреждений их состав и особенно исполнитель­ ская, основная по численности часть приказных и коллежских чиновников отражались в источниках недостаточно. Лишь в осо­ бых случаях состав аппарата управления становился предметом специального внимания и тогда лучше отражался в источниках .

Так произошло в первой четверти XVIII в. в связи с поиском форм приспособления госаппарата к новым задачам управления .

Целью настоящей статьи является анализ источников о фор­ мировании бюрократии в России первой четверти XVIII в. Источниковую базу ее составляют документы центральных государст­ венных учреждений петровского времени, образовавшиеся в ре­ зультате реформ госаппарата и хранящиеся в ЦГАДА .

В соответствии с задачами работы были привлечены источники сводного и учетного характера, поддающиеся статистической об­ работке. Это в первую очередь архивные документы Сената, од­ ной из функций которого был учет состава государственного аппа­ рата и верхушки господствующего класса (ф. 248). Материалы коллегий позволяют дополнить эти данные по отдельным отрас­ лям государственного управления, освещая организацию админи­ стративной службы и функционирование госаппарата. Фонд Штатс-контор коллегии (ф. 279) содержит документацию о рас­ пределении денежных средств в системе госаппарата во время проведения коллежской реформы, финансировании новых учреж­ дений и упорядочении отчетности доходов и расходов. В делах Главной провиантской канцелярии (ф. 339) содержатся сведения о ценах на хлеб, важные для установления объема расходов на содержание аппарата управления. Сведения о социально-экономи­ ческом положении представителей господствующего класса име­ ются в фонде Юстиц-коллегии (ф. 284), в документах судебно­ следственных учреждений, в фонде Ракетмейстерской конторы (ф. 393), Герольдмейстерской конторы (ф. 286), других учрежде­ ний петровского времени. Материалы отражают ход формирова­ ния штатов учреждений, материальное обеспечение и организа­ цию отчетности, показывают, как в практике управления проис­ ходила реализация решений вышестоящих органов управления и какие отклики с мест это вызывало .

Для решения проблемы рассмотрим группы источников о ди­ намике численности чиновников госаппарата, их имущественном положении и социальной дифференциации. Первостепенное зна­ чение для раскрытия темы имеют сведения о численности госу­ дарственного аппарата, собиравшиеся Сенатом и его Канцелярией для практических целей реформы .

Для периода проведения петровских реформ управления мож­ но выявить три взаимосвязанные группы источников о численно­ сти и составе аппарата управления во время перехода от приказ­ ной системы к коллегиальной (1711—1721 гг.). Приступив к под­ готовке реформы, Сенат затребовал из приказов сведения о численности подьячих в каждом из них 2, чтобы судить о возмож­ ности их использования при формировании новых учреждений 3 .

В дальнейшем учетные данные о численности аппарата уп­ равления обобщались в Сенате в таблицы, которые хорошо до­ полняются делопроизводственной перепиской, свидетельствующей о способах получения, проверки и обобщения данных. Особый ин­ терес представляют наиболее полные сведения о центральном и местном аппарате управления России на 1715 г.4 Они были собра­ ны и обобщены ввиду предстоявшей коллежской реформы: следо­ вало выяснить численность состава аппарата центральных и местных учреждений для соответствующих расчетов штатов и средств вновь создаваемых коллегий, «чтобы по тому качеству и коллегии устроить». Следующая группа источников относится к началу деятельности коллегий, датируется по делопроизводствен­ ной переписке Сената 1721 г. и подводит первые итоги численно­ сти штатов новых центральных учреждений 5 .

Перейдем к рассмотрению сводных данных о численности чи­ новников на 1711, 1715 и 1721 гг*, которые представлены в пуб­ ликуемых нами ниже таблицах 1— Анализируя присланные в 3 .

Сенат ведомости о подьячих центральных учреждений в 1711 г .

(табл. 1), отметим прежде всего итоговую цифру— 1906 человек .

Показана сеть учреждений в это время, когда при начавшемся упразднении приказов функции некоторых из них были переданы администрации Московской губернии. Распределение подьячих между отдельными учреждениями неравномерно: наибольшее число их занято традиционными поместными, земскими и ратушскими делами, в Военном, Монастырском и Посольском прика­ зах. Новые учреждения еще не обладали большими штатами (Ад­ миралтейство, Артиллерия, Печатный, Аптекарский приказы) .

Можно установить соотношение различных категорий: старых подьячих, средней статьи и молодых —в каждом учреждении .

* При публикации данных таблиц мы стремились по возможности сохра­ нить структуру и язык оригинадьного текста .

Численность приказных подьячих в 1711 г .

–  –  –

Наибольшее число старых подьячих выполняли традиционные функции поместных и земских дел. Таково было положение дел на период начала деятельности Сената. Сведения о чиновниках управляющей группы в это время не собирались: важно было оп­ ределить резерв исполнителей, чтобы сразу приступить к его пе­ рераспределению. Именно в это время Канцелярия Сената сфор­ мировала свой штат из подьячих ряда приказов 6 .

Сенатский указ 1711 г. о представлении сведений о приказных подьячих требовал впредь подачи этих сведений ежегодно. Необ­ Численность штатов центральных учреждений и размеры денежного и хлебного жалованья служащих на 1715 г.*

–  –  –

ходимые документы собирались и обобщались в Канцелярии Се­ ната, где сосредоточилась подготовка будущей реформы. Решая вопрос о штатах коллегий и расходах на них государственных средств, Петр I в указе Сенату писал: «Надлежит первее ведать, сколько во всех канцеляриях как государственных, так и губерн­ ских жалованья, дабы ведав, по тому качеству и коллегии устро­ ить». Указ был получен в Сенате 19 мая 1718 г., и для ответа на него уже имелись необходимые данные7. Наиболее полной яв­ ляется «Ведомость о чинах гражданских, сколько оных у дел обретается и что им идет денежного и хлебного жалованья по оп­ ределению 715 году (о сем и печатными указы объявлено)»8 .

Назначение этого документа —обобщение полных сводных дан­ ных о штатах государственных учреждений и об окладах денеж­ ного и хлебного жалованья чиновникам центральных (табл. 2) и губернских (табл. 3) учреждений. Они и должны были послу­ Численность штатов губернских учреждений и размеры денежного и хлебного жалованья служащих в 1715 г.*

–  –  –

Санкт-Петербургской Московской Киевской Рижской Казанской Азовской Архангелогородцкой Сибирской

–  –  –

жить исходными в деле о штатах и окладах новых учреждений .

Вся эта работа проводилась в Сенате и его Канцелярии под непо­ средственным контролем Петра I и при его постоянном личном участии, что говорит о высокой степени полноты и достоверности данных. В заголовок табл. 2 вынесена дата — 1715 год, но работа над ними продолжалась и позднее: это, в частности, видно из примечаний, в которых приводится соотношение хлебного жало­ ванья с ценами на хлеб: «хлебу цена положена надвое: которые в Санкт-Петербурге, тем по Санкт-Петербурхской средней ценегоду —мука по рублю по 16 алтынам по четыре деньги. Овес по рублю четь, а которые в губерниях, тем против оного в треть ценою» 9 .

Ведомость 1715 г. показывает:

1) какие центральные учреждения существовали в это время;

2) категории гражданских чинов, в том числе судьи, комисса­ ры, секретари, дьяки и приказные люди;

3) общее число чиновников по каждому приказу;

4) общую сумму денежного и хлебного жалованья по каждо­ му учреждению;

5) категории служащих местных учреждений: губернаторы, судьи, ландраты, комиссары, приказные люди и прочие;

6) число их по каждой губернии;

7) суммы денежного и хлебного я^алованья им по каждой губернии .

Число чиновников в центральных учреждениях на 1715 г. со­ ставляло 1396 человек, а вместе со штатами губернских учрежде­ ний —5478 человек. Данные эти представляют особый интерес Численность штатов центральных учреждений в 1711 и 1715 гг.*

–  –  –

тем, что они фиксируют состояние государственных учреждений России в тот момент, за которым последовала реформа, и значи­ тельные их изменения .

Сопоставление данных о числе подьячих всех приказов 1711г .

-с данными «о чинах гражданских» 1715 г. показывает изменения за эти годы. Однако следует иметь в виду, что сопоставимость данных усложняется несколькими обстоятельствами:

1. В списках 1711 г. имеются данные только о подьячих, а за 1715 г. в общее число гражданских чинов включены также судьи, а для местных учреждений —губернаторы. Однако существенных количественных отклонений от общих показателей это включение немногочисленных высших должностных лиц центральных и местных учреждений не дает .

2. Различие системы учреждений можно констатировать в спи­ сках 1711 и 1715 гг. В 1711 год были включены сведения о подьячих не только приказов, но и столов Московской губерн­ ской канцелярии. Это объясняется тем, что в процессе ликвида­ ции отдельных приказов их функции передавались в Московскую губернскую канцелярию, где учреждались соответствующие сто­ лы. Так, именно на 1711 г. имеются данные о ликвидации Зем­ ского приказа и учреждения Стола земских дел в Московской гу­ бернской канцелярии 10. Возникшая в этот же период Канцелярия Сената фигурирует в данных 1715 г. как особое учреждение (даже два —в Петербурге и Москве) с значительным общим чис­ лом гражданских чиновников — 103 человека. В 1715 г. Москов­ ская губернская канцелярия показана не в числе центральных, а в числе губернских учреждений .

3. Вполне сопоставимы данные 1711 и 1715 гг. по отдельным учреждениям, существовавшим все это время .

Численность чиновников центральных учреждений и их жалованье в 1721 г.*

–  –  –

Сопоставление данных по отдельным учреждениям позволяет точнее уловить общую тенденцию развития за этот отрезок вре­ мени (табл. 4) .

Налицо, таким образом, общая тенденция к сокращению шта­ тов госаппарата старых учреждений и экономии денежных Численность чиновников приказов в 1715 г., коллегий в 1721 г .

и размеры их денежного и хлебного жалованья *

–  –  –

средств (о чем имеются упоминания в ряде документов, особен­ но в связи с трудностями военного времени) и в то же время рост штатов новых учреждений, чьи функции были связаны с актуальными для абсолютистского государства задачами. Цен­ ность данных 1715 г. увеличивается от того, что они содержат также сводные данные о числе штатов губернских учреждений но восьми губерниям. И мы имеем, таким образом, сведения о числе гражданских чиновников в России в это время .

Таково было положение со штатами и окладами в период, ког­ да шла активная подготовка к реформе государственного аппара­ та и переходу от приказов к коллегиям. Первые итоги формиро­ вания новых учреждений — коллегий отражает сводная «Таблица Канцелярии Сената, коллежским и канцелярским членам и слу­ жителям в даче жалованья и на приказные расходы было и впредь имеет быть, окроме тех, что вновь надобе, и которых ок­ ладов не учинено, также которые в уездах и провинциях» 1 1 (табл. 5). Мы имеем здесь данные о числе гражданских чинов­ ников центральных учреждений по их состоянию в 1719—1721гг .

Сопоставляя эти данные с данными 1715 г. (табл. 6), видим рост общего числа чиновников центральных учреждений. Их те­ перь 3101 человек, и их содержание обходится государству в 196 841 руб. денежного жалованья, 25 746 четей хлеба, 21888 че­ тей круп. 16 895 руб. расходуется на бумагу, чернила и т. п .

«мелочный расход» учреждений .

За период перехода от приказов к коллегиям число чиновников удвоилось и в той же приблизительно пропорции увеличилось де­ нежное и хлебное жалованье им. Ведомости 1721 г. привлекают также внимание тем, что они отражают систему существующих на это время учреждений .

Проведение реформ госаппарата требовало значительных средств. Они собирались с населения губерний в качестве особо­ го дворового сбора12. Расчеты по раскладке этих сборов (по гривне с двора) проводились в Штатс-контор коллегии1. Дан­ ные 1721 г. (табл. 5) представляют собой подведение первых Численность государственного аппарата России в конце XVII —первой четверти XVIII в.*

–  –  –

итогов по сформированным коллегиям. В них отражена числен­ ность чиновников коллегий и сумма средств денежного и хлеб­ ного жалованья, необходимая на их содержание. Делопроизвод­ ственная переписка Сената за рассматриваемый период позволяет определить цели составления этих данных, ход их подготовки и использования .

Таким образом, анализ архивных источников позволил уста­ новить численность служащих государственного аппарата в 1711, 1715 п 1721 гг. Для того чтобы расширить хронологические рамки исследования, сопоставим эти данные со сведениями из опублико­ ванных источников предшествующего и последующего периодов (табл. 7) .

Трудность изучения динамики численности государственного аппарата рассматриваемого периода состоит в неполной сопоста­ вимости данных: в 1675 г. учтены как подьячие, так и другие приказные (пристава, сторожа и пр.); за 1711 г. мы имеем данные только о подьячих; за 1715 и 1721 гг.—о всех штатах учрежде­ ний; II. К. Кирилов дает по-новому сгруппированные сведения (приказные служители и управители). По губернским учрежде­ ниям, а следовательно, суммарные данные по России в целом имеются за 1715 и 1727 гг. Источники отражают общую тенден- I цию развития аппарата управления абсолютизма .

Количественные характеристики важно дополнить источника­ ми о социальном, имущественном и правовом положении изучае­ мого слоя в рассматриваемый период. Интересен указ Петра I от 10 ноября 1721 г., предписывавший Сенату организовать школу, «где учить подьячих их делу, а имянно цыфири, и как держать книги, ко всякому делу пристойныя».

Указ называет профессио­ нальные к ним требования и, главное, отражает наличие слоя профессионалов-подьячих, передающего профессию по наследст­ ву, и в то же время пополняющегося из других слоев «со сторо­ ны», в том числе из дворянских детей, зачисленных в коллегии:

они должны «знать арифметику, формы книгам, табели, штиль письма и прочее, что доброму подьячему надлежит; куда бы при­ казные люди детей своих повинны были отдавать, також и со стороны, хто похочет быть приказным, також учиться определен­ ным в коллегии молодым дворянам» 14. О высоком уровне профес­ сиональных знаний «добрых подьячих» второй половины XVII— первой четверти XVIII в. можно судить не только по делопроиз­ водственным документам, которые дошли до нас, но в отдельных случаях по таким ярким произведениям, как книги подьячего Посольского приказа Г. К. Котошихина и секретаря Сената, на­ чинавшего службу неокладным подьячим, И. К. Кирилова 1. 5 Официальные источники о службе подьячих крайне скупо ос­ вещают лишь отдельные факты их деятельности, часто случайно приводимые в документах. Огромный интерес поэтому представ­ ляет сохранившийся яркий человеческий документ, своего рода «мемуары». О разнообразной, полной тревог и беспрерывных разъездов сорокалетней службе подьячего С. Часовникова рас­ сказывает его челобитная 1712 г., факты которой подтверждены выписками из дел Малороссийского и Посольского приказов, где он служил. Начав службу в Новгороде, он бывал «на службах и посылках почти ежегодно» в Киеве, Владимире, Смоленске, Ар­ хангельске, Польше, на литовских рубежах, в Валуйках, на Дону, в Воронеже, Вологде, Азовском походе, Берлине, на зеркальном заводе под Воробьевом 16. Исторические факты переплетаются с историей жизни данного человека и с событиями бурной эпохи петровских преобразований. Этот источник интересен в первую очередь тем, что в нем подробно показана психология подьячего того времени. По тому, как он излагает факты своей служебной деятельности, свои несчастья и свою просьбу, видно и его отно­ шение к приказной службе, его представление о служебном дол­ ге, то, в чем видит он главные свои заслуги. Вместе с тем чело­ битная показывает социальное, правовое и имущественное поло­ жение подьячего. Он просил разрешения постричь его без вклада (ввиду его разорения и беспорочной службы) в Троице-Сергиев монастырь. Просьба была удовлетворена —в Монастырский приказ послан указ о том, чтобы его постричь без вклада и дать ему особую келью, и о даче ему монастырской пищи «против двух братов» 17 .

Из тех биографических данных, которые известны об отдель­ ных чиновниках, видно, какими частыми были их перемещения с военной на гражданскую службу и наоборот. Подьячий был че­ ловеком, который мог нести «всякие полковые службы». Харак­ терна в этом отношении запись подьячих в армию .

И в центральных, и в местных учреждениях испытывалась по­ стоянная нужда в знающих специалистах, в московских же при­ казах сформировалась уже их определенная профессиональная категория. С мест часто требовали их присылки для организа­ ции управления, «к приказным делам». Деятельность подьячих в новых условиях была крайне разнообразной, в ней сильно отра­ зились время реформ и события петровского царствования. Подь­ ячие и вообще чиновники госаппарата занимались не только кан­ целярской работой й вопросами управления, но и выполняли многие единовременные поручения 18 .

Переход от приказов к коллегиям и реорганизация всего гос­ аппарата сопровождались его географическим перемещением. Со­ здание новой столицы на берегу моря было не только символом .

Новые реформы трудно, если не возможно, было проводить в ста­ рой социальной обстановке. Необходимо было оторвать людей от старой обстановки, ввести их в новый круг отношений. Этому способствовал указ о переезде в Петербург высшей знати и большого количества чиновников госаппарата. Многочисленные источники (мемуары, записки иностранцев и другие) показыва­ ют, как воспринимался этот указ и как он исполнялся 19. Подья­ чим, направлявшимся на службу из Москвы в Петербург в кол­ легии, требовались подъемные, прогоны и подводы, «чтобы они, подьячие, за тем лишением ездою своею сюды не отговаривались и немедленно по тем указам сюды прибыли к назначенному им Делу» 20 .

Переезд шел вместе с формированием коллегий, и подьячие немедля приступали к делам на новом месте .

Главным способом комплектования штата коллегий в период их форхмирования было назначение подьячих и даже дьяков из старых учреждений, причем они отбирались из различных учреж­ дений и даже из разных городов. Характерен один из первых ш а­ гов в этом деле — формирование штата канцелярии Коммерц-коллегии. По представлению в Сенат П. М. Апраксина в ноябре 1715 г. «для управления оных дел пристойным быть служителям, имянно: два дьяка, Дмитрей Неупокоев из Казани, Кузьма Ж у­ ков из Ярославля, да из старых подьячих в дьяки (которые у полковых дел со мною были) секретарем Тимофей Зайцев, подьячих старых 8 человек: Дмитрей Окунев из Ярославля, Сте­ пан Антонов, Кузьма Филипов из Москвы, Лев Кудрявцов из Сибирского приказу, Архангелогороцкой таможни Андрей Митулов, который ныне в Санкт-Петербургской таможне, Иван Косидин из Города, да молодых подьячих по 3 человека с губернии, да из московских приказов четыре человек сторожей» 21 .

Таким образом, люди собирались из разных мест. Возможно, это диктовалось необходимостью сохранить штаты старых учреж­ дений, чтобы в них не получилось «остановки в делах». О том, что за недостатком подьячих при их переводе возникает такая проблема, свидетельствует ряд документов. Видимо, важно было и другое: новые учреждения должны были получить людей, не спаянных старыми связями. По-видимому, той же цели — ввести в коллегии людей извне служило включение в их состав иност­ ранцев, которые занимали различные должности, начиная с вицепрезидента. Согласно именной росписи президентов и вице-прези­ дентов коллегий, подписанной Петром I в Петербурге 15 декабря 1717 г., намечались по два вице-президента — русский и иностра­ нец. Но иностранцы занимали не только высшие должности. Ряд источников говорит об «иностранных служителях» как людях весьма среднего достатка. Мемориал от 9 мая 1718 г., представ­ лявший на рассмотрение Петра I ряд предложений по этому воп­ росу, предлагал, в частности, меры о порядке назначения окла­ дов русским и иностранцам и обеспечения их квартирами в Пе­ тербурге, «ибо малые служители не в таком состоянии, чтоб могли себе доискать дворов, притом, живя не отдаляясь от коллегиев, понеже без того им не управиться» 22 .

Основным источником существования подьячих петровского времени были оклады в виде денежного и хлебного жалованья, ко­ торое они получали за службу. Частные перемещения вряд ли оставляли им возможность каких-либо других постоянных источ­ ников доходов. Подьячих использовали как писарей, их посылали и в армию, и в различные учреждения. В документах неоднократ­ но повторяется, что работают они «денно и ночно». Так, прося об освобождении от постоев, сенатские подьячие писали: «Рабо­ тали мы его царскому величеству в канцелярии Правительству­ ющего Сената безленостно и бескорыстно, денно и ночно»23 .

В 1713 г. указывалось, чтобы дьяки и подьячие «с при них буду­ щими людьми и лошадьми» ночью пропускались в городских во­ ротах Москвы «без задержания и поворотных пошлин до того, что они в канцелярии Правительствующего Сената для отправле­ ния его государевых дел сидят дням и ночью непрестанно»24 .

При срочной работе дьяки и подьячие по приказам работали «денно и ночно безвыходно» 25 .

Имущественное положение чиновников можно в определенной степени выявить, изучая их оклады. С 1711 г. вопросами форми­ рования штатов приказов и определения их окладов занималась Канцелярия Сената. Формируя свой штат, Канцелярия прибегла к переводу в него приказных людей. В связи с этим среди ее до­ кументов появились данные об окладах подьячих, которые они получали в приказах. Другая группа сведений об окладах подья­ чих в приказах была собрана в связи с начавшейся работой по определению окладов чиновникам создаваемых коллегий. В этой Годовые оклады подьячих Канцелярии Сената в 1711 г.*

–  –  –

связи появились разнообразные документы — проекты и расчеты расхода государственных сумм на жалованье чиновникам колле­ гий, как русским, так и иностранцам. За 1719—1721 гг. мы име­ ем данные о новых окладах в коллегиях. Таким образом, источ­ ники позволяют получить достаточно полные сведения об окладах чиновников на 1711—1721 гг. и изменениях, происходивших в этом отношении при переходе от приказной системы учреждений к коллегиям. В документах Сената и Штатс-контор коллегии со­ держатся данные для характеристики социального и имуществен­ ного положения подьячих (табл. 8, 9) В сравнении с приказами в Сенате оклады были существенно повышены. Это повышение обращает на себя внимание тем, что происходит в обстановке экономии государственных средств по другим статьям расходов, при огромной нехватке денежных средств для военных нужд, для переезда в Петербург и т. п .

Прослеживая величину окладов в Канцелярии Сената в после­ дующие годы, мы наблюдаем тенденцию к их повышению (табл. 9) .

Цены на хлеб в это время составляли за рожь до полутора рублей, а за овес 1 руб. 15 алтын за четверик .

Годовые оклады подьячих в губерниях на 1715 г.*

–  –  –

Оклады подьячих центральных учреждений были более высо­ кими, чем подьячих в губернских учреждениях (табл. 10) .

В Петербурге, Ревеле, Нарве, Выборге предписывалось «да­ вать против того вдвое» .

Продолжали увеличиваться оклады в коллегиях. Причем уве­ личение проводилось неравномерно, что усиливало социальную дифференциацию. «Ведения о коллегиях», поданные президента­ ми коллегий в Сенат в 1719 г., отражают данные об окладах, причем оклады иностранцев превышают оклады русских, занимавших те же должности. Так как эти данные по всем коллеги­ ям аналогичны, приводим в качестве примера сведения по Юстицколлегии (табл. 11) .

Прослеживая динамику изменений в окладах чиновников в первой четверти X V III в., можно сделать следующие наблюде­ ния: подьячие в приказах в зависимости от окладов различались по четырем категориям: старые, средней статьи, молодые и не­ окладные подьячие (без денежного ж алованья). Более высокие оклады были в приказах, ведавших новыми функциями .

При переводе подьячих в Канцелярию Сената оклады увели­ чились по всем категориям, а неокладные подьячие исчезли .

В коллегиях наметились новые явления: было достигнуто единообразие окладов по всем коллегиям. Возникла разница в окладаг русским и иностранцам, причем большей частью в пользу послед­ них. Растущая социальная дифференциация нашла свое выраже­ ние в более резком различии окладов высших и низших кате­ горий .

По своему происхождению и социальной природе рассмотрен­ ные источники принадлежат к делопроизводству высших учреж­ дений России, что необходимо учитывать в первую очередь. Ин­ формация, которая в них содержится, собиралась и обрабатыва­ лась в определенных социальных целях и потому должна быть подвергнута источниковедческой критике с точки зрения досто­ верности, полноты и репрезентативности .

Данные о структуре государственного управления и его изме­ нениях были составлены Сенатом в практических целях, они про­ ходили проверку в практике учреждений и на высшем уровне управления. Так, численность чиновников проверялась в связи с расходами на их содержание, в чем было заинтересовано госу­ дарство. Правильность сведений о госаппарате обеспечивалась контролем Сената и Петра I. Ряд сведений подтверждается по­ вторяемостью упоминаний о них в переписке (нехватка чиновни­ ков, волокита, уклонение от службы, критерии отбора чиновников в учреждения). Таким образом, изученные нами источники до­ стоверно отражают некоторые существенные тенденции развития государственного аппарата России первой четверти X V III в .

1 Де мид о ва Н. Ф. Бюрократизация государственного аппарата абсолютиз­ ма в X V II—XVIII в в./ / Абсолютиям в России (X V II—XVIII вв.). М., 1964; Она же. Государственный аппарат России в XVII в ек е//И ст. зап .

1982. Т. 108. A m b u r g e r Е. Geschichte der Behordenorganisation Russlands von Peter dem Grossen bis 1917. Leiden, 1966; P e t e r s o n C. Peter the Great’s adm inistrative and judicial Reforme. Swedish Antecedente and Pro­ cess of Reception. Stockholm, 1979; Russian Officialdom. Chapel-Hill, 1980;

Ме д у ше в с к и й A. H. Развитие аппарата управления России первой чет­ верти XVIII века // История СССР. 1983. № 6; Б а г г е р X. Реформы Петра Великого: Обзор исследований. М., 1985 .

2 Доклады и приговоры, состоявшиеся в Правительствующем Сенате в царствование Петра Великого. СПб., 1880. Т. 1. С. 79 .

3 ЦГАДА. Ф. 248. On. 1. Кн. 4. Л. 231-234 .

4 Там же. Оп. 2. Кн. 42. Л. 276 и др .

5 Там же. Оп. 11. Кн. 606. JI. 289 и др .

6 Именные списки штата Канцелярии Сената с указанием, кто из какого приказа переведен и какой оклад там имел, см.: Там ж е. On. 1. Кн. 4 .

Л. 877-885 .

7 ЦГАДА. Ф. 248. On. 1. Кн. 2. Л. 32 .

8 Там же. Оп. 2. Кн. 42. Л. 2 7 6 -277 .

9 Там же. Л. 276 об .

10 Там ж е. On. 1. Кн. 1. Л. 282-284 .

11 Там ж е. Оп. 11. Кн. 606. Л. 2 89-290 .

12 Там же. Оп. 2. Кн. 42. Л. 276 об .

13 Там же. Ф. 279. On. 1. Ч. 1. Д. 10. Л. 6 0 6 -6 1 0 (1720 г.) .

14 В о з н е с е н с к и й Н. А. Законодательные акты Петра I. М.; Л., 1945. Т. 1 .

№ 290. С. 241-242 .

15 Котошихин Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича. СПб., 1906; К и р и л о в И. К. Цветущее состояние Всероссийского государства .

М., 1979 .

16 ЦГАДА. Ф. 248. Оп. 2. Кн. 18. Л. 475 и др .

17 Там же. Л. 475; Доклады и приговоры, состоявшиеся в Правительствую­ щем Сенате в царствование Петра Великого. СПб., 1883. Т. 2. С. 356 .

18 ЦГАДА. Ф. 248. Оп. 2. Кн. 15. Л. 3 8 -3 9 об .

19 Там же. On. 1. Кн. 12. Л. 49 и др.; Кн. 13. Л. 14-15; Кн. 15. Л. 2; Оп. 2 .

Кн. 31. Л. 354, 412 .

Там же Оп. 2. Кн. 42. Л. 229, 265 .

21 Там ж е. Л. 1 -1 об. См. также данные о служащ их Юстиц-коллегии и Посольской канцелярии за 1718 г.: Там ж е. Л. 92, 136, 143 .

22 Там же. Л. 31 .

23 Там же. Кн. 26. Л. 10 -1 1 .

24 Там же. On. 1. Кн. 5. Л. 843-844 .

25 Там же. Кн. 4. Л. 123 .

ИРКУТСКИЕ И НЕРЧИНСКИЕ ТАМОЖЕННЫЕ КНИГИ

КАК ИСТОЧНИК ПО ИСТОРИИ ПРОМЫСЛОВ И ТОРГОВЛИ

ЗАБАЙКАЛЬЯ КОНЦА XVII - НАЧАЛА XVIII в .

JI. В. Машанова

Таможенные книги Сибири изучали многие исследователи, К. В. Базилевич впервые дал их критическую оценку и подроб­ ный источниковедческий а н а л и з1. В послевоенные годы к изуче­ нию тобольских и енисейских таможенных книг обратились О. Н. Вилков и А. Н. Копылов 2. Материалы иркутских и нерчинских таможенных книг о промыслах и торговле в Восточной Си­ бири в X V II—XV III вв. использовали в своих работах О. И. Кашик, В. А. Александров и Г. А. Леонтьева 3 .

В отличие от тобольских таможенных книг XVII в. иркутские и нерчинские таможенные книги 4 не были предметом специаль­ ного источниковедческого анализа. Поэтому и предпринята по­ пытка рассмотреть их как источник по истории промыслов и тор­ говли Забайкалья конца XVII — начала X V III в .

Из 9 иркутских и 19 нерчинских таможенных книг, дошедших до нас от 1690—1714 гг., 7 книг (3 иркутские5 и 4 нерчин­ ские 6) не имеют начала и конца. Они написаны четким полу­ уставом, переходящим в скоропись .

Черновые книги не сохранились, лишь в некоторых статьях беловых книг есть ссылка на черновые книги, например: «...у подлинной записки в черной книге вместо Григория Епифанцева росписка Ивана Грека...» 7 Статьи расположены в книгах по хро­ нологическому признаку. Об обширном содержании таможенных книг Иркутска и Нерчинска дают представления их заглавия, на­ пример: «Книга города Нерчинска таможенная записная десятин­ ному пошлинному сбору с товаров и мяхкой рухляди и с рыбы и с рогатого скота ныняшнего 1708 году генваря с 1 числа да генваря но 1-е число 1709 году, что по указу великого государя и по статьям прошлого 207 году собрано со всяких чинов людей товаров и мяхкой рухляди и денег при бытности таможенного и заставного и кружечных дворов головы Гаврила Артемьева с товарыщи и то писано в сей десятинной книге имянно» 8. В каж ­ дой книге, кроме таможенных записей, помещены приходно-рас­ ходные книги винокурения и виноторговли. Они содержат данные о расходах на приобретение сырьевых продуктов и топлива, све­ дения о работных людях, ремесленниках, выполнявших заказы., отчеты о казенном винокурении и виноторговле .

Таможенные книги Иркутстка и Нерчинска, являясь основ­ ным источником для характеристики роста товарного производст­ ва и товарного обращения в южной части Восточной Сибири, в силу особенностей таможенного учета того времени содержат более подробные сведения по ввозной, чем по отпускной, торгов­ ле. В отличие от таможенных книг Европейской России и Запад­ ной Сибири в иркутских и нерчинских таможенных книгах нет строго дифференцированных записей товаров приезжих (иного­ родних) и местных торговцев. Большая часть таможенных запи­ сей содержит сведения о привозе «русских» и вывозе «китайских»

товаров, а меньшая часть — о товарах местного производства .

В таможенных записях достаточно точно указаны основные дан­ ные торговца (дата его явки, фамилия, имя, отчество, социальное положение, место жительства, откуда прибыл и куда направля­ ется, кто из приказчиков и работных людей сопровождает, вид транспорта, сколько и каких товаров (наименование, количество, таможенная оценка каждого вида товара) и на какую сумму при­ вез, свой товар или «екупной», сколько и каких пошлин заплатил в других городах и сколько требуется доплатить в Иркутске и Нерчинске. К сожалению, в названных источниках недостаточно полно отражена социальная структура мелкотоварного производ­ ства, весьма кратки сведения о русско-бурятской и русско-мон­ гольской торговле, существовавшей в тот период. И все же с из­ вестной степенью полноты иркутские и нерчинские таможенные книги позволяют рассмотреть развитие промыслов и торговли Забайкалья конца XVII — начала X V III в .

Население Забайкалья занималось солеварением, добычей слюды, свинца, серебра и железа, кожевенным производством, деревообработкой, пушным и рыбным промыслами. Как свиде­ тельствуют таможенные записи, производство кож, соли, слюды и железа, добыча рыбы и пушнины носили товарный характер и почти полностью удовлетворяли потребности местного населения .

Возникновение и развитие промыслов способствовало включению в орбиту товарно-денежных отношений местного населения, про­ цессу превращения части промышленных, служилых, гулящих, посадских людей и крестьян в мелких товаропроизводителей, ра­ ботающих на рынок .

Таможенные записи иркутских и нерчинских книг дают воз­ можность проследить организационные формы производства, вре­ мя и место занятий, численность людей, занятых в промысле, географию и социальный состав производителей (служилых, про­ мышленных, посадских людей, крестьян и покрученников, торго­ вых людей и гостей), позволяя определить удельный вес каждой категории производителей. Они же дают возможность рассмотреть вид и сорт продукции, средний размер добычи или производства одним человеком, определить средства доставки продукции на место сбыта, центры сбыта, таможенную оценку товаров, исполь­ зование наемного труда («строшного» найма из местного русско­ го и коренного населения), проследить появление и роль скупщиков, их стремление к расширению торговых операций. Для торговцев-скупщиков были характерны значительные колебания скупочных операций, когда размер капитала, выделенного на при­ обретение товара, то быстро возрастал, то не менее стремительна сокращался, что, безусловно, свидетельствовало о неустойчивости еще скупочных операций и сравнительно ограниченном капитале их владельцев. Р о л ь местных торговцев-скупщиков была еще не­ велика, но сам факт свидетельствовал о развитии товарно-денеж­ ных отношений в этом районе Восточной Сибири. Путь к профес­ сиональной торговле ие был быстрым процессом, и все же уже в начале X V III в. некоторые становились профессиональными тор­ говцами .

На рыбных и соболиных промыслах Забайкалья, как свиде­ тельствуют таможенные записи, существовала покрута. Покрученников держали торговые люди и гости .

И все же большая часть пушнины ими приобреталась «врознь у всяких людей». «Селенгинские», «еравнинские», «ильинские» и «баргузинские» покупки пушиины гостей были значительными и совершались часто среди ясачного населения. Таможенные запи­ си дают возможность рассмотреть и пути закабаления непосред­ ственного добытчика пушнины скупщиком (ссуда товара или де­ нег в долг под будущую добычу). Они свидетельствуют также а том, что яштели Забайкалья занимались и «степным» промыс­ лом — добычей тарбаганов, выделкой тарбаганьих шкур и про­ дажей их на местных рынках .

В 60—70-х годах XV II в. забайкальские остроги начинают превращаться в торговые центры, связанные с различными райо­ нами Сибири и Европейской России. В Забайкалье поступали предметы сибирского ремесла, хмель, мед, воск, хлеб, пушнинаг китайские ткани и «русские» товары. По таможенным записям можно проследить торговые пути и центры, куда прибывали тор­ говцы. Так, основной поток «русских» товаров в Забакалье шел из Иркурстка через Байкал вдоль реки Уды по рекам Чите— Ингоде—Шилке к Нерчинску.

Переправившись через Байкал торговцы направлялись к устью Селенги, останавливались в Ильинском, Удинском, Еравнинском, Телембинском острогах и прибывали в Нерчинск, являвшийся конечным пунктом торговых:

маршрутов. Таможенные записи дают возможность определить название, количество и стоимость привозных и местных товаров,, продававшихся в Забайкалье, количество товарных партий, явок, состав торговцев и их географию .

Специализация отдельных районов Русского государства, на­ метившаяся в основных чертах в X V I—XVII вв., прослеживает­ ся довольно отчетливо и в конце XVII —начале X V III в. по мате­ риалам иркутских и нерчинских таможенных книг. В них можно встретить записи, в которых точно указываются места изготов­ ления многих русских товаров («ярославский», «устюжский», «усольские», «нижегородские» и др.)* По-видимому, в XVII сто­ летии они получили всеобщее признание и были хорошо извест­ ны не только в Европейской России, но и в отдаленных районах Сибири .

Таможенные записи четко фиксировали ассортимент товаров, географию и социальный состав торговцев, размеры и формы их скупочной деятельности, число явок и товарных партий, позволяя определить количественное и процентное соотношение явок и то­ варных партий торговцев из Европейской России и сибиряков, сравнить стоимостные показатели их товарных партий, особо подчеркивая роль местных торговцев — удинцев, селенгинцев, баргузинцев и нерчинцев .

Пушнина занимала особое место в торговле Забайкалья — она была главным предметом забайкальского экспорта, так как почти вся вывозилась за пределы края, способствуя втягиванию этого района Восточной Сибири в складывающийся всероссийский ры­ нок. Основная часть забайкальской пушнины крупными и мелки­ ми партиями поступала «на Русь» и в Китай, небольшая часть — в сибирские города .

Таможенные записи позволяют определить основной ассорти­ мент товаров, проходивших через Нерчинск в Китай и обратно «на Русь». С одной стороны, это была сибирская пушнина (со­ боли, белки, песцы, рыси, лисы ), с другой — китайские ткани .

Наибольший спрос был на китайские шелковые' ткани (разные камки и атлас) и бумажные ткани (китайки). Записи нерчинских таможенных книг указывают, что в подавляющей части китай­ ские ткани, привозимые в Нерчинск из Китая, не поступали на местные рынки, так как представляли большую ценность для Центральной России. Основная их часть отправлялась «на Русь», в центр складывавшегося всероссийского рынка — Москву, и лишь незначительная их доля расходилась в Сибири .

Иркутские и нерчинские таможенные книги дают возможность рассмотреть и роль местного товарооборота в товарном обраще­ нии края — наименее исследованный вопрос советского сибиреведения. Изучение торговли сельскохозяйственными продуктами и предметами местной промышленности подводит нас к вопросу о связи хозяйства крестьян, служилых и посадских людей с рын­ ком. Крестьянская торговля, как и торговля служилых и посад­ ских людей, по данным таможенных книг, может быть представ­ лена в абсолютном (число продавцов, количество явок, список то­ варов, стоимость, сумма продаж) и в относительном размере (удельный вес крестьянской торговли по отношению к торговле служилых и посадских людей). По таможенным записям можно четко установить районы вывоза и привоза хлеба, скота, предме­ тов местной промышленности, социальный состав и географию торговцев. Существовала и меновая торговля скотом на китайские ткани. Как сообщают таможенные записи, довольно часто «ходили в мунгальскую землицу для торжишку, а с ними было немало скота и лошадей». В районе Телембинска нерчинские крестьяне и служилые люди меняли у ясачных тунгусов скот на соболей .

Таможенные записи книг Иркутска и Нерчинска, как и То­ больска 9, фиксировали и акты купли-продажи «ясырей» (домаш­ них рабов). «Августа в 15 день Лука Игнатьев привез из нер­ чинских острогов мунгальского парня в Иркутск и продал без выкупа пашенным крестьянам Петрушке да Федьке Граниным, а имя его Чинаган, а взял за него 32 рубли, а купил его в Не­ рчинском остроге у служилого человека у Стенки Андронова» 10 .

Торговля служилых людей отмечается почти во всех таможен­ ных книгах. Она представляет особый интерес, так как кресть­ янское и посадское население края в тот период было еще неве­ лико. Военнослуяшлые люди в то время — самая большая кате­ гория населения Забайкалья. В начале X V III в. более 60% слу­ жилых людей занимались земледелием, поставляя, как и крестья­ не, хлеб нерчинскому винокуренному заводу .

Служилые люди принимали активное участие в развитии мест­ ных промыслов — добыче соли, слюды, железа, пушнины, рыбы, в кожевенном производстве, становясь мелкими товаропроизво­ дителями, работающими на рынок .

Торговля служилых людей, разнообразная по размеру, форме и специализации, охватывала почти все товары, обращавшиеся на местном рынке. Принимали они также участие и в поставке «русских» товаров и вывозе китайских тканей .

Таможенные книги дают нам также возможность рассмотреть и некоторые вопросы истории организации таможенной службы в Сибири, в частности в Иркутстке и Нерчинске. Таможенное за­ конодательство в Сибири в принципе основывалось на общерус­ ских актах, ио их положения распространялись на Сибирь посте­ пенно. В конце XVII в. правительство установило таможенный барьер в виде десятипроцентного сбора с привозимых из европей­ ской части товаров и денег, а также с вывозимой па Русь пуш­ нины. С привозимых «русских» товаров брали десятую пошлину по оценке деньгами, но если продавец привозных товаров на вы­ рученные деньги покупал пушнину, то у него десятую брали обычно пушниной. В конце XVII — начале X V III в. в таможнях Иркутска и Нерчинска брали десятую с пушнины, с рыбы, со слюды и железа (за промысел). Десятую пошлину брали с про­ дажи хлеба не «своей пахоты», с «пригонного скота и лошадей», с «нетоварных» денег, явленных на покупку пушнины и других товаров. Натурой десятую пошлину брали с пушнины и китайских тканей (камок, китаек, атласов). К концу XVII в. ликвидируют­ ся мелкие пошлины и увеличивается количество товаров, охвачен­ ных десятой пошлиной. Это хлеб «своей пахоты» и скот .

Вопрос о товарных ценах (таможенных, рыночных и др.) очень важен. Записи иркутских и нерчинских таможенных книг дают возможность рассмотреть динамику условных таможенных цен. В течение последнего десятилетия XVII в. условная тамо­ женная оценка на большинство привозных «русских» товаров не была неизменной. Погодные изменения условных таможенных цеп можно было наблюдать на некоторые металлы (железо, уклад, медь) и изделия из них, ткани — холсты (хрящ и средний) и сермяжное сукно. Условной таможенной оценке подвергались и товары сибирского производства (хмель, мед, воск, мыло, желе­ зо). В Нерчинске, как в большинстве сибирских городов, на при­ возные «русские» товары существовала условная таможенная оценка, не соответствовавшая рыночной стоимости товара. Но на динамику условных таможенных цен оказывал влияние растущий спрос населения, местный рынок. Сама система таможенных по­ шлин имеет немаловажное значение для изучения таможенных книг как историко-экономического источника. В таможенных за­ писях четко фиксировалась стоимость пошлинного сбора, взы­ сканного в других сибирских городах, что позволяет определить разницу в сибирских ценах, повышающую процент торговой прибыли, торговый оборот .

Значение иркутских и нерчинских таможенных книг как исто­ рико-экономического источника заключается прежде всего в том, что они позволяют изучить развитие товарного производства, то­ варно-денежных отношений южной части Восточной Сибири, и в частности Забайкалья, конца XV II —начала X V III в .

1 Б а з и л е в и ч К. В. Таможенные книги как источник экономической исто­ рии России // Проблемы источниковедения. М.; JL, 1933. Вып. 1; Он же .

К вопросу об изучении таможенных книг XVII в. // Проблемы источни­ коведения. М.; JL, 1936. Вып. 2 .

2 В и л к о в О. Н. Ремесло и торговля Западной Сибири в XVII в. М., 1967;

Он же. Тобольские таможенные книги XVII в./ / Города Сибири: (Эпоха феодализма и капитализма). Новосибирск, 1978; К о п ы л о в А. Н. Услов­ ная оценка товаров в сибирских таможнях в XVII в.//В опр осы социаль­ но-экономической истории и источниковедения периода феодализма в России: Сб. статей к 70-летию А. А. Новосельского. М., 1961; Он же .

Таможенная политика в Сибири в XVII в. // Русское государство в XVII в. Новосибирск, 1965 .

3 К а ш и к О. Н. Торговля в Восточной Сибири в XVII - начале XVIII в. // Вопросы истории Сибири и Дальнего Востока. Новосибирск, 1961; А л е к ­ с андров В. А., Чистякова Е. В. К вопросу о таможенной политике в Сибири в период складывания всероссийского рынка (вторая половина XVII в.) //В опр. истории. 1959. № 2; А л е к с а н д р о в В. А. Россия на даль­ невосточных рубеж ах (вторая половина XVII в.). М., 1969; Леонтье­ ва Г. А. Роль служилых людей в торгово-промышленной жизни Нер­ чинска во второй половине XVII - начале XVIII в. // Города Сибири; и др .

4 ЦГАДА. Сибирский приказ. Книги: 1092 (1692-1693 гг.), 1073 (1694гг), 1228 (16 98-1699 гг.), 1257 (1700 г.), 1260 (1700 г.), 1355 (1702 г.), 1546 (1711 г.), 1548 (1711 г.), 1571 (1712 г.), 1063 (1 6 9 0 - 1694 гг.), 1012 (1692 г.), 1037 (1693-1696 гг.), 1124 (1696-1697 гг.), 1133 (1697-1698 гг.), 1221 (1 6 9 7-1698 гг.), 1216 (1699 г.), 1258 (1700 г.), 1391 (1701 г.), 473 (1701-1702 гг.), 472 (1702 г.), 1340 (1702 г.), 1378 (1703 г.), 1507 (1703 г.), 1474 (1706 г.), 1502 (1708 г.), 1512 (1710 г.), 1552 (1711 г.), 1591 (1714 г.). Далее указываются лишь номера книг .

5 Кн. 1092, 1073, 1228 .

6 Кн. 1012, 1391, 473, 1507 .

7 Кн. 1512. Л. 36 .

* Кн. 1502. Л. 1 .

9 В и л к о в О. Н. Тобольские таможенные книги XVII в. С. 17 .

10 Кн. 1092. Л. 211 .

АВТОГРАФ «ПРЕНИЙ С ГРЕКАМИ О ВЕРЕ»

АРСЕНИЯ СУХАНОВА

А. П. Богданов

«Прения с греками о вере» Арсения Суханова —одно из наиболее известных полемических сочинений XV II в., связанных с борьбой в русском обществе по вопросам мировоззрения. Написанное еще до начала реформ патриарха Никона, оно столь ярко отразило существо спорных проблем, волновавших русских людей, что не только пережило свое время, но приобрело в дальнейшем еще большую полемическую остроту .

Все исследователи независимо от их взглядов на авторство «Прений с греками» признавали выдающееся значение этого со­ чинения. Например, Н. Ф. Каптерев назвал его самым полным и систематическим выражением русских воззрений XV II в. на гре­ ческое и русское благочестие. Г1. Владимиров, проведя сопостав­ ление «Прений» с широким кругом сочинений XVII в., рассмат­ ривал «Прения» в качестве прямого предшественника соловец­ ких челобитных, а большой знаток полемических текстов А. А. Ржевский утверждал «несомненную подложность» этого со­ чинения па том основании, что оно представляет «такую полно­ ту доказательств, что не только далеко опережает явившиеся впоследствии раскольнические челобитные, но и не во многом чем уступает „Поморским ответам4 !» \ Это сочинение с самого начала вошло в идейный арсенал вождей раскола. Как известно, список «Прений с греками о вере»

был у одного из наиболее видных противников патриарха Нико­ на — протопопа Ивана (Григория) Неронова. Свидетельства из текста этого сочинения приводил дьякон Федор при допросе на московском соборе в 1666 г.2, есть сведения, что оно было из­ вестно и протопопу Аввакуму. В X V III в. его привлекают братья Денисовы в знаменитых «Поморских ответах» 3 .

Значительную популярность «Прений» показывает количество и состав их списков. С. А. Белокуров называл 21 рукопись, со­ держащую «Прения с греками о вере». В настоящее время мы мо­ жем указать еще 16 списков этого сочинения. К XV II в. из из­ вестных нам списков (не считая автографичных) относится 7;

в них имеется два варианта дополнений, сделанных около 1658 г .

на Соловках и в 1665 г. в М оскве4. В X V III в. списки «Прений»

имели более широкое хождение — их известно 17, причем три из них основательно обработаны и дополнены, и еще 7 отражают производные редакции5. Кроме того, И списков были сделаны уже в XIX в. 6 Сопоставление выявленных текстов показывает, что сохранившиеся рукописи представляют лишь малую часть бы­ товавших в X V II—XIX вв. списков. Многочисленные обработки текста «Прений», последовавшие почти сразу после появления самого сочинения, являются убедительным свидетельством его значения, с точки зрения книжников двух столетий .

Сила публицистического воздействия «Прений с греками» была настолько велика, что факт создания их Арсением Сухановым в середине XVII в. очень долго не признавался исследователями, несмотря на то что имя автора и дата указываются в заглавии текста. Мнение, что «Прения с греками о вере» не принадлежат перу Суханова, но сочинены позднее старообрядцами, впервые было высказано Е. Болховитиновым и утверждалось затем Ф. Гу­ милевским, И. П. Сахаровым, В. Огневым, митрополитом Макарит ем, Н. И. Субботиным, А. А. Ржевским, Н. И. Ивановским, Н. И. Костомаровым, П. Владимировым и другими исследовате­ лями XIX в.7 За принадлежность «Прений» Арсению Суханову, не приведя веских аргументов, высказался Е. Е. Голубинский, а затем это мнение возобладало в трудах Н. Ф. Каптерева, С. А. Венгерова, митрополита Макария, Н. И. Ивановского и С. А. Белокурова. Последний не только присоединился к мнению Голубинского, но и сумел убедительно доказать авторство Суха­ нова .

Недоверие исследователей к авторству Арсения в значитель­ ной степени вызывалось тем, что имевшиеся в их руках списки «Прений» нередко содержали большее или меньшее число старо­ обрядческих дополнений (часто довольно искусно вписанных в контекст), в то время как авторский текст не был установлен .

С. А. Белокуров ввел в научный оборот подлинный черновой столбец, содержащий неизвестный ранее статейный список поезд­ ки Суханова на Восток (с 10 мая 1649 по 8 декабря 1650 г.) вместе со списком «Прений с греками о вере» 8. Текст «Прений», как и статейный список, писан приказной скорописью тремя по­ дьячими. В некоторых случаях переписчики оставляли чистые места, заполненные рукою самого Арсения, сделавшего также многочисленные исправления и добавления в тексте 9. В деле со­ держится и собственноручное письмо Суханова в Посольский при­ каз от декабря 1650 г .

Привлеченный Белокуровым комплекс архивных документов, связанных с поездкой Суханова, позволил ему аргументированно и подробно осветить как ход этой поездки, так и составление от­ чета о ней в Посольский приказ, в составе которого оказались «Прения». Суханов вернулся в Москву 8 декабря 1650 г. и на следующий день дал в Посольском приказе ответ о своей поезд­ ке 10. К этому времени статейный список составлен еще не был .

Арсений лишь обещал изложить детали своей поездки письменно:

«А что он по патриархову приказу будучи у гетмана о государе­ вых делех говорил, и о том он принесет сего дни в вечеру писмо»; «и что он каких речей слышал у гетмана, и то-де он подаст на писме» и. Однако быстрота, с которой он составил все необ­ ходимые документы (24 февраля он уже отъехал из столицы с новым заданием), свидетельствует о том, что к моменту явки в приказ у автора уже были сделаны как минимум предваритель­ ные записи 12 .

Перед подачей в приказ «Прения» были переписаны на дело­ вых столбцах, вероятно, подьячими приказа с неизвестной С. А. Белокурову рукописи 13. Столбцовая форма и деловой по­ черк свидетельствуют, что «Прения» составляют часть отчета ав­ тора в приказе. На это, по-видимому, указывает и замечание, сделанное Арсению думным дьяком Михаилом Волошениновым при отпуске из Москвы 24 февраля 1651 г. От имени царя Алек­ сея Михайловича дьяк указал, чтобы в будущее время «он, ста­ рец Арсений Суханов, будучи в греческих странах, помня час смертный, писал бы в правду, без прикладу» 14. Поскольку поли­ тические сведения Суханова не вызывали нареканий в приказе,, мы должны заключить, что речь идет о «Прениях» .

По Архивному списку (далее — А рх.), подлинность которого не вызывает сомнений, «Прения» были изданы С. А. Белокуро­ вым. Трудность, однако, состояла в том, что бумага этой рукопи­ си сильно пострадала и часть текста, особенно в конце списка, была утрачена. Издатель восполнил пробелы по списку Москов­ ской духовной академии X V III в., который, как он считал, «ве­ рен почти везде с буквальной точностью подлиннику» 15. В свою очередь, X. М. Лопарев, воспользовавшись при подготовке текста к публикации теми же двумя списками, высказал мнение, что в архивной рукописи «Прений», исправленной самим автором, встре­ чаются несомненные ошибки и описки, которые не были замече­ ны Арсением и которые исправляются Академическим списком 16 .

Дальнейшая работа С. А. Белокурова над рукописной традицией показала, что «рукопись библиотеки Московской духовной ака­ демии — плохой список «Прений», изобилующий различными ошибками, пропусками и вставками, имеющий в некоторых мес­ тах совсем непонятное чтение»; эту рукопись ученый отнес к груп­ пе наименее исправных списков 17 .

При подготовке нового издания памятника С. А. Белокуров провел более основательную работу по выявлению и текстологи­ ческому изучению рукописей. Он обнаружил группу списков, не содержащих смысловых разночтений с Арх., и выделил редакции текста с раскольничьими дополнениями. Таким образом исследо­ ватель получил возможность установить состав авторского текста .

Рукописи без позднейших дополнений были объединены С. А. Бе­ локуровым в три группы на основе общих разночтений с Арх .

Один из списков, а именно Ведерниковский (далее — В ), оказал­ ся вне этих групп и был сочтен издателем наиболее подходящим для восстановления утраченных частей авторского текста, не­ смотря на то что В относится к концу X V III —началу XIX в .

Издав Арх. с реконструкцией по В и разночтениями по 17 спис­ кам, Белокуров предположительно восстановил историю текста, .

начиная с момента подачи его автором в Посольский приказ 18 .

В Рукописном отделе МГАМИД в ЦГАДА мною был обнару­ жен автограф «Прений с греками о вере» Арсения Суханова, ко­ торый дает возможность не только проверить и уточнить выводы С. А. Белокурова, но и проследить ход авторской работы над текстом сочинения (далее — список МГАМИД) 19. Рукопись, в конце которой помещен автограф «Прений», представляет собой Хронограф 2-й русской редакции, полный, без дополнительных статей 20. Хронограф писан несколькими скорописными книжны­ ми почерками, несколько страниц хорошим полууставным почер­ ком. Рукою Арсения сделана весьма основательная правка руко­ писи 21. Он же написал оглавление, вставил на чистых местах и на полях заголовки, которые были намеренно пропущены пере­ писчиками для исполнения их киноварью и местами не дописа­ ны 22. Суханов правил и дополнял рукопись сажевыми чернилами светло-серого оттенка, более в ней не встречающимися и отлич­ ными от чернил, которыми написаны «Прения с греками». Други­ ми чернилами, светло-коричневого цвета, Арсением переписано в рукописи несколько листов 23 .

Судя по палеографическим особенностям рукописи, Суханов руководил группой переписчиков и проверял их работу, в завер­ шение которой2 написал оглавление на бумаге, тождественной одной из разновидностей бумаги Хронографа. Почерк Арсения представлен в рукописи многочисленными вариантами, как беглы­ ми, так и каллиграфическими. По написаниям они несколько от­ личаются от подобных вариантов его почерка в статейном спис­ ке 1651 г. Бумага рукописи датируется 40-ми — началом 50-х годов XVII в. 2 Поскольку 1649—1650 и 1651—1655 гг. Суханов провел в отъезде, логично предположить, что перепиской Хроног­ рафа он руководил несколько раньше, точнее — между 1642 и 1649 гг., когда вел тихую жизнь в Троице в должности строителя Богоявленского монастыря 26 .

Текст некогда приплетенных в конце Хронографа «Прений»

написан на другой бумаге 2 почерком, идентичным по написанию и общему виду автографам Суханова в статейном списке 1651 г .

Рукопись представляет беловик, выписанный весьма аккуратно темно-коричневыми, почти черными, чернилами (далее —4 -1 ) .

Этими же чернилами Арсением были выправлены ошибки, до­ пущенные им при переписке текста. На л. 349 «матриарше» ис­ правлено на «патриарше» и вставлены пропущенные слова «и патриарх говорил». На л. 349 об. «решше» исправлено на «рекше»; на л. 350 об. зачеркнуто повторенное дважды «что вы»;

на л. 351 неправильное «крестили» исправлено на «крестились», на л. 352 «аоторыя» — на «которыя», «Андей» — на «Андрей», на л. 352 об. «так у них написано» — на «так написано», на л. 353 об. «врямя» — на «время», на л. 354 «вче» — на «давече» .

На л. 355 об. «двемя» исправлено на «пятмя» и зачеркнуто дваж­ ды написанное «говорили». На л. 356 об. «иная» исправлено на «иныя»; на л. 357 «паче» — на «папа», «оные» — на «оне»; на л. 358 «сдравия» — на «здравия», «зачищает» —на «защищает»»

и вставлено пропущенное слово «утварми». На л. 358 об. «меча тами» исправлено на «мечетами», а на л. 359 об. «архиепискоиъ» — на «архиепископу» .

Одновременно с исправлением ошибок автором была произве­ дена небольшая смысловая правка. На л. 350 (4-1) слова «в аглинских немцах» заменены Арсением на «в Веницыи». На л. 354 из фразы «и патриарх и митрополиты сказали: „Добро!“ — Послали по епископа» исключены слова «сказали: Добро!». На л. 355 вставлены слова «и теми крестилися» и зачеркнуто слово»

«что». На л. 355 об. к словам «и вы так крестилися» добавлено:

«и благословляли». Наконец, на л. 357 (4-1) над строкой встав­ лена, а затем зачеркнута фраза: «И великий князь Владимира крестился в Корсуни» .

Таким образом, Суханов перебелил, выверил и слегка дорабо- | тал текст, который, судя по характеру его написания и обработ­ ки, должен был рассматриваться автором как окончательный.Однако через некоторое время Арсений вновь обратился к сочи­ нению, внеся в первоначальный текст светло-коричневыми чер- ) нилами (далее — 4-2) многочисленные поправки и дополнения, имевшие редакционный характер. Содержание этого редактирова­ ния мы рассмотрим тогда, когда ясно будет отношение исправленного автографа к другим спискам сочинения, и прежде всего к Арх., который тоже содержит правку рукою Арсения .

Сопоставление текстов МГАМИД и Арх. позволяет с несом- ^ ненностью установить первичность нашего списка. Вся правка,, произведенная Сухановым в МГАМИД, перенесена в текст Арх. .

В Арх. отсутствуют слова, зачеркнутые Арсением при исправле­ нии списка МГАМИД: «...русской дьякон Иона Маленькой» (за­ черкнуто 4-2, см. л. 349, срв. с. 29 28) ; «тот Дамаскин» (Ч-2Г л. 349 об., с. 34); «образ» (4-2, л. 350, с. 34); «телу касаемся»л. 350 об., с. 35); «сказали: Добро!» (4-1, л. 354, с. 59);

«патриарх и» (4-1, л. 355, с. 61); «и мы как прияли» (4-2, л. 556, с. 90). Особенно ярко зависимость списка Арх. заметна при вычеркивании в МГАМИД слов «И старец» в начале фраз:

26 раз они были вычеркнуты 4-2 — и каждый раз отсутствуют в Арх., но в 15 случаях они оставлены в МГАМИД и соответствен­ но читаются в Арх .

Также и сделанные в МГАМИД при правке и редактирова­ нии вставки все переходят в основной (писанный писцами) текст Арх.: «и патриарх говорил» (4-1, л. 349, с. 30); «и о том ничего он не пишет» (здесь и далее курсив мой.— А. Б.), «я тому ва­ шему» (выделенное вставлено 4-1; см. л. 349 об., с. 32); «в Б е ­ ниции» (вставл. 4-1 вместо зачеркнутого; см. л. 350, с. 34);

«и покропляются», «рукою по преданию», «в к у п е л и » (4-2, .

л. 351, с. 38); «а не от вас греков» (4-2, л. 352, с. 42); «слы­ шал он» (вставл. 4 -2 вместо «слышал я »; см. л. 5, с. 55);

«а старца де того закляли», «что другого де такова старца»г «а сербин он, а не грек» (4-2, л. 353 об., с. 57—58); «при нем»

(4-2, л. 354, с. 60); «и теми крестимся», «двемя верхним и» (вмес­ то «два верхних оставляете и теми»), «и называетеся всем источ­ н и к ве р е » (4-2, л. 355, с. 62—63); «и благословляли» (4-1, л. 355 об., с. 64); «и прочии греки», «у себя» (4-2, л. 356, с. 82); «рукою» (4-2, л. 356 об., с. 88); «который, будучи у вас, и к нам п р и ш е л », «от тех християн, которые от Климонта крещ ен н ы », «В л а д и м е р », «гг жьг иая п ри я л и », «тако и вы», «^е сьг- щишъ у вас в Г ре ц ы и и в В олохах ни единаго человека правым крещ ением кре щ е н а », «яио же гг Власий даскал рек» (4-2, л. 357 об., с. 92—93); «утварми» (4-1, л. 358, с. 94); «древнии», «в Московском государъстве», «г/ вас» (4-2, л. 358 об., с. 94— *95): «всю сполна» (4-2, л. 359, с. 96) .

С другой стороны, изменения, внесенные рукою Суханова в текст Арх., не отразились в списке МГАМИД. В последнем от­ сутствуют слова, вписанные в Арх. над строкой: «греком» (с. 28, л. 348 об.); «Арсению» (с. 33, л. 349 об.); «а мы також» (с. 38, л. 351); «и он де патриарху» (с. 55, л. 352 об.); «так ни благославляете, ни креститеся» (с. 64, л. 355 об.); «к нам», «чисто»

(с. 93—94, л. 358); «быти» (с. 97, л. 359) .

Арх. изобилует писцовыми ошибками, не имеющимися в МГАМИД; «знаменания» (с. 33) вместо «знамения» (л. 349 об.);

«Иосиф» (с. 40) вместо «Иоасаф» (л. 351); «крестит» (с. 59) вместо «крестится» (л. 354); «то» (с. 60) вместо «та» (л. 354 об.);

«святы» (с. 92) вместо «стыд» (л. 357); «философию» (с. 96) вместо «Филофию» (л. 359) и многие другие. Часть их исправле­ на рукою Суханова: в словах «вы то приняли» вставлено «то»

(с. 36, срв. л. 349 об.); в словах «святого апостола Андрея»

вставлено пропущенное писцом слово «апостола», как в МГАМИД (с. 37, л. 351); «приходячих» исправлено на «приходящих»

(с. 41, л. 352); «греков» — на «вас греков», «сидя» — на «сидя за столом» (с. 42—43, л. 352); «архи Афиму» — на «архимариту Анфиму» (с. 44); «жее» — на «жечь» (с. 56, л. 353); «бить че­ лом» — на «станут бить челом» (с. 58, л. 353 об.); «грамоттику» — на «граматику» (с. 60, срв. л. 354 об.: «грамматику»);

«апостол» — на «епископ» (с. 91, л. 357 об.); «пыпы» — на «па­ пы» (с. 94, л. 358 об.) — исправленные варианты, как правило, приводятся в соответствие с МГАМИД .

Таким образом, можно считать установленным, что текст МГАМИД первичен и, более того, протографичен по отношению к Арх. Отсюда, однако, не следует, что Арх. скопирован писцами непосредственно с отредактированного Сухановым списка МГАМИД. Прежде всего, Арх. полнее, чем МГАМИД. На л. 352 МГАМИД почерком правки (4-2) вписано: «...зде писать патриV архов вопрос майя в 8 день». В соответствующем месте Арх .

читается большой текст о дискуссии в Тирговиштах 8 и 9 мая (с. 43—53) 29. На л. 355 об. в списке МГАМИД отсутствуют два значительных отрезка текста, которые восстанавливаются в Арх .

до рукописи В (с. 65—68, 68—82) .

В Арх. имеются и более убедительные вставки. Так, на л. 356 об. МГАМИД была приписана 4-2, а затем зачеркнута вставка с неточно переданной евангельской цитатой, которая в Арх. поправ­ лена, а ее толкование значительно расширено (с.

85—87):

МГАМИД Арх .



Pages:     | 1 || 3 |

Похожие работы:

«УДК 994.4 Ходячих Сергей Сергеевич Khodyachikh Sergey Sergeevich аспирант Института научной информации PhD student, Institute for Scientific Information по общественным наукам in Social Sciences of Российской академии наук (ИНИОН РАН) the Russian Academy of Sciences dom-hors@mail.ru...»

«УРУШАДЗЕ Амиран Тариелович ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КУЛЬТУР НА КАВКАЗЕ В КОНЦЕ XVIII – ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX вв. Специальность 07.00.02 – Отечественная история АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Ростов-на-Дону Работа...»

«Министерство образования и науки РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Владимирский государственный университет имени Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых" "УТВЕРЖДАЮ" Проре...»

«ЗАЯВЛЕНИЕ–АНКЕТА физического лица ПОРУЧИТЕЛЯ ЗАЕМЩИКА ЗАЛОГОДАТЕЛЯ СОЗАЕМЩИКА (залогодатель не заполняет разделы, отмеченные*) СВЕДЕНИЯ О КЛИЕНТЕ ФАМИЛИЯ, ИМЯ, ОТЧЕСТВО ЕСЛИ ФАМИЛИЯ, ИМЯ ИЛИ ОТЧЕСТВО МЕНЯЛИСЬ, УКАЖИТЕ ПРЕЖНИЕ ДАТА РОЖДЕНИЯ МЕСТО РОЖДЕНИЯ ГРАЖДАНСТВО РОССИЯ И...»

«1 Пояснительная записка. Физика – фундаментальная наука, имеющая своей предметной областью общие закономерности природы во всем многообразии явлений окружающего нас мира. Физика – наука о природе, изучающая наиболее общие и простейшие свойства материального мира. Она включает в себя как процесс познания, так и результат – сумму знаний, накопленн...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ПИСЬМ ЕННЫ Е П АМ ЯТН И КИ И ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ НАРОДОВ ВОСТОКА IX ГОДИЧНАЯ НАУЧНАЯ СЕССИЯ ЛО ИВ АН (автоаннотации и краткие сообщения) И здательство Наука' Главная редакция восточной литературы и являв...»

«УДК 94(470)061.5 М. Н. Барышников ГРАФ А. А. БОБРИНСКИЙ В ПРОМЫШЛЕННОЙ ЖИЗНИ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ Статья посвящена истории финансово-промышленной деятельности А. А. Бобринского в России в начале ХХ века. Анализ участия Бобринского в операциях РусскоАнглийского банка и акционерных компаний спо...»

«ЗЕМСКОВА Дарья Дмитриевна СОВЕТСКИЙ ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ РОМАН: эволюция и художественные особенности жанра Специальность: 10.01.01 – Русская литература Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель – д.ф.н., проф. Голубков М.М. Москва Содержание Введение..3 Гл...»

«На правах руко1шси Султанова Саодат Рустамовна СЕМАНТИКО-ЭТИМОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ТЕРМИНОВ ЗОДИАКА (НА МАТЕРИАЛЕ АНГЛИЙСКОГО И РУССКОГО ЯЗЫКОВ) 10.02.20 Сравпнтелыю-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание Автореферат дисс...»

«Календарное планирование по направлению духовно-нравственного воспитания "Русская народная культура" 1 блок "Православная Россия" . Данный блок работы знакомит детей с родным городом (история, памятники архитектуры, природно-географические особеннос...»

«Парфенов Олег Москва -2010 О соединении пещер Заблудших и Ручейная. Воспоминание альпиниста-спелеолога прошлого века . Посвящается Александру Верёвкину, погибшему 4 октября 1983 года при разборке завала в сифоне пещеры Су-Акан. В этом году (2010 год) исполняется 30 лет Перовскому спелеоклубу, и испол...»

«V. НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ В.А. Гайкин Проект Туманган: из прошлого в будущее (к столетию проекта Туманган) Tumangan Project: from past to future Проект Туманган имеет свою историю. Первая попытка создать в долине пограничной реки анклав с особым между...»

«186 Culture and Civilization. 2016, Vol. 6, Is. 6А УДК 008(091) Publishing House ANALITIKA RODIS ( analitikarodis@yandex.ru ) http://publishing-vak.ru/ История развития гуманитарной парадигмы изучения города (на примере отечественной культу...»

«ТЮЛЬКУЧУРА-БАТЫР И ЕГО СОРАТНИКИ Из толщи народа, будто великаны – алпы из гор, выросли новые вожди: Тюлькучура, Мандар и Бепеня. А. В. Иванов. Вилы Социальное происхождение Тюлькучуры Тюлькучура Алдагулов (Аллагулов) был одним из вождей башкирского восстания 1735-1740 гг. Биографические сведе...»

«Вадим Делоне Портреты в колючей раме Книга удостоена литературной премии имени Даля в 1984 г. ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА Друзья звонят из Москвы и спрашивают, как жизнь. Я отвечаю лагерной поговоркой: "Только первые пят...»

«Евгений Ющук, Александр Кузин Противодействие черному PR в Интернете Предисловие Мировая история Public Relations (паблик рилейшнз, дословно – "публичные отноше­ ния") насчитывает уже два века. Принято считать, что своим рождением этот термин обязан американс...»

«Сценарий приключения Долг file ple m Sa Санкт-Петербург Студия 101 Долг Содержание Долг 1 Мичиган 9 Сценарийприключения 1 Артефакт 10 Персонажи 3 Характеристики метателя молний 10 Контакты 4 Казино на Реке 12 Вступление 4 Поиск пропавших 14 Условия победы 5 Лео "Пулемёт" Хофф...»

«Тельминов Вячеслав Григорьевич РЕФОРМАТОРСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ГАЯ ГРАКХА: ПРОБЛЕМЫ РЕКОНСТРУКЦИИ И СОЦИАЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ РИМСКОЙ CIVITAS Специальность 07.00.03 – Всеобщая история (Древний мир) Диссертация на соискание ученой сте...»

«ТАТАРНИКОВ Дмитрий Геннадьевич ВОСПРИЯТИЕ ВТОРОЙ ПУНИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ РИМСКИМИ ИСТОРИКАМИ И ОРАТОРАМИ (КОНЕЦ III – КОНЕЦ I ВВ. ДО Н. Э.) 07.00.03 – Всеобщая история (древний мир) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Саратов Работа выполнена на кафедре истории древнего мира Саратовского государственног...»

«Феллер Максим Викторович Развитие идеи "логоса" в греческой философии 09.00.03. История философии по философским наукам Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук Саратов 2017 Работа выполнена в ФГБОУ ВО "Саратовский национальный исследовательски...»




















 
2018 www.lit.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.